Ради жизни на Земле

Глава 6 Отвлекающий маневр. Девушка-олененок

Звездная система Первой Опорной, пока еще безымянная землеподобная планета, 2176 г.

Война в космосе. Многим, включая капитана Сурдина или вот мою заместительницу Талассу, подобное взаимодействие с высокоразвитой инопланетной расой казалось абсолютным нонсенсом. Ведь чтобы достичь других звезд, сначала нужно консолидировать ресурсы для такого масштабного, воистину планетарного проекта, как межзвездная миссия. Для этого придется как минимум замирить все конфликты в своем родном мире, а как максимум, овладеть такими источниками энергии, что эксплуатация или грабеж других рас становится абсолютно бесполезным, нерентабельным делом. Это не встреча полуграмотных европейских конкистадоров с индейцами, у которых много золота и земли. Это встреча современной бригады, строящих космодром в глухих лесах с применением тяжелой техники, и населяющих эти леса охотников и собирателей в шкурах! Что им делить, если «дикари» не проявят агрессию первыми и будут держаться подальше?

Однако скучные люди, кто в погонах, кто в не менее форменных пиджаках, справедливо указывали, что воспользоваться полученной от нанороботов информацией может и куда менее развитая цивилизация. В конце концов, мы же ею воспользовались?

Потому к стычкам с иными формами жизни мы были готовы. И технически, и психологически. Даже те, кто в это не особо верил.

Меня воспитали в этом плане четко: приказы начальства не обсуждаются, разве что после их выполнения. Однако это касается армейских структур. Гражданские — более гибкие. И даже в армии, если позволяет обстановка, допустимо задавать вышестоящему офицеру вопросы и предлагать свой план действий.

Поэтому, когда мы все трое — я, Ургэл и Ева — забрались к Дарье в шаттл, я первым делом попросил ее:

— Свяжись с кораблем и скажи, что у меня есть план, как отвлечь пиратов с помощью этой электростанции.

Говоря это, я еще не знал, нужна ли кораблю помощь. Сурдин — человек осторожный (по-хорошему осторожный, такое мнение я о нем успел составить). Если какая-то группа оказалась вне корабля, который подвергается опасности, он предпочтет отдать им максимально сберегающий их жизни приказ, даже если будет полностью уверен в победе. Однако что-то мне подсказывало: ситуация далеко не столь благополучна.

Даша поглядела на меня с сомнением, но сделала, как я просил.

На той стороне ответил сам Сурдин.

— Да, Иван Петрович?

Говорил он так спокойно, как будто мы с ним обсуждали учебник астрономии за авторством его пра-прадедушки.

Я вкратце обрисовал те параметры электростанции, которые были мне очевидны, добавив:

— Можете спросить у Тимофея, он в курсе. Я предлагаю вот что. Дам мощный разряд в атмосферу, если у них на этой планете база, они точно отвлекутся и прилетят сюда. Может быть, даже корабль отвлечется…

— Почему вы думаете, что у них на этой планете база?

— Потому что а как иначе они вас нашли? — вопросом на вопрос ответил я. — Только по активности, связанной с планетой. Мы сюда и дронов запускаем, и радиосигналов целую кучу в атмосферу выпустили.

— И вы думаете, что это не, собственно, хозяева вашей энергостанции?

— Я ничего не думаю, — сказал я. — Может, и хозяева. Но если хозяева — уж точно прилетят проверить, кто это с их собственностью ковыряется.

— Ну допустим, что они действительно отвлекутся на это, — заметил Сурдин. — Не вижу, как это может помочь нашему кораблю. Скорее, вы просто привлечете к себе ненужное внимание, которого могли бы избежать. И что вы будете делать, если пираты в самом деле явятся к вам на огонек?

— Расставлю им ловушку. Ликвидирую энергостанцию.

— И погибнете? — мягко поинтересовался капитан.

— Нет, что вы. Сбегу. У меня тут есть тимов тяжелый дрон, который плавать умеет, вот на нем. Я уже прикидывал, до земли он не дотянет, но до ледового щита — вполне. Оттуда вы меня потом эвакуируете.

Я не стал добавлять, что если корабль погибнет, никому из нас все равно, скорее всего, не жить.

— Авантюра, — заметил капитан.

— Я это сделаю только в случае, если на мой электрический разряд в атмосферу отвлечется именно сам корабль пиратов. В ином случае просто подожду здесь, на станции исхода битвы. Я уверен, что если на вас напали не хозяева станции, то я смогу от них тут спрятаться в одиночку. Тут много укромных уголков, я за две недели их все облазил.

Капитан немного подумал.

— Хорошо, — сказал он. — Даю разрешение на то, чтобы разделить отряд. Дарья Даниловна, прячьте наших механиков на ближайшем острове, как я ранее приказывал. Иван Петрович, а вы воплощайте свой план. Но без лишних рисков.

Из этих слов я понял, что ситуация там, на орбите вокруг планеты, достаточно тяжелая, и капитан хватается за соломинку.

Ну я так, собственно, и думал. Мы поставили на наш корабль лучшее оружие, которое только могла предложить Земля. Но можно не сомневаться: если инопланетяне уже привычны к космическим боям, у них оружие будет лучше. Если и не более «продвинутое» в техническом плане, то уж по крайней мере оптимизированное для конкретных сценариев использования!

— Капитан, разрешите остаться с Кузнецовым! — тут же сказала Дарья. — Для охраны.

— Или мне, — вставил Ургэл.

— Мы все можем остаться, — сказала Ева. — Чего зря шаттл гонять?

— Не разрешаю, — спокойно возразил Сурдин. — Ургэл Таманович, ожидаю от вас дисциплины и, в случае гибели экспедиции, надеюсь, что вы изыщете способ оставить послание для следующего корабля землян. Всех остальных касается то же. В случае гибели корабля главным назначаю главного инженера Бытасытова. Сурдин связь закончил.

В общем, мы разделились. Без лишних сантиментов и проволочек: все понимали, что время дорого. «Юра» еще пакетом успел сбросить информацию о корабле, который на них напал, и Дарья перекинула ее на мой коммуникатор — то есть попросту в особо навороченные электронные часы, которые носили все на корабле.

После чего легкий шаттл улетел, а я спустился по скобам вниз, в операционный зал энергостанции. Тоже не теряя зря времени — да и неприятно было наверху, на промозглом ветру. Мой защитный костюм грел надежно, но я не из тех, кто любит романтику серого неба и серых волн. Мне бы чего попроще: летний день, цветущий луг, теплая речка…

Сначала я дал шаттлу отлететь подальше. В смысле, просто выждал, рассудив, что, хотя разряд по моей прикидке должен получиться не таким мощным, чтобы поджарить все вокруг в радиусе многих километров, а шаттл оснащен молниевой защитой, лучше не рисковать. После чего направился к тому пульту, который мы с Тимом сочли подключенным к разряднику.

Я, кстати, даже начал догадываться, на каком принципе работает станция и как она получает тепло и электричество. Нет, не атомный реактор — гораздо изящнее. Что-то типа того, как корабль перемещается с помощью рукотворных аномалий, но не в векторном, а скалярном исполнении. Потенциально жутко опасная штука: если в станции что-то разбалансируется, то рванет так, что образуется кратер километров в сто. Если нападающие — действительно из хозяев станции, то их должен напугать сам факт, что я тут засел. Показать им рисуночек красной кнопки… непонятно, как, но, допустим, я придумаю… и они обдристаются.

Пока ждал, я просмотрел все данные, которые были на корабль нападающих.

Оказалось, там не один корабль — целый москитный флот с маткой. М-да, так себе новости. Фотографий в пакете данных не было или они на мой коммуникатор не упали — браслет так себе воспроизводит крупные картинки, никакого голографического модуля, разворачивающего изображение прямо на воздух, в нем нет. Однако пришло описание формы: матка — такой же «утюжок» как наш, москитные кораблики — зализанные веретенца. Значит, на матке стоит антиграв, а «москиты» могут летать в атмосфере. Наверное. Неприятно.

(Тут я краем сознания вспомнил, что создатели всех и всяческих сериалов про космовойны обычно старались разработать уникальные дизайны космических кораблей у разных рас, и усмехнулся. М-да, хотел бы я посмотреть на то, как Россия стала бы строить морские линкоры в форме бублика, а Китай — в форме чайной чашки! Если есть основополагающие физические принципы или инженерные ограничения, они диктуют и форму, и плюс-минус размеры, и даже логику внутренней архитектуры — если вы, конечно, хотите добиться жизнеспособности и удобства в использовании.)

Но если на меня с моей башней оттянется хотя бы часть этих «москитов», уже хорошо.

Я поймал себя на том, что действительно думаю о памятнике неведомой инопланетной цивилизации, как о своей собственности, и усмехнулся. Действительно, что ли, придется взрывать эту башню, как адронный коллайдер? Не хотелось бы. Жалко. И коллайдер было жалко, но его собирались использовать не просто против моей страны, а для убийства ни в чем не повинных людей, в том числе, с шансами, моей собственной семьи. Башня же работала себе тихо и мирно, никому не вредила, только помогала — много веков, как настоящая трудяжка. А вот я втянул ее в разборки!

— Постараюсь тебя не угробить, милая, — сказал я, похлопав по железной стенке ладонью.

Энергостанция, разумеется, никак не отреагировала на мое проявление сентиментальности.

Я добрался до нужного щитка. Откинул его. Так-с, приступим, помолясь, как говаривал дед.

Управление было аналоговым: тумблеры и поворотные переключатели, идеально подходящие для моих гуманоидных пальцев. Сделаны из какой-то пластмассы, чуть подающейся под пальцами, и совершенно не раскрошившейся со временем. Все подписаны, но не буквами, а символами. Разглядывая схему и электрические цепи, мы с Тимом, Чужеслав и прилетавшие туда попеременно инженеры, Сергей Ким и Даня Румянцев, составили что-то вроде короткого словарика, сопоставив символы друг с другом.

Не без внутреннего трепета я повернул тот, на котором красовался круг, рассеченный вертикальной чертой. На Земле это была бы кнопка «выкл», но мы подозревали, что здесь так обозначаются видеовыводы — просто пока не проверяли, потому что не хотели рисковать. Что ж, теперь самое время.

Точно! Гладкая панель над пультом, в которой мы и раньше подозревали видеоэкран, засветилась, показав мне интересный вид: ажурную оградку и торчащее вверх сооружение, которое кончалось чем-то вроде держателя для наконечника отвертки. Верхняя площадка башни и сам разрядник. Мы его уже изучили с помощью дронов, в том числе и самых миниатюрных, способных заглянуть в сопло на верхушке. Сами не лазили.

Ха, ну вот, гипотеза, считай, подтверждена. Это действительно пульт управления разрядником, а мы действительно расшифровали эти значки плюс-минус правильно.

Что ж, осталось проверить вот этот — «продувка». Я перещелкнул тумблер — и с окаемки сопла тут же смело островки инея и снега, которые при сильном арктическом ветре на них все-таки намерзли.

Теперь — «подача напряжения». Ну или что-то типа.

Да! Сопло слабо засветилось: на фоне пасмурного северного неба было очень хорошо видно.

Ну что… Теперь плавненько увеличиваем мощность вот этим поворотным регулятором…

Надо же, как все оказалось просто! Даже не верилось, что для выяснения всех деталей пришлось две недели проводить на объекте каждую свободную минутку, буквально ползать по ней, запускать подводных и летающих дронов… Теперь все это казалось почти не нужным, как будто я интуитивно и с самого начала мог понимать эту энергостанцию.

Синее свечение на конце сопла усилилось, над окружностью заплясали искры. И вдруг, без предупреждения, жахнуло рукотворной молнией — да так ярко, так мощно, что я чуть было не отпрянул от экрана. Ё-ё-моё…

Я абсолютно уверен, что внутренняя часть станции была экранирована от этой красоты, да и мой собственный скафандр служил какой-никакой защитой, однако волосы внутри шлема у меня встали дыбом — возможно, правда, это была чисто физиологическая реакция.

Ну офигеть теперь.

Экран, запылавший было, вдруг резко потемнел, как будто камера приспосабливалась к новому уровню освещенности. Теперь на на отчетливо более темном фоне неба вспыхивали, тут же гасли и тут же снова вспыхивали мощнейшие молнии, словно при самом огромном грозовом фронте. Такая ударит в человека — и воспоминаний не останется. Да что там, такая ударит в дом — и останется разве что воронка!

А если в шаттл?..

Хорошо, что я дал нашим отлететь подальше!

Прошло несколько минут этого грозового фейерверка, и мое первое ликование сменилось задумчивостью. Ну да, я выполнил первую часть своего плана, но — что делать дальше? Как я узнаю, удалось ли мне отвлечь на себя хотя бы часть пиратов? Как мне понять, что атака отбита, и можно выключать разрядник? Связи-то у меня нет! А при таком буйстве стихии и я не рискну высунуться наружу, и ко мне никто не рискнет полететь!

И вообще, явно, что ресурс станции практически бесконечен при работе в нормальном режиме — но не истощаю ли я его этими молниями? Пусть они тоже часть штатного режима. Как я предполагаю, эти разряды выполняли какую-то задачу по терраформированию планеты на его ранних этапах…

Возможно, через эн времени станция сама отключится «из-за перегрева»? На эти вопросы сложно получить ответы без расшифровки языка, а для этого на станции было слишком мало надписей. Возможно, если бы мне удалось найти полноценную инструкцию или, еще лучше, я бы все-таки рискнул активировать кибернетический контур…

А может, кстати, сейчас рискнуть? Думаю, инструкция Сурдина об инвазивных действиях сейчас не применима.

Хм, нет, пока — нет. Заповедь программиста: работает — не трогай. Мало ли, какие настройки я нечаянно собью. А вот где включаются еще камеры, поищем. То есть не поищем: я и так помню, где я видел эти кружочки с черточкой — стилизованный гуманоидный глаз, я так полагаю? Или стилизованный глаз с вертикальным зрачком? (Тут же я вспомнил прочитанную как-то в кают-компании лекцию Кабира о том, почему вертикальные зрачки маловероятны у разумных рас.)

В общем, я нашел и нажал все пять таких кружочков, получив изображения с пяти расположенных снаружи камер (что характерно, сами камеры мы дронами так и не нашли). Офигенное качество, между прочим. Вот, кстати, ясно заодно, что строители были ну очень физиологически близки к людям: изображение абсолютно в нужной цветовой гамме и в нужной развертке.

Правда, все эти экраны располагались как бы в разных «углах» станции. То есть в разных закутках, у разных групп оборудования. Наверное, был какой-то способ вывести все видеопотоки все на единый большой экран в главном операционном зале, но без доступа к управляющей системе энергостанции я не знал, как это сделать. Если для этой цели существовали какие-то аналоговые переключатели, то я этих значков не понял.

Ну что ж, значит, будем ходить кругом, поглядывая на все экраны по очереди… Осталось только придумать, что я буду делать, если реально прилетят инопланетные враги? У меня, конечно, было оружие: и личное — пистолет на бедре, обычный, пулевой, без всяких лазеров или скорчеров, просто очень хороший. И был даже автомат, который оставила мне Даша из арсенала шаттла. Плюс несколько взрывных устройств — от нее же. Теоретически я мог заминировать вход в энергостанцию. Также я мог попробовать запереть его… как-то. Эх, почему мы не догадались привезти сюда сварочный аппарат? Люк мы с Тимом очень тщательно осмотрели в первые же дни, никаких замков-задвижек-засовов на нем предусмотрено не было.

Но!

Зачем мне запирать люк? Если подумать, я могу ведь задвинуть противопожарную переборку и отсечь первый зал! Я могу, если уж на то пошло, даже физически отсоединить тот шар, в котором находится дверь (а это именно шар, просто его нижняя половина расположена под водой), от остальных шаров энергостанции!

Сказано — сделано. Работа там была довольно сложная, хотя и не очень долгая, так что я к ней и приступил: собирался все подготовить так, чтобы шар можно было отсечь в одну секунду, а доступ к «моему» шару заблокировать. И пусть пробиваются по одному, я же тем временем поставлю станцию на самоуничтожение, а сам сбегу на дроне через подводную часть, я знаю, как.

Отличный план!

Но только я приступил к его выполнению, как краем глаза увидел на одном из экранов подлетающее к станции ярко-золотистое веретено. Оно держалось низко над волнами и летело ровно как по ниточке, без видимых двигателей, — боже, антиграв на планете? Как у них это получилось⁈ По нашей теории выходило, что этим принципом можно пользоваться только на определенном расстоянии от центра массивного тела! Или они назначили этим «массивным телом», например, центральную звезду? Но как тогда им не мешает собственное гравитационное поле планеты?

Пока я думал это, руки машинально продолжали начатую работу, а глаза торопливо сканировали остальные экраны. Ха, мой план увенчался успехом: ко мне приперлось дохрена этих веретенец! Штук, кажется, двадцать или тридцать… Надо полагать, прикрытие корабля-матки значительно поредело. Быстро они.

Надо поторапливаться, сейчас они высадят десант…

Я подумал это — и отключился.

Я пришел в себя, лежа на полу во все том же операционном зале. Голова болела, во рту словно кошка справила нужду, руки и ноги еле шевелились. Прямо перед лицом оказались чьи-то лапы… ноги… нет, все-таки лапы… В общем, босые когтистые конечности, похожие скорее на птичьи, чем на лапы динозавра. А вот все остальное, когда я кое-как проморгался и сфокусировал взгляд, больше всего именно динозавра напоминало: велоцераптора! Такие бипедальные ящеры с маленькими ручками. Только головы у них были побольше, чем у наших, земных рапторов, как их рисуют на иллюстрациях ко всяким занимательным книжкам, да еще вокруг шей красовались роскошные перьевые воротники — любая примадонна позавидует. Между собой они переговаривались каркающими, хриплыми голосами. Ни дать ни взять вороны!

Существа эти были странно одеты. Не в форму, а в какие-то пестрые тряпки. У них имелись аналоги штанов и даже рубах: видно, тело с двумя руками и двумя ногами сложно одеть как-то сильно иначе. Однако это все было до странности расхлюстанное. «Уголовники», — подумал я почему-то. Потом понял. Общее впечатление: так небрежно, слегка неряшливо, но при этом «дораго-бохато» с обилием мелких украшений одевается на Земле в основном мелкое ворье всех мастей.

И даже если у этих рапторов просто «культура такая», как у каких-нибудь цыган — все равно ворье.

Только я так подумал, один из пиратов (а про себя я решил называть их именно так), повернул свою длинную морду. Тут стало видно еще одно отличие от велоцерапторов из реконструкций: глаза у инопланетных бандитов были расположены на передней плоскости головы, так, чтобы получить большее поле объемного зрения.

Пират что-то каркнул мне.

— Не понимаю… — пробормотал я.

Раптор каркнул снова.

Я в ответ выдал матерную тираду, любимый дедов загиб.

Тогда раптор поднял руку, в которой держал какую-то штуковину с раструбом.

Блин, зря я его разозлил!

Я попытался дернуться, уходя из поля поражения этой штуки, но тело было еще тяжелым и непослушным, так что ничего у меня не получилось.

И я снова потерял сознание. Последнее, что успел подумать: «Парализатор, ё!»

Все-таки некоторые клише из фантастики работали.

Очнулся окончательно я в полутемном помещении с одной тускло светящейся светодиодной панелью на потолке. Или не светодиодной, может, тут что-то другое вместо них. Моя голова лежала на чем-то мягком… и теплом… и как будто слабо-слабо приятно пахнущем какими-то цветами…

Я попытался сесть — и почувствовал, как взорвалась болью голова.

Мягкая девичья рука легла мне на лоб, женский голос что-то сказал.

Я осторожно снял эту руку, слегка пожав своей.

— Я тебя не понимаю… но мне нужно сесть.

Девушка что-то ответила, снова очень мягко, как бы не споря, но увещевая.

Я все-таки сумел сползти у нее с колен — а уже стало ясно, что моя голова лежала на коленях у какой-то девушки. Сел и обернулся.

Напротив меня на голом металлическом полу сидела настоящая красотка. Прекрасная девушка со смуглой кожей и такими пышными черными волосами, которые можно увидеть разве только в рекламе шампуня, убранными в длиннющую тяжелую косу почти мультипликационного качества. Девушка была одета весьма скудно, в нечто красное, обшитое золотистым кантом. В ушах у нее покачивались большие круглые серьги, тоже из желтого металла. Этот наряд, больше всего похожий на наряд принцессы Жасмин из старого диснеевского мультика (верхняя кофточка с вырезом, оставляющая открытым живот, и широкие шаровары), только с наверченной поверх шаровар «юбкой» из куска алой ткани с желтой бахромой, как нельзя лучше подчеркивал достоинства девичьей фигуры. А они были, эти достоинства! Очень даже были!

Я как-то вдруг особенно остро ощутил, что уже несколько месяцев даже не смотрел на по-настоящему молодую, по-настоящему красивую и очаровательную девушку, да еще так легко, почти намеренно эротично одетую!

А лицо!

Почему-то я сразу вспомнил советское чеканное панно, на котором девушка с вот такой же толстенной косой гладила олененка. У мамы оно висело в спальне над кроватью, и потом я в домах у школьных приятелей еще такие же точно видел пару раз. Видно, их как-то централизованно выпустили, и у многих они осели. У меня мелкого эта девочка отложилась в памяти как образец неземной красоты.

И вот она — действительно неземная красота.

Наверное, я был еще контужен этим парализатором, или чем они меня вырубили. Или хотел проверить, что она реально настоящая. Иначе не могу объяснить, почему я протянул руку и погладил девушку по щеке.

А девушка-олененок вдруг схватила мою кисть, порывисто прижала ладонь к своим губам. После чего отпустила ее — и начала развязывать завязки топика.

Мысль о том, откуда здесь взялась представительница вида homo sapiens, точно не входящая в экипаж нашего корабля, в голову мне даже не пришла. Там вообще осталось очень мало мыслей.

Я во всем виню парализатор, если что.

p. s. Поддержите нас лайками, чтобы книга попала в виджет! Две главы за один день, как-никак!

p. p.s. А вот эта девушка с советской картинки (найдено в Интернете). Мы, мягко говоря, удивились, увидев, какая она на самом деле страшная! Детская память сохранила ее совсем иной.