Ради жизни на Земле

Глава 14 Разлученные близнецы. Жизнь лучше сказки

— Кажется, стоило назвать создателей Маши не просто Родичами, а Дальними родичами, — пробормотал Платон Николаевич, глядя на экран в лаборатории, где по кругу происходило… нечто. Кабир сказал, что это деление клетки, взятой на анализ у Оленьки, но все это ни в малейшей степени не напоминало привычную мне схематичную картинку митоза, сиречь стандартного деления клетки надвое с удвоением хромосом.

А картина мне действительно была привычна: как я уже неоднократно упоминал, я одно время занимался радиационными исследованиями в медицине.

— Не согласен, коллега! — повел плечами наш индус. — Вот рапторы, вот эндемики Второй — вот там картинка! — он засмеялся. — По сравнению с ними — наоборот, очень даже Близкие Родичи. Близнецов в детстве разлучили, вот какие близкие!

«И сейчас я вам в подтверждение своих слов станцую и спою!» — мне пришлось приложить некоторые усилия, чтобы не выпустить улыбку от не прозвучавшей шутки. Шарма и сам не дурак высмеять бережно хранимые двухвековые традиции Болливуда, но не время и не место.

— Тем не менее, — проговорил Платон Николаевич, прижимая большой и указательный палец щепотью к переносице, как будто у него болела голова. — И у эндемиков Второй, и у ящеров-пиратов при делении клетки хромосомы конденсируются из ядерного материала и расходятся точно так же, как и у земных форм жизни. То есть происходит классический митоз. А здесь… вы сами видите.

— Ха! Полная конденсация-шманденсация! Уж вы-то, коллега, знаете: так не все клетки в человеческом теле себя ведут! Бывает такой генетический материал, что разделяется и удваивается прямо как есть. Вот тут у нас — прямо точь-в-точь, — он показал пальцами, насколько близко, — только до логического предела!

Ну ясно, биолог и врач разошлись, так сказать, на принципах.

— Вам не хуже меня известно, что так делятся только уже сильно специализированные клетки! Та ДНК, что не конденсируется в хромосомы, в них не работает и работать никогда не будет. Вот почему и допускается самокопирование в стиле «и так сойдет»! Вы бы еще про безъядерные клетки вспомнили! — довольно едко прокомментировал корабельный врач.

— А механизм-то есть! — воскликнул Кабир. — Миллионы лет или сколько там от общего предка для нас и для инвазивных видов Второй — и пожалуйста, самоудвоение генов отлажено, работает, как колесо сансары!

— Простите, что перебиваю, — я понял, что окончательно потерял нить беседы, хоть очень примерно все еще понимал, о чем идет спор. — Но в сообщении Платон Николаевич попросил меня подойти для разговора про мою и Оли биологическую совместимость…

Оба специалиста, синхронно наградили меня таким взглядом, что я почувствовал себя уборщицей, вторгшейся на заседание совета директоров крупной компании со словами «натоптали тут!»

— Ах да, — первым очнулся наш добрый доктор. — Биологическая совместимость. Прошу нас простить, Иван Петрович. Ожидалось, что полет «Гагарина» в случае успеха обогатит нашу науку множеством фундаментальных открытий. Но чтобы сразу столькими на одной планете и подряд? Так что наша увлеченность понятна.

— Мы прямо до сих пор в шоке! Одно открытие, другое, третье, десятое! И все фундаментальные! — поддакнул Шарма. — Схожие условия среды — и фенотипы настолько сближаются, никто и подумать не мог, что конвергентная эволюция так мощно работает! Причем сами существа — ну совсем друг другу не родственны! Вообще очень далеки! Переворот в теории эволюции! Полный, полный переворот! Как будто есть такой, как бы это, надбиологический детерменизм…

Я умоляюще взглянул на Платона Николаевича.

— Конвергентная эволюция — это когда разные виды, живущие в одной и той же среде обитания, приобретают сходные морфологические черты, — пояснил он. — Акула, дельфин и пингвин — хрестоматийные примеры…

— Я знаю, что такое конвергентная эволюция! — воскликнул я.

— Ну вот посмотрите, — наконец-то перешел к интересующей меня теме Платон Николаевич. — Сперва, когда мы стали Ольгу Петровну исследовать, все было более-менее… прозрачно. Внутреннее строение тела на морфологическом и гистологическом уровне вашей… второй супруги, — действительно супруги, Сурдин подписал соответствующие документы, более того, Ольга числилась беженкой, попросившей политического убежища в Российской Федерации по причине своего рабского состояния. — … Очень похоже на человеческое. Нервная система, органы пищеварения, выделения, половая система, все полностью соответствует! То есть совместимость если и не стопроцентная, то больше девяносто пяти сотых от единицы точно. Хотя есть и мелочи. Например, аппендикс отсутствует сразу, зубы возобновляемые в течение всей жизни, меняются примерно каждые десять лет, конструкции коленных и локтевых суставов несколько более удачны, улучшено снабжение мышечной ткани кровью и кислородом, число волокон в мышцах тоже увеличено… Вообще масса всяких мелких улучшений по сравнению с нашим организмом, настолько очевидных, что у меня сперва было ощущение: кто-то взял обычного homo sapiens и весьма амбициозно надумал сделать на его базе версию два ноль! Собственно, что-то подобное мы и знаем со слов Марии Петровны…

— Десять ноль, — перебил Кабир. — Не меньше. Легкие чего стоят!

— Да, легкие. Это, вероятно, была гордость неведомого разработчика. Смотрите сами, — Платон Николаевич смахнул с экрана несколько слайдов. — Где же это… а, вот! Вы, должно быть, подумали, что у местных аборигенов — жабры?

— Подумал, да, — кивнул я.

— Но в человеческой грудной клетке для жабер нет места! — торжествующе произнес Платон Николаевич. — А создатели нашей красавицы… прошу прощения, вашей красавицы, явно не собирались жертвовать, например, воздушным дыханием или, скажем, молочными железами.

«И спасибо им за это!» — не мог не подумать я. Доктор же продолжал:

— Но обычные человеческие легкие при всей их приспособляемости все же не могут извлекать из воды кислород в достаточном количестве в его обычной концентрации в воде при парциальном давлении в атмосфере, примерно соответствующему уровню моря на Земле. Поэтому в организм местных аборигенов добавили специальные дыхательные щели. Это не жабры как таковые — они служат всего лишь для быстрой перегонки воды непосредственно через легкие. Ну и сами легкие несколько… усовершенствованы.

— Ни хрена себе, — честно сказал я.

— Вот-вот, — кивнул Платон Николаевич. — Какой бы коллектив ни работал над проектом адаптации Родичей для жизни на Второй, они были настоящими гениями своего дела!

— Художниками от биологии! — вставил Кабир. — И генетики — красавчики!

— Согласен. И вот при всем при этом мы, признаться, не ожидали особого сюрприза в клеточном строении. Тем более на поверхности все было похоже — даже митохондрии с виду как наши, а вы, возможно, в курсе, что митохондрии в их нынешнем виде — это более-менее случайное эволюционное приобретение. «Энергостанцию» клетки легко можно было бы реализовать за счет других симбионтов.

— Что-то такое читал, да, — кивнул я. — В научно-популярном.

Оба биолога синхронно поморщились.

— Мы допускали, что хромосомы будут сильно отличаться, — продолжил врач. — После того, как обнаружили, что и у пиратов-динозавроморфов, и у эндемичных видов Второй есть и ядра в клетках, и хромосомы конденсируются при делении. Предполагали, что генетическая информация закодирована иначе. Но чего мы не ждали — что кодировка та же, триплет-в-триплет, что у земных организмов, а копирование генетической информации вовсе без хромосом!

— То есть если у нас с Родичами все же есть общие предки… — пробормотал я.

— То где-то на уровне бактерий, — припечатал Платон Николаевич. — Может, еще раньше. Простейшие из простейших, кто там мог переноситься на древних метеоритах… Честное слово, в отличие от них процессинг генетического материала с этими вашими рапторами у нас почти такой же! И клеточное деление плюс-минус совпадает с нашим. Я бы даже сказал, что если бы мне их предъявили как некую земную форму жизни — ну в качестве тех пресловутых рептилоидов, ушедших под землю, — я бы, может, и поверил! Но как только пришли первые результаты молекулярного анализа ядерного материала — все опять перевернулось! У рапторов — основная информационная молекула РНК, но триплеты кодируют аминокислоты по-другому. А у эндемиков Второй — ДНК, но кодируют белковые последовательности четверки оснований, а не тройки!

Вот так неожиданность.

— Получается, у нас и у Родичей родство на уровне простейших, а у рапторов и местных для Второй форм жизни происхождение совершенно независимое и от нас и друг от друга, — собрав мозги в кучку, подытожил для себя я.

— Именно, — кивнул корабельный врач. — При этом и у всех троих, то есть, включая наш вид, четверых — белки состоят из левозакрученных аминокислот. И кислоты эти во многом совпадают.

Охренеть! Даже моих знаний биологии хватает, чтобы понять, насколько фундаментальное открытие совершили наши научники.

— К сожалению, это означает, что мы можем заболеть или стать носителями инопланетных инфекций. Как вирусных, так и бактериальных, — вздохнул Платон Николаевич. — С другой стороны, карантинные меры для Ольги Петровны должны быть не менее эффективны, чем для нас. Иначе говоря, если она не заболеет за две недели и вы, Иван Петрович, не заболеете — дальше карантин держать смысла нет.

— Но общего ребеночка зачать у вас не получится ни при каких условиях, — рубанул Кабир и под взглядом коллеги немного стушевался. — Ты уж извини, что я… так. Но такое про свою жену знать надо!

— Лучше, конечно, до брака, — ввернул Платон Николаевич. — Но тут уж как получилось.

— Ничего, — твердо сказал я. — Это ничего не меняет.

Потом я вздохнул и спросил:

— А рыбку вы исследовали? Что там с ней?

Они переглянулись, пожали плечами.

— Пока маленькая, мы решили ее не подвергать стрессу исследования в томографе, — сказал Платон Николаевич. — Взяли образец тканей, посмотрели. Та же самая причудливая схема деления клеток, что и у вашей супруги, который в корне отличается от остальных видов Второй. То есть эта рыбка — тоже представитель инвазивного генномодифицированного вида. Что косвенно подтверждает название научной станции Родичей «Ясли-садок». «Не только дети-генмоды, но и рыбы», что-то вроде того. Времени на более детальные исследования катастрофически не хватает, но наша научная ассистент-нейросеть провела поведенческий анализ при помощи видеонаблюдения за аквариумом. Рыба действительно всеядная, потребляет любые местные водоросли и организмы без вреда для себя, планируем потихоньку начать переводить ее на наш корабельный белок. Ваша жена заверяет, что таких рыб подкармливают объедками с человеческого стола, так что они могут есть все то, что едят аборигены. Не знаю, не знаю…

— Отравится и сдохнет — вскроем! — весело заметил Кабир.

— Надеюсь, не сдохнет, — покачал я головой. — Оленька ей всерьез поклоняется. Для нее это правда священная рыба.

Биологи переглянулись.

— Стараемся, — веско сказал Платон Николаевич. — Я вот думаю, может, попробовать ее в общий аквариум выпустить после карантина? Посмотреть, как она освоится в нашей искусственной экосистеме…

— Сожрет она наших гуппи, — покачал головой Кабир. — Хищник! Не стоит.

— Даша Воронцова предположила, что эти рыбы могут быть дрессированными и подчиняться аборигенам, — добавил Платон Николаевич. — Это, в принципе, неплохо рифмуется со словами вашей супруги о «священных» рыбах. Наши наблюдатели видели целые косяки этих рыб, совершающие упорядоченные движения. Может быть, Ольга Петровна сумеет как-то приказать рыбе лежать спокойно для обследования в томографе?

— Спрошу, — пообещал я.

Интерлюдия. Ольга Петровна Кузнецова (ранее Ый-Иррран-Пилью) и ее личная сказка

Она никогда и мечтать не смела, что ей так повезет.

Ее взяли в наложницы!

Ее, порченую, бесплодную рабыню, бросившую в бою родного отца! Она уже и не думала, что к ней прикоснется мужчина, тем более — как к любимой и желанной. А вот так вышло.

Она присутствовала при том разговоре злого Небесного Чужака с ее хозяином. Низко склоняясь, чтобы не показывать своего порченого лица, она натирала пол. Небесные Чужаки не очень любили пускать воду в свои жилища, так что приходилось нести воду в ведре, окунать в воду тряпку, вытирать все, потом выполаскивать тряпку, отжимать ее и снова протирать пол. Еще и собирать на тряпку пыль, постепенно сметая ее в одно место, а потом загонять на совок и в отдельное ведерко. Сложная и непривычная наука, совершенно не нужная в хижинах Людей с их плетеным полом, но Оля — тогда еще просто Пиль, однако ей не нравилось вспоминать старое имя даже в мыслях — ее освоила. Ей ведь хотелось, чтобы с ней лучше обращались и реже отправляли на охоту в глубокие впадины.

Так вот, Оля тщательно работала с тряпкой, стараясь не пропустить ни одной пылинки. А хозяин и Небесный Чужак разговаривали через светящуюся коробочку.

— Даже не думай сговориться с ними, Ый! — Небесному Чужаку сложно было выговорить полное имя хозяина, так что он звал его только семейным именем. — Если это и ваши предки, то они очень злы на вас.

— Я понимаю, многознающий господин, — поклонился хозяин. — Они уже много дней как спускаются с небес, но даже не заинтересовались своими заблудшими детьми. Они не разговаривают с нашими рыбами и игнорируют наши знаки.

— Мне похрен на твоих рыб, — сказал Чужак. — Но мне убиться как нужен этот пришелец живым и разговорчивым. Вот только эта долбаная коробка на него не реагирует!

— Как это может быть, о господин?

— Да вот может! Это значит, что в его крови нет специальных устройств, на которые она реагирует. Ну а раз так, придется объясняться с ним через переводчика. Вы же двуполые, так?

— Так, господин.

— А пахнете все одинаково, никак привыкнуть не могу… В общем, этот пришелец вроде как самец. Возьми самочку посмазливее и похитрее, пусть разговорит его. Нужно хотя бы в общем выяснить, что им нужно. Правда, может, он такой злой будет, что ее сразу прикончит. Так что гляди, собственную дочку ему не подкладывай! — тут Небесный Чужак хрипло, с карканьем засмеялся.

Оля замерла.

Она давно мыла тут пол и она слышала рассказ об этом новом пришельце. Во-первых, он один из Священных Предков — это уже само по себе как в сказках, даже если эти Древние ведут себя нелюдимо и не желают разговаривать с потомками! А во-вторых, он сумел запустить древний храм, который поддерживает океан теплым, чтобы тот бил молниями в облака! Значит, он великий мудрец и великий колдун, а может быть, и великий вождь. В-третьих, он сделал это не просто так, а чтобы отвлечь злых Небесных Чужаков от своего звездного корабля — Небесный Чужак очень ругался по этому поводу, значит, отвлек удачно.

Что же это значит?

Значит, что он человек долга, а может быть, и добрый человек!

Добрые люди — это хорошо. Например, побратим хозяина добрый. Он заступается за Олю и не дает слишком часто отправлять ее на охоту на глубину. Правда, в наложницы он тоже Олю брать не хочет, на это его доброты не хватает… Но может быть один из Священных Предков — еще добрее?

А вдруг⁈

Если добрый мужчина берет женщину на ложе, потом он заботится о ней.

Ну или убьет — не жалко! Все равно — сколько она еще сможет выходить невредимой из схваток с тварями бездны? Как только она чуть-чуть постареет, не сможет так быстро бить гарпуном — и все. А ведь ей уже больше пятнадцати взрослых лет!

Лучше рискнуть.

— Будет исполнено, — сказал хозяин Небесному Чужаку.

И вышел, а Оля скользнула за ним.

— Хозяин! — воскликнула она. — Разрешите мне отправиться к Священному Предку!

Тот с сомнением поглядел на нее.

— Тебе? — удивился он. — Придумала тоже! Он сказал — посмазливее! И потом, если он тебя убьет, кто же полы тут будет мыть?

— Мой господин, Ый-Ту-Арри-Элиль уже обучилась этому непростому искусству.

— За ней вечно грязные разводы остаются… Зато… — тут он задумался, — зато Элиль не порченая. Так. А с чего это ты просишься на такое опасное дело?

Оля очень сильно покраснела.

— Я… я надеюсь, что он заберет меня с собой, как в сказках.

Хозяин расхохотался.

— Он пленник небесных Чужаков, дурочка! Тебя посылают только, чтобы ты попробовала его разговорить до того, как они возьмутся его пытать! Никто его не спасет! Или ты надеешься, что он заодно оприходует тебя, не зная, что ты порченая? Ну-ну.

Оля замерла, опустив голову.

Она знала, что у нее очень сложный план. В сказке всегда гарпун, пущенный сыном вождя, прилетает именно в то болото, где плавает нужная ему говорящая рыба. Жемчужина катится по дну моря и оказывается в пасти единственно подходящего монстра, в сердце которого находится драгоценное лекарство от любых болезней. Священные Предки слышат песню чистого сердца, потому что герой нашел одну-единственную волшебную раковину, в которую можно трубить, как в рог. Вот и у Оли выходило то же: если да кабы Священный Предок окажется добрым, если да кабы он поверит Оле; если да кабы та штучка, которую она нашла в дальнем коридоре, и которая открывает синие двери на базе, ему поможет; если да кабы он сумеет сбежать, когда мигнет свет, как он всегда мигает на базе несколько раз в день… Если да кабы вернется за ней…

А сказки на то и сказки, что в жизни так не происходит.

Очень, очень много совпадений! Но если не попробовать — то ничего не получится точно!

Хозяин внимательно глядел на ее поникшую голову.

— Ладно, — раздумчиво сказал он. — В самом деле, может, оно и к лучшему? Жалко мне тебя. Все-таки ты моя сестренка. Что у тебя за жизнь? Ну давай. Пробуй ублажить Священного Предка. Но коли он тебя прикончит и съест, пеняй на себя!

Но все получилось даже лучше, чем Оля думала.

Священный Предок оказался добрым, очень добрым! Правда, почему-то не понимал ее языка. Но он действительно разделил с ней ложе, и ей даже не пришлось никак его соблазнять, он сам все сделал! И это оказалось очень приятно, опять же, Оля этого не ожидала. Главная жена хозяина все время повторяла другим его женам и рабыням: «Это наш долг!» — как будто речь шла о чем-то тяжелом. Ну, пожалуй, с хозяином было бы и тяжело, да. Это уж не говоря о том, что с ним действительно нельзя: близкий родич.

Интересно, как хозяин обращался с ней до того, как она бросила в битве их отца? Не вспомнить…

А еще Священному Предку правда удалось бежать! И, вдвойне удачно, никто не подумал, что Оля ему помогла!

«Ну все, — подумала она, — ты получила больше, чем смела надеяться! С тобой теперь всегда будет эта память. Не смей думать, что он вернется за тобой! Не то разочаруешься. Зачем бы ему возвращаться? Ему нужно лететь далеко, за звезды, к своим…»

Но он вернулся!

Правда, не сразу, через много дней. Но вернулся. И встретил ее, как родную, и придумал ей новое красивое имя, и предложил взять с собой, и даже сделал младшей женой — от этого даже голова кружилась! Сперва Оля даже подумала, что он хочет сделать ее главной, ужасно перепугалась. Порченая женщина не может быть главной женой — особенно у такого важного человека, как Иван! Ему нужна большая армия, а она не сможет ею командовать.

К счастью, быстро выяснилось, что главная жена у Ивана уже была — великанша Мария из железного камня. И вместо того, чтобы командовать для него армией, она сама была как армия. И, что самое странное, главная жена ничего не имела против Оли и ничуть к ней не ревновала, не пыталась ей приказывать и вообще никак не вредила. Наоборот, помогала!

Первые несколько дней Оля вообще ничего не делала, просто привыкала к странной белой комнате, где ей позволили жить, к странной очень мягкой одежде и странному мытью (сверху падало немного воды, и нужно было натереться странным пенящимся лосьоном, потом смыть его, и почему-то это должно было сделать человека чище!). И к тому, что муж ласкал ее каждую свободную минуту — к этому привыкнуть оказалось легче легкого! Оля очень надеялась, что ему не скоро надоест. Она изо всех сил старалась учиться доставлять ему удовольствие и, кажется, у нее получалось. Во всяком случае, он казался довольным.

Жаль только, что нельзя было часто навещать священную рыбу. Иван сказал, что для этого надо надевать специальный костюм, потому что пока Оля проходит ритуальное очищение и не может появиться в коридорах звездного корабля без него. Оля, конечно, не спорила, только обрадовалась, что хотя бы так можно убедиться, что с рыбой все в порядке.

Рыба действительно была жива и здорова в большой просторной емкости с водой, сделанной из прозрачного материала. Конечно, потом, когда она подрастет, емкость станет ей мала, или придется все время лежать, свернувшись. Но Оля пока не стала об этом говорить. Это еще не скоро, рыбы растут до своего полного размера много лет, причем все растут по-разному.

В общем, первые несколько дней Оля была очень счастлива, только немного скучала, когда Иван уходил, как он говорил, «работать». Он для этого тоже надевал специальный костюм, потому что проходил ритуальные очищения вместе с ней. Точнее, первые дни даже не скучала. Первые дни она очень много спала, потому что перед тем, как Иван вернулся, она успела сходить в поход в низину и очень-очень сильно там устала.

Но однажды утром — утро отличалось по розовому свету и по тому, что в большом «ненастоящем окне» на стене как раз занимался рассвет над морем — Оля проснулась и сообразила с ужасом, что вот уже дней пять или шесть она не ходила на охоту, не плела сети, не сопровождала детей на сбор устриц, не мыла полы на базе Небесных Чужаков, не шила одежду, не вырезала гарпуны, не варила похлебку, не чинила жилища — в общем, не делала ничего такого, что должна делать не то что рабыня, а любая нормальная женщина!

Да, ей повезло, что ее муж — великий колдун, и что еда тут каким-то образом появляется сама собой в специальном окошечке на стене, а моет пол и стены специальный волшебный инструмент, похожий на плоскую лепешечку, который смешно ползает и гудит. Но даже жена великого колдуна не может сидеть в праздности! Такую лентяйку скоро погонят и из дома, и из рода.

Когда Иван вернулся со своей «работы», Оля, конечно, первым делом постаралась его ублажить, а когда увидела, что он доволен и счастлив, завела речь о том, что хочет быть полезной. Иван, к сожалению, плохо ее понимал, но все, что происходило в белой комнате, слушала главная жена, и она же им переводила.

Иван, когда понял, что Оля имеет в виду, улыбнулся ей и ласково погладил по щеке.

— Очень похвально! — сказал он. — Твоя главная работа сейчас — учиться. Без этого ты не сможешь здесь освоиться. Учи язык, учись читать и писать. Постепенно посмотрим, к какому делу у тебя есть способности.

У Оли аж сердце подпрыгнуло к горлу от радости. Выучить новый язык! Выучиться читать символы и знаки! Выучиться обращаться с колдовскими инструментами! Муж хочет, чтобы она тоже стала колдуньей, как и он!

Ох, страшно-то как! Но и здорово!

Когда Иван велел Марии учить Олю, Оля приготовилась к тому, что главная жена будет ее ругать и даже бить за каждую ошибку. И только понадеялась, что великанша будет соизмерять силу и сразу не убьет — ведь тогда Иван будет недоволен, он пока что очень сильно хочет Ольгу (повезло ей!), она ему еще не успела надоесть.

Однако Маша оказалась очень терпеливой и доброй, почти такой же доброй, как Иван (никто не может быть добрее Ивана или даже сравниться с ним).

Она сразу объяснила Оле: язык Священных Предков сильно изменился за много-много лет, поэтому Оля так плохо ее понимает, а она плохо понимает Олю. Так что они будут учить новый язык, на котором говорит Иван. Язык называется «русский», на нем говорят на планете под названием «Земля», откуда Иван родом. Маша считает, что эта планета — такое же забытое поселение священных предков, как и то, откуда родом Оля. Только там местные жители заново научились строить огромные машины и летать на другие звезды. Сам же Иван считает, что земляне и Священные Предки — лишь отдаленные родичи.

— Уважаемая Мария, а разве так можно? — очень удивилась Ольга.

— Как? — в свою очередь удивилась главная жена.

— Разве можно говорить, что ваше мнение отличается от мнения нашего уважаемого супруга и господина?

Маша звонко рассмеялась.

— Ну у вас там и дикость! Конечно, можно! Там, где много разных мнений, — там развитие! Одно дело лояльность, другое дело тупость! Не путай одно с другим!

Оля не до конца поняла, что имела в виду главная жена, но запомнила. Оказывается, можно вслух говорить, если не согласна с мужем! Или только главной жене можно, а не ей? Надо будет осторожно выяснить этот вопрос.

Впрочем, пока ей сложно было представить, что она в чем-то не будет согласна с Иваном! Он же — сказочный! Ну и пусть не Священный Предок, так даже лучше. Потому что интереснее.

И раз он сказал, что ее главная работа — учиться, Оля училась так же внимательно и тщательно, как готовилась к каждому походу в низины. Все время, которое могла ей уделить Маша (а та тоже могла не так много, потому что постоянно была занята на работах вне звездного корабля). Плюс повторяла пройденное сама и разговаривала с маленьким плоским прибором, который открывался, будто сундучок, но сундучка-то и не было — просто крышка и донце. Прибор назывался «ноутбуком» или «портативным терминалом», и он учил хуже, чем Маша, но зато на нем можно было тренироваться понимать значки, которые назывались «буква».

И уже в первый день занятий Оля смогла написать свое первое слово!

Она! Сама! Создала слово! Которое могло говорить с другими! Значки, которые понимали другие люди! Она действительно стала колдуньей! Хоть немножко!

А в день, когда ей удалось составить на русском языке связанный текст из трех предложений, ни разу не запутавшись в падежах, она вообще готова была скакать до потолка от радости! Да не до потолка в белой комнате, это не сложно. До потолка в ангаре! Действительно разок пробежалась там по стенам, пока Маша ее не остановила.

Вот какой был текст: «Меня зовут Оля. Я родилась в море. Море красивое».

И тут как раз вернулся Иван. Одетый в желтые шорты и белую майку, он с улыбкой смотрел на нее от дверей белой комнаты, стоя на пороге ангара, и был такой замечательный, что у Оли сердце заколотилось, как бешеное.

— Привет, — сказал он. — По какому поводу восторги?

И Оля его поняла! Поняла без Машиного перевода!

Радостная, она вывалила на него все, что смогла, на своем пока еще ломаном русском. Иван тоже обрадовался и очень ее хвалил. Потом он начал ее целовать и обнимать, потом было то же, что и почти всегда при встрече, если только он сильно не уставал. А потом они оделись, вернулись в ангар и Иван попросил Машу переводить.

— Нужно, чтобы я попросила рыбу полежать смирно, пока ее исследуют? — спросила Оля. — Ну… можно попробовать. Но мне для этого придется опустить в воду голые руки, а ты говорил, что пока нельзя.

— То есть ты правда можешь командовать этой рыбой? — уточнил Иван.

— Конечно! Ведь скоро рыба вырастет и будет есть твоих врагов! — воскликнула Оля. — Нужно же, чтобы она не съела друзей случайно. А как она узнает, кто есть кто, если я ей не скажу?

Тут Иван почему-то удивился.

— Ты серьезно говорила про поедание врагов?

— Конечно! Правда, для этого ей нужно будет немного подрасти… — она вздохнула. — Жалко, что я не смогу собрать для тебя целую армию! Я порченая. Только одна рыба за раз. Может, потом еще получится. Как хорошо, что твоя главная жена сама по себе такая сильная, безо всяких рыб!

Иван тряхнул головой.

— Ладно. Разберемся. Оль… я что тебе хотел сказать. Мы заканчиваем с основными подготовительными работами, завтра отчаливаем с орбиты твоей планеты и приступаем к следующему прыжку. Ты точно уверена, что хочешь остаться со мной? Возможно, домой вернуться не получится — никогда.

Никогда больше не ходить на охоту за монстрами бездны? Не собирать вонючих моллюсков? Не чинить плетеные изгороди и полы до кровавых мозолей? Не пасти чужих рыб, рискуя в любой момент получить удар искрой? Да это же счастье!

Так она ему и сказала.

— И вот еще что, — продолжил Иван очень серьезно. — Очень может быть, что у нас с тобой никогда не будет своих детей. Я надеялся, что, может, наши мудрецы смогут что-то придумать, но они говорят, это невозможно.

Почему он это сказал? Всякий знает, что детей может не быть. У многих детей не бывает. Не всем везет. Ничего нового в этом нет. Именно поэтому мужчины берут себе много жен разом.

Так Оля и сказала.

— У многих пар никогда не бывает детей. Я останусь с тобой, пока ты меня не прогонишь!

— Я тебя никогда не прогоню.