Ради жизни на Земле

Глава 15 Второй прыжок. Идти ли на рынок?

Мы скакнули в прыжок к следующей точке из карты нанитов не раньше, чем получили у пиратов максимально полную информацию о том, что нас там ждет. Они действительно пели соловьями, запуганные как Машей, так и Алешей Поповичем — не знаю даже, кем больше.

Следующий пункт нашего маршрута оказался тем самым пресловутым «межпланетным рынком», который мы давненько обсуждали. Отчего у меня лично всплывали самые причудливые ассоциации: от золотого базара в Дубае, где мне довелось побродить с экскурсионными целями (ну и для мамы кулон прикупил), до промозглого полудикого рынка возле станции метро, где я в нежном возрасте мерил штаны, встав ногами на картонку. Однако действительность оказалась ни на что не похожа.

После аномалии мы должны были оказаться около звезды, которую нам не удалось сопоставить ни с чем знакомым «дома». Что неудивительно: даже в нашей Галактике мы знаем далеко не все звезды. Причем неизвестны нам необязательно те, что находятся далеко. Часть звезд довольно тусклые сами по себе, часть скрыта за пылевыми облаками, часть расположены «неудобно» в отношении других звезд. А мы были даже толком не уверены, что вторая аномалия выкинет нас именно в нашу Галактику! Подтвердить или опровергнуть это и было первой нашей научной задачей.

(Пираты уверяли, что Галактика будет та же, и что ни на одной известной карте Предтеч точек из других Галактик просто нет — но бог с ними, с пиратами, мы все равно намеревались сами проверить все, что проверяется.)

Усаживаясь перед прыжком в кресло в защищенном центральном отсеке, я с усмешкой подумал: вот, в прошлый раз у меня была мысль, что кресел у нас с запасом, потому что можем взять гуманоидных пассажиров — и пожалуйста! Не могу сказать, что я «сглазил» или «накаркал», потому что меня наши новые пассажирки более чем устраивают. Хотя Маше-то кресло не нужно, она отлично устроилась в ангаре, на всякий случай привязав себя тросами к нескольким опорам (я лично проверил крепления). Вообще-то во время прыжка предметы внутри корабля не должны смещаться, но если речь идет о крупных объектах, там пространство может начать чудить — по крайней мере, Машины протоколы велели закрепляться! А кто я такой, чтобы спорить с техникой безопасности более древней и мудрой расы?

Но Маша поддерживала со мной и с Олей связь через наушники.

Причем связь с Олей была нужна не для того, чтобы переводить: за две недели Оленька начала если и не сносно говорить по-русски, то по крайней мере понимать простые инструкции и самостоятельно доносить до меня несложные соображения или пожелания. Пару часов мы обошлись бы и без перевода. Просто мои жены успели неплохо подружиться между собой. Я сам удивлялся!

Кстати, на мой взгляд это было окончательным доказательством того, что Маша — настоящая личность, а не искин. Обычному искину не было бы никакой нужды устанавливать дополнительные «горизонтальные» связи с семьей своего квалифицированного пользователя! Правда, Фей считал, что это по-прежнему ничего не доказывает… Однако Фей вообще по жизни параноик. И, да простят мне попытки пропсихоанализировать психолога, по-моему, несколько стукнутый детством в не самой эмоционально теплой семье — вечно-то ему в близких отношениях чудится подвох.

Итак, Маша звучала у меня в наушниках, а Олю я усадил рядом с собой. По другую сторону от нее сел Кабир, не упускавший случая «понаблюдать в естественном режиме — а заодно полюбоваться!». А с другой стороны от меня, как и в прошлый раз, уселся Тим, в этот раз особенно вымотанный. Но при всей вымотанности мне показалось, что его невыразительная физиономия слегка подсвечена изнутри — он явно был чем-то очень доволен.

— Хорошие новости?

— Ничего особенного, — наш суперкарго сдержанно улыбнулся. — Во-первых, нам с Виолеттой Александровной удалось восстановить тридцать пять процентов зеленых стен. Правда, это в основном мох и хвощи, но зелень у нас опять есть. Во-вторых, сегодня утром с Данилом закончили монтировать последний вакуумный щиток.

— Как же ничего особенного, это здорово! — от души сказал я. — Значит, в следующий раз зелень не потеряем!

— Именно, — кивнул Тим.

Потом слегка улыбнулся, покачал головой и заметил:

— Подумать только, я занимаюсь всей этой ботаникой! А Лена всегда говорила, что у меня кактус — и тот на подоконнике сдохнет.

Лена — это его покойная (умершая своей смертью от старости) жена. Он очень редко ее упоминал, и совсем никогда — вот так, мельком, в разговоре. Значит, отмирает потихоньку. Хорошо.

А насчет зелени новость меня в самом деле чрезвычайно порадовала. Потому что впервые выйдя в жилые коридоры «Юрия» после космического боя, я ощутил неприятный шок. Если раньше вся наша «эппловская» и «энтерпрайзовская» белизна коридоров подчеркивалась пятнами и линиями зеленых насаждений, то теперь меня встретили желтые листья, черные стебли или вообще голая земля — там, где тетя Виола и Тим уже успели почистить.

Дело было вот в чем.

При планировании «Гагарина» работало несколько технических команд, потом супервайзеры все проверяли и перепроверяли, и все равно так вышло, что некоторые решения оказались несовместимы между собой. То ли какой-то лишней проверки не хватило, то ли что-то переделывалось в последний момент. Так, эти замечательные дизайнерские решения с зелеными стенами никак не сочетались с откачкой воздуха из корабля на время космического боя! (Воздух, кстати, не стравливался в космос, а перекачивался в баллоны под высоким давлением).

А может быть, чья-то умная голова прочла в ИИ-поисковике, что растения «способны пережить кратковременный вакуум без понижения температуры» — и решила, что дополнительных мер принимать не нужно.

И это так, растения действительно переносят кратковременный вакуум — но минуты, а не часы! И далеко не все растения. В общей сложности, чем шире лист, чем больше он испаряет, тем хуже придется кустику. То есть хвойные могут выжить, а фиалки точно загнутся.

Поэтому и встретили меня эти «мертвые земли».

Но не все так страшно. Во-первых, мох хоть и побурел, но легко ожил, стоило его полить. Многое быстрорастущее Тим и тетя Виола высадили заново. А наши оранжереи, как и жилые каюты, на время боя герметизировались, но от воздуха не избавлялись (иначе нам бы пришлось менять все жидкокристаллические экраны, выкипевшие в вакууме, а также выбрасывать все ручки с фломастерами и разбираться с лопнувшими упаковками сока или какого-нибудь желудочного геля). Так что нежные плодовые деревца, над которыми тетя Виола прямо тряслась и даже обдувала их мощным вентилятором, чтобы сформировать нормальную древесину, выжили.

И вот, оказывается, Тим с инженерами в свободное от основных корабельных обязанностей время мастерили специальные герметичные щитки для зеленых полос! Ну, чтобы спасти их в следующий раз — потому что было реально жалко. Как я ни зашивался, но тоже немного подключился к этой работе: помог отрегулировать работу датчиков, чтобы щитки на автомате опускались при снижении давления, даже если кто-то забудет кнопку нажать. Еще Тим решил радикально заменить состав растений, вообще уйдя в настенных композициях от высших цветковых — на случай, если с этими щитками все же что-то пойдет не так. Цветы, мол, это красиво, но нюхать их идите в оранжерею.

— Очень вовремя, — сказал Энакин, который уселся в ряду перед нами. — А вдруг придется сразу же принять бой, когда совершим скачок?

— Типун тебе на язык!

Кстати, мелькнула у меня мысль. Быть может, мне следовало бы находиться в кокпите Маши, а не здесь? Нет, все правильно. Не бросать же Олю одну во время ее первого прыжка?

Между тем моя девушка-олененок — или правильно называть ее девушкой-рыбкой? — выглядела веселой, полной энтузиазма и с энергично оглядывалась по сторонам. Хотя было видно, что она старается «вести себя прилично».

Ей очень шла повседневная рабочая форма «Гагарина». Кажется, я до сих пор не упоминал это, но у нас действительно есть цветовая кодировка, как в «Звездном пути». Только от красного цвета в одежде решили уйти — возможно, как раз из-за пресловутых красных рубашек, кто знает? Космонавты — люди суеверные.[1]

Короче, наши пилоты-навигаторы щеголяли в синем, инженеры — в оранжевом, безопасники — в черном, секция здравоохранения (Платон Николаевич, Фей, тетя Виола и Кабир) — в ярко-зеленом, а мы, научная секция, в ярко-желтом. И Оле тоже выдали желтый комбинезон, тем более, она еще и параметрами фигуры оказалась больше всего похожа на Талассу Широкову. А где не похожа, там тянущаяся ткань позволяла допуски. Этот желтый цвет очень шел к ее смуглой коже и черным волосам. Лучше был бы, пожалуй, только ярко-алый. Ну что ж, может быть, смогу купить ей на рынке красное платье?.. Или, скорее, ткань. Уж как-нибудь с Тимом вдвоем справимся с его навороченной швейной машинкой!

(В хозяйстве суперкарго имелась такая роботизированная штуковина, которая могла сама снять мерки, сама рассчитать крой и даже разметить выкройки на куске ткани — при условии, что какой-нибудь кожаный мешок будет исправно подносить куски под лазерную метку и обводить мелком. Потом машина могла сама это все ровно вырезать и сшить, опять же, с небольшой помощью человека, который должен был по сигналу подавать куски и класть их на очерченное лазером место. Тим перед отлетом научился обращаться с этим хозяйством, но фанатом, мягко говоря, не был. Кстати, а может, Оля и сама под нашим присмотром научится обращаться с этой штукой? Современная земная бытовая техника, с которой мне приходилось иметь дело, рассчитана на максимально чайниковатого пользователя! А Оля очень быстро учится и весьма сообразительна.)

Пока я обо всем этом думал, Оля осторожно погладила меня по руке.

— Ваня! Когда будет прыжок?

— Да, собственно, должен уже… — рассеянно ответил я, бросив взгляд на электронное табло, видимое из любой точки защищенной рубки.

И действительно, судя по часам…

Включился селектор, заговорив голосом Сурдина:

— Друзья! Мы прибыли во вторую точку нашего назначения! Спасибо всему экипажу за отличную работу, а нашим пассажирам и независимым подрядчикам — за примерное поведение.

Оля ахнула: кажется, поняла, что говорили о ней. А к похвале она до такой степени не привыкла, что мне периодически хотелось вернуться на Вторую планету и вскипятить там океаны до состояния плазмы.

— … Очевидной и непосредственной опасности не обнаружено. Согласно навигационным компьютерам, мы по-прежнему находимся в нашей Галактике, скорее всего, в том же рукаве. Более точно место локализовать пока, силами автоматики не представляется возможным. Ждем, что научная секция может сделать в этом отношении.

— А уж научная секция как ждет! — воскликнула Таласса, сидевшая рядом с Энакином. Кто-то понимающе засмеялся.

— … Поиск обитаемой планеты, чье название известно нам со слов наших пленных как «Фихксакол», начнем после проведения серии астрономических наблюдений. Приступаем к работе в штатном режиме. Кузнецовых, Ивана и Марию, прошу отдельно провести внешнее патрулирование.

Об этом мы с Сурдиным говорили заранее, но он, очевидно, счел необходимым еще раз озвучить — мол, принимаем меры по защите корабля.

— Мы уже там? — удивленно и восхищенно спросила Оленька.

— Мы уже здесь! — весело сказал я. — А теперь пойдем, отведу тебя в каюту, а сам отправлюсь на патрулирование.

— Я сама дойду, — возразила Оля. — Иди!

И я знал, что дойдет: память у нее отличная, а в каюте мы жили уже два дня — и после карантина было огромным облегчением видеть что-то еще, кроме белых стен, и ходить по коридорам корабля без маски!

Кроме того, она так редко возражала мне даже в мелочах, что я считал нужным максимально поддерживать всякое проявление самостоятельности.

На самом деле, если уж идти на принцип, ничто не заставляло нас торчать в этой звездной системе дольше, чем двигатель переконфигурируется для прыжка — а это всего-навсего сутки по корабельному времени. После этого можно сразу прыгать в следующую точку, а уж оттуда — прямо к Земле. Что, по уму, и следовало бы сделать, учитывая сверхценные сведения, которые мы уже сумели достать.

Однако поступить так было бы неимоверно обидно! Всего лишь вторая зона с карты нанитов, и, как мы знали от ящеров-пиратов, сравнительно спокойная звездная система. Точнее, не то чтобы спокойная — крупный торговый узел по умолчанию не может быть спокойным! Но в космосе порядок здесь поддерживали вооруженные силы нескольких цивилизаций, особенно заинтересованных в этом рынке — такой условный и очень ограниченный таможенный союз. А на самой планете за безопасность отвечала собственно верховная власть Фихсакола, которая прекрасно справлялась с тем, чтобы гигантский рынок не превратился в клоаку. Во всяком случае, не везде. (Если пираты не соврали, конечно.)

По совокупности признаков возникало ощущение, что это — довольно безопасное место, где с минимальными рисками можно получить максимум информации, а заодно выгодно толкнуть кое-какой наш лут. Уникальные образцы оставить себе, конечно, но тех же поломанных пиратских истребителей мы набрали пару десятков. Часть пустили на переоборудование наших шаттлов, часть вполне можно было бы продать — зачем нам столько?

Плюс рынок — это бесценная возможность увидеть представителей сразу нескольких десятков инопланетных цивилизаций, познакомиться с их культурами (хотя бы шапочно). Наметить пути дальнейших исследований. Нам было просто по-человечески любопытно! В конце концов, не будь мы все любопытными, хрен бы согласились лететь непонятно куда на экспериментальном корабле, сделанном по инопланетным технологиям!

Кроме любопытства, скажем так, цивилизационного имелось и любопытство чисто научное. По крайней мере, у меня и у Талассы с Энакином, а также, как я подозреваю, у самого капитана Сурдина, судя по тому, какими вопросами он закидал нашу научную секцию сразу же после прыжка!

Зона открытия аномалии — точка Лагранжа одной из крупных планет местной звездной системы, газового гиганта, для разнообразия, холодного, а не горячего. То есть расположенного вполне себе на задворках местной звездной системы. Пусть даже задворки эти не такие удаленные от звезды, как для Солнца или для Первой Опорной: звезда, к которой нас выбросило теперь, представляла из себя красный карлик — едва ли не самый распространенный тип светил в Галактике! (Есть мнение, что бурых карликов даже больше, но их хрен разглядишь: они вообще мало отличаются от крупных газовых гигантов).

Красные карлики — маленькие и холодные, но очень долгоживущие звезды. Их зона возможной жизни расположена очень близко к самой звезде, а такие планеты почти всегда находятся со звездой в приливном захвате (то есть одна половина всегда дневная, другая всегда ночная), и возможна ли жизнь в таких условиях — предмет дискуссии. Кто-то считает, что нет: постоянный день и постоянная ночь убьют теплообмен и не позволят существовать жидкой воде (на одной стороне планеты будет дикий ураган, на другой — вечные льды; а то и вообще атмосфера тю-тю). Конечно, хотелось поглядеть, как там все на самом деле!

Ну и последнее соображение. Это выходная аномалия располагалась на задворках звездной системы. А входная — наоборот, довольно близко к звезде. Тоже в точке Лагранжа, но для одной из близлежащих к звезде каменных планет. То есть нам все равно придется следовать вглубь системы, чтобы попасть в итоге, куда нужно. Значит, нас с шансами заметят — если уже не заметили. Ну и раз так, раз контакт с местными все равно предстоит, то почему бы все же не посетить базар?..

И наконец, Маша. Моя «старшая супруга» — такой офигенный козырь, который давал возможность не слишком-то опасаться всяческих неожиданностей. Я бы рискнул. С другой стороны, я не капитан, и жизни всего экипажа не на мне.

Однако Сурдин принял то же самое решение. Правда, как он нам — руководителям секций — объяснил на узком совещании, дело было не в перечисленных доводах.

— Пленные рассказали нам довольно четко о том, чего ожидать здесь, на Фихсаколе, — сказал он своим фирменным невозмутимым, немного ласковым тоном. — Но вот насчет следующей точки ничего нам сказать не могли. Они про ту систему ничего не знают. И мы тоже про нее не знаем, это еще одна звезда, чьи координаты нам на Земле вычислить не удалось. А вот здесь, где сходятся представители множества цивилизаций, наверняка нам кто-нибудь сможет сказать, к чему стоит быть готовыми. Не хотелось бы по незнанию выскочить посреди разбойничьего гнезда или на горизонте событий черной дыры. Считаю, что задержаться — меньший риск, чем торопиться к следующей аномалии, не зная броду.

Как же хорошо, что наш капитан такой рассудительный и так замечательно умеет рационально оправдывать чаяния всего экипажа!

(1) Красная рубашка — укоренившийся среди фанатов мем, подобно «меткий имперский стрелок». Связан с тем, что в классическом «Стар Треке» сотрудники службы безопасности на космическом корабле носили красную форму (кстати, как и капитан со старпомом), и их обычно массово чикали в любых перестрелках с инопланетянами, когда надо было показать, что «дело серьезное». Так что «красная рубашка» = персонаж, предназначенный на заклание.