Ради жизни на Земле

Глава 4 Ритуалы и картишки. Первая Опорная

Система звезды HD 71334, 2176 г.

В первую точку на нашем маршруте мы прибыли расчетным образом.

Антигравитационная установка — шикарная вещь. Работы ее не ощущаешь совершенно, поэтому по расписанию, когда мы создавали аномалию по заданным нанитами координатам, мы могли бы с тем же успехом заниматься своими делами. Да хоть на толчке сидеть — все равно ничего бы не почувствовали. Но у корабля имелся свой устав, к написанию которого я, между прочим, приложил руку. Так что перед переходом через аномалию весь экипаж собрался в противоперегрузочных креслах в в защищенном «боевом центре» корабля. На тот случай, если наниты все же ведут нас в ловушку, и в первой же заданной точке вместо — предположительно — обитаемой звездной системы окажется какая-нибудь черная дыра. Или ощетиненная пушками Звезда Смерти. Или облако ядовитого газа, прожигающего любую обшивку. Или… да что гадать?

Мы, конечно, гадали. Долгие-долгие годы. У нашего капитана, Виктора Георгиевича, имелся целый талмуд с ситуациями «на все случаи жизни». Распечатанный и заламинированный — ну мало ли, корабельный искин не успеет ему все нужное подсказать!

Очень надеюсь, что кэп подпер этим талмудом ножку стула или еще как-то использовал по назначению. Ибо неожиданности — они на то и неожиданности, что лучшим коллективом предсказаторов их не предскажешь.

Боевая рубка — это особо защищенное помещение в геометрическом центре корабля. Часть его, отделенная специальной переборкой, представляет собой действительно рабочий центр по управлению кораблем. Там находятся пилоты — и один «запасной» инженер. Ровно по другую сторону отделен переборкой «инженерный операционный отсек», оттуда работают наши инженеры и один «запасной» пилот. Из пилотского отсека можно управлять силовой установкой, из инженерного — пилотировать корабль. Специально так сделано. Плюс в каждом отсеке еще по два места для наших безопасников, управляющих орудийными системами корабля.

Все остальные, кто не занят в управлении важнейшими системами «Юры», а это еще девять человек, сидят в креслах в центральном отсеке. Тут этих кресел с запасом — тридцать штук. Место позволяет. Корабль вообще построен избыточно, на пространстве не экономили. Не то чтобы кто-то думает, что мы возьмем в пассажиры гуманоидных инопланетян (хотя даже этот сценарий умные головы на Земле и в нашем собственном экипаже не исключают: надо быть готовыми ко всему)! Просто если первый полет пройдет успешно и мы вернемся, возможно, корабль можно будет перенаправить для более обширной исследовательской или, чем черт не шутит, торговой программы. Тогда и народу на нем отправят побольше, а не «сколько не жалко» или «сколько смогли наскрести под наше финансирование».

Конкретные места ни за кем не закреплены, рассаживаться можно как угодно, хоть по одному. Однако перед первой аномалией мы все сгрудились вместе. Я оказался между Тимом и нашим «основным» астрофизиком, Талассой Широковой. Так-то много кто на корабле занимался или занимается астрофизикой, даже я немного черпал из этого моря. А наш капитан вообще кандидат наук по этой дисциплине. Но именно Широкова в нашем мини исследовательском центре отвечает за соответствующее направление.

Таласса, как и все члены нашего экипажа, человек очень интересный. Внешне это красивейшая женщина, темнокожая, но не чисто африканка — что-то с испанско-азиатской примесью. Результат смешения кровей, как почти всегда на женщинах, сногсшибательный. На момент экспедиции ей исполнилось уже около пятидесяти, но выглядела она от силы на тридцать. Я с удовольствием бы за ней приударил, но, во-первых, Таласса была замужем (муж остался на Земле), у нее даже имелся почти взрослый сын. Во-вторых, и без этого соображения меня удержало бы положение ее начальника, хотя манеры в нашей научной секции царили вполне демократичные. Широкова — очень неплохая собеседница с хорошим чувством юмора, хотя, как и большинство людей будущего, ее отличает некоторая скованность и сдержанность, которая порой переходит в алгоритмизированность.

— Ну, — сказала она с улыбкой, — на тот случай, если мы сейчас отправимся прямиком на тот свет, кто-то хочет соблюсти религиозные обряды? Например, исповедаться?

— Чтобы у тебя был материал для шантажа впоследствии? — хмыкнул я. — Нет уж.

— Черт! — театрально вздохнула Таласса. — Не обломилось!

Кстати, священника на корабле не было. Если не считать нашего биолога Кабира Шарму, который одновременно был ученым брамином из семьи потомственных жрецов. Но поскольку других последователей индуизма в экипаже не наблюдалось, значения это не имело. Разве только в том смысле, что нашему диетологу тете Виоле пришлось разработать под индийца особое вегетарианское меню.

Вообще-то, один православный батюшка проходил с нами тренировки и его вроде бы должны были ввести в экипаж «по требованию общественности», причем именно в составе моей научной секции: по первой специальности он был химиком и специализировался в минералогии. Однако в последний момент врачи дали ему отвод по здоровью. Жаль, отличный был мужик, веселый. Но другого священника, подходящего по всем параметрам, не нашлось, и этот момент откровенно спустили на тормозах.

— Я бы в картишки перекинулся, — задумчиво проговорил Тимофей. — Жаль, руки связаны!

Он имел в виду ремни безопасности.

— Можно в шахматы вслепую, — коварно предложил я.

— Спасибо, я с тобой больше так не играю.

— Я бы тоже раскинул картишки! — сообщил наш «основной» врач, Платон Ярославович, сидевший по другую сторону от него. — Неужто кто-то из современной молодежи умеет играть в покер?

— Тим — не современная молодежь, — напомнила Таласса. — И в покер с ним не садитесь: обчистит.

— А! Опять я забыл.

Мы говорили вполголоса, но другие сидящие рядом живо начали интересоваться, сложно ли научиться играть в покер. Карточные игры в будущем, как и любая социальная активность, особенно требующая хорошей памяти и навыков комбинаторики, — умения довольно элитные. Дети здесь даже в «дурака» играют редко, все больше в «пьяницу» или вообще во что-то типа уно. Тот факт, что в нашем экипаже несколько человек уже умело играть в покер, преф и бридж, а другие хотели учиться, много говорит о качестве человеческого материала!

И тут прямо поперек этой болтовни врубилась корабельная связь и очень интеллигентный голос нашего капитана — он тоже принадлежал к движению «речевых консерваторов» — проговорил:

— Коллеги, аномалия пройдена в штатном режиме, вышли по первым координатам нашего маршрута. Поздравляю экипаж с первым в истории человечества успешным пересечением границ Солнечной системы и достижением планетной системы звезды Эйч-Ди семьдесят один триста тридцать четыре, которой общим приказом по кораблю присваиваю название Первая Опорная.

Мы дружно заорали и зааплодировали, кто-то даже затопал ногами от избытка чувств. Капитан великодушно позволил нам пережить этот порыв, после чего динамик опять проговорил:

— Экипажу вернуться на свои места и приступить к обязанностям согласно штатному расписанию. Вы все молодцы, а теперь давайте наконец-то начнем по-настоящему изучать Вселенную!

Еще один коллективный вопль, полный энтузиазма.

Говорю же, хороший у нас экипаж подобрался.

Мое штатное расписание располагалось в лаборатории, на подхвате у Широковой. Да, именно: я хоть и начальник научной секции, однако в те моменты, когда моя организационная работа или квалификация физика не требуются, я превращаюсь в подмастерье, в меру сил и умений помогающего остальным. У меня еще и инженерная квалификация значится, если вдруг Ургэлу не хватит рук, он может меня затребовать. То же может сделать и Алёша Попович, командир нашего спецназа — я у него состою в списках кадрового резерва сразу с несколькими квалификациями.

Пока Широкова раскочегарила наши корабельные телескопы и стала проводить широкоформатную съемку — нужно было убедиться, что мы попали именно туда, куда наниты (точнее, их создатели) «обещали» нас привести. Естественно, компьютеры в рубке уже все проверили и выдали заключение, что да, звездные окрестности действительно соответствуют запланированной звездочке- аналогу Солнца в созвездии Кормы, но Широкова должна была еще раз сделать это вручную.

— Так да не так, — безмятежно заметила она на эту мою реплику. — Бортовые компы ошибиться не могли, это глупости. Я вовсе их не проверяю. Просто они посмотрели на основные калибровочные звезды и успокоились. А я делаю больше всяких снимков, чтобы можно было потом сравнить знакомые нам объекты с разных ракурсов… У меня есть целый список интересных объектов, которые от Земли достаточно недалеко, чтобы наше перемещение позволило посмотреть на них под другими углами. Ну и плюс я должна детально оценить спектральный класс нашей звезды, прикинуть, что там с планетами…

— Нет, с планетами — это моя епархия, — лениво поправил ее Энакин, наш планетолог.

Энакин — его настоящее имя, с рождения, он его не менял. Вот что получается, когда родители — фанаты «Звездных войн». У него есть еще брат и сестра Люк и Лея. Как выяснилось, эта франшиза до сих пор существует, появилась куча экранизаций, в том числе «одиночные» фанатские, многие из которых даже приобрели статус культовых.

А вот «Стартрек» загнулся. Что жаль: мне он всегда куда больше нравился! С другой стороны с учетом того, какие там продолжения выходили в мое время — туда ему и дорога. Трудно быть более страшным, чем Дисней, но они изо всех сил старались![1]

Хотя мне грех жаловаться. Наш «Юра» изнутри как раз больше походит на «Энтерпрайз» из экранизаций начала двадцать первого века, чем сам «Энтерпрайз»! То ли наши проектировщики все же вдохновлялись старинным сериалом, то ли просто так совпало. Конвергентные идеи дизайна, скажем так.

На Земле в обучающем центре в Звездном имелись воспроизведенные до деталей копии корабельных отсеков, но все равно, когда я первый раз попал на «Юру», то почти что влюбился. Вживую он производил куда более сильное впечатление.

Вообще-то наш бравый крейсер строился на орбите Луны для облегчения старта — да и вообще, так было удобнее, потому что кое-как обжить Луну человечество все же сподобилось и самостоятельно, без нанитов. Так что там теперь имелась небольшая, но вполне функциональная верфь. К кораблю нас доставили сперва ракеты, потом космический буксир — вот когда я полной чашей хлебнул древней космической романтики! Все эти ложементы, когда подбородком чуть ли не утыкаешься в колени, невесомость, еда из тюбиков и подгузники под скафандрами… Реально за полтора века мало что изменилось, разве что жилые модули стали чуть попросторнее. Но так даже управление — по крайней мере, в российских ракетах — осталось больше аналоговым, чем цифровым. Мол, что делать, если «цифра» полетит? Сколько раз программные сбои роняли летательные аппараты на Луну и Марс!

На этом фоне «Юра» производил крышесносное впечатление. Примерно как мой перенос из начала двадцать первого века в конец двадцать второго — точнее не скажешь.

Во-первых, в нем была искусственная гравитация — это сразу плюс сто к комфорту. Во-вторых, просторные коридоры и отсеки, элегантный дизайн, ощущение продуманности и комфорта в каждой мелочи. Видно было, что планировщикам сказали: «Энергия не вопрос, размеры тоже, главное, соблюдайте пределы разумного!» Все белое и серое, с зелеными и голубыми светодиодами, огромными панорамными экранами — вместо иллюминаторов, которые на космическом корабле нафиг не нужны (хотя несколько настоящих иллюминаторов тоже сделали на всякий случай — ну мало ли) и даже кучей зелени. Серьезно, сплошные «стены мха», цветы в горшках, зеленые бортики и даже натуральные тропические деревья. Для повышения морального духа экипажа и разнообразия меню. Ответственность за всю эту зелень делили всего три человека: тетя Виола (ей в радость), Кабир Шарма (ему тоже) и Тимофей (а вот он всей этой ботанике учился с нуля, но как на суперкарго на него повесили всю «завхозовую» часть, вроде контроля общего состояния корабля). Хорошо, что все автоматизировано и к каждому кустику подведен капельный полив!

Жить в таком приятно. Сразу начинаешь чувствовать себя капитаном Кирком… ну или в моем случае скорее Споком. Он же вроде в официальном ТОСе был «офицером по науке»? Как раз моя должность!

Ладно, неважно. Межзвездные Академии и дальний поиск будут потом, пока мы изучаем нашу первую «чужую» звездную систему!

На самом деле Первая Опорная, она же HD 71334, стала известна еще в двадцать первом веке, если не в двадцатом — ее снимок сделал знаменитый телескоп Хаббл, первая крупная орбитальная обсерватория. Тогда считалось, что эта звезда практически аналог Солнца — того же класса, того же размера, плюс-минус с тем же содержанием металлов и, самое главное, одиночная. Нетривиальное уточнение: множественных звезд — то есть пар и кратных групп — больше одиночных. Это, опять же, к вопросу о том, почему люди должны создавать семьи… Эх, что-то я не о том думаю. Попросить у Платона Ярославовича поднять мне дозу гормонального успокоительного?.. Нет, перебьюсь.

Ладно, раз уж речь зашла про семьи и организацию быта на корабле, все же проговорю сейчас про это, а то раньше как-то к слову не приходилось. В двадцать втором веке оказались очень распространены разные медикаментозные средства регуляции всего на свете, от лишнего веса до лишнего либидо. Я сначала решил: вот он, ага, очередной кризис, накрывающий человечество! Нарковолна, никто без лекарств ничего не может. Но потом попривык и оказалось, что не так страшен черт. Лекарства рецептурные, большинство довольно мягкого действия, все, что вызывает привыкания или «эффект отмены», в свободную продажу вообще не допускают: народ как-то цивилизовался в этом отношении после наркоэпидемий прошлого.

Зато толстяков на улицах и правда встретишь редко, а у нас на корабле ни у кого вообще не вызывало вопросов, как это пять женщин приходятся на четырнадцать мужиков — и только одна семейная пара (Платон Николаевич и тетя Виола, но они даже по здешним меркам довольно пожилые: им за восемьдесят. В мое время в таком возрасте людей отсеяли бы от отбора еще на этапе приема анкет!). Причем если Широкова замужем, то Элина Дивеева, Дарья Воронцова и Ева Воробьева — относительно молодые свободные женщины. Воронцова из них самая старшая, а ей всего сорок пять.

Однако все решалось очень легко: принимаешь узбагоин по расписанию — и гормоны на мозги не давят. Причем на когнитивные способности, в отличие от брома, препарат не влияет, и полностью сексуальное желание тоже не уничтожает. Если девушка тебе ну очень понравилась и согласилась на твое предложение, все у вас получится. Однако с ума ты по ней не сойдешь, если она в ответ интереса не проявит. И вообще при желании легко ее из головы выкинешь. А людей, не способных на такое минимальное усилие, в экспедицию не взяли. Как и записных кокеток, желающих морочить мужчинам головы.

Что же касается прочных пар, если вдруг таковые сложатся между свободными женщинами и неженатыми мужчинами, — ну, как говорится, совет да любовь. Никаких запретов в корабельном уставе предусмотрено не было. Однако излишне говорить, что неженатых в экипаже было не так уж много (качественный человеческий материал, напоминаю!), да и все наши дамы участвовали в жестком отборе и тренировках вовсе не ради устройства личной жизни. К Воронцовой, например, я бы с романтическими намерениями рискнул разве что на танке подъехать — и то, пожалуй, танк бы ее заинтересовал больше!

Но ладно, хватит о девушках. Перед нами была новая звездная система — буквально на ладони, на блюдечке, многие объекты отлично видны даже в обычный оптический телескоп! Мы вынырнули на окраине этой системы, однако гравитационный двигатель позволял довольно быстро добраться до землеподобной планеты, если она тут окажется. И она оказалась — это наш компьютер выяснил почти влет, еще до того, как мы закончили фотографировать все небо.

Маленькое небесное тело, с нашего расстояния — бледная голубая точка, как когда-то Карл Саган назвал Землю. Простейшие расчеты показали, что перед нами планета примерно земной массы (сто десять процентов, если что), и что находится она в зоне жизни Первой Опорной. Спектральный анализ выявил линии метана, фосфора, свободного кислорода, озона, хлорофилла и диметилсульфида — ну прямо бинго биосигнатур!

— Как мы и подозревали! — радостно воскликнула Широкова.

Кабир и Энакин захлопали, но я вскинул руку.

— Погодите радоваться. Сейчас я сообщу Старику. Где биологическая жизнь — там и угроза. Да, и радиоволны активнее ловите, если у них там есть радио и телевидение.

Я бросил в канал рубки быструю докладную записку с пометкой «СВЕРХСРОЧНО», затем принялся составлять более подробный отчет, попутно принимая доклады от своих людей. Всего планет в системе оказалось десять — я имею в виду крупных, карлики и спутники мы не считали. «Горячий Юпитер» у самой звезды Широкову восхитил, а меня насторожил.

В мое время считалось, что планеты такого размера не могут образовываться рядом со звездой, а могут возникать только вдали от нее, и если уж они со звездой сближаются, то непременно выкидывают из системы все остальные, более легкие планеты. С тех пор возникли разные версии, в том числе довольно изящные гипотезы формирования «горячих юпитеров» вблизи своих звезд. Но тогда уж все каменные планеты должны были оказаться позади них. А тут за орбитами двух каменных планет — еще два газовых гиганта, а потом еще две каменные, а потом еще три газовых гиганта. Охренеть просто, как такое получилось? Откуда такая чересполосица?

— А как Уран лег на бок? — весело спросила Широкова. — Как Плутон и Эрида сохраняют атмосферу? Почему на Европе нет жизни, а на Энцеладе есть? Мы до сих пор не знаем! И вот такие курьезы, да еще когда их наблюдаешь вблизи, дают шанс узнать!

— А я боюсь, что их искусственно переставили, — пробормотал я.

— Я тоже, шеф, — кивнул Энакин.

— Волков бояться — в лес не ходить! — весело ответила Таласса. — Мы сюда специально полетели, чтобы встретиться с инопланетянами, и если они умеют двигать планеты — тем лучше для нас! Воевать при таком раскладе им с нами бессмысленно, а вот научить чему-то могут. И может быть даже, за довольно умеренную плату.

— Твоими бы устами… — пробормотал Энакин.

— Оптимизм полезнее, чем пессимизм, — заметил я. — Не отвлекаемся, народ!

«Звездная карта», которую показали нам наниты, представляла собой список космических координат, по которым можно было попасть, активировав аномалии в определенных точках. Как следовало из теории червоточин, аномалии на самом деле можно создать в любой точке пространства, но в некоторых для этого требуется кратно меньше энергии. В зависимости от параметров полученной аномалии можно попасть через нее в разные места. Наниты «рассказали» нам, как переместиться в нужные координаты, задавая определенные параметры. Причем никакой закономерности в этих координатах нам выявить не удалось. Не удалось даже понять, как самим создавать аномалии с конкретными параметрами, чтобы попасть в конкретную точку. Приходилось пользоваться протоптанными тропинками.

При этом в нанитах не содержалось никакой информации о том, что же находится по указанным координатам — или мы не смогли ее расшифровать. Поэтому опасались чего угодно.

Но «землеподобные планеты» и «дома других разумных рас» были первыми в списке версий. Так что — да, примерно как мы ожидали.

К исходу первых суток стало ясно: никто в этой системе не передает упорядоченные радиосигналы. Очень тщательное прослушивание космоса не привело к приему ничего, похожего на речевые или видеопередачи. К исходу второго дня мы приблизились к землеподобной планете и начали ее исследовать.

И почти сразу наткнулись на остатки техногенной цивилизации. Или останки? Или артефакты?

Короче говоря, наткнулись.

А еще через пару недель пираты наткнулись на нас.

[1] Мнение персонажа не тождественно мнению авторов, просим прощения, если задели чьи-то чувства верующих! Один соавтор любит обе франшизы, другой ни одну из них:D