"Фантастика 2026-24". Компиляция. Книги 1-25

Глава 1

— Рад был знакомству с тобой, Толик! — внезапно дружелюбно, впервые за всё время, произнёс Клим.

— Погоди ты отчаиваться, — сказал я, сам не веря своим словам.

— Толь, — вдруг заговорила Света, — с ними договориться не получится. А вот мне интересно: выдержит ли здоровяк полный заряд моих молний?

— Пик-пук! Каюк! — хомяк указал кривеньким пальчиком на циклопа.

— И ты туда же? — вздёрнул я брови. — Погоди, мохнатка, слёзы лить. Клим, давай, что там по стратегии? Всех волков — в тыл, я так понимаю? Моих слуг — на фланги? Сами тут встречаем? Да?

— Толя, — с лёгкой полуулыбкой Андрей положил мне руку на плечо, — против этих тварей мы не игроки.

Мы просто стояли. Стояли и ждали. На нас двигалась сама неотвратимость…

На полпути между нами и первым циклопом один из разломов, до этого мирно тускневший, вдруг засветился. Сквозь шум крови в ушах я едва мог различить какое-то бормотание. Оно словно раздавалось в самом пространстве — едва уловимое, но при этом колоссально мощное по силе. Мысль о том, что это за звук и откуда идёт этот речитатив, мелькнула в моей голове, но тут же исчезла, потому что я наблюдал крайне интересное зрелище. Свет становился ярче и ярче, а затем разлом расширился до неимоверных, исполинских размеров.

В него могли зайти три циклопа, стоя один на другом. Я нервно сглотнул. Разлом-переросток не поглотил, как я думал, соседние разломы — он их просто отодвинул в стороны, освобождая для себя место. Мои глаза полезли на лоб: теперь я понял, почему местами есть свободное пространство между разломами, а местами они набиты, как грибы под деревом.

Тем временем портал светился, искрил и переливался всеми цветами радуги. В него начали входить циклопы: сначала пара, затем троица — плечом к плечу. Следом забежали огры и вся остальная покойная нечисть. Они спокойно топали в новообразовавшиеся врата — на покорение неизвестного нам и явно живого мира. А на нас им было наплевать.

Поняв, что смерть наша откладывается, я судорожно выдохнул и нервно хихикнул.

Первым вышел из ступора Добромир.

— Мне одному кажется, что это неплохой шанс свалить из этого сраного мира? — произнёс он задумчиво.

— Вы знаете, в какой мир ведёт этот разлом? — с явным сомнением в голосе спросила Света, не отрывая взгляда от толпы живых мертвяков.

Её внешний вид говорил о перенесённых испытаниях: волосы, давно не знавшие воды, слиплись и сбились в неопрятные дреды. Былая пухлость щёк исчезла — лицо заметно заострилось. Губы потрескались и обветрились, но девушка стойко держала себя в руках и ни на что не жаловалась.

Впрочем, в тот момент она мало отличалась от остальных: все выглядели не лучше.

— Да похеру, в какой! Главное — выйти из этого! — воскликнул Коля. В его голосе звучало столько отчаяния… — Я еды хочу, нормальной, — голос его слегка дрогнул, — а не вот это вот всё, — лицо парня скривилось от отвращения, — чем мы тут эти две недели питаемся.

— Ой, молчи! — перебила его Света, тоже скривившись. — Не напоминай даже.

Ну да, с продуктами была напряжёнка — так же, как и с водой. Если воскрешённые ни в чём не нуждались, то живым приходилось туго. Даже волки порой брезговали жрать то, что приходилось: кривились, рыгали — но жрали…

Самым привычным для нас и более-менее вкусным продуктом оказались яйца тех самых птичек-переростков. Однако находили мы их нечасто, а съедались они моментально — с великим удовольствием и в первую очередь.

Правда, в первый раз все кривились и сомневались: стоит ли их есть? Причина сомнений была очевидна: у птичек были человеческие головы. Возникла настоящая дилемма: являемся ли мы каннибалами или всего лишь птицеедами? Ситуация напоминала анекдот про рыбаков и русалку.

Но после нескольких дней голодания коллектив единогласно пришёл к выводу: «курица» — это птица, а не человек. После этого и мясо самих птичек пошло в ход. В конце концов, это было куда предпочтительнее, чем употреблять в пищу гоблинов, эльфов или людей.

Нередко остро вставал вопрос: воскресить или съесть? С одной стороны, мне хотелось пополнять свою армию, с другой — погибать от голода тоже не было резона.

Иногда удавалось раздобыть скромные припасы у тех, кого посылали на смерть в качестве дани. Но такие удачи случались крайне редко.

Самым ценным трофеем были фляги с водой. Логика очевидна: зачем заведомо мёртвым еда и вода? Судя по полному отсутствию припасов, наши противники рассуждали точно так же.

Света, наблюдая, как в портал втягивается орда мертвяков, шмыгнула носом.

— Коля прав, — тихо произнесла девушка. — Ещё неделя такой диеты — и я сама тут вздёрнусь. Или ещё чего учудю. Уж лучше пусть меня эти мертвяки сожрут, чем я продолжу жрать то, что мы жрём в этом мире… Ну что, мальчики, идём за ними?

— Пип! По! По! — заорал хомяк, подпрыгнув на месте, и бодрым кабанчиком понёсся к разлому, в который уже втягивались последние остатки нежити.

Я вышел из ступора и побежал за остальными — чуть ли не в числе первых, шустро догнав Добромира и его волков. Мы уже все умели сами себя усиливать, так что бежали быстрее гепардов. Разлом начал мерцать и тускнеть — я испугался, что он сейчас схлопнется.

Подбежав, мы скучковались поплотнее. Без зазрения совести я отдал команду слугам заходить в разлом и рвать мертвецов в клочья. А следом нырнули уже мы.

На обратной стороне была любопытная картина.

Во-первых, больше сотни моих слуг лежали покойничками. Во-вторых, их смерть я почувствовал в момент перехода — и вывалился из разлома уже не в лучшем состоянии.

Метрах в пятидесяти от разлома стоял одинокий перец в капюшоне и балахоне. Из-под балахона торчали только руки — тонкие, белёсые, с тремя пальцами. Пальцы длинные, с длинными ногтями. Человечность существа сразу оказалась под вопросом.

Основная часть армии мёртвых двигалась куда-то вдаль, а этот перец стоял тут. Мои слуги разошлись веером, сражаясь с немногочисленной охраной перца. Света долго не думала: оценила ситуацию — и, пока я ловил откат от смертей слуг, жахнула молнией. Судя по всему, гуляла девочка сразу на все деньги.

Добромир скинул свои тряпки и за секунду обратился в огромного оборотня — кинулся в лобовую. Клим, Андрей и Коля обходили с разных сторон, по кругу, зажимая супостата в кольцо. Квагуш командовал остатками моих слуг, сдерживая оставшихся мертвяков и не подпуская их к основному сражению. Куда делся этот мохнарылый, я не видел.

Молния Светы врезалась в изумрудное свечение на левой руке перца и опала бурой жижей ему под ноги. Оборотня он отшвырнул играючи — просто силой мысли. Тот пролетел пару десятков метров, снёс нескольких моих слуг, как шар — кегли. После чего поднялся, встряхнул мохнатой головой и кинулся повторно.

— Наполни меня! — заорала Света. — Я кончаюсь!

Моя фантазия, невзирая на сложившиеся обстоятельства, начала выдавать пошлые картинки. Но я сделал над собой усилие и влил запрашиваемые двадцать фиолетовых единиц силы в девушку. Мне ещё было хреново — я сидел на коленях позади неё. Вливание пришлось делать через то, до чего мои руки могли дотянуться — до её попы. Она оказалась у Светы упругая и подтянутая, круглая и такая тёплая…

— Толик! — раздался в моей голове голос Пети. — Думай башкой! Смотри, что происходит! Этот урод сейчас нас всех уделает! Соберись!

Мелкий прав! Хотя, судя по голосу, он уже вовсе не мелкий — звучит как взрослый парень. Но дело говорит! Я отвлёкся, пора собраться.

Я закинул в себя сразу несколько камней: красный куб, жёлтое «солнышко» и ещё кое-что по мелочи. Сознание взорвалось огнём — во мне забурлила сила. Допустимый лимит был превышен вдвое, а ускоренная регенерация пыталась впихнуть ещё больше, словно пытаясь затолкать невпихуемое.

Собрав всю имеющуюся силу в ладонях — чтобы дать организму возможность восстанавливаться, — я рванул к врагу. На ходу достал один из трофейных мечей и влил в него пятьдесят единиц силы. Такого эксперимента я ещё не проводил: обычно мечи раскалялись до неимоверных температур уже после двадцати единиц. Но ситуация была далека от стандартной.

Мой оппонент, видимо, не воспринимал меня всерьёз. Он лишь выставил правую руку — вокруг неё возникло то же болотное свечение, которым он защищался от молнии Светы.

Меч я держал из последних сил: жгло немилосердно. Несмотря на то, что я загонял силу в ладонь и тут же восстанавливал сгоревшие клетки, боль не утихала. Меч не почувствовал сопротивления, но сила в нём упала больше чем наполовину. Он прошёл защиту, как горячий нож сквозь масло, и вонзился в руку врага. Я разрубил его ладонь пополам: меч прошёл вдоль костей до локтя и застрял в суставе.

Энергия в мече иссякла — и мы неверяще уставились друг на друга. Я был в шоке: тварь поглотила пятьдесят единиц моей силы! А меч, который раньше не знал преград, застрял в локте ублюдка.

Капюшон слетел с мутанта — иначе его не назвать. Это была жуткая смесь лягушки, циклопа и человека: лягушачья морда, белая человеческая кожа, натянутая на тонкие кости, один-единственный глаз. Причём глаз вертикальный, а зрачок — горизонтальный. Меня аж передёрнуло.

Сначала глаз мутанта сузился — видимо, от вида инородного предмета в теле, — а затем расширился. Меня отбросило назад. Я едва успел укрепить кости перед падением. В Свету устремился импульс болотной энергии колоссальной силы. Девочка не успела создать нормальную защиту — да и сил у неё почти не осталось.

Свету отбросило, и она сильно ударилась головой о камень. Я скрипнул зубами, поднялся и закинул в себя второй красный куб. Понимал, что потом пожалею, но сейчас мне нужна была сила.

Тем временем Добромир прыгнул на тварь сзади — и завис в воздухе, словно муха в янтаре. Коля рубанул по ногам странного существа, но меч отскочил. Клим и Андрей добились большего: им, как и мне, удалось пробить неимоверную защиту мутанта. Однако их удары не причинили особого вреда — лишь отвлекали.

Этим я и воспользовался. Пять единиц силы — в ноги! Всю энергию — в красный спектр! Я сорвался с места, как пружина, и в один прыжок преодолел тридцать метров. В районе голени всё трещало и рвалось — но это неважно. Есть знахарь — починит. Главное, чтобы его не закатали навечно в этот янтарь.

Выхватил второй меч из-за спины — первый остался торчать в правой руке существа. Влил в новый меч сразу семьдесят единиц красной энергии, двадцать — в кисть, десять — в плечо, а остатки распределил по всем клеткам тела. Каналы правой руки не выдержали — я чувствовал, как они рвутся, но продолжали выпускать силу туда, куда нужно. Большего и не требовалось.

Удар!

Моя скорость оказалась чуть выше — но этого хватило. Враг не успел среагировать. Защитное поле в области шеи вспыхнуло ослепительной вспышкой. Меч едва замедлился, а затем прошёл насквозь. В нём осталось ещё пара единиц силы — но это уже не имело значения.

Я выронил меч и упал. Сначала на колени, но в области голени взорвалась боль — и я рухнул на живот. Хотел опереться на руки, но правая не слушалась. В итоге просто шлёпнулся лицом в грязь, расквасив нос обо что-то твёрдое до крови.

Правая рука горела огнём и не двигалась. Ноги отнимались — похоже, я повредил не только голени. Колени и бёдра подозрительно ныли. Видимо, давать такие импульсы в тело чревато серьёзными повреждениями.

Но валяться безвольной куклой я не стал. «Солнышко» в моём теле ещё долго будет вырабатывать силу — значит, нужно начать себя латать. Было больно и тяжело, но двигаться необходимо. Уже через минуту я смог перевернуться на бок и оценить обстановку.

Добромир уже принял человеческий облик и вливал свою силу в Свету. Судя по ощущениям, её состояние было очень тяжёлым. Воины пострадали меньше — им досталось не так сильно. Волки и мои слуги не подпускали к нам нежить. Благо, её здесь было не очень много, хотя силы в ней хватало.

Света так и не пришла в себя. Её нёс на руках Биба, а Боба прикрывал их, обеспечивая охрану. Мы двигались плотной группой, пытаясь нагнать армию мертвецов. Из пятисот моих слуг осталось едва ли триста.

На Квагуша было страшно смотреть — ему вновь крепко досталось. Но Добромир в очередной раз подлатал моего боевого лягуха, и тот, вполне довольный, шлёпал рядом со мной.

Примерно сотню разорвал мутант в первое же мгновение, при переходе через разлом. Ещё почти столько же погибло при уничтожении одноглазого выродка. Волки тоже понесли потери: из изначальной сотни, вышедшей из мира Добромира, в живых осталось тридцать пять. Ещё столько же были подняты в качестве моих слуг. Остальные погибли безвозвратно.

Мир, по которому мы сейчас бежали, напоминал обычную Землю: голубое небо, редкие облака, зелёная густая трава, редкие кустики. Солнце поднималось, вероятно, на востоке. Вдалеке двигались циклопы и армия нежити — мы постепенно их догоняли.

Насколько хватало глаз, простирался зелёный океан буйной растительности с редкими вкраплениями цветов — красных, синих, жёлтых. На горизонте, в той стороне, куда двигалась нежить, показалась крепостная стена.

Мы догнали войско как раз вовремя. Циклопы разносили стену, а остальные стояли чуть поодаль в ожидании. Со стен по ним поливали магией — надо сказать, довольно успешно. Один великан уже валялся мёртвым. Но мы не спешили атаковать: врагов было слишком много — тысяч пятнадцать, а может, и двадцать, — и сила их казалась чрезмерной.

Мы залегли и стали ждать, когда же эти проклятые циклопы пробьют брешь в стенах замка. Пока что усилия были тщетны. Второй великан пал, за ним — третий. Двое оставшихся изменили тактику: двинулись вдоль стены к воротам. Став по обе стороны от деревянных створок, они, словно игроки в гольф, замахнулись и синхронно ударили костяными дубинами.

Ворота не выдержали: с оглушительным треском они влетели внутрь, снося всё на своём пути. Четвёртый циклоп упал на спину, а армия нежити лавиной устремилась в проход. Настало время действовать и нам.

Наше преимущество — внезапность и удар с тыла — сыграло ключевую роль. Враги практически не оказывали сопротивления. К тому же они оказались на редкость тупы. Это разительно отличалось от того, что мы наблюдали возле разлома: там нежить действовала слаженно и чётко. По-видимому, всем управлял тот самый «перец» в капюшоне. После его смерти остались лишь базовые настройки.

Мы катком прошлись по тылам нежити, разнося её в щепки. Орки, гоблины, люди — разницы особой не было. Мои слуги и живые спутники резали всех без разбора. А я? А что я? Света — на руках у Бибы, а я — на руках у Бобы. Почему? Два красных кубика! Действие их закончилось, пока мы лежали в засаде, ожидая пробития стены. Тут меня и накрыло: первый кубик режет силы пополам, а второй — ещё раза в три. В итоге сейчас меня может уделать даже ребёнок.

Защитники города (или крепости) тоже оказались не лыком шиты. В ворота нежить зашла главным образом благодаря ограм, но далеко продвинуться не смогла: её вырезали и перебили. Собственно, их армия встретилась с нашей прямо в воротах замка.

При этом некоторые мои слуги мало чем отличались от нежити. Некоторых приходилось поднимать повторно — они были незаменимыми единицами в нашей армии. Их трепетно сшивали и склеивали: у одних кожа и шерсть висели лоскутами, у других части тел были несимметричны. Да и состав моей армии почти копировал нежить: орки, люди, гномы. Троллей и огров не хватало — а в остальном полная копия.

Люди (а замок оказался именно человеческим) тяжело дышали. Оружие не опускали, но и нападать не спешили. Я мысленно приказал слугам поднять лапы к небу и медленно отходить назад. Теперь мне предстояло вступить в диалог.

— Кто старший? — задал я вопрос, развалившись на руках штопаной лягухи.

По рядам людей пошли шёпотки и роптание. Вскоре к воротам подошёл пожилой воин. Он хромал, рука висела на перевязи. Лицо было всё в шрамах. На нём — мятый, но явно не простой доспех, светящийся разными цветами. На поясе висела немалых размеров секира, по лезвию которой пробегали разряды молний. Сам воин был под два метра ростом и широченный в плечах.

— Ты вроде не нежить! Да и существа с тобой странные — не мёртвые в обычном понимании. Живые тоже есть! Кто ты?

— Приветствую. Я Толик. Думаю, у нас есть много общих тем для разговора. Может, пройдём в замок и…

— Говори здесь или убирайся прочь! — рявкнул воин, перебив меня.

— Если вы не заметили, мы вам неплохо помогли, — попытался задобрить я тяжёлого собеседника.

— Без пастуха эта армия — как дети! — парировал воин. — Мы бы и так с ними разделались. Ваша помощь смехотворна.

— Пастуха? — переспросил я. — Это случайно не такой худенький, щупленький, в капюшоне? Башка как у лягушки, один глаз неправильной формы и тонкие лапки с тремя пальчиками? Стрёмный такой жуть⁈

— Да… — с сомнением проговорил воин. — Вы его видели? Он идёт сюда? Какое войско с ним идёт?

— У разлома без башки валяется, — и тут до меня дошло: мы не проверили тела на предмет жемчужин. Дьявол! А в этом ублюдке могло быть что-то новенькое.

— Что значит «без башки»? — глаза воина увеличились.

— Ну то и значит! — начал я злиться — не на воина, а на свою беспечность. — У тебя башка есть? Есть! У меня тоже на месте. А пастух ваш лежит и потихонечку в гниль превращается.

— Ты убил его? — глаза воина расширились ещё больше.

— Да, убил. Что не так?

— Тело! ТЕЛО! Ты сжёг тело⁈ — старый воин подскочил ко мне и дёрнул за грудки.

— Уважаемый, аккуратнее! Я получил обширные травмы в той битве. Зачем сжигать его тело?

— Срочно! — взревел воин. — Сжечь все тела мертвецов!

У меня опустились руки: в них же должны быть бусинки! Явно новый вид — и вот так всё потерять⁈

— Ты знаешь, где разлом? Знаешь, как пройти туда? — обратился ко мне воин, пока люди стаскивали тела в кучу, а маги огня сжигали их.

— Конечно, знаю, — чуть не плакал я, глядя на это кощунство.

— Веди! Срочно! Пока не поздно! Его надо сжечь! Прайм! Вильгельм! Оникс! Со мной. Ваши люди тоже.

Воин кричал, раздавал приказы, а я ничего не понимал. Что такое? Куда бежать? Зачем? В чём проблема? Но спорить не стал. Старый пень даже имени своего не назвал. Я попытался с ним заговорить, но тот отмахнулся и приказал бежать.

Спорить я не стал — и мы помчались со всех ног. Ну, как «со всех»: с той скоростью, с какой лягухи могли меня и Свету «тараканить». Усиливать себя сейчас я не решился: откат от «солнышка» ещё шёл, восстановление силы было замедленным. Остаться в критический момент совсем без силы я не хотел.

На вытоптанном поле перед разломом всё было так же, как когда мы его покинули: безголовый уродец, сотня моих слуг, лежащих полукругом, и разбросанные тут и там тела нежити и волков.

Мы приблизились к уродцу — и я обомлел. Он был ужасающе вскрыт от пупка до глотки. Я нахмурился — и в паре метров от меня появился хомяк. Судя по всему, видел его сейчас только я.

В руках он держал сферу грязно-лилового цвета, размером с половину кулака. Хомяк ткнул в меня пальцем, потом покрутил им у виска и одними губами прошептал — но смысл я уловил: «Пик-пук».

— Вы изъяли из него камень силы? — с безумными глазами подскочил ко мне воин. — Что ты с ней сделал? Поглотил? Отрыжка преисподней! Думаешь, сможешь поработить нашу планету так — изнутри⁈

— Уважаемый! — оттолкнул я его, залив по единице силы в руки. — Держите себя в руках! Во-первых, да — извлёк. Во-вторых, уничтожил! — решил я пока опустить кое-какие моменты. — В-третьих, назовите себя наконец. А то я начну звать вас «старый хрен». Достали уже! Вы по-человечьи вроде говорите, а ничего не понятно!

— Меня зовут Громель, я командующий первым гарнизоном региона Коринфия. Нежить пытается уничтожить нас уже несколько десятилетий. Прямо сейчас идёт сражение у столицы. Я должен быть там, а не здесь — на дальней границе. Толку-то! Охранять эти вонючие рудники…

— Погоди! Ты говоришь, это не единственное место прорыва нежити? — что-то я не мог вспомнить, чтобы в центральном мире гуляли сразу несколько армий нежити. Странно это.

— Они атакуют почти безостановочно. Последние две недели их натиск ослаб — и даже появился шанс выдавить их за пределы третьего кольца. Я командовал прорывом. Меня задело — и вот спустя пару часов сослали сюда. Охранять. А тут ты с этим чёртовым пастухом…

В моей голове образовалась полная каша. Нежить прибывает на планету постоянно, идут стабильные атаки с разных направлений — или с одного? Что-то попахивает откровенным бредом и никак не вяжется в голове.

— Громель, давайте всё же пройдём в крепость. Сядем, поедим — и вы мне всё расскажете! — он искоса глянул на то, как мои слуги ковыряются в трупах нежити.

— Можете не искать в них камни силы! После обращения они растворяются в телах. Это и есть некромантия — уничтожение собственной силы и души! — я лишь кивнул и мысленно дал отбой.

— Это тоже расскажете, но за трапезой, — начал я аккуратно, лягушкой оттесняя его в сторону замка. — Кушать страсть как хочется, да и услышать вашу историю, историю вашего мира.

Я, своего рода, коллекционер, знаете ли. Люблю собирать истории миров…

Глава 2

Дивный новый мир! Интересно, а я когда-нибудь найду мир, в котором не надо будет никого спасать? Допустим, такой мир-пляж: голубой прибой, лёгкое солнышко, пальмы, сорок девственниц, массажистка с пятым размером, которая массажирует именно своим размером, коктейли с зонтиками. И чтоб без магии, без войн, без всего этого: кровь, кишки, насилие, убийства. Можно? Ну пожалуйста! На один денёчек! Выходной!

Мы, кстати, уже двенадцать дней не мылись! В центральном мире нет воды — или мы её не нашли, или просто не дошли. Мы там вообще сильно не шарились: бегали от одного разлома к другому целыми днями и сражались, сражались, сражались. Иногда отходили к заведомо не открывающимся разломам и прятались, чтобы отдохнуть.

Вечный полумрак и серость разбавлялись свечением, исходящим от разломов. Если бы не эти краски, мы, наверное, свихнулись бы. К тому же существовала ещё одна существенная проблема — топливо. Его банально не было. Вообще. В итоге мясо приходилось есть практически сырым или сильно пережаренным, пока я не научился дозированно выпускать огонь, прожаривая куски плоти. Первые попытки увенчались неудачей: уголь есть никто не стал. Мало-помалу я научился готовить мясо, посылая малые потоки огненной силы.

А что поделать — голод не тётка. Жрать захочешь — ещё не так раскорячишься.

Ели что придётся, пили то, что несли с собой на бойню существа. В общем, выживали как могли. А тут такие повороты нарисовались. Пришли мы, значит, в замок обратно. Когда Громель понял, что этому участку географии ничего не угрожает, сразу замолчал. Я пытался его разговорить, но тот — ни в какую. Честно? Хотелось поправить ему лицо кирпичом. А лучше сразу двумя. Но я стоически терпел.

Привёл он нас обратно — и тут понеслось. Стоило ему ступить на территорию замка, он развернулся и с широченной улыбкой прокричал:

— Хлеб-соль, гости дорогие! Проходите, чувствуйте себя как дома!

Заорал он так, что Света очнулась. А так как свет у Светы потух в разгар боя, думала она недолго: пустила молнию в сторону раздражителя. А это был как раз голос Громеля, а Света — меткая, прям загляденье. В очередной раз у меня выпала матка, а «фаберже» поднялись к горлу.

Старый воин не сдох — чего я боялся. Вокруг него вспыхнул фиолетовый барьер. Воин отшатнулся, а на передний план вышел маг. Он выставил огромный голубенький щит энергии и прямо-таки всосал силу Светы.

Девушка опять отключилась, а я проглотил свои «фаберже», тем самым опуская их на место. Громель, на удивление, не обиделся, а даже расхохотался. А вот маг, который спас всех от кровопролития, расслабляться не спешил. Лицо его было сосредоточенным, недовольным, с цепким, пронизывающим ледяным взглядом.

Волков и всех своих слуг, кроме Андрея, я оставил во внутреннем дворе. Только попросил покормить волчат — не сидеть же им голодными! Всю еду сожгли, а так-то мы их трупиками кормили. Хотя такими трупиками, как эти, их лучше не кормить. Не станут они жрать разлагающуюся мертвячину. Остальных проводили в донжон. Слабость у меня была всё ещё дикая, но я решил сам идти. А Свету продолжали нести — теперь эту ношу на себя взял Клим.

Через десять минут мы уже сидели в большой зале. Расстояние было всего ничего, но я же решил ползти сам! Гордый улитк! В итоге путешествие затянулось. Свету уложили на софу, располагавшуюся тут же у стены, а сами уселись за огромный стол.

Места было не сказать чтобы много — практически всё использовалось по военному назначению. Но вычурность предметов убранства и интерьера резала глаз. Будто это цыганский дом какой-то: всё в золоте и позолоте, в орнаментах и завитушках. Всё блестит — аж глаз режет.

Потом мы кушали. Надо отметить — самые обычные земные блюда: говядина печёная, свинина тушёная, пюре, помидоры, огурцы, салатики, икра красная, икра чёрная и заморская икра — баклажановая (которой действительно было как кот наплакал). На десерт нам подали мороженое.

И вот тут появился хомяк… которого, опять же, видел только я. Мороженое подозрительным для всех, кроме меня, образом начало исчезать прямо из тарелок.

Я поглощал еду с безумной скоростью, одним глазом следя за своим пушистым другом, который уже икал, но продолжал запихивать в себя сладости. Жрать мясо различных существ, запечённое при помощи магии и без соли, — так себе удовольствие. А тут столько вкусного! Но чем дольше я ел, тем слабее у меня укладывалось в голове логическое объяснение происходящего. Хотя воин толком пока ничего не рассказывал, но всё же… Там война! Столица в осаде! А мы тут мороженое жрём? Бред!

— Громель, может, уже объяснишь всё? Ты нас тут мороженкой потчуешь, а там у тебя война смертельная идёт! Как так? Не просветишь?

— Ну раз вы у нас тут застряли теперь, — начал воин, утерев рот салфеткой (хотя я наблюдал за ним и видел, что тот и кусочка в этот самый рот не положил, а лишь делал вид, что кушает вместе с нами), — надо бы вам рассказать всё чуть поподробнее.

Оказалось, что мы попали на одну из планет во вселенной Квакеров. Причём при уточнении выяснилось, что разлом между их планетами есть — и даже не один, а целых три! Отношения между ними крайне натянутые, и в целом люди боятся Квакеров.

Последняя стычка между их расами была на заре упадка вселенных. Но об этом чуть позже.

В общем, часть истории повторилась. Дочь Демиурга убили, Демиург обезумел, забрал временщиков и свалил в закат. Тут пришлось перебивать нового друга и уточнять, кто из нас двоих идиот: ведь я точно помню, Квакеры говорили, что забрали воскрешателей у лягухов. Точнее, не воскрешателей, а кукловодов.

Но нет — Громель был точно уверен, что идиот я, так как Демиург забрал с собой всех временщиков. Это такие милые человечки, которые могли мотать время туда-сюда: предсказывать тем самым будущее, смотреть прошлое. Короче, крутили временем как хотели. Опасные ребятки такие. Демиург исчез — кстати, богов местных он прихватил с обоих миров. Не вернулся никто.

Но вот, в отличие от мира Квакеров, магия в мире не иссякла. С этого момента пошло полное и тотальное расхождение истории развития планет. Магия осталась. Человеческий мир процветал — правда, недолго.

Изначально, после ухода Демиурга, вскоре схлопнулось большое множество разломов. Но через десять лет разломы начали открываться вновь. Все они были поголовно болотно-зелёного или гнилостного оттенка — большие и малые.

Оттуда шли полчища нежити — несметные. И вот уже больше двухсот лет идёт война на уничтожение, бесконечная война. Множество городов и стран уничтожено. Человечество объединилось в одну страну, построило новую столицу. Но нежить нашла и её: десятки разломов окружают её, и оттуда безостановочно выходит нежить.

Также есть временные разломы — как тот, через который появились мы. Оттуда приходят редкие волны: иногда совсем слабые, а иногда — отвлекающие, огромные. Поэтому всегда нормально защищать всю территорию люди не могут. И год от года подконтрольная людям территория становится всё меньше.

— А скажи мне, новый друг, — спросил я, почесав репу, — а правителю вашему, случаем, не дофига лет? Он не застал Демиурга в добром здравии? Или, может, перед его отбытием?

— Наши правители редко живут долго! — пожал плечами Громель. — Если правитель не будет сражаться вместе со своей армией, его поднимут на вилы. Так что… Нет! Лишь пара десятков магов застали времена правления Демиурга. Да два-три величайших воина. А к чему вопрос?

— Мне бы с ними потолковать! — хмыкнул я. — Да и правителя бы вашего увидеть.

— Они в столице! Там идёт бойня, как я сказал, бесконечная. Все великие почти круглые сутки сражаются. Им некогда общаться! — нахмурился воин.

— Даже если этот разговор может спасти ваш мир? — я хитро улыбнулся.

— Я могу отправить вас туда — с картой и письмом к моему командиру! — задумчиво ответил Громель. — Но не могу дать гарантий успешного прохода. Как и гарантий, что вас примут и будут слушать!

— А что не так с проходом? — не понял я.

— Ты слышишь? Мы почти ничего не контролируем! — начал сердиться воин, видимо, я должен был всё понять.

— Стой! Вы не контролируете территории? Вообще? То есть между защищаемыми городами — пустоши? — я даже рот раскрыл от удивления.

— А как можно это всё защитить? — искренне удивился воин. — Этот гарнизон и ещё три таких же охраняют Коринфию. От нас до города — пятьдесят километров. От каждого гарнизона до города — так же. В этом квадрате нет, точнее, не должно быть нежити.

— А дальше? Ближайшая чистая зона?

— Километров двести. Может, больше! — пожал плечами воин. — Там находится Бритуния. Она крупнее Коринфии, и её охраняет шесть гарнизонов. Нападения там чаще, чем здесь. Людей живёт больше, и, соответственно, полей тоже больше.

— Постой! — ударил я ладошкой по столу от негодования. — Получается, каждый город сам за себя?

— Почти! — кивнул Громель. — Если столице будет угрожать уничтожение, все войска перекинут туда. Или часть — из других регионов.

— Но это же абсурд! — мои глаза расширились. — А как вы перекидываете эти войска тогда? Как ты сюда попал?

— Портальная переброска! — развёл тот руками. — Но это очень сложно. Из-за изобилия разломов портальная магия нестабильна. Мастеров нужного уровня мало. Поэтому это крайняя мера. Потому каждый регион сам за себя! Перекинуть такое количество людей нереально — и некуда! Мы слишком поздно это поняли.

— Допустим! — попытался я себя успокоить. — А если, допустим, будет прорыв и гарнизон падёт. Или все гарнизоны падут! Что будет с городом? Как эвакуировать людей?

— Куда? Некуда их эвакуировать, — усмехнулся старый воин. — Они все погибнут, — совершенно спокойно ответил Громель, будто отлить сходил. — Поэтому все стремятся стать полезными: сражаться, пробудить в себе силу или помогать в войне. Если падёт гарнизон — падёт и город.

— Это же дичь! Постройте город, эвакуируйте туда людей! — продолжал я возмущаться.

— Мы уже так делали! Ты не слушал меня? Мы создали новую столицу и потратили много ресурсов на это! Перенесли туда много людей и войска, продолжая оттягивать внимание на других рубежах. Но они нашли новую столицу и осадили её. Из-за того, что мы распылили свои силы, они ударили в полную силу и пробили сразу три кольца обороны!

Погибли миллионы живших там! Миллионы! За последние пятьдесят лет, что стоит столица, нежить захватила ещё четыре кольца. Можно сказать, столица пала. Это вопрос пары лет!

Хотя одно кольцо почти отбили за последние две недели. Первое достижение за последние годы! Может, ещё не всё кончено.

— Ты сказал, дашь нам карту⁈ — прищурил я один глаз. — Нахрена? А порталом прыгнуть?

— Ах-ха-ха. Наивный туранский юноша! Ах-ха-ха, — от души и без злобы смеялся воин. — Портальщика в гарнизоне нет. В Коринфии тоже. Слишком мал городишко. Правда, есть портальная станция, но отсюда её не запустить! Нужны камни силы, а это непозволительная роскошь.

— Ты говоришь про вот такие? — я достал последнюю фиолетовую горошину на двадцать капель силы.

Воин подпрыгнул, подбежал ко мне и всмотрелся в бусину. Потом чуть расстроился, покивал своим мыслям головой и вернулся на своё место. Не дойдя до стула, он заговорил вновь:

— Да, такие. Только этот экземпляр не особо ценен. Бесспорно, ты его можешь продать за хорошие деньги, но для активации портальной плиты этого не достаточно. Это камень второго уровня. Для активации нужен хотя бы десятого. И по одной пятёрке на перенос одного существа до столицы. — у меня в голове активировался калькулятор.

— А можно, засыпать не один камень десятого уровня, а, скажем, пять камней второго уровня? — сделал я предположение.

— Понадобится тогда шесть. Там нет прямой конвертации. С другой стороны, за шесть камней можно выкупить себе место в караване. Который ходит раз в месяц в столицу.

— Караван? А как они перемещаются? — опешил я.

— Честно? Без понятия. Они нанимают охрану. Путешествуют какими-то окольными тропами. Есть подземные участки дорог. Да и не помню я такого, чтобы караван ходил и туда, и обратно. Обычно доходит до финальной точки меньше половины.

— А обратно? — удивился я.

— Не-е-е. Из столицы никто не уходит! Там всё же получше, нежели в иных городах. Меня сюда сослали в наказание, так сказать. Назад уже не возьмут. Только с караваном могу вернуться, а потом крутиться, восстанавливаясь в должности, ну или на крайних кольцах оборону держать — что равнозначно смерти для меня. Да и не представляю я, как караванщики сквозь оцепление нежити проходят.

— Вопросов больше, чем ответов. Ладно, Громель, нам бы помыться с дороги. А то мы за стол сели как свиньи, извалявшиеся. Поспать бы как следует, без нервов, а поутру мы решим, что да как.

Без лишних слов нас отвели в душевые. Как ни прискорбно, но в военном донжоне они были общие — без стенок, перегородок и прочего. Мыло было: возле каждого краника лежал кусочек — раскисший, замызганный, с прилипшим к нему мусором и волосками. Пол тоже не блистал: потёки грязной пены, стоячая вода местами в лужицах и запах плесени.

Увидев эту картину, Свете поплохело. Она успела свыкнуться с грязью, кровью и лишениями военной жизни. Но когда сказали, что нас ведут в душ, девушка расцвела. А вот когда увидела условия и поняла, что душ общий, запротестовала.

Мы с парнями были калачи тёртые — нам было совершенно фиолетово, что и как. Добромир и вовсе эксгибиционист с опытом. Ничего не стесняясь, мы разделись и направились каждый к своему кранику. Но вдруг выяснилось, что краник у краников всего один. У меня закрались смутные сомнения, и я решил чуть выждать.

Первым завизжал Коля — я даже не думал, что он может так пищать. Клим запыхтел, а вот Добромиру было нормально. Струи ледяной воды, соприкоснувшись с магом, превращались в пар. Он с усмешкой смотрел на нас и нежился в ледяной воде.

Мысленно собравшись, я открыл кран и офигел: вода была реально ледяной. Мои «колокольчики» сразу спрятались, а зубы начали отбивать чечётку.

Намыливался я очень быстро, попутно осознавая, насколько изменилось моё тело. Оно ещё не вернуло прежние формы, но лесным ублюдком я перестал быть. Теперь я выглядел как самый обычный парень лет восемнадцати-двадцати — с небольшим излишним весом и слегка придурковатым лицом. Небольшое зеркало было приделано к стене; такие зеркала я заметил почти во всех душевых секциях.

Самое любопытное, что я обнаружил, — пушок под носом. И, сдаётся мне, это напрямую связано с ментальным возрастом моего соседа по голове. Он явно взрослеет вместе с укреплением тела.

Пушистик тоже принимал водные процедуры. Теперь он сидел в огромной джакузи. Пены не было — лишь много-много пузырьков. Он играл в воде с корабликами, а на одном глазу у него была повязка пирата.

Закончил омовение я последним. Просто в какой-то момент понял, что могу разогнать по крови немного красной энергии. Мне сразу же стало тепло. Когда я закрыл воду и развернулся, мои «колокольчики» сразу вернулись на место. А мой одноглазый друг резко ожил.

Света не дождалась моего выхода и сейчас стояла ко мне спиной под струями ледяной воды. Её и без того подтянутое тело стало ещё более сбитым и аккуратным. Полностью покрытая гусиной кожей, по которой катились капельки воды, она завораживала взор.

Видимо почувствовав мой взгляд, девушка развернулась вполоборота и уставилась на меня с хитрым прищуром. Сердце моё пропустило удар, а одноглазый друг ударил меня по животу. Света стрельнула глазами ниже пояса, хихикнула и поманила меня пальчиком.

— Извини, Петя, но на такое тебе смотреть пока…

— Толик! — крайне грубо перебил меня Петя. — Если ты ещё раз меня там запрёшь, я потом выжгу тебе сознание!

— Петь! — округлил я глаза, а Света насупилась. — Ты ничего не перепутал?

— Ты не представляешь, что там! — с отчаянием в голосе прокричал он. — Там нет света, воздуха, времени. Там можно прожить жизнь за секунду. Я обещаю, смотреть не буду! У тебя в памяти классный фильм есть — «Мстители». Пойду посмотрю. А в памяти у тебя о том, что будет сейчас, не останется для меня следов.

— Ладно! — мысленно ответил я Пете, а тем временем кокетливо улыбнулся Свете и сделал шаг навстречу. — Иди смотри своих «Мстителей».

Что делала эта чертовка — не передать словами. Видимо, в самом начале нашего знакомства, когда она говорила о проституции, она точно знала, о чём говорила. И спереди, и сзади, и сверху, и снизу… Давненько ничего такого у меня не было. По сравнению со Светой, Геката — скромная девственница. Хотя, может, так и было? Я попортил целую богиню. Ужас!!!

В итоге покинули душ мы лишь через час, за который успели совершить целых три подхода. Молодое тело работало как часики. За порогом душа никого не было: ждать нас не стали, а проводников тоже не оказалось. Пришлось на ощупь искать, где бы устроиться на ночлег.

Долгое путешествие и бесконечные сражения вымотали до предела. А в довершение — сытный обед, ледяной душ и страсть под душем — привели к закономерному итогу: меня отключало прямо на ходу. Наконец-то нам посчастливилось встретить кого-то из местных — и нас отвели к остальным.

Небольшая комнатка на десяток коек: пять двухъярусных кроватей, несколько тумбочек и стол в углу. Мне было совершенно без разницы, что, кто и где. Я упал на нижнюю свободную койку и уже сквозь сон почувствовал, как меня кто-то обнимает сзади.

Пробуждение было крайне неприятным и сложным. А самое противное — голос, интонация и текст будившего меня:

— Вы гляньте, какая краля к нам залетела на огонёк! — я почувствовал холодок там, где только что было тепло.

— Ой… — раздался удивлённый вскрик Светы, и её рука соскользнула с моей груди.

— Эй, мальчик, ты же поделишься со взрослыми дядями сладостями? — хохотал придурковатым тоном один из голосов. — Тебя же учили, что надо делиться?

— Меня учили не трогать убогих, — с грустью в голосе произнёс я, садясь на край кровати. — Но сегодня придётся изменить своим принципам.

Глава 3

— Что нужно сказать тёте? — я прижал придурка мордой к полу, вывернул руку и поставил ногу на спину — для надёжности. — Давай ещё раз, как учили!

— Тётя, тётя, прости засранца…

Так я думал… Сейчас размажу этого дохляка, выпендрюсь перед красоткой. После чего она сделает мне приятно. А что в итоге?

Только я договорил, что не трогаю убогих, как мне прилетело в челюсть — ещё и с ноги. Один зуб покинул родовое гнёздышко и отправился в свободный полёт искать свою зубную фею. Я пытался его догнать, перелетая через кровать. Но там была стенка. Полёт оказался коротким и ярким: в глазах — искры, во рту — кровь, сознание дезориентировано.

Фиолетовая вспышка.

— Ах ты тварь! — раздался голос уже другого парня. — Магия, значит! Ну тогда держи.

Послышалась звонкая пощёчина и вскрик Светы. Шторка опустилась, зрение улучшилось. Отжимаюсь от кровати, поворачиваю голову и вижу:

• Добромир принимает волчий образ и двигается со спины к напавшим;

• Клим уже получает под дых от одного, а держат его сразу двое;

• Андрей сцепился с одним — они крепко обнимаются, как старые друзья, — а ещё двое обрабатывают ему почки. Вот идиоты! Он же нежить (в каком-то смысле), боли не чувствует;

• Коля валяется на полу, на его голове прыгает какой-то ублюдок. Вот это уже перебор, ребята;

• Света в сознании: она упала на стол и раздвинула рогатку… А, нет, ошибочка. Она в ауте, и рогатку ей раздвигают насильно;

• хомяк сидит в дальнем углу — в мягком, обитом красным кресле. На морде — 3D-очки, разноцветные. В лапке — стакан с попкорном, в подстаканнике — кола с трубочкой. Гад отдыхает.

Шторка падает окончательно. Нашариваю мешочек с камушками и, не глядя, кидаю пригоршню в рот: чисто на ощупь — два красных, два «солнышка» и с полдюжины мелких. Пока камни летят в рот, успеваю раскидать имеющуюся энергию по всему телу.

Организм взрывается эйфорией — и тут же безумной болью от резкого пополнения. Раскидываю почти всё, что получил, тоже по телу — и вот на мне натурально начинает лопаться кожа: настолько сильно бугрятся мышцы и сосуды.

Успеваю заметить краем глаза, как Добромир откусывает голову ушлёпку, который собрался засовывать свой стручок в бессознательную девушку.

Планка упала!

Когда в последний раз у меня падала планка? Вспомнил! Лет пятнадцать назад. Парень неудачно пошутил о моей маме. Нет, я, конечно, детдомовский, все дела, но ведь это не важно. Мама есть у всех, родителей мы не выбираем. А эти восточные приколы: «Я твою маму е*, я твою сестру е*, бабушку, дедушку и так далее…» — вот не переваривал никогда. А тут он мне в цвет.

Мы тогда приехали договариваться с кавказцами о партии… а, не важно. Вот тут произошёл сбой. Хотя в итоге нам сделали огромную скидку. То, что я там никого не убил, — была лишь моя заслуга. И то, что я, хоть и с опавшей шторкой, но себя контролировал.

Сейчас ситуация была не такая. Я знал, что меня не посадят. А если и посадят — пофиг, вот совсем. Было наплевать на всё, но насиловать женщин — ещё и в отрубе — я не позволю. Как и бить меня ногами по лицу. Нет, если будет косяк — пожалуйста. А тут, понимаешь ли, доброе утро мне чей-то сапог пожелал. Ужас!

Наполненный силой кулак сносит пол головы любителю поиграть в футбол моим лицом.

«Минус один».

Подныриваю под удар второго. Во мне столько силы, что их скорость для меня сейчас — как у улиток. Становлюсь сбоку от него и бью прямым в плечо — проверка способностей. Слышу дикий хруст, потом полёт — и только потом вопль, который обрывается смачным «чвяк» об стенку.

«Минус два».

Об мою голову ломается стул. Обломки разлетаются во все стороны. Нарочито медленно поворачиваюсь и смотрю с недоумением на придурка. Тот, не долго думая, начинает пытаться пробить мой пресс. Делает пять ударов и начинает трясти руками: пальцы в кашу — поломаны. Вместо пресса у меня сейчас камень. Там пятнадцать капель, из которых он сумел снять одну.

Делаю лоу-кик. Опять перестарался. Ноги у моего противника переламываются обе — причём обе с открытым переломом. Но это уже не важно. От силы и скорости моего удара его перекручивает в воздухе, и бедолага ломает себе шею об пол.

«Минус три».

В бок что-то тыкается — опускаю голову. Кинжал! Фигасе! Ставки повышаются. Поднимаю взгляд на идиота и грожу ему пальчиком. Тот мочит штанишки, роняет оружие, которое я успеваю подхватить на лету. Краем глаза замечаю, как Добромир упокаивает ещё одного придурка, а Андрюша сворачивает голову уже второму своему обидчику. А у моего оппонента — попытка к бегству! Ай-ай-ай. На войне это считается дезертирством и карается смертью. Кинжал в спину. Да чтож такое… Опять не получилось.

Хотя Клим с Андреем много часов провели со мной на занятиях, я так и не смог нормально освоить метание оружия. Я попал в спину парня кинжалом плашмя — чётко в позвоночник, чётко в центр. Дерьмо… Как же его разворотило! Дырка колоссальных размеров — будто его тараном пробили.

«Минус четыре».

А и всё! КАК ВСЁ? МЕНЯ ПЕРЕПОЛНЯЕТ СИЛА!!! Что делать? Я сейчас лопну нахрен!

Я отрастил себе зуб. Привёл в чувство Свету, заполнил её силой. Проделал то же самое с Колей — пацану серьёзно досталось. Подлетел к Климу и Андрею. А что теперь? Меня натурально разрывало. Бинго! Дьявол! Злость отупляет. У меня же четыре почти целых трупика. Того с дырой в спине и безголового не считаю.

Только я положил ладошку на тело, у которого не было половины лица, — вспомнил. Я ведь не поискал в тельце камушек силы. Так его называют здесь? И я его нашёл. Вот только цвет у него был совершенно новый для меня. Из людей других миров обычно можно было достать серенькие, редко — белые или бежевые. Этот был бледно-голубого цвета.

Ну да ладно! Позже буду разбираться. Рука на грудь. Сканируем, киваем своим мыслям. Пациент подходит. Импульс! Двадцать пять капель — как с куста. Новый слуга дёргается, начинает шевелиться — и тут до меня доходит, что-то не так.

Боль. Я испытываю боль. Точнее, не так: мой слуга испытывает боль, и весьма сильную. Это чувство передаётся мне, и я испытываю дискомфорт.

Смотрю на новенького. Тот валяется на полу, корчится от боли и пытается дотронуться до лица. Звуков практически не издаёт — мычит и сипит что-то. Это не удивительно: с травмами мозга, лица и шеи особо не поболтаешь. Но все мои предыдущие «поделки» не страдали и нормально воскресали — как положено. Некоторые даже сами в себя засовывали кишки и зашивали животики. А тут…

Пушистик сам собой нарисовался рядом и стал пристально изучать объект. На нём появились клетчатая кепи, полосатый шарфик и монокль. Он критически осмотрел объект и выдал:

— Пи-по-пу. Пок-по-по. Пек-по-пу.

— Ты совсем уже? Что значит «кончать его и идти пироженки хомячить»? Ты хоть раз объясни по-нормальному.

— Пек-по-пук?

— Будут, будут пироженки. Я поговорю об этом с Громелем. Что с болезным делать-то?

— Попок!

— Проклятие?

— Попок!!!

— Антипроклятие?

— Пип! — кивнул хомяк.

— Схрена ли баня завалилась? С каких пор я проклинатель? Я же воскрешатель!

— По-пи! — пожал хомяк плечиками и добавил: — Се-ля-ви!

— Ты разговариваешь?

— Поп! — отрицательно покачал хомяк головой. — Пек-по-пу!

— Помню, помню. Хомячить пироженки.

— Света, ты как? — обратился я к взъерошенной и злой девушке.

— Жить буду, — она ощупала себя во всех местах и с сомнением спросила: — Они успели?

— Нет! Добромир ему башку откусил.

Света кивнула в благодарность знахарю, который в данный момент прикладывал к себе разодранные в хлам штаны, негодующе цокал и качал головой. В горячке боя он не успел их снять — и как итог штанам каюк. Добромир окинул задумчивым взглядом трупы и остановился на одном из покойничков. Хмыкнул, не долго думая, стянул с него штаны и нацепил их на себя. Мы со Светой наблюдали за этим молча, пока хомяк не пнул меня в ногу и не указал на стонущего. Я спохватился.

— Светик, дело есть! Испепели, пожалуйста, бедолагу. Страдает.

— Пусть ещё пострадает, — кровожадно уставилась она на инвалида. — Это тот, который тебе по физии с ноги дал. Я думала, ты вырубился.

— Был близок! — кивнул я. — Но тут дело в том, что его страдания передаются и мне. Так что ты не ему помогаешь, а мне! Будь добра, кончи страдальца.

— Ну раз ты так просишь… — Света вызывающе закусила нижнюю губу и спрыгнула со стола.

Пара секунд — и от паренька осталась горка пепла. Пришло время подсчитывать убитых и доставать из них камушки.

Как итог: на моём счету — четыре трупа. На счету Добромира — два тела, и оба покойники с гарантией. Колю побили, хотя пару раз по морде он всё же кому-то съездил — если судить по сбитым костяшкам на руках. Клим стоически сопротивлялся, но так никого и не упокоил. А я думал, что одного — точно, но нет: жив утырок. Андрей смог одолеть двоих, но насмерть — лишь одного.

Вообще, странная картина вырисовывается. Мы ведь не салаги сопливые — на опыте, прокачанные, с магией и прочими плюшками, а нас разделали как детей. Да, ростом каждый из них был равен лишь Коле и Добромиру — здоровенные, широкоплечие. Но всё равно они какие-то странные, слишком живучие, что ли.

Отодвинув эту мысль на задворки памяти, я с алчной улыбочкой вынул свой любимый трофейный клинок.

Всего на нас навалилось десять рыл. Из них — семь трупов. В каждом было по бледно-голубому шарику. Хомяк торжественно объявил, что жрать их можно, но лучше не сейчас. И тут до меня дошло! Камни! Я их сдуру наглотался столько, что стану овощем на час точно.

Только мы закончили все дела: выпотрошили тела; сложили их в кучку; связали оглушённых; оделись. Меня начало отключать, и я лёг — от греха подальше. И вот именно сейчас зашёл Громель. Причём заходил он с высоко задранной головой и даже начал что-то говорить. Но стоило ему увидеть дикую кровавую картину, как в его зобу дыханье спёрло. Он пыхтел, краснел, хватал ртом воздух, а когда увидел, что тела выпотрошены, побледнел.

Ну а что? Обычно жемчужины или камни силы находятся в шее или за грудиной — не считая куриц-переростков. Тут же они оказались под сердцем. Пока нашли…

— Пик-пук! — хомяк проявился посреди комнаты и стал тыкать в Громеля пальцем.

И тут до меня дошло, что Громель действительно тот ещё «пик-пук». Коек в комнате — десять. Тел в углу, мёртвых и живых, — десять. А, нет, девять — плюс горка пепла. Этот гад хотел, чтобы нам навешали люлей, и специально поселил сюда. Остаётся вопрос: зачем? Похоже, поняли хомяка абсолютно все — точнее, не саму его речь, а суть произошедшего.

— Что скажете в своё оправдание, уважаемый управляющий гарнизоном? — прошептал я из горизонтального положения.

— Твоя сила противоестественна! — приготовился к бою Громель, но мои спутники не шелохнулись.

— Ты не первый, кто мне это говорит. И? Сразу резать?

— Ты выдрал души у моих людей! — начал брызгать слюной воин.

— Это же камни силы! — поднял я бровь, что далось мне с большим трудом.

— Ты что, не учился в академии? Ну, в своём мире! — сбавил слегка обороты Громель.

— Какой, нахрен, академии? Больной, что ли? Мы помогли вам! Убили пастуха, перебили треть вражеской армии. Я хотел помочь вашей планете, а ты присылаешь мне вот это! Ты вообще нормальный⁈

— Вы должны покинуть наш мир! Так сказал наш правитель.

— Ты ему домой звонил? Или это его секретарша тебе сказала? — что вообще происходит?

— По экстренной связи связался. Ситуация внештатная, — каким-то суконным языком проговорил Громель.

— А то, что я с ним хочу встретиться и рассказать, как спасти вас, убогих, ты не доложил?

— Не положено! — максимально сухо сообщил воин.

Из положения лёжа крайне сложно было изучать окружение, но хомяк нормально общался с Петей, а Петя с недавних пор перестал на меня дуться. Так что я знал: Добромир уже начал терять человеческие черты; Клим и Андрей поудобнее перехватили оружие; а за спиной у нашей красавицы на кончиках пальцев уже плясали молнии.

— А знаете! — понизил я градус накала до ноля. — Вы правы! Что-то мы загостились у вас тут! Давайте так, — я вкинул в своё тело две капельки силы, чтобы встать, — вы нас сейчас покормите и отведёте к разлому.

— Вы просто уйдёте? — похоже, глава гарнизона потерял связь с реальностью.

— Раз вы так вежливо просите, почему бы и да? — улыбнулся я максимально доброй улыбкой. — Просто кушать хочется очень.

— А как же это? — он указал на гору тел.

— У нас нет претензий, — показал я жестом для всех, чтобы успокоились. — А у вас?

— Никаких, — выпал окончательно в осадок Громель.

— Тогда в том же месте, где и вчера кушали? — я дождался кивка и продолжил: — Скажем, через час. Устроит?

— Вполне!

— Тогда не смею вас задерживать более. Вы свободны! — слегка официально закончил я, но максимально мягко. — Ой, чуть не забыл, — окликнул я Громеля у дверей. — У вас сладкое есть?

— Сладкое? — переспросил он, всё ещё прибывая в какой-то прострации.

— Ну да! Пироженки, печеньки, может, тортик?

— Тортик⁈ Определённо… тортик… — шестерёнки в голове Громеля поворачивались со скрипом.

Он ещё пару секунд постоял, пытаясь осмыслить происходящее, как заведённый повторяя: «Тортик», — скрылся за дверью.

— Знаешь, Толя, — начала с претензией Света, стоило главе крепости скрыться за дверью, — когда твою девушку собираются отыметь, её спасает другой парень, а ты отпускаешь зачинщика — это не способствует возбуждению и сексуальному влечению.

— Всё сказала? — уставился я на неё, как на безвкусный предмет интерьера.

— Эм, да! — с вызовом подпёрла она руками грудь.

— Тогда замолчи! — с лёгкой брезгливостью обронил я. — Для остальных: чуть отдыхаем, минут тридцать я ещё не боец, и идём кушать. Думаю, там многое может проясниться.

— Думаешь, глава гарнизона…? — прищурился Добромир.

— Возможно, возможно. Тут так сразу и не скажешь. Но ложью пахнет так, что прям аж воняет.

Света покраснела от гнева, потом побелела, фыркнула, поджала губки и демонстративно отвернулась от меня. Обиделась. Но мне было категорически пофиг. После первого секса пытаться мной манипулировать? Настолько отчаянно, сколь тупо. При этом таким не объяснишь, что это вердикт. Оно, — именно, «ОНО», покивает, сделает глазки, как у Бэмби или кота из «Шрека». А через час опять начнёт манипулировать тобой. Просто такая порода. Сучья порода.

Светка дулась, а остальные занимались кто чем: кто-то точил меч, кто-то осматривал и ощупывал своё тело на предмет новых синяков и ссадин. Я просто лежал и ждал, когда закончится чёртов откат.

На удивление, облегчение пришло гораздо раньше, чем должно было. По ощущениям прошло не более пятнадцати минут вместо положенного часа — или хотя бы сорока минут. А тут раз — и всё. Подозрительно как-то.

Мы пришли, видимо, слишком рано. На столе было пусто, за столом — тоже. Так что от нечего делать в ожидании мы рассматривали детали помещения, в котором особо нечего было рассматривать. От этой цыганщины у меня в глазах рябило. Я подошёл к окну — кстати, единственному в этой комнате.

Мы находились всего в паре метров над землёй, но вид был неплохой. Было видно часть двора и главные ворота, которые уже успели вернуть на место. Тела — точнее, горки пепла — вынесли, и мало что напоминало о вчерашнем сражении. Разве что были заметны сколы на стенах, которые оставили после себя циклопы.

Хотелось плакать: глава гарнизона сказал, что камней силы в них нет. А значит, тот, кто творит этих монстров, забирает их себе. А может, Громель прав? И некромант эту силу пускает на их создание? В любом случае очень хочется найти живого циклопа, завалить его и сожрать его камушек.

— Боюсь, Толик, мы можем этого не пережить. Чёрный камень ведь хомяк до сих пор не разрешает поглощать!

— Приятно слышать вас в твёрдом здравии и бодром тоне. Как там «Мстители»? — Петя явно стушевался.

— Нормально. О-о-очень интересный фильм.

— Я и не сомневался…

Двери открылись: в них один воин вкатил тележку, заставленную подносами, а следом шёл сам глава гарнизона. Мы расселись за столом. Света демонстративно села между Климом и Колей. Я лишь усмехнулся и сел напротив главы.

Все приступили к трапезе. Особенно рад был хомяк: целых два тортика — для него одного. Как в него только лезет? Ели все, кроме двоих: я и глава не притронулись ни к чему.

— Вы не голодны? — нарушил я чавканье своих друзей.

— Успел позавтракать, — кивнул он. — Вы слишком долго спали.

Клим и Андрей тут же перестали жевать. Вообще непонятно, нафига ест Андрей? Лягушки и поднятые волки не питаются — им это не надо. А он жрёт постоянно с нами. Только продукты переводит. И в туалет ни разу не ходил. Куда всё девается?

— Вчера тоже не ели! Успели до сражения перекусить? — вот теперь жевать перестали все. Кроме хомяка.

— Еда не отравлена, — ухмыльнулся Громель.

— А я и не сомневаюсь, — отзеркалил я ухмылку. — Столовая маловата для такого гарнизона. Сколько тут бойцов? Тысяч десять? Тут едва ли сотня поместится.

— Бойцы едят в своих комнатах! — слегка напрягся Громель.

— В донжоне почти никогда никого нет, — хомяк доел первый торт и смачно отрыгнул. Я сделал вид, что не знаком с ним.

— У вашего животного отвратительные манеры! — сделал мне замечание глава, но, не дождавшись реакции, продолжил: — Что вы хотите этим сказать?

— Вам не нужна еда, но она у вас есть! Вам, судя по всему, не нужен сон! А главная проблема — камни силы!

— Камни души! — чуть громче, чем стоило, сказал Громель.

— О них я и говорю. Их цвет! Я видел множество людей из различных миров — и у всех одна картина: серые камни, бусины, жемчужины, души. Назови как хочешь. А у вас… — я вывалил в тарелку синие бусины: они постукивали и катились по тарелке.

— Рррр, — чуть слышно зарычал Громель, напрягшись всем телом и сжав край столешницы так, что та хрустнула.

— Вы не люди! Кто вы? Почему вас уничтожает нежить?

— Уходите! — громогласно выкрикнул старый воин, резко ударив кулаками по столу и поднявшись на ноги. Его взгляд буквально пылал яростью — казалось, он готов был испепелить меня на месте. Однако по какой-то пока неясной мне причине он сдерживал свой гнев. — Завтрак окончен! Немедленно покиньте помещение, пока я не изменил своё решение!

— Сомневаюсь, что мы сможем выйти из донжона, не говоря уже про гарнизон, — Добромир, почуяв недоброе, начал свою трансформацию прямо сидя за столом.

— Если я тебе расскажу, обратного пути уже не будет! — с твёрдой уверенностью проговорил Громель.

Я усмехнулся.

— Его и раньше не было! Говори! Мы слушаем.

— Мы — атланты!

— Пипеп… — последний кусочек тортика выпал из дрожащих лап хомяка на стол…

Глава 4

Ещё немного — и я свихнусь от этого изобилия рас, богов, демиургов и миров. Как было дома хорошо: электричество, газ, телефон, водопровод — коммунальный рай без забот и хлопот. А здесь — войны богов, сходняки вселенных, нежить, атланты, птички, квакеры… Да чтобы им всем пусто было! Достали!

А ещё не забываем про голос в голове и материальную шизу в лице хомяка! Короче… Что я выяснил…

После эпического сражения демиургов и прочих редисок, в мир людей вернулся израненный бог. Хотя вселенная капитально пострадала, богу удалось подключить планету к потоку магии. Как итог — планета нормально функционировала и функционирует по сей день. Но вскоре стали появляться разломы, и оттуда пёрлись армии нежити.

Шли они как раз из той вселенной, где была эпичная бойня богов. Разломов были тысячи, и шли они не из одного места — этакая DDoS-атака. Возможно, планета с нежитью всего одна, а их главный переправляет свои армии на другие планеты и миры. В общем, раненый бог пытался найти источник этой пакости, но так и не смог его обнаружить.

Тем временем армия людей таяла на глазах. К тому же война была в целом бессмысленной: нежить шла бесконечными потоками, и сколько бы их ни убивали, потери были и среди людей. Каждый погибший человек усиливал вражескую армию.

Умирающий бог пошёл на отчаянный шаг в попытке сохранить свою планету. Он предложил людям пройти эдакий апгрейд — получить божественное благословение. Но, как водится, что-то пошло не так.

Бог, по-видимому, заразился от своего демиурга паранойей. И не просто дал благословение своей пастве — он изменил их суть и структуру. Это уже не были люди в привычном понимании. Умирая, он нарёк их «атлантами».

Основные особенности: нет потребности в еде, воде, сне; повышенная сила, ловкость и выносливость; повышенный болевой порог. И тут я осознал причину, по которой небольшая группа, казалось бы, рядовых бойцов сумела застать нас в расплох и при этом сохранить часть своих сил. Да, не все пережили эту встречу — но это уже не важно. И самое главное, что они получили: их тела невозможно было поднять в виде зомби. Они и их потомки стали невосприимчивы к некромантии.

Бог сказал, что теперь у всех будет защищённая душа, — и скончался. Как водится, на самом интересном месте. Причём длительность жизни у атлантов не повысилась. И где тут правда, а где… уже не разберёшь.

К тому же они чувствуют некротическую силу и на генетическом уровне отторгают её. Поэтому я им капитально не понравился. Чего нельзя сказать о моих слугах: в них они не чувствовали противной им энергетики.

— Ну что я могу сказать? — прервал я затянувшееся молчание. — Я всё понял. В целом ничего не меняется. Надо перетереть со старшим.

— Вы не поняли! Или я не совсем правильно рассказал, — тяжело вздохнул Громель. — Всё, что вы узнали… закрытая информация.

— Ага! Первое правило атлантского клуба — никто не должен знать об атлантском клубе. Понял, — максимально серьёзно кивнул я. — Будем называть вас «человеками», чтобы никто не догадался. — Я подмигнул старому воину.

— Вам придётся стать атлантами или умереть! — с твёрдостью произнёс он.

— Ду-у-умаю, — затянул я, — это плохая мысль. Так-то я известный кишкоблуд: пельмешки, картошечка жареная, помидорки солёные… Ой, аж слюнка потекла. — давно такого не было.

— Вы не поняли! У вас нет другого выбора! Твоя сила! Если бог примет её, то и мы примем, и тогда сможем…

— Какой бог? — прервал я нелогическую цепочку нового друга. — Ты же сам сказал, он того… отъехал!

— Пи-пи-по! По-по…

— Отвали, Пушистик, не до тебя сейчас! Какое превращение в атлантов? У меня есть план спасения вашей расы, получается…

— Ты либо погибнешь в стенах этого гарнизона, либо попробуешь пройти обряд! — был непреклонен Громель.

— Пи-пи…

— Я сказал, заткнись, мохнатка говорящая! Послушай, уважаемый, мои мотивы сложно объяснить, но мне очень надо вас спасти. Как бы это…

— Толя! — Это уже Света меня перебила.

— С тобой я вообще не собираюсь разговаривать! Твои манипуляции сейчас вообще не в кассу.

— Послушай, Громель, — вернулся я к главе гарнизона, — ваш мир на грани. Мы, похоже, чуть прервали поставки из других миров, поэтому давление на вас ослабло. Я подозреваю, что если бы тот «пастух» пришёл с армией, гарнизон бы стёрли с лица вашей планеты.

Я ещё плохо разбира…

— Толик, мля! — заматерился Петя в моей голове. Мои глаза расширились, но я продолжил:

— Разбираюсь, плохо, но ваш мир плотно связан с миром лягухов…

— Пииииииииии… — истошно завизжал хомяк, вцепился в мою морду и развернул в сторону окна.

Только теперь я заметил, что все смотрят в окно, а Громель вообще не обращает на меня внимания. Его сковал ужас. Я взглянул на своих спутников: ужаса на них не было, а вот любопытство — в полный рост.

Во дворе суетились воины, занимая позиции на стенах. Что происходило за стеной, видно не было. А вот в небе творилось что-то необычайное. Это были не тучи! Само небо чернело, и в этой черноте плыли зеленоватые перистые облака. Периодически били молнии — такие же зелено-гнилостные. Причём они били не в землю: они расходились по чёрному небу, освещая землю.

Внутри меня что-то заклокотало. Оно жаждало, трепетало и в то же время боялось и дорожало. Странное чувство.

Я встряхнул головой и взглянул на Андрея. Тот перевёл взгляд на меня:

— Плохая и опасная сила идёт сюда. За гранью не любят эту силу, точнее, не любят тех, кто пользуется ею не по назначению! — Опять начал поучать меня старый воин.

— Эта сила с тобой и другими слугами ничего не сделает? — решил уточнить я.

— Смотря кто там! И смотря чего добивается он! В мирах, полных магией, практически нет ничего невозможного! Есть лишь…

— Я тебя понял! — перебил я ненужную в данный момент лекцию.

— Громель, чё не так? Ты как будто призрака увидел. Что такое?

— Пипеп! Пипеп! — Хомяк схватился за сердце и упал на спину.

Тут же появился маленький гроб, возле него стояли веночки и свечи в подсвечниках. Хомяк в гробу едва дёрнулся, позеленел и сел. Его морда искривилась, потекли слюни, а кожа начала пузыриться. Он ужасающе зарычал и начал дёргать зелёными лапками.

— Ага! — кивнул я. — Понял, не дурак, дурак бы не понял. Мертвецы идут! Что не так-то?

— Они открыли новый фронт! Ах-ха-ха! — засмеялся как безумец глава гарнизона. — Планета обречена. Ты не помог, безумный «воскрешатель»! — Последнее слово он выплюнул с показным отвращением. — Ты всё ускорил! Это захват! Эту лавину не остановить!

— Это мы ещё посмотрим! Сейчас, Фёдор Иванович, только поближе подойду!

— Толик!!! Не заводи баркас — взорвёшься! — нервно хихикал Петруша.

Я решил не отвечать ему. Какие-то все нервные и напряжённые в последнее время вокруг меня. Вон хомяк шутки шутит — значит, всё нормально будет. Хомяк… Он фигни не посоветует. Хотя кого я обманываю — он только фигню мне и советует постоянно. Один лес, сгоревший, чего только стоит⁈

Я вышел во двор, и по ушам ударила какофония звуков. Все кричали, ругались и шумели. Звучали приказы, разговоры солдат, лязг доспехов и мечей. Беготня и суета. Всё это дополнял порывистый ветер и раскаты грома, которые били с завидной частотой.

Стараясь не обращать внимания на всё это, я продирался к лестнице, ведущей на стену. Потребовалось несколько минут, чтобы забраться наверх. Говорят: «Увидеть Париж и умереть»? Хрен вы угадали! «Увидеть армию нежити — и умереть» — так правильнее будет звучать.

Хомяк появился рядом со мной на стене. Он стоял на зубце бойницы, в руках у него была подзорная труба. На голове — шляпа с перьями, а на поясе — шпага. Д'Артаньян чёртов.

Полюбоваться тут было действительно на что. Вдалеке виднелся разлом неимоверных размеров: метров пятьдесят? Сто? Двести? Хрен его знает. Но просто колоссальных размеров. Судя по отблескам, рядом с ним были ещё десятки разломов помельче — но это уже было и не столь важно.

Войско ещё не было видно в полной мере. Лишь десятки циклопов и гигантов высились колоссами на фоне тёмной копошащейся массы. Если первые были привычны, то вторые оказались обычными рыцарями в доспехах и с мечами — просто десятиметровые. Подумаешь? А когда я заметил несколько бодро шагающих дохлых тираннозавров, смотреть на это всё сразу расхотелось.

Какие силы и мощности нужны, чтобы остановить такое? Они катком пройдут по гарнизону, не оставив от него камня на камне.

Рядом со мной уже стояли все мои спутники и глава гарнизона. Свету немного трусило, и она прижалась к моему плечу. Очередная манипуляция. Вот же тварь — в такой момент и манипуляция! Интересно, женщины о чём-нибудь думают? В такой момент — пудрить мозги…

— Громель, — решил не обращать внимания на Свету, обратился я к главе гарнизона, — вы что-то говорили об экстренной связи?

— Я врал! — покачал он обречённо головой. — Просто хотел вас выпроводить побыстрее, чтобы не было беды. Не успел. — он кивком головы указал на армию.

— Они пришли бы и так. Не сегодня, так завтра или через месяц, — отмахнулся я от претензий. — Портал! Ты говорил, есть портальные площадки! Связь с миром! Со столицей!

— А толку? Камней силы в гарнизоне не хватит даже на активацию! — кричал на меня Громель, словно и в этом, по его мнению, был виноват я.

— Я не прошу её активировать! Нам подмога нужна! Сюда надо перебросить армию! Это возможно? Как это сделать?

— Нужен посыльный в столицу. Сделать доклад, и если там решат, что это правильно, сюда могут отправить подкрепление. — неуверенно отрапортовал Громель.

— Показывай, что и где! — отдал я приказ и поспешил к лестнице. Громель, бряцая доспехами, топал следом. — Полечу, всё объясню и вернусь с подмогой.

— Тебя убьют в портальной комнате столицы и даже слушать не станут. Слишком странная у тебя аура. Я полечу, раз уж так. — мы уже спустились со стены и двигались к донжону.

— И что ты им расскажешь? — не унимался я. — Опять начнёшь нудить, расскажешь про меня и так далее? Тут нужны решительные меры. К тому же у меня и так был разговорчик к вашему старшему. Кто он, кстати?

— Атлант. — пожал плечами Громель. — Кто же ещё?

— Вот об этом я и говорю, — едва улыбнулся я. — Царь, король, президент, владыка, монарх?

— Великий Вождь! — как на параде гаркнул Громель, гордо выпятив вперёд грудь, закованную в броню.

— А имя у твоего «Великого Вождя» есть?

— Зулу, — прошептал мне на ухо Громель. — Он не любит, когда к нему обращаются по имени.

К этому времени мы подошли к небольшой деревянной двери. Знаете, у бабушки в деревне такая белая, двустворчатая — у которой снизу и сверху шпингалёты, которые даже в детстве казались намертво приделанными к самой двери десятками слоёв краски. Вот именно такая дверь была передо мной. Только вот шпингалёты работали.

Громель отщёлкнул шпингалёты и толкнул дверь вовнутрь. В помещении сразу же загорелись свечи на стенах. Само помещение было пустое и всё завешено паутиной. Судя по всему, сюда не заходили десятилетиями. Громель хлопнул в ладоши — и всю паутину сдуло к дальней стене.

Мы зашли внутрь. По центру — огромная круглая плита. Ну, как огромная: метра четыре в диаметре и полметра толщиной. Она была чуть вогнутая и ребристая. У правой стены стоял постамент. В его центре находилась наклонная полочка — жёлоб. Он заканчивался довольно крупным отверстием в этом постаменте. Судя по всему, сюда и надо загружать камни силы. Любопытная система. И главное — во многих мирах об этих камнях даже не знают, а тут целая система на них устроена.

Я, недолго думая, отправил туда один голубой шарик. Бусинка покатилась по жёлобу и скрылась в недрах постамента. Плита слегка завибрировала, из её центра заструился лёгкий мягкий свет. Паутина и пыль в помещении исчезли, а факелы на стенах засветились ярче.

На самом постаменте, чуть выше отверстия-«монетоприёмника», появилась шкала — без цифровых обозначений, просто шкала. Она была заполнена примерно на четверть, а может, на пятую часть — так сразу и не скажешь. Я хмыкнул и начал кидать туда один шарик за другим.

Глава гарнизона квадратными глазами наблюдал, как в постаменте исчезают несметные богатства — ну, по его меркам. Знал бы он, сколько я их сожрал, — наверное, сердце остановилось бы.

Когда шкала заполнилась до конца, рядом появились ещё шкалы, и каждая была подписана. Язык мне незнакомый.

— Чё это? — ткнул я пальцем в новые шкалы.

— Не знаю! Портальной аркой не пользовались долгие годы. Мне неведомы эти значения — я не портальщик.

— Фак! Написано тут что? — указал я на надписи.

— Это старый язык. Я его плохо знаю, — замялся Громель. — Сейчас попробую прочитать… Та-а-ак. Вот это первое — что-то типа «дворец». Вроде это слово значит «кремль», старое слово, это как…

— Знаю я, что такое кремль. Только он может быть не один.

— Остальное — названия регионов. Старых и новых.

— Так, а выбрать-то как? — Я, как дурачок, взял и ткнул пальцем в первую шкалу.

На «дисплее» пошли изменения: остальные шкалы исчезли, а та, в которую я ткнул, увеличилась и стала рядом с заполненной. Ага, ясно-понятно. Теперь оплатите сам переход. Мило.

— Андрей! — Я повернулся к своему первому слуге, передавая почти все имеющиеся камни силы. — Если мы не успеем — валите отсюда! И живите как хотите! Понял?

— Да, хозяин! Я найду вас! — он поклонился.

— Дурья твоя башка, — покачал я головой и принялся закидывать камни в прожорливый автомат.

— А меня не возьмёшь с собой? — кокетничала Света, когда шкала почти заполнилась.

А я всё ждал, когда же она не выдержит. Даже ставки сделал: сдержится — дам второй шанс. Э-э-эх… Жаль…

— Боюсь, могу не сдержаться, рыба моя, — безэмоционально закинул я последний шарик.

На панели появилась надпись и две «кнопки». Так полагаю, «да» и «нет». Но вот какая из них какая?

— В смысле? Ты о чём? — боги, как же это бесит! Тут нужно сосредоточиться, а она мозги мне любит.

— Захочет Великий Вождь тебя, да не туда, куда мать-природа завещала, — а я ему башку снесу, — пожал я плечами и со злостью ткнул в одну из кнопок. Мир мигнул, а я продолжил: — И получится, что вся дипломатия уйдёт в жопу…

Договаривал я фразу уже в совершенно другом помещении и при других действующих лицах. Хотя как раз люди бездействовали, что не могло не радовать. Тут стояли маги, у которых на руках светились различные стихии, арбалетчики и обычные воины с оружием наготове.

От такого внимания у меня заурчало в пузике. Я скривился: думал, что все эти Петрушины проблемы в прошлом. Но нет — от наследства так просто не избавишься.

— Атланты! Мы земляне, и мы пришли с миром! — продекламировал я и поднял правую руку, приветственно помахав ею.

— Пик-пук! — тихонько пискнул хомяк и начал биться головой о пол.

— Ты что сделал? Я же говорил, так… — начал шептать мне на ухо Громель и тут же сменил собеседника: — Мы из первого гарнизона, города Коринфия. У нас прорыв Колоссов. Открыт величайший портал. Мертвецы открывают новый фронт. Через час гарнизон будет стёрт с лица земли, а ещё через полдня — весь регион. Нам нужна помощь!

— Что это за существо рядом с тобой? От него идёт извращённая некротическая энергия! — заговорил маг, совершенно не обратив внимания на информацию о прорыве.

— Он пришёл к нам на помощь! Убил пастуха и у него есть пла…

— Судя по его силе, он мог тебя обмануть и пришёл шпионить. Как вы смогли активировать портальный диск?

— Это… — замялся мой проводник, а я понял, что пахнет всё ну очень плохо. Прям запах какашек явно чувствуется в воздухе.

— Уважаемый! Вы тут старший? — обратился я к говорливому магу. — Мне бы с Зулу переговорить с глазу на глаз.

— Что ты сказал, животное⁈ — процедил сквозь зубы маг.

— Брат мой однояйцевый Зулу — где? — включил я быка. Если сейчас не продавить напором и бредом — хана попугайчикам будет.

— Какой брат? Ты о чём? — запаниковал маг.

— Имя твоё, должность! Кто такой? — продолжил я нажимать. — Когда брат узнает, как ты тут со мной и с моим лучшим другом Громелем обращался, — карачун тебе настанет. Андерстенд?

— Я ничего не понимаю. Откуда, куда? Как? — Маг колебался, он чувствовал подвох.

— Если бы все знали, то ничего бы не вышло. Меня ещё в детстве отправили в другой мир. Там я получил силу, близкую к некромантии, и следил за нашим врагом, — сочинял я охинею на ходу. — Я узнал множество тайн, но был обнаружен. Мне пришлось бежать домой! — не помню, кто сказал фразу: «Чем чудовищнее ложь, тем проще в неё поверить». — Но они выследили меня. Открыли великий разлом в Коринфии, и если мой брат не узнает детали… Клянусь своей душой, твоя смерть будет самой мучительной за последнюю тысячу лет.

Я замолчал. В зале была полнейшая тишина. По-моему, даже воздух замер. Петя в моей голове сжался в комочек и с ужасом в сознании смотрел через мои глаза. Маг пребывал в полном шоке. Я говорил очень быстро, говорил ахинею, но логичную ахинею. Говорил много и использовал общеизвестные факты.

Учитывая изначальный настрой охранников, вариантов у меня не осталось. Или пан, или пропал…

— Набонидус? — обратился к магу один из воинов. — Куда его? На псарню?

Да ну на**…

Глава 5

— Какую псарню? — зашипел на воина Изекииль. — Тебе же говорят, брат это Великого Вождя!

— А как? — воин даже меч опустил, пытаясь осознать происходящее.

— Да кто его знает, как? Он же из живорождённых, — маг скривился, будто лимон съел.

— Может, лучше на псарню? — не унимался мечник, а Громель шумно сглотнул.

— Я таки жду! — решил я напомнить о себе.

Маг и воин переглянулись, а Громель ещё раз шумно сглотнул. Изекииль кивнул и опустил светящуюся магией руку. Все присутствующие поступили схожим образом. Мои «фаберже» вернулись на своё место. После чего нас повели по цитадели.

Судя по всему, это был увеличенный вариант донжона, из которого мы сюда перенеслись. Так что ориентироваться можно было сносно — до тех пор, пока мы не начали подниматься по лестнице на третий этаж, потом на четвёртый. Когда мы миновали десятый, я отчаялся добраться до этого Зулу.

Вообще, странные тут имена у всех и названия. Вроде есть что-то земное, но при этом какое-то неправильное. Прям как и я. Имя Зулу, например, я слышал только в мультике из девяностых — был такой «Конан-варвар». Там у него был товарищ-ниггер, который управлял животными и в целом был качком: с короткой стрижкой и размалёванной мордой лица всякими красками на манер папуаса.

Наконец-то мы достигли пятнадцатого этажа. Если бы этот подъём происходил две недели назад или, не дай бог, месяц — это было бы фиаско. Тело Петруши в те времена было не способно на такие подвиги. Сейчас же я даже не запыхался.

Зато когда открылись двери, видимо, в приёмный зал, я заржал в голос. Точнее, первым это сделал хомяк. Я, едва сдерживаясь, сделал пару шагов вперёд. Но, наткнувшись взглядом на один из фрагментов из мультика, ржать начал Петруша. Я сделал ещё пару шагов — и тут подлый мохнатый сменил свой окрас и стал походить на Зулу. Я не выдержал и залился хохотом.

Ржал я настолько истошно, что слёзы лились из глаз. Я упал на колени, держась за живот, который нещадно болел от спазмов. Вдохнуть я не мог, как и выдохнуть. Зулу поднял бровь вверх, видимо сомневаясь в моём здравомыслии, — и меня порвало ещё больше.

— О… Кром… — пытался проговорить я, едва дыша. — Наполни меня силой!

— Ты и я — одной крови! — негр, полная копия Зулу из мультика, встал со своего кресла. — Конан! Брат!

Смех резко закончился. Хомяк вообще замер, притворившись опоссумом. Петруша пребывал в шоке, а у меня, по-моему, засвистела фляга.

Зулу, Конан… Получается, раненый бог — Кром! А злой бог мифических киммерийцев был Сет. Но там была не нежить, а змеелюди — и много чего ещё. Хотя на стороне Сета были и другие боги и божества. И был… как же его звали… Скалкур! Точняк! Он поднимал скелетов. Мне он в мультике больше всех нравился.

— Брат! Но как? — Зулу сделал пару шагов ко мне, стоящему на коленях. — Почему от тебя веет злом?

— Вот э фак мэн? — не выдержал я. — Только не говори, что вы сражаетесь со Скалкуром! Я этого не переживу просто. — утирал я слёзы веселья, безумия, отчаянья — подчеркнуть нужное.

— Мне не ведомо, кто пытается нас уничтожить! Брат, но ты погиб много лет назад! — похоже, Зулу поехал крышей раньше меня.

— Братан! — я поднялся на ноги. — Ты не находишь абсурдность момента, что я белый, а ты шоколадный⁈ — Моя крыша окончательно поехала от изобилия перемещений по мирам. Мне было уже пофиг на всё.

— Пошли все вон! — рявкнул Зулу так, что даже хомяк подпрыгнул. Мне же было пофиг.

— Толик, а мне не пофиг! Диснейленд и маг-мудозвон! Ты обещал, — настоятельно заговорил голос в моей голове.

— Ты видел в моей памяти, что делают с людьми, у которых голоса в голове?

— Током бьют? — аккуратно спросил Петя.

— Прямо в дырочку, мой друг. Прямо в дырочку. Да не в ту. Извращенец. Боги, что в моей голове происходит?

Тем временем зал покинули абсолютно все. Мы остались с Зулу вдвоём — как кофе и молоко, как Инь и Янь, как Белка и Стрелка. Мля, да я так до утра могу шутить. Всё, поплыл окончательно. Я сел возле одной из колонн и облокотился о холодную поверхность камня. Мурашки ободряюще пробежали по спине, но мираж в виде размалёванного негра не исчез. А жаль.

— Когда мне сказали, что мой брат вернулся, я хотел вздёрнуть ублюдка, — начал «братец» свой рассказ. — Но потом вспомнил кое-что и решил всё же глянуть. Право слово, чуть не купился. Кто ты?

— Слава яйцам! Аллилуйя! Я не поехал кукухой! — В сантиметре от моего уха в колонну вонзился сюрикен. Я слегка повернул голову и скосил глаза в ту сторону.

Он едва заметно засветился и потух. Зулу хмыкнул и дёрнул рукой на себя. Сюрикен завибрировал и полетел обратно к нему. Я не испугался — вместо этого ущипнул себя, почувствовал боль и спросил:

— Жасмин⁈ Да ты изменилась. Кто тебя покрасил? Или в шахте долго работала?

Чердак отказывался верить в происходящее. Более того, мне откровенно хотелось, чтобы меня убили.

Петя в моей голове дико истерил — он не разделял моего желания сдохнуть здесь и сейчас. Хомяк косился на меня с подозрением. Но в тот момент мне действительно было плевать на всё и на всех. Я тупо устал — не только физически (хотя и это тоже), но прежде всего морально. Весь этот сюр, видимо, стал последней каплей, исчерпав моё терпение и способность адекватно воспринимать нереальную реальность.

— Откуда ты знаешь про Жасмин? Про Конана? Что ты ещё знаешь? — напрягся Зулу, чуть подавшись вперёд на своём троне.

Я же расслабился ещё больше, окончательно решив: да будь что будет. Плывём по течению, улыбаемся и машем. Плевать. Блаженная улыбка расплылась на моём лице. Я усмехнулся, вспоминая всех героев мультсериала.

— Я ещё знаю Грей-Вульфа и его брата с сестрой — Сашу и Мишу, — с самым наивным лицом произнёс я.

— Грей-Вульф отдал жизнь, проведя обряд Крома. Он погиб почти двести лет назад.

— Почему я не удивлён? — развёл я руками.

— Говори! Рассказывай всё, или, клянусь Кромом, ты пожалеешь!

— Да пофиг! Честно? Веришь? Я так устал! Меньше месяца в этом безумном забеге, а уже проклял всё и всех! Со счёта сбился, в скольких мирах побывал. Спас расу собакоголовых. От смерти главную лягушку выручил! Бегал по центральному миру «погибшей вселенной», — последнее слово я выделил, обозначив пальцами в воздухе кавычки, — а она, представь, вовсе не погибла. Рассылает мертвецов по куче миров. Пошёл помогать — завалил «перца» могучего, а он, оказывается, пастухом был.

— А там теперь врагов навалило — не счесть. Хотел ваш мир спасти, а меня тут ругательствами осыпают. Пробился к тебе под страхом смертной казни. И вот скажи: а ты-то кто? — Я горько усмехнулся. — Сука, да ты персонаж мультика сраного! Тебя, мля, нет и быть не может! Тебя придумал какой-то больной на голову фантаст лет сто назад!

— Толик! Магия твоего мира невероятна! — активировался Петруша.

В этот момент я готов был вышвырнуть этот голос из своей головы — да хоть об стену головой, лишь бы тишина, лишь бы покой… Но нет — ОНО продолжает трындеть в моей черепушке и не затыкается.

— Сноходцы! Пушкин. Теперь — Роберт И. Говард. Это всё не случайно!

— Имя ты его откуда знаешь? — прорычал я раздражённо.

— В твоей памяти нашёл! Ты в титрах видел, но не обращал внимания, а я запомнил, — пожал плечами чёртов глюк-Петруша; я будто его видел.

Дьявол, я его уже почти вижу. Скоро это сумасшествие можно будет вылечить только лоботомией.

Местный правитель с интересом наблюдал за мной.

— Половину твоих слов я не понимаю, — задумался Зулу, подперев подбородок. — Может, лекаря? Тебе явно плохо.

— Ты меня только что убить хотел! Ах-ха-ха! — рассмеялся я фальшиво. — А теперь лечить?

— А кто сказал, что я тебя просто убью? — ухмыльнулся ниггер. — Порой жизнь — большее проклятие, нежели смерть.

— Мсьё знает толк в извращениях, да? — одобрительно кивнул я.

— Давай по порядку. Кто? Откуда? Куда? Зачем? Что тебе известно про моих братьев? А там решим, что с тобой делать.

— Послушай, Зулу, — обречённо уронил я голову на грудь. — Дело вот какое: в Коринфии сейчас прорыв невероятных размеров. — я даже руками показал, насколько он большой. — Разлом до небес и десятки, если не сотни мелких. Насколько бы крут я ни был, сам не сдюжу.

В целом мне бы и дела не было до вашего мира. Но, во-первых, в Коринфии сейчас находятся мои товарищи. Правда, думаю, они оттуда свалят — но это не точно. А самое важное — нежити чересчур много, и это неспроста. Когда они покончат с вами, примутся за другие миры! Понимаешь? А так сложилось, что есть ряд миров, которые я бы хотел сохранить.

Поэтому у тебя два варианта:

Первый, — я показал Зулу поднятый средний палец на правой руке, — поднять свою чёрную задницу, собрать армию и отправить в Коринфию, чтобы отбить атаку. После этого подумаем, что делать с разломом. А заодно поболтаем в процессе — о том о сём, о погоде и умертвиях.

Второй, — я продемонстрировал второй «фак», — можешь запытать меня до смерти. Коринфию снесут, как домик Наф-Нафа. — увидев непонимание в глазах Зулу, поспешил пояснить: — Как домик из веток сносит ураган. А после… Не помню уже карту вашего мира, но тут, я уверен, недалеко до вашей столицы. Где мы? В Киммерии? Гипербореи? Не важно. Мои пытки долгими не будут — максимум неделя-две.

— Много там нежити? И нежить ли это? Слуг Сета видел?

Что⁈ Слуги Сета⁈ Да он издевается⁈ Я психанул.

— В рот мне ноги! Звёздный металл, все дела… Нет, не видел! Нет, не знаю! Огромный разлом — метров триста в высоту! — Я поднялся на ноги, злой как чёрт. — Десятки циклопов и гигантов-колоссов! Динозавры, если знаешь, что это такое. И боги знают, что там ещё с ними… Хана вам, ребяты! И всем нам хана! Так понятно объясняю⁈

— Набонидуууус! — заорал Зулу, и в комнату тут же ворвался маг, руки его искрились, готовый сию же минуту испепелить злоумышленника — то есть меня.

— Прекрати! Убери это! — рявкнул Зулу, махнув рукой в сторону искрящейся магии. — Все войска из Гиркании и Вендии перекидывай срочно в Коринфию! Какой там гарнизон?

— Первый! — за меня ответил Громель, выглядывая из-за спины мага. Я и забыл, что он тут. — Первый гарнизон, Великий Вождь.

Зулу прищурился и очень недобро впился взглядом в несчастного начальника гарнизона. Тот моментально побелел, а глаза его стали огромными.

— Не трогай его, братан! — небрежно махнул я, обращаясь к правителю. — Безобидный он.

Зулу улыбнулся. Громель икнул, а у Набонидуса задёргался правый глаз.

— Всех — в первый гарнизон! — рявкнул он. — Ты, брат, со мной пойдёшь. И скажите Снеггу — он с нами!

Зулу раздавал команды, словно дирижёр, управляющий оркестром. Все засуетились, забегали.

И всё же я был в лютом шоке от происходящего. Но надо отдать Зулу должное — организовал он всё невероятно быстро. Настолько, что уже через полчаса мы высадились прямо перед гарнизоном в чистом поле.

Конечно, перенеслись мы не просто так. В зал вошёл вышеупомянутый Снегг. Он словно сошёл с экрана трубчатого телевизора: огромный рыжебородый викинг в кольчуге и рогатом шлеме. За поясом у него красовался средних размеров топор — из звёздного металла.

— Что случилось с Жасмин? — выпалил я, охваченный ностальгией. — Почему у тебя её сюрикены?

— Потом! — помрачнел Зулу и повернулся к магу: — Набонидус, мы готовы!

Маг взмахнул руками — и в воздухе возник круглый портал, в который мы все успешно прошли. Магия выплюнула нас посреди поля. Я огляделся: гарнизон находился в нескольких километрах за моей спиной, а впереди, на таком же расстоянии, выстроилась армия нежити. В поле — только мы!

— Братан! — обратился я к Зулу, слегка приседая. — Это такой извращённый вид суицида?

— Не бойся, маленький человек! — улыбнулся ниггер. — Это простая нежить, тут нет последователей Сета.

В один момент за нашими спинами распахнулись ещё два огромных портала. Они были настолько громадными, что полностью перекрыли гарнизон, хотя открывались всего в паре метров от стен.

Оттуда стали выходить тысячи и тысячи воинов. При этом женщин почти не было — лишь редкие единицы, и, насколько я мог понять, все они были магами. Размер армии внушал трепет. Но имелось одно «но»: это были исключительно люди. «А как же быть с Колосами?» — пронеслось у меня в голове.

— А эти великаны? — обратился я к Зулу, указывая на циклопа, до которого оставалось пара сотен метров.

— Иди в крепость, маленький человек! — снисходительно улыбнулся Зулу. — Это пока не твоя война и уж точно не твоя битва. Не по плечу тебе это.

Маги и магички синхронно обрушили на великанов мощь всех стихий. Многие чудовища рухнули, придавив собственных соратников. Но почти тут же начали подниматься.

Чародеи мгновенно перестроились — разбились на пары, тройки и группы по восемь. Они принялись колдовать, и я ощутил безумную пульсацию магии. Маги черпали колоссальные объёмы энергии прямо из земли.

Я присел на корточки, приложил руку к почве — и тут же отдёрнул. Во-первых, за мгновение мой резерв переполнился более чем втрое — но без боли. Во-вторых, планета оказалась наполнена силой, её запас казался безграничным.

Почесав затылок, я решил впустить в себя треть этой энергии. По всем правилам пятьдесят капель должны были вызвать боль или дискомфорт. Но вместо этого я ощутил прилив сил — стал в несколько раз мощнее. Это окрыляло, сносило крышу. Безумная сила!

Я снова прикоснулся к земле — мне добавили те же пятьдесят единиц. И всё. Больше поток не шёл. Только я начал размышлять, как меня отвлекли.

С неба посыпались гигантские метеориты, разнося армию нежити в клочья. Над нашим войском и гарнизоном вспыхнул голубой защитный шар. Через несколько мгновений в него врезались зелёные кляксы — они разлетались отвратительными брызгами и стекали по щиту.

Маги, державшие руки поднятыми к небу (несколько групп по восемь чародеев), чуть пошатнулись, но устояли. В ответ из групп по два-три мага полетели заклинания среднего калибра: десятиметровые сосульки, огненные болиды. Некоторых великанов прижимали к земле воздушные прессы, размазывая по поверхности.

Армия нежити продолжала наступать. Многие падали, но вставали и шли дальше. Их ряды поредели, но не иссякли.

Когда до первых рядов нежити осталось около ста метров, Зулу поднял руку. Тут-то и начался настоящий бой.

Конница возникла словно из ниоткуда и разошлась в стороны. Как крылья огромной птицы, она начала обходить вражескую армию по широкой дуге, уносясь вдаль. Сначала я подумал, что воины бегут с поля боя.

Пехота не бросилась в хаотичную атаку, как обычно показывают в фильмах. Всё было слаженно и отточено: ровные ряды, щит к щиту — словно римские легионы. Они встретили нестройные толпы нежити железной стеной.

Из-за спин пехотинцев вылетали заклинания. Арбалетчики стреляли не обычными болтами, а явно магическими. При попадании в зомби тот разлетался на куски. То же происходило и со скелетами.

В какой-то момент в наши ряды влетело несколько зелёных клякс. Десятки людей погибли мгновенно — будто их растворила кислота. Те, на кого попало немного этой дряни, корчились от боли и кричали. Их добивали свои же, тут же занимая освободившиеся места и закрывая бреши в обороне.

Сразу после таких атак в вражеских магов летели заклинания. Враг по большей части отбивал или нейтрализовал их. Завязывались магические дуэли. «Пастухов» было очень много, так что вскоре маги были заняты друг другом, а пехота — сражением. Великанов, к счастью, успели выбить.

Зулу и Снегг шли плечом к плечу, словно ледокол сквозь лёд, пробиваясь через толпы мертвецов. Их целью было сблизиться с «пастухами». Те, занятые магическими дуэлями, почти не замечали, что творится вокруг.

Наблюдать за слаженной работой умелых воинов можно было вечно. Я стоял и глазел с открытым ртом. Хомяк сидел на моём левом плече и жевал соломинку. Петя в моей голове затаил дыхание, наблюдая за великой битвой.

Тем временем конница зашла в тыл армии мертвецов и, набрав колоссальный разгон, врезалась сзади. Атака нежити провалилась — но лишь до тех пор, пока под моими ногами не начали вновь подниматься тела нежити.

Я шёл следом за основной частью армии и оказался среди трупов врагов. Они начали шевелиться — большинство было разбито в кашу, поэтому поднимались лишь единицы. Воинов это не слишком удивило, хотя они и не были к этому готовы.

Зулу что-то прокричал, но с такого расстояния я не расслышал. Я был занят повторным — точнее, тройным — умерщвлением существ. Тут меня удивили нестыковки в информации.

Если камень силы растворяется в существе, когда его воскрешает некромант, то почему они воскресают второй раз? Ответ пришёл неожиданно. Один из мертвецов лежал горизонтально и не мог встать — от него почти ничего не осталось. Это и дало объяснение: тела были пустышками.

Вот почему в повторно упокоенных нет камней. Камень образуется, когда некромант колдует. Одна тварь была ещё жива — я увидел, как в области её груди ярко сияет камень. Он был тошнотно-зелёного оттенка, безумно яркий, вытянутый и продолговатый, как нечищеный арахис.

Стоило мне выдернуть этот «орешек» из груди твари, как она затихла. Я ухмыльнулся и показал его хомяку. Тот отрицательно покачал кривым пальчиком. А Петя в голове добавил:

— Сила ядовитая, очень близка нашей родной стихии. Но сейчас опасно её употреблять. Могут быть плохие последствия.

Я промолчал и принялся обрабатывать туши. Лишь изредка приходилось всерьёз сражаться с тварями. Эльфы, орки, мантикоры и множество других рас пытались меня убить. Бойня длилась не меньше часа. И вдруг все зомби разом обрели покой.

Крайне не вовремя! Я как раз добрался до тела одного из циклопов. Он пытался шевелиться, но когда ты — солянка из десятков кусков, это непросто. А вот камень размером со страусиное яйцо манил меня. И когда я был уже в двух шагах от груды сказочных богатств, он вдруг исчез. Что случилось — я не знаю.

Я посмотрел в сторону разлома. Вокруг него появились несколько маленьких порталов, из которых вышли наши маги. Они встали вокруг исполинского разлома. Возникла голубая пелена, а из груди каждого мага вырвался луч — у каждого свой цвет. Несколько сотен магов, и ни у кого цвет не повторялся. Завораживающее зрелище.

Разлом запульсировал и начал расти, пока не упёрся в преграду. Он попытался её прорвать — несколько магов упали на колени, остальные пошатнулись, но остались стоять. Эта борьба длилась несколько секунд. Затем разлом начал уменьшаться — и вскоре исчез вовсе.

Теперь настала очередь более мелких разломов. Я смотрел заворожённо, на ощупь пересчитывая свою добычу. Почти триста камней — моя добыча.

— Теперь мы можем поговорить? — подошёл ко мне Зулу.

— После того, что я увидел, даже не знаю, чем я могу тебе помочь, — с нескрываемым восхищением кивнул я негру.

— Думаю, мы сможем найти точки соприкосновения, белый брат…

Глава 6

Собрались мы в том же зале, где уже два раза трапезничали, — только чуть расширившимся составом. Тут присутствовали все мои приближённые спутники, включая первых слуг: Андрея и Квагуша. Глава гарнизона — Громель. Старший маг — Набонидус. Ну и Зулу со Снеггом.

Вообще сидеть в одном помещении и за одним столом с мультяшными героями было крайне странно и безумно приятно. Мои спутники на них никак не реагировали. Для них это были обычные иномирные существа. А вот Петруша, невзирая на то, что повзрослел, запоем пересматривал в моей голове мультик, при этом будоража мои воспоминания и делая встречу с этими героями чем-то чарующим и неимоверным.

Мои спутники, оказывается, всю битву проторчали на стене и стали свидетелями эпичной бойни. Причём вид со стены был гораздо лучше, чем с поля боя. Поэтому их восхищение было вызвано совершенно другими картинами. К тому же жители Петрушиного мира смотрели на Зулу как на диковинку.

Петруша сказал, что в их мире темнокожие люди есть, но видел он их только на картинках. Света так вообще откровенно пускала слюни, пялясь на Великого Вождя.

Тем временем нам принесли еду. Каково же было моё удивление, когда Зулу и Снегг первыми накинулись на принесённые блюда! У меня натурально отпала челюсть, в голове всё перемешалось.

— Что происходит? — решил начать я разговор.

— А что не так? — с набитым ртом проговорил Снегг.

— Вы едите⁈ — не то спросил я, не то утверждал.

— Живорождённым надо питаться. Мы неправильные атланты! — усмехнулся Зулу.

«Ага-ага, прям как я», — мелькнула в моей голове мысль.

— Я ничего не понимаю! — потряс я головой. — Атланты! Живорождённые! Нежить! Прислужники Сета! Пастухи! Вечная война! Что тут творится⁈

— Мама, роди меня обратно, — полушутя простонал Петя в моей голове. А я еле сдержал улыбку.

— Ты уже знаешь о начале войны вселенных? — поинтересовался Зулу, отодвигая в сторону уже опустевшую тарелку и подтягивая поближе к себе следующее блюдо, на которое уже косился Снегг.

Я кивнул.

— Так вот. После безумной бойни, — продолжил правитель, примериваясь вилкой к сочному куску мяса, — что Демиург со сборной богов учинил в соседних вселенных, досталось даже Древу Мироздания. В итоге само Древо оборвало связь с нашими вселенными. А связи миров со вселенной разлетелись в клочья — цепная реакция.

Зулу закинул в рот сразу два куска мяса и с наслаждением, жмурясь, принялся работать челюстями. Прожевав, он продолжил:

— Но… далеко не все боги пали в той бойне. Спаслись как самые могущественные, типа нашего Крома и Сета, так и мелкие, трусливые и хитрые. Тот же Скалкур, падла, да и хватало там в других мирах всяких ублюдков.

Кром вернулся к нам весь израненный. Излечить его могло лишь время, и то отчасти. Такие раны не лечатся: по сути, он потерял больше половины своего могущества и стал инвалидом. — Зулу взял бокал с насыщенно-бордовым напитком, отхлебнул, посмаковал и, скривившись, отставил в сторону, при этом недобрым взглядом зыркнув на стремительно бледнеющего Громеля. — Но при этом смог восстановить связь с Древом, что уже великое чудо.

Учитывая, что на планете не осталось других богов и вредоносных существ, планета вздохнула полной грудью. Силу она даёт нам колоссальную — чем не могут похвастаться многие другие миры! В итоге мы стали лакомым кусочком для многих существ.

Сэт! Он не вернулся сюда. Они со Скалкуром обосновались на двух разных планетах и поработили местных существ. Планеты подключить к Древу они не смогли. Зато нашли иной путь: они связались с мёртвой вселенной — с нашими врагами! Что за сила там обитает, я не знаю, но она крайне могущественна.

В этот момент правителю преподнесли ещё один бокал, теперь уже с бледно-розовым напитком. Зулу, не взглянув на слугу, взял бокал, понюхал, пригубил, кивнул и продолжил свой рассказ, неспешно потягивая напиток.

— Эта сущность питает планеты Сэта. И да, у него теперь не одна планета! Не знаю сколько, но разломы постоянно появляются новые, и их становится уже прям слишком много.

Непосредственно слуг самого Сэта немного. Они редко приходят. Но война порядком утомляет.

Когда всё началось, мы терпели поражение за поражением. Теряли территории, города, даже пару стран. Тогда Кром провёл обряд! Раненый, умирающий, он отдал всего себя, но этого не хватило. Он напортачил! Все, кто тогда жили, стали бессмертными! Я, Снегг, Конан, Жасмин. Да и многие другие. А вот Грей Вульф отдал всего себя, во время ритуала и погиб.

Я слушал затаив дыхание, уподобляясь Петруше.

А вот с потомством у нас пошли большие проблемы! Да, обратить нас в нежить и направить против своих, враг больше не мог. Но мы не были бессмертны, в полноценном понимании. Нас так же могли убить! Просто мы не старели.

— Стой! — перебил я. — Громель говорил, что правитель постоянно меняется. Что-то тут не вяжется!

— Слушай и не перебивай, — с лёгкой улыбкой ответил Зулу. — Молодость…

— Не прошло пары месяцев, как мы выяснили любопытный момент. Дети родятся в капусте! И не смотри на меня так! — улыбнулся Великий Вождь. — Я боюсь представить, как это произошло в первый раз. Учитывая, что надо сделать для этого рождения.

Просто в какой-то момент один из фермеров шёл по своему полю и нашёл в кочане младенца. Кочан раскрылся, как цветок лотоса, а там, на листьях, в самой серёдке — карапуз… А ещё пошла другая проблема: рождались в основном одни мальчики. Все девочки поголовно — маги. Очень редко — великие воительницы.

Живорождённые могут появиться лишь у женщин-магов. Но куда им рожать, когда идёт вечная война? Так что мы перешли на капустные поля. Но и тут не всё так просто оказалось. Просто так не родятся от осинки апельсинки, — усмехнулся Зулу. — Надо, чтобы на землю попало мужское семя!

При этих словах Снегг громогласно хохотнул и, подняв свой кубок, подмигнул Свете. Та заёрзала на месте, глазки забегали, щёки предательски налились румянцем.

Видел, может, в гарнизоне тут стоят бочки с дырками? — с усмешкой спросил меня Зулу.

— Нет!

— Так вот они…

— Нет, нет, нет! — запричитал я с ужасом в глазах, мотыляя головой и размахивая руками. — Я не буду в них сидеть! Это очень плохой анекдот.

— Что? Зачем в них сидеть? И как? — удивился правитель.

— На корабле дальнего плавания, — начал я рассказывать бородатый анекдот, — юнга спрашивает капитана: «Как быть? Женщин нет, а очень хочется».

Капитан ему показывает бочку с дыркой и говорит: «Иди туда и сделай свои дела в неё».

Юнга, радостный и довольный, возвращается к капитану и спрашивает: «Как часто можно ею пользоваться?»

А тот и отвечает: «Ограничений нет, но в среду — тебе в ней сидеть!»

— Так вот! — резюмировал я. — В бочку не полезу!

— Это магические бочки, — Зулу улыбался, а вот Снегг, учитывая, что он моряк, ржал во всю глотку. — Эти бочки всё делают сами. Подошёл, всунул — и вуаля.

Но каждую неделю с них сливают накопившееся и выливают на капустные поля.

Я взглянул на тарелки, которые стояли перед нами, и с облегчением выдохнул. Капусты не было ни в одном блюде. Хотя тошнота и без того уже подкатила к горлу.

— А со сменой правителей… — с грустью проговорил Зулу. — Конан и Жасмин отправились с крупной армией в мир Сэта. Конан оставил правление на меня и так и не вернулся. Не вернулся никто из них.

Потом в одной из битв меня сильно ранили, и я надолго пропал. Моё место занял Снегг. Потом ранило его, и Набунидус создал иллюзию нового правителя. Не знаю… Так получилось. Людям, точнее атлантам, понравилось. Они захотели иметь выбор. Так и пошло. Набунидус накладывает на нас чары, а мы правим. Выбор без выбора, — рассмеялся Зулу и снова покосился в сторону Громеля. Тот усердно изображал статую, сидящую за столом, белую такую, словно кол проглотившую.

— Если у вас всё так хорошо, — начал рассуждать я вслух, — единороги питаются радугой и какают бабочками, почему вы проигрываете?

— Не хватает сил! — скривился Зулу от досады. — Ничто не вечно на просторах вселенной, — пожал он плечами. — Вот сейчас идёт сражение в столице. Оно там не затихает. А мы тут с тобой болтаем, компотики распиваем. А кто-то где-то сейчас, в это же время, с бочкой балуется, внося свой посильный вклад в демографию нашего мира. Жизнь идёт своим чередом, а война — своим.

Мёртвые не знают усталости, но даже атлантам нужен отдых. Хотя и в меньших количествах, чем людям, — Зулу вздохнул. Глаза его были печальны.

Последние дни было небольшое послабление, которое закончилось прорывом здесь, в Коринфе. И если бы не твоя настойчивость, мы бы потеряли целый регион и огромные посевные поля капусты.

— Почему не попросите помощи у других миров?

— Сложно! Далеко! Нет времени! Да и привычки нет — просить, — развёл он руками в стороны. — Конан пытался. А итог? Забрал треть наших лучших воинов и пропал! Оборона ослабла, и за один год мы потеряли сразу три кольца обороны!

— А скажи-ка мне, — начал формироваться у меня план, — разлом в мир лягушек у вас есть?

— Квакеры? — Зулу сплюнул на пол. — Зеленомордые! Мы ходили к ним. Давно. На заре войны. Они перебили наших воинов и отправили послание: мы к ним не лезем, они к нам. Вот такие они помощники.

На Квагуша, тихонько сидевшего между Андреем и Колей, Зулу не обратил внимания, а зря. Лягуха явно задели слова правителя атлантов.

— Очень любопытно! — постучал я пальцами по столу. — Всё как в моём мире, только масштабы тут побольше. И ты так и не ответил! Разлом к лягухам есть?

— Есть, конечно, и даже не один, — ухмыльнулся Зулу.

— Я так понимаю, есть «НО»?

— Три разлома ведут к ним. Все три — на территории владения нежити! — горькая ухмылка исказила лицо Великого Вождя.

Я крепко задумался. Что мы получаем? Центр мёртвой вселенной рассылает по мирам и вселенным свои армии нежити. Больше всего достаётся миру Зулу. Это один из редких подключённых миров. Мир Квага сейчас тоже уже подключили. Скорее всего, и там будет мощная атака нежити. И она произойдёт не сегодня-так-завтра.

Наша компания не могла настолько критично сбить поставки в центральном мире. Скорее всего, многочисленные силы мертвяков сейчас стягивают для захвата мира лягухов, и именно поэтому мир Зулу сейчас ощущает послабление и получил небольшую передышку от атак нежити. Лягушек надо предупредить. А ещё лучше — помочь. Но и миру Зулу нужна помощь. Ибо если падёт этот мир, следующими будут лягушки. Не знаю почему, но я это чувствовал каждой клеточкой тела. Как только раскатают атлантов, вплотную возьмутся за Квакеров.

Хомяк-падла молча поглощал со стола всё, что там было сладкое. Финалом стало засыпание сахара в бездонную хомячковую пропасть. «Чтоб у него жопа слиплась! Нет бы совет посоветовать, а он жрёт», — подумал я.

— Добромир! — обратился я к оборотню после долгого молчания. — А как ты смотришь на то, чтобы твою суженную охраняла богиня?

— Ты предлагаешь подключить и мой мир к вселенной? — округлил глаза знахарь.

— Боюсь, если мы это сделаем, — аккуратно заговорил я, — нежить ломанётся и туда. Не думаю, что твоих волков хватит надолго!

— Тогда не понимаю, как Геката будет её охранять?

— Я предлагаю отнести её в мир Квакеров и твоих волков туда же, — продолжил я развивать мысль. — Таким образом, мы высвободим резервы Квакеров и сможем перекинуть их сюда! Чтобы уже здесь отбиваться от нежити и перейти в наступление!

— А почему бы не увести атлантов к Квакерам? — Добромир опёрся локтями о стол, сложив руки под подбородком. — Смысл что-то тут защищать?

— Мы никуда не пойдём! — отрезал Зулу.

— Вот! — указал я на негра. — Гордый уголёк — раз! Посевы из детей — два! Бросить планету, которая даёт безумную силу, — три! Разве ты не чувствуешь, насколько мощна эта планета?

— Чувствую! — уже более покладисто согласился Добромир.

— Её нельзя терять. Если здесь обоснуются те, кто создаёт нежить, — всем вселенным хана! Причём вначале вашим трём, потом остальным, которые теперь связаны с вашими. Я не уверен, что потом можно будет остановить эту армию мёртвых.

— В таком случае надо запросить помощь у всех живых, во всех доступных мирах! — Добромир аж подскочил.

— Нет, — покачал я головой, размышляя вслух. — Это исключено. Во-первых, мы, скорее всего, получим повторение истории, только в более худших ипостасях. Ваши вселенные проще стереть, чем отбить. Во-вторых, в те миры ещё попасть надо — это не так просто всё. Ну и в-третьих — банально нет времени. Если нежить закрепится у Квакеров, это будет начало конца.

— В центральный мир нам нельзя! — я опять пробарабанил пальцами по столу. — Разломы в мир Квакеров под контролем нежити. Нам бы в твой мир, Добромир, сразу прорваться. Только вот как…

— По-пу-пик, ик! — икнул раздутый от вкусняшек хомяк.

— Ты, жрун сахарный, понимаешь, — грозно уставился я на хомяка, — что если ты опять накосячишь, погибнут тысячи, если не миллионы существ!

— По-пи-по-пи! Пик-пук! — хомяк сдувался на глазах, словно это вовсе не он только что уничтожил все пироженки, тортики и печеньки.

— Что значит, это я косячу всегда? Ты охренел? — меня потряхивало от злости.

— По-по-по! Пок-пик-пу. Пи-пи-пук, — хомяк принял нормальные размеры и вид, после спрыгнул со стола и двинулся к выходу.

— Охренеть! — выдал я в спину хомяку и повернулся к Зулу. — Чёрный брат! Мне нужен представитель твоего вида, который сможет заключить межмировое соглашение. И, я знаю, что много прошу, но мне нужен отряд. В числе которых — мастер порталов!

— Снегг пойдёт с тобой! — кивнул Зулу. — Отряд я тебе дам, а вот с портальщиком — проблемы. Он тебе не поможет в чужом мире. Порталы можно открывать лишь в места, где ты уже был. Так что это бесполезно. Он не ускорит твои перемещения.

— Жаль, очень жаль, — это была досадная новость, но что уже поделать?

Мы выдвинулись из трапезной, спустились во двор. Теперь, зная, куда смотреть, я увидел, заглянув в одну из комнат в донжоне, — бочки. Это была целая комната бочек. У нескольких таких бочек стояли люди. Причём не по одному на бочку, а по три-четыре человека. Они с блаженными лицами совершали поступательные движения. Штанишки спущены, голые попки мелькают.

Я отвернулся, чтобы не запоминать эту картину. А то в страшных снах будет сниться.

Зулу подвёл меня к отряду воинов. Два десятка крепких парней и одна девушка. Она была прекрасна, даже с перебором. Два метра в ней точно было. Ноги заканчивались примерно на высоте моих нынешних плеч. В общем, я мог сделать ей приятно, даже не присаживаясь. Грудь — четвёрка, едва не вываливалась из платья, которое я вообще не понимаю, как держится на ней. Лицо без изъянов, а у неё ещё и осиная талия, золотые волосы, пышные губы и чарующий запах.

Колю мы потеряли сразу. Клим поплыл, слегка улыбаясь и краснея. Видимо, представлял себе всякое. Отряд атлантов тоже не отличался осознанностью в глазах. Стоило нам приблизиться, а самовлюблённой красотке увидеть Зулу, всё изменилось.

Девушка уменьшилась, став мне по плечо; платье из приталенного красного превратилось в серый мешок. Водопад золотых волос превратился в короткую мальчишечью стрижку. Правда, цвет остался тот же. Губки и надменное лицо тоже не изменились, но в глазах плескался восторг, когда она смотрела на своего правителя.

— Мисмира? Безобразничать опять? — с притворной злостью спросил Зулу.

— Нисколечко, — по-детски зашаркала ножкой «серая мышка».

— Это Толик! Иномирец. Ты и Снегг должны провести его по мирам к Квакерам! — Чем дольше говорил Зулу, тем больше кривилось личико девушки.

В конце она с неприкрытым отвращением смотрела на меня. Я не совсем понимал её реакции, учитывая, что я уже не такой уродец.

— Что-то не так? — решил я уточнить.

— Человек! Лягушки! Ещё и в разломы лезть, — она натурально сплюнула, а меня это почему-то завело. Такая неприступная и своевольная. — Что дальше? Будем с вами жить, хоровод водить?

— Мисмира! — поднял голос Зулу. — Его жизнь первостепенна в походе.

— Я исполню волю Великого Вождя, — поклонилась она Зулу и перевела на меня взгляд. — Пробиться к разлому Квакеров будет сло…

— Не! — перебил я Мисмиру. — Ты не поняла. Вести нас будет вот он! — Я ткнул пальцем в хомяка. — Он проводник. А ты уже боевая единичка. Окей?

Глазик у маленькой мышки задёргался, а я продолжил:

— Вообще я вас беру на всякий случай. Хочется аккуратно проскочить. Но, зная эту наглую мохнатку, нам может понадобиться твоя помощь.

Похоже, в голове красавицы что-то сломалось, потому что она тупо зависла: дёргающийся глаз, открытый рот и полное непонимание на лице. Зулу от души рассмеялся. Снегг ухмыльнулся в рыжую бороду. А я? А что я? Чмокнул девчонку в носик, чем добил всех присутствующих. И, не дожидаясь ответных мер и реакций, побежал трусцой за удаляющимся хомяком.

Света стояла в сторонке. В глазах её блеснули всполохи молний, но она сжала кулачки, скрипнула белоснежными зубками и, кивнув каким-то своим мыслям, поспешила следом.

Куда нас вёл хомяк, оставалось пока загадкой, но мы сообразили на троих, так сказать, пока бежали. Начал диалог я с Петей, но когда мы зашли в тупик, мой сосед позвал в гости Пушистика.

Если раньше это было просто мысленное общение с вымышленным другом — как я старался думать, — то, когда раздался ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ голос хомяка в моей голове, я чуть не отъехал. А вот когда моё сознание разделилось, я понял: санитары не помогут. Моё тельце продолжало бежать за тушкой хомяка, а сознание оказалось в белой комнате. Я даже стены потрогал — мягкие.

Приплыли. Я так и знал: лежу в дурке после аварии, вокруг санитары.

— Не истери! — раздался голос, незнакомый, но я точно знал — это голос хомяка.

Он в образе человека сидел в мягком кресле, обшитом красным бархатом. В одной руке у него был бокал с янтарной жидкостью, в другой — сигара. Он показательно стряхнул пепел на пол, но тот не долетел, истаяв в воздухе. Лица его разобрать было невозможно: оно постоянно менялось, шло рябью.

— Ты — Пушистик? — сделал я аккуратное предположение.

— Как часто я хочу тебя убить! Ты себе даже не представляешь! — тяжело вздохнул деймон и сделал глоток из своего бокала.

— Если бы ты нормально общался со мной, может, всё было бы проще? — сложил я руки на груди.

— Нет, не проще! Ты пока ничего не заслужил. Ты — самодур! Всё, что ты умеешь, — трепать языком. Толку от тебя нет! — почти кричал деймон. — Ты даже первый барьер не можешь преодолеть! Ничтожество.

— А я ипу? Как его преодолеть? Достал! Петя, хоть ты скажи ему.

Третьим в нашей дискуссии был Петя. Между прочим, я был прав: он повзрослел. Пушок на лице, крепкое, но ещё детское тело, острый взгляд и морщинка на лбу. Очень занятный парень лет шестнадцати. Ещё чуть-чуть — и совсем большим станет.

— Я вообще не об этом хотел с тобой поговорить! — деймон успокаивался. — Ты прав: у нас меньше суток, прежде чем нежить атакует квакеров.

Пробиться к прямому разлому мы, конечно, можем, но это опасно. Он, скорее всего, запечатан. Но его можно вскрыть! Если нежить поймёт это, атаки будут идти с нескольких направлений.

— Мля, ты с этими прописными истинами заколебал! — я не выдержал высокомерности, с которой сраный человеко-хомяк вещает мне то, что я и так знаю. — Ты говоришь то, что я и так знаю; того, что мне действительно нужно знать, ты не говоришь. Так нахрена мне нужен суфлёр моих же мыслей?

— Расскажи, в какие миры мы идём? Чего там ждать? Потому что я прекрасно понимаю: нам надо преодолеть по меньшей мере один транзитный мир, а то и два!

— Ну… раз ты самый умный…

Хомяк в человечьем обличии исчез, а пепел появился на полу.

— Этот гад ещё и намусорил прямо у меня в башке.

— ТОЛИК!!! — заорал Петя.

— Да не ори ты! — отмахнулся я. — Разберёмся по ходу…

— Толик!!! Там! Туда! Скорее в реальность! Ну же!

Моё сознание почувствовало толчок и свободный полёт. Инструкции, как переключать сознание, у меня не было. Так что я потерялся в пространстве. Но на каких-то непонятных мне инстинктах я смог отправить половину своей силы в тело. Я почувствовал удар, а следом — боль.

Меня выкинуло в реальность. Я лежал на камнях вверх ногами, в глазах плыло. Правая нога сломана и вывернута под неимоверным углом. Вокруг все носятся, бегают и летают: волки, слуги, Мисмира парит на сраном «ковре-самолёте». Она кидается сосульками в…

— Пипеп! Сраный хомяк…

Глава 7

Вот как после этого не материться? Как можно не спиться в таких ситуациях и оставаться в здравом уме и рассудке? Как после такого любить Пушистика, слушать его и верить? Он что, не знал, куда идёт? Вот ни разу не поверю. Так не бывает! Или не должно быть уже точно. Как можно было вывести нас на патруль нежити, так ещё и с циклопом во главе?

Тихонько матерился я, лёжа вверх тормашками с открытым переломом правой ноги. Перелом, кстати, уже потихоньку начинал срастаться — видимо, под действием силы. И тут меня вдруг резко осенило.

— Циклоп! Живой! Точнее, мёртвый, но живой! — кричал я, улыбаясь, но в царившей вакханалии меня никто не слышал.

К этому добавлялись приступы боли от массовой гибели моих слуг. Циклоп не щадил никого: размахивая бивнем мамонта, он размазывал по земле и мелких зомби, и моих слуг — словно тараканов. Я мысленно приказал слугам отстать от циклопа и заняться мелочью, а сам попытался встать. Мир качнулся, в ноге стрельнула боль — я закусил губу.

Пошарил по карманам и понял: камней силы у меня — с гулькин нос. Запас я отдал Андрею, а себе оставил самую малость — на всякий случай. И тут до меня дошло: три сотни камней добытых из нежити! Я достал одну «арахисинку» и покрутил между пальцами.

Потом взглянул на Мисмиру: она изо всех сил пыталась замедлить циклопа, защитить атлантов и проредить тысячное войско нежити. Вариантов не было — пришлось глотать.

Хомяк, который в это время находился где-то в гуще сражений, материализовался прямо передо мной. Оценивающе глянул на меня, покачал головой и исчез. Петруша внутри икнул — он не ожидал от меня такого действия.

Как описать мои ощущения от зелёного «арахиса»? Вот представьте: вы берёте роллы в одном месте и привыкли к определённой остроте васаби (хотя это и не васаби, но да ладно). И вот вам приносят ваши любимые роллы. Вы, как обычно, мажете зелёным месивом дольку ролла — и в путь. А потом понимаете, что махнули лишнего. Вроде бы очень вкусно, но при этом не очень приятно.

А главное — вы решили запить это дело водичкой и случайно перепутали воду с уксусом. Вот так я себя и чувствовал: вроде бы вкусно, но не по вкусу вкусно, а по сути вкусно.

От самой энергии, которая всасывалась в меня, боли не было. Но сам процесс причинял страдания, граничащие с удовольствием. Возможно, такие чувства ощущают девственницы в первый раз? Ведь что-то побуждает их повторить опыт? Вот и я твёрдо уверен, что ещё раз попробую этот «арахис». У меня, правда, просто выбора нет. Но это мелочи.

Короче! Я направил единичку новой силы в сломанную ногу. Прямо чувствовал, что больше не надо. Кости с ужасающим хрустом встали на место — и с «краника» едва не закапало. Из глаз брызнули слёзы. Я сделал робкий шажок — ещё один. Боли нет: нога была полностью цела. Сила струилась во мне, распирая изнутри и побуждая к активным действиям, хотя заполнила мой резерв едва наполовину.

— Аккуратнее, Толик! — проговорил Петя. — Это опасная сила! Она может поглотить сознание!

— Без сопливых гололёд! — отмахнулся я. — Разберёмся!

Мои приближённые слуги — Андрей, Квагуш, Биба и Боба, а также пара волков, до этого охранявшие меня, изломанного, от нападков зомби, — разбегались по сторонам, начав полноценную схватку с нежитью. Я дал им совет: выдёргивать камни из зомби без лишних прелюдий и затей в виде предварительной расчленёнки. Это могло упростить и ускорить как упокоение тварей, так и сбор ценного ресурса. Ну а что? Схватил зомбика, пробил ему грудину, выдрал камешек, отбросил трупик в сторону, схватил следующего. Работать должно безотказно.

Я устремил взгляд вперёд, в самую гущу боя. Воины Зулы, включая Снегга, а также мои живые спутники, сражались с упоением. Судя по трупам нежити вокруг них, они бились уже довольно длительное время. Сколько же я провалялся в отключке? Пять минут? Десять? Надо наверстывать!

— Мисмира!!! — заорал я, перекрикивая рёв циклопа. Сам офигел от такой мощи своих голосовых связок. — Найди пастуха! Циклоп — МОЙ!

Девушка настолько опешила, что едва не получила бивнем по башке. Лишь в последний момент ушла в головокружительное пике, выводя свой летающий коврик из-под удара. После этого грозно взглянула на меня и улетела в сторону остальной армии нежити, попутно замораживая зомби, которых тут же разбивали мои слуги.

Циклоп обиженно взревел и уже хотел отправиться за своим главным обидчиком, так неожиданно упорхнувшим от него, но я перевёл его внимание на себя, ошарашив зверюгу плевком зелёного сгустка магии. Причём он чем-то напоминал мой «снайперский выстрел». Я давно уже не мог его исполнить: Петруша выздоровел. Зато результат магического плевка оказался вне всяких похвал. Циклопу это явно не понравилось: я попал ему аккурат чуть пониже поясницы, проделав там довольно внушительную дыру.

Тварь резко развернулась в мою сторону, нашла меня взглядом. Я стоял и придурковато улыбался, приветственно помахивая рукой. В следующий миг с моей руки сорвался ещё один сгусток. В пузе циклопа образовалась дырка, в которую смело мог пролезть взрослый человек.

Я продолжал улыбаться, размышляя. Оставался один вопрос: как теперь туда залезть?

На один выстрел у меня ушло пять единиц силы — причём зелёной, что отняло у меня десятку обычной. Обидная конвертация. Я собрал сразу десятку, слегка обжёг сосуды, вместил туда пятёрку фиолетового — и жахнул в третий раз.

Циклоп взревел от боли. Я это почувствовал — и крайне удивился: нежить ощущала боль. Хотя этот мир неправильный. Вон поднятые атланты тоже чувствуют боль.

В теле циклопа, в области груди, образовалась ещё большая дыра, обнажив весь его внутренний мир — кишки, рёбра и позвоночник. Фиолетовая сила заставила его мелко трястись; по телу расходились разряды фиолетовых молний. Идти он не мог — его потряхивало, пальцы рук разжимались и сжимались, бивень выпал из ладоней.

Я пробежал к нему примерно половину пути и выстрелил в четвёртый раз. Пятёрка зелёной силы влетела в его левую ногу. Из-за волнения или ещё чего-то я чуть промазал: вместо того чтобы испарить голень целиком, растворил её наполовину. Циклоп взвыл пуще прежнего и сделал шаг навстречу мне.

Только я собрался дать дёру, как услышал жуткий хруст. Нога подломилась, и циклоп начал заваливаться вперёд. Пришлось рвануть вбок. Выбежать из-под великана я не успевал: тварь завалилась на четвереньки и ужасающе завыла.

Я встретился взглядом с глазом существа. В зелёной мути болотной жижи промелькнул оранжевый зрачок — и тут же скрылся. Я потряс головой, отгоняя наваждение и жалость к этому созданию. Мне нужен его камень! Я знал это и собирался забрать его в любом случае.

Циклоп попытался встать, но я тут же выстрелил пятёркой ему в локоть. Циклоп завалился на бок; я снова ретировался в сторону и осознал, что пуст. Зарычав, закинул ещё один «арахис» в рот. В этот раз я знал, чего ожидать, и не так остро отреагировал на «васаби». Взрыв силы в сознании залечил все повреждения каналов и сосудов — это меня крайне удивило.

Циклоп перевернулся на спину и собрался припечатать меня второй рукой. Но я отпрыгнул вбок и выстрелил во второй локоть. Теперь циклоп походил на теранозаврика — такие же короткие лапки. Биться в конвульсиях великан прекратил, и я начал восхождение на распластанную тушу.

Но не тут-то было: тварь всё ещё шевелилась и пыталась дотянуться до меня. Чуть сноровки и упрямства — и я плюхнулся в раскрытую моими выстрелами утробу. Меня швыряло из стороны в сторону в буром месиве, стошнило, но я не обращал внимания на эти неудобства — моя цель была близка! Поймав на миг равновесие, я прицелился в то место, где у прежнего циклопа видел камень, и выстрелил — аккуратно, всего единицей силы. Этого оказалось достаточно: в небо выстрелил столб света. Зелёный ядовитый свет вырывался из груди орущего от жуткой боли существа.

Я прикоснулся к огромному шару — и моё сознание поплыло. Голова закружилась, воздух стал как патока. Пробираться сквозь него стало невыносимо. Сам воздух вокруг шара был ядовит и выжигал кожу. Едва не теряя сознание, я направил в руку зелёную силу — стало легче. Мне удалось обхватить шар, но выдернуть его я уже не мог.

— Толик!!! Отпусти! Нет! Нет! — бился о стенки сознания Петруша.

Хомяк появился возле раны — он был весь в крови, мухоловка что-то жевала. Сам хомяк выглядел довольно обеспокоенным и с недоверием смотрел на мои действия.

Я зарычал и потянул шар на себя — ничего не получалось. Циклоп задёргался и заорал ещё громче, хотя я думал, что он и так уже орёт на своём пределе. Меня качнуло, и сквозь марево я увидел, как сотни зомби прорываются к циклопу. Они не обращали внимания ни на слуг, ни на атлантов, ни на Мисмиру. Последняя, кстати, вела магическую дуэль с пастухом, попутно выжигая сотни зомбей.

— Пи-пик! — указал хомяк на шар.

— Болт тебе, мохнатка, на весь макияж. Я не буду уничтожать шар. Он МООООЙ!

Я дёрнул ещё раз — сильнее, но снова без результата. Напитав мышцы силой, упёрся в… А хрен его знает, во что я мог упереться внутри циклопа, — и потянул. Тянул и рычал, рычал и тянул. Что-то хрустнуло, надорвалось. Надеюсь, это не мои мышцы и не кости. Циклоп дёрнулся и тоже зарычал. Он опёрся обрубком руки о землю и попытался перевернуться на брюхо.

«Тварь хочет перевернуться и придавить меня! Вот тварь!»

Я мельком взглянул на армию нежити и на Мисмиру, которая уже добивала пастуха. Время замедлилось. Оставались секунды. Она видела, что зомби — в считанных метрах от меня. Видела, что циклоп сейчас меня придавит. Понимала, что остановить всех не в силах, — оставался один вариант: уничтожить пастуха.

Понимал это и я. Но отпустить шар уже не мог физически: моя правая рука словно срослась с ним. Оставалось одно — вырвать этот шар. Я начал подавать в руку всё больше энергии. Сначала хотел делать это постепенно, но понял: не успеваю. Циклоп медленно, но уверенно переворачивался. В рот полетел весь резерв камней — сознание даже не ощутило вливания семидесяти единиц силы. Да и некогда: вся сила тут же уходила в руку, затем в пальцы.

Но тут произошло что-то категорически неправильное. Настолько, что хомяк не просто побледнел — он искренне удивился. Обычно он любит картинно выделываться, но сейчас был потрясён до глубины души. Я услышал его изумлённый возглас в голове:

— Да ну на***!!!

«Вообще-то дохрена визитёров в моей башке. Проходной двор, ей-богу!»

Что случилось, спросите вы? Ничего особенного. Вся сила всосалась в шар и тут же выплеснулась, усиленная трёхкратно. Семьдесят единиц в одночасье превратились в две сотни и разорвали циклопа на клочки. При этом шар остался у меня в правой руке.

Через мгновение Мисмира добила пастуха, а я упал с трёхметровой высоты на землю. Взрывной волной и кусками тела циклопа подбегающих ко мне зомби скосило, как шрапнелью. А когда они очнулись, я начал отстрел ублюдков из шарика — словно из снайперской винтовки. Единичка силы после прохождения через шарик превращалась в три и прекрасно сносила сразу две, а то и три башки зомби.

Я выпустил луч, как из лазерной указки, безостановочно подавая в шар силу, — и срезал им сразу несколько сотен голов. Меня пошатнуло — даже не знаю почему. Я прекратил подачу силы и оглядел поле боя. После гибели пастуха и циклопа вся рядовая нежить потеряла контроль. Какая у них была последняя задача? Видимо, защитить циклопа — а циклопа-то больше нет.

В итоге выжившие после моей «лазерной нарезки» зомби кидались во все стороны, творя хаос, сбивая друг друга с ног.

Меня опять пошатнуло.

«Да что же такое?»

— Надо избавиться от шара! — раздался в голове голос некоего древнего и могущественного существа, которое я ощущал как… Пушистика⁈

— Схренали⁈ — запротестовал я и провалился в своё сознание, очутившись в белой комнате с мягкими стенами.

Передо мной стояло нечто, меняющее форму: оно перетекало и складывалось в подобие человеческой фигуры.

— Он поглотит твою душу! Циклоп — могущественное магическое создание! Их слишком мало во вселенных. Они — полубоги. Их души — дикие, необузданные. А после некротической обработки — ядовиты! Он либо поглотит, либо расширит твою душу. Ты не готов к расширению! Ты сдохнешь!!! Даже преодолев пятый барьер, душа циклопа будет опасна для тебя!

— Как преодолевать барьеры? — решил я поспорить в упрямстве с древним существом.

— Ты сам поймёшь, рано или поздно! — Существо скрестило руки на груди. Теперь оно уже точно выглядело как человек, но его лицо всё ещё плавно менялось, принимая то один облик, то другой.

— Тогда козе в трещину всё. Сдохнем вместе. К тому же шар прилип — и я не знаю, как от него избавиться.

— Я помогу в реальности, просто надо расслабиться…

— Ага, если вы попали под асфальтоукладчик, — перебил я деймона, — расслабьтесь и получайте удовольствие. Как говорил Рома Букин.

— Ты погибнешь если не… — менторским тоном произнёс деймон.

— Ты тоже! Рассказывай, как преодолеть барьер — или как ты там это называешь?

— Петя! — обратился «хомяк» к моему соседу. — Задержи его!

— Ах ты…

Договорить я уже не успел. В реальности меня схватил хомяк, а во внутреннем мире — Петя. Да, звучит как бред сумасшедшего. Как хомяк может схватить человека? Пёс его знает, как. Его мухоловки выросли в одночасье: стебли стали тонкими и длинными, спеленали меня по рукам и ногам, не давая возможности шелохнуться. А сам хомяк вцепился в мою руку, которая держала зелёный шар.

В этот же момент внутри белой комнаты с мягкими стенками на меня набросился Петя. Я вначале ухмыльнулся: в этом месте у меня было моё поджарое тело плюс опыт. А Петя — это Петя. В реальности мне уже начинало казаться, что я становлюсь нормальным. Но здесь, взглянув на Петю, я понимал — всё ещё ужас. Даже непонятно, как Света дала этому… И главное — почему?

Но я недооценил Петю. Он, как клещ, вцепился в меня. Бить его — всё равно что бить себя. Я врезал ему с головы в нос и понял, что погорячился: и тут, и в реальности полетели искры из глаз, пошла кровь из носа, а тело откинуло назад. Петя держал надёжно. Хомяк душил мухоловками и натурально грыз мне пальцы.

Так как вся наша армия ещё сражалась с нежитью, всем было не до меня. Хотя я пытался докричаться до своих слуг, видимо, Петя блокировал и эту возможность.

«Обложили, суки! Бунт „Шизы“ — это что-то. Они так могут и захватить моё тело! Боги, я реально параноик…»

Не знаю, зачем я так упёрся. «Сдался мне этот шарик… Чего я так решил умереть? Сам не знаю». Но в какой-то момент я понял, что из этого шара в меня втекает нечто. Нечто…

Внутри что-то взорвалось. Петя исчез. В комнате погас свет, а затем загорелось резервное освещение — такое тускло-красное, как в фильмах. Знаете? Раздался гудок тревоги, а после — тишина.

Я не чувствовал Петю, Пушистика, не ощущал своего реального тела. Я будто не существовал — лишь эта грёбаная комната.

Дверь открылась!!!

— Епона мать! Всё же я в дурке лежу!!!

Дверь открылась — дверь из моего сознания. А куда? Я подошёл к двери и обомлел: космос! Ну а почему бы нет? Зашёл в сознание — а вышел сразу в космос. Удобно! Я высунул руку в дверной проём — она не отмёрзла, как я предполагал. И нет, вакуум не должен был заполнить комнату: там же плёночка есть защитная вместо двери. «Ведь есть?»

Потом я сунул в проём башку, но на всякий случай задержал дыхание — будто в космосе это помогло бы. «Ладно!» Ничего не произошло. Я шагнул наружу, но продолжал держаться за ручку двери изо всех сил. Не полетел ни вниз, ни вверх.

— Дичь какая-то! И чё дальше?

— Толик! — раздался громогласный окрик отовсюду, и меня швырнуло назад в комнату. — Скажи мне! Ты идиот⁈

Я врезался в мягкую стену и осел по ней на пол. Голос был совершенно мне незнакомый и дико пугающий. Его звук подавлял волю: хотелось забиться в угол и дрожать. Собственно, я уже собирался это сделать, пока в комнату из космоса не влетел… я.

Я уже собирался потерять сознание, но второй «я» подбежал ко мне и крепко обнял. Меня осталось — одна штука. Теперь мне захотелось посидеть и поразмышлять о случившемся. Но в комнату влетел опять… я. Опять обнимашки — и опять я один.

Захотелось заплакать — и уже первая слеза покатилась по щеке, как в комнату влетело сразу два «меня». Групповые обнимашки, которые меня напугали до чёртиков, — и опять я в количестве одной штуки.

Меня накрыла ярость! Чтобы как-то выплеснуть её, я начал бить стену своего сознания. Спустя пару минут в комнату влетело сразу три «меня».

— Мля, как вы вовремя, — оскалился я и кинулся на себя.

Один начал убегать от меня — его я решил оставить на закуску. Другой попытался договориться, что-то начал буровить — и сразу получил в жбан. Третий посопротивлялся для проформы. Потом я взял его на болевой — и вдруг он слился со мной.

— Что происходит? — я поднял за глотку убегающего — лишь он остался в сознании.

Но тот жалобно засучил ножками и впитался в меня, как и все предыдущие.

— Уважаемый! — заговорил тот, которого я «выключил». — И вы называетесь мной? Безумие! Да одумайся, баран! Нас расщепило! Надо собраться в кучку! Ходь сюды! Обнимемся!

После того как со мной объединился «болтливый», дело пошло на лад. В комнату залетали разные персонажи — и всё это быля́в различных проявлениях: злой, грустный, трусливый и боевой, болтливый и молчаливый, радостный и печальный. Чем больше я впитывал себя в себя, тем лучше мне становилось — и я начал обдумывать случившееся.

Судя по всему, хомяк не успел меня спасти — и меня тупо разорвало. Хотя, видимо, не тупо, а крайне умно. По-видимому, порвало мою душу, а сейчас она собирается воедино.

— Почти в дырочку! — раздался громогласный голос, и меня опять откинуло к стенке. — Ещё одна попытка?

— Не сама собирается. Её кто-то за меня собирает! Спасибо, дядя! — слегка кривляясь, прокричал я в дверь, но вставать не спешил. Мой оппонент явно не мог громкость контролировать.

— Ты нахрена себе жопу порвал, Толя? — спросил голос, и меня снова вжало в стену.

— Мануала нет! Инструкция отсутствует! Видимость ноль — иду по приборам, — продолжал я дурачиться, поймав кураж.

В комнате появился очередной «я». Вставать мне было лень — к тому же нет гарантий, что сразу после слияния я снова не полечу в стену.

— Здаров! Давай или сюда — обниму! — подмигнул я своей крайне старинной копии.

— Ты совсем дурак? Или да? Ты себя от меня отличить не можешь?

— Тебя от себя могу, — протянул я. — А вот себя от тебя — не уверен. А меня от вас — так вообще одно лицо. А если сравнивать…

— Заткнись! Столько лет ждать, а получить балабола… За что мне это, Отец-Порядок, за что?!!!

Глава 8

У каждого, наверное, такое было: заходишь ты в бар или кафе — и вдруг все замолкают и таращатся на тебя. А ещё если ты в дерьмо пьян и с порога орёшь, что всем надо отправиться в пешее эротическое. Что все вокруг нетрадиционной ориентации и что все они — твои дети. Потому что ты с их мамой делал того-этого. А оказалось, что зашёл ты не просто в бар, а в байкер-бар. И до тебя даже сквозь пьяную пелену доходит: меня сейчас будут бить, возможно, даже ногами.

Нет? С вами не было такого? Ну да ладно. Главное, что я чётко ощутил: побоев не избежать. Причём в конце меня могут ещё и… в общем, унизить…

— Папа? — рискнул я предположить.

Передо мной стоял мужчина за сорок, может, за пятьдесят. Короче, плюс-минус моих лет. Высокий и стройный. Далеко не атлет — я явно шире и плотнее мужичка. Одет во фрак. Длинные полы его были будто живые: переливались всеми цветами радуги, завораживая взгляд.

Бабочка была красного цвета, а нет — уже синяя, фак, фиолетовая. Понял — тоже переливается. Высокий цилиндр с белой окантовкой и трость. Ядовито-красная трость с рукоятью в виде человеческого черепа. Человек всунул пальцы в ноздри черепушки и опирался на неё. На руках были белоснежные перчатки. Лица не было видно — голова опущена.

Из-под шляпы шёл густой сизый дым. Видимо, в зубах была трубка или сигара — но это не точно. От дыма распространялся сладковатый аромат.

— Папа? — существо покатало слово на языке. — Хммм. Мне нравится! Но это не отменяет вопроса: Толя, ты идиот?

— Смотря кто спрашивает, — что со мной? Почему я лезу на рожон? — Вы бы представились хоть? Гульчитай, открой личико.

Левая рука метнулась к цилиндру, который тут же поднялся в воздух и, описав широкую дугу, завис в воздухе. Существо подняло голову и, опустив цилиндр на блестящую лысину, проговорило:

— Барон Сам Ди. К вашим услугам.

— Пиздец. Барон Самеди — негр! — полез я в бутылку.

Существо вскинуло брови, посмотрело по сторонам, будто ища, к кому я обратился. Но, не найдя никого в комнате, повернулось ко мне:

— Бессмертный, что ли? Ты что, кошка? — с кавказским акцентом спросил у меня самозванец.

У него в руках появились чётки — вместо трости.

— В натурэ? Девять жизнэй, что ли?

— Ааааа, — махнул я рукой. — Утренник в дурке! Аниматор? Прикольно! — я расслабился и сел прямо на пол. Как теперь различать реальность и бред?

В помещении появился Пушистик, следом за ним — Петрушка. Мы все переглянулись, и я схватился за голову.

— Пик-пук! — ткнула в меня кривым пальцем мохнатка, глядя при этом на самозванца.

— С ним всё понятно! А ты куда смотрел? — самозванец пнул мохнатого.

Пушистик отлетел в стену, сполз лужицей, встал, отряхнулся и, разведя руками, произнёс:

— Пик-пук!

— Вот именно! А должен был быть паинькой и следить за этим «пик-пуком»! — ответил ему самозванец.

— А вы бог? — глаза Петруши загорелись огнём.

— А вы знаете? — начал я загадочным голосом, держась за голову. — Моя башка не резиновая! От такого изобилия посторонних меня могут санитары не откачать.

Шиза! Родненькая, свали в закат!

— А так? — самозванец стал негром с размалёванной белым харей.

— Теперь верю! Шиза приобретает черты! Санитары!!! — заорал я в дверь. — Тройной галоперидол и будьте любезны — в VIP-палату!

— Хватит, Толя! — Сам Ди сел на стул, которого секунду назад тут не было. — Надо поговорить, а времени и сил мало. А ты комедию ломаешь.

— Я? Комедию? Ломаю? Ни в коем случае! Это вы все, — я поочередно ткнул пальцем в каждого, — ломаете мне мозги! Если это всё — и те миры — реальность, я предпочту самоубиться.

— Смысл? — склонил голову набок Барон.

— А какой в этом всём смысл? Сойти с ума? Так я уже! Спасать миры? Нахер оно мне сплющилось?

— Новые горизонты! Сферы влияния! — попытался Барон. — Ты же хотел этого?

— Нахера? Я пенсионер! Мне за полтинник! Я на отдыхе: смотрю телик, гуляю в парке и деру баб два раза в неделю. У меня всё есть. А всё это ты оставь для двадцатилетних инфантильных идиотов.

— А если я скажу тебе, что твои родители ещё живы? — новая попытка Барона была чуть ниже пояса, но недостаточно.

— И? Клал я на них! Скинули меня бабке в четыре года. А через два она умерла — так они меня в детдом сдали. Больше я их не видел, не искал и не собираюсь! Ещё попытки?

— Слушай, ну у тебя уже за месяц несколько миров в кармане! Ты так и Демиургом можешь стать, — не унимался Сам Ди.

— Читай по губам! На. Хре. На? — вот неугомонный. — Вертай всё взад. Меня — на родину! А сюда вон Петруша уже не идиот, справится сам, вместе с мохнаткой.

— А если я тебе скажу, что у тебя есть ребёнок? — Барон совершил свой новый удар, но даже не представлял, насколько мимо.

— Ах-ха-ха! — я искренне рассмеялся до слёз. — Вот э фак мэн! Рили? Меня даже как-то раз почти поймали на этом! В двадцать два. Хорошо, умные люди посоветовали сходить анализы сдать. Я бесплодный! Ах-ха-ха! Какой ребёнок? И ты ещё бог?

— А кто тебе сказал, что ребёнок в твоём родном мире?

Смех застрял в горле, я закашлялся. Вытер слёзы, встал в полный рост.

— Повтори⁈ — меня накрывала злоба, ненавижу, когда меня ставят раком.

— Даже не один! — усмехнулся Барон. — Твой стручок везде успел. Думаешь, почему Геката плакала? Целая богиня плачет о смертном? Пусть мелкая, но богиня! Не думал же ты, что настолько хорош в постели?

— Что ты несёшь?

— Счастье! Я несу счастье! Хотя обычно наоборот! Но это сейчас совершенно не важно!

Петруша делал вид, что его тут нет и вообще он мебель. Хомяк стоял в уголочке и играл сам с собой в крестики-нолики, рисуя решёточки на стене чёрным мелком. Я снова сел на пол.

— Ну и пёс с ней! Не моя проблема! Пускай сама теперь решает, что делать с приплодом, — начал играть я циника.

— Пойдешь по стопам своего папаши? — а вот теперь колокола свело, будто по ним врезали битой. — А если с ними что-то случится? Или они что-то натворят?

— Они — это кто?

— А у тебя было много женщин? — вопросом на вопрос ответил Сам Ди.

— Что, и Светка тоже⁈ — я реально обалдел. Да как так-то⁈ — Чего ты хочешь? — решил я послушать суть.

— О-хо-хо! — хлопнул в ладоши довольный Барон. — Он готов выслушать меня! Вот это колокола у парня. А теперь слушай меня! Хватит этого сраного цирка! Ты не представляешь, чего мне стоило всё это свершить.

Барон вскочил со своего стула — тот тут же исчез. Комната погрузилась в кромешную темноту. Единственный свет исходил от горящих красным глаз Сам Ди. Чем больше он говорил, тем ярче они горели, освещая его лицо и комнату.

Хомяк трясся в углу, раскрошив мелок в своей крошечной лапке. И нет, хомяк не притворялся. Он реально боялся, и боялся до дрожи. Петруша свернулся калачиком в другом углу. А я, встав в полный рост и чуть набычившись, смотрел исподлобья.

Лицо Сам Ди превратилось в чёрный череп. Зубы — в клыки. Нос исчез, оставив после себя два провала. И эти горящие огнём глаза.

— Я твой бог-покровитель! Найду и достану тебя в любой вселенной и даже на любом Древе! Ты не скроешься от меня и никуда не денешься. Я слишком много отдал, чтобы нянчиться с тобой и играть в бирюльки.

Задача у тебя простая! Делать всё, что говорит тебе твой деймон. Он проведёт тебя по ряду миров, чтобы ты смог поправить несколько моментов. После чего…

Внезапно всё закончилось. Свет стал белым, Барон сидел опять на стуле и мирно курил сигару. Лишь трясущиеся Пушистик и Петя говорили о том, что только что было.

— После этого будешь свободен, — совершенно спокойным тоном произнёс Барон. — Сможешь забрать своих детей и уйти в какой-нибудь райский мир. Таких хватает. Я сам лично покажу тебе нужный разлом! Договорились? — он улыбнулся.

Внезапно он оказался в метре от меня и протянул руку. Она была угольно-чёрной и будто живой. Кожа шевелилась, постоянно меняясь, будто под кожей копошились маленькие жучки.

— Кто ты? — задал я вопрос, глядя ему в глаза и не спеша протягивать руку.

Взгляд из спокойного превратился в хищный. Руку он не спешил убирать. Петруша тут же начал корчиться от боли. Я это почувствовал — его боль передавалась и мне.

— Сейчас он чувствует малую часть того, что чувствуют твои нерождённые дети, — процедил сквозь зубы Барон. — Их матерям ещё хуже!

Вот же сука, бьёт по самому чувствительному в моей очерствевшей душе. Детей мучает! Я скрипнул зубами, но протянул ему свою руку.

— Согласен! — кивнул я.

Петрушу сразу отпустило, а хомяк схватился лапками за рот, словно боясь что-то произнести. Я понимал, что совершаю ужасающую ошибку, но сейчас мне не оставляли выбора. Угрожали не мне, а невинным людям. МОИМ ДЕТЯМ!

Я хоть и был связан с бандосами, но косвенно. И дальше слов никогда старался не заходить. Да и если заходило — за дело. Да и тот факт, что сам я рос сиротой, видимо, всё же оставил неизлечимые раны в душе. Болевые точки, так сказать. И этот гад их нашёл.

Стоило коснуться руки Сам Ди, как меня пробило ознобом. В ладонь проникли какие-то крошечные существа. Они поползли по руке вверх, под кожей, перебрались на шею, а затем моментально достигли мозга и там замерли.

— Хороший мальчик! — улыбнулся Барон и отпустил мою руку. — Если ты попробуешь ослушаться меня или сделать что-то неправильное… Повёлся? Ах-ха-ха! Не бойся. С тобой всё будет хорошо. — Он подмигнул мне. — Мы оба знаем, кому будет плохо!

Сам Ди начал таять в воздухе снизу вверх. Когда от него осталась одна улыбка, как от Чеширского кота, он резко проявился.

— Совсем забыл! Больше не пытайся убить себя! Пожжаааалуйста! — хищная улыбка расползлась ещё шире.

Он исчез, но в комнате по-прежнему оставался запах табака.

— Можешь собраться с мыслями, пару минут — и вперёд на подвиги ратные! Время тикает! Хронос не будет ждать вечно! — прозвучал его голос ниоткуда и отовсюду одновременно.

Вот теперь и запах дыма исчез из помещения. Мы остались одни, а хомяк сполз по стенке на пол. Петруша трясся до сих пор. Ему было и страшно, и больно. Я не совсем понял, что именно он сделал с парнем. Судя по всему, он выворачивал его сущность наизнанку, выкручивая сознание. Крайне неприятное ощущение, которое не описать словами.

— Колись, пушистая тварь! И давай без твоих шуточек! Надоело! Там говорили, что человеку сложно выжить без деймона? А я попробую! — меня переполняла злость, даже не злость, а ярость! Мне надо было на кого-то сорваться.

— Дядя Толя, — позвал Петя, а меня пробил холод. Неужели они ему сломали опять сознание? — Не надо! Он связан со мной! Не с вами! Он привязан к моей душе! Нас двое в этом теле, просто вы у руля!

— Ааааааааааа! — заорал я во всё горло.

Твари! Как же прекрасно устроили всё — и не подкопаешься! Прям схемы из девяностых. Завод отжали, а доказать не докажешь — по бумагам всё чётко. А бывший владелец сам повесился. И по случайности вчера подписал дарственную. А то, что вчера этой бумаги не было, никого не волнует.

А к Гекате у меня будет много вопросов! Главное теперь — добраться до неё.

— Хомяк! — гаркнул я. — Говорить будешь? — Тот лишь пожал плечиками.

— Он кто? — ткнул я в сторону двери, ведущей в открытый космос.

Хомяк закачал головой так, что я боялся, что она у него оторвётся. После чего он жестом показал, что будет молчать.

— Он бог? — отрицательно покачал тот головой.

— Демиург? — хомяк покрутил лапкой в воздухе.

— Он действительно мой покровитель? — тот же жест.

— Зашибись! Озверевший Демиург, который очнувшийся двадцать восьмой бог планеты Петруши! Что-то не вяжется.

— Толик, — Петруша сел и уже почти не трясся, — нам надо идти! Время!

— Куда идти? Никуда я пока не пойду!

— Отвечай, тварь мохнатая, пока я добрый. Он же меня не отпустит? — хомяк кивнул.

— Тебя боится Геката! Ты что, не можешь с этим хреном разобраться? — хомяк покрутил пальцем у виска.

— Задолбал в молчанку играть! Партизан пушистый. Я же тебя воскресил! Хммм…

— Пушистик! А скажи мне, наша финальная цель какая? — хомяк пожал плечиками и отрицательно качнул головой.

— Ну да, ну да, ты не знаешь. Понял я. А что там с преодолением барьера — это-то ты можешь рассказать? — резко сменил я тему, а хомяк схватился за голову обеими лапками.

— Толик! — встрял в мой монолог с хомяком Петя, — ты реально за болтовнёй ни хрена не видишь! Ты его преодолел в тот момент, когда разорвал свою душу. А второй барьер преодолел, когда бог собрал твою душу в кучку.

— Как вы меня все достали! Ладно, — щёлкнул я языком, — раком меня ставить, может быть, чревато.

— Ай! — Петя схватился за голову и упал.

— Всё, всё, я понял! — поднял я руки, перестав продумывать план, как вывернуться из этой ситуации и насолить Сам Ди. — Хомяк, вытаскивай меня отсюда!

Я открыл глаза в реальности. Судя по всему, прошло буквально несколько секунд, что было очень забавно наблюдать. Зелёный шар был зажат в лапках хомяка. Я валяюсь рядышком. Вокруг идёт сражение.

Мисмира носится на ковре-самолёте туда-сюда, уничтожая всех и вся. Снегг крушит головы нежите. Волки и мои слуги старательно выдирают камни из ещё живых мертвецов. Идилия, в общем.

Я сел рядом с Пушистиком и начал его гладить. Хомяк настолько охренел от моих действий, что даже дышать перестал. А меня капитально зацепила вся эта ситуация. Размышлять о ней в полной мере я не мог, но никто не мешал мне думать о моём пути, о происхождении Барона и в целом о его планах.

Если его устраивает мой план, значит, в нём есть явный косяк. Ибо не может нормальное существо угрожать убийством детей. Это не нормально. Добро, конечно, должно быть с кулаками, но не настолько же.

План был какой? Добраться срочно до мира Квакеров. В идеале — успеть нырнуть к Добромиру. Забрать его зазнобу, затолкать к Гекате поближе, чтобы лягухи помирились с людьми и открыли второй фронт. Короче, вся суть сводится к войне с нежитью.

Я почему-то твёрдо был уверен в их плохих намерениях. Мёртвые — зло. Л-логика.

Ну да, по той же логике меня в половине миров хотят прирезать. Я же, мать его, воскрешатель — зло, мля, во плоти.

Битва заканчивалась стремительно, в целом с разгромным счётом. Минусанулся лишь один атлант, два волка и сотня моих слуг. С последним надо было что-то срочно делать. Слуги кончались с катастрофической скоростью, и это раздражало.

Я с психу закинул сразу два зелёных арахиса. А эффект, скажем так, был ниже среднего. Я прислушался к себе и чуть-чуть прифигел: пятьдесят единиц зелёной энергии упали в меня, заполнив едва ли на четверть. Вот те раз. Вот тебе преодоление барьера. Точнее, вроде как двух, только я ни хрена не понял.

Я кинул ещё два арахиса и ещё два. Желудок отозвался изжогой. Видимо, такое количество проклятой энергии желудку не очень нравится. А меня разобрало любопытство, и следующий арахис я решил разгрызть — роковая ошибка.

Сразу два зуба рассыпались в крошку. Я взвыл, но на достигнутом не остановился. Срочным порядком превратил часть энергии в светлую и направил в челюсть. Оба зуба восстановились за пару секунд. Теперь переделал энергию в красную и фиолетовую и вогнал по двадцать единиц в зубы и челюсти.

Ощущения были такие, будто у меня во рту мартеновская печь. Я сжал с титаническим усилием камушек, но либо не хватало сил, либо это просто невозможно — разгрызть. Зубы держались, камень держался. Что-то хрустело, но непонятно что. Закачивать в такие части тела, как зубы и челюсти, больше силы я пока не рискнул. Всё же не свойственное место — надо потихоньку каналы разрабатывать.

Пришлось глотать ещё несколько камушков, догоняя резерв до предела. После чего позвал слуг и приказал им принести мне тела наших павших. А сам подошёл к убитому зомби. Камень из его груди был выдран. Так что орк — а это был именно орк — остался относительно целым.

Я положил ему руку на грудь, но привычного резервуара для заполнения не обнаружил. Странно. Словно вместе с камнем из него выдрали и резервуар для души. И тут меня осенило: камни! В горячке событий я не обратил внимания на один прилюбопытнейший факт — зелёные камни были в каждом зомби. В каждом, Карл! Хотя Громель мне доказывал и бил пяткой в грудь, что в нежити камней нету вообще. Как он их назвал? Вместилище души? Старый лгун.

Я выгреб из карманов все зелёные камушки и убедился, что все они одинакового размера, а значит, и объёма. Хотя это не должно быть так. Ну хорошо, при некротическом воздействии изменился и цвет камня, но как же быть с формой и размером? Да и не во всех существах есть камни силы. Тогда что у нас получается? А получается…

Мне принесли трупы двух волков и атланта. Вначале я его хотел отвергнуть, но потом, подумав, придержал рядом. Меня обступили местные, включая Мисмиру. Мои спутники тоже были рядом. Я запросил у Андрея свои камни обратно. Вытащил оттуда фиолетовую и чёрную жемчужины. Чуть подумал и взял ещё красный камень. После чего расположился возле головы орка.

— Что ты собрался делать? — не выдержала Мисмира.

Я поднял на неё уставший, тяжёлый взгляд. Положил внутрь тела орка фиолетовую бусинку и произнёс:

— Хочу бить врага их же оружием! Воскресни!!!

Глава 9

И я жахнул на двадцать пять зелени. Орк дёрнулся, как от разряда дефибриллятора. Все, кто меня окружал, отпрыгнули назад, а Мисмира врезала по орку сосулькой. Пациента разорвало на замороженные кусочки, обдав меня осколками.

— Нахрена? — всё, что смог я выдать, уставившись на «серую мышку».

— Он дёрнулся! — её глаза были на пол-лица.

— Правильно! Только я теперь не знаю, какой был результат! Не лезь, пожалуйста, — настоятельно сказал я. — Если пациент будет буйным, я смогу с ним справиться. В крайнем случае Добромир меня подстрахует. — оборотень кивнул.

Я встал и нашёл глазами ещё одного орка — в такой же степени потрёпанности. Не знаю почему, но орки мне импонировали. Возможно, дело в образовавшемся комплексе? А может, этот комплекс мне навеяло сознание Петруши. В общем, мне не хватало силы, и я всячески пытался себя ею обставить.

В «закромах родины» были ещё фиолетовые камни — аж четыре штучки. Я засунул фиолетовый камень в труп, в себя закинул зелёный и опять жахнул зелёной энергией. Этот орк тоже дёрнулся. Но и всё на этом. Энергия разорвала камень, камень разорвал грудь.

Вся эта каша вместе с костяной шрапнелью полетела на всех собравшихся. Мне пробило ухо — теперь я мог вставить туда серьгу. Заляпало меня с головы до ног орочьим мясцом и крошевом костей. Досталось и нескольким особо любопытным атлантам, которые стояли ближе всех. Они брезгливо стряхивали с себя остатки несчастного пациента и недобро косились на меня.

Ну я что? Я экспериментирую. Без этого никак. Хомяк же не хочет мне ничего объяснять — вот и приходится до всего доходить самостоятельно. Методом тыка, так сказать.

— Неплохой эксперимент! — усмехнулась Мисмира. — Эффектнее, чем мой. — Девушка, наученная прошлым взрывом тела, предусмотрительно держалась поодаль и практически не пострадала.

Я ничего не ответил, лишь начал поиски следующего тела. А сам мысленно рассуждал.

В целом логично! Камень, рассчитанный на шесть единиц, получает двадцать пять. Неудивительно, что камень разорвало. А если подать в него шесть единичек?

Придумано — сделано. Новый орк, новый камень, шесть капель. Как в аптеке.

В этот раз орка дёрнуло не так критично. Он задышал, открыл глаза, я услышал биение сердца. Он поднял руку, положил мне на плечо. Рука была весом как бетонная шпала — я даже крякнул от натуги и чуть не сложился.

— Спа… си… бо… — едва слышно проговорил он и умер.

Я почесал репу. Хрёновый результат — тоже результат. Получается, ему не хватило батарейки? Логично. Фиолетовый камень не подходит. Чёрный? Их у меня, правда, всего два — и взяты со слабых волков. Их бы поглотить, по-хорошему: хомяк запретил, да и Петруша говорит, что пока рано чёрные камни кушать. А это новое направление силы в моём развитии… Ладно, прибережём на потом. Получается что? Красный пихать? А он крайне полезен и мне самому.

Решил я, в общем, для начала засунуть обратно то, что было вынуто. Причём сразу предупредил Добромира, Клима и Андрея, чтобы не спали: пациент может стать агрессивным.

Засунул я в орка зелёный камень и жахнул на двадцать пять копеек зелёного. Орк встал моментально и накинулся на меня. В целом я был к этому готов. Да и мои спутники тоже. Убивать сразу не стали, попытались провести допрос. Но допрос показал, что существо вернулось под управление прежнего хозяина. Ну или в прежнее состояние — точно. Прискорбно. Я выдернул камень, и существо затихло.

Мисмира смотрела на меня как на истинного монстра. Прям видел бегущую строчку в её глазах: «Убить нахрен!» Но приказ Зулу она не спешила нарушать. Хотя и была к этому близка.

Поскольку тело в целом не пострадало, я засунул в него красный камень, но тут же передумал — меня осенила ещё одна мысль. Я вернул в тельце зелёный камень, а в себе смешал все свои силы. Вначале, правда, пришлось сделать перегонку, потом всё это смешать и сконцентрировать в ладонях. Было тяжело, но я справился.

Залп! Орк сел и непонимающе обвёл всех взглядом. Бинго — сработало!

— Трям! — сказал орк, а меня порвало хохотом.

— Что-то не так? — спросила серая образина с видом людоеда и голосом батана.

— Аааа, не могу, — пытался я отсмеяться. — Трям? Серьёзно? Это значит — здравствуйте?

— Ну, да! — кивнул орк и встал.

Он был реально огромный: два двадцать рост, в плечах целая сажень, руки — как у Петруши ноги в самом начале нашего знакомства. Башка мелковата, правда. Торчащие клыки и заострённые уши, торчащие назад. Короче, типичный орк — только голос его… Может, он стероидов переел? Говорят, от этого тестикулы усыхают и голос меняется.

— Что ты помнишь? — спросил я у орка, который с крайне растерянным выражением лица стоял и озирался по сторонам.

Он медленно перевёл на меня непонимающий взгляд, поскрёб затылок, явно пытаясь вспомнить. Судя по тому, как долго он размышлял, мыслительная работа давалась ему тяжело.

— Нас вели как уплату дани, — наконец-то прогундел он. — Мы вышли из своего мира через разлом в пространстве и попали в дивный мир. Везде разломы. Из некоторых выходили такие же группы. Я видел армии мертвецов. Среди них были мои соплеменники. Я кричал им, но они не слышали меня… Потом мы зашли в другой разлом. Там всё было странное.

Там было очень холодно, и дышать тяжело, — орк напрягся, ему явно стало не по себе от этих воспоминаний. — Вокруг кости и чёрная трава. Ужасное зелёное небо. Мы шли по этому полю — кости хрустели под ногами. Мимо ходили группы зомби, скелеты. Нас никто не трогал, даже внимания не обращали. Каких-то существ я знал, каких-то — впервые видел. Справа вдали был странный сад: деревья там были белые и неправильные. Слева виднелись башни. Для чего они — я не знаю.

Нас привели в странный дворец, из костей. Кости, лежавшие в основании этого дворца, были неимоверно огромны. Таких существ не может быть на свете, — глаза орка горели ужасом, похоже, он заново переживал весь свой кошмар. — Нас завели внутрь… А… а… я очнулся вот тут. Тут ты, и ты, и вы все, — указывал он пальцем на меня, Мисмиру, Андрея, а потом и вовсе обвёл рукой всех собравшихся поглазеть. — А где я?

— Очень похоже на царство Скалкура, — задумался Снегг.

— Погоди, — потряс я головой. — Ты сказал, вас вели?

— Ну да! Шаман вёл!

— Он что, назад вернулся? Такое раньше было?

— Каждую партию ведёт шаман! Ему духи нашёптывают, куда и как идти. Он и ведёт! Назад не возвращается. Это великая честь — вести воинов в последний путь на великую войну! — орк говорил с вдохновением, выпятив грудь.

— Так у вас там ещё небось и конкурс, кто отправится к нежити? — усмехнулся я.

— Не знаю, что такое конкурс. Мы устраиваем соревнования, и лучшая сотня воинов, каждую неделю, отправляются с шаманом в путь.

— Сколько же вас в вашем мире? И сколько у вас шаманов? — с ужасом посмотрела на орка Мисмира.

— В моём племени живёт триста тысяч орков. Шаманом может стать любой: старые шаманы не ведут отряды, а лишь указывают на нового — того, с кем недавно начали говорить духи. И он ведёт, — гордо выпрямился орк. — Но мы самое маленькое племя.

— Боюсь представить масштабы вашей планеты, — призадумался я. — Как и масштабы проблем. И вся эта армада двигается на вашу столицу? — обратился я к Мисмире.

— Возможно, но не факт. Да и кроме этих серых есть зелёные орки, красные, синие — мелкие. Да и всех остальных существ хватает, — отмахнулась она. — Есть даже те, кто ведёт учёт всех существ. Там что-то около тысячи с чем-то различных видов. Я не вникала. Для меня они все просто нежить. А нежить мы — уничтожаем.

— Ну, как видишь, не вся нежить опасна для вас — кивнул я в сторону орка. — Бывает и полезная нежить.

Мисмира задумалась, рассматривая орка. Тот в ответ разглядывал её, придурковато улыбаясь и раскачиваясь с пятки на носок. Смутился серый.

— Он и нежить, и нет, — наконец изрекла колдунья. — Странный он, прямо как ты.

— Да-да. У меня всё неправильное, — усмехнулся я. — Не обращай внимания.

— Скажи мне, серый друг, — обратился я к орку, — если мы вернёмся в центральный мир, там, где разломов много, ты сможешь показать нам разлом, в который тебя завели?

— Ты больной! — заорала Мисмира. — Такого приказа не было! Мы же идём к лягушкам!

— Уймись! — грубее, чем следовало, осадил я девушку. — Это на будущее. Надо планы строить.

— Не знаю, — почесал затылок орк, — не уверен. Я воин, а не разведчик.

— Беда… И времени мало. Ладно. Сейчас ещё чуть-чуть поколдую — и двигаем дальше.

Я быстренько воскресил павших в бою волков и уставился на атланта. В прошлый раз я поднял атланта, предварительно выдрав его камень силы и результат вышел не очень.

А если пойти от обратного?

Я приложил руку к нему и ощутил в его груди камень. Ощутил силу в нём — что было странно. В выдранных камнях я до сих пор ничего не ощущал. Тел атлантов под рукой — только одна штука. Значит, и попыток — одна штука. Возникает вопрос: какую силу использовать? Решив не выдумывать велосипед, я жахнул четвертной смешанной силы. Атлант едва дёрнулся и замер.

— Не понял? Что за?

Хотя… синий камень я ещё не употреблял. Возможно, силушки в таких камнях поболе — и это значит? А значит, что атланту для воскрешения просто не хватило мощности моего вливания. Хорошо. А если полтинничек капнуть?

Теперь я решил вливать силу постепенно, предварительно закинув в себя два зелёных камня. Это не сказать что простая задача: одна энергия в меня поступает, её перенаправляешь, потом перегоняешь во все известные мне спектры. Потом всё это дело смешиваешь и уже готовую смесь отправляешь малыми порциями в атланта.

Полтинник не помог. Его попросту не хватило, но я упрямо продолжал вливать свою силу в атланта. Когда общее количество силы, влитой в это существо, достигло сотни, я уже думал, что занимаюсь откровенным бредом. Да и не бесконечный же я! И тут атлант открыл глаза и что есть сил врезал мне в челюсть.

Совсем недавно вставшая на место челюсть скрылась в недрах моего черепа. Я думал — уже всё. Пипеп котёнку. Оглушительный хруст, дикая боль в области ушей. Этот садамит затолкал мне челюсть по самые не балуй.

Добромир подскочил ко мне и начал водить руками перед моим лицом. Всё плыло в глазах, но я направил остатки силы в челюсть. Плюс Добромир активно трудился. Как итог — челюсть хрустнула повторно, вставая на своё законное место. Слёзы брызнули из глаз, я заскулил от боли и с трудом сел.

— Что ты со мной сделал? — атлант уже стоял на своих двоих ошарашено тараща на меня свои зеньки.

— А ну упал-отжался! — рявкнул я, посылая дополнительно ментальный приказ.

— А бочку наслаждения тебе в газетку не завернуть⁈ — офигел и тут же возмутился неблагодарный атлант.

Атлант стоял и смотрел на меня как на грязь. Вот теперь меня пробрало.

Это что же за фигня такая? Он не мой слуга⁈ А в чём же тогда дело?

— Как себя чувствуешь? — спросил я, вставая.

— Всё нормально, — с сомнением осмотрел себя атлант, — только раны эти… Разве я не должен был погибнуть от них? Почему ничего не болит, — он всунул палец в дыру на своём плече и поковырял в ней.

— Не болит, говоришь? — задумался я. — А если так?

Я отдал мысленный приказ Андрею, который стоял за спиной пациента. И тот на максимальных скоростях выхватил свой меч и воткнул его атланту прямо в сердце. Испытуемый крякнул, едва заметно дёрнулся и, уставившись на кончик клинка, торчавший у него из груди, замер.

— Я что, нежить теперь? Ничего не чувствую! Но как же? Нас же невозможно подчинить! Невозможно возродить! — с глазами, полными ужаса, он смотрел на образовавшуюся дырку в области сердца после извлечения инородного металла из его тела.

Андрей вернул свой клинок в ножны и хмыкнул. Он-то прекрасно понимал, что сейчас чувствует этот новенький воскрешённый. Ведь и сам он до сих пор не до конца верит в собственное воскрешение и старается вести образ жизни, обычный для простого смертного: ест, спит, хотя и не нуждается в этом.

— Нежить нежите рознь! — с видом знатока поднял я палец вверх. — К тому же я тебя не возродил, а воскресил, душа твоя на месте. Воля тоже. Удивительно, но я не властен над тобой. А если так? Орк! Упал-отжался!

Недавно поднятый орк принял упор лёжа, отжался один раз и замер, преданно глядя мне в глаза.

— Сколько раз? Хозяин! — явно против воли проговорил великан. — Что со мной? Отпусти!

— Встань! — задумчиво сказал я. — Расслабься. Будь пока собой!

Я решил пока пополнить свою армию слуг орками. Не то чтобы у меня было много лишних камней, но слуги слишком быстро заканчиваются. Так что я принялся поднимать орков в промышленных масштабах. Единственное, огорчало безумное количество расходуемых камней. На поднятие одного орка тратилось два камня: один засунуть в орка, второй — в себя.

Регенерация силы капитально замедлилась относительно того, что было раньше. Сейчас резервуар наполнялся по десять капелек в минуту. Что, не сказать чтобы мало, но категорически недостаточно.

Я потратил сотню камней и получил на выходе пятьдесят новых слуг. Время уходило немилосердно, как и камни, так что я решил на этом остановиться. Моя личная гвардия теперь выглядела максимально пёстро: немного волков, немного орков, людей и даже пара эльфов. А как же птички? Да-да! Пару десятков этих тупых, но крайне воинственных существ были венцом моей армии.

Мы с хомяком встретились глазами. Он тяжело вздохнул и пожал плечами — в глазах была тоска и печаль, крайне не свойственные ему чувства. Я лишь усмехнулся и кивнул ему: мол, показывай дорогу дальше.

Хомяк издал задорное «пииии…» и бодрым кабанчиком побежал дальше. Куда он нас заведёт, оставалось лишь гадать. Но с уверенностью могу сказать: он делает всё совершенно не просто так. Пушистый имеет свой план.

Наш забег продолжился по бескрайним полям местной Коринфии. А я размышлял о том, что мне рассказал орк. Получается, как минимум один мир нежити имеется — такой, в который можно зайти и быть уверенным, что после этого сразу не превратишься в умертвие.

Не уверен, конечно, но имею предположение, что в том мире охраны как таковой быть не должно — кроме формирующейся текущей армии. То есть при удачном стечении обстоятельств туда можно запрыгнуть, разнести всё и выскочить. Если повезёт.

Это, конечно, прекрасный план, но у нас пока категорическая нехватка боевой мощи! Нужны союзники, а к ним пока все дороги закрыты. Геката умеет — или умела — открывать и закрывать разломы. Надо бы с ней поговорить…

Я прикусил язык. Она богиня, которая залетела от левого смертного. А значит, скачки настроения будут фатальными.

— Толя, какие скачки, идиота кусок? Ты оплодотворил Светку. Ты думаешь, она не почувствует? — решил для разнообразия я поговорить сам с собой. — Что бу-у-удет… Да что будет? Колокольчики на затылке бантиком завяжет. Вот что будет!

А может, они подружатся? Конечно, подружатся. Дружить против кого-то всегда удобно. К тому же эта тварь — Света — манипулятор ещё тот. Она кому хочешь мозг чайной ложечкой выест и стенки черепа вылепит. А теперь у неё в рукаве против меня козырь в виде беременности. Да ну нахер! А можно время назад отмотать, а?

Мне пипеп… Полный и с гарантией!

Петруша стоически молчал, хихикая где-то на задворках сознания, делая вид, что его тут нет.

— Чего ты смеёшься? Тело-то твоё, — припечатал я реальностью паренька.

Петя подозрительно притих — видимо, обдумывал мною сказанное. А тем временем наша группа остановилась возле розового разлома. Причём бледно-розового, что наводило на мысль о слабости тамошних существ — чисто теоретически. Размер его тоже был не особо велик — метра три максимум.

— И что нас там ждёт? — безэмоционально спросил я хомяка.

— Пи-по-пу-пик, пик-пол-пол-по, пин-пан-пок, по-пи-пи, — он пожал плечиками.

— Да пофиг в целом! — махнул я рукой и зашагал к разлому.

Мне, честно, было уже совершенно фиолетово. Петруша в моём сознании орал. Он материл Пушистика такими грязными словами, что я аж засомневался в работоспособности возрастных ограничителей в нашем с ним сознании. Пушистик, видимо ожидавший очередной матерной тирады от меня, стоял в недоумении.

Возможно, он ждал моей реакции, чтобы поржать или чтобы снисходительно изменить маршрут? Но не сработало ни первое, ни второе. Раз я теперь себе не принадлежу, то пофиг. А раз я нужен живым, то хомяк сделает всё, чтобы я не сдох.

Поэтому, когда я услышал, что это мир, в котором правят разломные твари из Междумирья, я никак не отреагировал. Просто зашагал к разлому, даже не обратив внимания на то, что все остальные не особо горели желанием заходить туда. Не знаю, правда, почему. Они не понимали, о чём говорит этот пушистый утырок. Но мои слуги — это мои слуги: хотят они или нет, идти им придётся. А вот что касается атлантов… Да и хрен с ними!

Мы высыпались на ту сторону. Что могу сказать? Очень и очень любопытно. Прям очень. А главное — сразу надо готовиться к бою, по всей вероятности. Сразу говорю: мир неправильный — настолько, насколько это вообще возможно.

Видели аттракцион «Дом вверх дном»? Вот что-то очень похожее. Красивое зелёное поле с неимоверно насыщенной зелёной травой. Местами — прогалины и проплешины оранжевых песков. Где-то вдали по бокам виден такой же насыщенный зелёным лес.

Мимо разлома протекал ручей: быстрым и шумным потоком он скатывался по уклону вниз. Но уже через сотню метров он превращался в водопад. Только вода не ниспадала куда-нибудь вниз — она поднималась вверх разрозненными капельками и струями. Своё пристанище она нашла на огромном камне — правильнее будет сказать, на глыбе, парящей в воздухе. Все деревца и кустарники на этой парящей в воздухе глыбе смотрели вниз, а корни устремлялись в небо.

Ручей, залетев на глыбу, продолжил там свой бег. А заканчивал — в небольшом озерце, расположившемся на самой нижней части летающего осколка тверди, между десятком деревьев.

Подобных парящих глыб в воздухе были десятки и сотни. На некоторых деревья росли вниз, на других — вбок или вверх. Хотя чем дальше, тем больше я понимал: понятие «верх» и «низ» становится относительным здесь, как в космосе. Ведь мы находимся на такой же глыбе.

В целом и общем место можно было назвать райским садом: чарующая зелень, голубые и чистые воды, яркое, не палящее солнце и чудное пение птиц. Именно тот райский угол, где хочется провести всю жизнь. Если бы не «но». Много страшных «но».

У водоёма, на соседнем парящем островке, мирно лежала, а теперь уже грозно стояла и смотрела группа существ — угольно-чёрные пантеры. Смею предположить, что размером с лошадь в холке и две лошадки в длину. Яркие оранжевые глаза, которые даже на таком расстоянии в ясный день отчётливо были видны.

Одна из тварей прыгнула. В середине полёта, между их островком и нашим, она перевернулась в воздухе и приземлилась на лапы — метрах в семидесяти от нас.

Выяснилось, что у неё было два хвоста, на концах которых были головы. А сама пантера уже не казалась столь огромной, да и не пантера это была уже вовсе. Голова преображалась, становясь собачьей, потом почти человеческой и снова кошачьей. Само тело, казалось, перетекает из одного положения в другое.

Меня отвлёк скрежет сбоку, и я на автомате перехватил меч поудобнее. Гигантская сороконожка. Она спрыгнула с другой глыбы и двигалась в мою сторону. На той же глыбе, откуда свалилось насекомое, видны были её товарки. Я шумно сглотнул и перевёл взгляд на «пантеру».

На меня смотрело женское лицо с кошачьими чертами — на теле не то кошки, не то лошади. На концах её хвостов головы были точной копией главной головы, только меньших размеров. Ситуация была крайне ненормальной.

Я бросил быстрый взгляд через плечо и понял, что никто из живых так за мной и не пошёл. Лишь десяток слуг из числа безвольных кукол.

— Зачем ты пришшш-ёл, последователь мёртвого начала? — прошипела голова, высунув змеиный язык. — Мы более не служжж-им ему!

Глава 10

Мир мигнул — и всё исчезло. Точнее, не так. Исчезли все живые существа. Опять не так! Пушистик был, я был, были все мои спутники, слуги и даже атланты. Все ходили по грёбаному острову, изучали флору и мелкую фауну. Я стоял у самой кромки разлома и, как дурачок, моргал зенками.

Ко мне подошёл вразвалочку Пушистик.

— Пик-пук? — спросил он у меня как-то заискивающе.

— С вами всеми поживёшь — станешь ещё и не таким, — задумчиво почесал я затылок и сделал пару шагов.

Но стоило мне сжать левый кулак, разгоняя кровь, я скривился. На левой руке был укус — обычный, человеческий. Между большим и указательным пальцами — след зубов, который затягивался прямо на глазах.

— Толик! — раздалось в голове. — Что-то не так. Что-то изменилось! У тебя в памяти появился странный файл, к которому у меня нет доступа.

— Какой текст, какие слова… Файл, доступ, — ухмыльнулся я, двигаясь за Пушистиком. — Забыл? Возрастное ограничение!

— Оно закончилось!

— В смысле? Как? Почему?

— Мы же преодолели сразу два барьера! Забыл? Видимо, это подняло мой ментальный возраст. И да… Я тут, кстати, просмотрел эпизод с Гекатой и Светой, — с лёгкой застенчивостью начал Петруша, а я покрылся алыми пятнами. — Там много отличий в действиях. Я даже не думал, что ЕГО можно совать в…

— Так, стоп, братан! — замахал я в реальности руками, и на меня посмотрели как на шизика. — Обычно такое не обсуждают, ну вот так. Короче! Посмотрел? Молодец. Хватит об этом.

— Ладно, — согласился Петька. — А с этим файлом что? Почему я не могу его просмотреть?

— Да я откуда знаю? Может, там ценз двадцать один плюс или ещё что. Подрастешь — узнаешь!

Укус затянулся, а хомяк подвёл нас к краю острова и прыгнул. Но вместо того, чтобы полететь вниз, он полетел вверх. В процессе полёта он перекувыркнулся и приземлился на другую глыбу.

Решив ни о чём не думать, я так же прыгнул. И лишь в полёте подумал: а что за слепая вера такая? Я даже не поругался для проформы на мохнатого.

Почему мохнатого? Он же всю дорогу был мохнаткой. Что-то странное со мной! Укус этот ещё!

Я взглянул на ладонь — следов не осталось.

А был ли тот след вообще? Мне надо отдохнуть и поспать!

Забег по каменным глыбам продолжался несколько часов. Пейзаж не менялся: глыбы, глыбы, глыбы; водопады, водопады, водопады; корни вверх, корни вниз. Всё зелёное, красивое. Разные птички, жучки, паучки. Деревья. Я оглянулся — все мои спутники абсолютно спокойны. Бегут следом, прыгают, как кузнечики, с острова на остров, и никто даже не удивляется, не пугается и не возмущается. Словно мы каждый день по таким мирам гуляем. А изначально даже заходить не хотели.

И тут я споткнулся и упал. Прокатившись кубарем метров пять, я разлёгся под здоровенным раскидистым деревом и уставился взглядом в глубины его кроны. Вид завораживал.

Что не так с этими деревьями? Странно. И Твердь тут неправильная. Какая, к дьяволу, Твердь? Что я несу?

— Пи-по-пук! — гневно пропищал хомяк.

— Ой, иди в лес! Сам ты неуклюжий жиробас.

Когда на одном из летающих островов показался разлом, я был рад, как слон после купания. Сам разлом был бледно-фиолетовый — точно такой же, как самый первый разлом в моём путешествии, который привёл меня в мир Квакеров.

Залетели мы в него хаотично, но я успел предупредить всех: не трогать лягушек.

Встретили нас без огонька. Пятнадцать несчастных лягух, которые охраняли разлом, были в крайней степени шока, когда из обычно спокойного разлома одного за другим «выплюнуло» целую толпу разномастных существ. Судя по всему, дежурившие квакеры успели подать сигнал бедствия и поспешили ретироваться.

Меня, как одного из первых, выплюнуло крайне удачно. Я просто прокатился кубарем по мягкой траве и распластался звёздочкой, глядя в голубое небо на пролетающих мимо птичек. И тут меня накрыло необъяснимой тревогой. Было стойкое ощущение надвигающейся беды — и не когда-то потом, а прямо вот сейчас!

Словно я рассчитывал построить натуральный оборонительный форпост, припёрся на будущее поле боя и обнаружил, что вражеская конница уже несётся на меня во весь галоп, визжа и улюлюкая. А я стою как дурак с чертежами в руках и репу чешу, глядя на эту лавину смерти.

— Пушистик! — заорал я. — Сколько по времени нам бежать до нужного разлома?

Хомяк молча показал два пальца.

— Сцук! — выругался я в сердцах, подрываясь на ноги, откуда-то точно зная, что если не поторопимся, то случится непоправимое.

— Биба, Боба, Света и Коля! — принялся я раздавать приказы. — Остаётесь здесь, дожидаетесь вызванного подкрепления, обрисовываете им вкратце ситуацию с нежитью. Пусть вызывают армию и гонят всех к тому разлому, через который мы вышли из их мира. Поняли, о каком разломе я говорю⁈ Там будет очень жарко.

— Пушистик! Веди! — гаркнул я, прям жопой чувствуя приближение орды нежити.

Света лишь кивнула — что было ей не свойственно. Света, Коля и двое моих лягухов остались у разлома, а я со своим разношёрстным отрядом рванул в очередной неимоверный забег.

Все использовали свои силы по максимуму: я глотал камушки как конфетки и носился между союзниками, усиливая их как мог. Клим бил в свой щит каждые десять минут. Мисмира накладывала какие-то чары на нас и регулярно клянчила мои силы.

Она изменила своё отношение ко мне, и причём в лучшую сторону, после того, как я воскресил её товарища. И перестала опасаться моей «неправильной» магии. Напротив, увидев, как я наполняю людей силой, сама попросила и ей капнуть пару капелек. Но, судя по всему, моё наполнение ей приносило совершенно иное. Девушка подозрительно ёрзала на своём летающем ковре, глазки её закатывались и блестели, и вся она мелко подрагивала. Извращенка, короче.

И, наконец, мы добежали. Преодолев очередной холм, я заметил форпост квакеров и тот самый разлом, но теперь он был гораздо ярче, чем прежде. Колыхался, переливался всеми оттенками своего цвета и, кажется, увеличивался в размерах. Мы успели — прям впритык. Отважные квакеры уже строились в ряды, готовясь отражать атаку. Главнокомандующий раздавал последние указания. Я ломанулся вниз по склону, прямо к этому полководцу.

— Прочь! Прочь! Уходите все прочь! — орал я на бегу, размахивая руками. Сотни выпученных жабьих глаз уставились на меня. — Надо менять тактику боя! Срочно!!! — Я наконец-то добежал до зеленомордых «камикадзе» и эти слова уже выпалил в рожу командира, немножко обдав его брызгами слюней.

— Не положено! — квакнул он и утёр лапой харю.

И вот я, уже несколько драгоценных минут пытаюсь объяснить главному жабу, что сейчас тут будет натуральный ад, что это не стандартная атака нежити, к которой они уже привыкли, что встречать их в лоб прямо у разлома — самоубийство. Но командовал тот самый напыщенный лягух, который в прошлое наше с ним общение послал меня в пешее эротическое и был уверен на все сто процентов в том, что я сдохну.

Его, кстати, совершенно не смутило, что мы вернулись оттуда, откуда, по его мнению, нельзя вернуться. Его не смутило, что пришли мы вообще с другой стороны. Ему было пофиг, что с нами были различные существа и атланты в том числе. Крайне неприятный лягух.

— Задолбал! — в сердцах простонал я. — Добромир! Выключи засранца! — ткнул я пальцем в напыщенную жабу.

Секунда — и лягушонок спит. Очень удобно. У Добромира, оказывается, есть что-то типа целебного сна. Ну вот и пусть полечится.

— Господа квакеры! — заорал я, взобравшись на одну из стен их форпоста. — А ну нахрен от разлома на пять километров! Бегом! — Результата не последовало. — Мисмира! Жахни чем-нибудь!

Просить даму дважды не пришлось. Она шарахнула у самого разлома огроменной сосулькой. Не знаю, совпало это так или просто все мы везучие ублюдки, но именно в этот момент из разлома вышел пастух. Его снесло ударной волной обратно.

Но уже через пару секунд опешившие лягушки увидели первого в своей лягушачьей жизни циклопа. Эффект оказался обратный ожидаемому. Вместо того чтобы бежать стремглав, они начали палить в него из всех стволов: маги, арбалеты, какие-то стрелометные машины, которые стреляли магическими сгустками. В общем, началась форменная вакханалия.

— Андрей! Бери командование на себя! — пытался я перекричать какофонию звуков.

— Я не знаю их языка, точнее, знаю, но… — начал оправдываться мёртвый витязь.

— Да помню я! — махнул я рукой. — Как собака ты! Точно!

Тем временем битва принимала любопытный оборот. Циклоп — то ли ослеплённый, то ли обескураженный — завалился обратно в разлом. А лягушки издали победное «квааа!!!». Разлом внезапно сжался до размеров хомячка и тут же вырос до колоссальных размеров. По-моему, даже разлом возле Коринфии был меньше. Хотя близко я не подходил.

— Пипеп котёнку! — прошептал я.

— Кваааа! Отходим! Отступаем! — а это уже на своём лягушачьем заорал пришедший в себя главный лягух.

Ага, проснулся. При чём как в прямом, так и в переносном смысле.

Он разминал шею и крайне злобно зыркал на меня. Я лишь развёл руками.

Из разлома вышли сразу пять циклопов, что мне категорически не понравилось. Я собрал сразу четверть резерва и плюнул — прицельно, прям в башку. Гнилостная масса снесла башку циклопу, но тот не погиб.

— Да что же ты будешь делать! Чёртова некромантия! Как ты без башки живёшь⁈ — орал я с участка стены, стоявшей в чистом поле.

Безголовый циклоп махнул бивнем и снёс своего соседа обратно в разлом. Оттуда, кстати, уже выходили следующие великаны, которых я до этого не видел. Но и сейчас нормально не рассмотрел: падающий циклоп утолкал их обратно. Я усмехнулся и снёс ещё одну нерадивую башку.

Мисмира, увидев мои достижения, выстрелила сосулькой в третью голову. Эффект был прекрасный — особенно если учесть, что лягушки тоже вносили сумятицу своими магическими атаками. Как итог, безголовые махали своими дубинами из бивней совершенно не глядя и не разбирая, что они делают.

Завязалась потасовка между великанами. Новые не могли выйти, так как постоянно огребали от своих безмозглых товарок. Лягушиный глава, идиот, решил, что так будет вечно, и притормозил отступление. Я был слишком занят, чтобы это понять: отстреливал новых появляющихся великанов, которым не досталось бивнем по башке.

Всё шло хорошо, пока не появился сраный пастух. Правда, он был какой-то неправильный — прям как я. Он взмахнул руками, и все циклопы сразу присмирели. И, будто у них сразу появились головы, пошли твёрдой поступью вперёд. Я заглотил очередную порцию камешков и стрельнул магическим сгустком ему в головешку.

Вся мощь и гнилостные сопли разлетелись о защитный барьер. Вот тут я и прифигел. Уродец скинул капюшон. Только выглядел данный персонаж уже по-другому: красная кожа, лицо человеческое и, судя по всему, женское. Глаз опять один — и опять вертикальный, с горизонтальным зрачком.

«Сцук, как ты этим хлебалом вообще смотришь?»

Видимо, она меня услышала — мои мысли, чёрт возьми! — потому что в стену тут же врезалась оранжевая молния. Стена покачнулась, но устояла. По ней разбежались трещины, а лягушки поспешили убраться подальше. Я мельком глянул на разлом — оттуда выходили ряды гигантских йети. На прощание плюнул туда сгустком гнили. Красномордая мымра перехватила его и швырнула обратно в меня.

Сгусток попал в середину стены и начал её плавить. Я поспешил к лестнице, но стена рассыпалась на куски прямо под моими ногами. «Фак! Дьявол!» Стена ходила ходуном, орчиха одноглазая готовила страшное колдунство. Высота — метров восемь. В целом должен пережить. И я прыгнул.

Только приземлился я гораздо раньше и гораздо мягче. А ещё меня кто-то обнимал. Когда я разобрался, что к чему, выяснилось, что меня подхватила Мисмира на своём ковре-самолёте. Нам вслед полетели молнии, так что обнимашки были недолгими. Колдунья ставила щиты, чтобы нам не поджарили хвост.

Сборная армия отступала в спешном порядке. Огрызалась, но отступала. Гибнуть, как оказалось, ни у кого желания не было. К тому же эта красномордая баба-пастух оказалась очень мощной — она тут же поднимала всех павших, как своих, так и вновь упокоенных.

Мы отошли на заветные пять километров, и выяснилось, что атаковать нас совершенно не спешат. Нежить собиралась в ударный кулак. Невзирая на объёмность разлома, который немного «похудел», тупыми нежить не назвать: они готовили плацдарм. А мы опоздали. При должном давлении и усилиях можно было тупо не пустить их на планету. А теперь придётся повозиться.

— Лягух! Ты хоть имя своё скажи! — обратился к напыщенному Квакеру.

— Ты узнаешь его перед своей казнью, — проквакал он. — Ты привёл к нам людей из другого мира! Ты привёл к нам несметную армию нежити. Ты…

Договорить он не успел. Пушистик какой-то нервный стал: он появился перед мордой лягуха и дал ему леща. Вначале я думал, он ему глотку вскрыл, потому что как-то резко заткнулся лягух. Но нет — стоит живой и целый, лупает глазюками. Видимо, просто паническая атака у лягуха. В общем, ничто лягушачье ему не чуждо.

— Кварелий я. — уже спокойно проговорил лягух.

— Отлично, Кварелий, скажи, ты отправил запрос на помощь? — наклонил я голову набок и внимательно так на него посмотрел.

— Ещё в тот момент, когда появился ты, неправильный человек! Я сразу понял, что добром это не закончится… — Лягух опять начал истерить. И оказался прав — хомяк врезал зелёному второго леща.

Было забавно наблюдать как расцветают два красных пятна в форме хомячей лапки на щеках зелёной морды.

— Молодец, Кварелий. Тогда ждём подмогу.

Лягушка-истеричка благоразумно промолчала. А я задумался, что же делать дальше. Хотя и нет уверенности во враждебности нежити, но пускать их на планету с хлебом и солью — откровенная лажа.

— Добромир! Бери Клима и половину моих слуг, — решил я не ждать никого. — Двигайтесь к тебе в мир, вытаскивай свою армию и супругу сюда!

— Куда сюда? К нежити под нос? — стал в позу знахарь.

— Двигай, говорю. Я с Гекатой обо всём договорюсь. Найдём укромное место для неё. Нам сейчас армия нужна. А лучше твоих волков армии у нас нет.

— За мой счёт хочешь выехать? — включил свою паранойю оборотень.

— Да! На твоём волчьем горбу поеду. Потом буду воскрешать всех твоих волков. Царевну твою запру в своём мире — у своей любовницы-богини. А ты будешь моей шавкой на побегушках! Понял⁈ — накопилось.

— Когда ты это всё говоришь вслух, — сконфузился Добромир, — действительно звучит как абсурд.

— Оно и звучит как абсурд, и выглядит как абсурд, и является абсурдом! — сокрушался я. — Ты сейчас мне напоминаешь этого сраного Кварелия.

— Кого?

— Лягуха, которого ты же и выключал из за его истерики, — указал я на краснолицую лягушку.

Добромир смутился, поняв всё и сразу, кивнул, взяв вышеупомянутых спутников, припустил рысцой в сторону разлома ведущего в его мир.

Хорошо, одной проблемой меньше. Где же подкрепление?

Дворец Квага.

— Милорд! Милорд! Прорыв! Милорд, прорыв!!! — квакал ещё из коридора лягух, совсем не прыгая к покоям Владыки, а буквально галопом несясь мимо опешившей стражи.

Надо отметить, что за те полдня, что богиня находится в мире лягушек, многое изменилось (один день в мире Квакеров равен тридцати дням в мире людей).

Магия возвращалась к лягушкам, сила наполняла поля и леса, реки и озёра, самих Квакеров. Особенно это ощущал сам Владыка: он больше не умирал и чувствовал себя вполне прекрасно. Целители ему были больше не нужны, а сила струилась в его теле такая что аж голову вскружила.

Собакоголовые не доставляли беспокойства: им выделили территории, и они были счастливы. Им не надо было больше прятаться под землёй, мёрзнуть и голодать. Еды в мире Квакеров хватало с избытком. А ещё они собакоголовые начали прибавлять в росте, и у них появился первый маг за многие десятилетия.

Кваг устроил грандиозную стройку: по всей планете стояли храмы в честь новой и великой богини. А также он проводил много времени в её обществе. Он учил её, она учила его. Им было о чём поговорить — почти ровесники, прожившие разные, но такие похожие жизни.

И вот один из таких диалогов прервал паникёр:

— Милорд! Милорд! Прорыв!

— Да что ты квакаешь! Мы готовились к прорыву нежити. Там хватит сильных Квакеров! — отмахнулся Кваг от посыльного.

— Великий Кваг! Прорыв из разлома, ведущего за грань! Розовый! Розовый разлом! Оттуда выходят несметные полчища монстров! Защита подавлена!

— Хмм. Подавлена? — хмыкнул Владыка. — Сбежали, то есть? Милая моя Гекки, — расплылся в улыбке Кваг, — не скажешь, что там?

— Это Толик вернулся. Не понимаю, как он смог выжить за гранью, — нахмурила бровки богиня.

— Ну вот видишь? Всё нормально, — махнул перепончатой лапой Кваг, повелевая посыльному удалиться и более не докучать. — Отбой тревоги. — И, усмехнувшись, обратился к хмурой Гекате, которая, судя по её взгляду, устремлённому в пространство, уже наблюдала за тем, что происходит около розового разлома. — Сейчас этот баламут опять всю планету взбаламутит.

— Странно… Он бежит не в сторону дворца, — задумалась Геката, подсматривая за Толиком и его маленькой армией. — Они разделились. Он зачем-то оставил несколько своих слуг у разлома, а остальные несутся куда-то. Вот только не могу понять, куда они так торопятся. Он что-то кричит, всех подгоняет, хотя они и без того бегут на пределе своих возможностей. Куда же ты так спешишь, Толик?

— Да хватит уже о нём, — отмахнулся Кваг, недовольно раздув щёки. — Ты мне рассказывала о потоках силы внутри планеты. Так я желаю услышать продолжение, — попытался сменить тему Кваг.

Но Геката совершенно безтактно проигнорировала слова Владыки и продолжила наблюдать за своим человеком. Кваг надулся ещё сильнее. Какой-то там человек оказался интереснее, чем беседа с ним, великим и мудрым Владыкой⁈ Это же просто возмутительно! — думал он, сверля недовольным взглядом замершую в одном положении богиню. Сейчас Геката походила на прекрасную статую, каких было множество в его саду. Хотя… нет, столь прекрасной у него нет. Нужно это исправить.

— Владыка! Милорд! — раздался отчаянный вопль из коридора.

— Ну что еще⁈ — рассерженно выпалил Кваг, хлопнув лапами по подлокотникам своего кресла. Сейчас он готов был буквально растерзать посыльного. Пусть только он ляпнет очередную ничего не значащую новость. Глаза Владыки блеснули в предвкушении расправы.

— Прорыв! Прорыв! — истошно квакал уже второй глашатай. — Разлом людей! Разлом людей на юге! Огромная армада людей! Прорыв!

— Гекки⁈ — вскочил Кваг со своего места. — Что происходит⁈

Но и в этот раз богиня не обратила на него никакого внимания а продолжала наблюдать за своим Толиком. Она снова нахмурила бровки, подпёрла подбородок кулачком. Её не покидала мысль, что она что-то мельком заметила, но не предала этому значения. Геката хмыкнула и вернула свой божественный взор к розовому разлому, рядом с которым топтались два квакера парень и девушка. Геката присмотрелась к этой четвёрке повнемательнее, а затем ещё более пристально взглянула на девушку.

— Не пойму, что с ней не так? — богиня сосредоточенно потерла переносицу. — Почему она так светится? — И тут её брови взметнулись вверх. — Не может быть! Он! Он! Ублюдок! — подскочила Геката, сжимая кулачки от возмущения и гнева, и даже топнула ножкой в знак негодования.

— Что такое? Что происходит? — Лягух натурально выпрыгивал из трусов. Да, Геката настояла на том, чтобы Великий Правитель Квакеров не сверкал перед ней своим блистательным достоинством, ибо в её понимании это было неприличным. Кваг уважил молодую богиню, и теперь он щеголял в ярко-красных шёлковых труселях с вышитыми золотой нитью маленькими уточками.

— Ничего страшного, Владыка. — старательно сдерживая гнев ответила богиня, в то время как мысленно уже расчленяла Толика на тысячу маленьких Толиков. — У него обострение. Воду, видимо, мутит! Сейчас будет каждую минуту оповещения приходить. Не обращайте внимания. Это всё попытка саботажа и не более. — мстительно улыбнулась она.

— Толик? Саботаж? — прищурился Кваг. — Что-то ты не договариваешь, моя богиня.

— Хочешь сказать, я лгу? — Геката гордо вскинула подбородок и обожгла гневным взором Квага.

— Ни в коем случае, моя богиня, — склонился Кваг в поклоне.

Глашатаи прибегали каждую минуту, иногда даже чаще. Геката стояла у окна и тяжело, глубоко дышала. Боль и обида сжали её сердце и выворачивали душу наизнанку. Там, в этой душе, сейчас выли волки, гадили коты, полчища троллей драли её когтями, раздирая в кровь… Жизнь, которая разгоралась внутри неё, в её чреве, начала затухать. Она боролась с желанием оборвать её раз и навсегда. Она не хотела иметь ничего общего с предателем, который ушёл от неё и возлёг с другой.

Пока богиня предавалась своим мысленным и душевным терзаниям, Кваг втихаря отдал приказ: поднять в копье всех — элиту и ополчение, магов, курсантов, даже молодняк призвать на защиту родного мира. Приказал привлечь самых дисциплинированных собакоголовых. В общем, старый и опытный Кваг понимал: Геката врёт, и это может быть чревато. Он уже имел неудовольствие общаться с богами.

— Владыка!!! — вопль был истеричнее и громче всех прочих. — Владыка!!! Разлом нежити!!! Там Толик!!! Там прорыв! Колоссальный! Вспышку и выплеск магии засекли в центральной башне. Это захват планеты!

— ГеККККККатттта!!! — взревел Кваг. — Это ты натворила⁈ Из-за тебя это⁈ Ответь мне немедленно!!!

— А? Что? — уже решившаяся уничтожить в себе новую маленькую жизнь, богиня потерянно заозиралась.

— Нежить! Что там? Там Толик! Что там творится? — ревел Кваг, собирая всю доступную магию и готовясь к последней в своей жизни битве! — Глашатаи! Все войска — порталами к разлому нежити! Толик — главнокомандующий! Все — на войну! А к тебе у меня будут вопросы! Много вопросов!

Геката, как дурочка, хлопала глазами, ничего не понимая. Она моментально кинула взгляд к разлому нежити и обомлела: Толик сражался с циклопами и с некромантом-кукловодом в одиночку. Слабые лягушки, которые должны были отразить слабую армию нежити, разбегались.

Какая-то баба на ковре поймала падающего Толика и обняла его. «Сучка! Это должна была быть я!» Геката закрыла лицо ладошками. «Какая я дурочка! Он звал нас! Он звал меня!»

— Я иду! — выкрикнула богиня, собираясь отправиться на помощь Толику.

Вся комната покрылась огненными полосами и орнаментом. Кваг вертел руками, как мельница, создавая безумную ворожбу.

— Пока мы не поговорим — ты никуда не пойдёшь! — громогласно проговорил Кваг. — И не смей мне более лгать! Ты, конечно, богиня, но поверь: посмертное проклятие бога я перенесу! Ещё раз перенесу!

Глава 11

— Снегг! — позвал я, озираясь по сторонам.

— Нормально их так привалило! — пригладил бороду викинг. — Теперь понятно, почему мы смогли толкнуть нежить в столице.

— Скажи своим опытным взглядом, насколько всё серьёзно?

— Если им дать сделать оплот вокруг разлома — считай, с планетой попрощаетесь, — поставил неутешительный диагноз воитель.

— Да ладно? Чего так печально? Ваша планета ведь жива. — попытался поспорить я.

— Наша планета живая, в ней бурлит сила и питает всех нас, — влезла в разговор Мисмира. — А эта… Даже не скажу сразу мертва она или жива на наличие магии. Не пойму…

— Да! — спохватился я. — Планету пару недель назад подключили к водопроводу.

— Чего? — синхронно спросили Снегг и Мисмира вытянув физиономии в удивлении и непонимании.

— Ну газ в хату пошёл! Нет? К магии подключили, ну как оно там? У потомков вселенной? К Дереву или как-то так? — пытался вспомнить я правильную формулировку.

— Чего? — опять синхронный вопрос.

— Вас заклинило? Где кнопка перезагрузки? — я ткнул пальцами обоих в носики.

— Это невозможно! — припечатала Мисмира. — Для этого нужен бог! На увядающей планете он не может появиться!

— Знаешь? — стал я в позу мыслителя. — Я слышал одну интересную фразу: если есть магия, то нет практически ничего невозможного. Короче! Мир подключили! Я у вас спрашиваю, знатоки: каковы шансы и какой план?

Снегг хмурился, накручивая на палец свою бороду.

— Нас слишком мало! — заявил он с полной уверенностью. — Лягушки эти бесполезные. Даже не понимаю, как они нас разбили двести лет назад, — со скепсисом посмотрел рыжебородый здоровяк на надутого лягуха Кварелия.

— Будь здесь Зулу со всей армией, которую он привёл к Коринфии, их вряд ли бы одолели, — рассуждала вслух Мисмира, тщательно всматриваясь стан врага.

— Почему ты так категорична? — моё сердце колотилось в предчувствии чего-то нехорошего, и это точно не было связано с прорывом.

— Тот, с кем ты пытался сражаться, — некромант! А с ним ходит не меньше десятка пастухов, — объяснила Мисмира. — На Коринфию напала армия с пятью пастухами. Разницу чувствуешь?

— Хватит нагнетать! — меня колбасило прямо не по-детски. — Накидывайте варианты, как нам быть? Нельзя дать им закрепиться. Надо как-то дождаться подмоги. Рррр.

— Хозяин! — обратился Андрей. — Вариант только один — раздёргивать.

— Поехавший? — выплюнула Мисмира. — Если некромант решит вступить в бой лично, то мы его не потянем, даже все вместе. Нужны десятки магов моего уровня.

— Будем бегать! — это уже я не выдержал.

«Да чего же так шарашит-то?» — мои мысли метались в черепной коробке, как загнанные мыши, в поисках ответа. Но не находили его — и с каждой секундой паника нарастала. Я старательно держал лицо.

— Планета плохо отдаёт магию. Ты должен был почувствовать это в нашем мире! — пристально посмотрела на меня Мисмира.

— Угу-угу. Андрей! Командуй. Кварелий! Дьявол! Нужен переводчик! Пушистик!

— Пип! — хомяк появился передо мной в военной форме и совершил воинское приветствие.

— Фак! Кварелий, ты его понимаешь? — врезал я себе по морде.

— Нет! И не хочу даже знать, что говорит это убогое создание.

Насколько же надо быть идиотом, чтобы говорить такие вещи существу, которое насовало тебе лещей? Пушистик убрал лапку от виска, кровожадно взглянул на Кварелия и перевёл простительный взгляд на меня. А я? А что я? Пусть, конечно, развлекается. Я лишь кивнул.

Пока Пушистик учил уму-разуму Кварелия, мне пришлось стать переводчиком — в виду отсутствия Бибы и Бобы, которые могли говорить, точнее квакать, в любую сторону.

Андрей разделил армию лягух на три части. Ну и мои слуги, и волки Добромира были четвёртой силой. Мы заходили с двух сторон. Первой била наш истребитель-бомбардировщик — Мисмира.

Пролетая на ковре-самолёте, она швыряла самую убойную сосуляку, стараясь нанести максимальный ущерб. Как выяснилось, твари начали возводить защиту вокруг разлома. Что в корне не устраивало меня. У меня тут детки должны на планете расти, а не нежить.

Эффект был выше всяческих похвал. Некромант настолько огорчился, что отправил всех кто был под рукой на двухтысячный отряд лягушек. Те даже не успели подойти на расстояние магического удара, как им пришлось ретироваться сверкая зелёными попцами.

Мы дождались, когда у разлома останется лишь дежурные отряды нежити — те, что непосредственно выходили из разлома, и строители. И влетели всеми тремя тысячами, со мной во главе. Хаос и убийства — вот что было нашей основной задачей. Лягушки были сильны в ближнем бою: они раскидывали врагов как кегли. Я плевался сгустками гнили.

Некромант оставил на охрану одного пастуха и двух великанов. Мне пришлось брать их на себя. Великанов я даже не пытался убить — лишь подрезал им ноги. «А чего они мне под колёса лезут?» Но вот с пастухом пришлось повозиться.

Предпоследний красный камень упал в желудок, за ним — солнышко, сразу три зелёных и так, по мелочи. Глаза сделали сальто внутри глазниц, встали на место — и стрельнули лучами огня. Я даже случайно выпустил газики, чего с телом уже давно не приключалось и понял, что они не простые, а крайне таксичные. «Это что за новости такие?»

Попытался повторно — и вуаля, получилось! Но слабо эффективно: ни хрена не видно, куда стреляешь. Это может быть эффективно, если стоишь лоб в лоб с врагом — чисто оружие последнего шанса.

Наша дуэль с пастухом была идиотической: я грубой силой пытался продавить опытного мага. И знаете что? Это получалось.

После того как в меня прилетела огненная стрела, я понял, что щиты пока ставить не умею. А значит что? Надо забить суслика в норку. Я кидался сгустками гноя. Потом попробовал пропустить энергию через почву и вывести её под ногами врага. Хотел сделать каменные шипы — ни хрена не получилось. Этот гад защищался профессионально и виртуозно, не забывая и меня радовать своими «подарочками».

В общем, я пробовал всё. Даже пару раз из глаз шмальнул. Лягушки занимались битвой с мелочёвкой, а главной задачей было развалить постройки — этим в основном занимались маги.

И вот, когда пастух уже едва барахтался в луже, которую он сам же и создал, я тупо сел сверху на него и, вложив энергию в кулак, бил в затылок, держа его голову под водой. Уже практически закончились бульбушки, а тело едва дёргалось — агония, не иначе. Мне прилетела оранжевая молния в правую лопатку.

А я же в воде в данный момент! «Толя, прожаренный на гриле, к столу подан». Меня перекувырнуло в воздухе так, что Алине Кабаевой и не снилось — кульбиты высшего пилотажа. В плече дырка с кулак, волосы дыбом, одежда наполовину вплавилась в кожу. Я лечу далеко, но довольно низко — «возможно, к дождю». Краем глаза отмечаю, что лужа высохла, а пастух валяется. «Надеюсь, мёртвый». Хотя некромант рядом…

Падение. Воздух выскакивает из лёгких, а тело пробивает безумная боль. Встать даже не пытаюсь. Закидываю левой рукой в себя все разноцветные камни, что у меня остались, и направляю сразу сотню в тело — и почти всё из этого в рану на плече.

Рука сразу отзывается на движение. Вокруг тела появляется едва видный красный барьер.

«Вот оно что, Михалыч? Так щиты ставятся? Понял, принял!»

А некромант уже совсем близко — и на его руках блестит оранжевая молния. «Чёртова орчья сука». Кидаю взгляд ей за спину: половина войска возвращается обратно. «Поняли, значит, что отвлекаем внимание». Ладно, мы не пальцем деланые.

— Отходим! — ору я на лягушачьем.

После чего кидаю в тварь сгусток и спиной назад начинаю отходить с максимально доступной скоростью. Некромант набирает скорость, я готовлюсь ловить молнию, но меня спасает Мисмира: сосулька прилетает некромантке в спину. «Подло? Зато эффективно».

Я хватаю руки в ноги и ломлюсь за своей армией, пока некромантка очухивается и вылезает из ямы. «Орчиха в ярости, похоже, мы её достали». Молния проносится в миллиметрах от ковра моей магички. «Она уже моя? Ладно, позже разберёмся. Мне ещё за Свету объясняться? Где же моя Гекки?»

Некромантка набирает скорость и спешит за мной и моим отрядом, попутно отвлекаясь на Мисмиру. Расстояние позволяет — и тут наш резервный третий отряд атакует вернувшихся зомбей и великанов. Орчихе не до них: она в бешенстве. Так что все, кто вернулся к разлому, начинают преследование резервного отряда.

Последняя небольшая группа из моих слуг и остатков волков Добромира появляется как чёртик из табакерки и начинает методично разбирать строение. «А понастроили-то сколько! Нет, я этого не вижу — мне слуги транслируют. Мешают, между прочим».

Некромантка вообще не даёт шанса на передых: мечет огненные стрелы в меня, молнии — в Мисмиру, иногда кидает горсти камней в середину нашего воинства — и они превращаются в армии скелетов. Лягушки доблестно жертвуют собой ради меня. «Конечно, это не так, но очень хочется считать именно так».

Слуги сообщают, что разломали всё, что можно, и уничтожают выходящие из разлома отряды. «Короче, план максимально удался. Что теперь?»

Если честно, я не думал. Я вообще каждую секунду жду подкрепления, но чуда не происходит. Все три отряда бегут. Все три устали! В каждом уже меньше половины — и это число постоянно сокращается. Хотя забег длится всего минут десять, не больше.

Из положительного — то, что вообще-то не так много пришло мертвецов. С поступающим потоком справляются двести слуг и тридцать волков. А это о многом говорит. Но вот пятнадцать оставшихся в живых великанов, тридцать тысяч нежити, семь пастухов и грёбаный некромант — говорят о многом.

Очередной разряд молнии — а за ним вскрик Мисмиры. Оборачиваюсь: дымящийся ковёр летит в одну сторону, тельце магички, тоже дымящееся, — в другую. Скрип моих тормозов о зелёную травку. Разворот на сто восемьдесят градусов.

— Здравствуйте, тётя! — заорал я что есть мочи, глядя, как Мисмира падает, словно мешок с картошкой, на землю. — Вы ко мне так настойчиво стучитесь?

Выставляю обе руки вперёд и посылаю всю скопившуюся силу в кончики пальцев. Вокруг появляется ореол — и очень вовремя: в него врезается несколько стрел и молния. Последняя всё же пробивает щит — и меня откидывает назад, оплавив ладони. Меня скручивает судорога, тело выгибает дугой. Ногти, кажется, вылетают из своих пазов.

— Кваг? — с опаской осмотрелась по сторонам Геката. — Ты бы трижды подумал, прежде чем угрожать богине.

— Подумал! И даже задавал тебе вопрос. И даже не один раз. — без тени страха проговорил Владыка. — Что ты задумала?

— Убери клетку, и мы отправимся к Толику! Ему нужна помощь! Нежи…

— Теперь помощь? Ты меня минуту назад убеждала, что он саботирует!

— Видит Порядок! Я хотела по-хорошему.

Геката ударила! Но била она не во Владыку — она ударила по клетке. Только молодость и самоуверенность сыграли с богиней злую шутку. Божественные клетки бывают разные. Та, которую сотворил Кваг — второй раз в своей жизни, — была особенной. Это знание было даром безумного Демиурга. Лишь сильнейшие боги и Демиурги могут вырваться из неё. Остальных в ней будет ждать лишь смерть!

Заклинание впиталось в прутья клетки, начертанные на стенах, а затем выстрелило во все стороны. Удары были слабыми, но били они из всех уголков и во всех направлениях.

Геката не была готова к такому повороту. Щитов на ней не было, а выставлять их она не успевала. Раны на теле появлялись с пугающей частотой. Богиня запаниковала и ударила в Квага. Но удар прошёл сквозь создателя клетки и впитался в прутья за ним.

Ужас исказил прекрасное лицо девушки. Лишь в последний момент она успела закутаться в фиолетовое свечение магической защиты. Её ослепляли ослабленные вспышки собственного заклинания. Каждая следующая атака высасывала силы из самой богини.

Щит тоже съедал силы. Ситуация казалась безвыходной. Нащупав нити связывающего заклинания, Геката попыталась их разорвать. Но, вопреки всему, это не просто не получилось — клетка выслала почти треть сил из богини буквально за пару секунд.

Геката отпрянула, с ужасом глядя на свои обожжённые руки! Она окунулась в мировое зрение, чтобы в последний раз взглянуть на него. Толик сражался с пастухом — и довольно успешно.

Очередная атака пробила щит Гекаты, и она выпала в реальность, упала на колени. Собрав всю волю, она накинула ещё один щит на себя. Одна из атак успела проскочить под щит и попала в живот. Богиня вскрикнула и завалилась на бок. Она скрутилась калачиком и закрыла руками самое дорогое, что было у неё — нерождённое дитя.

Она могла сказать Квагу, почему обманула его. Могла объяснить, зачем она это сделала. Могла рассказать всё. Но не хотела. Она не хотела признавать свою слабость перед смертным. Да, пускай он — старое говно мамонта, как сказал бы Толя, но он её победил.

Гордость и предубеждения были слишком сильны в ней. Она предпочла погибнуть, нежели показать слабость. Она предпочла умереть, нежели извиниться. Она — богиня! И стала ей не просто так! Последние крупицы силы истощались в щите…

Клетка разлеталась снаружи. А последнюю атаку, которая летела прямо в лицо лежащей девушки, на свою тушку принял хомяк.

Хомяка немного трухнуло, после чего он встряхнул головой и перевёл полный гнева взгляд на Владыку.

Владыка не знал языка Толиной Шизы, но это и не нужно было. В глазах этого магического зверя всё было написано.

— Пик-пук-каюк! — хомяк ткнул пальцем во Владыку, а после провёл им по горлу.

Как тут не понять намерений? Всё ясно и понятно без слов.

Геката открыла глаза и с полной обидой во взоре посмотрела на деймона.

— Лучше бы меня убил он! Чем спас ты! — сплюнула она. — Я знаю, кто ты и кому ты служишь!

— Тогда тем более должна всё понимать, — раздался голос в голове богини. — И понимать, насколько ты важна для моего хозяина! А теперь объясни ему, что вы все СРОЧНО нужны там, у разлома с нежитью.

Я лежу на спине, глядя на редкие облачка, несущиеся по голубому небу. С двух сторон светят оранжевые диски двух солнц. А я лежу и просто смотрю ввысь. Мимо проносятся зелёные лапки лягушек, которые бегут на смерть. Вскоре раздались разряды молний, шипение и шкварчание — потянуло жареной курочкой. Хотя, может, это от меня. А, нет — вот жареные лягушачьи лапки разлетаются по округе. Одна даже упала прямо мне на грудь. «Перекусить, что ли?»

Зачем я во всё это полез? На хрена я воскресил этого сраного хомяка? А главное — на хрена я нужен этому долбаному богу⁈

Какой вывод? Не делай людям добра! Хотя кому я тут добро делал?

— Жалкая потуга, человек, — раздался утробный низкий голос рядом со мной.

Я поднял голову и тут же её опустил. В паре метров от меня стояла орчанка. Или орчиха. Как там верно?

— Уйди, старушка, я в печали! — отмахнулся я от некромантки рукой, как от назойливой мухи.

— Предпочитаешь умереть лёжа? — с вызовом спросила приставучая красномордая.

— Вообще, такой план и был — только в глубокой старости и с молодухой на бую, пьяный в ванне с икрой. Желательно чёрной.

Я почувствовал, как некромантка собирает силу на кончиках пальцев. Почувствовал, как сила перетекает из её резервуара и превращается в молнию. Затем раздался потрескивающий звук. Первые крошечные молнии заиграли на кончиках пальцев моего палача.

— Не справился ты, Пушистик, — прошептал я, — ох и отругают тебя…

Затем раздался шелест крыльев и…

Чего? Какой шелест крыльев? Какой яркий свет огня? Что за?

Я поднял голову. На месте некромантки, спиной ко мне, стояла Малифисента с факелом в руках. Вокруг летал ворон. Я встряхнул головой — тело отозвалось болью, а сознание прояснилось. Геката пришла.

— Да! — крикнул я и победно поднял руку вверх.

Отпустить уже не смог — рука упала мне прям на морду лица. Больно, между прочим. Губу разбил. Слуги, стоявшие у портала, передавали, что с одной стороны подбегают тысячи волков, а с другой открылись сотни порталов, и из них выходят Квакеры.

Я нашёл в себе силы нащупать мешочек с бусинами и всыпал остатки в себя. Это не могло нормально помочь. Солнышко и кубики перестали действовать, а откат начался. Я не боец. Но встать-то хотя бы надо. Тут моя беременная богиня сражается.

А картинка оказалась прям супер. Это было прямо избиение младенца. Треугольником стояли Геката, Кваг и Пушистик. А внутри, из угла в угол, эти трое пинали несчастного некроманта. Картины более страшной и комичной придумать было сложно.

Причём было заметно, что они могли давно её добить, но не делали этого. Судя по всему, они все выпускали пар. Забавно.

— Господа! Позвольте, я пробью с ноги? — выкрикнул я из последних сил и отключился.

Глава 12

Где-то в недрах сознания Толика.

Коммунальная квартира № 1

Прописанные жильцы:

Толик;

Петруша;

Пушистик;

Вредный бог;

Жуки-передатчики;

Неизвестный жилец.

Петруша не находил себе места. После того как Геката разделила сознание его родного тела, злость накатывала волнами. Хотя за последние дни Петя морально подрос и мог смело называться мужчиной, детские травмы и обиды не остались в прошлом.

Проклятый маг, мерзкие дети-соседи, а теперь ещё и Толик, подло его предавший…

Появился бог, который хочет… А чего он хочет? Не совсем понятно. И не совсем понятно, чего Толик так упрямится. Мысли повзрослевшего Пети всё время ходят крайне близко от мысли о бунте. А это, в свою очередь, приведёт к смерти или боли самого Пети.

А теперь ещё и этот провал в памяти, после которого вообще ничего не понятно. Зато стали доступны видосики с титичками. На этих мыслях Петруша широко улыбнулся.

Уже несколько часов Толик был без сознания. Петя заглянул в его комнату, чтобы убедиться, что с носителем тела всё в порядке, а сам вернулся к недавно появившейся двери.

Этот файл, который был недоступен Пете, находился за этой дверью — той, что помечена как «неизвестный жилец».

— У нас и так тесно, а тут ещё соседей подвезли, — сокрушался Петя, пытаясь открыть манящую дверь. — А главное, обидно: я успел такого насмотреться в его памяти, что действительно лучше бы и не видел.

Например, когда на каких-то разборках люди друг в друга стреляли и кидались… как его… гранатами, вот. А когда четыре дяденьки и одна тётенька… Это же ужас! Фу, фу, фу.

А тут какой-то непонятный файл.

— Грёбаная дверь! Как тебя открыть?

Точно, интернет! «Вскрытие замков». Толик в своё время изучал эту тему — надо опуститься в его паутину воспоминаний. Может, и найду что-нибудь?

Пробуждение было тяжёлым. Сознание накатывало волнами. Обрывки воспоминаний… Я категорически не мог понять, где я нахожусь и что произошло.

Дальний город, машина, авария. Потом драка. Ах да… Я попал… А дальше что? Геката. Разломы! Говорящая пантера! Стоп, это мне привиделось? Или нет? Пушистик — друг! Какой он друг? Мудак плюшевый. Ах да! Меня поимело стадо кентавров. Нет, это из другой песни. Одна красномордая орчиха. Одноглазая…

Я открыл глаза — всё немножечко плывёт. Я лежу на кровати, комната небольшая. Кровать — двуспальная, крайне мягкая. Напротив — стол на четыре персоны. Справа — шкаф, слева — комод. Окно на полстены, за окном — ясный день. Ну и дверь куда-то наружу.

Сел с большим трудом, подтянулся к спинке кровати и облокотился. Осмотрелся тщательнее. Мир лягухов — сто пудово. Слишком светло на улице. Я кинул быстрый взгляд под простынь и шумно выдохнул: колокола на месте. Значит, Геката либо не стала совершать святотатство, либо временно отложила экзекуцию.

Я встал и обнаружил ещё одну дверь в комнате — сразу за кроватью. Как и в прошлый раз, это оказалась ванная комната с уборной. Эти Квакеры такие затейники — почему-то ванная у них сзади кровати. С другой стороны, хорошо, что она вообще есть. Вон в мире Зулу — общие душевые, и никого не колышет, мальчик ты или девочка.

С другой стороны, это должно неплохо повышать генофонд и рождаемость. А-а-а… Дьявол! У них же всё не как у людей — грёбаные атланты. Это же надо! Дети в капусте, дурдом. Ещё и поливают эту капусточку не пойми чем. В прямом смысле — Матушка-Земля.

С таким набором мыслей, едва переставляя ноги, я добрался до ванной комнаты. Душ меня сейчас мало интересовал. Тут стояло что-то среднее между ванной и джакузи — вот туда я и начал набирать чудную тёплую воду. На полочках стояли некие баночки. Я понюхал несколько из них, выбрал одну самую пахучую и кинул её целиком в джакузи.

Пока вода набиралась, решил воспользоваться благом цивилизации. Керамический белый друг стоял в уголочке и манил моё сознание. Какой это кайф — после двух недель поиска кустиков и оврагов, прикапывания кучек и вытирания попца жёсткой тканью с тел убитых сесть на белого друга! Я восседал на нём как король на троне и кайфовал. Ну а наличие биде в этом чудном царстве сделало моё утро просто превосходным. Ещё красивую девочку бы сюда… Но да ладно…

Затем пошло часовое возлежание в джакузи. После чего вода там стала какого-то крайне нелицеприятного цвета. Ну а затем я уже обмылся в душе и вышел в комнату в чём мать родила. Любопытно было то, что ран на теле не было. Хотя я точно помню: живого места на мне особо не оставалось. Дырка в груди, в плече, руки и ноги вроде тоже пострадали. А сейчас — целый и невредимый. Даже шрамов не нет.

— Вот так ты её обольстил? — раздался голос там, где его не ждёшь.

— А-а-а!!! — вскрикнул я и подумал, что очень своевременно скинул балласт. — Ты хоть груди когда в темноте идёшь!

— Всё же головой тронулся? — обеспокоилась Геката, подойдя ко мне, и, проведя нежной ручкой по голове, внимательно всмотрелась в мои глаза.

Я не стал ничего говорить, притянул к себе пискнувшую от неожиданности богиню и жадно впился в её губы долгим поцелуем. Собственно, не хватало девочки — вот и она. А любой разговор с женщиной, особенно тяжёлый, лучше всего начинать с… того самого.

Это утро, как и в целом пробуждение, — лучшее за всё время пребывания в этом теле. Никто не пытался меня убить, никто за мной не гнался. Я был чистый и с пустыми колокольчиками. Покушать бы ещё… Но оказалась не судьба. Да и утро начало стремительно портиться. Ведь на десерт у Гекаты были мои мозги, которые она начала медленно поедать китайскими палочками, с растягом и садистским наслаждением.

— Ты ужасен! — начала она внезапно.

Я приподнял голову с подушки, осматривая своё обнажённое тело. Не знаю, что она увидела во мне ужасного. Я вижу своё достоинство на фоне кубиков пресса. Да и в ванной наблюдал своё личико, на котором начала появляться воля и сила. Былое придурковатое выражение исчезло. Теперь я выглядел вполне нормально — даже, пожалуй, симпатично. Молодой брюнет с карими глазами, на вид лет двадцати-двадцати двух.

— То ты меня не видела несколько недель назад. Вот где уродец был. Но ты не волнуйся, — начал я успокаивать богиню. — Скоро я стану писаным красавцем. Я это чувствую.

— Совсем дурачок? — Геката привстала, опершись на руку, а мои глаза начали двигаться в такт её округлостям.

— Не понимаю, о чём вы, товарищ полицейский, — играл я в несознанку, пристально следя за покачиваниями титечек.

— Хватит дурачиться! — рявкнула Геката, а меня натурально выкинуло с кровати.

— Ну что же вы меня всё время роняете? — пьяным голосом отозвался я из-под кровати, благоразумно не вставая.

С кровати свесилась очень злая черноволосая голова. Я шумно и наигранно сглотнул. «Хотела бы убить — уже убила бы. Не хотела бы общаться — не дала бы. Значит, надо всё свести в шутку и на тормозах, а потом свалить в закат. В таких делах время для женщины — самое лучшее лекарство. Сама себе всё придумает и объяснит. Я в этом треугольнике лишний. Главное — Свету с собой забрать. Их вместе нельзя оставлять».

— Что с разломом? — попытался перевести я разговор в безопасное для себя русло.

— Закрыли! — фыркнула она. — Не переводи тему! Я не настолько дурочка! Зачем ты с ней возлёг? — обиженно спросила Геката.

— Формально мы не ложились, — почесал я подбородок. — Там было грязновато, мы делали это стоя.

Ой, зря я решил поделиться деталями. Настолько грубо мои колокола давно не сжимали. Я не то что вздохнуть не мог — я боялся моргнуть. Глазки мои вылезали пропорционально давлению на колокола в нежных ручках богини. После чего она второй рукой схватила меня за патлы и хорошенько так приложила об пол затылком.

В глазах всё поплыло, но я не отключился. Что очень странно: удар был знатный, я отчётливо услышал хруст костей черепа. Давление в паху спало, и я смог вздохнуть. Мои глаза метались из стороны в сторону, а мелкая садистка смотрела на меня крайне злобным взглядом.

— Зачем ты с ней возлёг? — гневно повторила она. — Я что, хуже? Что в ней такого? Она же простая смертная!

— Так и я тоже! — перешёл я в атаку. — Я что, по-твоему, второй сорт? Богиня снизошла до смерда?

— Я не это имела в виду! Ты всё перевернул, — вскочила на кровати Геката, и я снова стал счастливым зрителем. — Ах ты! — она увидела моё блаженное лицо.

Она со всего маху прыгнула. И если вначале казалось, что это такая игра — она как Д'Артаньян, я как его конь: она прыгает, я должен её поймать, — то вот она летит с кровати попой вниз. Только, по-моему, она косая: всей массой — и на грудь.

Да что за фигня? Она весит максимум пятьдесят килограмм, а сейчас на меня упала бетонная плита весом в тонну. Я чётко услышал хруст в грудной клетке, ощутил, как ломаются рёбра и втыкаются в лёгкие. Вкус крови во рту — кашлять хотелось, но я не мог вдохнуть. На груди была бетонная плита в виде сочного попца богини. Меня сложило пополам, ноги и руки кверху. Сознание погасло.

Открываю глаза: я лежу на полу, вокруг лужа крови, со мной всё в порядке. Поворачиваю голову — мордочка злой богини торчит с края кровати. Она злобно прищуривается:

— Как дела? — спрашивает она заговорщицки. — По-прежнему лучшее твоё утро?

— Пока я смотрю на твои титечки — это утро ничто не испортит! — я придурковато улыбнулся.

Дальше пошла карусель экзекуций. Она выдавливала мне глаза — и исцеляла. Выкручивала руки и ноги — и снова не давала умереть. Резала удлинившимися ноготочками мою кожу на груди на лоскуты, жгла магическим огнём и пытала холодом. Даже один раз не погнушалась оторвать самое святое. За это я на неё очень обиделся и целых две экзекуции стоически молчал. Набор её вопросов не менялся. Собственно, оно и не удивительно.

Вопрос другой: если после примирительного секаса она была такой мстительной, что было бы, если бы я не успел с ней… возлечь? Она бы меня реально убила?

В общем, в какой-то момент ей надоело со мной играть в неправильные ролевые игры. Она села, поджав ноги под себя, и обхватила их руками.

— Почему? Почему ты так со мной? — богиня надулась как маленькая девочка, обиженно засопела, а в глазах блеснули слезинки.

— Не виноват я, она сама… Ну так бывает… — продолжил отшучиваться я.

— То есть твоё утро до сих пор лучшее? — резко стала серьёзной Геката, а я почувствовал холодок в колоколах.

— Скорее да, чем нет, — опасливо проговорил я. — Я же сказал: пока вижу твои тити — день идеален.

— Да? А если так?

Она встала на кровати, а мне поплохело. Даже не так — меня едва не вывернуло. Благо я был голоден.

Грудь Гекаты стала волосатой, тело искривилось и начало менять форму, приобретая черты огромного гамадрила с ухмыляющейся рожей. Геката стала походить на здоровенного первобытного мужика — причём во всех частях тела. Меня передёрнуло от отвращения. И главное — это всё было настолько омерзительно и противоестественно… Я же только что спал с ней! Ну, не только что, но это не меняет дело.

Но Геката пошла дальше. Меня подняло в воздух. Пошевелиться я не мог от слова совсем — лишь приподнять голову. Моё тело поплыло медленно и плавно. Эта божественная стерва хихикала в предвкушении новой пакости, а я понимал, что вся эта ситуация мне ой как не нравится.

— Нет! Нет! Солнышко! Что ты творишь! Там отродясь никого не было! — запротестовал я.

— А хомяк другое говорит! — оскалилась богиня.

— Да что же вы, богини, такие озабоченные⁈ Что вам моя жопа плохого сделала⁈ Зачем вы туда пытаетесь постоянно что-то засунуть!!!

До рокового ужаса остался миг. Я не выдержал.

— Да не думал я ни о чём! — взревел я в отчаянии. — Две недели бесконечных сражений! В башке — Дом советов, каждую секунду могу сдохнуть! Я не бог и не бессмертный! Что ты хочешь? Чтобы я тут сидел у твоих ног? И что? Что дальше? Я тебе не раб и не слуга! — орал я. — А там что? Мы выжили! Пришли в очередной мир. А там она голая! Я не верил, что вернусь сюда, не верил, что тебя увижу! Я не монах! Довольна? Тогда добей меня полностью! И не смей лечить! Хватит этих издевательств! Да, я накосячил, но и ты пойми меня. Тем более я вообще тебе ничего не обещал, и о ребёнке я не знал.

Голос мой стал ровный и спокойный, и даже какой-то отрешённый, что ли. И я озвучил мысли вслух:

— Между прочим, раньше я никогда ни одной женщине не позволял со мной так обращаться и не терпел ничьих истерик и претензий. — я замолчал, осмысливая то, что выдал в запале.

«Так и влюбиться не долго… С другой стороны ничего в этом ужасного. Райский остров, только без массажистки, а с Гекатой и бэбиком. Чем не вариант?»

Внезапно исчезла сила, что держала меня в воздухе. Я рухнул всем Толиком на каменный пол — удар вышел болезненным, будто кто-то хорошенько приложил меня дубиной.

Геката, приняв свой нормальный облик, опустилась на кровать. Слезы катились по её лицу — не бурные рыдания, не горькие всхлипы, а тихая, горькая обида, словно капля за каплей выливалась наружу.

Я поёрзал, почесался — ну прямо как пёс за ухом, — и с трудом поднялся с ледяного пола. «Так недолго и простатит подхватить», — пронеслось в голове. Тельце, конечно, крепчает, но нафиг Петруше лишние болячки?

— Почему ты сразу не сказала, что беременна? — присел я на край кровати и принялся гладить её ножку.

— А ты бы остался? — прищурилась Геката. — Это что-то бы изменило? Или ты бы тогда не возлёг с этой, с этой…

— Ушёл бы, — с тяжестью вздохнул я. — А вот насчёт возлежания… Не знаю. Слушай, — перевёл я резко разговор, — мальчик или девочка?

— У кого? — передразнила меня богиня. — У меня — мальчик! У этой… девочка. А у тебя теперь, как сказала эта… Рука только! Понял! — буркнула Геката, а потом спросила аккуратно: — А что это значит?

Меня разобрал смех. Мои догадки оказались верны: Геката была невинной и нежной, неиспорченной. Феноменально, конечно, но факт. И это мне в ней нравилось. Она не скрывала эмоций: если ей было больно — плакала и обижалась; если радовалась — то на полную; если ненавидела — то искренне.

А сейчас в ней боролись чувства: боль, обида, ревность, любовь, немного похоти — как ни как. Я обнял малышку, она пискнула но поддалась моим объятиям, прильнула ко мне, обняла в ответ.

— И что теперь делать? — прошептала она, тихо-тихо.

— Что делать, что делать… Воробью болт… — Мои колокола опять сжали, хотя не так туго, как полчаса назад. — Не знаю, Гекки. Не знаю. У меня ещё тут проблем насыпало…

— Ты ещё с кем-то возлёг? — она сжала сильнее и потянула.

— Тихо, тихо, — едва дыша, прошептал я. — Нет! Даже в планах пока нету.

— Что значит «пока»? — колокола затрещали.

— Нет в планах и не будет! — высоким, женским голосом пропищал я. — Пусти! Садюга мелкая!

— Вот! Так-то лучше! А будешь безобразничать, я это всё оторву и сделаю так что ни один лекарь тебе его обратно не прикрутит! Понял? — Я усиленно закивал, ведь мне резко начали делать приятно. — Потому что не хочу тебя делить ни с кем и не буду. Запомни это, Толя. Запомни раз и навсегда.

Она замолчала по естественным причинам, а я глубоко и томно вздохнул. Слова более были не нужны и были бы лишними. Дальше — лишь стоны и звуки.

Не знаю, сколько прошло времени. Чёртов мир лягух — вечный день. Но вышли мы из комнаты, когда у меня болело уже всё и даже исцеление богини уже не особо помогало. С каждым часом Геката становилась всё более хищной и требовательной. Удовлетворить богиню оказалось той ещё задачкой: она накачивала меня силой, раздирала в порыве страсти и залечивала обратно.

Первый час это было даже прикольно — судя по всему, она уменьшила мой болевой порог. А может, это я сам уже стал менее восприимчив к боли после её экзекуций. Не знаю. Но с ходом времени я полностью потерял себя: она вертела и крутила мною как хотела, не давая возможности на отдых.

Она была то властной и повелительной богиней, то хрупкой девочкой, которую хочется пожалеть и защитить. Я позволял ей творить со мной всё, что ей хотелось. Сказать, что мне это не нравилось? Нет, не могу так сказать — хотя моментами было прямо на грани жизни и смерти.

В общем, вышел я из спальни дико помятый и будто ни разу не отдыхавший. А вот Геката светилась, как начищенный медный таз. Невзирая на то, что она потратила немало сил на моё восстановление, лечение и прочие развлечения, она прямо сияла и лучилась — не только в переносном, но и в самом прямом смысле.

«Офигенный такой фонарик с титями», — усмехнулся я мысленно, глядя на свою богиню. «Вот что называется — девочка дорвалась».

— Пик-пук! — задорно запищал хомяк, устроившийся своей мохнатой задницей прямо на столе. Он доедал кусок торта и приветственно махал мне грязной, липкой лапкой.

— И тебе счастья на весь макияж, тиран плюшевый, — беззлобно ответил я хомяку, проигнорировав прямое оскорбление.

— Долго восстанавливался! — Добромир скрестил руки на груди, глядя с лёгким укором.

— А меня почему не позвали? — Света прищурилась, медленно облизнув палец. — Я бы помогла восстановиться…

Её игра не произвела на меня никакого впечатления. После такого марафона у меня появились серьёзные подозрения: ещё долго ни одна женщина — даже самая эффектная — не сможет меня заинтересовать. А Света и вовсе не дотянула бы до первой десятки.

Я лишь пожал плечами на её вызывающий жест, сел за стол и по очереди поздоровался со всеми — пожал руки… и лапки.

Геката самодовольно усмехнулась и метнула в Свету взгляд, полный превосходства. Та на мгновение стушевалась, притихла — но лишь на миг. Она закусила губу, бросая косые взгляды то на меня, то на Гекату, которая уселась рядом, всем видом давая понять сопернице: «Этот мужчина — мой».

Я мысленно усмехнулся: «Женщины… И будь ты хоть трижды богиней — эта базовая настройка, похоже, вшита во всех без исключения».

За столом собрались: Кваг, Коля, Клим, Андрей, Добромир, несколько незнакомых мне лягухов, Мисмира (а я-то уж думал — карачун ей пришёл! Ан нет — сидит, живее всех живых), Снегг — бородатый викинг — и, конечно, Пушистик.

Ужин (а может, обед или даже завтрак — чёрт разберёт в этом хаосе вечного дня) прошёл оживлённо. Я сразу рубанул с места в карьер — задал два главных вопроса, что не давали мне покоя:

— Что произошло после моей отключки? И какого хрена так задержалось подкрепление⁈

На второй вопрос все дружно сделали вид, будто оглохли. Кваг лишь ухмылялся, поглядывая на Гекату. А та ответила расплывчато:

— Немного недопоняли массовость поступающих сигналов от разломов…

Я решил не давить — пока. Но внутри всё зудело от любопытства: что же я пропустил⁈

Как выяснилось, ничего особенного я не пропустил. Некромантку забили в три пары рук-лапок — и, надо сказать, выпускали пар по полной. Могли бы и быстрее справиться, но явно наслаждались процессом.

Добромир успел присоединиться к веселью и помог отряду Андрея — от которого, кстати, осталось меньше половины. Волки, пользуясь колоссальным численным перевесом, прошлись катком по зомбя́м. Даже великанов разрывали в клочья без малейших сомнений.

Порталы лягушки открыли на удивление грамотно. Оказывается, координаты им давала Геката. Последний отряд лягушек спасла великая армия Квакеров. Зомбяков разнесли за пару секунд — магия сделала своё дело.

А вот отряд Квакеров, который был со мной, погиб в полном составе. Они до последнего прикрывали меня…

И тут у меня в голове зашевелился вопрос: «Почему они так поступили? Даже Кварелий — он тоже погиб, защищая меня. Странный гордый лягух отдал жизнь за странного человека. Вот же…»

Когда всё было кончено, три армии сошлись у разлома — и, естественно, его разломали.

— Нафига? — я окинул всех критическим взглядом и остановил его на Кваге. — Нафига вы его закрыли?

— А чего ты на меня так смотришь? — возмутился Владыка.

— Хочешь сказать, не ты выдал такой приказ? — я чуть склонил голову.

— Толя? — Геката положила руку мне на плечо.

В это время Света согнула вилку в пальцах.

— Ты чего? Такой разлом опасен для нашей планеты, — попыталась оправдаться Геката.

— Ты себе даже не представляешь, как ты мне этим усложнила жизнь, — покачал я головой. — Камней-то хоть успели набрать? Я пустой!

— Да, — кивнул Андрей. — Слуги потрошили мертвецов и набрали полтысячи зелёных камней.

— Уже хорошо, — я одобрительно кивнул. — После обеда пойдём воскрешать всех, кого можно. Нужно обеспечить всех оружием и бронёй. Да и припасы в дорогу не забыть. — Я вопросительно посмотрел на Квага. Тот лишь молча кивнул — без слов дал понять: всё будет, не сомневайся. — Как только завершим подготовку, сразу отправляемся в путь. Без промедления.

— Куда? — промурлыкала Света.

Эта чертовка никак не могла угомониться. «Вот же „бессмертная“! Неужели настолько глупа, что не понимает: провоцирует не просто соперницу — БОГИНЮ? Но нет — продолжает играть с огнём…»

А Геката, что удивительно, хоть и кипела от злости, но Светку не трогала. «Не, я, конечно, не хочу, чтобы Геката её прикончила — в ней мой ребёнок. Но всё равно… Никогда не понимал женщин. И, похоже, никогда не пойму».

Геката, услышав, что мы снова собираемся покидать этот мир, нервно откусила кусочек тортика — вместе с вилкой. Случайно, разумеется.

— Для тебя, Светик, — я задумчиво посмотрел на девушку, — у меня, наверное, будет отдельное задание. Но это потом!

— Господа! — подал голос Кваг, аккуратно вытирая зелёную морду белоснежной салфеткой. — Все доели? В таком случае — пройдёмте в сад! У меня есть кое-что интересное, что мне хотелось бы вам показать!

Глава 13

Уже через несколько минут мы вышли в прекрасный сад. Внутренний двор дворца впечатлял: идеально подстриженные цветы, кусты и деревья; витиеватые аллеи, щебет птиц; множество фонтанов, ручейков и мостиков; изящные статуи, уютные беседки и лавочки. Настоящее райское место. Кваг вёл нас куда-то, храня загадочное молчание.

Я плёлся позади всех. Несмотря на восхитительный пейзаж, настроение было паршивым. Впереди величественно вышагивала Геката — каждым движением подчёркивала свою значимость и власть. А Света, словно уж, вилась вокруг меня: заглядывала в глаза, мурлыкала, изо всех сил стараясь привлечь внимание.

Пока я отдыхал с Гекатой, эта бестия, похоже, наведалась на склады Квакёров. Одежда на ней была… но лучше бы её не было вовсе. Наряд оказался настолько вульгарным и вызывающим, что взгляд невольно прилипал к ней. «Глаза же я себе не выколю!»

А богиня — то и дело стреляет в меня взглядами, слегка разворачиваясь. Бдит! И обе «дурочки» даже не представляют, насколько всё серьёзно закрутилось. Речь уже не о мире — о мирах, о целых вселенных! Я и сам не могу осознать масштабов происходящего. А они мужика между собой делят. «Пипеп…».

Мы подошли к одной из беседок. Вид открывался потрясающий: мы стояли на возвышенности, а внизу, извиваясь зигзагами, неспешно текла река, рассекая зелёные просторы. Вдалеке величественно высились горы — их белоснежные пики пронзали облака, будто пытались дотянуться до небес. Вокруг беседки порхали бабочки и юркие птички. На миг показалось, что все войны, вся эта кровавая круговерть происходят где-то далеко — не здесь и не со мной.

— Вот! — с торжествующим видом воскликнул Кваг, указывая на внушительный постамент в центре беседки, который был скрыт от взглядов под куском атласной ткани.

— И что это? — мой скептицизм, кажется, был написан у меня на лице.

Настроение и так хуже некуда: узнал, что жизненно важный для меня разлом закрыли; мои женщины шипели друг на друга, словно разъярённые кошки; а мне предстояло как-то уберечь ещё не рождённых детей от грядущего апокалипсиса, разобраться с Сам Ди, мать его — чёртовым бароном… И на фоне всего этого — ещё и какие-то загадки! «Рррр!» — мысленно зарычал я, скрипнув зубами.

— Терпение, мой человеческий друг, терпение, — с важным и самодовольным видом произнёс лягух.

И тут я наконец разглядел его наряд. Красные трусы с утками? «Забавно», — мелькнуло в голове.

— А тебе идёт, — усмехнулся я, кивком указывая на его нижнее бельё. — Смотрю, модничаешь?

Кваг лишь небрежно отмахнулся.

— Пустое. Просто решил быть в ногу со временем — раз уж в нашем мире появилось столько разных существ, и все они носят эти неудобные тряпки. В общем, как мудрый правитель, я лишь выказываю дань уважения нашей всеми горячо любимой богине. — Кваг поднял палец вверх. — Именно по этой причине мы сейчас все тут и собрались. Я желаю показать вам жемчужину моего сада и преподнести подарок Гекате.

С этими словами он хлопнул в ладоши — и ткань слетела с постамента. Перед нами предстала прекрасная статуя, изображающая богиню Гекату. Высота — не меньше трёх метров. Работа изумительная: статуя выглядела настолько правдоподобно, что, если бы сама Геката не стояла рядом, я бы заподозрил неладное. Тут явно не обошлось без магии.

— Мило, — улыбнулась богиня, неспешно обходя статую по кругу. Она провела пальцем по каменным, но таким естественным изгибам. — Я принимаю твои извинения, старый плут, — усмехнулась она, подмигнув Квагу. — Да будет так: сделаю эту беседку местом силы, — снисходительно промурлыкала Геката и бросила на Свету короткий взгляд, полный превосходства.

«Я мысленно врезал себе ладонью по лбу. Женщины… Тут миры рушатся, а они…»

Лягух самодовольно растянул тонкие губы в улыбке — столь щедрый подарок богини явно пришёлся ему по вкусу.

— Ну, раз с подарками покончили, — привлёк я к себе внимание, — может, теперь посидим, поговорим? — предложил я, ехидно скалясь. Если бы я был змеем, наверное, яд уже капал с моих клыков. Беспечность окружающих меня уже всерьёз подбешивала.

Вдоль стен беседки располагались лавочки. Геката уселась на одну из них, рядом примостился счастливый Кваг. После того как богиня и Владыка заняли места, остальные тоже решили присесть. Я отметил: здесь строго соблюдались правила ранга. Если бы Геката не соизволила опустить на лавку свою божественную персону, Кваг ни за что не сел бы первым. «Ох уж этот этикет…»

Остальные рассаживались в каком-то своём порядке. Света долго крутилась вокруг меня, не решаясь что-либо предпринять, но в конце концов опустилась на край лавки — поближе ко мне.

— Каков итог переговоров? — спросил я Квага, когда все уселись.

— Каких переговоров? — удивился Владыка. — И главное — с кем?

— Сколько я отлёживался? — ответил я вопросом на вопрос.

— В одиночку ты провалялся земные сутки, — ответила Света. — А с ней потом ещё сутки, — блондинка кивнула в сторону Гекаты, и в её голосе, во взгляде явственно читались злость и обида.

— И за всё это время вы так ничего и не обсудили? — я пропустил мимо ушей очевидную попытку Светы спровоцировать конфликт и продолжил наседать на Квага. Краем глаза заметил довольную ухмылку Гекаты.

— А о чём и с кем нам говорить? — возмутился Владыка. — Это же люди! А мы — Квакеры. У нас нет ничего общего!

— Я пытался дважды! — развёл руками Снегг. — Но в итоге просто вкусно ел и отдыхал.

— Кваг! Тебе мало того прорыва⁈ — мои брови взметнулись вверх от изумления. «Я тут, понимаешь ли, жопу рву, а они даже поговорить не удосужились!»

— Мы справились! — с полной уверенностью в своих силах кивнул Владыка.

— Да ты что⁈ — голос мой сочился елейным ядом. — Мой зелёный друг, — я хлопнул себя по ляжкам и сел рядом со Светой, — давай тогда представим, что я не выскочил из разлома в самый ответственный момент. Давай представим, что я не привёл тебе богиню. Давай представим, что со мной не было людей. Ты ещё не забывай, что я тоже человек. Что было бы?

— Если бы Квакер был не зелёный, а белый, это был бы уже не Квакер, а человек, — на полном серьёзе проговорил Владыка.

— Тогда давай так! — я обнял Свету за талию, глядя, как Геката сжимает кулачки. Не желая терять достоинства, она лишь взглядом показывала, что я ещё пожалею об этом поступке. — Я забираю всех: богиню, их народ, забираю людей и волков — и сваливаю в закат! Как ты на это смотришь?

— А что, если я… — начала было Геката, но я перебил:

— Наши с тобой вопросы — это наши с тобой вопросы. Не путай Вселенную и нас, — остудил я богиню, а сам положил руку на голую коленку Светы. Глаза Гекаты сузились до маленьких щёлочек, но, надо отдать ей должное, она продолжала держать себя в руках. «Отлично. То, что я и хотел увидеть».

— Забирай! Лягушки всегда справлялись сами — и сейчас справятся, — задрал голову Кваг.

— Да ты ополоумел, старый лягух⁈ — я слегка отодвинул от себя Свету и встал. — Я и связь планеты со Вселенной разорву тогда! Ты в натуре дурак? Или отморозил себе что-то? Ты вообще понимаешь, что это лишь начало великого конца? Ваш мир подключили к силе, которая нужна нежити! Атланты скоро падут — это вопрос пары лет. В вашем летоисчислении — месяц, может, два! А потом — всё! Сушить ласты! Вся армада нежити кинется сюда!

Я замолчал — молчали все. Геката злобно зыркала то на Свету, то на меня. Казалось, судьба миров её мало волновала. Света обиженно надула губки и демонстративно не замечала Гекату. Кваг сверлил меня тяжёлым взглядом. Снегг и Мисмира легонько кивали в такт моим словам. Мои спутники и слуги пока оставались просто «мебелью».

— Нам надо охранять свои рубежи! — наконец произнёс Кваг.

— Тогда ты и вся планета сдохнете. А для начала будете обращены в нежить, — спокойно, уже без эмоций, произнёс я. — Кваг, неужели ты этого не понимаешь?

— Понимаю, — тяжело выдохнул Кваг и наконец перестал задирать голову к небу. — Помогать людям…

— Я — человек. Да у тебя даже богиня — человеческая. Очнись, мудрый правитель! Мир меняется! Ты или поменяешься с ним вместе, или тебя сожрёт перестройка!

— Чего ты хочешь? Я и так уже труселя эти ваши нацепил! Что ещё? — сдался Владыка.

— Сколько у тебя свободных боевых лягушек? — задал я вопрос, который сейчас волновал меня больше всего.

— Свободных нет! — затянул он старую песню. — Все заняты!

— Кваг? — Я устало потёр переносицу. — Я сейчас уйду по своим делам и более не вернусь на эту планету. Никогда. Делай что хочешь.

На этих словах Геката сжала лапку Квагу так, что послышался хруст косточек. Лягух выпучил глаза, но даже не квакнул — пыхтел, но терпел. Геката смотрела на меня, словно в последний раз, пытаясь запомнить каждую мелочь. Я улыбнулся ей уголками губ — и она выдохнув, отпустила Владыку. Тот тяжело вздохнул и произнёс:

— Наша армия по всей планете насчитывает пятнадцать миллионов. В регулярных дозорах постоянно задействуется от одного до двух миллионов — в зависимости от дня и частоты прорывов. Без потери самообороны я могу выделить один миллион лягушек, включая десять тысяч магов.

— Я тебя понял, Кваг, — поджал я губы, разочарованно цокнув языком. — Приятно было познакомиться. Мы уходим. Андрей, Клим, за мной. Геката? А ты…

— Стой! Стой! — подскочил Владыка, словно его опустили в кипяток. — Чего ты такой резкий? А как же поторговаться?

— Ты на старости лет совсем мозги растерял и в икру превратился? Или у тебя мозг отключился, и ты думаешь спинным? — разошёлся я не на шутку. — Тебе игры? Торги? Да, армия внушительная! Только под миллионами атлантов вас в порошок сотрут. У них планета заполнена силой до краёв!

— Двенадцать! Двенадцать миллионов! Два останется для охраны и один — в резерв! — Кваг смотрел мне в глаза, и в них плескались страх и отчаяние.

— Хорошо! — кивнул я и чуть расслабился. — Теперь давайте решать, как мы всё это будем проворачивать?

— А почему бы нам не пройти сразу к ним в мир? — предложил Кваг.

— Разломы между нашими мирами охраняются нежитью, и они, скорее всего, запечатаны, — пожала плечами Мисмира.

— Наших сил и талантов хватит и чтобы распечатать разломы, и чтобы расширить проход, и чтобы отбить любой разлом, — надулся Кваг так, что растолкал соседей на лавочке.

— Перепончатое, ты о последствиях думаешь вообще? — вставил Снегг. — Стоит нежити понять, что вы вступили в войну — ждите гостей.

— Думаю, мы справимся! — не унимался Кваг.

Я тяжело вздохнул. ' Вот же упёртое земноводное с раздутым эго '.

— Во-первых, вы ещё не привыкли к возрождающейся в вашем мире магии. — принялся я объяснять этому квакающему барану то, что для меня было очевидным, но, видимо, не для него. — Твои воины сражаются даже не вполсилы по сравнению с былыми возможностями квакеров — едва ли на десятую часть! И это при том, что после появления богини в вашем мире силёнок у вас немного прибавилось! — припечатал я. Кваг злобно зыркнул в ответ.

— Во-вторых, ядро вашей планеты, где скапливается магическая сила, пока пустует. Оно не наполнилось даже наполовину. Ты знаешь, что я говорю правду — ты чувствуешь это так же, как и я. — Кваг заметно стушевался, а я продолжил обрушивать на него неутешительные факты: — В-третьих, штурм через разлом обернётся огромными потерями. Нежить сильна и недооценивать врага — фатальная ошибка. Вы слабы, Кваг. Как бы тебе ни хотелось это отрицать — это факт. Итог: вы, Квакеры, покойники. Это лишь вопрос времени.

— Тогда что? По домам? — вздёрнул бровь Кваг. — Готовим ритуальные коконы… или как это у вас, у людей? Гробы?

— Нет, мой зелёный друг, — усмехнулся я. — Рано ты лапки решил склеить. Побарахтаемся ещё.

— У тебя есть план? — лицо Владыки посерело. — Предлагай.

— Есть, — кивнул я. — Мы пройдём тем же путём, каким пришли сюда. Кстати, Добромир, а твоя ненаглядная? — резко сменил я тему.

— Геката спрятала её, — кивнул знахарь, сразу поняв, о чём речь. — Лишь мы вдвоём знаем, где она.

— Прекрасно! Кваг, как скоро войска будут готовы?

— Думаю, несколько дней подготовки… — начал он, но я перебил:

— У вас есть порталы, и вы ими отлично пользуетесь. Полчаса на сборы, «пописять-покакать» — и по коням!

Я резко развернулся и вышел из беседки. Настроение — ниже плинтуса. Всё безумно угнетало. Может, дело в опустевших колоколах, может, в долгом соитии… Хотя кого я обманываю? С тоской взглянул на голубую змейку реки, затерявшуюся в зелёном океане планеты.

— Опять бросишь меня? — раздался голос за спиной, и меня прошили мурашки.

Странное состояние — душа и тело будто не в ладу. Перед глазами пошла рябь, уши заложило, в нос ударил раскалённый дым. Земля качнулась, меня повело… Но всё внезапно прекратилось — остался лишь зуд в черепе и лёгкая головная боль.

— Я всё поняла, — серьёзно произнесла Геката и поцеловала меня в щёку.

Развернулась, чтобы уйти, но напоследок сжала мою левую ладонь. Острая боль пронзила руку. Я взглянул — на коже следы человеческих зубов затягивались с пугающей скоростью.

«Что-то не так…»

Напрягся изо всех сил, пытаясь выудить из памяти последние мгновения. Но добился лишь усиления головной боли. Земля снова качнулась — я держался в сознании. Тряхнул головой, осмотрелся: в беседке никого. Чувство времени потеряно, произошедшее — загадка.

На лавочке возник Пушистик. В шотландском наряде, с волынкой в крошечных лапках. Заиграла нудная, заунывная мелодия — нечто среднее между похоронной и свадебной музыкой. «Хотя, по-моему, и то, и то — похороны. В первом случае — тела, во втором — свободы и тела…» Но не будем о грустном. Тем более что у меня теперь две дамы, которые с живого не слезут. Дьявол! «Бойтесь своих слов!»

— Может, хватит этой клоунады? — обратился я к мохнатому.

Хомяк тут же преобразился в миниатюрного Пеннивайза: улыбка от уха до уха, острые зубы, два красных воздушных шарика.

— Поиграй со мной! — пропел он девчачьим голоском.

Меня передёрнуло. Я поспешил скрыться в замке, а в спину ещё несколько раз донеслось: «Поиграй со мной!» Петя в моей голове ржал как конь — видимо, перформанс ему пришёлся по вкусу. А я всегда боялся ужастиков. Не знаю почему. Просто боялся. «Мерзкий хомяк знает меня лучше, чем я сам себя».

Через полчаса все собрались у главного входа в замок. Геката, к моему удивлению, не злилась и не стреляла в меня глазками. Света же оставалась прежней — и это меня чертовски злило.

— Вот, держи, — богиня протянула мне два амулета.

Один — красный, второй — зелёный. Оба — треугольные тускло светящиеся камушки на кожаных ремешках. В них ощущалась сила, хоть и немного непривычная.

— Что это и зачем? — принял я дар, недоумённо глядя на Гекату.

— А! Ну да! Забыла! Это амулеты… Ну ты это… Короче, блин! Если я тебе буду нужна — сожми красный. А когда придёт время — зелёный, — запинаясь, пробормотала богиня.

— Во-первых, я ни хрена не понял. Во-вторых, сложнее схему придумать нельзя? Я уже забыл, какой и когда жать⁈ — возмущённо прошептал я.

— Вот так! — Она схватила красный камень и, совершенно не стесняясь, прижала его к моим колоколам.

По ним прокатился жар. «Неужели сейчас закипят, и не видать мне больше удовольствия⁈» Хотел отпрянуть, но меня крепко держали за самое «не балуйся».

Затем она выхватила из моей ладони зелёный амулет и приложила к груди. В области сердца сразу стало холодно. «Я ощущаю себя Каем из „Снежной королевы“ и актёром из дурацкого фильма про пояс невинности».

— Когда захочешь меня, — томно прошептала богиня на ухо, — или просто понадобится помощь — сожми их! — чуть усилила напор Геката. Я едва слышно пискнул.

— Ну а когда придёт время? — крикнул я ей в спину.

— Ты сам поймёшь! — Геката обратилась стаей рогатых ворон и разлетелась во все стороны.

Я остался в полном недоумении. «Шары горят, сердце стынет. В голове каша…» Ошибался я, думая, что Света будет выносить мне мозг. Эта особа и фаберже на затылке завязала, и мозг блендером взбила в кашу — и явно собирается её съесть.

— Значит, с тобой надо пожёстче? — сзади схватила меня за зад Света. — Любишь, когда тебя унижают? Мой раб!

— Тебе бы полечиться, что ли? — медленно повернулся я к Свете. — Ты вообще в курсе, что залетела от меня?

— Да! Твоя эта Гекки, — скривила она лицо при упоминании имени, — всё рассказала. А вы, барин, метко стреляете! Папаша. Как будем жить? На две квартиры? Алименты? Или дружной шведской семьёй? — засыпала меня дурацкими вопросами блондинка, явно издеваясь. — Если что, я не против жить всем вместе.

— Пи-по-пу-по-пик! По-по-пи-па, пок-пак-пиль! — вдруг раздалось сбоку.

— Гениально, Пушистик!!! — вырвалось у меня. Я замер, пытаясь осмыслить несуразицу, которую нёс мохнатый шут. — Светик! Помнишь райский мир с островами?

— Конечно, помню, — блаженно закатила глаза Света, ещё не подозревая, куда я клоню. — Это прекрасное место. Я бы хотела там жить. Давай будем там жить?

— Конечно, будем! — мысленно потёр я руки. — Ты начнёшь там строить нам дом.

— Я? — её глаза округлились.

— Конечно! Хранительница очага, все дела. — «Что я несу⁈» — Этот мир для нас важен! Через него будет осуществляться сообщение с миром атлантов. Там будут посты, дозоры… — Я заметил, как её энтузиазм начал угасать. — А ещё магазины, торговые центры, если знаешь, что это. Гостиницы и так далее. И туризм, конечно! Отели знаешь, что такое?

— Конечно! — захлопала она в ладоши.

— Вот и отели. Всё это на тебе. Весь грёба… великолепный мир. Строй — не хочу!

— А где брать деньги на всё это? Ресурсы? Людей? — внезапно опомнилась Света.

«Чёртова дьяволица…» Я покрутил головой по сторонам, лихорадочно соображая.

— Коля! Иди сюда, другой мой. — Дождавшись, когда он подойдёт, я приобнял его и представил Свете: — Света, это Коля. Коля, это Света.

— Мы знакомы, так-то, — стушевался Коля, явно не понимая, что происходит.

— Тем лучше! — «Боги, как остановить этот поток сознания? Что со мной?» — Коля, Света беременна от меня. Ей опасно ходить со мной по разломам и вершить подвиги. Мир с островами — на вас. Ты будешь охранником Светы и поможешь договориться с Квагом о поставках всего необходимого. А также со Снеггом. Скажешь, я дал добро.

— А как с Квагом говорить? Он же по-людски не говорит? — Коля явно пытался уловить суть происходящего.

Я уже второй раз порывался уйти, но меня снова не пускали. «Бинго!»

— Биба! Боба! — окликнул я парочку зелёных. — Друзья мои! — причём большие, чем Коля: они меня на руках носили, а Коля — нет. — Остаётесь с Колей и Светой. — Я указал на «свой геморрой». — Эти два персонажа, поняли? — лягухи кивнули: какие же они у меня понятливые! — Выполнять все их поручения. Ясно?

Снова кивок.

Теперь в шоке были все: Света, Коля, Биба и Боба. А главное — в шоке были я и Петруша. «Нахрена мне тот мир? Какие, в звезду, отели? Что происходит? А главное — почему я не могу остановиться?»

Твёрдая уверенность в своей правоте не покидала меня, хотя умом я понимал: это бред! Но продолжал нестись вперёд, словно поезд без тормозов.

Ладно.

Мой отряд заметно сократился: Андрей, Квагуш, Клим и Добромир. Всё. Слуги не в счёт — они по большей части обезличенные и туповатые. Хотя Биба и Боба, несмотря на свою недалёкость, были мне дороги: с первых дней со мной, квакают в обе стороны и как переводчики просто незаменимы.

Мысленно пересчитал своих слуг: двести пятнадцать — всё, что выжило в этих замесах. Взглянул на первую сотню волков Добромира. От них осталось всего четверо. Остальные перешли в разряд моих слуг — но и тех едва десяток наберётся. Уже неплохо. Слишком большой расход…

Волки Добромира, попав в живой мир, проявили себя неожиданно любопытными существами. Во-первых, по словам знахаря, во многих из них пробудилась магия. Во-вторых, они оказались гораздо живее, чем он предполагал. В мёртвом мире они не могли заводить семьи и потомство, но здесь всё изменилось.

За какие-то сутки моей отключки у волков сложился свой социум: появились лидеры, законы, даже своего рода переговоры. Они умудрились договориться с Квагом, и тот великодушно выделил им земли. «Кваг вообще великодушен, если дело не заходит о людях. Любым существам рад, кроме людей».

В итоге отправить всех волков на войну оказалось невозможным — новые законы самих волков запрещали это, особенно после того, как они узнали о судьбе первой сотни. Когда же они выяснили, что я могу делать с телами, немного приободрились. В результате пришлось оставить дома и моих волчьих слуг, и оставшихся волков, переведя их в статус ветеранов.

«Ну а что вы хотели? Закон суров, но справедлив!»

Из более чем двухсот тысяч волков на войну в мир Зулы удалось выделить тридцать тысяч — при условии стабильной ротации войск, регулярного кормления и отсутствия гонений по видовому признаку, плюс куча других условий. С лягухами, честно говоря, было проще. Но читать волчьи законы оказалось весьма любопытно.

«И когда они только успели всё это написать? При мне раньше они практически не разговаривали. Суровые такие молчуны. А тут, оказывается, умеют болтать так, что и умертвие заболтают до смерти. Да ещё и грамоте обучены!» Я был в шоке.

На дорогу нам удалось выбить целую тысячу сопровождающих волков. Условие было жёстким: при смерти волка я обязан его воскресить — даже если он будет весь перекособоченный — и при первой возможности отправить воскресших на родину.

Пополнение будет осуществляться по принципу «один к одному». Если потратим всех волков, новых нам никто не даст. Я усмехнулся, но спорить не стал. «Чуть позже надо будет им объяснить, что они немного охренели. Но позже. Пусть пока глотнут свободы, потом кислород закроем до талого, а позже приоткроем наполовину — и они будут счастливы». Самый обычный приём любой страны и любых законов.

А потом началась «весёлая» рутина — долгое и нудное воскрешение всех, кого только можно было вернуть к жизни. Иногда с фейерверком из взорвавшихся тел. «Неудачные моменты, ага».

Когда этими воскрешениями я довёл себя до состояния «краше в гроб кладут», заботливые руки-лапы моих слуг отнесли моё полубессознательное тело в замок — во временные покои — и бережно опустили в джакузи. Потом меня мыли, кормили, но всё это я помню уже смутно: спал на ходу.

Выспаться мне позволили — всего несколько часов, но этого хватило. Бодрый, отдохнувший, вкусно позавтракавший, я осмотрел свою маленькую армию. Все были готовы, при оружии и ждали моей команды.

И мы отправились.

В итоге знахарь, воскрешатель, первый воскрешённый лягух, поднятый воин и его товарищ в сопровождении тысячи живых волков и нескольких сотен слуг разных мастей зашли в разлом, ведущий в центральный мир погибшей вселенной. Мы шли на поиски разлома, в который уводили племена орков…

Глава 14

Этот дивный мёртвый мир… Как же он прекрасен, ужасен и убог.

Я как планировал? Квага с его армией мы не ждём. Он пойдёт вслед за нами к атлантам. А мы заходим в розовый разлом с островами, оставляем там Светку. Пробегаем через него в мир атлантов, оттуда уже входим в серый разлом, который ведёт в центральный мир. Находим там, при помощи орка, разлом с миром нежити, заскакиваем туда, вламываем пистонов нежити — и все рады и счастливы.

Хотя был ещё план «Б»: заходим в мир мертвецов, оцениваем ситуацию, получаем по сусалам, бежим за сборной квакеров и атлантов — и вламываем-таки пистонов.

Мы не учли пару моментов.

Первый: центральный мир реально огромный, а мы о нём ничего не знаем.

Второй: орк тупенький, да и местности не знает. В какую сторону идти?

И третье: я так спешил, что опять не взял припасов с собой.

Я-то думал, что раз все в сборе, то и всё в сборе. Но, как выяснилось, припасы, которые нам столь добродушно выдал Кваг, лежали где-то там, на каких-то складах — уже расфасованные и приготовленные. Их нужно было просто забрать. Но никто их не забрал.

А почему?

А потому что я не проконтролировал этот момент и не отдал на это команду.

«Сцук! Как же бесит! Никто не хочет думать своей головой и брать на себя ответственность. Все ждут только команд. Ну что за народ-то такой, а⁈» — сокрушался я мысленно, когда обнаружил это упущение.

Это особенно не понравилось старшему волку. И когда я сказал, что он мог бы и сам об этом подумать, этот блохастый заявил мне в ответ, что это не входит в его обязанности и ответственность за такилаж несёт не он.

Уже к концу первого дня новоиспечённый лидер чёрных мохнаток выдал мне ноту протеста. Добромир высказал им пару ласковых, но на следующий день волки объявили байкот. Их безвозвратные потери за сутки составили пятьдесят четыре особи, а воскрешённых было уже больше сотни.

— Мы так не договаривались! — кричал мохнатый. — Это эксплуатация! Вы обещали отправлять воскрешённых обратно. Уже пятьдесят самцов и четыре самки погибли, будучи воскрешёнными! Это произвол! Я уже даже не говорю об условиях проживания и питания.

«Как же было замечательно, когда они молчали».

— Мохнатый друг, — начал я максимально нежно, — пойми: становление новой расы всегда сопровождается рисками, проблемами и опасностями. К тому же мы на войне и в глубоком рейде.

— Мы требуем равных прав и исполнения договорённостей! — после этих слов меня накрыло.

— Исполнение обязанностей? Хорошо! — рявкнул я. — Пудели недобитые — свободны! Пошли вон!

Волки из числа моих новых слуг против воли развернулись и начали двигаться в обратном направлении. Дело в том, что мы почти за два дня прошли крайне большое расстояние. Всё это сопровождалось безостановочными стычками, а иногда даже бегством.

Сейчас же, отправляя волков обратно, я посылал их тем самым на верную смерть.

Они просили и кричали, стонали и умоляли — в том числе и Граыг, их лидер. Я был непреклонен.

Интересным фактом была связь внутри стаи — некая расовая особенность прямоходящих волчар. Они чувствовали друг друга на больших расстояниях. Поэтому, когда отправленных на убой слуг начали рвать в клочья, Граыг это почувствовал.

Собственно, мне тоже было крайне хреново — несмотря на увеличившиеся показатели и ресурсы тела. Я до сих пор тяжело переносил утрату своих слуг, особенно если это происходило массово.

Более вожак Граыг не пытался со мной спорить или как-то требовать улучшения условий. Вот вам и так называемая «забастовка по нормам». Я что? Я выполнил условия «контракта» — с меня взятки гладки.

Наше путешествие, по заверениям Пушистика, должно было продлиться несколько дней. Чтобы найти нужный разлом, хомяку пришлось отщипнуть от орка немного плоти — как в случае с курицей — и проделать такой же ритуал. И если у курицы можно было выдрать пару перьев, то у орка он оттяпал палец. Кровожадный хомячелло.

По итогу поедания плоти Пушистик выдал неутешительный вердикт: пятьсот километров.

Пятьсот, Вася, километров — и это, я так понимаю, по прямой.

Вообще, учитывая наши силы, в обычном мире это расстояние мы могли бы преодолеть за день, ну максимум за два. Но тут это не работало.

Причина первая: ландшафт.

Причина вторая: дизайн.

И причина третья: периодически встречались останки древней цивилизации и различные твари.

Всё же, все миры интересны по-своему. Даже этот, ужасающий и неприветливый, был по-своему любопытен.

Мы наткнулись на руины города. Определить срок давности было сложно. Хотя и так известно — порядка двухсот лет, — но выглядело всё это гораздо древнее.

Нормально оценить уровень развития я не смог: по косвенным признакам понимал — цивилизация была на высоте. Ширина дорог — не меньше пятидесяти метров; дома — явные высотки. Каркасы из стали и бетона, множественные воздушные трассы — вернее, то, что от них осталось. Иногда попадались километровые участки уцелевших конструкций на высоченных опорах: закрученные по спирали, петляющие между домами. Складывалось впечатление, что город был не двухэтажным, а многоуровневым. Пробираться сквозь него мы не стали, а обходили город стороной.

Хорошо, что на территории этой безумной локации разломов почти не было — не чаще одного на пару километров в любую сторону. Но привлекло меня совсем не это, а натоптанная тропинка. Я даже с ритма бега сбился, споткнулся — и мне в спину влетело несколько волков. Когда выбрался из кучи-малы, решил разобраться в происходящем. Всё равно быстро до цели не доберёмся, а несколько минут погоды не сделают.

Мы двигались вдоль руин, а тропинка шла поперёк нашей траектории: из недр города куда-то вправо, спускалась с пригорка из бетонного крошева — и дальше её не было видно. Я приказал отвести основную часть войска чуть вперёд, а сам с Добромиром и десятком слуг двинулся по тропинке.

Спустившись с пригорка, мы вышли к тоннелю — из него не пробивалось ни лучика света. Я почесал репу: не лучше ли проверить направление в город? Но стоило мне подумать об этом, как прямо в тоннеле появился хомяк.

Он стоял на задних лапах, в страховочном поясе, жёлтой жилетке и каске. Фонарик на каске светил мощнее любой фары, освещая тоннель. Хомяк достал из-за пояса кирку, постучал по стене, покачал головой, спрятал инструмент и, махнув нам лапкой, пошёл вперёд.

В тоннеле не было ничего примечательного — его назначение оставалось загадкой. Может, это канализация города? Только догадка. Метров через пятьсот тоннель начал поворачивать — и вдалеке я увидел тусклый свет.

Кстати, о птичках: отойдя подальше от скопления разломов, мы выяснили, что на планете вечный сумрак. Всё небо затянуто тучами, а изобилие светящихся разломов отражается от них, давало освещение — тусклое и разноцветное. Оно окрашивает небо и землю во все цвета радуги. Чарующее зрелище, если взглянуть мельком. Но находиться в разноцветном мире — то ещё удовольствие.

Тоннель вывел нас к реке — самой настоящей реке. Первый водоём за многие дни в этом мире, если считать прошлый визит. Назначение тоннеля косвенно подтвердилось: как и во всех «развитых» цивилизациях, отходы скидывались в реки.

Тропинка вела прямо к воде, возле которой была вытоптанная площадка и небольшие островки из брёвен — наподобие пирсов. Такое можно увидеть на озёрах, где часто рыбачат. Добромир подошёл к воде, окунул в неё палец, понюхал и облизал.

— Чистая! — констатировал он. — Не отравленная, пригодная для питья.

Я тут же побежал к воде, а слугам мысленно отдал приказ раздобыть все ёмкости и прибыть сюда для наполнения.

Хомяк ходил вдоль реки в резиновых сапогах, с удочкой на плече; на шее висел крошечный бинокль. Он периодически поднимал его к мордочке, глядя вдаль.

Получается, если есть следы, ведущие к воде, значит, есть и те, кто эту воду пьют. Мёртвым она не нужна, прибывающим — тоже. А значит, мёртвый мир ни разу не мёртвый.

Тут жили люди. А может, и не люди, но явно разумные существа — и я их найду…

Мы набрали воды, немного ополоснулись от крови и грязи — всё-таки вторые сутки в этом мире, а сражений уже было немало. Потом двинулись по тоннелю обратно, вышли к городу и стали продвигаться по тропинке к тому месту, откуда свернули на неё. Постепенно тропинка завела нас в недра разрушенного города.

Ничто не предвещало беды, пока не активировался один из разломов. Изначально он был неактивный и совершенно незаметный — серое полутораметровое пятнышко у стены развалин. Вдруг оно засияло оранжевым, осветив десятки метров территории, выросло до пяти метров — и оттуда начали выходить незнакомые существа.

Гуманоидные, чуть выше меня, но больше похожие на роботов. Тонкие ноги не сужались и не расширялись — как колонны на шарнирах. Тело — прямоугольник с чуть скруглёнными углами: толщиной сантиметров тридцать и шириной — полметра. Овальная голова. Сначала я подумал, что башка у них крошечная, а сверху надет шлем. Но нет: на лице был дисплей, переливающийся сине-зелёным цветом.

Всё их тело мерцало оттенками синего и зелёного. Они ловко и быстро передвигались — практически бесшумно. Двигались двойками и тройками. А когда я увидел оружие в их руках, мне поплохело. Я крайне не хотел верить своим глазам: автоматы-бластеры.

Приплыли! Огнестрел подъехал!

Всего их вышло около сотни. Мы почти успели спрятаться в руинах, но нас засекли и открыли огонь. Да, это были бластеры. Последнему волку, который не успел спрятаться, отстрелили голову.

Меткости им было не занимать. Ужасало, что существа делали это в абсолютной тишине. Видимо, у них была какая-то связь: нашу «избушку» начали окружать, но звуков они по-прежнему не издавали.

Пришлось срочно вызывать всех своих слуг и спутников: уверенности в победе десятком слуг против сотни с огнестрелом не было.

Заметили моих подданных заблаговременно. В почти полной тишине услышать ломящуюся армию несложно. Андрей сообщил, что не понял ничего про огнестрел, но рассредоточил войска, как при атаке с арбалетами и луками. Помогло это слабо.

Только сейчас я сообразил: «Почему в мире Петруши нас всех отправили к разлому на машинах, но с мечами, топорами и луками, а не вручили хотя бы какие-нибудь, пусть плохие, автоматы? Неужели в том мире, где есть развитая технология, нет огнестрельного оружия? Это же бред. Или не бред?»

Размышлял я недолго: вскоре лично испытал на себе уровень развития новых существ — нас прессовали капитально, буквально поголовно вынося одного за другим. «Вот же меткие сволочи!»

Когда я ощутил, что уже полсотни моих слуг легли смертью храбрых, а Андрей в ментальном эфире начал паниковать, я не выдержал.

После взятия второго барьера мой резерв увеличился до двух сотен капелек. Ещё с прошлых тренировок я научился безболезненно растягивать его вдвое. А если сильно припекало, мог всю эту силу аккумулировать в теле и выпускать малыми дозами по мере необходимости. Так что выскочил к роботам я максимально заряженный.

Не мудрствуя лукаво, влил в кончики пальцев сразу сотню фиолетовой силы. Вокруг рук расцвели щиты из молний — каждый полметра в диаметре. Они причудливыми узорами бегали в воздухе, щёлкали и трещали, разрывая пространство.

Сучий стрелок, стоявший ко мне вполоборота, моментально развернулся и спустил курок. Щит с одной руки сдуло, а меня слегка толкнуло. Фигасе моща! Какая к лешему магия? Забери мои деньги и дай мне такую пушку!

Правая рука освободилась — и я тут же выстрелил зеленью в ублюдка. Переборщил: существа оказались стеклянными. Двадцать пять капелек в виде зелёного плевка растворили ублюдка вместе с оружием. Причём плевок, не потеряв силы, полетел дальше — метров на тридцать, попутно уничтожив ещё одного и сильно зацепив двоих.

Стрелки явно были связаны. Как только я открыл счёт с нашей стороны, киборги огорчились. Чуть не половина повернулась ко мне и дала слитный залп в моём направлении.

На каких рефлексах всё произошло, я не знаю. Но сознание решило выдать на кончики пальцев сразу две сотни зелёной силы.

Сначала я подумал, что мне отстрелили руки к чертям собачьим. Но ошибся. Когда боль перестала застилать глаза, а пыль осела, я осознал: не так страшен чёрт, как его малюют.

Сразу после осознания поспешил свалить за угол здания — его тут же начали разбирать, выбивая выстрелами куски бетона и кирпича. Но ощущение собственной крутости переполняло.

Стало более-менее понятно, почему Света так хорошо управлялась с молниями — даже с резервом в десять капель. Видимо, есть предрасположенность. Как и говорил Петя — дар! Свой дар, своё умение.

После слитного залпа киборгов даже если бы я выставил четыре сотни фиолетовой силы перед собой, от меня ничего бы не осталось. А так — лишь подранные каналы, слегка позеленевшие пальцы и запас щита в тридцать единиц. Зато резерв почти пуст.

На поясе у меня висело несколько мешочков. После битвы в мире лягухов мне вручили полтысячи зелёных камней. А во время прогулки по центральному миру я набрал ещё жменю камней. Красные и жёлтые пока решил приберечь — оружие последнего шанса. А вот ассорти из всех остальных цветов закинул в рот.

Вообще уже немного надоедает быть рыбкой, которая заглатывает камушки, чтобы почистить организм. Но вариантов пока нет. Сила растеклась по жилам — и я залил ещё сотню в щит. Только теперь решил не аккумулировать всё в пальцах, а распределил по всему телу. Получился эдакий кокон. Вытащил из-за спины меч и влил в него полсотни.

— Теперь повоюем.

Когда я выскочил из-за угла, немного удивился. Потасовка шла капитальная. Пока киборги отвлекались на меня, волки совершили самоубийственный прорыв. Потеряв немало собратьев, они сблизились со стрелками и вынудили их перейти на рукопашный бой. Последние закинули за спины бластеры — и что вы думаете, достали? Правильно! Световые, мать их, мечи!

Волки, хоть и были закованы в доспехи и с оружием, оказались почти беспомощны против такого оружия. Головы и конечности отлетали на раз. Выручало лишь количественное преимущество — которое сокращалось с катастрофической скоростью.

Несколько ушлых киборгов засели на верхах руин и отстреливали самых ретивых. «Снайперы чёртовы!»

В одной из последних битв я открыл прекрасную новую способность. Собрав в мече силу, я мог использовать его как волшебную палочку — Гарри Поттер на максималках, короче. Контролировал объём силы для выстрела, а значит, целиться было очень удобно.

Выяснив, что зелёная стихия мне импонирует и категорически вредна врагу, я начал стрелять. Десять секунд — восемь снайперов. По единичке силы на брата. Такие выстрелы оставляли в телах врагов дырку размером с мяч для гольфа, а жизненные показатели скатывались в ноль.

Дальше дело пошло в рукопашную. Лезть на рожон я не стал — просто сносил головы. Очень удобно: враг сражался с волками, а я тихой сапой подкрадывался и обезглавливал. Но счастье не вечно.

Мне припечатало сзади. Причём, судя по всему, хотели сделать из меня двух Толиков — верхнего и нижнего. Щит выдержал, просев на семьдесят единиц из ста тридцати. По инерции меня толкнуло в бок — и я случайно снёс своему же волку башку, освободив второго киборга.

Жменю камней в рот, искры из глаз — и пучок зелёной силы из тех же глаз. Освобождённый киборг обезглавлен, а я в развороте отбиваю меч врага.

Удивились мы оба. Наши мечи отлетели, как и мы сами. В месте удара образовался мини-взрыв. Энергия в моём мече просела до жалкой единички — тут же заполнил её до сотни. А вот киборг непонимающе осмотрел своё оружие.

— Чё ты, дятел? Не встречал кунг-фу сильнее своего? Я тебе сейчас покажу «Звёздные войны»! — попытался я наладить контакт с иномирцем.

Пациент на контакт не пошёл — ринулся в атаку. Между нами было пару метров, и двигался киборг как-то слишком быстро и легко. А так как Клим и Андрей утверждали, что проще свинью научить манерам, чем меня сражаться на мечах, я не стал выделываться. Одну атаку отбил? Отбил! Герой? Герой! Вот и хватит. Я выставил оружие остриём вперёд и стрельнул.

Грёбаный магистр Йода отбил мой сгусток! Прям натурально отбил. Сгусток полетел куда-то вбок и явно кого-то упокоил. Времени не оставалось, шок переполнял эмоции. В последний момент я поднял левую руку и жахнул на два десятка капель.

Киборг истаял в сизой дымке, а лазерный меч, сложившись в рукоятку, упал на землю. Я наклонился его поднять — и это было чертовски вовремя: у меня над поясницей пронёсся очередной лазерный меч. А защиту-то я забыл пополнить — меня бы всё же располовинили. Что у этих киборгов за нездоровое желание размножить меня при помощи членовредительства?

— Пидорги! Планету заполонили пидорги! — бился в припадке хохота Петруша в моей голове, категорически отвлекая от сражения.

Поняв, что моя жопа в опасности, я совершил несколько перекатов вперёд. Меч, кстати, не забыл прибрать — ручки-то липкие. Остановился и развернулся. Киборг уже сцепился с несколькими волками. Я решил помочь и снёс киборгу башку.

Дальше битва была практически закончена. Я пристрелил ещё полдесятка киборгов, а оставшихся добили волки.

Наши потери были катастрофическими. Я не мог найти себе места. На момент начала схватки у нас имелось восемьсот волков и почти пятьсот слуг. К концу побоища волки потеряли безвозвратно больше трёх сотен особей. От моих слуг не осталось практически ничего — сотня, и то часть из них надо ещё сшивать и склеивать. Из оставшихся пятисот волков почти половина была серьёзно ранена.

Воскресить погибших было практически бесполезно. Световые мечи выжигали в волках камни силы, возможно, поглощая их. Даже если я начну запихивать в волков камни силы для воскрешения, это будет крайне сложно. Те, что убиты выстрелами, практически все разорваны на клочья — восстановлению не подлежат. А убитые мечами в основном не с одного удара — так что погибшие были в виде пазла для самых взрослых.

А что наводило ужас и трепет — разлом продолжал быть активным.

— Победили? — спросил раненый Клим, подойдя ко мне.

— Ещё одна такая победа — и мне некем будет ни командовать, ни побеждать! — вспомнил я слова полководца Пирра, попутно ковыряясь в останках киборга.

— Что это за существа? — Клим ещё не отошёл от горячки боя и пребывал в возбуждённом состоянии.

— Био-роботы, судя по всему, — пожал я плечами.

— Био-хоботы? Это как? — переспросил Клим, пританцовывая в ожидании, когда Добромир освободится и займётся его раной.

— Роботы! — поправил я. — Механизм, но при этом живой. Это не люди! Они искусственно созданы.

Наконец мне удалось вскрыть крайне прочный внешний каркас и раздвинуть «рёбра» в стороны.

— Епушки-воробушки! — вскрикнул Клим от увиденного.

— Ну здрасьте-здрасьте! — сказал я. — А вы у нас кто?

— Вы зря это сделали! — раздался строгий женский голос за спиной.

Я медленно встал и аккуратно развернулся — так, чтобы не терять из поля зрения ни вскрытого киборга, ни Клима, но и увидеть новую гостью, вид которой не оставит никого равнодушным.

— Знаете? Для мёртвой планеты у вас тут очень оживлённо, — сокрушался я. — Переговоры? — спросил я, медленно поднимая лапки к небу вслед за Пушистиком. На нас из всех щелей смотрели сотни бластеров…

Глава 15

— Сомневаюсь! — ответила синенькая тётя.

Причём синей она была именно снаружи, а не внутри. Ну, то есть не пьяная, а натурально синего цвета. На голове — толстые пряди волос, что-то типа дредов, стянутые на затылке верёвкой. Она была слегка полновата, хотя и не лишена фигуры. Одежду сложно было назвать одеждой: какие-то лохмотья и тряпки, едва держащиеся на теле.

— Погодите рубить с плеча! — сделал я шаг вперёд. — Вы вроде люди, мы вроде тоже. Почему бы не договориться?

— Вы уничтожили разведотряд армии машин. Теперь они пришлют ещё и будут искать нас!

— Мадам! — сделал я ещё шаг. — Почему именно вас? Тут миллионы разломов! Тысячи групп перемещаются туда-сюда. Их мог уничтожить кто угодно!

— Кто их мог уничтожить? Жалкие орки или гномы? Мантикоры и циклопы не перемещаются большими группами. Как и другие существа, имеющие достаточную силу для сопротивления армии машин.

— Всякое могло случиться, — сделал я ещё шаг. — Давайте для начала познакомимся. Я Толик, и я…

— Покойник! — припечатала синенькая и явно собиралась спустить курок.

Благо мне оставалось всего пара шагов. Импульс в ноги и руки — и вот уже бластер у меня за спиной, а я нежно, но надёжно обнимаю даму сзади. Она вскрикивает и затихает. Я переборщил: она оказалась крайне мягкой и нежной. В её теле хрустят рёбра, и она начинает терять сознание.

Мысли работают как часики — и я отправляю в её тело полкапли белой энергии. Причём не разово: наши тела вплотную, и я выпускаю по крупице силу через поры. Результат мгновенный: очередной хруст рёбер, томный вздох — и девушка оживает. Я ослабляю хватку, но не отпускаю.

— Кто ты? — восторженно спрашивает она.

— Повторяю, я Толик, и я…

— Волшебник? — она меня вновь перебивает, а в глазах — восхищение.

Она умудрилась так вывернуть шею, что наши глаза оказались друг напротив друга.

— Можно и так сказать. Но я пока только учусь, — мило улыбнулся я девушке.

— Я Шая, — слишком томно прошептала синенькая.

Я отпустил девушку и отошёл чуть в сторону. Бластеры всё ещё целились в меня и мою покалеченную армию.

— Опустите оружие! — прокричала она. — Это волшебник! Он поможет нам!

— А? — степень моего удивления была пропорциональна уверенности Шаи.

— Здесь нельзя надолго задерживаться, — резко изменила поведение синенькая. — Они скоро пришлют новый отряд. Следуйте за мной.

— Погоди, погоди, красавица, — притормозил я девушку, а та раскраснелась. Видеть, как краснеет синяя, очень странно: смесь красного и синего даёт фиолетовый цвет. — Мне надо трофеи собрать, своих слуг подлатать.

— У вас пять минут! — вернула себе нормальный цвет и вид Шая. — После, это всё, будет только ваша проблема!

Странные эти женщины-существа. А синие так вообще: настроение и реакция настолько непредсказуемы и переменчивы, что аж оторопь берёт. Решив не удивляться, я вернулся к созерцанию разведчика армии машин, как его назвала Шая. А посмотреть тут было на что.

Внутри — сосуды и, как ни удивительно, провода. А ещё множество тоненьких нитей, наподобие оптоволокна: тонкие и прочные. Они от центра тела расходились во все стороны — ко всем конечностям и органам. В центре, в кресле с кучей ремешков, валялось мёртвое нечто.

Крошечный, пятисантиметровый человечек. Точнее, не человечек, а марсианин: типичный, с картинок и фильмов. Белёсый, чуть вытянутая голова, вместо носа — дырки, здоровенные чёрные глаза. Тонюсенькая шея, пухлое тельце и тоненькие конечности. Ну и три пальца — как же без этого.

В общем, получалось так, что киборг был пилотируемым. Причём пилот — марсианин. Во всяком случае, пока не докажут обратное, будем считать именно так.

Но странность заключалась ещё в одном моменте: этот марсианин светился бледно-зелёным цветом — как камни силы. Я сдуру представил, как заглатываю пачками таких вот марсианинов. Вот зачем я это сделал? Дотронувшись пальчиком до тельца мелюзги, я понял: в нём реально есть сила. Сколько — непонятно, но она есть.

— Пушистик, — позвал я в отчаянии, — это то, о чём я думаю? — ткнул указательным пальцем в трупик.

Хомяк появился в костюме учителя с указкой и мелом в руках. Перед ним в воздухе возникла доска, на которой он начал рисовать. Рисунок был схематичный, но очень доступный — так скажем, для тупых. Нарисовано было лицо с висящими щеками, а сверху надпись «Пик-пук» — это, видимо, был я. Рядом — человечек, у которого в груди другой человечек: тут тоже всё ясно, вот эта картина прямо передо мной сейчас лежит с раскрытой грудной клеткой и мелким трупиком внутри.

Хомяк посмотрел на меня, ткнул указкой в меня, потом в изображение толстого человека. Я кивнул. Он ткнул указкой в труп андроида, который валялся у моих ног, а потом в похожий рисунок. Я опять кивнул. Изображение сменилось: мел осыпался с доски, и остался лишь маленький человечек, который пару раз подпрыгнул и залетел в рот к щекатому.

Изображение начало пережёвывать человечка, а из уголков губ начала капать слюнка в виде капелек мела.

— Да понял, я понял! — зарычал я, пнул вначале проекцию доски, а следом — Пушистика. Правда, нога прошла сквозь воздух: мохнатого уже не было рядом.

Я хотел дать мысленное указание, но понял, что его толком и давать-то некому.

— Граыг, — позвал я.

Ко мне вышел весь израненный и едва живой волк. Его придерживали двое других. Не дожидаясь, я приблизился к нему и влил сразу две единички белой силы. Волку заметно полегчало. Влил ещё капельку — и понял: хватит. Раны затягивались на глазах, а сам волк слегка поскуливал.

— Граыг, надо расковырять всех этих механоидов, вытащить из них вот этих мелких созданий и сложить в сумочки. А ещё собрать все имеющиеся в целости бластеры и световые мечи. Это вот такие штуки, — указал я на рукоять деактивированного меча и на бластер, лежавшие рядом с трупом.

Волк кивнул и начал на своём волчьем языке раздавать команды. Уже через пару минут трофеи были собраны, и мы спешным порядком отправились за Шаей — в недра разрушенных зданий.

Трофеи оказались довольно богатыми: человечков — аж шестьдесят три штуки. Остальные были повреждены и не светились — их рассовали по мешочкам. Но у меня закрались подозрения, что они там могут протухнуть. Надо срочно что-то придумать. Оружия удалось собрать чуть меньше — около пятидесяти единиц. И ещё меньше мечей. Почему так — не знаю. Может, не нашли?

Двигались мы не по тропинке, оставшейся где-то на улицах города, а какими-то окольными путями — явно хорошо знакомыми местному населению. Судя по всему, зашли на территорию какого-то завода или предприятия. Вскоре спустились под землю: широкие и высокие прямоугольные тоннели тускло освещались.

Любопытство подстегнуло меня: отклонившись от общей массы, я приблизился к стене. Лампочки! Самые обычные, с нитью накаливания. Едва тускло светились — видимо, слабое напряжение в сети. В целом ничего удивительного: в мире Петруши тоже есть электричество и магия, но нет огнестрела. А здесь, судя по реакции девушки, магия была в диковинку.

Нас вела одна Шая. Куда делись все остальные и как они выглядели — для меня оставалось загадкой. Когда мы спустились — по моим субъективным ощущениям, метров на пятьдесят под землю — и прошли не менее километра, вышли в огромный холл или зал (даже не знаю, как его назвать). Тут с лёгкостью могли разместиться десять, а может, и двадцать тысяч существ.

Из зала вёл тоннель, возле которого виднелись охранники. Вокруг самого тоннеля торчали турели внушительных размеров. Несколько сотен синеньких людишек с бластерами в руках. А также нечто, напоминающее танк, только с двумя стволами — и значительно больше по размерам. Да и стволы потолще.

— Оставь своих спутников здесь! Далее ты пойдёшь один! — не просто говорила, а приказывала Шая.

— Мадам, без обид, — глянул я на синюю из-под лба, — но нет! Со мной пойдут несколько моих товарищей.

— Три! — быстро и строго ответила Шая. — Ты можешь взять с собой троих.

Я скептически осмотрел девушку. Какая-то она странная: не спорила, ничего не спрашивала — только утверждала. Будто ей кто-то… Хм… Средства связи? Возможно…

Огляделся — и мысленно дал себе оплеуху. Как можно так расслабиться? Вокруг, оказывается, камер натыкано, как в магазине самообслуживания. Они, конечно, немного отличались от привычных мне, но не сказать что значительно.

Ко мне присоединились Андрей, Клим и Добромир. Квагуша я оставил за главного — что крайне понравилось лягуху.

Наша дружная компания, возглавляемая Шаей, пошла к бетонной стене, перегораживавшей проход в тоннель. Нас всех просканировал голубоватый луч, вылетевший откуда-то сверху и спереди. После чего справа открылась сенсорная панель. Шая шагнула к ней, вначале посмотрела туда, а потом приложила руку.

Бетонная стена ожила. Посередине появилась щель, и со страшным грохотом и скрипом створки начали уезжать в стены. Когда всё закончилось и мы сделали несколько шагов вперёд, я обомлел. Внутри был город. Не такой, чтобы прям роскошный. Скорее очень бедный и плотно населённый. Но это был, мать его, город под землёй.

— Добро пожаловать, — сказала Шая, стоя сзади, — в Зион. Один из трёх уцелевших городов планеты Простор! Всё, что осталось от Великой цивилизации, — перед вами!

— Если, — я развернулся к синей и медленно произнёс, — ты сейчас скажешь, что мы все живём в матрице, и предложишь синюю и красную таблетку, то, клянусь остатками разума, я вышибу себе мозги из бластера.

После моих слов появился хомяк. Он был в белом халате, белом колпаке и маске. В лапках — огромный метровый шприц с красной надписью: «ГАЛОПЕРИДОЛ».

— И никто меня не остановит! — я с ужасом ткнул пальцем в Пушистика, но его никто, кроме меня, сейчас не видел. Шизик в чистом виде.

— Я не знаю, что такое матрица, но…

— Слава яйкам, — я аж присел на корточки, а хомяк спрятал шприц за спину, — ты сказала «но»?

Я подпрыгнул — хомяк достал шприц и уже целился мне в сердце.

— Но ты ведёшь себя очень странно! — она приблизилась и всмотрелась мне в глаза. — Галлюцинаций или видений нет? Может, голоса в голове?

— О-о-о-х, девочка… — страдальчески простонал я, а хомяк чуть-чуть надавил на шприц. На его кончике образовалась огромная капля. Я сглотнул. — Нет! Ничего такого…

Хомяк исчез. Чёртов диктатор!

Я сделал пару шагов и всмотрелся более тщательно в обстановку и существ. В целом это были люди. Вроде. Но все разных цветов: синие, зелёные, красные, чёрные. В общем, очень странно. Хотя вон парочка белых пошла. Очень странно.

К нам подошёл лысый белый мужчина. Он был в коричневом, расшитом серебряными узорами халате. На глазах — чёрные солнцезащитные очки, что мне показалось полным бредом: тут совсем не солнечно и не ярко. Он едва заметно поклонился.

— Познакомьтесь, — произнесла Шая, — наш предводитель, президент Морфиус.

— А-а-а-а! — заорал я дурным голосом, окончательно теряя рассудок.

Хомяк появился в костюме медсестры и ввёл мне двадцатисантиметровую иглу в зад. Я заорал ещё громче. Морфиус и Шая смотрели на меня огромными, непонимающими и крайне удивлёнными глазами.

— Прошу меня простить, — отдышавшись, произнёс я, — очень тяжёлые два последних дня. Как и перед ними. И перед ними. В общем, последний месяц у меня нервный.

— Вы уже месяц на Просторе? — Морфиус снял очки. Оказывается, у него всегда такие глаза, будто шаровылупина наелся.

— Нет! Две недели, потом уходили, и вот вернулись. Уже вторые сутки тут у вас гостим.

— Папа, — подошла к Морфиусу Шая, — он волшебник! — проговорила она тихонечко, но я расслышал.

— Оставь эти сказки детям, — с тоской посмотрел лысый на синюю, — это сказки. Волшебства нет, всё можно объяснить с научной точки зрения.

«О-о-о, брат, как же ты ошибаешься. Кстати! Папа? Она синяя, ты белый! Если мама красненькая, тогда, братан, у меня для тебя будут плохие новости».

— На моей родной планете тоже так думали, — перебил я семейную беседу, — да и к тому же, разве вы не встречали магических тварей? Существ, пользующихся магией? Нежить, в конце концов?

— Мы давно воюем с армией машин и не… — попытался ответить лысый, но его перебила (не факт, что собственная) дочь.

— Папа! Я же говорила, что видела мантикору! И циклопа — о-о-огромного! — она по-детски заулыбалась и показала размеры руками.

— Чушь! — взъелся лысый.

— Уважаемый, — решил я зайти с козырей, — а что вы ответите на это? — Я указал на Граыга. — Граыг, будь добр, подойди и расскажи о себе.

— Что рассказать, Толик? — спросил он и тут же добавил: — Ой, извините. Здравствуйте, моё почтение. Очень приятно познакомиться. Я Граыг, глава отряда разведки волколюдей.

— Спасибо, Граыг, — ответил я за переваривающих информацию жителей Зиона. — Это Морфиус и Шая. Иди пока к остальным.

Волк кивнул и удалился. Шая была переполнена счастьем и лучилась победой. Судя по всему, тут всё не так однозначно в мирном поселении.

— Ничего удивительного, — наконец отошёл от шока Морфиус. — Я находил истории наших предков. Они описывали, как вживляли модули управления в мозг разным существам. Ничего сложного. Для нас выглядит как магия, — он укоризненно посмотрел на дочь, — но в развитых мирах — повседневная наука.

— Да? — Я шлёпнул губами. — А вы меня раскусили… — ткнул пальцем в Морфиуса, и тот сразу заулыбался. — А не покажите ли вы мне город, достопримечательности? Возможно, я смог бы обменять пару таких модулей на что-то полезное для себя.

— Может, вначале перекусим, и вы расскажете, кто вы и откуда? — вскинул брови Морфиус, хотя их толком и не было.

— Время, к сожалению, слишком мало. Поговорим на ходу. Вы не против?

Морфиус кивнул и повёл меня вниз, в город. На Шаю было жалко смотреть: из неё будто кости вынули и душу. Своими словами я раздавил все её надежды и мечты. И не просто надежды — заставил её сомневаться в себе. Судя по всему, девочка — бунтарка и бегает наружу чаще и дальше, чем положено. Как следствие — видела различных существ. Но доказать отцу-ретрограду ничего не могла.

Нас повели по узеньким улочкам не самого чистого города. Дороги были выложены камнем — во всяком случае, те, по которым мы шли. Дома тоже из камня, в основном трёхэтажные, но встречались и пятиэтажные. Начиная со второго этажа между домами были натянуты верёвки и мостики. На верёвках висело тряпьё — бельём язык не поворачивался это убожество назвать. По мостикам сновали разноцветные люди.

Народ в целом был явно счастлив, хотя и крайне бедно выглядел. Морфиус поведал кое-какие детали из жизни. С пропитанием проблем особенных не было: подземная река давала рыбу и воду, в теплицах выращивали овощи. А вот понятия мяса у них не было — что в целом меня удивило. Ничего мясного. Морфиус сказал, что когда-то их предки выращивали разных животных, но после катастрофы животные вымерли, а знания были утеряны.

Ещё странным был факт, что под землю их народ ушёл несколько тысяч лет назад. Я дотошно вытряс из Морфиуса методику времяисчисления, и выяснилось, что их год даже длиннее нашего. Из чего следовало, что война с машинами началась у них чуть ли не две с половиной тысячи лет назад. На таких числах пятьсот лет туда, пятьсот сюда уже не играют роли.

Уже тогда их мир был технически развитым, и даже то, что у них осталось по сей день, превосходило мой мир десятикратно. Реакторы, которые за счёт минимального течения воды вырабатывали колоссальное количество энергии и не вредили окружающей среде и людям. Системы защиты и слежения, распознавания и прочее — всё это поражало до глубины души. Как и то, что они практически ничего не знают о вселенной. Они строили космические корабли и, оказывается, даже начали заселять ближайшие планеты.

Именно тогда открылся первый разлом на их планете. Они пытались назвать это как-то по-другому, искали научное объяснение. Но всё разбилось об существ, которые оттуда выходили. Они не шли на контакт — полное и тотальное уничтожение. В итоге Простор проиграл машинам и ушёл под землю.

Машины периодически присылают разведчиков на поиски просторцев. А на вопросы «зачем?» у них ответа нет. Что очень странно и крайне любопытно.

Но вот, наконец, двигаясь по улицам, я увидел то, что искал: больницу. Узнать её можно было по характерному кресту на вывеске — тут он был не красный, а оранжевый. А также по людям в, как ни странно, белых халатах. А ещё — по явно больным, которые гуляли рядом на улице, сидели на лавочках и выглядывали в окна.

Я, ни слова не говоря, повернул в том направлении и подошёл к одному из кашляющих людей. Он был, между прочим, красного цвета.

— Здарова! — прикоснулся я к его плечу. — Чем болеешь? Что беспокоит?

— Будьте осторожны! — Морфиус прикрыл рот и нос рукой какой-то тряпкой. — У нас сезонная подземная лихорадка.

— Даже боюсь представить, что это за дерьмо! — сказал я и отправил в тело бедолаги две белые капельки.

Парня натурально выгнуло дугой, и он вскочил с лавочки. Глаза расширились, а на лице появилась блаженная улыбка. Не дожидаясь реакции и благодарностей, я пошёл дальше. Теперь я не задерживался, а просто шёл и прикасался к людям, каждый раз отправляя по две капли в каждого.

В какой-то момент мне надоело ходить, и я сложил руки пистолетиками и начал «отстрел» больных. Это оказалось гораздо эффектнее. Во-первых, было видно, что с моих пальцев срываются сгустки энергии. Во-вторых, при попадании в человека он светился столбом света — причём свет был по цвету кожи.

В итоге у нас началась дискотека: вспышки освещали мрачный и унылый город — синие, зелёные, красные, белые, серые. Когда сила начинала заканчиваться, я закидывал в себя несколько камней и продолжал свою «охоту».

На улице закончились больные, и я двинулся вглубь больницы, исцеляя всё на своём пути. Как выяснилось, две капли белой энергии не вредны даже здоровым людям — я явно несколько раз промазал. Просто таким становилось безумно приятно: несколько девушек даже потеряли сознание от кайфа и блаженства.

— Магия! Магия! — задорно кричала Шая, хлопая в ладоши. — Папа, я говорила — он волшебник!

Шая и Морфиус не отставали от меня ни на шаг. Я пробежался по всем трём этажам больницы, а потом спустился в подвал. Там и была моя цель — местный морг.

Покойничков тут было всего четыре штуки, но и этого будет достаточно. Я украдкой прикоснулся к мёртвому, определяя необходимую дозу силы. Забавно было то, что немагическому существу требовалось целых сорок единиц, чтобы воскресить. Очень странное явление. Но не страшно — нам такое давно по плечу.

— Морфиус! Ты и ваши люди давно и безнадёжно отстали от истины! Магия! Она есть! Она есть везде и давно! И даже в вашем мёртвом мире есть её крупицы! — чеканя каждое слово, произносил я, а Морфиус становился всё чернее и чернее. — Твоя дочь права! Есть и диковинные существа, и волшебство, и другие миры!

Узри же!

Воскресните!

Не знаю, как мне это удалось — я делал всё по наитию. От меня к каждому телу потянулась полупрозрачная светящаяся нить, наполненная магией. В каждое тело впиталось ровно столько, сколько требовалось. Меня чуть качнуло — слишком непривычный способ опустошения резервуара. Люди зашевелились и сели. Шая потеряла сознание, а Морфиус едва стоял на ногах, открывая и закрывая рот, как рыбка.

— Ну а теперь, когда вы знаете, что магия есть, — обратился я к посеревшему и осунувшемуся Морфиусу, — можем и перекусить, и отдельно поговорить о том, как вы докатились до жизни такой…

Глава 16

Сидим мы, значит, уже пару часов в местном аналоге Кремля. Я, словно обезьянка, целый час показывал аборигенам чудеса магии. Они, будто папуасы, сперва пытались меня сжечь на костре, потом кидаться камнями. Ну а потом свершилось чудо.

Когда мне надоело убеждать всех, что я не верблюд, я подозвал к себе Шаю и Добромира, предупредив, что собираюсь делать. Шая не въехала — да это и не требовалось. Главное, что Добромир меня понял. А все остальные были заняты обсуждением, что со мной сделать противоестественного и несовместимого с жизнью.

Я начал подбирать к Шае ключик. Сперва залил в неё белой энергии, пока она не «потекла». Надо же было убедиться, что её резервуар полон. Девушка обильно покраснела, полностью став фиолетовой, и свела ноги до дрожи. Пришлось усаживать бедную девочку — она едва стояла, глаза блаженно закатились, на лице — похотливая улыбка.

Добромир лёгким движением руки убрал излишки, а я приступил к эксперименту. Как показывала практика прежних действий, чтобы пробудить силу, надо слегка растянуть резервуар — процентов эдак на десять. Причём делать это резко и с нажимом. А раз у них тут объёмы не человеческие — аж по сорок единиц, — значит, лить буду сразу по пять капель.

— Прости, — прошептал я и влил пять единиц смешанной энергии.

Шаю выгнуло дугой — видно было, что ей и приятно, и в то же время дико больно. Она схватилась за мою руку и до крови впилась в кожу. Пришлось резко направить в кожу две единицы. Но уже через секунду я понял: кости начинают трещать. Я закинул в руку ещё десятку — на укрепление костей. Но понял, что мало.

«Что за монстра я породил?»

Ох, что тут началось! Шая заорала как умалишённая — и все взоры обратились на нашу скромную компанию. А мы? А что мы? Вот вам картина: сидит девушка на столе, ноги раскинуты, я — между её ножек. Она держит меня за правую руку и, главное, тянет. Чтобы не упасть на неё окончательно, я отклоняю корпус назад. Девушка поднимает голову к потолку и неистово орёт. А на нас смотрят в профиль. Честно? Я бы тоже не сразу понял, что творят с моей ненаглядной дочуркой.

Добромир благоразумно стоит позади нас. В нашу компанию тут же целятся несколько длинных и коротких бластеров — но не стреляют, боятся задеть девушку. Я аккуратно поворачиваю синенькую так, чтобы оказаться за её спиной. Но та вдруг берёт и ломает мне руку — а в ней, на минуточку, уже семьдесят единиц вложено.

Теперь я, выгибаясь дугой, ору. В общем, финал у нас получается общий и очень бурный. Кожа на девушке начинает светиться и блестеть. К тому же она покрывается капельками пота, которые отражают её же сияние. Глаза становятся алыми, как недра вулкана. Губы алеют, волосы распускаются из дредов, становясь такими же алыми и вьющимися.

Она перестаёт кричать и отпускает мою руку. Я тут же отправляю туда десятку силы — и кости с хрустом встают на место. Но не успеваю я ничего сказать, как красноволосая синяя девушка впивается мне в губы страстным поцелуем. Обвивает шею руками и с силой прижимает меня ногами к себе. Я пытаюсь сопротивляться, но куда там! Синий Халк в женском обличье. Или синяя Фиона — кому как больше нравится.

Когда она отстраняется от меня, в шоке пребывает весь честной народ — кроме самой Шаи. Она хищно смотрит мне в глаза, а я отмечаю другие изменения в девушке. Если раньше она была чуть пышновата — как и её лицо, — то сейчас она стала гораздо более стройной. Нет, она всё ещё осталась мясистой — мои руки мне не лгут. Но точно не пышная. Хотя грудь особо не пострадала — скорее, просто поднялась.

— Спасибо! — прошептала она мне на ушко, играя с моими волосами пальчиком. — Я чувствую волшебство внутри себя.

Она чуть оттолкнула меня. Ну как чуть? Для неё, наверное, это было незаметно, а я отлетел в Добромира — потом мы вместе пролетели ещё пару метров, пока нас не остановила стена.

— Ой! — невинно воскликнула девушка и прикрыла ладошками ротик. — Мне ещё надо привыкнуть к своей силе.

Она победоносно вскинула кулачок, а затем со всей силы топнула ногой. Я подумал, что нам хана: тряхнуло так знатно, что с потолка посыпалась крошка. А мы, на минуточку, под землёй и глубоко. В дополнение к этому в месте, куда она ударила ногой, теперь была дыра — аккурат в глубину её ножки. Вообще, подозреваю, что просто попа не позволила пролезть ей в дырку глубже. Она вытащила ногу из дыры, мило усмехнулась — прям как осёл из «Шрека», слегка прихрюкнув, — и заулыбалась.

— Доченька? — воскликнул Морфиус, опуская винтовку. — Что они с тобо…

— А вот что может быть с каждым — или почти с каждым — из вас! — перебил я президента. — Сила! Магия! Волшебство! Энергия! Назовите как хотите! Ваши эти машины — жалкие ничтожества по сравнению с вами.

Образовалась гробовая тишина, а Шая светилась — натурально светилась, как снаружи, так и изнутри. Раньше я этого не замечал ни в ком, а в ней вижу. Душа, что ли? Она повернулась ко мне и подмигнула — причём в этом не было ни капли пошлости или вульгарности. Даже в том диком и страстном поцелуе. Это была благодарность — детская, наивная и чистая.

Свет, который исходил от этой девушки, не видел никто. Я это понимал и чувствовал. Это была душа. Да точно, другого быть не может. И я говорю не о том, что все вокруг — бездушные твари. У Шаи душа была чиста и непорочна, совершенно незамутнённая. Она всем сердцем верила в чудо — и дождалась этого чуда. Что может быть лучше? Верить и не сломаться, когда никто тебе не верит — самое тяжёлое в этом мире.

Но любоваться внутренней красотой прелестницы мне не дали. Уже через пару секунд зал взорвался криками и возгласами. Меня обступили и оттеснили от Шаи — все хотели силы, хотели дармовой силы.

×××

Уже битый час мы сидим в переговорной. Нам дважды приносили чай и дважды кормили. Они требовали дать им силу и чуть не грозили расправой, если я им эту силу не дам. А я? А что я? Нахрена козе баян, спрашивается?

— Послушайте, братцы-просторцы, — начал я по кругу старую песню, — у меня времени не то чтобы мало, но сидеть тут с вами и давать силу… Сколько вы говорите, вас тут?

— Тридцать семь тысяч шест…

— Тридцать семь тысяч, — перебил я Морфиуса. — Тридцать семь тысяч. У меня банально не хватит ресурсов — про время даже говорить не хочется.

— Что ты хочешь? Мы дадим тебе всё, что угодно, — не унимался президент.

Шая, кстати, никуда не ушла. Она находилась между небом и землёй: периодически находила разные предметы и проверяла их на прочность, при этом заливисто смеялась и похрюкивала. В целом от ухода отсюда меня только она и останавливала — я никак не мог налюбоваться девушкой. Настолько чистого существа я никогда не видел.

А взять с этих пещерных людей нечего. Даже банально история — и та странная, в дырках вся, никак не стыкуется с общей историей этих вселенных. Возможно, они так резко и жёстко деградировали, что совсем забыли историю своего мира? А может, чего-то не знают. Но в любом случае мне тут делать нечего.

— Мы сильные воины! — вдруг выдал кто-то из задних рядов. — Возможно, после того как мы одолеем армию машин, мы присоединимся к тебе!

— Сильные воины? — поднял я скептически бровь, оторвав взор от красотки. — Ты это по Шае понял? Это не даёт гарантий, что ты будешь таким же. Сила сама находит ваш дар и активирует его. Кто-то станет магом, кто-то воином, кто-то — не знаю даже… может, целителем. Но всё это меркнет и тускнеет по сравнению с тем, что там! — я указал пальцем наверх.

— Толик! — подбежала Шая и почти в упор ко мне протараторила. — Расскажи! Расскажи всем, что я права! Расскажи, что там, на поверхности! Расскажи, что там есть реки и монстры! Расскажи! Расскажи!

Она смотрела на меня восторженными глазами — я тонул в этих адски-красных глазах.

— Ради тебя, — кивнул я, слегка улыбнувшись, — расскажу. В общих чертах.

Ваша планета в целом мертва. На её территории — безумное количество разломов. Это такие переходы между мирами. Ваша планета считается центром вашей вселенной — хотя я уже в этом начинаю сомневаться. Как итог, планета является узловой станцией для рассылки существ по другим мирам.

— Так это замечательно! Мы сможем торговать и общаться с другими мирами⁈ — опять голос с задних рядов толпы.

— Ну да, — поджал я губы. — Я посмотрю, как и что ты продашь нежити, которая хочет лишь поработить тебя. Большая часть вашей вселенной уничтожена или населена монстрами и нежитью. Нежить обложила данью многие миры. Живой данью — населением. Понимаете? Живых они убивают и поднимают уже в качестве нежити, а после эти мёртвые орды нападают на живые планеты в других вселенных и вновь пополняют свои ряды новыми покойничками. Другими словами — выйдете наружу и покажите, что у вас есть силы, как и в целом, что вы есть на планете, — вас уничтожат, поработят. В тот же год. Армия машин вам покажется детским садом.

— Как? — в красных глазах девушки появились слёзы. Они катились по синей блестящей коже, а у меня защемило сердце. — Как же нам быть? Даже с силой сидеть тут? Внизу?

— Я могу предложить только один вариант! — в целом не самый плохой, для меня уж точно. — Идите все со мной. Помогите в грядущих битвах, и, глядишь, мы найдём вам тихую гавань.

— Я согласна! — тут же подпрыгнула Шая и поцеловала меня скромно в щёку. — Я иду с тобой.

— Шая! — рявкнул Морфиус. — Что за вздор? Мы ещё ничего не решили.

— Я уже большая девочка! — показала она язык отцу. — Могу сама решать! Ясно? А ещё у меня теперь есть волшебная магия! Ясно? Я иду с Толиком на край света сражаться с мёртвыми.

Света, Света, Света… Геката! Теперь ещё Шая. «Как же мне будет больно потом». Но, с другой стороны, Шая — совсем другая история. Да и не было ещё ничего. Поцелуй… Не я виноват вообще. А меня будут бить за поцелуй?

Дальше пошла долгая и длинная дискуссия, в ходе которой также выяснилось, что просторцы производят бластеры. Они были чуть похуже бластеров, чем у армии машин, но тоже годились. А вот световые мечи они делать не умели. Были у меня кое-какие подозрения и мысли на этот счёт, но я пока не стал туда лезть.

Переговоры в целом прошли быстро, чего не скажешь о процессе становления их одарёнными. Городов, как мы помним, было в общей сложности три. Между ними были подземные коммуникации, так что весть о том, что все желающие могут стать волшебниками, разлетелась моментально. Но вот позже возник ряд проблем.

Во-первых, у меня банально не было такого количества ресурсов, чтобы облагодетельствовать всех. Во-вторых, выяснилось, что далеко не все собираются уходить с планеты после. В-третьих, выяснилось, что не все смогут стать одарёнными. Были люди-пустышки. Что очень сильно многих огорчило.

Ну а проблема, о которой я им не говорил, заключалась в том, что я слабо себе представлял, что делать с такой прорвой людей. Даже если не все пойдут. Даже если из ушедших будет половина одарённых — как их протащить в астральный мир? Он находится отсюда больше чем в сутках пути, практически в самом центре скопления разломов. Там постоянно кто-то куда-то выходит и заходит, и мы однозначно нарвёмся. К бабке не ходи.

— Толик! — тихонечко позвала меня Шая. — Иди сюда!

Я уже, если честно, с ног валился. Пропустил через себя конское количество силы, создал уже две тысячи одарённых и три тысячи отбраковал. Запас камней просел наполовину, и с каждым поглощённым камнем во мне крепла мысль: «Я занимаюсь хернёй».

— Что тебе? Сизый нос? — устало улыбнулся я Шае.

— Держи! — она, смущённо улыбаясь, протянула мне колечко.

— Слушай, я пока не готов к таким серьёзным отношениям! — поднял я руки вверх в останавливающем жесте.

Это же надо — мне, похоже, предложение делают. Блин, всё прекрасно, и в других обстоятельствах, возможно. Но это уже просто сюр. К тому же кольцо не свадебное, а что-то наподобие перстня, ещё и серебряного. Но вдруг я зацепился за его сияние — лёгкое фиолетовое сияние.

— Ты чего? — удивилась девушка. — Это благодарность за всё, что ты делаешь для нас и для меня. Возьми! Он волшебный! — она прошептала мне последние слова на ушко, обдав жаром шеи. — Я нашла его там, наверху, давно-давно. Когда ещё маленькой была. Поэтому всегда верила, что магия есть!

Я взял перстенёк и покрутил его в руках.

— Толян! — заорал Петя в моей голове так, что я едва не уронил подарок. — Пространственный артефакт! Это же как горшочек у Винни-Пуха, только лучше.

— И незачем так орать! Я и в первый раз прекрасно слышал, — пародируя сову, ответил я Пете.

Я надел перстень и мысленно полез в него. Внутри было пусто. Но я чувствовал холодок, идущий из пространства внутри. Это выглядело как заглянуть в холодильник. Очень странно и непонятно. Особенно учитывая, что в реальности не происходило ничего. Я взял мешочек с камушками в руку — и они исчезли по моему желанию. А когда я открыл «холодильник», мешочек был внутри.

Причём я мог выбрать для него любое место. Очень любопытно. Но совсем не понятно, каковы пределы этого «холодильника».

— А скажи мне, — заговорщицки шёпотом обратился я к Шае, — ты когда его нашла, что было внутри?

— Схемы и детали для создания бластеров, — хихикнула огненноволосая. — Я их потом подкинула в дальние коридоры, а папа нашёл! С тех пор у нас есть бластеры!

— Так ты герой своего народа? — не скрывая восхищения, прошептал я.

— Только неизвестный, и это секрет! — Она широко улыбнулась, чмокнула меня в носик и убежала.

Я жестами фокусника отправил в пространственный артефакт все камушки, а напоследок разместил в нём новые находки — маленьких человечков, которых ещё предстояло освоить.

Дальше я решил потренироваться в быстром извлечении предметов. Оказалось, что не обязательно доставать целый мешочек. Достаточно пожелать, чтобы в руке появился определённый камушек — и он появлялся. Превосходное приобретение, значимость которого невозможно переоценить.

Ну а так как я решил взять перерыв в приёме посетителей, я достал марсианина и покрутил его в руках. Выглядел он и ощущался как пластиковый солдатик. Звать Пушистика я не стал — потому что опять начнёт устраивать цирк и клоунаду. А просто взял и откусил башку этому существу.

Я ещё не успел даже нормально разжевать откушенный кусок, как понял: мне досталась новая сила. Я думал, что зелёный это зелёный, а он нихрена не зелёный. Эта сила была ещё более ядовитая, чем та, которую я поглощал из воскрешённых существ. Та была близка к моей — можно сказать, моя должна быть ещё более блёклой и тёмной. Эта же была ядовитой во всех смыслах.

Рот обожгло, будто хлебнул кислоты. Проглотить это я уже не мог. Все рецепторы отбило намертво, но я чётко ощущал, как кожа слезает с неба. Боль была немилосердной, но кричать не было возможности: горло разъело, и вся эта масса упала мне в желудок. Слёзы брызнули против воли. И только сейчас до меня дошло, что я же маг, едрить того в корень.

Я начал вливать всю имеющуюся силу в рот, желудок, пищевод. Боль стала почти терпимая, а вот сила начала сражаться во мне. Новая искала себе место под солнцем, а старые мощи не хотели её пускать. И вот наконец новая энергия проникла уже в мои каналы и начала свой неспешный ход к вместилищу.

Сила прорывалась с боем к центру — к моему сердцу и груди. Причём за собой оставляла выжженные территории, которые тут же лечили и латали мои прежние стихии. Я закинул полмарсианина в кольцо-артефакт и достал оттуда жменю камней. Даже смог проглотить их. Но тут до меня начало доходить: со мной что-то не то. Сила дошла до вместилища, но заходить туда не собиралась.

Места ей хватало, а вот крепости стенок, видимо, нет. Сила могла меня разрушить и уничтожить, выжечь до основания. Я бросил попытки починить обожжённое тело и устремил все силы на укрепление стенок вместилища. Но чтобы я ни делал, ничего не выходило, а сила тем временем прожигала моё тело изнутри. Я попытался избавиться от неё, но она не слушалась. Она была ещё не моя. Она не прошла через центр. Она была дикой.

Петя паниковал, причитал и обзывал меня всякими нехорошими словами, но я не обращал на него внимания. Мне сейчас было не до него. Совсем.

— Пушистик! — заорал я, спрятавшись от боли в мягкой белой комнате. — Что делать?

— Да что вы спрашиваете? — Появился маленький человек в чёрном кожаном кресле и с сигарой в руке. — Вы таки самый умный и можете справиться сами! Зачем вам нужен старый Веня?

— Братан! Не до смехуёночек мне сейчас! Сдохну ведь!

— Таки, может, это единственно верный выход? — продолжил нагнетать Пушистик с еврейским акцентом.

— Мохнатый! Пожалуйста!

— Ну… Коли вы так просите, слушайте внимательно, а лучше запишите. Вы поспешили. И теперь преодолеть надо третий барьер. Вы вкусили ту силу, которой нет места в вашем теле. Единственный способ — сразиться с ней, тем самым засунуть хотя бы крупицу в свой сосуд. Тогда стенки сами укрепятся, впитав эту энергию, и таки вся сила последует в свой новый дом!

Я вынырнул из комнаты и пожалел: там боль не так ощущалась. Я полез глубже — в себя! Туда, где скопилась вся сила, перед входом в свой будущий дом.

В поле стояла огромная армия ядовито-зелёных марсиан. В руках у них были автоматы Калашникова, а на головах — советские каски. Причём поголовно все мужики и без одежды. Я осмотрелся. За спиной — девятиэтажная общага, причём в длину просто колоссальная. Навскидку таких армий там штук двадцать влезет. И тут у меня начинают закрадываться смутные сомнения: а то ли я курю? Правда, я вообще не курю, но что за бред вокруг творится?

Вперёд выходит здоровенный такой марсианин со здоровенным калашом. Перехватывает его за дуло и начинает бежать на меня. Я тянусь за силой, а силушки нет ни капельки. Глаза становятся квадратными. Единственное, что успеваю, — отпрыгиваю в сторону.

— Товарищ! — ору я. — Что за беспредел? Где ваши трусики?

Тот на секунду зависает, а до меня начинает доходить, и я начинаю вспоминать. Точно! Силе нужен дом. Так нахрена сражаться? И я что есть мочи бегу в сторону общаги. Дверь заперта. Дьявол, что делать? Разворачиваюсь и жду. Жду до последнего момента и отпрыгиваю.

Если успел… Калаш разлетается в щепки. На двери вмятина, замок отщёлкивается. Я рыбкой прыгаю в приоткрытую дверь и бегу. Консьержа нет, перепрыгиваю турникет. Первая попавшаяся комната — открываю. Там девки, все беленькие, светятся и визжат! Закрываю дверь.

Слышу топот за спиной. Первая мысль — искать свободную комнату. А потом думаю: а нахрена? Разворачиваюсь лицом к бегущему на меня зелёному человечку и за мгновение до прыжка открываю дверь к девочкам.

У марсианина полное недоумение, но прыжок остановить он уже не может. Девки визжат. Зелёное с белёсым перемешивается. Я закрываю дверь, и тут общагу чуть шатнуло. Я пожал плечами и пошёл на выход. До двери оставалось всего пара шагов.

Вначале погас свет в общаге, потом на улице, а затем свет потух у меня в голове. Занавес…

Глава 17

Где-то в недрах сознания Толика.

Коммунальная квартира № 1

Прописанные жильцы:

Толик;

Петруша;

Пушистик;

Вредный бог;

Жуки-передатчики;

Неизвестный жилец.

Петя ковырял дверь всеми доступными ему способами. Толик был крайне приятным соседом: его никогда не было дома. По какой-то причине Толик не заглядывал к себе в голову даже когда спал — и в данный момент это полностью устраивало Петрушу. Уже который день он без устали терзал эту чёртову дверь, пытаясь добраться до чёртового файла. И чем дольше у него не получалось, тем яростнее он старался.

Внезапно мир задрожал, и появилась дикая боль. Саму боль Петя не испытывал — её переживал Толик, а это не к добру. Петруша мигом убрал весь мусор и встал спиной к двери, изображая полное спокойствие: «типа ничего не происходит».

Толик появился на полу — весь помятый и в крови. Что очень странно. Следом возник Пушистик. У Пети челюсть чуть не отпала, когда Толик попросил помощи. «Видать, совсем дело дрянь», — пронеслось у него в голове.

Но Петруша был так поглощён мыслями о двери, что полностью прослушал весь диалог — и уж тем более причины такой ситуации. Главное, что Толик быстро исчез.

Только Петя снова взялся за инструменты, как свет погас.

— Да что ж такое⁈ Кто не оплатил счёт за электричество? У кого свечи есть⁈ — взорвался он.

Так ему никто и не ответил. Но дверь, которую он так усиленно ковырял, сама собой отперлась — сухо щёлкнув замком.

Дрожащей рукой Петя потянул за край и распахнул её полностью. Оттуда лился мягкий и ровный свет. Там был кусок воспоминания — засекреченный файл.

На огромном полотне шёл фильм. В зале стояло несколько кресел. Звук был отвратительный — будто пиратская копия, снятая из аквариума. Но суть была ясна.

— Он нас всех уничтожит!!! — прокричал Петя, неверующе глядя на экран. — Нет! НЕТ! Не делай этого!

Свет вспыхнул, Петю вышвырнуло из комнаты, а в голове раздался голос бога:

— Какие-то проблемы?

Астральный мир.

Света развернула бурную деятельность — и, надо сказать, совсем не зря. До того как Кваг увёл почти всю армию, она успела так вымотать лягуха, что тот в итоге отрядил ей одного из своих замов.

Несчастного лягуха звали Кавалерий. А диалог с беременной блондинкой начался с её бодрого возгласа:

— Кавалерий, настало твоё время!

С тех пор лягух не спал ни секунды. Да какой там сон? Он даже присесть не успевал. Первым делом мудрая девочка решила построить больницу! «На войне мы или где?» — резонно вопрошала она. Размещена больница была довольно грамотно — в десяти островах от разлома, ведущего в мир Зулу.

Потом Света решила, что неплохо бы возвести дома — большие и вместительные, где могли бы жить и отдыхать почтенные воины с семьями. Естественно, не бесплатно: в аренду или на продажу.

Далее пошли проекты культурно-массовые. Когда Коля подсчитал необходимые ресурсы для отеля, Свете пришлось долго и мучительно объяснять Кавалерию, что же это за зверь такой — отель. У лягуха дёргались оба глаза, периодически вываливался язык и мучили газики.

Несчастные лягухи тащили в чужой мир десятки тонн ресурсов: камень, древесину, металл, золото, серебро и многое-многое другое. Многочисленные и объёмные склады квакеров, пополнявшиеся столетиями, стремительно пустели.

Шёл четвёртый день с тех пор, как Света, Коля и Биба с Бобой вошли в Астральный мир. Кваг лично вёл, как он считал, несметное воинство. Уговорить его одуматься не смог никто: ни Мисмира со Снеггом, ни сам Зулу. Ступив на земли Кимерии, Кваг лишь преисполнился уверенности.

Мир был полон магии — она наполнила его и его воинов до краёв. Только Кваг забыл, что магию так и не потерял — во всяком случае, не всю. А вот многие его воины впервые в жизни ощутили силу. Владыка собирался на полном скаку ворваться в столицу, разбить нежить и освободить жалких человеков.

К счастью или нет, на их пути встретился внушительный отряд нежити, двигавшийся неведомо откуда и неведомо куда. Земли были обширны, и многие оставались без контроля кимерийцев. Армия нежити насчитывала не более ста тысяч существ, включая двух некромантов и полтора десятка пастухов.

Если бы не Кваг, армию лягушек, скорее всего, разбили бы наголову. Оба некроманта оказались куда сильнее того, которого уничтожили на планете квакеров. Невзирая на помощь Мисмиры и Снегга, битва вышла крайне тяжёлой. Лишь убитыми Кваг потерял почти четверть миллиона лягухов — не говоря уже о раненых.

Пришлось экстренно ретироваться и совершить тактическое отступление. Кваг понял: сперва надо подготовить армию — научить квакеров пользоваться магией и силой, — и лишь потом вести на подвиги. Он осознал, насколько Толик был прав. Как же не хотелось верить его словам! Но реальность всё наглядно показала.

×××

— Больница, конечно, у нас бесплатна, — прозвучала вторая неприятность, ждавшая Квага, — но размещение солдат в квартирах будет стоить казне по одному серебряному за сутки. И это я считаю по земным суткам, Владыка.

— Ты совсем ополоумела? Самка людская! Эти дома построены на мои деньги!

— И я вам безмерно благодарна. Половина дохода пойдёт в счёт погашения долга, а целых двадцать пять процентов — ваши, великий Владыка.

— Мои? — задумался Кваг. — Что ты несёшь? Они и так мои! Ты мне будешь давать доход с моих трат⁈

— Ну а как вы хотели? — удивилась Света. — Вы знали, что все эти квартиры уже раскуплены вашими же подданными?

— Как? Когда? А где доход? — растерялся Кваг.

— Деньги должны делать деньги, — пожала плечами Света. — Я начала стройку не запланированного изначально объекта.

— Какого? — потерял всякую надежду Кваг.

— Казино! — Света прямо лучилась от радости.

— Это ещё что такое? — поднял бровь Кваг.

— Пойдёмте, пойдёмте, — подхватила Света подругу Владыку. — Я вам всё покажу…

Ночью того же дня Свете не спалось. Не помогло даже баловство с Колей. Ну а что? Девушка она свободная. И что с того, что беременная? «Главное же не тот, кто зачал, а тот, кто воспитал!» Да и Колю как потенциального отца она не рассматривала — слишком тупенький и зажатый.

Толик был бы неплохим вариантом, но слишком фривольный. Манипулировать им сложно, да и Геката глубоко запустила в него свои коготки. Будь это не богиня, Света бы ещё поборолась, но, если честно, ей было боязно. Да и смысл какой?

Радовало только одно: она беременна от Толика, а это значит… А это много чего значит! Вон, уже она из грязи вылезла до таких высот, о каких даже и не мечтала. «Геката благоволит Толику, а это значит, что и его дочь она не оставит без своего божественного внимания. Плюс отпрыск Толика и Гекаты — брат её дочери. Сын богини — брат её дочки. Вау!» От таких мыслей голова Светы кружилась, и аж в груди щемило. «Вот это я удачно в душ сходила», — хихикнула Света и погладила пока ещё плоский живот.

В своём мире она была никем и ничем. А теперь — маг молний, пусть и не сильный пока. Дурачок Толик отдал ей целый мир во владения и целого Владыку квакеров в услужение. Правда, последний ещё этого не понял. «Жизнь удалась», — подумала она. Но сон не шёл…

— Думаешь, жизнь удалась? — раздался шёпот в голове. — А хочешь получить больше? Хочешь получить в мужья самого сильного и послушного мага в истории? Что там мага! Хочешь бога? Хочешь стать богиней?

Астральный мир.

Где-то за гранью.

— Пьера! — к пантере с женской головой подползла гигантская сороконожка. — Почему мы это терпим? Давай разорвём этих людишек! Смотри! Они уничтожают мой домик!

— Спокойствие… Только спокойствие…

Даже в лихую молодость я никогда не просыпался с настолько квадратной головой. Ощущения были такие, будто череп натурально рассыпается на части. Но это была лишь вишенка на торте. Всё моё нутро пекло адским пламенем. Ей-богу, если бы я выхлебал литр бензина и закусывал всё это ртутными градусниками — было бы легче.

Мысли тянулись медленно, вяло и неохотно. А ещё в голове было подозрительно тихо. Я нырнул в белую мягкую комнату — и сразу полегчало. Там, в мягких белых тапочках, от стенки к стенке ходил Петя. Он даже не заметил моего появления, погрузившись в свои мысли.

Хомяк сидел в виде самого обыкновенного хомяка — даже без мухоловок — и пристально смотрел в одну точку. В целом картина очень странная. Я решил ощупать себя, так сказать, изнутри.

Батюшки святы, что же это за дела такие грешные? Что за гадство? Почему это во мне? Там, где раньше был, как мне казалось, цилиндр из тонкого металла, в котором покоилась моя сила, сейчас красовался какой-то ужасающий котёл ведьмы — весь в потёках и наростах. Какие-то комья свисали с его краёв. Короче, весь в дерьме и волосах — всё, как я люблю.

— Что это? — тихонечко спросил я у хомяка, боясь, что голова рассыплется.

— Что это⁈ — тихим криком взорвался голос в моей голове. — Что это⁈ Это я тебя хочу спросить, дятел! Что это? Как можно было додуматься объединять силы в одну? О чём ты вообще думал?

— Да ты достал! — крикнул я в голос. Это было зря.

Петя рухнул, потеряв сознание. Хомяк схватился за голову и знаком показал, чтобы я не орал. Сам я открыл рот, пытаясь избавиться от звона в ушах.

— Не ори! — едва слышно прошипел хомяк. Было видно, что он в бешенстве и готов мне глотку перегрызть.

— Я не специально! — в тон ему ответил я.

— Да у тебя, млять, всё не специально! На разборки поехал не специально, хомяка при помощи мачете завалил не специально, воскресил его тоже случайно. Трахнуть богиню? Пожалуйста! После этого приписюнить Свету? Не вопрос! Теперь что? Шаю? А как ты себе душу разорвал? Если бы не бог — отъехал бы! Гарантию даю.

Так ты ещё взял и поженил две силы! И ладно бы… Вон у тебя есть беленькая и, мать её, серенькая с прожилками! Идиот! Белая — Свет. Она отвечает за целостность души и тела, восстанавливает и даёт красоту. Ты поэтому и в человека превращаешься. Это не тот свет, которым испепеляют. — Хомяк случайно увеличил громкость и тут же замолчал.

— Да я-то откуда знал? — прошептал я. — А зелёная эта? Которую я к тем девочкам подселил?

— Девочкам⁈ — Хомяк брызгал слюной и прыгал. — Девочкам⁈ Да чтобы ты понимал! У тебя всё к бабам сводится! Ты взял и сам себя трахнул! Понимаешь?

Ты неправильный! Совершенно! Так не бывает! О все боги вселенной, будь проклят тот день, когда я сел за баранку этого идиота.

— Ты достал меня, — меня начало распирать. — Я сейчас вынырну отсюда и как врежу себе леща отцовского!

— Не смей! — Хомяк сразу остепенился.

— Сколько можно меня матом крыть? Объясни по-людски! По-простому!

— Сила — она вообще бесполая. Это энергия, субстанция. Да, у неё есть свои особенности. Некоторые демиурги, говорят, способны даже общаться с ней. За счёт этого якобы и развиваются. Но ты… Не может быть у силы пола. А в твоей голове всё через… одно место.

В общем, если идти твоими дурными метафорами и образами, у тебя в общаге была всего одна комната с пай-девочками. Причём великими красотками. А ты пустил только в эту комнату армию зелёных марсиан, у которых буй по колено.

Как думаешь, какой итог?

— Девочкам понравилось?

— Ну как тебе сказать… Хорошо, что они вообще выжили. Но кукухой поплыли капитально. Боюсь, что теперь тебе лучше никого не лечить.

— Покалечу? — крайне серьёзно спросил я.

— Ты мою душу калечишь! — прикрикнул хомяк, но боли больше не последовало. — Ты третьим барьером и своими действиями сделал своё вместилище безумно прочным.

— Ну так хорошо же! Разве нет?

— Было бы хорошо, если бы это был хотя бы сотый барьер! Как теперь растягивать вместилище?

— Я ничего не понимаю, — в диком расстройстве я сел прямо на пол. — Твёрдый — плохо, мягкий — плохо. Что не так?

— Золотая середина! Тебе о чём-то это говорит? — не унимался хомяк.

— А знаешь? Я тебе отвечу словами Светы: пошёл в жопу.

— Я там уже был! Спасибо, мне не понравилось.

Напоминание о моём позоре стало последней каплей — и я выпрыгнул в злой и грубый мир. Всё тело и голова ещё разламывались, хотя уже не так сильно. Решив не страдать, я назло хомяку быстренько перегнал десяток единиц энергии в беленькую — и как всадил в себя, любимого!

Мамма-мия! Такой бурной эякуляции у меня в жизни не было! Разрядка произошла мгновенно — и лишь потом пришло блаженство. Оно перекрыло боль напрочь; я даже дар речи потерял примерно на минуту.

Когда я снова смог нормально осознавать происходящее, задумался. А ведь действительно — как теперь помогать себе и остальным? Да и в целом… Смешанная энергия — самая качественная у меня.

— Что же делает зелёная? — вслух рассуждал я, лёжа на… — А где я, собственно?

И тут до меня потихоньку начало доходить: что-то не так. Я повернул голову влево, вправо. Я один на кровати — уже прекрасно. Да и кровать узенькая: тут вдвоём может поместиться только молодая пара, у которой тесный контакт важнее комфортного сна.

Сама комната тоже маленькая: кровать у стены, небольшой шкаф — и всё. Ни окна, лишь одна дверь. Я привстал на локтях и понял — мои трусики спасены. А вот бельё добрых хозяев категорически испорчено.

Я сел и осознал, что полностью всё прошло. Получается, сила исцеления стала сильнее. Каламбур, однако. Проверять новые способности я не стал и осмотрелся повнимательнее. Моя одежда висела на краю кровати — она была постирана, зашита и, похоже, поглажена. Даже трусишки.

Быстро одевшись, я почувствовал, как меня пошатывает от голода. Но не успел я дойти до двери, как она распахнулась.

— Попался⁈ — на пороге стояла красноволосая красавица. — А я почувствовала, как ты встал. Точнее, я ощутила выплеск энергии — и сразу прибежала. Ты долго спал, — засыпала она меня информацией.

— Насколько долго? — решил уточнить я.

— Чуть больше суток! — задумалась она. — По-вашему — около двух дней!

— Ужас! Надо срочно выдвигаться! — схватился я за голову.

— Куда? А покушать? А как же остальные? — она упёрла руки в боки. — У нас тут, пока ты отдыхал, голосование прошло. Мы всё решили, и со всех городов уже пришли люди. Все при все. Мы решили уходить всем составом.

— Куда? — опешил я, а голова ещё больше закружилась.

— А куда поведёшь! Ты даёшь нам силу — президенты отрекаются от власти в твою пользу! — пожала она плечами. — Ты будешь нашим президентом. Это я придумала! Ты рад?

Она смотрела на меня такими добрыми, огромными глазами, с такой детской и невинной улыбкой, что хотелось… Да что уже с ребёнка взять? Не убивать же? Хотя отшлёпать бы не помешало. Только нафиг мне это президентство не сдалось. И куда людей девать?

Ладно, если бы они все поголовно были великие воины. Но там больше половины — обычные люди. Правда, с бластерами. Но всё же. А мы в центральном мире! Где полчища всевозможных тварей. Надо бы Пушистика порадовать. Нужно попасть к лягухам или ещё куда, где более-менее безопасно.

Шая отвела меня в соседнюю комнату — такую же крошечную, как и спальня, где я проснулся. Только тут уже была кухня. Она быстренько достала что-то наподобие хлеба, намазала его чем-то похожим на масло, посыпала солью и дала мне.

— Ты тут живёшь? — спросил я, жуя хлеб — изысканный завтрак.

— Ага! Круто, да? Своя квартира! — довольно кивала синенькая девушка.

— Какая-то она маленькая у тебя. Ты же дочь президента, — удивился я.

— Ну правильно! У меня своя квартира! Это круто! Тут две комнаты, кухня, своя отдельная ванна и даже прихожая, — расхвалила она свою халупу. — Обычно люди живут вшестером или даже ввосьмером на такой площади.

— Точно! У вас же тут места маловато, — кивнул я. — Экономия пространства.

— А у вас там? — она показала наверх. — Не так всё?

— Не буду рассказывать! — заговорщицки подмигнул я Шае. — Сама всё увидишь.

Сразу после завтрака я решил максимально ускорить процесс посвящения людей в маги. Так что мы сразу отправились на площадь, где это всё и происходило два дня назад. Начало сеанса было бурное. Даже чересчур.

Первой на очереди была старая бабка. Я, заболтавшись с Шаей, даже думать забыл о своей новой особенности. Хотя даже если бы и помнил, ничего бы не изменилось. Я же как делал? Пять капель сборной энергии! Верно? Верно! Только теперь у меня одна новая, а другая старая, но крайне озабоченная.

Бабуля вспомнила молодость. Да, видимо, даже не вспомнила, а познала — судя по её округлившимся глазам. Ну и… Кстати говоря, бабуля дар получила. Причём стала магом воды. А я призадумался и попросил привести ко мне кого-нибудь из тех, кто не смог получить дар.

Это оказалась молодая и очень красивая девушка. Правда, цвет кожи — красный. Чёрные пышные губы, такого же цвета волосы и ядовито-зелёные, огромные глаза.

— Есть возможность получить дар, — начал я, аккуратно подбирая слова. — Но я…

— Я согласна! — чуть не выпрыгивая из штанов, подпрыгнула девушка.

— Погоди, дослушай меня, это может быть о…

— Не важно! Я согласна на всё!

— Вот же малолетняя дурочка! — в сердцах усмехнулся я.

— Я не малолетняя, — надула она губки. — Мне уже двадцать!

Хм. На наш возраст это около тридцати лет, может, чуть меньше, а ведёт себя как ребёнок. Возможно, у них тут все с запозданием в умственном развитии? В любом случае не мне их судить. Хочет девочка страдать? Пускай получает. Ну я и жахнул на пять единиц смеси своих сил.

Глаза её раскрылись. Грудь налилась и подтянулась. Соски пробили дряхлую футболку. Штаны намокли от верха до щиколоток, ноги сжались — и она, как подкошенная, упала. При этом не проронив ни звука.

Вот теперь я испугался. С бабкой всё было совершенно по-другому. Но метаморфозы не закончились. Цвет кожи! Она из красной начала превращаться в оранжевую. Волосы поседели, а губы стали ярко-фиолетовыми. Она раскрыла глаза — они остались зелёными, но теперь светились.

Меня чуть передёрнуло. Девушка сильно изменилась. Из задорной и ветреной она стала взрослой, прожжённой женщиной с опытом. Она взглянула на меня с прежним прищуром, щёлкнула языком и встала.

Осмотрелась и, подняв палку, сжала её в руке. Та рассыпалась прахом.

Ёпушки-воробушки! Кого я создал? Это что за зверь такой? Это вот такую я энергию поглотил?

Красномордая в прошлом, а ныне оранжевокожая, подошла ко мне вплотную, лизнула меня в нос и, развернувшись к Шае, проговорила:

— Шансы, конечно, есть, но ты не обольщайся. Его действия разобьют не одно сердечко. Лучше не стоит, подруга, — сказала и ушла в закат.

— Итак, Морфиус! — начал я спустя пару секунд. — Скажи всем: дар получат все! Я сейчас на первых кошечках, ой, то есть людях, отработаю лайтовую систему. А кому будет мало — получит по полной.

Но предупреди всех! Что если сразу дар не получат, то вторая попытка чревата как ощущениями, так и последствиями. Видишь, как клинит всех от полноценного проникновения?

— Толик! Ты помнишь, что сказала тебе эта девушка? Нам всё равно, что будет — главное дар получить.

Прав был старина Кваг, когда говорил, что в мирах, в которых иссякает магия, существа становятся папуасами, готовыми всё отдать и продать за возможность кидаться огненными шарами…

Глава 18

Куда идём мы с Пятачком? На мясокомбинат!

Примерно так я думал, когда мы собрались выходить из Зиона. Толпа — почти восемьдесят тысяч одарённых, плюс около трёх тысяч детей. И всё это в центре миров, который некроманты используют как узловую станцию. Вдобавок какая-то армия машин охотится на местных жителей. А может, на планете ещё есть люди? Зионцы этого не знали.

И вот мы, значит, делаем крюк и запрыгиваем в очередной разлом — огромной бандой. Куда мы попали? А-а-а… Надо, наверное, чуть открутить назад: как нас оказалось столько, как мы вышли и так далее.

После оранжевой барышни мы вышли спустя местные сутки — это, на минуточку, почти полтора наших дня. Целые сутки я тыкал людей в носики. Жителей подземелья выстраивали рядами, а я бегал между ними и выдавал дар.

Оказалось, что после поглощения иномирной силы (в виде марсиан) моя энергия стала концентрированной — и это было прекрасно. Теперь требовалось вдвое меньше энергии. Мой резерв вмещал двести единиц, но я мог затолкать туда четыреста и столько же удерживать в теле — почти без последствий. А на активацию дара уходило всего две единички.

Само тело марсианина оказалось безумно «калорийным». Только благодаря этим телам мне удалось совершить беспрецедентную раздачу плюшек. Если так посмотреть — я бог. Во многих мирах лишь бог может наградить силой дара. А тут какой-то Толя бегает, тыкает всех в носики и дарит счастье.

Каждый марсианин давал больше двух тысяч энергии. Сожрать его сразу и целиком было нереально и опасно — так что я откусывал по кусочку, потихоньку пожирая его. На активацию дара для всех, ушли все марсиане и почти весь запас камней — включая солнышки (их я стал жрать в самом конце). Но результата я добился.

К сожалению, даже после приобретения новой силы вручить дар с первого раза удавалось не всем. Таких собирали отдельно — и приходилось вливать в них уже не две единички, а сразу четыре. Их заранее предупреждали о побочных эффектах, но никого это не останавливало. Наоборот — многие сразу хотели испытать «блаженство».

Как показала практика, далеко не всем так везло, как оранжевой даме. Более того, были даже летальные случаи — правда, я тут же воскрешал погибших. Но дар им после этого был заказан. Однако они не унывали: информация о практической бессмертности такого состояния окрыляла их чуть ли не больше, чем получение дара. В общем — фанатики.

В итоге спустя сутки я лежал пластом. Меня в прямом смысле заносили в квартиру к Шае — спасибо, что хоть не вперёд ногами. Она была свято уверена, что так надо. Причём даже не пыталась меня соблазнить, использовать или манипулировать — видимо, просто добрая и наивная.

Когда я отоспался, мы собрались выходить — и тут встал вопрос ребром: куда девать балласт в виде небоевых единиц?

Балластом я называю три тысячи детей и порядка двадцати тысяч явных НЕ бойцов: бабки, дедки (хотя среди стариков попадались те ещё авантюристы, желающие вспомнить молодость), да и в целом мирные ребята. Из оставшихся шестидесяти тысяч я бы половину оставил где-нибудь. Силу люди получали разную — как по мощности, так и по назначению. Были проклинатели, огневики, невидимки, маги кислоты, воды, воздуха… Да кого только не было!

На все вопросы Пушистик ответил: ' Братан, не ссы — всё будет ок! Двигай батонами за мной '.

И знаете что? Я даже спорить не стал. Не потому, что устал, а просто… Внутри мне что-то сказало: «Верь» — и я, как дурачок, верю. Не знаю, что со мной происходит последнее время. А ещё пугает то, что Пети не видно и не слышно — совершенно. Заперся в своей комнате и не выходит. Хотя раньше орал, что ему там некомфортно. Я пару раз попытался с ним поговорить — полный игнор. «Как бы он там в комнате не окочурился. Как его потом оттуда выносить?»

В общем, хомяк сказал — мы пошли. Точнее, как пошли? Вышли на поверхность — и крайне неудачно. Ещё не весь караван выполз наверх (а девяносто процентов населения за всю жизнь света белого ни разу не видели, так что выходили очень медленно и шумно), как на голову колонны напали разведчики армии машин.

Сразу тринадцать трупов с нашей стороны. А потом… Я даже забыл, как дышать. Киборги исчезли — истаяли, испарились. Было крайне грустно: такие ценные ресурсы стёрты в пыль! Как? Передовой отряд — несколько тысяч новоиспечённых магов — шарахнул с перепугу магией на все деньги и во все стороны. Отряд разведчиков (сто штук) снесло без следа.

Пара дам упала без чувств, а несколько мужчин пошатывало — но это не страшно. Слишком резко себя опустошили. К тому же не забывайте: резерв у них нифига себе — сорок единиц. Отряд, в общем, у меня грозный.

Да, пришлось перевести тринадцать зионцев в разряд слуг — но они после этого стали ещё счастливее. Мало того что дар остался, так ещё и убить их теперь сложнее, да и боль перестали чувствовать. Сказка! Ко мне начали приставать, чтобы я их сразу воскресил — особенно старики. Даже пошли суициды. После десятого суицида я сказал, что камикадзе могут идти сразу в *ад — и воскрешать я их больше не буду. Народ присмирел — и мы наконец двинулись в путь.

Детей охраняли качественно: каждому выделили по четыре охранника. Остальные катком шли по центральному миру. Учитывая растянутость армии и её масштаб, запас моих камней увеличился многократно. Клим, Андрей и Квагуш как могли пытались ускорить наше перемещение — но гражданским всё было интересно.

Целые сутки мы двигались на расстояние в двадцать километров. Когда подошли к разлому, ведущему в астральный мир, хомяк и я были выжаты, как сублимированные лимончики. Слишком сложно и хлопотно было со всеми ними.

Наше появление в мире, заполоненном лягухами, было шедевральным. Во-первых, островок, на котором находился разлом в астральном мире, был крошечный — так что с него сразу начали сваливаться люди. Но с гравитацией тут всё сложно: в итоге люди падали вниз, переворачивались и приземлялись на другой островок — визги, крики, неразбериха.

Связь с Бибой и Бобой в этом мире сразу укрепилась — и я приказал им прибыть и принести мне Свету. Это был новый фурор. Лягухи поняли всё слишком буквально, а Света, видимо, была не очень рада. В итоге ко мне прибыл лишь Боба — и тот был очень поджаренный магией. Биба остался лежать где-то среди островков — живой, но прожаренный до хрустящей корочки. В общем, из полуфабриката получилось полноценное блюдо. Вина белого не хватает.

Света, увидев меня, побледнела — что показалось крайне странным. Вроде я только похорошел: новая сила и дикая перекачка энергии сквозь меня совершили чудеса. Как говорил мой товарищ: «Если бы мог, я бы сам себе вдул».

Так и я сейчас: живота нет, челюсти на своих местах, череп как череп, жопа меньше плеч, ноги нормальных размеров и накачаны постоянной беготнёй, пресс и руки — всё при мне. А она бледнеет и подходить боится. Странная…

Когда Света осознала, что я фактически даю ей десятки тысяч детей, она была счастлива — натурально счастлива. Причём я так и не понял почему. Я бы на её месте ругался и кидался молниями. Видимо, я никогда не пойму женщин.

В итоге я сбагрил ей практически всех. А ещё, узнав, что у Светы есть целый заместитель Владыки, дал ему поручение: всех серьёзных вояк — на поле боя, особенно тех, что с бластерами. Ну и сами бластеры надо поставить на поток.

В качестве пробы отсыпал пятьсот самых слабеньких камней силы — попробовать поставить их в виде питания бластера. Должно сделать эти игрушки более грозным оружием. Хотя я думаю, даже такие бластеры в количестве сотни единиц перевернут весь ход войны — а у зионцев их несколько тысяч.

Ещё я успел оценить масштаб и размах Светиных амбиций. К застройке планеты она подошла с задором и огоньком. Я лишь примерно представлял расстояние от этого разлома до разломов атлантов и квакеров. Но Света начала застройку уже даже здесь. Причём строители были не только из числа лягухов — я чувствовал силу атлантов. Они тоже принимали участие в этой вакханалии.

Куда дальше?

Как бы мне ни хотелось узнать все новости и навестить знакомых, тратить время я не стал. Лишь уточнил у помощника Квага и Светы общие сведения:

Самоуверенный Кваг в первой битве получил по сусалам. Устроил тренировочные лагеря в мире атлантов и уже отправил первые партии на войну за столицу.

Дальше выяснять я не стал и поспешил удалиться из райского уголка. Вид нескольких домов с бассейном во дворе крайне манил — боялся, что если задержусь чуть дольше, уже не уйду отсюда никогда.

С собой я взял два десятка самых вменяемых зионцев — и самых, на мой взгляд, мощных. Среди них была Кира — та самая оранжевокожая, ныне седая дама, лизнувшая мой нос. Взял я её не из-за языка, её талант к расщеплению всего и вся меня крайне интересовал.

Оставив Свету в компании зионцев, я, особо не прощаясь, по-английски свалил обратно в центральный мир. Стоило мне занести ногу для проникновения в разлом, как я замедлился и глянул вбок. Чёрная пантера с человеческой головой и двумя хвостами смотрела на меня и по-приятельски кивала. Мир мигнул — и я выпал в реальность уже в центральном мире. При этом во рту была зажата левая рука, в которой опять красовались дырки от зубов.

Поматерившись и безуспешно позвав Петю, я решил обратиться к Пушистику. Тот лишь пожал плечиками, назвал меня опять «Пик-пуком» и припустил вдаль. Но только мы отбежали на пару километров, нас догнала Шая.

— Я с вами! — она лучилась радостью и счастьем.

— Решила попытать счастье, подруга? — надломила бровь Кира.

— А как же отец? — не стал я обращать внимание на подстрекателя.

— Я поставила его перед фактом. Я взрослая! — она топнула ножкой и провалилась на метр под землю.

— Силу контролировать научись! Взрослая, — по-доброму ухмыльнулся я и помог девушке вылезти из ямки.

Учитывая, что мы капитально отклонились от заданного курса, двигаться предстояло не менее трёх дней. Центральный мир меня не переставал удивлять. С каждым днём я всё больше сомневался, что он центральный. Важный и ключевой — да! Но что-то тут не клеилось.

Мы встретили крупный городок с живыми существами. Лезть к ним не стали — обошли по широкой дуге. Сами существа были некрупные, мне в пупок дышали: сгорбленные, с длинными руками до пола. Ручки и ножки — неестественно тонкие, тела огромные, едины с головой. Башка — самое большое и толстое место на теле.

Огромная пасть с несколькими рядами зубов, отсутствие глаз, голые тела без половых признаков. Мы даже вначале думали вырезать их — чисто ради камней. На наше счастье, такое же решение принял отряд людей, вышедший из соседнего разлома. Они как безумные кинулись на лагерь.

Один-единственный охранник прохода в поселение поднял руку и опустил её. Армия людей из пятисот человек превратилась в кроваво-костную лепёшку. Сглотнули всё. После чего, не сговариваясь и в полной тишине, мы отступили и обошли по огромному кругу.

Разломов рядом с этим поселением было немного. Совершенно непонятно, кто это, откуда и зачем живут тут. Но за себя постоять явно могут. «Вот таких бы нам воинов в армию. Но если окажется, что ребятки недружелюбны, я не хочу стать лепёшкой», — подумал я.

Следующей странностью стал оазис: несколько квадратных километров цветущего сада, деревья, огромное озеро в центре. Оно было полно рыбы, вода — чистейшая и питьевая. Над оазисом небо было чистым и голубым — это окончательно добило моё сознание.

Мы сделали небольшой привал. Бегали уже несколько дней, столько же сражались и купались в крови — помыться хотели абсолютно все.

Шая, Кира и ещё несколько девушек, отправившихся с нами, не стали смущать мужчин. Они благоразумно отошли в дальний конец озера и плескались там в своё удовольствие. Возглавила шествие Шая: она вытащила одну из дам за волосы прямо из воды. Та успела оголиться на глазах у всех мужиков и залезть в воду, стреляя во всех глазками, извиваясь и демонстрируя красоту своего тела. Огненноволосая силой объяснила, что так делать нельзя, и утащила всех женщин за собой.

Помывшись и перекусив недавно упокоенными птичками, мы отправились дальше. Уже недалеко от нашей цели мы оставили сбоку настоящий город — точнее, его кусок. Он был новым, можно сказать, свежим: высотки, чистый, непотрескавшийся асфальт, машины, припаркованные вдоль дорог. Казалось, вот сейчас выйдет дворник и начнёт мести чуть запылившиеся тротуары. Но он был пуст — ни души.

При этом последние сутки разломов мы практически не встречали, как и существ. Очень хотелось изучить эту планету детальнее: полазить по городу, поискать другие, узнать, что же тут произошло.

Наша финальная точка — разлом в родной мир орка-слуги. Как и большинство разломов, он был закрыт: односторонний. Войти сюда могли, а уйти через него — невозможно.

— Ну что, серая морда? — обратился я к горе-проводнику. — Куда теперь?

— Не знаю! — пожал он плечами.

Хомяк схватился за голову лапками, тихо попискивая, начал с безумной скоростью выщипывать мех с затылка. Его видел сейчас лишь я, так что старался не подавать виду.

— Ну как ты не знаешь? — обратился я к орку. — Вот вы вышли — куда дальше пошли?

— Всё как в тумане было, — почесал он затылок. — Нам шаман дал зелье для путешествия. После почти ничего не помню. Шли — помню. Пустыню эту помню. Потом справа был город.

— Стой! Тот город, который мы недавно проходили?

— Вроде да, похож, — кивнул орк, задумавшись. — Потом помню: трава была зелёная под ногами, прям как дома. Потом мы спустились под землю…

— Хозяин! — позвал Андрей. — Тут следы! — Он указал на натоптанную дорогу в пустыне. — Тут регулярно ходят — и в одном-единственном направлении. Туда, — он указал в сторону города.

В целом логично, легко и просто. Не мудрствуя лукаво, мы отправились по дороге. И действительно, вскоре вновь увидели этот город — только в этот раз бежали с другой стороны.

Только сейчас я осознал, что тучи над нами уже не столь плотные — сквозь них пытается пробиться солнце. А вот на горизонте небо было серо-чёрное, на котором отражались разноцветные переливы разломов — красивое и одновременно ужасающее явление.

Дорога не юлила и не поворачивала — была прямой как стрела. Уже через несколько часов мы вышли к другому оазису. Здесь не было воды или деревьев — просто луг. Мы бежали по пустыне, которая резко превратилась в зелёный ковёр: ни единого насекомого, ни птички — ничего. Зелёный ковёр, посредине которого — вытоптанная до чёрной земли дорога. Сбиться с пути и заблудиться тут было просто нереально.

Луг закончился так же внезапно, как и начался. Чёрная земля сменилась оранжевым камнем-землёй. Совершенно однотипный пейзаж меньше чем через час начал поражать вновь — гора. Вначале была видна её верхушка, а дорога пошла в гору. Стоило нам подняться на небольшой пригорок, как мы все замерли.

Всё это тоже был оазис — просто в десятки, если не в сотни раз больше. Дорога вела вниз к огромной реке, через которую был перекинут каменный мост. Ширина его — метров тридцать, длина — не менее полукилометра. Он стоял на каменных столбах — самый обычный и типичный из моего мира, с металлическими перилами и пешеходным тротуаром по краям. Сразу после него шла брусчатая дорога, ведущая к подножью горного хребта. В основании которого был вход — не то в тоннель, не то в пещеру, не то в грот.

Вариантов не было — мы довольно быстро достигли входа. Тоннель повёл нас резко вниз. Он был абсолютно пуст — никаких следов пребывания существ. Но тоннель был искусственным: слишком ровный и гладкий, квадратный — пять на пять метров. Ничего подобного я никогда не видел.

Спуск затянулся на полчаса. Мы не спешили — освещения тут не было, так что подсвечивать приходилось кому чем придётся. В общем, все резко начали осваивать осветительную магию. Свою белую я побоялся использовать: «Не хватало тут всем кайф поймать, массовый, а на нас в этот момент враг нападёт — вот потеха будет. Такого фееричного флешмоба, боюсь, даже мертвяки не переживут. Со смеху сдохнут».

И вот наконец в глубине тоннеля забрезжил свет. Мы прибавили шаг — и через пару минут увидели разлом. Он был немного необычный: во всю ширину тоннеля — пять на пять метров. Цветовая гамма меня категорически удивляла: окантовка — ярко-зелёная, чем-то напоминающая свечение марсиан, а сама плёнка разлома — бледно-розовая.

— Это что, Пушистик⁈ — позвал я вслух.

— У нас в группе нет Пушистика, — спустя минуту паузы подошла ко мне Шая. — Тебе плохо? — в её голосе звучала тревога, глаза широко раскрылись от страха.

— Нет, всё хорошо. Я тебе потом Пушистика покажу, — бросил я, стараясь говорить как можно непринуждённее.

Только произнёс эти слова — и тут же мысленно дал себе подзатыльник. Увидев, как Шая заливается румянцем, я понял, какую глупость сморозил. Хотел было что-то добавить, оправдаться, но вовремя сообразил: любое пояснение только усугубит ситуацию. Махнув рукой в знак того, что «всё нормально, не заморачивайся», я решительно шагнул в разлом, мысленно приказав слугам действовать по обстоятельствам.

Мы оказались в точно таком же тоннеле — только он шёл вверх, и здесь было освещение. На стенах висели довольно крупные камни, излучающие мягкий розовый свет.

«Какого дьявола? Что за дичь происходит?» — пронеслось у меня в голове.

Выход на поверхность занял куда меньше времени. Но то, что мы увидели снаружи, повергло нас в настоящий шок.

Всё вокруг было розовым: трава, листва на деревьях, даже небо. Буквально в километре возвышалась крепостная стена — невысокая, метра три-четыре. Ворота были распахнуты настежь. А возле них стояли… скелеты. Розовые скелеты! В руках — зелёные копья и щиты, на теле — зелёные доспехи, на головах — зелёные шлемы.

Мы застыли, разинув рты, пытаясь осмыслить происходящее. Из ворот вышли люди — тоже розовые. А вместе с ними — огромный скелет, метра три высотой, явно нечеловеческого происхождения. Мы все напряглись, приготовившись к худшему… но реальность превзошла любые ожидания.

— Приветствуем в Мирленде! — прогремел скелет женским басом. — С какой вы планеты?

— С Юпитера, мля! — выпалил я, округлив глаза.

— Пипеп… — выдал хомяк, проявившись перед всеми.

Глава 19

— Такая планета отсутствует в моих базах данных, — нахмурился розовый человечек, который оказался зомбёй. — Ой, какое забавное создание! Можно потрогать? — это он уже восхитился Пушистиком.

— Если их нет в базе данных, тогда откуда они? — не обращая на нас внимания, заговорил скелет сам с собой.

— Туристы, ёпта! — уровень идиотизма зашкаливал — почему бы не добавить разнообразия?

— А я говорила! — слегка подпрыгнула вторая зомбя́, женского пола. — У нас очень мило, и к нам придут в гости. Вот!

— Пушистик? — тихонечко позвал я. — У тебя шапочки из фольги нет? Жаль! Я бы взял.

— Зачем прибыли в Мирленд? — пробасила скелетиха.

— За шкафом! — с твёрдой уверенностью изрёк я.

— Вам тогда, наверное, к торговцам надо, — задумалась скелетиха, — на рынок.

Я ещё раз осмотрелся. Розовая трава. Никаких следов костей под ногами, о которых говорил орк. Слева — какие-то непонятные квадратные строения. Находились они очень далеко и, вероятно, были колоссальных размеров. Справа — лес, розовый, только разных оттенков, как и трава, и всё вокруг. Стены крепости, судя по всему, выложены из костей — но тоже розовые. Да, скелеты и явно зомби имеются. Но, сука, почему розовые? Почему тут всё розовое? Хотя нет, не всё — есть ещё зелёный цвет.

— Уважаемые, — решил я всё же разобраться в ситуации, — а почему вы такого странного цвета?

— А какого цвета мы, по-твоему, должны быть? — удивилась скелетиха. — Цвет как цвет. Я же не спрашиваю, почему у вас в компании разноцветные живые существа?

— Справедливо. Тогда другой вопрос, — собрался я с духом, — а кто у вас тут в области главный?

— В области? — задумалась скелетиха. — Наверное, я?

— Это вы у меня спрашиваете? — мои брови взлетели на затылок.

— Наверное?

— Как вас зовут? — задал я самый простой вопрос, на мой взгляд, на который сложно ответить вопросом.

— Меня? — переспросила скелетиха, пока все зомби изучали Пушистика.

— Имя! — почти крикнул я, но главное — без вопросительной интонации.

— Марфа Васильевна я! — в тон мне ответила скелетиха.

«Всё, приплыли. Где мой Иван Васильевич? Как с этой курицей разговаривать? Это же скелет, она должна быть тупой, как воробушек, у которого в голове хлебушек. Как она может быть тут главной? Надо бы найти кого-то более мозговитого. Например, пастуха или некроманта. А если так?»

— Царь! Очень приятно — царь! — я протянул руку Марфе.

Та непонимающе уставилась на мою руку. Но через секунду до неё наконец дошло, что нужно сделать, — и она пожала её.

— Марфушенька, нам ли быть в печали… — поджал я губы. — Пройдём в крепость, и ты мне поведаешь все свои беды и проблемы. Я вернулся — и теперь помогу тебе во всём.

Я вдруг побоялся, что такую длинную конструкцию она не осилит, но ошибся. Провалы глаз вспыхнули зелёным — и, кивнув, она повела меня и весь мой сборный отряд в крепость. Решив не противиться судьбе, я пошёл рядом с «царицей».

Она практически моментально принялась выполнять поставленную задачу — рассказывать о бедах и несчастьях, постигших её за последние пятьдесят лет. Я не лез с вопросами, боясь спугнуть поток сознания. Поэтому некоторые моменты остались непонятны. Банально — сколько тут часов в сутках и дней в году. Но это, видимо, мелочи.

За последние пятьдесят лет ничего не меняется — и Марфе очень скучно. Было до нашего прихода. Она и ещё два десятка местных скелетов и зомбе́й принимают караваны существ: отмечают в книжечке, кто откуда пришёл, потом отводят в куб на горизонте. Для каждой планеты — свой куб и своё будущее.

Возле каждого куба располагается крепость. Но в целом информации больше нет. Марфа лишь отправляет прибывших с одним проводником к определённым кубам. Проводник сразу возвращается. Всё! Вот и вся работа, и все занятия. Ничего больше тут нет.

— Получается, там всего двадцать таких кубов? — решил рискнуть я и задать вопрос.

— Я не знаю, — звучно скрипнув костями, пожала плечами Марфа.

— А тебе обязательно отправлять туда существ? — может, ещё не всё потеряно, и мозги у скелета есть?

— Я не знаю, — опять пожала она плечами.

— Когда появятся следующие существа? — я уже приготовился к очередному классическому ответу.

— Через двенадцать часов! — кивнула скелетиха.

— Мы можем подождать прибывающих? — попытал я удачу вновь.

— Подождать? — видимо, запас жёсткого диска сильно ограничен.

— Отныне ты — свободная скелетиха! — громогласно, пафосно и официально прокричал я. — Ты свободна от своих задач и можешь делать что хочешь! — ну надо же было попытать удачу.

— А? — у скелета «выросли» глаза — я чуть сознание не потерял.

На розовом черепе из глазниц вылезли ярко-зелёные глаза с розовыми зрачками. Мои спутники из числа новеньких сделали шаг назад, а самые слабонервные приготовились кидаться «какашками».

— А что же мне теперь делать? — осмотрев всех присутствующих, спросила Марфа.

— Не знаю, — пожал я плечами, повторив слова и движения моей болтливой новой подруги.

— А мои подчинённые?

— Не знаю. — я решил не быть оригинальным.

— Но ты же нас освободил. Или только меня? — скелетиха прищурилась. Это было странно и страшно.

— Ты стала слишком разговорчивой, — заметил я. — И глазки прорезались.

— Ты меня освободил от этой каторжной службы, — с облегчением потянулась Марфа. — Я теперь не скована никакими обязательствами.

Я завис. Не использовал ни магию, ни какую-либо силу — просто сказал ей, что она свободна. «Чего-то я не понимаю в этой жизни. Как у них тут всё устроено?» Если она теперь стала такой разговорчивой, может, хоть что-то прояснится?

— А где твой дом? Откуда ты? — начал я уже более серьёзный диалог.

— Я плохо помню, — скелетиха села на бочку, которая тут заменяла стул или лавку, положила руки на здоровенный деревянный стол (догадайтесь, какого цвета!), а голову — на руки. — Помню войну. Меня ранили, или убили, или пленили — не помню. Куда-то несли. А потом я уже тут. Ничего не помню… Мне сказали принимать существ, показали, какой подчинённый за какой куб отвечает, — и ушли. А что же мне теперь делать?

— Погоди! — охренел я окончательно. — Тебя не держали тут против воли? Ты не связана клятвами или магией с этим местом?

— Нет! Просто выполняла приказ, — спокойно и буднично ответила Марфа.

— Нахрена⁈ И почему ты сразу нормально не общалась?

— Не знаю, — включила старую песню скелетиха. — Забыла, как общаться уже. А не ушла — почему? А куда? Тут все пробовали. Ходили к кубам — но там такие же стоят, как и мы. Ходили в эту странную кляксу, — она кивнула в сторону разлома. — Лазили в том мире. Один из моих подчинённых погиб там в схватке. Пришёл тот, который меня сюда поставил, и стёр память. Я почти ничего не помню.

— СТО-О-О-О-ЯТЬ! — взревел я. — Что значит «память стёр»? Ты же и так без памяти была!

— Так свежая появилась! О путешествиях и так далее, — она постучала пальцем себе по голове.

— А как тогда ты помнишь это всё? — прищурился я.

— Я писать умею! — гордо подняла голову Марфа. — Точнее, умела. Самое важное на своих костях нацарапала. Вот и прочла потом. Там не много. А последняя надпись: «Не ходи в кляксу!» Вот и сижу, — она тяжело вздохнула.

Вздыхающий скелет — это нечто. Грустящий — нечто вдвойне. Что мы получаем в итоге? Некто усадил в костяном дворце мёртвую орчанку (а судя по скелету, это была именно орчиха) и двадцать зомбей со скелетами. К ним стабильно приходят караваны невменяемых существ. Их отправляют в кубы — я так понимаю, аналоги зиккуратов. А дальше? Очень любопытно, что дальше!

— Есть предложение, от которого ты не захочешь отказаться! — улыбнулся я во все тридцать два.

Наша расширившаяся компания выдвинулась из крепости спустя десять минут. Предложение моё было простое и очевидное: найти и наказать всех злодеев человечества — и не только.

Все аборигены (хотя они таковыми не являлись) дружно согласились. Вообще ребята оказались на редкость легки на подъём — но при этом не блистали ни умом, ни сообразительностью.

Ценного в крепости не было ничего. Нежить не ела, не пила, далеко не ходила, местность не знала, ничего не собирала. Оружия толком не имелось — а нафига? Кто на них тут нападёт?

Другой вопрос: как скоро создание, которого тут никто не помнит, придёт проверить, почему оборвались поставки? В прошлый раз оно заявилось, когда погиб один из местных. Значит, оно их чувствует. Значит, нельзя давать в обиду местных. «Ибо чует моя жопа: с этим хреном будет не просто совладать. Если вообще будет возможно».

Прогулка до местных аналогов зиккуратов по розовому полю заняла целых два часа — с учётом того, что мы неслись во весь опор. Мы бежим — кубы растут, но ни хрена не приближаются. Я уже подумал, что так не бывает и это мираж. Но в какой-то момент разглядел небольшую крепость — даже скорее форт — возле исполинского куба.

Нас встретил старый дряхлый дед-зомби. Один из «наших» зомбей радостно помахал ему рукой — тот кивнул в ответ.

— Здарова, дед, — начал я, не отходя от кассы. — Как сам?

— Не знаю, — пожал он плечами.

— Ясно-понятно, будем лечить.

Лечение деда по имени Птолемей заняло полчаса. Упёртый огузок не хотел ничего слушать и ни во что верить. Когда мы уже пошли на второй круг объяснений, до деда наконец дошло.

Собственно, это было не удивительно. По его словам, он тут просидел почти сотню лет. Вся его работа заключалась в том, чтобы тыкать пальчиком на вход каждой приходящей группе. Казалось бы, работа — не бей лежачего. Но у зомби тоже есть чувства. А дед Птолемей крайне скучал. Он был человеком (судя по внешности), но тоже не помнил, ни кто он, ни откуда.

Оказывается, к нему приводили существ с трёх разных направлений. Они заходили внутрь — но более оттуда не выходили. Я оценил объёмы кубика: чисто на вскидку — порядка километра, может, двух в длину. Так же я свято верил, что это куб, значит, такой же и в высоту. Это просто поражало воображение. Существо, создавшее такое, — неимоверно могущественно. А то, что я планировал уничтожить это существо, — абсурд.

Что происходит внутри, дед не знал. Зато знал: сколько вокруг кубов и какие существа, и в каком количестве прибывают.

В общем, старожил был в курсе всех раскладов. А ещё знал о планете, на которой мы находимся. Ну как знал… Короче…

Двадцать восемь кубов. Подозрительное число. В каждый приходят с трёх направлений различные существа — и обратно ни из одного куба никто не выходит.

Все кубы стоят по правильным прямым:

• каждый куб — с гранью в два километра;

• между каждым кубом — пятьдесят километров;

• стоят в три линии по семь-девять штук (или в девять линий по три — кому как удобно видеть).

Кто-то скажет: «Постойте, двадцать восемь на три не делится!» А я скажу: ещё как делится… Но двадцать семь. Последний, двадцать восьмой куб, стоит в центре. И вот в него никто никогда не заходит — и не выходит. Вот и всё.

Вокруг этих кубов, на примерно равном удалении от центрального, расположены крепости, которые и приводят существ. А вот за их пределами — всё как-то туманно. Дед ходил лишь в одном направлении, давным-давно. Через двести километров упёрся в непроницаемую стену. Побился в неё кулаками — и вернулся обратно.

Получается, мир какой-то искусственный. При этом — розовый, будь он неладен. Дед говорит, что чем ближе к преграде, тем воздух становился гуще. У самой стены он — как кисель.

Возник острый вопрос: что делать? Заходить в куб — желания мало. Заходить в двадцать восьмой — ещё меньше, хотя он и не близко. А тут ещё через семь часов припрутся следующие гости к крепости Марфы. А к деду из другой крепости через час придёт новая партия. Собственно, уже видна была группа существ вдалеке. Вопросов становилось больше, чем ответов.

— Марфа! — обратился я к скелетихе. — Ты оставайся тут, общайся со всеми. Дед, помогай. Поднимаем бунт. Но не русский — бессмысленный и беспощадный. А умный и рациональный. Перетаскивание всех на тёмную сторону силы. То есть в наши, славянские, ряды. Всех, кто прибывает, не пускайте в кубы. Пусть приходят в себя — и будем делать армию.

— Так это проще — пробежаться по привратникам кубов. Пусть они всем всё и объясняют, — вступил в диалог дед. — А Марфины подопечные продолжают водить караваны. Только вопрос: где их всех собирать?

— Так здесь и встретимся! Ведите всех сюда! — не знаю почему, но я был полностью уверен, что так надо. Что именно возле этого первого куба надо собираться.

— А ты сам куда, милок? — не унимался разговорчивый дед.

— Пойду в разведку, — тяжело вздохнул я. — Пушистик? Заходим в куб?

Ответа не последовало — что меня тоже не особо удивило. Но и ладно.

Мы подошли вплотную к проёму куба. Он был совершенно невелик — дверной проём. Крошечная такая дверка по сравнению с самим кубом: метра три в высоту и столько же в ширину.

— Толик, остановись! — взмолился Петя в моей голове. — Пожалуйста, прекрати! Это закончится плохо! Нам надо уничтожить нежить, а ты с ней играешься.

— Привет, сосед, — ухмыльнулся я. — Давно не слышались. Ты как там? Не заскучал?

— Остановись. Убей всю нежить здесь находящуюся!

— Петь, ты какой-то нервный, — жучки в затылке начали скрестись, — ты там вообще за кого? За белых или за красных?

— Ай! Ай! Больно. Прекрати!

Я резко перестал размышлять на разные темы — а Петруша замолчал и спрятался в недра моего сознания. «Странные странности происходят. И даже подумать о них нормально невозможно — эти чёртовы жучки, которыми наградил меня Сам Ди, постоянно сразу же реагируют на мои мысли и причиняют боль. Но поведение моего соседа напрягает».

На дверном проёме куба виднелась лёгкая белёсая пелена. Вначале я хотел туда отправить кого-то, кто менее ценен, нежели я. Но всё же передумал — и шагнул в куб первым.

Что могу сказать? Я ожидал чего-то… большего, что ли! Бесконечное пространство. Тяжёлый, спёртый воздух и безумная концентрация силы — крайне знакомой силы, от которой веет жуткой опасностью в дикой концентрации.

Стен не видать. Пола толком тоже — про потолок вообще молчу. Спутников можно увидеть лишь практически вплотную. Все на взводе: кто мог — собирал силу на ладонях и пальцах, готовясь в любой момент начать сражение.

— А почему не по графику? Почему так рано? — раздался голос отовсюду. Что-то мне это напоминает… — Я же отдыхал. Или я проспал? Ай, да ладно… Виборул!

Последнее слово было произнесено громогласно — и всё вокруг замерцало точками, огоньками. Мы оказались, мать его, в космосе. Зато стало более-менее видно. Опять же, всё это было иллюзией или проекцией. Вот ко второму я склоняюсь больше.

— Покажись, хозяин! Мы гости твои! — крикнул я.

— Гости? Какие гости? — раздался удивлённый голос.

— Хорошие. Чай любим и пироженки хомячить.

— Вы неправильные! Сюда должны были прийти восемьсот гоблинов! С тобой странная нежить. Кто вы? Кто ты? — голос в пространстве начал паниковать, а мне становилось сложнее дышать.

— Выйди, говорю, поговорим. Мы принесли благую весть, — эти слова я произносил уже с трудом. То ли воздух заканчивался, то ли ещё что… — Больше твои услуги никому не нужны.

— Как не нужны? А что мне тогда делать? — живительный кислород вернулся и начал обогащать лёгкие.

Все вздохнули с облегчением — и мы стали свидетелями того, как космос схлопывается. Образовался полный мрак, а затем появился яркий свет. Теперь стало видно, что собой представлял куб изнутри.

Я ожидал увидеть здесь котлы со смолой, дыбы, железных дев. Ямы с пауками, в конце концов. Какие-то пыточные или клетки, где существ будет бить током.

Внутри не было ничего. Да и само пространство было значительно меньше, чем снаружи. Тут едва ли могло уместиться тысяч десять существ. Всё помещение было белым — возможно, из-за освещения, которое слепило глаза.

В центре располагался портал — самый обычный портал, какой можно себе представить: каменная арка, три метра высотой и два шириной, голубоватое свечение плёнки.

Возле него стоял гоблин — полтора метра в прыжке и с кепкой. Причём кепка была на голове: синяя, козырьком назад. Что делало ситуацию максимально комичной. Одет гоблин был не менее странно: синие джинсы, белая майка и красные кроссовки. «Гадом буду, сто процентов „Адидас“, хотя и не видно отсюда». Он что-то жевал — и я не удивлюсь, если это жвачка. Дополняло картину наличие посоха в руках этого гоблина.

— Чё замёрзли? — сплёвывая, спросил гоблин. — Некроманта никогда не видели, что ли?

Глава 20

Что-то в последнее время развелось всех этих некромантов — прям спасу нет. С армиями нежити пастухи ходят, с некромантами толпами. Я, своего рода, тоже из их братии. Этот вот — неправильный какой-то, себя некром зовёт. «Что творится вообще? Как жить дальше? А главное — на что этот модник способен? И какова его силушка?»

— Здравствуй, уважаемый! — шагнул я вперёд, параллельно вливая в тело сразу половину своего резерва. — А как пройти в библиотеку?

— Прямо и направо, — совершенно спокойно кивнул гоблин в кепочке. — Там будет указатель: «Пошёл в жопу» — и стрелочка. Если не кончёный идиот, то разберёшься!

— Да ладно тебе, зелёный, — усмехнулся я над затейником. — Мы принесли благую весть! Твой дозор окончен! Бери шинель, пошли домой!

— Враги сожгли родную хату, убили всю мою семью, — гоблин опустил голову и покачал ею. — Мой дом здесь! — он поднял глаза на меня, и я понял: пипеп.

Я едва успел вскрикнуть, вскинуть руки и залить туда всё, что осталось внутри. Гнилостный поток врезался в щит и с шипением начал разлетаться брызгами вокруг. От силы удара меня немного откинуло.

Мои спутники не дремали: зионцы жахнули из всех стволов, слуги выстрелили из бластеров. Но ни одна атака не достигла цели. В метре от гоблина всё замирало и взрывалось разноцветными всполохами. Световое шоу получилось такое, что аж зайцы в глазах заплясали — солнечные.

— Надо сблизиться с ним! — взревел я, удерживая безумной силы поток гнили.

Добромир уже бежал к некроманту, а Андрей ждал моей команды. За ним кинулись Шая с седовласой. Но что-то опять пошло не так: они бегут — а толку нет, топчутся практически на месте.

— Иллюзия! — рявкнул я и отпрыгнул вбок.

Гнилостный луч закончился, а гоблин одобрительно кивнул:

— Долго думал, человек. Как ты вообще дожил до своих лет? — улыбался он гнилыми пеньками зубов.

— Чисто случайно, — честно ответил я. — Это не моя заслуга, а чья-то недоработка.

— Так давай исправим её вместе! — усмехнулся некромант.

Он ударил посох о белёсую поверхность — и тут понеслось. Со всех сторон на нас бежала нежить. В основном — никчёмные скелеты: слабые и немощные, медленные и неуклюжие. Они разве что на бегу не разваливались.

Андрей взял командование в свои руки, расставив нас кольцом. Как ни крути, несколько сотен моих слуг с бластерами и световыми мечами — грозная сила. Не считая зионцев, у которых чесались руки до драки.

Но скелет скелету рознь: уже через десяток секунд они изменились. Даже не так — они менялись безостановочно, проходили апгрейд, сдыхая. При этом все уничтоженные скелеты рассыпались прахом, исчезая без следа.

Каждый следующий появляющийся скелет был сильнее, быстрее, проворнее и целостнее. Через пару минут в этой мясорубке скелеты стали появляться с оружием в руках. И вот теперь начало становиться туго. Мои слуги, хотя и не знают усталости как таковой, но бесконечно махать мечом, видать, и они не могут. Появились первые потери.

— Андрей! — обратился я к полководцу. — Стоять на месте — хреновая тактика. Надо этого ушлёпка кончить.

Кольцо начало медленное продвижение к некроманту, но ничего не менялось. Ну как ничего? Раненых и погибших становилось больше с нашей стороны. Скелеты появлялись уже в доспехах, со щитами.

Когда появился первый костяной всадник с копьём наперевес, мне поплохело. Он нас просто измором возьмёт.

— Зелёный! Выходи, подлый трус! — кричал я, пытаясь перекричать какофонию звуков.

— Ты жалок! — раздался звук со всех сторон. — Ты ничем не лучше всех этих жалких ублюдков, которые приходят сюда.

— Они сюда не сами приходят! Ты служишь явно не тому.

— Тебе я уж точно не буду служить, — наконец-то пошёл на контакт гоблин.

Скелеты теперь были поголовно закованы в латный доспех, который не пробивали бластеры и световые мечи. Каждый четвёртый скелет был конным и с разгона врезался в ряды моих слуг.

Моя армия таяла с пугающей скоростью. Мне для уничтожения таких скелетов приходилось тратить по пять единиц силы. Бесконечные потери слуг рваными ранами терзали душу, сбивая концентрацию и причиняя мне дикую боль.

— Да не надо никому служить! Дурак! — боль и отчаяние застилали мне глаза. — Свобода! Ты не должен тут стоять и творить армии нежити!

— Я сам решу, что и кому я должен! Тебе — ничего!

Я замешкался от очередного приступа душевной боли и не успевал отбить атаку. Два закованных в сталь скелета занесли свои мечи надо мной. Клим встал передо мной, отбив один удар, но подставился под другой. Меч скелета вошёл ему в левый бок, застряв в позвоночнике.

Воин взревел, упав на колено, и, выхватив из перевязи на поясе последний нож, метнул его в лицо скелету. Помогло слабо: скелет дёрнулся назад, вырвав свой меч из Клима. Отвратительный звук разрываемой плоти и ломающихся костей смешался с диким криком живого человека.

Второй скелет занёс свой меч. Клим поднял свой, собираясь принять удар на жёсткий блок, и издал звериный рык. Меч скелета опустился с чудовищной скоростью и силой — сломал меч воина и отрубил правую руку Клима под корень.

Я никак не мог собрать силы и мысли. Боль разрывала мою душу. Крик, полный боли, привёл меня в чувства — и я выстрелил. Скелета снесло, но второй скелет не спал. Горизонтальный удар должен был снести Климу голову, но воин в последний момент чуть-чуть привстал.

Меч отрубил вторую руку воину и застрял в теле. Клим уже не кричал, зато я орал как безумец. Второго скелета снесло — и скелета, который был за ним, и за ним, и дальше, и дальше. Сколько силы я вложил, я не понимал.

Мой разум охватил ужас от понимания, что человек, которого я потащил за собой, погибает — так глупо и бездарно.

— Я говорил тебе, Толик! Надо остановиться! — подозрительно весело проговорил Петя в моей голове. — Это конец!

Клим упал на спину к моим ногам. Глаза стеклянные — труп. На лице лёгкая улыбка и бусинки слёз в уголках глаз. Меня накрыло! Планка начала опускаться.

Я закинул в рот безумное количество камней и ударил во все стороны. Бил почти не глядя и не скупясь на силу. Бил всем подряд. Энергия даже не успевала доходить до моего скопления. Белая сила, зелёная, красная, голубенькая, бежевая… Лучи слетали с пальцев, из глаз, выходили из тела. В общем, я превратился в грёбаное разноцветное солнышко.

Следующим ударом под дых для меня стали смерти Квагуша и Андрея — одновременно. Я озверел от неистовой боли. Было ощущение, что мою душу раздирали самым диким способом. Ноги подкосились, и я упал там, где стоял. Резерв был пуст, из глаз, как и из ушей, текла кровь. Звуки доносились как сквозь вату. В глазах всё плыло.

Несколько капель в глаза — и картинка стала чётче. Мои слуги почти все погибли, как и волки Добромира, который исполинским оборотнем до сих пор пытался пробиться к некроманту. Весь израненный, он расшвыривал скелетов и переворачивал костяных всадников.

Андрей и Квагуш до последнего защищали спину Шаи. Стоя спина к спине, эта троица уничтожала скелетов в промышленных масштабах. Но слаженный удар нескольких конников разбил тройку. Шая пошатнулась и пропустила удар мечом по ногам. Девушка упала, но даже лёжа продолжала отбиваться.

Пять мечей, со свистом рассекая воздух, пригвоздили улыбчивую красавицу к земле. К выдранной душе отправилось сердце, перестав биться. Шая ещё была жива. Струйка крови потекла из её рта. Она закашлялась и осмотрелась. Наши глаза встретились. Слеза потекла по моей щеке, а по губам Шаи я прочёл её шёпот: «Спасибо!»

Что она сделала, я не понял — но в миг она наполнилась светом, покраснела и взорвалась. Разом разорвало десятки скелетов вокруг, обдав мелкодисперсной красной взвесью огромную площадь.

Седовласую я не мог найти глазами. Да и в целом… никого не осталось. Я стоял на коленях, держась за ноющую грудь, и не мог вдохнуть.

Раздались лёгкие шаги — и прямо у меня под носом появились красные кроссовки. Грёбаные «Адидасы». «Где Пушистик?»

— Должен отдать тебе должное, — мерзким голоском пропищал гоблин надо мной. — Развлёк! Спасибо. Знаешь, как тут скучно?

Я поднял на ублюдка глаза. В них плескался океан ненависти и злости. Душа была уничтожена, сердце не билось — и уже почти минуту я не дышал. Тело было в агонии, разум затуманен. В голове демоническим хохотом смеялся Петруша.

Рука сама схватила гоблина за ногу — и я выплеснул туда всё без остатка, даже больше.

Гоблин лишь успел округлить глаза и растаял в сизой дымке. В то же мгновение истаяли все скелеты, а помещение погрузилось в непроглядную тьму. Потеряв опору в виде ноги гоблина, я упал. Боли от удара не почувствовал — да и было мне безразлично. Жить не хотелось.

Сколько прошло времени, я не понял. Просто в какой-то момент я всё же сделал вздох. В иссохшие, скукожаные лёгкие ворвался воздух.

Приступ боли вперемешку с облегчением ворвался в сознание, приводя мысли в чувство, в работу. Лёгкие наполнялись кислородом, забилось сердце — я оживал. Даже не так: я воскресал. Мой резерв начал наполняться силой. Чувство ненависти тяжёлой глыбой опустилось на дно моего резерва.

Этот камень был раскалён добела, как метеорит, проходящий через атмосферу. Он кипятил во мне силу и разгонял её по телу. Все раны залечивались в мгновение ока — все, кроме душевных. Демонический котёл, которым являлся мой резерв, стал более гладким и чистым. Его размер увеличился, а стенки стали более эластичными и упругими.

— Наконец-то! — раздался мерзкий голос гоблина. — Я думал, не получится.

— Пи-по-по. Пик-пук-по-пок! — запищал хомяк.

Свет вернулся в помещение — а с ним шок ворвался в моё сознание. Все мои слуги и спутники спокойно стояли в паре сотен метров от меня. Абсолютно целые и невредимые.

Шая улыбалась своей невинной и лёгкой улыбкой. Седовласая, скрестив руки под грудью, с задумчивым видом изучала меня, будто видела в первый раз. Клим кивнул мне, как лучшему другу. Остальные были слегка растерянными, но довольными и целыми.

Я прислушался к себе. Связь со слугами была — но какая-то иная. Я по-прежнему их ощущал. Связь стала крепче: я мог свободно посмотреть глазами любого из них. Мысленные команды проходили лучше и чётче. Я даже поговорил с Андреем, как по телефону с видеосвязью.

Но при этом связь была как тончайшая нить. Вырваться слуги теперь никак не могли. Если раньше эта связь была намертво приколочена к моей душе, то сейчас она была привязана к котлу. Причём я это чётко ощущал: даже если он опустеет, слуги никуда не денутся.

Я встал на слабых ногах и с вызовом посмотрел на Пушистика и некроманта.

— Пик-пук-каюк! — с притворным ужасом погрозил мне хомяк, точно понимая, что я собираюсь делать.

Я ничего не сказал — лишь выстрелил в ублюдка красным лучом. Хомяк, как грёбаный ниндзя, сделал сальтуху назад, пропуская луч под собой. Прямо в полёте на нём появилось белое кимоно с чёрным поясом и такой же лентой на голове. На мухоловках тоже появились такие ленты — их, кстати, теперь стало целых три штуки.

Хомяк ещё находился в процессе полёта, когда я выстрелил в него ещё раз — теперь жёлтым лучом. Мохнатый прямо в воздухе изменил траекторию полёта, уходя из-под луча.

Я стрелял красной, синей, зелёной силой, фиолетовой — даже не побрезговал белой. Причём, вспомнив опасения хомяка по поводу этой силы, выстрелил не лучом, а целым веером.

Хомяк оценил — заматерился на своём хомячьем — и ему пришлось принимать часть удара на щиты.

В какой-то момент я перевёл огонь на некроманта, причём усилив напор многократно. Гоблин-модник, до этого мирно наблюдавший нашу с хомяком свару, удивился. Но не сплоховал: выйти из-под удара он не успевал, так что выставил сизый щит.

Но силушку я не пожалел — некромант отлетел метров на двадцать, распластавшись на полу. Я же продолжил развивать успех. Злость накрыла меня пеленой, а шторка упала повторно — не к добру. Я сорвался с места и понёсся к хомяку, не прекращая обстрел хомяка и некроманта и не забывая закидывать камни в жерло.

Мои удары стали качественно мощнее: резерв значительно подрос, а скорость перемещения силы по каналам увеличилась.

Я не унимался — бежал и стрелял, на бегу выхватывая из пространственного кольца сразу два меча. Меня распирала сила и злость.

Хомяк встал на моём пути — ведь основной целью у меня был некромант, а не мохнатка. Теперь к костюму каратиста у хомяка появился небольшой световой меч. Сам хомяк чуть увеличился, уши его стали лопоухими, а сам он позеленел. Грёбаный мастер Йода.

Я кинулся на него молча, вспоминая все уроки и наставления Андрея и Клима. От мысли о воине, отдавшем за меня жизнь, камень на дне резервуара раскалился — и магия раскалённой лавой полетела в моих недругов.

«Йода» прыгал, как грёбаная блоха, не задерживаясь нигде ни на секунду. Практически все мои удары и выстрелы уходили в молоко. Я чередовал не только виды магии, но и уровень напора: то разделяя силу между двумя врагами, то уделяя пристальное внимание одному из них.

В какой-то момент некроманту надоело сидеть в обороне — и он атаковал. К такому повороту я не был готов, а зря. Сгусток гнили ударил в мой бок и начал разъедать плоть. Я закусил удила, но не издал ни звука. Лишь тяжёлый, протяжный вздох, горсть камней в пасть и полный презрения взгляд на врагов.

Камни тают во рту, как масло, не причиняя никакого дискомфорта. Плоть на боку нарастает слой за слоем. Гниль опадает пластами — морда гоблина становится серьёзной. Хомяк напоказ тяжело пыхтит и утирает пот со лба.

Сколько продолжалась наша схватка, я не знаю. Но пару раз мне всё же удалось врезать по зелёной морде. Точнее — по двум зелёным мордам. Причём если некроманта мне действительно удалось достать, то «мастер Йода» подставился специально — явно понимая, что я просто не остановлюсь.

— Может, и будет из него толк, старый друг, — массируя левую скулу, произнёс гоблин после мордобоя.

— По-пи-пек. Пек-по-пи.

— Да я уже всё понял, — отмахнулся я от плюшевого тирана. — Нахрена же так жёстко?

— Это я предложил! — отозвался гоблин. — Забыл представиться: Карлайн, к вашим услугам.

— Какое-то не гоблинское имя, — задумчиво произнёс я. — Ты грёбаный садист!

— Фиа… — Карлайн запнулся. — Хомяк обратился ко мне по старой дружбе с проблемой. Вот я и предложил…

— Какой, к дьяволу, дружбе? Какой, нахер, проблемой? — меня всё ещё потряхивало, но сражаться я устал. — Вы мне душу наизнанку вывернули.

— А иначе нельзя! — спокойно ответил гоблин, закидывая в рот две подушечки «Орбита». — Ты привязывал своих рабов… экхем, слуг, — исправился гоблин, — прямо к душе. Рано или поздно лишился бы её полностью. Их смерти, особенно массовые, убивали тебя. Сейчас будет проще. И могу поздравить: ты преодолел сразу два барьера. Довольно неплохой результат.

— Ваши барьеры меня заколебали уже!!! — душа всё ещё болела, так что я говорил с ними исключительно ором. — Сколько их всего, этих ваших уровней⁈ Где мануал⁈ Где инструкции⁈

— Инструкцией можешь подтереться. Её нет. Радуйся, что тебе такой деймон достался.

После этих слов хомяк появился на плече гоблина и боднул его мухоловками. Карлайн погладил Пушистика по голове. Меня накрыла апатия и усталость. Напряжение ушло, а на его место упало отчаяние.

Хомяк договорился с местным некромантом, который, по совместительству, ещё и старый друг этого мохножопого утырка. Устроили мне на пару дикий спектакль, разорвали душу — а теперь рады и счастливы. Вреда в конечном итоге меньше, чем пользы, но ощущение, что меня опять поимели, угнетало.

— Вы, получается, друзья? — решил я уточнить. — Сколько же тебе лет? И почему ты тут сиднем сидишь?

— Годков мне хватает, — отмахнулся гоблин. — А сижу тут потому, что таким, как я, сложно во вселенных находиться. Наша сила опасна. Во многих мирах на нас охотятся и презирают. Я долго скитался по вселенным, был за гранью, даже когда-то стал богом, — тяжело вздохнул Карлайн.

— Так мы, кстати, с Фаи… э-э… как ты его зовёшь? — опять запнулся гоблин.

— Лучше ты мне скажи, как ты его зовёшь? — уцепился я за явно важную мысль.

— Пока деймон сам не назовёт тебе своё имя, ты его не узнаешь, — отрезал гоблин. — В общем, в какой-то момент, когда меня практически уничтожили, я бежал куда глаза глядят. Нашёл самый убогий мир и поселился там. А позже услышал зов и без задней мысли отправился сюда.

Мне предложили поселиться здесь, в этом кубе. Тут я — бог и демиург. Могу творить всё что угодно. Моя магия здесь безгранична и не ограничивается некромантией. Сам куб генерирует безумную силу: он высасывает планету и аккумулирует всю силу в себе. Безграничная власть. Почти безграничная.

Всё, что я должен делать, — превращать в нежить всех, кто приходит, и отправлять в этот портал. Работка — не бей лежачего, за возможность создавать миры.

— Ты понимаешь, — начал я объяснять гоблину очевидное, — что твои созданные миры — иллюзия и пустышка? Их нет и не может быть!

— И что? — пожал плечами гоблин. — Чем это отличается от остальных миров? На мой взгляд — ничем. Даже лучше. Уничтожая свои миры, я никого не убиваю. Просто играю.

— Ладно, хрен с ним со всем. А за порталом что?

Все замолчали. Карлайн тяжело взглянул на портал, затем на Пушистика — и лишь после перевёл взгляд на меня.

— Точно не знаю, а догадки рассказать не могу. Но отговаривать тебя не буду. Ты, скорее всего, уже всё решил.

— Порталы всех кубов ведут в одно место? — решился я на вопрос.

— Я же тебе сказал: ничем не могу помочь. Уже то, что я впустил вас всех сюда, — нарушение договора.

— Ты заключил договор? С кем?

— Устный договор, мой друг, устный.

— Вы здесь все поехавшие? Какой-то мамин хрен уговорил кучу существ служить ему. И вы столетиями выполняете дебильную работу за спасибо?

— А разве в других мирах не так же? — поднял гоблин бровь. — Всё зависит от потребностей. Мне нужен был клочок пространства, где меня не тронут. Я его получил. Это моя награда.

— Ты пойдёшь с нами? — такой маг был бы крайне полезен в моём походе.

— Если я выйду отсюда, мой наниматель сразу узнает об этом. Так что ты сам по себе.

Я тяжело вздохнул и медленно побрёл к порталу. «Кажется, впереди меня ждёт… А пёс его знает, что меня там ждёт. Я даже пытаться угадывать не хочу. Устал уже до предела. Скачки по мирам, сражения, теперь ещё и фейковая гибель „друзей“». От этого слова пробили мурашки.

Оказывается, надо было умереть, чтобы появились друзья.

Весь этот калейдоскоп меня уже капитально утомил. А самое ужасное — я сам себе не хозяин. Бог грозит, хомяк ведёт. «Куда ведёт? И поразмышлять даже нельзя о плане побега. Петруша ведёт себя странно».

— Устал… — едва слышно прошептал я и шагнул в голубоватый портал, даже не обернувшись на своих спутников.

Глава 21

Я даже не стал реагировать на одинокого актёра погорелого театра в лице Пушистика. Его «пипеп» я уже никак не воспринимал. Каждый новый — хоть разлом, хоть портал — он сопровождал этим словом. Я даже уже не уверен: плохое это слово или хорошее? Удивляться окружающему меня идиотизму я тоже устал. Все эти сказочные и мифические миры, которые я успел посетить, наглухо отбили возможность удивляться.

Ну что тут такого? Ну конвейер из тысяч верениц мертвецов, которые выходят из порталов. Ну подумаешь! Ну двигаются они все, как лучик солнышка, к центру, в котором находится неимоверных размеров площадь. Что такого? Ну собираются там армии разных размеров и отправляются в противоположную сторону — в разнокалиберные разломы. Ну и что?

Любопытно было то, что ближайший портал от меня находился в полукилометре. Из него вышли три циклопа. Портал, кстати, был не в пример больше моего. Вышли они, значит, все такие зелёненькие, с гнойниками по всему телу. Посмотрели по сторонам, меня проигнорировали как класс — и двинулись себе спокойно по дороге из жёлтого кирпича.

Вот почему я решил, что они как лучики солнышка: от каждого портала вели жёлтые дорожки. Под моими ногами оказалась такая же — жёлтый кирпич! Посмотрел налево: портал ближе — метров двести. Оттуда тянется вереница людей из портала такого же размера, как и мой.

Они, опустив головы, двигаются цепочкой по тропинке. Некоторые поднимают головы, глядя безжизненными белёсыми глазами по сторонам. Сами людишки слегка зеленоватые, из уголков рта тянется вязкая слюна.

Вдруг один из них упал. Остальные, не сбавляя своего неторопливого шага, пошли прямо по нему. Зомбяк кряхтит, пыхтит, пытается подняться — но шагающие ему не дают и шанса.

Один наступил ему на руку — и зеленоватая кожа слезла, оголив кости. Другой наступил на голову: та с чавканьем и хрустом опустилась на жёлтый кирпич, окрасив его красно-зелёным месивом. Создание подняло обезображенное лицо — но тут же следующий опустил на затылок ему очередную ногу. Так продолжалось до тех пор, пока существо не перестало подавать признаков жизни. Его просто растоптали свои же.

За моей спиной Шая с Аглаей боролись с рвотными позывами. Учитывая, что они из тепличных условий, держались девочки молодцом. Остальные зионцы выглядели не многим лучше зомбе́й — тоже зелененькие, тошнит бедолаг. Клим тихонько усмехается в кулак, слуги же никак на это всё не реагируют.

Как я там сказал? Меня уже ничего не удивит в этом всём безобразии? А то, что вся площадь не просто зелёным светится? Она, сцук, изумрудная! Отсюда нифига не видно, но зуб даю — она не каменная и не просто светится. Она сто пудов из изумрудов. И я уже даже знаю, кого там встречу. Это становится уже тупым мейнстримом.

— Пушистик! Душа твоя не гнутая, — обратился я к своему деймону. — Дай угадаю. Там Гудвин, и он обезумел, и его надо грохнуть — и все зомбаки превратятся в людей? Появятся единороги и будут какать бабочками?

— Пик-пук! — хомяк покрутил пальцем у виска и исчез.

Что-то новенькое. Обычно он бодрым кабанчиком бежит впереди планеты всей, аки Чапаев. Я осмотрел своё бравое воинство: несколько сотен слуг, полтысячи волков, ну и зионцы. Всё довольно уставшие и грязные. Хотя зионцы всё равно продолжают глазеть вокруг — для них всё это очень интересно.

— Было больно? — спросил я у Шаи, когда мы двинулись по дороге.

— Ты о чём? — подняла она бровь и с удивлением уставилась на меня.

— Ну там, в кубе, — пытался я подобрать слова. — Тебя убили у меня на глазах. Ужасно…

— Мы зашли, — начала она, — а потом всё как в тумане. Нормально себя осознала я, когда ты схватил некроманта за ногу — и он испарился.

— Погоди, — теперь удивился я. — То есть вы не сражались с армией скелетов? — спросил я громче, чем положено.

— Хозяин! — отозвался Андрей. — Я чувствовал вашу боль. Мы были в подобии стазиса. Я не мог прорваться к вам. Некромант в том месте равен по силе Демиургу. Что он вам показывал?

— Не важно…

Вот же ушлёпки эти всесильные — и Пушистик, и Карлайн, и этот сраный Сам Ди. Получив силы больше, чем может осознать обычный человек, начинают гнуть пальцы. С другой стороны — так везде и всегда, и у всех. Ничего удивительного. Хотя эти двое вроде сделали меня сильнее. Как говорится, что не убивает нас, то делает сильнее?

Мы не бежали. Не потому, что не могли, а не хотели. Точнее — не хотеля́. Моральных сил после перехода через барьеры просто не осталось.

Вокруг пейзаж был максимально убогим: чистое поле, ровный ковёр из травы, как в американских фильмах. Подстриженная лужайка — аж бесило. Травинка к травинке.

Чем ближе мы приближались к площади, тем зеленее и сочнее была трава. Она не светилась, но насыщенность цвета зашкаливала. Через это зелёное поле тянулись жёлтые тропинки, ведущие в центр.

Один из волков, видимо, захотел сделать чёрные делишки и вышел за пределы довольно широкой дороги. Точнее — попытался. Он лишь поставил свою лапу на траву — и тут же его лапа в месте соприкосновения с травой начала превращаться в сизый дым.

Скорость исчезновения была неимоверной, а из-за неожиданности волк не успел сориентироваться. Нога исчезала, волк заваливался вперёд — как в воду ухнул. Стоило его телу коснуться лужайки, как волк истаял. А вся наша процессия замерла в нерешительности.

— Фигасе травушка! — выдал я, глядя уже совершенно другим взглядом вокруг.

Получается, мы среди адового поля. А если пописать просто с края дорожки? Закралась детская шалость в глубине сознания — и тут же вылезла на поверхность. Вот бывает же: не хочешь в туалет, а стоит подумать о блаженстве, которое будет после, так — всё. Желание уже не остановить ни танками, ни ядерными ракетами.

Как итог, я стал первой ласточкой: просто встал на край и сделал свои дела. Вся жидкость тут же испарялась, превращаясь в сизый дым — крайне вонючий, надо отметить. Это вызвало цепную реакцию: захотелось резко и всем. Тяжелее всего пришлось девочкам — они просто отошли назад по тропинке подальше и сделали свои дела прямо на дорожку. Только вернуться уже не успевали.

— Хозяин! — взволнованно крикнул мне Андрей. — У нас гости!

— Да ладно! Серьёзно? — я смотрел на приближающуюся к нам тучу. — Неправильная тучка — она прётся против ветра.

К нам двигалась реальная туча, только не простая. Двигалась она от центра. Пройдя примерно половину расстояния, стало понятно, что в самом центре площади стоит небольшой замок — явно зелененький. Пусть пока будет просто зелёный. Не хочу называть его изумрудным.

Тучка эта поднялась как раз из замка или откуда-то рядышком с ним. Андрей, Квагуш и Клим начали раздавать команды к боевому построению. Ситуация была не самой радужной: дорога хоть и широкая — метров десять, — но крайне неудобная для обороны. А на нас двигались по небу летучие, или летающие, мать их, обезьяны.

Сами бибизяны были не крупные — с овчарку размером, только с крыльями. Но их количество… Я их даже посчитать нормально не мог. Да куда там их считать?

Ещё на подлёте я попытался повторить фокус с разрядом магии из всех щелей — по площади. Получилось отчасти: ибо это было реально из всех щелей. Тысячи лучей всех цветов вылетели из меня во все стороны. Благо со спины ничего не летело. Дистанция выстрелов тоже оставляла желать лучшего — в лучшем случае метров сто. Так что я просто красиво просиял и потух, потратив половину своего немалого резерва.

Помимо качественного улучшения своего вместилища, оно ещё и в объёме прибавило — до целых пяти сотен единичек. Пришлось закидываться камнями. Это уже было реально не смешно: камни в лучшем случае давали по двадцать-двадцать пять единиц силы. Так что я теперь — настоящая рыбка, у которой огромные проблемы с ЖКТ.

Обезьяны налетели практически со всех сторон. Особенно неудачно было то, что девчонки оказались далеко и без прикрытия. Но крылатки не угадали: наличие Шаи и Аглаи среди дам решило многие проблемы.

Летающие бестии налетали кучей, пытаясь моих людей и нелюдей по одному выкинуть за пределы дороги. Другие просто толкали, выталкивая в траву. Причём им это удавалось: то тут, то там поднимались столбы сизого дыма. Армия начинала таять.

Я ещё дважды взрывался силой во все стороны, сбивая сразу по сотне крылатых тварей. Но казалось, что их количество не меняется. Бластеры не замолкали ни на секунду. Волки шинковали мечами обезьян на лету.

Падая в траву, твари не таяли, как мои подопечные, а оставались лежать трупиками. А вот запас камней таял на глазах — как и моя армия. Сердце пропустило удар, вытаскивая из памяти фейковую битву с некромантом в кубе. Ситуация повторялась: мои существа таяли в прямом смысле, не оставляя возможности на воскрешение.

Последней каплей стала смерть одной из девушек-зионок. Девчонки практически пробились по дороге к основной группе. Одну из дам подняли в воздух сразу четыре обезьяны, потом подхватили ещё несколько — и, вынесли за пределы дороги, отпустили. Женский крик оборвался: она даже не успела удариться о землю, истаяв в воздухе в паре сантиметров над травой.

Влив в тело сотню агрессивной марсианской силы, я, как ледокол, пошёл вперёд, совершенно не обращая ни на что внимания. Обезьяны пытались меня схватить, но испепеляли себе лапки и крылья. Попыток они не оставляли, мешая обзору. Их вокруг меня собралось настолько много, что я даже не видел ничего, кроме кирпичей под ногами — и те с трудом.

Закинув очередную порцию камней в рот, я буквально взорвался во все стороны лучами силы — прям дикобраз, в натуре. Обезьяны опали вокруг меня, как листья по осени, и на две секунды мне открылся обзор. Оказывается, проклятые твари почти вытолкали меня в траву.

Я отпрыгнул вбок и, глазами найдя замок впереди, зажмурился. Время вышло — и меня опять облепили так, что я всё равно ничего более не видел. Став поудобнее, я собрал всю имеющуюся силу, выставил руки вперёд и выстрелил по памяти. Только стрелял я не абы какой силой.

Стрелял я белой — самой непонятной и извращённой силой. Вложив всего себя в этот удар, я рассчитывал, что кто бы ни был в этом странном замке, сейчас ощутит самые любопытные ощущения: «Чтобы твоя эякуляция тебя кончила нахрен! Кто бы ты ни был!»

Обезьяны на пути моего луча падали замертво с блаженными улыбками. Те, на кого попадал свет от луча, тоже блаженно лыбились и едва планировали в воздухе. Остальные разлетелись в панике подальше от меня. И я узрел деяния рук своих: луч долетел до замка, попутно пробив множество существ — точнее, зомбей. Сделал в них просеку до самого дворца.

— Ну вот, а Пушистик говорил, что белая сила, которая во мне, не убивает, — почесал я затылок. — Ошибся курилка плюшевая. Хотя у меня же всё неправильное? — развёл я руками.

А вот когда луч врезался в замок, произошёл грандиозный бабах. Я прям капитально удивился: «А что это там так бумкнуло?» Обезьяны резко взметнулись вверх и стали удаляться в сторону замка. А я осмотрелся: грёбаные крылатые уничтожили очень многих волков и практически всех слуг. Моё войско практически уполовинили.

Всю землю немного тряхнуло.

— Похоже, я нормально так постучал, — прошептал я. — Может, даже слишком нормально.

Туча обезьян удалялась с такой же скоростью, как и налетела. А вот их количество меня порадовало: мы их почти под ноль уничтожили. Тучка опустилась в районе замка, а моя армия принялась залечивать раны. Жаль, что передышка была минутной.

Поднялась новая туча — в два раза больше самой первой. Я заглянул в свой «холодилник»: запасы показывали дно. Без питательных марсиан камни для моего резерва — как мёртвому припарка. Пятьсот камней разного калибра. Этого не хватит даже на прошлую тучку…

Когда я уже мысленно смирился со смертью — своей и всех своих спутников, — туча замерла в десяти метрах над нами. Мощность воздушных потоков от крыльев прижимала к земле — будто надо мной висело сразу несколько вертолётов. Редкие слуги и практически все волки валялись пластом. В том числе и Аглая.

На ногах остались двое зионцев, включая Шаю, Андрей и я. Клим припал на колено и сопротивлялся безумной силе воздуха.

— Грёбаные твари, они нас ветром банальным уничтожить могут. Чего ждут?

По дороге к нам нёсся довольно быстрым бегом человек. Хоть и далеко ещё, но вроде самый обычный: бородка беленькая, синий колпак на голове, такой же плащ. Под плащом — крайне странная одежда. В руке палка. Бежит — улыбается.

Расстояние между нами сокращалось — и проступали новые детали. Старик в целом довольный, но морда красная и шары на выкате. Может, потому что бежит долго? Колпак и плащ не просто синие — они расшиты крупными белыми пятиконечными звёздами. Под плащом — репетузы и майка-алкашка. На ногах розовые тапочки с мягкими бубенчиками на носочках. А, нет — один бубенчик только что оторвался.

— Кто⁈ Кто это сделал⁈ — орал дед осипшим голосом, подбегая к нам.

Я благоразумно отвечать не стал. Вообще непонятно: он рад или опечален? К тому же палка в его руках — судя по всему, магический посох. Нахрен оно мне надо — с магом связываться, с таким, который жил себе среди миллионов зомбе́й.

— Ты⁈ Это ты⁈ — схватил он меня за грудки, подбежав, и практически повис на мне.

— Я — это я! Но что вы хотите конкретно узнать? — пока совершенно не понятно.

— Это ты сделал⁈ — глаза старика крутились по кругу — если следить за ними, начинала кружиться голова.

— Что именно, уважаемый?

— Ты разбудил меня! Да ещё таким экстравагантным способом! — воскликнул старик и выпрямился на дрожащих ногах.

Он оказался на полторы головы выше меня — худенький, но не прям чтобы через чур. Борода почти до пояса, растрепалась, пока бежал. Колпак съехал набок, из-под него выбивались пряди седых волос. Я чуть опустил голову. А репетузики-то влажненькие — причём полностью мокрые. Даже страшно представить, что испытал дед и как он после этого выжил. Странно, что Пушистик не показывается, но да ладно.

— О-о-о-ох! — вздохнул дед, выгнувшись дугой и выровнявшись вновь. — Совсем забыл представиться. Гудвин, к вашим услугам!

— Ага! — кивнул я очередному герою мультика. — Великий и ужасный. Я понял.

— Почему сразу ужасный? Великий — да, но никак не ужасный.

— Ты уверен? Великий? — я ткнул ему за спину и, пока он поворачивался, продолжил: — А армиями зомбе́й управляешь так, чисто по кайфу? Да?

— Этить ту Люсю в лысый череп!!! — врезал себе по лбу Гудвин. — Это же как-так-то⁈

— Вас что-то удивляет, Великий⁈ — почему-то я совершенно не чувствовал угрозы от этого старца — даже наоборот: доброту и заботу, что ли.

— Э-э-эх, — дед по-старчески тяжело вздохнул и сел на изумрудный стул, который вырос из травы. — Всё же они меня нашли тогда, — он сокрушённо покачал опущенной головой. — Я — Гудвин! Бог иллюзий и проказ. А по совместительству — мастер порталов и разломов.

Я был старшим богом Изумрудного мира людей. Э-э-эх… Концевой мир — он пал одним из первых. Я сражался бы до конца. Но Тетрий! Второй Демиург вселенной отозвал меня и многих других богов. Миры складывались, как карточные домики.

Сивилия… Мою возлюбленную из другого мира, дочь Тетрия — убили. Гордая! Непреклонная! Богиня плодородия! Она сражалась и погибла. Тетрий так был занят, что не заметил гибели дочери.

Вообще поначалу, когда нас отзывали из миров, складывалось впечатление, что Тетрий хотел отдать вселенную. Возможно, так и было. Если бы мы сразу бились, смогли бы отстоять вселенную, наверное.

Он обезумел и разорвал в клочья одну из вселенных. Причём поток её силы пустил… ни к нам. Я даже не понял, что он делал с силой. Но он обезумел. Собрал всех нас — и мы отправились в Астрал! — на этих словах Гудвин покрутил пальцем у виска. — Я хотя и был близок к становлению Демиургом, но даже мне было там сложно. Так-то я не боец. Я — портальщик-иллюзионист.

Тетрий накинулся на вражескую вселенную и стал рвать её в клочья, тем самым вызвав защитников в Астрал. Но наши враги не стали слабее в Астрале — они стали сильнее. Самый захудалый бог мог потягаться со мной в силе и победить. Это было избиение.

Мы бежали. Но не Тетрий. Не знаю, что с ним стало. Я бежал, как и многие мои знакомые боги. Спрятался здесь и погрузил себя в стазис, объединив себя с миром. Слился с ним. Я всё-таки иллюзионист — или где?

Судя по тому, что я вижу, меня нашли и просто не стали будить! Сделав планету сетью порталов и разломов. Я чувствую силу той вселенной. Они отправляют этих существ за пределы наших трёх паутинок.

— Паутинок? — схватился я за знакомое слово. — Постой! Ты дополнил мои знания. Ничего старого — лишь новая информация. Ничего не понимаю.

— Как же я буду проказничать, если не смогу прочитать мысли смертного? Геката! На тебе её отметки. Она была ещё малышкой, когда всё началось. Приятно знать, что она выжила. Эту Ди я не знаю, как и Барона. Странная сила в нём. Ладно! Пора заканчивать этот цирк! Нехрен питаться моей силой!

— Сто-о-о-о-ой! — заорал я, но было поздно.

Дед щёлкнул пальцами — и все, абсолютно все порталы и разломы схлопнулись. Все зомби разом уставились на нашу небольшую компанию: и те, что находились на тропинках, и те, что стояли в центре, и даже те, что были на другом конце — возле разломов. Их я не видел, но чувствовал. А ещё я чувствовал их негодование — и не только их.

В затылке сразу что-то зачесалось и заныло. Холод в области колоколов стремительно нарастал.

— Геката… Нет, нет, нет…

Глава 22

Мир Квакеров.

Дворец Квага.

Геката почувствовала острый приступ боли в области живота и тут же направила в него колоссальный поток силы из планеты. Боль слегка притупилась, но тут же появился зуд в районе сердца.

— Толик! Что такое?

Она потянулась по незримой нити, связывающей их в одно целое, но упёрлась в глухую стену. Вынырнув из подпространства, она отпрыгнула и в мгновение ока облачилась в боевую форму и доспехи. Растрёпанные волосы уложились в тугую косу. Корона с тремя зубцами блеснула огнём. Пламя на вершине посоха пылало до потолка. Глаза светились зелёным. Ворон угрожающе кружил по комнате.

— Серьёзно? — негр с тростью и сигарой в зубах поднял бесчувственного хомяка в воздухе. — Если он не смог… Думаешь, ты справишься? — он подкинул хомяка, как игрушку, и, поймав, закинул во внутренний карман пиджака. — Фото друга, — он ударил по груди. — На память. А теперь, будь умной девочкой, убери весь этот фарс и следуй за мной. У меня нет желания делать из тебя фотокарточку. Пока что нет желания…

Неизвестный мир (бывшая тюрьма Гудвина).

— Сто-о-о-о-ой… — заорал я сквозь боль, но было поздно.

Зомби стояли и смотрели совсем недолго — буквально пару секунд, что-то типа загрузки локации. А после всей толпой ломанулись на нас. На удивление, все они оказались очень умные. Первые, истаявшие в зелёной траве, остудили их пыл. Все разом остановились, осмотрелись, после чего побежали по просторным дорожкам.

— Трава задержит их, — спокойно ответил Гудвин. — Я успею увести нас отсюда.

— Ты хотя бы знаешь, куда мне надо? — схватил я за грудки деда; боль в сердце лишь нарастала.

— А ты сам знаешь, куда тебе надо? — хитро прищурился Гудвин.

— Мир квакеров! — с твёрдостью выпалил я. — Туда мне надо! Срочно!

— Во-первых, думай лучше, — дед принялся посохом выводить узоры на кирпичах. — Во-вторых, сил у меня сейчас мало, и в столь дальнюю вселенную открыть проход я не смогу.

— Что значит «не сможешь»? Только что тут были открыты тысячи разломов и порталов! — не унимался я. Болело уже не только сердце, но и душа. Вернее, не так: душа болела и до этого, я просто не осознавал этого.

— Ты плохо слушаешь, маленький человек! — немного строго проговорил Гудвин. — Это были мои способности, а силу враг брал из планеты! Я пуст! Практически! Ещё и разорвал всю сеть врага — во всяком случае, на этой планете. Меня долбануло откатом, так что думай лучше, куда тебе надо!

Боль внезапно утихла. Не ушла совсем, просто утихла и стала ноющим зудом где-то в глубине. Я задышал ровнее и критически окинул взглядом окружение. На нас по дороге неслась несметная армия — все вперемешку, безумное множество существ.

— Портал за нами хотя бы закроется? — уточнил я на всякий случай.

— Не сразу! Придётся шашечкой всё же помахать вам, хе-хе, — усмехнулся Гудвин по-стариковски. — Так что? Куда идём?

— Куда ты можешь нас перенести? — решил двигаться я от противного. — Огласите список, пожалуйста!

— Несколько сотен планет! Правда, на большинстве из них вы сразу погибнете — непригодны они для смертных.

— Зашибись. Астральный мир?

— Нет!

— Мир квакеров?

— Нет!

— Сцук! — до нежити оставалось меньше километра. — ЦЕНТРАЛЬНЫЙ МИР!

— Тот мир, который ты называешь центральным, таковым не является, — начал разводить демагогию Гудвин. — Но можешь…

— Да или нет⁈ — грубо перебил я болтуна-бога, но тот отрицательно покачал головой. — Да что же такое? — я судорожно думал. — А куда ещё? Больше нет известных мне миров.

— Решайся! — ухмылялся мерзкий волшебник.

— Мир, из которого мы пришли! — осенило меня. — Туда можешь?

— Ты хорошо подумал? — до нежити оставалось полкилометра.

— Да делай ты уже! — взревел я.

— Да будет так!

Гудвин обвёл все иероглифы, начерченные на камнях, своим посохом, образовав круг. Он вспыхнул ядовито-красным цветом. Ни секунды не думая, Гудвин шагнул внутрь и исчез, казалось бы, в огне.

Три раза перекрестился, бух в котёл — и там…

Выскочили мы прямо возле куба, в котором я пережил не самые лучшие мгновения своей новой жизни. Удивился я сверх меры: там стояли старые-новые знакомые — Карлаин, Марфа и её подопечные, небольшое количество подобных ей скелетов и, видимо, свиты таких же смотрящих за крепостями-приёмниками. Но больше всего меня удивила немалая армия, собравшаяся возле куба. В их числе были даже настоящие циклопы, сказочные и мифические существа. Людей, орков и эльфов с гоблинами — не считаем.

— Фига! Это что? — обратился я к Карлайну. — Откуда столько?

— В том мире, куда ты ушёл, время идёт чуть-чуть по-другому, — подмигнул мне гоблин в «Адидасах». — Или в этом мире? Уже не знаю даже.

— Ты же сказал поднять всех на революцию? — вперёд вышла Марфа Васильевна. — Вот мы все и восстали! Хватит эксплуатировать наш труд!

— За свободу придётся повоевать! — крикнул я, отбегая от портала, из которого следом за моими слугами начали вываливаться зомби всех видов.

— Тогда в бой! — рявкнул некромант и ударил в портал сгустком гнили.

Из портала продолжали лезть зомби. Вот только были они какие-то слишком шустрые, прям слишком. На этой стороне их с радостными воплями и гиканьем встретили розовые скелеты и зомби. Командовала всем этим розовым парадом, как ни удивительно, Марфа Васильевна. Хотя тут и командовать особо незачем было. Каша мала из зелёных и розовых зомбей… Я аж проморгался. Нет, не привидилось. Реально всё.

Я огляделся. Вообще складывалось впечатление, что Карлайн всё знал и готовился. Они с Гудвином стояли в стороне и о чём-то оживлённо общались, предварительно обнявшись. В душу закралось нехорошее подозрение, что мною играют уже не только Сам Ди… И это напрягает.

Два живых циклопа подошли к порталу и просто, без затей, топтали практически всех, кто выходил оттуда. Редкие проскочившие мимо зомби перемалывались мантикорами, грифами и подобными мифическими существами. Остальное воинство стояло в трёх сотнях метров в ожидании. Я, собственно, не совсем понимал, чего мы ждём!

— Гудвин? — подбежал я к двум болтунам. — Чего ждём? Закрывай портал и валим дальше! У меня там…

— Пока не получится, — остановил он поток моего сознания. — Я слаб, эта планета пуста. Даже в пустой бутылке водки у подзаборного алкаша остаётся капля. А тут, всё без остатка в кубы уходит. Я пуст! Пока не закроется портал, мы никуда не сможем уйти. Убежать ножками — разве что.

— Карлайн! — перевёл я стрелки. — Надо снести к чертям твой куб.

— Акстись, безумец! — подавился воздухом некромант. — Ты полпланеты разворотишь этим взрывом. Это творение существа уровня Демиурга.

— Гудвин, млять, когда портал закроется⁈ — схватил я мага за грудки.

В ту же секунду меня прижало к земле. Нечто подобное уже было с Квагом, но тогда со мной был Пушистик. Правда, и я был послабее. Давление было чудовищным, и главное — всё произошло так неожиданно, что я даже «мяв» сказать не успел. Хлоп — и я уже лежу на пузике, как цыплёнок табака под гнётом. Кости трещали, воздуха не хватало, сознание поплыло. На остатках воли я отправил половину резерва в себя любимого — полегчало. Закинул всё без остатка и даже смог упереться в землю локтями и слегка приподнять голову.

— Силён! — констатировал Гудвин и моментально убрал давление.

Из-за чего меня так подбросило вверх, что я подумал: расшибусь насмерть при падении. Но нет. Больно — да. Смерть — нет.

— Ты, малой, — продолжил Гудвин после моего приземления, — берега видь! И думай, с кем ты говоришь. Я высший бог, как ни как.

— Ага, в отставке и беспомощный, — я после демонстрации силы не сделал выводов… Хотя нет, как раз сделал. — Даже жалкий смертный смог тебе сопротивляться. Ты портал закрыть не можешь! Кто ты? Бог? Маг среднестатистический. Та же Мисмира тебя всухую уработает — бог спящий.

— Гудвин! — позвал обеспокоенный голос Карлайна.

— Не бойся, старый друг, я его не убью, — отмахнулся волшебник и шагнул ко мне. Я стоял на месте, лишь закинул в себя жменю камней. — Думаешь, тебе поможет ссора с богом? Пускай слабым, но богом!

— ГУДВИН!!! — истошно завопил Карлайн. — Портал! С ним что-то…

— Да ну на… — глаза Гудвина перешли с моего лица мне за спину, и бог отшатнулся. — Это невозможно!

Я развернулся — и тоже прифигел. Возможно, не так, как бог, возможно, по другой причине. Но когда портал на глазах превращается в разлом и увеличивается в размерах — внушает.

— А так должно быть? — я вздёрнул бровь и ткнул пальцем в новообразование.

— Это невозможно! — шептал как заведённый Гудвин. — Это невозможно…

— Мля! — опять не сдержался я. — Ты бог! Ты априори должен понимать: там, где есть магия, нет ничего невозможного!

— Это великий разлом! — кричал Гудвин, глядя, как из его образования выходят рядком три циклопа. — Созданный из МОЕГО портала! Такое может сделать лишь очень могущественный бог!

— Или Демиург! — обречённо произнёс Карлайн.

— Нет! Нет! Нет! — причитал Гудвин. — Он не мог ошибиться! Пьера не могла солгать! Как⁈

— Вы все! — ткнул я пальцем в двух древних существ. — Пик-пуки! Ясно вам⁈

Тем временем ситуация из весёлой и победоносной превращалась в трагическую. На нашей стороне было лишь два циклопа, а вот из разлома выходил уже десятый. За ним — йети, великаны, гиганты-рыцари. Это не считая мелких существ.

Карлайн не стал дожидаться развязки и врезал гнилью по циклопам. Я тоже в стороне не стоял: закинув убойную дозу камней, смог даже в воздухе приподняться. Что меня немало удивило и приободрило: я чёртов Бэтмен! Робиииин! Мля. Пушиииистик! Падла! Самое время показаться — тут что-то не то происходит!

Ответа не последовало. Варианты, как водится, отсутствовали — а значит, надо сражаться. Мечи в руки и отстрел! После моего апгрейда хватало десятки силы, чтобы снести башку циклопу. Как показала практика прошлых стычек, безголовые они приносили больше пользы, чем мёртвые.

— Заталкивать их обратно в разлом! — орал я израненному циклопу, стоя у его ноги и вливая в него сразу сотню белой энергии.

Набедренная повязка у него поднялась горизонтально. Глаза полезли на лоб, он непонимающе глянул вниз. Не знаю, на что именно он смотрел, но посыл мой явно понял. Царь Леонид из всем известного фильма нервно курит в сторонке. Циклоп выдал настолько мощный и удачный пинок в стиле «This is Sparta!», что в разлом улетели сразу трое безголовых.

Могло поначалу даже показаться, что дела наши идут вполне неплохо. Безголовые летят обратно или гасят друг друга. Пехота сошлась врукопашную — и пока количество прибывающих не превысит обороняющихся, всё будет более-менее ровно. Маги, которых хватало, старались выбить магических существ и били точечно.

Всё шло неплохо, пока не появился первый некромант. За ним сразу же второй и третий. Вот тут-то им и попёрло. Наших циклопов уничтожили моментально — и тут же воскресили.

— Карлайн! — подбежал я к опустившему руки гоблину. — Где остальные некроманты из кубов? Их же ещё двадцать шесть должно быть!

— Я один тут! — грустно улыбнулся гоблин.

— В смысле один? Ничего не понимаю?

— Вот так! Во всех кубах — мои копии. Я местный бог и Демиург. Когда-то стал почти Демиургом, настоящим, но не дорос. Да неважно. Один я тут! — кричал мне в лицо карликовый бог.

— Вызови свою армаду скелетов! — взревел я. — Сделай что-нибудь! Ещё один бог никчёмный.

— Вне кубов я практически бессилен.

Я обернулся к наступающей армаде. Нежить шла катком по теперь кажущейся крошечной армии живых. Каждый павший пополнял армию зла. Выхода не оставалось — нужен нормальный бог! За что там хвататься надо? Колокола или сердце? А пофиг! Кашу маслом не испортишь.

Я схватился одной рукой за фаберже, а вторую руку положил на сердце. И там, и там защемило — причём я ни капельки не давил. Что за?.. А если сильнее? Вдох-выдох — и я нажимаю на колокола и бью кулаком в грудь. Вот теперь боль пробила до копчика. Не моя боль! Больно было Гекате! Мурашки прошлись табуном по спине, убегая в отверстие ниже копчика.

Что-то случилось. Надо срочно в мир Квакеров. Только как? Хммм…

— Портальщик! — подбежал я к Гудвину, который пустыми глазами смотрел на надвигающуюся смерть. — Тут недалеко разлом есть! Он заблокированный! Ты сможешь его вскрыть?

— А? — перевёл на меня тупой взгляд бог, а я со всей дури врезал ему по щам. — Соберись, тряпка! Там люди и боги гибнут! Нам бежать надо! Ты разлом разблокировать можешь?

— Могу! — бог, поглаживая щёку, смотрел на меня крайне недобро, но ничего не сделал. — Веди!

— А ты не можешь к нему открыть местный портал? — смотрел я безумным взглядом на то, как волков Добромира разделывают под орех и воскрешают тут же.

— Потом, может сил не хватит на разблокировку разлома, — пожал Гудвин плечами.

— Да что же ты такой никчёмный⁈ Добромир! — заорал я, перекрикивая шум схватки. — Отходим! Все! Отступаем к разлому в тоннеле!

За нами побежали далеко не все. Марфа Васильевна категорически отказалась, сославшись на то, что хочет погибнуть в бою. Так лучше, чем убегать или отсиживаться.

— Я начала вспоминать! — восторженно крикнул огромный скелет. — Я вспомнила! Почти всё! В битве я вспомнила — у меня был сын! Хочу вспомнить его имя! Даже если надо умереть, я его вспомню! Прощай! Уходи! Мы их задержим!

Граыг и выжившие пятьдесят волков прикрывали наш отход. Слуг у меня не осталось — кроме двоих: Андрея и Квагуша. Добромир был сильно ранен, его несли волки. Зионцы выжили практически все — кроме девушки, погибшей в мире Гудвина; ещё три парня погобли уже возле куба. Карлайн показывал дорогу, а я не находил себе места.

Пушистик молчал. Связь с ним я ощущал, но она была очень слабой. Я чётко понимал: если связь оборвётся — быть большой беде. Геката была в опасности — однозначно. Петя молчал и не отзывался. А когда я попытался зайти в его комнату у себя в башке, меня тупо не пустили. Причём на настойчивый стук даже не ответили. Творилось что-то неправильное и нехорошее.

То, что все защитники пали, было понятно по поднимающемуся столбу пыли и чернеющему небу. Мир захватывали. А за нами устремилась погоня. Как от них оторваться, я совершенно не понимал. Я заглянул в «холодильник» и ужаснулся: камней — на одно пополнение резерва, может, чуть больше. А я и сейчас не под завязку наполнен.

Забег продолжался уже второй час. Наконец на горизонте показалась гора, а сама дорога пошла немного под углом вверх. Я оглянулся: твари отставали, но едва ли. В лучшем случае у нас минут десять-пятнадцать будет в запасе.

— Гудвин! — на бегу обратился я к волшебнику. — Сколько тебе времени надо, чтобы вскрыть разлом?

— Минут двадцать! — слегка запыхавшись, промычал он. — Тридцать максимум!

— У тебя будет десять! — отрезал я. — Иначе мы все покойники.

Гудвин ничего не ответил, и мы продолжили свой марш-бросок. Пещера встретила нас открытым зевом, приглашающе зазывая к себе в утробу. Боги и супер-маги нырнули внутрь, а я остановился на входе.

— Иди! — спокойно сказал Добромир. — Я задержу их насколько смогу.

— Да хер ты угадал, волчара вонючий, — усмехнулся я и хлопнул знахаря по спине. — Чтобы потом объяснять твоей ненаглядной, почему она жива, а ты нет? Как её, кстати, зовут?

— Аврора! — грустно улыбнулся знахарь.

— Ну вот, такое имя красивое, а ты тут умирать собрался. Не пойдёт так! — ёрничал я изо всех сил, хотя уже и сам не верил в спасение. — Граыг, двигай вниз. Как только разлом откроется — зови!

Волк кивнул и на предельной скорости понёсся вниз. У входа в пещеру стояло меньше сотни разномастных существ, к которым вскоре присоединился Карлайн. Модный гоблин осмотрел происходящее. До прибытия армии нежити осталось пара минут. Земля дрожала и вибрировала от поступи врага.

— Идите вниз! — тоном, не допускающим отказа, проговорил гоблин-модник.

— Ещё один герой нарисовался, — усмехнулся я, понимая, что первый же накат убьёт нас банально массой тел.

— Идите, — совершенно спокойно, с серьёзным выражением лица произнёс Карлайн. — Гудвину надо ещё минут пять, может, чуть больше. Меня должно хватить.

— Тогда вместе и отступим, — продолжал включать я героя. — Вместе точно сдюжим! Становись в строй.

Некромант не ответил — всех сдуло внутрь тоннеля потоком смрадного воздуха. А в десяти метрах от входа выросла костяная решётка. Из земли начали вылезать кости, они соединялись между собой, образуя причудливых существ. Десятки, за ними — сотни и даже тысячи скелетов. Динозавры, циклопы, люди — кого там только не было! С каждым новым скелетом маг старел, бледнел и уменьшался, усыхая. Он отдавал самого себя. Свои жизненные силы.

— Стой! Стой! Зачем⁈ Оставь чуть-чуть! — закричал я, схватившись за прутья, пытаясь их вырвать.

— Оставь его! — положил руку мне на плечо Добромир. — Он выбрал свой путь! Не мешай!

— Спасибо тебе, Толик! — прошептал Карлайн, но звук унёс смрадный ветер. — Если бы не ты, я бы, наверное, ещё тыщу лет просидел бы в этом проклятом кубе, как идиот. Экхе-кхе! А вот оно — настоящее солнце и настоящие существа. Фаи… Хомяку привет! Айдиос…

Гоблин истаивал у меня на глазах, а армия скелетов ринулась вниз по склону к накатывающей армии нежити. Сокрушительный первый удар сотряс всю гору. Куски костей и брызги гнили долетели даже до тоннеля. Я отпрянул от прутьев назад. Мы хотели сдержать это?

Граыг позвал нас, когда в тоннель вошёл первый зомбяк. Он истошно завопил и кинулся на костяные прутья. А мы ринулись по зову волка. Разлом зажёгся на моих глазах, когда мы заскакивали в главный зал. За спиной раздался оглушительный хлопок — и потоком воздуха вынесло осколки костей в зал. Расстояние, на минуточку, — километров пять! Какой силы тварь идёт по нашему следу — оставалось загадкой, но явно не слабого десятка.

В разлом мы заскочили, не думая. И сразу — бежать! Бежать! Бежать! Куда? Вести их к разлому в астральный мир? А там что? Квакеры могут не осилить этот поток нежити. Да и бежать долго — боюсь, мы не сможем поддерживать такой темп.

— Гудвин! Нужен портал! — на бегу обратился я к волшебнику.

— Знаю! Сил мало, далеко разлом в астральный мир, — ответил он, хватая ртом воздух.

— В жопу астральный мир! Тут существа есть сильные! Давай нежить на них выведем? — вспомнил я про странных созданий, уничтоживших полтысячи людей одной рукой.

— Траглодиты! Их мало! Не подойдёт, — ответил он. — И план твой совершенно дурной!

— Какой, нахрен, план? — сбился я с бега, заспотыкался и чуть не упал, но твёрдая рука Добромира подхватила меня за шкирку на ходу. Я, не сбавляя темпа, побежал дальше, лишь кивнув знахарю в знак благодарности.

— Дерьмо астральное, — сплюнул маг на бегу. — Ты же ни хрена не помнишь! Хомяк! Поглоти тебя пустота, где ты, падла⁈ Богиня твоя! Геката! Вызови её срочно!

— Нет у меня плана! — огрызнулся я раздражённо. — Что вообще происходит⁈

— Без вопросов! — рявкнул он и остановился. — Зови Гекату, или мы все покойники!

— Она молчит! — потянул я Гудвина дальше бежать. Ишь ты, помирать он собрался.

— Тогда всё, — развёл он руками. — Карты биты.

— Да хрен тебе на весь макияж! Ну чего ты встал столбом⁈ Бежим!

— Не могу. У меня больше нету сил, — недобог посмотрел на меня виноватыми глазами. — Всё. Отбегался я. Портал надо создавать. Но и на это сил нету.

Я закинул в себя сразу все камни, чуть поморщился от распирающей меня силы и тут же, перегнав всё в белую энергию, шарахнул деда. Как же его заколбасило! Мокрые штанишки я уже даже не считаю — это само собой.

— Теперь хватит сил на портал? — ухмыльнулся я.

— Впритык! — выпучив глаза, посмотрел на меня Гудвин. — Двадцать секунд!

Он начал чертить посохом на земле узоры, а я смотрел на приближающуюся армаду. До них осталось меньше километра, когда за моей спиной засияла крошечная арка портала. Она была мне по пояс и едва держалась — дрожала, мигала и пульсировала.

— Быстрее! — заорал Гудвин. — Он продержится полминуты. Быстрее!

Мы ныряли в него рыбкой. Не было времени ни становиться на корточки, ни ползти. Прыжок веры!

— Ай-я-я-й! — раздался голос отовсюду. — Толя, Толя. А с виду такой хороший мальчик.

Стоило мне выпасть из портала, как передо мной на летающем островке возник Сам Ди. Сам островок не был зелёным, как прежде. Он был чёрным, безжизненным. Гнилостная вода текла по нему, ниспадая на соседний остров, отравляя его воды. Деревья почернели, трава посерела. Остров был безжизненным.

Но не это было самым ужасным. В руках он держал бесчувственного хомяка за заднюю лапку. У его ног лежала Геката — в таком же состоянии. Оба были явно избиты; на Гекате так вообще живого места не было. Девочка не сдалась без боя.

Я сказал, это самое худшее? Я ошибся. Из-за плеча Сам Ди вышла Света — и меня передёрнуло от отвращения. Тварь! Но что-то не складывалось — почему всё так произошло?

— Ещё не вспомнил? — задумался Барон и потёр подбородок. — А если так?

Он щёлкнул пальцами — и морок спал. Нет, всё было так же, даже хуже, наверное. Все острова, сколько хватало взгляда, были безжизненными. На них лежали тела — бесчисленное количество тел Квакеров и людей, видимо, атлантов. А ещё были странные существа. Их было не много, но меня прошиб холодный пот, а голову зажало в тиски. Гигантские сороконожки с огромными жвалами и чёрные полулошади-полупантеры с человеческими головами и двумя хвостами.

Мир мигнул…

Глава 23

Почти два месяца назад

Астральный мир (первое посещение)

— Зачем ты пришшшшёл, последователь мёртвого начала? — прошипела голова, высунув змеиный язык. — Мы более не служжжжим ему!

— Да я, как бы, тоже никому не служу, — максимально дружелюбно ответил я, подняв лапки кверху.

Вдруг на моей голове появился хомяк и принялся пищать на своём хомячьем языке. Существо отвечало ему — на своём. Если её речь я теперь не понимал, то хомяка — отлично. И то, что он говорил, заставляло шевелиться волосы у меня на мошонке.

Позже, чтобы я окончательно не съехал с катушек, мне дали небольшой вводный курс по истории и рекомендации к действиям.

Вот как говорится: на каждое действие есть что? Правильно — противодействие. А ещё не всё то золото, что блестит. А до кучи — враг моего врага… Да ладно! Ладно!

В общем, общение с «перуаньями»(как они себя называют) оказалось крайне любопытным и плодотворным. Это те самые чёрные кошко-лошадки с меняющейся мордой-лицом и двумя хвостами.

Оказалось, это крайне могущественная каста — так назовём. В целом — так называемые разломные твари: существа из-за грани миров. Когда-то они имели тесный контакт с множеством Демиургов и могущественных богов — что-то вроде боевых псов. Только видов и сортов этих «боевых псов» — тысячи. А перуаньи — одни из самых могущественных.

То, что они мне рассказывали, крайне плохо укладывалось в моей бедовой головушке.

Богиня Ди, которую я повстречал на свой второй день прибывания в Петрушином мире, в своё время говорила правду, но картина была неполной. Она рассказывала про паутинки, которые по тем или иным причинам могут пересекаться:

паутинки — на ветках;

ветки — на дереве;

всё это — Древо Мироздания.

И всё!

Как бы не так!

Дерево — деревом. На нём тысячи вселенных. Но где находится само Дерево? Оно, мать его, в Лесу. А Лес состоит из таких же Деревьев. Таких Лесов множество — малых и больших. Есть и отдельно стоящие Деревья где-то в полях. А все эти леса — на планете. Ну, я так это представил.

Называют эту планету — Твердь Мироздания.

Представляете масштаб всего сущего?

Но и этого мало! Твердь Мироздания неоднородна и непостоянна. К тому же там постоянно происходят, так скажем, аномалии и эксперименты.

Верховные сущности — такие как Пространство, Время, Хаос, Порядок, Пустота, Жизнь, Смерть, Тьма, Свет и прочие — играют не в шахматы и не в шашки. Они играют вселенными. Да не просто вселенными — целыми Деревьями и Лесами! Сама Твердь Мироздания бесконечна и бескрайня.

Лишь сущность Пространства имеет представление о размерах всего сущего. Но и он не особенно следит за тем, что происходит на Тверди.

Туда периодически просачиваются боги и Демиурги. Для чего? Представления не имею. Мне просто вывалили эту информацию.

Сами верховные сущности: изучают существ; создают их; играют ими; следят, чтобы те «не слишком шалили».

Самый проказник — чёртово Время, Хронос, будь он неладен. Из-за его экспериментов появились целые Леса-фантомы — копии настоящих Древ и Лесов. Так называемые параллельные вселенные.

В ходе экспериментов Хронос и его приближённые Демиурги развлекаются со вселенными и наблюдают за результатами. Если им что-то не нравится, то при помощи (как ни странно) Жизни и Порядка они создают копию вселенной. Копии даже не представляют, что они — копии.

За миром наблюдают, как дети за муравьями: иногда — за целой вселенной или даже лесом. И если что — можно уничтожить неугодную вселенную дуновением Смерти и заменить её фантомной. Которая благодаря Хаосу становится реальной.

Кто что понял?

Короче! Один из учеников Хроноса так заигрался, что в какой-то момент вся Твердь ходуном заходила. И тут понеслось: великие сущности сцепились между собой. У каждой были свои Демиурги, свои леса и свои боевые псы.

Замес был знатным — по словам Пьеры, старшей перуаньи, высшие сущности, если говорить простым языком, бессмертны. Уничтожить их невозможно.

Банальный вопрос: как уничтожить само Пространство? Абсурд! Но заставить сущность мучиться или запереть её — реально. Правда, это повлечёт катастрофические последствия.

Сама Пьера либо всего не знала, либо не стала говорить, либо я не понял. Но перуаньи в то время служили старшему Демиургу сущности Смерти.

Этот проказник в попытках уничтожить Смерть и занять её место зашёл слишком далеко. Он стравил верховных, устроил бедлам на Тверди, уничтожил несколько огромных Лесов и прочее.

Когда всё выяснилось, сущности «отдуплились» и вроде как разорвали несносного Демиурга.

Как вы думаете, когда это произошло? Правильно — чуть больше двух сотен лет назад.

Всё вроде затихло, но спустя пару десятилетий в данном секторе начали происходить странности: миры начали оживать (хотя жизнью это сложно назвать) — нежить захватывает один мир за другим.

Вскоре к перуаньям прибыл эмиссар того самого Демиурга и потребовал присягнуть на верность. Но гордые существа отказались. В тех сражениях многие из них погибли — как и множество других астральных существ. Оставшиеся впитывали их силы, так что каждая перуанья сейчас могла отшлёпать мощного бога или даже хилого Демиурга.

Тогда того эмиссара разорвали на части — и больше к перуаньям не лезли… до сегодняшнего дня.

Мой мозг к этому моменту плыл сильнее, чем сейчас ваш. Я-то даю вам уже выжимку, а мне «сношали сознание» больше часа. Вначале, правда, чуть не разорвали на части, но вовремя опомнились. Позже мы нашли точки соприкосновения — и в итоге мило поболтали.

На мой единственный вменяемый вопрос: «Почему нельзя достучаться до высших и ткнуть пальчиком в этого Демиурга, чтобы ему по попе дали?» — мне ответили, как в старом добром анекдоте про неуловимого Джо:

— Слушай, друг, а кто это там бегает и стреляет в воздух?

— О, так это неуловимый Джо!

— А почему неуловимый? Он же еле на ногах стоит. Иди и бери его.

— Так потому и неуловимый, что он нахрен никому не нужен!

Так и с этим Демиургом: пока он не лезет на Твердь, он нахрен не упал высшим. Ну или пока не снесёт очередной лес или ещё чего не учудит по-крупному.

Короче, всё интересно, но мало понятно. В целом меня во всём этом интересовало другое: эти существа владели чудесными техниками, имели неимоверные силы и возможности.

•Они могли открыть разлом почти куда угодно — правда, односторонний

•На их территории следящее «устройство» в моей башке не работало.

•Напрямую помогать мне они отказались, но всякими мелочами — в частности, информацией — могли поделиться.

Выяснилось и немного про деймонов. Оказывается, это такая же астральная тварь из-за грани миров, как перуаньи, только одна из самых слабых. В целом деймоны — отдельная каста этих существ, которые довольно часто помогают обычным существам в различных мирах.

Мне собирались ещё пообъяснять устройство всего и вся, но я взял техническую паузу. Башка кипела и бурлила вскипевшими мозгами.

— Ты знал, куда мы идём! — сказал я в пустоту.

Пушистик не показывался в течение всего диалога с Пьерой. Но в этом месте связь с мохнатой жопой стала в разы сильнее. Я его ощущал.

— А ты сомневался? — рядом появился Пушистик.

Понять, что это он, можно было лишь за счёт связи с ним. Это был трёхметровый хомяк-медведь. На его спине и голове росли десятки мухоловок. Цвет шерсти постоянно менялся и переливался — то же самое происходило и с глазами. В целом, глядя на него, я чувствовал приступы морской болезни.

Невзирая на хомячковую голову, говорил он совершенно понятным мне языком. Я решил списать всё на магию и не задавать лишних вопросов — тех, на которые не хочу знать ответов.

— Ты за меня, или за того парня? — спросил я у огромного хомячка.

— Я за себя! — склонил голову набок хомяк. — Значение деймонов в жизни и истории существ, скажем так, слишком приукрашено! Мы не зло и не добро. Мы преследуем свои цели, и не всегда они совпадают с целями нашего носителя. — Хомяк кровожадно оскалился.

— Да ты что⁈ Сильный и независимый? А где твои сорок кошек? Судя по всему, лично ты, — я ткнул пальцем прямо в пузико хомяка, — далеко не в тройке лидеров. Ни по силам, ни по успешности.

— Не тебе судить о моих возможностях! — оскалился хомяк злобно.

— Ну да. То-то тебя этот божок в уголок затолкал и тапком по мордасам налупил. Что, неприятно?

— Ты ходишь по грани, человек! — рычал хомяк.

— Давай ещё слюной побрызжи! Что ты можешь сделать? Если со мной что-то случится, тебя по голове не погладят. Да и пока мы в связке, не в твоих интересах меня трогать!

Хомяк рычал, молчал и снова рычал. Но двинуться не смел, хотя я и чувствовал его ненависть — ко всему и ко мне в частности. В реальности мой Пушистик оказался ни хрена не милым. И, как он и обещал в начале, он собирался превратить мою жизнь в настоящий ад — и, похоже, преуспел.

— Тебе не кажется, что нам пора как-то объединиться? — я смотрел на него с прищуром, чуть склонив набок голову.

— Ты сумасшедший, человек! Пойми, он — бог-демиург! Высший Демиург. Практически сущность. Его не смогли уничтожить десятки сущностей. Лишь избили и скинули в небытие — и то ненадолго. Всего каких-то несчастных два века — и он вновь вернулся. Что ты с ним сделаешь? Ты себя-то хоть слышишь?

— Слышу! — кивнул я. — Во-первых, не такой он сейчас и могучий, раз его перуаньи на хер послали. Во-вторых, я не люблю, когда мне угрожают, и в первую очередь не хочу дать ему то, чего он хочет. Наоборот, хочу разрушить его планы и желания. В-третьих, может, хватит быть мелким хомячком? Не думал, что пора перестать быть на побегушках и стать как гордые перуаньи?

Хомяка аж раздуло от злости и переизбытка чувств. Я даже пару шагов назад сделал, боясь, что его разорвёт, а меня заляпает кишочками.

— Этот человек молод, — в нашу дискуссию вмешалась Пьера. — Но устами младенца истина глаголет!

— Уже то, что мы с вами говорим, станет известно Ему, — процедил сквозь зубы хомяк. — Стоит нам выйти отсюда — последствия начнутся моментально.

— Я помогу! — кивнула Пьера. — Все воспоминания будут заблокированы. Он ничего не вспомнит.

— Воу, погоди, а смысл тогда в этом всём? — обеспокоился я.

— Он будет всё помнить и знать, — Пьера кивнула на хомяка. — Тебе придётся ему довериться.

— Этому маньяку? — мои глаза чуть не выпали, а хомяк кровожадно оскалился.

— Соглашайся, человек! — почти смеялся хомяк. — Я люблю сделки с человеками.

Далее мы очень долго обсуждали детали грядущего плана. Выяснилось, что у хомяка по всем мирам натыканы знакомые существа: боги и полубоги, недобоги и, в целом, мощные кореша. Нам предстояло пробежать галопом по ряду миров. Причём было очень удобно — мы никак не нарушали этим планы Сам Ди.

Пьера с хомяком объяснили мне суть планов Сам Ди. В ряде вселенных, ещё до раскрытия сущности Демиурга, он инициировал «протокол уничтожения вселенной»(я для себя это так назвал). Суть была проста: он медленно уничтожал целые деревья и отравлял леса на Тверди. Будучи практически помощником самой Смерти, он превращал вселенные в мёртвые пустоши, обращая существ в нежить.

Причём схема была саморасширяющейся — заражала соседние вселенные и даже «произрастающие» рядом деревья. Запустил он это с двумя целями:

Нагадить сущностям и подставить Смерть. Создать резерв на случай провала его основного плана.

В одном из миров стоят некие зиккураты, которые перерабатывают несметное количество существ в зомби. В случае провала нужно: перенаправить всех существ в центральный зиккурат; нарушив что-то в системе, перенаправить туда же всех мертвецов.

Сам центральный зиккурат будет поглощать энергию миллиардов существ и отдавать её напрямую Демиургу. Это крайне быстро восстановит его силы и даже приумножит. Чем закончится такая накачка силой, ни Пьера, ни Пушистик не знают, но хорошего ждать не приходится.

Как итог, решили действовать следующим образом:

• Двигаем в этот мир, но ничего не ломаем.

• Идём к знакомому Пушистика. Тот должен отправить нас в мир, где вечным сном спит другой его товарищ — один из ключевых действующих лиц в системе Демиурга. Он портальщик и переправляет миллионы нежити по куче планет. Таких транзитных планет почти три десятка, но этот — единственный знакомый Пушистика.

Зачем нам нужен портальщик? Да потому, что мы не собираемся делать то, что просит Демиург. Мы хотим расшатать систему так, чтобы она ходила ходуном. Это единственный вариант: привлечь высших сущностей, насолить Демиургу.

Когда мы что-то нарушим (а нарушим мы транзитную планету), Демиург сразу всё узнает. Тогда надо будет: позвать Гекату и Свету в Астральный мир (здесь Демиург не властен); дождаться, пока портальщик быстренько нас сюда доставит, прыгнув через пару миров; отсидеться тут.

Пушистик заверил, что: возьмёт на себя транспортировку Светы и Гекаты и озаботится о том, чтобы я всё вспомнил в нужный момент.

А чудо Пьера заблокирует все мои воспоминания об этом плане до нужного момента. Я буду лишь чувствовать, что поступаю верно, а Пушистик — подталкивать на истинный путь.

Как итог, Пьера вгрызлась до крови в мою левую руку — и мир мигнул.

Спустя два дня после битвы за мир Квакеров.

Возле беседки дворца Квага.

— Ты опять меня бросишь? — раздался голос Гекаты за спиной, и меня пробили мурашки.

Тут же появился Пушистик, но в жутком виде, от которого поплохело и мне, и Гекате. Хомяк был с полновесной человеческой головой — причём женской. Я грешным делом решил, что кукуха поехала. Ну а когда он запрыгнул на меня и вгрызся в мою левую ладонь…

— Тварь мохнатая! — заорал я, хватаясь за руку. — Неужели других способов нет? Погоди, — спохватился я и замер. — А как же Барон? Он же узнает!

— У тебя четыре минуты! — прошипел хомяк Пьериным голосом.

— Понял! Геката, нет времени! Надо…

— Тише, тише… — она подошла вплотную и нежно провела рукой по моей щеке. — Вижу, вижу. Ну вы, мальчики, и влипли. Я приготовлю амулеты вызова. Сложно и тяжело, но я сделаю. Не надо четырёх минут, не будем рисковать.

Хомяк появился из ниоткуда. Я всё понял — время вышло. Я протянул ему левую руку для укуса, украдкой кинув взгляд на Гекату.

Мир мигнул…

Земля качнулась, и меня повело. Но всё внезапно закончилось — лишь зуд внутри черепа и лёгкая головная боль.

— Я всё поняла, — очень серьёзно сказала Геката и поцеловала меня в щёку.

После чего развернулась, а напоследок сжала мне левую ладонь. Руку прострелила острая боль. Я взглянул — и вновь увидел там следы человеческих зубов, которые затягивались с пугающей скоростью.

Что-то не так!

Я напряг всё, что только можно и нельзя, пытаясь вытащить из памяти события последних минут. Но добился лишь усилившейся головной боли.

Спустя примерно две недели.

Где-то в недрах сознания Толика.

Коммунальная квартира № 1

Прописанные жильцы:

Толик;

Петруша;

Пушистик;

Вредный бог;

Жуки-передатчики;

Неизвестный жилец.

Когда потух свет и дверь в «Тайную комнату» открылась, Петя в полной темноте уже не в первый раз просматривал фрагмент разговора Толика и Пьеры. Ужас от мысли, что Демиург сделает с ними, буквально раздавливал его.

«Тут, понимаешь, и так не жизнь, а существование, а они хотят, чтобы нас вообще разложили на атомы».

— Сам Ди! — заорал Петя в пустоту. — Сам Ди!

— Фу, как темно у вас тут, — начал Демиург с шутки, но вдруг заметил повторяющийся фрагмент и произнёс: — Как любопытно. Ты правильно сделал, что позвал меня, мальчик. Что же ты хочешь теперь?

— Жить!

Спустя час после беседы Сам Ди с милым мальчиком Петрушей.

Астральный мир.

— Девочка, хочешь получить больше? — раздался шёпот в голове Светы. — Хочешь в мужья самого послушного и сильного мага? Да что там мага? Хочешь бога в мужья? Хочешь стать богиней?

Света не колебалась ни секунды. Когда в голове раздаются голоса и предлагают такое, вариантов всего два:

Крыша уехала полностью — и ответ совершенно не важен. Если крыша на месте — от таких предложений не отказываются.

— Что я должна сделать?

— Впусти меня! Просто разреши войти в тебя.

— Я твоя! — мечтательно произнесла девушка, шире расставив ноги и раскинула руки.

Наше время.

Астральный мир.

Поток воспоминаний хлынул в меня, словно вода из водосброса дамбы. Память выстраивала события в хронологическом порядке. Когда я пришёл в себя, то никак не мог понять: где мы просчитались? Что пошло не так? Как он узнал? Как попал в Астральный мир? Как уничтожил перуаний?

— Всё просто, Толик! Я — Демиург, а ты жалкое ничтожество. Хочешь, я расскажу тебе маленький секрет? У тебя ничего не вышло. Точнее, даже не так: у этих предателей ничего не вышло.

— Фиасрандел! — продекламировал Барон, и Пушистика пробило разрядом тока. — Истинное имя этой твари. Жалкая мразь, одна из самых ничтожных в своём роде. Но очень исполнительный. Был — пока с тобой не познакомился.

— В целом, они практически всё правильно поняли и даже правильно поступили. Вы сильно дестабилизировали систему, которую я выстраивал миллионы лет. Но ты не задумывался, что всё как-то слишком легко? Вот так — одной планетой, одним портальщиком — вы сломаете все мои планы?

— Таких планет, как та, с зиккуратами, — сотни. Планет с портальщиками — десятки тысяч. Они все автономны. И да, мне нужен был смертный, который перенаправит хотя бы одну планету на центральный зиккурат.

— Мля, Толик, это же было несложно! Просто разнести форты нежити, потом свалить оттуда. Всё просто! Отец-Порядок, за что? Почему? Почему ты не сделал всё по-простому? Зачем всё так усложнять?

— Я неправильный попаданец, — пожал я плечами. — Ты угрожал моим детям. Да и в целом явно не желаешь добра этим вселенным. Да и меня, ты хочешь сказать, отпустил бы?

— Возможно, и отпустил бы… — задумался Барон. — Но мы теперь этого не узнаем.

Барон щёлкнул пальцами — и я осознал, что теперь лишь зритель. У руля тела — не я. Ничем не пошевелить, ничего не сказать.

— Ну как? — улыбнулся Сам Ди.

— Ура! — моё тело вскинуло руку, но голос звучал чуть иначе. — Моё тело, теперь моё!

— Ах ты сучёнок мелкий! — обратился я мысленно к Пете. — Это всё ты, падла?

— Сам дурак! — раздался голос. — Нефиг с Демиургом тягаться! Он бы нас всех уничтожил!

— Идиота ты кусок! И шваль! Ничтожество!

— Что такое? — обратился Барон ко мне-Пете. — Что с лицом? Не нравится что-то?

— Этот голос в голове! — ответил он Барону. — Долго ещё его терпеть?

— О нет… Самую малость, — усмехнулся Барон. — А теперь, Толя, узри масштаб своей оплошности. Петя, будь другом, покрутись.

И Петя покрутился — медленно, рассматривая всё в мельчайших подробностях. Причём мелкий сучонок явно получал удовольствие от картины.

Все острова были завалены трупами: лягушек и людей, сороконожек и перуаний. Иногда виднелись тела волков — видимо, зионцев. Уничтожил ли Демиург всех? Или оставил кого-то?

— Ну и напоследок я хочу, чтобы ты увидел это!

Геката растворилась в белёсой дымке, так и не придя в сознание. Я хотел кричать — но не мог. Хотел рыдать — но тоже не мог…

Внезапно погас свет. Я оказался в холодном ничто, в полной пустоте. От холода безумно хотелось спать… Глаза, которых, возможно, уже и не было, закрывались. Сознание улетало в пустоту, в которой я и находился. Образ Гекаты померк…

Очнулся я резко — и сразу попытался сесть, но сильно ударился головой о что-то и тут же упал на мягкую подушечку. Открыл глаза — но вокруг была лишь тьма. Зато руки и ноги были на месте. Я начал ощупывать всё вокруг: всё мягкое, прохладное. На мне было что-то вроде костюма с жилеткой.

Я провёл руками по лицу, пытаясь привести сознание в порядок. Лицо было чем-то измазано, а на лбу — какая-то лента. В голове закралась крамольная мысль…

Я попытался заглянуть в себя, найти свой резервуар силы. Он был, но, на вскидку, туда даже капля силы не поместится. И он был девственно пуст.

Пространства было крайне мало — размахнуться очень сложно. Так что я стал едва-едва бить в крышу. Каждый удар укреплял меня в моих догадках. А когда после сотого или двухсотого удара я пробил крышку и мне на грудь посыпалась земля, я окончательно понял:

— Я в гробу… И я попал. Пипеп!!!