"Фантастика 2026-24". Компиляция. Книги 1-25

Глава 1

Вы когда-нибудь просыпались в гробу? Ну, в таком — прямоугольном, бархатом обшитом, с мягкой подушечкой внутри? Нет? Вот и у меня это первый опыт. В фильмах всё показывают красиво: разломал ящик — и аки червь или глист пополз к небу звёздному, аккурат в полнолуние. Только реальность далека от фильмов — или, может, фильмы далеки от реальности. Ну, вы поняли…

Первое, что начало меня напрягать, — разряженный воздух. В гробу места мало, кислорода — ещё меньше. Минут на двадцать-тридцать, если лежать спокойно и дышать через раз. А если пытаться пробиться через толщу земли…

Я попытался сесть — и почти сразу почувствовал, как по спине побежал первый ручеёк пота. Земля хоть и была не утрамбована, но пропихивать её ногами в конец гроба — то ещё удовольствие. Особенно когда колени согнуть невозможно: пространство настолько тесное, что любое движение превращается в мучительную гимнастику.

Дальше — больше. Расширить отверстие в хлипких, но упрямых досочках оказалось не простой задачей. А просунуть в него мою… скажем так, внушительную тушу — вообще атас. Да-да-да! Я опять жирный лесной ублюдок — и, вдобавок ко всему, свежеприставившийся. Прелесть просто.

Но раз я в гробу, в пиджаке и под землёй, значит, нахожусь в довольно развитом мире. Увидеть бы ещё, насколько развитом — чтобы понять, как себя вести. Но за этим дело не станет. Главное сейчас — вылезти из могилы.

По моим ощущениям, я ковырял землю целый час — бесконечный, изнуряющий час. Как я выжил? С трудом, невероятным, почти немыслимым. В глазах плыли белые пятна, сознание то и дело туманилось, будто я балансировал на грани обморока. Но когда наконец смог встать в полный рост и продолжил рыть уже вытянутой рукой, стало чуть легче. Слой земли над головой понемногу истончался, начая пропускать живительный кислород.

А вскоре случилось то, чего я ждал с замиранием сердца: земля вдруг обвалилась прямо мне на лицо. Я отплёвывался, смахивал комья с глаз, а потом — о чудо! — смог задышать полной грудью. Воздух! Свежий, сырой, но такой желанный воздух…

Первостепенная проблема решена — я не задохнусь. Хотя тут же в голову полезли странные мысли: «Может, я бессмертный? Или у меня есть что-то вроде реса? Как в играх — воскресать можешь…»

Действительно, крайне удобно. Тогда зачем я страдал целый час? Можно было просто тихо и мирно уснуть — и проснуться в более презентабельном тельце и в месте поприличнее. Но рисковать совершенно не хотелось. Инстинкт кричал: «Действуй! Не жди чуда!»

И вот теперь передо мной встала новая, не менее острая проблема: как вылезти? По пояс я себе место освободил, дальше кое-как втиснул пухлое тельце в узкий проход и вытянул руку. Она-то и прокопала первую норку, но тут же земля осыпалась. Даже если я выкопаю себе тоннель, то как вылезать? Дилемма, чёрт возьми!

Я ковырялся до глухой ночи — упорный, измученный, но не сдающийся. Расширял тоннель, выковыривал углубления для ног и рук, превращая отвесную мягкую почву в подобие лестницы. Каждый сантиметр давался с боем. Голод и слабость тела угнетали, тянули сознание в тёмную бездну усталости. Но я упрямо продолжал.

Упираясь жирной жопой в одну стенку, вставляя ноги в импровизированные упоры в другой, цепляясь за грунт руками, я совершал невозможное. Пальцы ныли, мышцы горели, но я полз вверх — сантиметр за сантиметром, преодолевая сопротивление земли, преодолевая самого себя.

«Ещё чуть-чуть… Только не сдаваться…» — билась в голове одна-единственная мысль, подгоняя меня вперёд, туда, где сквозь толщу земли уже пробивался призрачный свет надежды.

Я лежал между двумя холмиками свежих могилок. Одна из них, правда, была изрядно попорчена — это я постарался во время своего эпического выползания. Но кого сейчас волнуют такие мелочи? И вот наконец-то я выполз.

«Я родился! Уха-ха!» — бестолковая мысль вспыхнула в голове, вызвав хриплый смешок.

Отплёвываю вязкую слюну. Земля скрипит на зубах, оставляя противный земляной привкус.

Я лежал — запыхавшийся, грязный, весь в земле и поте, — но живой. Медленно поднял глаза к звёздному небу и улыбнулся. Я дома! Я лежал и смотрел на звёздное небо и улыбался — Ковш большой Медведицы я узнаю где угодно.

Но радость длилась недолго. Едва эта мысль согрела душу, как на смену ей пришла горькая реальность. Да, я дома — на своей планете. Но что это меняет?

«Магии во мне — шиш, — пронеслось в голове. — В планете, конечно, что-то есть, но крохи. И отдавать их она категорически не хочет».

Мысли неслись вихрем:

Гекату, похоже, уничтожил этот ублюдок Демиург. Петя свистнул моё тельце — теперь оно принадлежит ему. Хотя, по сути, оно и так ему принадлежало. Но! Я долго и мучительно приводил это тело в порядок, а когда довёл его, так сказать, до ума… Обидно, да.

Ещё Света предала по полной — впустила этого ублюдка, Сам Ди, мать его, барона в Астральный мир.

Пушистик, скорее всего, жив — иначе Петя уже сыграл бы в ящик. Это хоть как-то успокаивало.

У меня были шансы выжить. Более того, я даже мало-помалу придумывал план, как избавиться от этого мохнатого прилипалы и при этом остаться в здравом уме и при своих способностях. Правда, ни черта не придумал. Не успел.

И всё же… Сейчас я бы многое отдал, чтобы хомяк был рядом. Хоть он и занозистый, но всё-таки свой.

Зато были и плюсы:

В голове — полная пустота. Ни чужих голосов, ни навязчивых мыслей. Я по-прежнему мог погружаться в своё сознание. Там — белая мягкая комната. Правда, без дверей. Но это уже детали.

«Прекрасно, — усмехнулся я про себя. — Я сам себе хозяин, сам себе господин».

Только вот ощущение неправильности не отпускало. Что-то было не так. Что-то ускользало от понимания, словно тень на краю зрения.

Я сел, отряхнул с лица комья земли и наконец обратил внимание на крест рядом. На табличке чётко проступали буквы:

Сумкин Фёдор Михайлович

18.07.1985 — 17.09.2025

— Ага, Фёдор Михайлович, ещё и Сумкин! — пробормотал я, невесело усмехаясь. — А где тогда моё кольцо? Где мой Сэм? Где дорога в Мордор?

Вопросы повисли в воздухе, не найдя ответа. Вокруг — тишина, нарушаемая лишь шелестом ветра в траве. Я остался один на один с этим миром, с его тайнами и загадками. И с собой — таким, какой я есть сейчас.

Дядьке — сорок лет, а судя по форме тела — ожирение. Инфаркт. «Нехер жрать, одним словом», — мысленно констатировал я, разглядывая могилу.

Если прикинуть дату смерти и учесть, что похоронили меня (то есть его) сегодня, выходит: меня не было дома всё то время — с момента моего залёта в тот злополучный район и вплоть до сегодняшнего дня. Я бегал по мирам чуть больше двух месяцев. Вроде и не долго, но ощущение такое, будто пол жизни пролетело за этот краткий срок.

И мне бы радоваться, что хоть так, хоть в теле этого Сумкина, но мне всё же удалось вернуться в свой мир — ан нет. Внутри жило странное, липкое чувство неправильности. Я напряг свой мыслительный самоанализ, пытаясь определить, что же это за чувство такое — то, что так сильно жгло меня изнутри, не давало покоя и не пускало радость в душу.

— Жажда мести! — выпалил я вслух — и тут же сам от себя выпал в осадок.

«Да ладно. Никогда такого не было — и вот опять», — усмехнулся я мысленно с горечью, сарказмом и иронией.

Но если без шуток — это чувство давно казалось мне забытым, бессмысленным. Во всяком случае, в моей прошлой жизни мстить мне было некому. Всем, кому хотел, я отомстил давно.

А когда, спустя годы, я стал довольно значимой личностью, обидеть меня мог либо идиот, либо крайне серьёзный человек. Первые не жили долго, а со вторыми я предпочитал не связываться в принципе. Поэтому меня не обижали — меня любили и уважали.

Но тут — другое.

Убили моего ребёнка. Пускай только-только зачатого. Пускай случайно. Но это же за гранью. Да, любви к Гекате, как таковой, не было. Обижать её не хотелось, но сворачивать горы ради неё… даже не знаю.

Квакеров жалко очень. Глупый и добрый народ. Атланты… зионцы… Добромир! Шая…

Что эта тварь делает — или уже сделала — с ними? А как же Аврора?

«Дьявол!»

Нет. Была у меня первая крамольная мысль: забить на всё и остаться спокойно жить в этом теле. Но — нет! Надо найти путь обратно и навалять ублюдку. Только вот вопрос: как всё это сделать?

— Давай рассуждать логически, Толя, — я откинулся на насыпь своей могилы, удобно устроив голову на букете каких-то цветочков с чёрными ленточками, закинул ногу за ногу и стал рассуждать вслух. — Что нам надо? Наверное, для начала разобраться, есть ли разломы на планете. Думаю, это самое важное!

Как это сделать? Я задумался. Крайне не хватает собеседника.

— Пушистик! Точно, мне нужен деймон! — произнёс я и сам удивился. — Боги, не верится, что я это говорю, но он мне нужен.

Где тут взять хомяка? — я поднялся на непослушные ноги и, шатаясь, осмотрелся. — Беда!

Улыбка сама вылезла на мою «морду лица» — и тут же ушла. Я не знаю, где я. Темно. Непонятно, куда идти.

Целый час я потратил на поиски собеседника. Могилы, могилы, могилы. Одни могилы вокруг — и ничего не видно. Фонари на кладбище, нафиг никому не нужны: тут обычно нет ночных посетителей. Так что я в потёмках, совершенно не понимая, куда идти, шарил по кладбищу, пока не увидел свет в сторожке.

Собеседник — хотя так сразу и не скажешь — крайне удивился гостю и чуть-чуть потерял сознание. Ну а что? Я — типичный зомби. Морда припудрена и накрашена, но в процессе вылезания из могилы я потел — всё потекло. На мне костюм, весь испачканный и подратый. Разбиты костяшки правой руки, а голос… прямо скажем, странный. Утробный какой-то, и язык плохо слушается.

Петиным телом я овладел как-то легко и просто — даже подрался спустя мгновение после переноса. А тут как-то туго всё идёт.

— Дед, воды дай! — ввалился я в дверь сторожки.

От моего вида дед и отключился. Я даже побоялся, что пенсионер отъедет раньше срока. Но нет: маленький, сухонький дедулик жив. Просто без сознания.

Я схватил чайник, предварительно его пощупав — не дай боги залью в себя кипяток — и осушил сосуд прямо через носик. Прямо Карлсон, ей-богу: подтяжек и пропеллера не хватает.

Приводить деда в чувства я не стал — вместо этого обшарил карманы. Телефон (благо, не кнопочный), немного налички, банковская карточка, чехол для очков, паспорт и ключи от квартиры, наверное. Деньги брать не стал: зарплата, по-любому, нищенская. А вот телефон мне нужен.

Нет, воровать я не стал. Сел на второй стул и залез в интернет — благо, пароля на телефоне не было. Дед всё же!

Первым делом — карта, геолокация.

Кладбище Высокого — Владимир. Нормально закинуло: до дома в Москве — двести километров. До родного — дальше.

Дальше — новости. Я стал листать, что произошло за последние полтора месяца, что меня не было на планете. А произошло немало всего — не считая рядовых новостей о нескончаемых войнах, которые постепенно уходили на задний план. Их выдавливали новости о разломах.

Причём здесь их упорно называли «пятнами». Ну и пёс с ними. Пятна так пятна — ничем не хуже дверей или порталов.

Пятна открывались редко и особо никак себя не проявляли. На всю планету известных пятен-разломов было всего сорок семь. Но, зная интернет, скорее всего, их было многократно больше.

Все новостные ленты пестрели заголовками:

«Если вы обнаружили пятно, срочно покиньте территорию и позвоните по номеру +7****»

«Не приближайтесь к пятнам, они могут быть радиоактивны!»

«Соберём деньги на нужды пострадавших от пятен людей! Номер счёта для пожертвований 5400****»

И прочее, прочее, прочее.

Были кадры и целые ролики — как от простых людей, так и от новостных программ. Военные быстренько брали в оцепление большие площади вокруг разломов и никого туда не пускали.

Сразу же появились различные движения.

Одни кричали, что это инопланетное вторжение, приводя в пример кадры, как из одного разлома выходят странные существа. Таких я, кстати, ещё не видел: человекообразные существа, с синюшной кожей, коленями в обратную сторону и головами орлов. Крыльев не было, пальцы удлинённые, длинные когти. В руках — мечи и щиты.

Другие кричали, что все имеют право пользоваться благами, которые послал Всевышний, и всех надо пустить прикоснуться к чуду.

Третьи кричали, что это кара господня, а разломы — порталы в ад. «Все грешники обязаны добровольно уйти туда, иначе настанет конец света!» — вещали они с горящими глазами, размахивая самодельными плакатами.

Теорий было множество — и многие, надо признать, не так уж далеки от истины. Но суть оставалась прискорбной: к разломам так просто не подобраться. К тому же большинство из них, насколько я мог судить по редким кадрам, были неактивны. Да и размеры их… не впечатляли. Ни масштабом, ни угрозой.

Я вглядывался в снимки, анализировал цвета и насыщенность разломов. «Пока планете везёт, — мысленно отмечал я. — Все разломы красочные, но не слишком яркие. Значит, на других сторонах — развитые, более-менее мирные и не слишком сильные соседи».

Возможно, именно поэтому даже из активных разломов никто не идёт. Им это не нужно. А ещё… отсутствуют гнилостно-зелёные разломы. Во всяком случае, фотографий с ними я не нашёл. Ни одной.

«Вообще всё, как всегда: от нас скрывают всю возможную информацию, — с горечью подумал я. — Боятся за наше душевное спокойствие».

Это всегда раздражало. А сейчас, когда информация жизненно необходима, — тем более. Мне кровь из носу надо вернуться. Назад. В свой мир. К своим.

«Стоп! Так я же уже в СВОЁМ мире. Или… Или для меня это уже не мой мир? Значение изменились?»

Я прислушался к своей душе. Однозначно, меня тянуло ТУДА. А тут меня больше ничего не держало.

— Куда я собрался? — вслух произнёс я, словно пытаясь услышать ответ в ночном воздухе. — Во мне сил — кот наплакал. Даже если я каким-то чудом проскачу через херову тучу разломов и найду астральный мир… что дальше?

Надо. Надо подкачаться!

Положив телефон обратно в карман деда и аккуратно распихав остальные вещи по местам, я вышел из сторожки. Ночь не спешила уходить — час ночи, как ни как. Я глубоко вздохнул, прикрыл глаза и заглянул в себя.

Так и есть. Резервуар есть — но крошечный. Нужно его увеличивать. Только вот вопрос: как?

Первый барьер, как я понял, самый сложнопреодолимый. Мою душу тогда бог собирал по крупицам. Да и сам резерв изначально достался от Петруши. А сейчас… если я убью кого-нибудь, выдерну бусинку и попытаюсь её «поглотить» — меня порвёт на сто процентов. К тому же не во всех мирах такое практикуется. Некоторые даже не знают о существовании камней силы.

Я приложил руки к земле, всмотрелся внутренним зрением. Планета иссушена. Доступ к остаткам силы заблокирован. «Вообще удивительно, как она ещё жива, — пронеслось в голове. — По сути — мёртвый мир».

Ситуация патовая:

Резервуар почти отсутствует — и он пуст. Планета мертва — зачерпнуть даже крупицу нереально. Разломы охраняются — к ним не пройти. Помощников нет. Денег нет. А жрать охота.

Я медленно поплёлся к выходу с кладбища. Делать всё равно нечего.

Но стоило дойти до калитки, как меня осенило!

— Я на кладбище! — выкрикнул я, и меня развернуло на сто восемьдесят градусов. Я рванул обратно.

Зачем? Еда! Мне нужна еда! И нет, я не собирался жрать свежие трупики. Конфетки! Глюкоза! Еда!

Уже через полчаса блужданий по кладбищу я насобирал полные карманы конфет. Наша чудесная традиция оставлять на могилках еду — просто прекрасна. Заодно и помянул кучу людей — мысленно, конечно.

Уже более довольный, жуя конфетки, я снова заглянул к деду.

— Дед, дай воды! — промямлил я, жуя и плямкая, вновь вваливаясь в сторожку.

Дед снова в обмороке. Ну да. Краше я не стал, а ещё и жую, понимаете ли, что-то. Но деваться некуда: конфетки сладкие, пить захотелось.

Чайник был горячий — пришлось искать альтернативу. Она нашлась быстро: половина пятилитровой бутыли с водой стояла в углу. Я осушил её в один мах — литра, наверное, два. Потом подумал и взял бутыль с собой. Не буду же я в третий раз беспокоить деда? Так можно его и до инфаркта довести.

Кран нашёлся недалеко от сторожки.

Вот теперь — довольный и почти сытый, продолжая жевать конфетки, — я выдвинулся в сторону города. Планов толковых не было, но сидеть на кладбище — то ещё занятие.

Город я знал плохо, как и его окрестности. Примерно сориентировавшись, двинулся по трассе вдоль карьеров в сторону центра. Предстояло пройти километров десять, может, пятнадцать.

Ночь обволакивала, звёзды мерцали высоко-высоко, а я шагал, перекатывая во рту сладкую конфету и пытаясь собрать мысли в кучу. «Что дальше? Как подкачать резерв? Где найти путь обратно?» — вопросы крутились в голове, но ответов не было.

Только дорога. Только шаги. Только ночь, которая, казалось, знала ответы — но не спешила их выдавать.

Как же это оказалось тяжело… Новое тело буквально пыталось умереть. Отдышка — неужели опять астма? Сердце колотится как невменяемое — тахикардия. Ноги едва шевелятся — ожирение. Пот катится градом — даже не знаю, всё вместе, видимо.

Я шагал, с трудом переставляя ноги, и каждое движение отдавалось в теле тупой болью. В голове стучало: «Ещё шаг… ещё один… только не падать». Время тянулось бесконечно, а силы уходили, словно вода сквозь пальцы.

В итоге к городу я подходил, когда уже светало. Конфеты все сожраны, вода выпита, и ни одна тварь не остановилась, чтобы подвести. Ни единого автомобиля на пустынной трассе — будто весь мир решил меня игнорировать.

Перед тем как приблизиться к городу, я успел умыться и более-менее привести одежду в порядок — возле одной из речушек, которые пересекал за время своего путешествия. Холодная вода немного взбодрила, но усталость всё равно давила, словно тяжёлый камень на груди.

Но до города я немного не дошёл. Прямо на трассе высился новый микрорайон — свежий, сверкающий, будто игрушечный. Прекрасный вид из окон: с одной стороны — река и город, с другой — первозданный лес. Но меня привлекло не это чудо инженерной мысли, а банальная вывеска: «Зоомагазин».

Я свернул на дорожку по указателю и уже через сто метров стоял у закрытой двери зоомагазина. Прижался к стеклу, вглядываясь внутрь.

Хомяки! Вон они! Мирно лазают по клетке, будто и не подозревают, что их жизнь сейчас изменится. Один был точь-в-точь Пушистик — только без мухоловок.

Денег у меня не было. Пытаться добраться до Москвы пешком? Двести километров — не вариант. Автостоп не работает, а денег на билет нет. Да и паспорта нет — чтобы этот билет купить.

Я подобрал кирпич — нашёл его аж в ста метрах. Чёртов дивный мир: всё так чисто, что даже булыжник непросто раздобыть. Сжал его в руке, размахнулся — и разбил витрину.

Как же всё запищало! И сигнализация, и весь животный мир в магазине. Пищали, курлыкали, метались по клеткам, переворачивая миски, — будто оркестр безумия. Я, словно бешеный бегемот, расталкивал клетки, валил стеллажи, прорываясь к заветной цели. Времени у меня было не больше минуты — именно столько нужно патрульной «Росгвардии», чтобы прибыть на место происшествия.

Подбежал к клетке — и, на удивление, с первого раза схватил хомяка. Боясь его потерять, в карман решил не совать — потащил так, в руке. Бежал так быстро, как мог. Путём отступления выбрал не трассу, а местный микрорайон — узкие дворы, лабиринты подъездов, где легче затеряться.

Только я заскочил во двор, как услышал за спиной шум проезжающей машины. Выглянул — так и есть: «Росгвардия», несутся, голубчики. Но меня там уже нет.

Плохо, что найдут меня довольно быстро. Камер натыкано вокруг уйма. Надо дальше петлять.

Остановился я минут через десять — когда углубился в район настолько, что уже не понимал, где нахожусь. Сил бежать не было совсем. Я дико устал, дыхание рвалось, сердце колотилось, будто хотело выпрыгнуть из груди.

Сел на детской площадке в одном из дворов, взглянул на хомяка в руке…

А бедолага уже издох. Я слишком крепко сжимал руку — и он задохнулся. Аккуратно уложил помятое тельце на лавочку. Похоже, не просто задохнулся — что-то ещё. «Блин, пипец какой-то…» — пронеслось в голове.

Прикоснулся к хомяку указательным пальцем, прислушался. Чисто теоретически моих сил должно было хватить — если бы эти силы у меня были. Но я пуст. Однако решил рискнуть — начал отдавать себя в мёртвого хомяка.

Хомяк дёрнул лапкой. С меня потёк пот градом. Свет потух.

Очнулся я в белой комнате. На кровати, под белой простынёй. Пощупал стенку возле себя — твёрдая. Значит, я в реальности, а не у себя в башке. Повернул голову в другую сторону — ещё кровати. За головой яркий свет. Попытался приподняться — не получилось.

Мои потуги заметили соседи по комнате. Один выбежал из помещения, а уже через минуту вернулся с подкреплением — в виде доктора в белом халате.

Значит, я таки в больнице.

— Ну что, голубчик, как самочувствие? На что жалуетесь? — спросил доктор, склоняясь надо мной.

— Слабость, сесть не могу. В голове шумит, — прошептал я пересохшими губами. — Пить!

Доктор поднёс стакан с водой и трубочкой к моему рту. Я втянул живительную влагу — и сразу полегчало. Шум в ушах уменьшился.

— У вас был инсульт, клиническая смерть — две минуты. Мы сделали анализы, они не утешительные. У вас пучок заболеваний. Если честно, я совершенно не понимаю, как вы ещё живы, — всматривался в меня доктор.

— Я себе этот вопрос задаю постоянно, — грустно усмехнулся я.

Надо же, удружил мне кто-то с новым телом. Только мои морально-волевые держат на плаву этот «Титаник».

И тут меня пробила мысль — та, что должна была посетить ещё на кладбище! «Дьявол!»

— Док! Я же в больнице? — на всякий случай уточнил я с опаской.

— Да. Центральная клиническая, — кивнул док.

— А морг тут есть? — я начал улыбаться, а док с опаской прикоснулся к моему лбу.

— Жара вроде нет, — причитал он. — Видимо, начало агонии. С такими болезнями обычно не живут. Вы правы, голубчик, как ни прискорбно, но вам скоро придётся переехать в морг. Простите за чёрный юмор.

— О-о-о… Я туда перееду, — оскалился я. — Даже раньше, чем вы думаете, док!..

Глава 2

Операцию я назвал: «Толик Крофт — расхититель моргов». Ибо это было нечто — авантюра чистой воды, но иного выхода просто не существовало.

Во-первых, я крался как настоящий ниндзя. Только вот причина была не в мастерстве, а в состоянии тела: каждое движение отдавалось тупой, ноющей болью, ноги подкашивались, будто из них вынули кости. От стенки отойти боялся — земля под ногами качалась, норовя ударить по лицу.

Во-вторых, всё делал ночью — меньше любопытных глаз. «Вдруг им тоже захочется? Или в дурке запрут?» — проносилось в мыслях. Меня и так чуть не определили туда, когда я стал расспрашивать у дока, как попасть в морг. Его первый шутливый вариант меня категорически не устраивал — перспектива стать «жильцом на пару дней, в бледном виде». А дальше док уже потянулся за успокоительным… Я вовремя свёл всё в шутку и прикинулся ветошью.

И вот я крадусь по коридорам и лестницам больницы, ориентируясь по указателям и план-схемам. Шаг за шагом, прижимаясь к стенам, будто тень. Мне нужен морг. И желательно — свежие трупики.

Видимо, при переносе в «новое» тело его немного подшаманили — довели до более-менее сносного состояния. Но стоило мне попытаться выдавить из своих жизненных сил хоть крупицу магии — всё похерил. Хомяк, похоже, так и остался валяться на лавочке, а я за малым не отъехал. Зато меня от «Росгвардии» спрятали — укатили с мигалками на скорой.

Я очень рассчитываю на то, что в нас, в человеках с планеты Земля, есть эти страшные камни силы. Так что буду разграблять морги, пока не найду то, что мне нужно.

Хотя… боюсь, времени у меня прям в самый впритык. Если не найду в этом морге бусину — там же и останусь. «Вот санитары рады будут: такой кабан и сам пришёл, тащить не надо», — мысленно усмехаюсь, но внутри всё холодеет.

Шутки шутками, а хвост набок. Я больше часа пробирался в морг. В нормальном состоянии эту дистанцию можно было пройти за три-пять минут. Но я несколько раз сворачивал не туда, блуждал по лабиринтам коридоров, возвращался, снова искал путь.

В морге было холодно. И попахивало. Для меня — лишь лёгкий флёр, я успел нанюхаться куда более мерзких ароматов. Но моё нынешнее тело бунтовало: желудок сжимался, грозя извергнуть содержимое. Я стоически боролся с тошнотой, сжимая зубы.

Искомые объекты нашлись быстро. Пять тел лежали на кушетках, и бог его знает сколько ещё покоилось в специальных ящиках у стены. В помещении никого не было — лишь дежурное лёгкое освещение, что не могло не радовать.

Первые два тела оказались уже вскрытыми. Я покопался в них — пусто. Прям натурально пусто. Все органы выдраны, плавали в разных тазиках, видимо, в формальдегиде. Включая мозг.

Я ощупал себя — голову, тело. Ни швов, ни шрамов. Судя по тому, что док не бегал по больнице с криком «Зомби наступают!», с моим внешним видом всё относительно нормально. «Прелюбопытнейший факт, однако», — отметил я про себя.

Следующее тело тоже было вскрыто, но органы на месте. Поиски снова не увенчались успехом. Я стал откровенно унывать. Всем нутром ощущал: жить мне оставалось считаные часы. Твёрдой уверенности, что мне выдадут новую тушку, у меня не было.

Следующие тела были целые. Значит, время мясника настало. Инструменты я нашёл довольно быстро. Жаль, профессионально вскрывать я не умею. Но мне это и не важно. Люди всё равно мертвы, а кто и как их вскрыл, никто из родственников не узнает.

Первое тело, до которого добрались мои ручонки, оказалось женским. Возможно, даже красивым — если бы не бледная синюшность. От чего умерла такая юная девушка, я не знал — от медицины далёк. Взглянув на её лицо, я мысленно извинился и принялся кромсать бедолагу.

Разделал я её на британский флаг. Раскурочил до неузнаваемости, но искомого не обнаружил. Не поленился даже горло вскрыть. Когда уже собрался перейти к следующему телу, вернулся, пилой срезал полчерепа. Звуки стояли ужасающие — скрежет металла, хруст костей. Но чего не сделаешь ради восстановления былого величия? В голове было пусто. Нет, она не пустоголовая бабища — мы не знакомы. Просто в голове тоже не было бусинки.

Я перешёл к следующему телу. Мужчина, тоже синюшный, как бройлерные куры в «Шестёрке». На вид лет пятьдесят. Спортивный, подтянутый — даже кубики пресса после смерти сохранились. Стоило мне сделать надрез в области кадыка, как меня ослепил яркий блеск. В полумраке морга он для меня сиял, как свет в конце тоннеля.

Я боялся дышать и моргать, чтобы не спугнуть удачу. Аккуратно, дрожащими пальцами раздвинул края раны и второй рукой извлёк бусину. Она была самой крошечной, которую я видел за время своих скитаний. Но она была — и это прекрасно.

«Хотя непонятно: если бусины в нас, в людях присутствуют, почему их никто не находит? Или от нас всё скрывают? Этакая подпольная правительственная организация… Стал патологоанатомом — и тебе сразу спецслужбы приходят, подписываешь бумаги и сдаёшь бусины правительству?» — мысли метались в голове. Надо будет позже потрясти за грудки местных служителей морга.

Бусинка переливалась белым с едва видимыми голубыми мазками. Размер её не превышал спичечную головку. Выбора, как всегда, у меня не было. Не думая ни о чём, я закинул её себе в рот — такую, как есть, немного в крови атлетического мужика.

Первые пару секунд я думал, что всё — приплыли. Магия не усваивается. Но нет. Всё получилось. Коробило меня не сильно. Судя по ощущениям, бусина содержала в себе не более одной капли силы. Но мой резерв был вполовину меньше — так что искры из глаз сыпались.

«Это в том мире и в том теле я мог растягивать свой резервуар в три раза. А здесь это вам не тут. А тут это вам не там».

Но я-то мальчик грамотный. Всё, что заходило в резервуар, я сразу раскидывал в тело. «Японский городовой!» — вот теперь пришла она, боль. Причём я такой давненько не испытывал. Когда поженил белую и зелёную силу в «общаге», было нечто схожее. Тогда болела голова и часть души, сейчас же начало ломить тело.

Причём болели не просто кости и мышцы — болели внутренние органы. Я чувствовал, как срок моей жизни удлиняется. Но какой ценой… Хотя плевать на цену — главное жить.

Прокорчился на полу я минут пятнадцать. Боль уходила медленно. Дольше всего болело сердце и, сцука, мозг. Не голова — именно мозг и сосуды в нём. Аневризмы, узелки из сосудов, закупоренные протоки — всё приходило в норму.

Встал я, на удивление, довольно легко — насколько может легко подняться крайне упитанный человек. Тело ещё помнило тяжесть недавних испытаний, но уже откликалось на волю куда послушнее. Зато шум в ушах и пляшущие перед глазами пятна исчезли без следа. Сердечко билось ровно, размеренно, а самое главное — внутри я чувствовал магию. Да, её было жалкая крупица, едва ли пол-единички, но она была! Сильно на неё не разгуляешься, конечно, но удивить кого-то — вполне.

Последний труп я вскрывал уже без дрожи в руках и ногах. Скальпель легко скользнул по коже, вскрывая глотку старому дедушке… но там оказалось пусто. Я методично осмотрел остальное тело — безрезультатно. Мозг тоже чист.

Обидно, однако… А я уже настроился на пополнение запасов.

Я быстренько пробежался по ящичкам в стене. Почти все пустые. Редкие тела, что там нашлись, уже были вскрыты — даже осматривать не стал.

— Собственно, здесь мы закончили, — проговорил я вслух, оглядывая помещение. — Спасибо всем, кто принимал в этом участие! Я пойду. Счастливо оставаться.

Насвистывая незатейливую мелодию, я вышел из морга в коридор первого этажа и задумался: а надо ли мне возвращаться в палату? Вряд ли. Посетить другие морги города — вот это да! К тому же это был морг корпуса — тут мало «людешек». Нужен главный больничный морг, куда свозят все трупики из всех отделений. Вот где можно поживиться!

— Хе-хе, я прям как маньяк какой-то, — прошептал я, продвигаясь по коридорам к центральному выходу.

Но выйти, как оказалось, не судьба. Злая толстая тётя, дежурившая на проходной, накинулась на меня с упрёками: ночью выходить нельзя! Мои чары убеждения разбились о несокрушимый «синдром вахтёра». Так что я поплелся вглубь коридора.

Но я-то знаю: в больнице дверей — хоть жопой жуй. И всегда есть незапертые. За покупками-то бегать надо! И персонал пациентам часто шепчут, где и как можно выскользнуть из больнички до магазина. Естественно, не за красивые глазки делились тайной открытых дверей — а за шоколадки.

Однако далеко я не ушёл. Лето, окна открыты. Первый этаж. Корпус свежий, не высоко — метр максимум. Для надёжности я свесился, лёжа на подоконнике, и медленно сполз до самой земли. Прыгать такой тушей с высоты в метр мне было страшно — вдруг что-то хрустнет?

— Свобода попугаям! — прошептал я и зашагал по тропинке вокруг здания.

Освещение на дорожках имелось, хоть и редкое, но мне хватало. Вернувшись к парадному входу в «мой» корпус, я отыскал табличку с огромной картой и обозначениями. Там доступно, популярно и наглядно было изображено и подписано, где какое здание. Найдя на карте морг и сориентировавшись по направлению, я бодро засеменил пышными ляжками.

Территория оказалась очень большой — до искомого объекта я добрался лишь спустя примерно двадцать минут. Отдышка начала возвращаться, в боку закололо. Опять захотелось жрать — причём именно сладкого. «Ненасытная туша…».

Первым препятствием оказалась запертая дверь. А вторым — дежурный санитар, который открыл мне после моих настойчивых потуг войти. Он сонным, заспанным взглядом осмотрел меня и поинтересовался:

— Вы кто? Чего надо?

— Брат у меня тут у вас, — начал я. — Мы в аварию попали, он насмерть, а я вот очнулся. Мне бы увидеться с ним.

Парень ещё раз внимательно оглядел меня. Потёки крови, которые не заметила сразу вахтёрша, он воспринял нормально — особенно после моего коротенького рассказа. А вот больничную одежду, тоже в крови, воспринял скептически. Я корил себя последними словами за то, что не переоделся.

— Друг, — начал он, тщательно подбирая слова, — ты себя в порядок приведи, да и не положено. Утром приходи. Гаврилыч в восемь уже на месте будет. Вот к нему и обращайся.

Я не стал спорить — смысла нет. Парень меня не пустит, да и выгляжу я, мягко говоря, странно. Просто я взял и протянул ему руку в знак дружбы. Он пожал её — и тут же затрясся всем телом.

Оказывается, я всё ещё могу перегонять энергию из одного спектра в другой. В данный момент я собрал на ладошке всю имеющуюся силу — в фиолетовом цвете. Как итог — парня жахнул нормальный такой электрошокер.

Ни одно существо в прежних вселенных этого бы даже не почувствовало. Пол-капли — смех. А этого чуть не убил. Да и самому плохо стало: виски взорвались барабанами, уши заложило ватой, рот пересох, сердце выскакивает из груди. Осушать себя так резко нельзя.

«Надо срочно научиться делить эти мизерные порции. Хотя бы на десятые от капли. Назовём их крупицами. В меня сейчас влезает пять крупиц. Боги — я действительно жалок», — с горечью подумал я.

«Грёбаный Петруша… Он, падла, должен был у бати на штанах высохнуть. Так нет же — его отец на стену сбрызнул, а мухи его выходили, убогого», — чертыхался я, пытаясь собраться с силами и не упасть вслед за санитаром.

Того ещё потряхивало, а по волосам, выбившимся из-под колпака, бегали разряды фиолетовых молний. Придя более-менее в себя, я осознал: мне опять крайне херово. Нет, прямо сейчас я не умираю, но отсутствие силы в резервуаре крайне негативно на мне сказывается.

Я переступил через бесчувственное тельце, чуть оттащил его от входа и запер дверь изнутри. Первая часть плана расхищения морга — выполнена.

Часов на стене не было — пришлось опять шарить по карманам. Дисплей телефона показывал два часа ночи.

«Отлично! Гаврилыч придёт в восемь. Значит, у меня пять часов, чтобы вскрыть всех и свалить в закат», — пронеслось в голове с мрачным удовлетворением.

Я двинулся вглубь вонючего коридора, вдыхая тяжёлый запах формалина и разложения. Вскоре пришёл в искомое помещение. Несколько десятков тел — и все невскрытые. «Рай для маньяка…» Вооружившись скальпелем, я начал своё поисковое мероприятие.

Когда я кромсал третье тело — какой-то бабки, — по всему помещению раздался безумный звон. Я перепугался настолько, что машинально воткнул несчастной старушке скальпель промеж глаз.

«Дьявол! Нельзя же так людей пугать! Я тут с трупиками балуюсь, а тут звонок какой-то!»

Раздался второй звонок — от него я невольно подпрыгнул. А затем послышались нетерпеливые, требовательные удары в дверь.

Новое тело привезли!

«Фак! Что делать?»

Я судорожно перебирал варианты — но их, как водится, не было. Подбежав к санитару, стянул с него халат, скинул свою окровавленную одежду и попытался нацепить шмотку дежурного медбрата. Халат оказался откровенно мал. Путаясь в нём и под непрекращающийся стук в дверь, я поволок субтильного парня вглубь морга. Закинул его на первую попавшуюся каталку и бросился на поиски кабинета Гаврилыча.

Мои надежды оправдались: халат Гаврилыча был не в пример больше — но всё ещё мал. На «талии» не застёгивался. Решив, что и так пойдёт, я, потея, побежал к двери.

— Колян, ты там… — на полуслове замолчал парень, уставившись на меня в открывающейся двери. — Ты кто?

— Толик! — кивнул я. Вид у меня был превосходный: белый халат, шапочка и семейные трусы с уточками — почти как у Квага, только не шёлковые.

— А Колян где? — критически осматривал меня новый знакомый.

— Я за него! — твёрдо и уверенно ответил я, обливаясь потом. «Грёбаный жирный Сумкин…»

— Э-э… Но он тут ещё час назад был, — насупился парень.

— Позвонил, попросил подменить, — пожал я плечами. — К девчонке срочно надо.

— Катька его простила всё же? — распахнул глаза от удивления парень.

— Да, простила, — кивнул я. — Денег у меня занял, цветы побежал покупать и улетел в закат. То есть в рассвет. Слушай, у тебя двух тысяч не будет? Колян тебе потом вернёт. Мне поутру надо бежать, а он что-то на звонки не отвечает. Видимо, не до меня ему там сейчас.

— Да-да, конечно. Держи, — он протянул мне две тысячные купюры.

— Вот спасибо. Ну, бывай. Я тут отдыхаю, — собрался закрыть я дверь.

— Стой, ты чего? — остановил он дверь, а я напрягся. — Тело-то забирать будешь? Или мне его тут оставить протухать?

— Ах, тело… — вытер я рукавом пот со лба. — Завози!

Парень, имя которого я даже не знал, завёз каталку в помещение, развернулся и ушёл. Лишь кинул через плечо: «Бывай».

«Удивительные люди всегда мне попадаются. Дать две тыщи левому чуваку, которого первый раз в глаза видишь… А всё почему? Слова — страшное оружие. Он главное всё сам за меня придумал. Превосходно просто», — мысленно усмехнулся я.

Я запер дверь и прислонился к стальной поверхности спиной. Сразу стало легче. Тахикардия меня очень напрягала: в груди щемило, кровь стучала в висках. «Срочно надо найти бусинку, или я опять попаду в больницу».

Я критически осмотрел свежее тело. Женщина, опять молодая и очень красивая. Причём ещё не синюшная — явно только-только преставилась. Оттолкал каталку в зал к остальным холодным и, дабы случайно не перепутать, укатил Колю подальше от будущего места преступления.

Начать я решил со свежей дамы. Простыня слетела с тела — и я сглотнул. Это было безумно красиво, хотя и неправильно так о трупах. Всё тело в витиеватых и красивых татушках, пробитые соски и пупок. Я потряс головой — «Не хватало ещё на труп наброситься!» Но, судя по всему, это были вообще не мои мысли. Наш Фёдор Михайлович, видимо, давно не имел плотской близости и был готов сношаться даже с деревьями.

Горло вскрыл я лёгким движением — и стал свидетелем тонкого луча света. Успех! Точно такая же жемчужина, как и у атлетического мужика преклонного возраста. Не думая ни секунды, закидываю её в рот и благоразумно ложусь на пол.

На Земле всё происходит крайне странно. Нет моментального прихода. Примерно десять секунд после того, как проглотил бусинку — тогда как во всех остальных мирах стоило положить её на язык, и всё: сила сразу впитывается в тело. Так что я успел занять горизонтальное положение — лёжа на спине.

В этот раз корёжило меня не так сильно — да и я был готов. Не давая силе скапливаться, сразу отправлял её в тело, но в этот раз более адресно: две крупицы в сердце, две в мозг, а всё остальное решил оставить. Но тут возникла проблема: резервуар на пять песчинок, а мне осталось шесть.

Вот тут и пошла дикая борьба. Пот лил из меня, как из ведра, бил озноб, я мелко трясся. Душа болела и стонала, но я держался. Я эту песчинку пытался и так и сяк впихнуть туда, куда она впихиваться не хотела. Пробовал тянуть края резервуара — но он был будто ложбинка в горе. Пытался укрепить эту гору, но ничего не выходило.

И тут до меня дошло: если это ложбинка в горе, то почему не выдолбить её глубже?

Я просто вбил песчинку в резервуар — и почувствовал дикий зуд в районе грудины. Песчинка углубила резервуар-колодец, но сама испарилась. Теперь мой резерв составлял целых семь крупиц. Да, не шесть — а целых семь. Только в наличии было пять.

«Интересная математика…»

Я внимательно осмотрел тела, которые успел вскрыть, и вспомнил тех, что остались в корпусе. В старых и дряхлых телах не было ничего, в давно умерших — тоже. Бусинки находились пока лишь в двоих: спортсмен-мужик явно свеженький и миловидная татуированная подтянутая молодуха.

— Это что, получается? Чтобы восполнить силы, мне надо идти и убивать красивых и молодых? — прошептал я, чувствуя, как внутри поднимается волна отчаяния. — Пипеп…

Глава 3

Нет, вы не подумайте, я не маньяк — во всяком случае пока. Идти и гасить просто так людей я не готов. Но ситуация становится очень грустной.

Часть трупов в морге я даже не стал потрошить. Вскрыл лишь четверых — и стал обладателем двух «спичечных головок». Всё. На весь морг — больше ничего не нашлось. Я взглянул на время: четыре утра. За окном уже светало.

Вдруг раздался звонок — будь он неладен! Я опять подпрыгнул, а Коля на кушетке застонал. Дабы не рисковать, я нежно приложил его головой о металлическую кушетку. Парень затих. Проверил — дышит. Ну и отлично, пускай спит.

Опять переодевшись в свой халат (ага, он уже мой), сверкая труселями, я открыл дверь. Там был мой новый знакомый и свежее тельце — на этот раз пожилая бабка. Но свежая-свежая, даже тёплая ещё. «Пятки, как говорится, не остыли».

— Не вернулся Колян? — улыбнулся знакомец.

— Сомневаюсь, что сегодня вернётся, — мечтательно закатил я глаза. — Думаю, они ещё не спят.

Парень пошло захихикал и покраснел. Только сейчас, когда мне уже полегчало и я не бежал от смерти, удалось рассмотреть знакомца. Молодой парень, вероятно студент, лет восемнадцать-двадцать. А Колька, стало быть, его однокашник. Я даже не рассмотрел парня, которого вырубил. Ну да ладно, я же не со зла — просто ну очень надо было.

Парень завёз бабку в помещение, забрал пустую каталку и поспешил уйти. Я запер за ним дверь и хищно уставился на старушку. Уже через полминуты горло бабки было вскрыто — и я успел расстроиться. Но благо в «разделочной» был полумрак. Уже собираясь уйти, я заметил, как в недрах горла что-то блеснуло. Ковыряться пришлось довольно долго, но награду я получил.

Шарик был настолько крошечный, что его едва видно. Не больше игольного ушка, если не меньше. Песчинка. А значит, есть сила во всех людях — просто в старых её мало…

«Это действительно душа?» — меня пробил озноб. — «Нет, изначально их назвали камни силы. Так и будем считать. Да и ближе это определение, чем душа. Бабка старая, сил нет — вот и окочурилась».

Я решил «попробовать бабку на вкус». Бусинка провалилась в пищевод — и я замер. Десять секунд — ничего, двадцать… Только к концу минуты я почувствовал поступающую силу. Две крупицы.

Лавры великого экспериментатора не дают мне покоя. Резерв в семь крупиц мне показался недостаточным. Поэтому я врезал сразу обе крупицы в резервуар, дабы углубить его. Очнулся я от очередного звонка. И судя по ударам в дверь, это был уже не первый звонок.

В голове гудело, в глазах всё плыло — мне опять было хреново. Не думая ни о чём, я открыл дверь.

— Господи Боже, что с тобой? — ахнул мой знакомец.

— А что со мной? — ещё не до конца осознавая себя, задал я вопрос скорее себе, нежели ему.

— Ты весь в крови!

Чудо нашего мира, в отличие от большинства других, в том, что у нас зеркала висят почти везде. Вот и тут, в приёмной морга, у самой двери, висело небольшое квадратное зеркало.

— Ёпушки-воробушки, — выдал я в сердцах.

Из ушей, носа и глаз текла кровь. Точнее, уже не текла — там была засохшая кровяная корка. Капилляры в глазах полопались, и я сейчас выглядел как вампир. Зато это прекрасно объясняло, почему у меня руки по локоть в крови и вся одежда в пятнах.

— Внутричерепное шалит, — отмахнулся я.

— Фига шалит! Тебе в больницу надо, дружище, — я перевёл скептический взгляд на своего знакомца. — Ну то есть в корпус реанимации. Ты так и умереть можешь!

— Могу, — кивнул я. — Все мы можем. Но что мы говорим смерти? — менторским тоном спросил я.

— «Не сегодня»? — поднял знакомец бровь.

— Вот именно — «не сегодня». Заводи своего болезного и дуй по своим делам, — поторопил я обеспокоенного юношу. — Мне ещё себя в порядок привести надо.

Паренёк поднажал на тележку с трупом и вкатил её в коридор. Я шагнул чуть в сторону, придерживая дверь, и задумчиво наблюдал за его действиями.

— Что-то ты ко мне зачастил, — обратился я к парню, когда тот уже уходил. — Всю ночь не было, а под утро уже третий.

— Так рассвет же. Так всегда! — пожал он плечами. — Люди чаще всего умирают на рассвете.

— А сколько обычно за утро бывает? — мой внутренний хомяк проснулся.

— Минимум пять, — склонил он голову слегка набок. — А так и до десятка бывает. Троих уже привёз.

Я закрыл за ним дверь и взглянул на время. Без четверти пять утра. Получается, я около получаса провалялся. Перевёл взгляд на свежего «холодного» — и мой хомяк пустился в пляс. Молодой парень. Нехорошо, конечно, радоваться чужой смерти, но не я же это устроил?

Бегом в пыточную — то есть в цех по разделке. Скальпель в руки, полоснуть по горлу, выдрать бусину. Да! Эта прям крупная. Странно. Я осмотрел парня: весь он какой-то крайне синий, даже фиолетовый. Весь в бинтах. Видимо, парень умер не своей смертью. Судя по бусинке, ему ещё жить и жить.

Я прислушался к себе. Законных одиннадцать крупиц могло в меня влезть смело. В наличии — прежние четыре. Тело по ощущениям никак не изменилось. Теперь у меня было две «спичечные головки» стандартных размеров и одна крупная. Куда их деть? Так и потерять недолго.

Я попытался открыть свой «холодильник», к которому уже так привык, но не тут-то было. «Нет кольца — нет 'холодильника»«. Прям как в анекдоте: 'Нету ручек — нет конфеток». Я пошарил по полкам, нашёл пузырёк с какими-то таблетками. Таблетки тут же были выкинуты прямо на пол, а в пузырёк с плотной крышкой отправились три шарика.

Что теперь? Просто ждать? Телефон парня запаролен — причём не отпечатком пальца, а банальным паролем. Так что просто так залезть туда — не вариант. А без интернета планов особенных не построишь. Надо как-то найти разлом, желательно активный, и свалить с планеты. Хотя… а куда я в таком состоянии пойду? Нужны бусины, и надо качаться, а главное — преодолеть барьер. Неведомо как.

За такими мыслями меня и застал очередной дверной звонок. Я опять подпрыгнул. Будь он проклят, этот звонок! Знакомец обеспокоенно осмотрел меня, но я успел привести себя в порядок. Новый жилец морга был средних лет, с пивным брюшком и отвёрткой в глазу.

— Сразу со скорой, — пожал плечами парень. — Не довезли. Говорят, сам упал в гараже, сам скорую вызвал, но довезти не успели.

Я передёрнул плечами. Жуткая и нелепая смерть. Стараясь не думать о подобных случайностях, я вскрыл парню горло. Кровь брызнула фонтаном — парень действительно совсем недавно умер. Когда кровь вытекла, я извлёк на свет крупную бусинку. Прям как из молодого парня. Только эта была чуть более тусклая. Она отправилась в баночку к своим подружкам, а я взглянул на часы. Почти шесть утра.

Встал острый вопрос: в чём уходить? Кроме халата и трусов — ничего нет. И тут я взглянул на парня с отвёрткой в глазу. Пузо его было гораздо меньше моего. Но вот одежду он носил безразмерную — «оверсайз», как сейчас модно говорить.

Спортивки еле налезли на мою жопу, из-под футболки торчал пупок — этакий топик. Обувь была мала и немилосердно давила пальцы. Я, кстати говоря, был очень высоким — метр девяносто точно есть. Толстовка тоже была мала, да и тепло вроде ещё, так что её я оставил.

Только собирался уходить, как в дверь опять позвонили. Коля заквохтал, но бить его ещё раз я не стал — поспешил открыть дверь.

На этот раз доставщик привёз мне деда. Старого, сморщенного, будто высушенного временем. Я кивнул знакомцу, принял груз и запер дверь. Вскрывать дедулю не стал — не было ни смысла, ни желания. Выждал пару минут, вернул телефон на место и поспешил покинуть морг.

Уже на ходу, посреди территории, избавился от халата. В одно мгновение превратился из медработника в обычного жирного гуляку. Вышел с территории практически в центре города.

Жрать хотелось немилосердно. «Нет, так дело не пойдёт», — пронеслось в голове. Я дошёл до ближайшего ларька с шаурмой и заказал самую огромную порцию, какая у них была.

Проглотил её — и даже не заметил. Голод как был, так и остался, лишь слегка притупился. «Нет, так мы немцев не погоним», — мысленно усмехнулся я. Надо держать себя в руках, иначе буду только толстеть. «Срочно надо улучшать своё тело!»

Поел — и тут же потянуло в сон. Причём не по-детски: веки тяжелели, а ноги становились ватными. «И куда идти в центре города, когда в кармане полтора рубля?» Ответ пришёл сам собой: на вокзал. Ближайший оказался совсем неподалёку.

Зайдя в зал ожидания железнодорожного вокзала, я оглядел пространство. Выбрал место у стенки — подальше от суеты, поближе к тишине. Уселся поудобнее, подтянул колени к груди и почти мгновенно уснул.

— Здравствуй, Толя! — передо мной стояла старая бабка.

Чёрное платье в пол, седые волосы, слегка выбивающиеся из-под платка. Цепкий, холодный взгляд. Морщинистые тонкие пальцы, сложенные в замок. На этом фоне молодой и строгий голос резко контрастировал.

— Здравствуй, бабушка! — покладисто кивнул я, пытаясь осмотреться.

А вокруг была пустота. Не темнота — именно пустота. Не было ничего. Лишь я на карачках да бабка.

— Налюбовался? — склонила она голову набок. — Факир был пьян, и фокус не удался?

— Немного не улавливаю суть разговора, — абсолютно честно ответил я. Было стойкое ощущение, что сейчас шутить — последнее дело.

— Фокус с твоим перформансом, с Бароном Сам-Ди, — она слегка улыбнулась, а меня передёрнуло.

— Вокруг одни предатели, — пожал я плечами. — Слишком много лишних существ было у меня в голове. За всеми не уследишь.

— Согласна, — закивала бабушка. — А теперь? Справишься с ним?

— Бабушка, — посмотрел я на неё как на дуру, — где я, а где он и вы! — Я прекрасно понимал, что передо мной — очередной Демиург.

— Никто не говорит убить его. Ты смог помешать ему. Хотя он и оправится, но урон ты нанёс ему довольно серьёзный, — по-доброму улыбнулась бабка. — Но недостаточный. Он восстановит свои силы буквально за полгода, может, даже меньше.

— Бабушка, я так понимаю, всем парадом управляете вы! — чуть добавил я гонора. — Вам не проще сломать этому Демиургу хребет? Вы явно посильнее его.

— Это пока посильнее. И нет, не проще. Поймать его непросто, если не сказать — невозможно. Его не смогли уничтожить сущности. Что говорить обо мне?

— Почему я? — задал я, наверное, самый волнующий меня вопрос.

— А почему бы и нет? — ухмыльнулась бабка. — Ты бы предпочёл умереть там? В машине? На краю географии?

— Нет, желания такого нету. Но почему я? — не унимался я.

— Под руку попал просто, вот и всё, — бабка закашлялась и скривилась. — Времени у меня мало, сил слишком много уходит. Далеко тебя пришлось откидывать, чтобы он не заметил. У тебя полгода, Толя. Если он восстановится и совершит задуманное, под угрозу попадёт сама Смерть.

— Но ты не обольщайся: ты не единственный, кто пытается исправить деяния этого идиота. Поспеши. Твоим детям нужен будет отец…

Бабка растворилась, а я открыл глаза и резко вскочил. «Детям? Она сказала — детям⁈»

— Уважаемый! Ваши документы! — ко мне подошли два патрульных.

«Как же вы, ребятушки, не вовремя! И что мне с вами делать?»

— Нет с собой документов у меня, мужики, — сделал я страдальческое лицо.

— Пройдёмте с нами, — проговорил молодой и высокий парень в звании сержанта. — До выяснения.

— Парни, послушайте, — начал я давить на жалость. — Жену с любовником застукал, поругались — и я ушёл. Так-то я её понимаю, глянь на меня! А знаешь почему? Война в Сирии. Осколок в позвоночник, поджелудочную — в клочки. В итоге — диабет, тяжести поднимать нельзя. А какой я был ещё семь лет назад! Вас бы как котят раскидал. А сейчас что? — Я сел и демонстративно обхватил голову. — Жена — красавица, а я сам себе в зеркале противен, а сделать не могу ничего. Нет лечения. А куда мне идти теперь? — Я поднял на пацанов-патрульных глаза, полные боли. — Моя работа была — людей убивать. Полжизни на войне. Грузчиком не могу, а другому не обучен. Пытался охранником в магазин — сломал воришке руку, меня поперли. Куда мне? — Вскочил я и почти прокричал в лицо сержанту: — Ну пойдём, что ли, выяснять! Куда теперь ветерану-инвалиду идти⁈

Я протянул им руки вперёд, показывая, что они могут надеть на меня наручники. Парни переглянулись, вытянулись по струнке и отдали воинское приветствие. Щёлкнули пятками — и молча удалились.

— Фу-у-у-ух, — шумно выдохнул я, присаживаясь обратно. — Хотя бы в этом мире мой язык работает как надо. В тех мирах как рот не открою — так беда приключается какая-то.

Я поднял глаза на табло прибывающих поездов. Время было уже за двенадцать дня. «Неплохо я так поспал. Поспал — надо и поесть». Нашёл глазами ближайший фудкорт и направился туда. Отстоял минут двадцать в очереди, потом ещё двадцать ждал заказ.

Как у нас говорили? «Вот не будет клятых камуняк — не будет очередей». Ну да, ну да — они только длиннее стали. Но ладно. Сижу, значит, кушаю сэндвич, запиваю всё сладкой чёрной жижей. Балдею, одним словом. Хотя и квакеры прекрасно кормили, да и в мире Зулу…

Всё было хорошо, пока мне на глаза не попались друзья-патрульные. Я поприветствовал их через стекло поднятым стаканчиком с жижей. Те кивнули мне как лучшему другу. В очередной раз я задумался о том, что обычно всегда хрень происходит, а тут я вроде как дома и на своём месте.

Вопль и крик из дальнего крыла вокзала не смогли испортить мне аппетит. Крик и паника нарастали, приближались. Друзья-патрульные ломанулись в сторону шума. Все на фудкорте повскакивали — я же продолжал уплетать вкусный сэндвич. Судя по шуму и крикам, неизвестно, когда мне в следующий раз удастся нормально покушать.

Вот первая «ласточка» выбежала с диким воплем через главную дверь, по пути не глядя снеся одного из проверяющих. Ведь теперь на вокзалах как: есть вход, а есть выход. Но паника на то и паника — никто не будет смотреть, вход это или выход. Ближайшая дверь или окно на свободу будет вынесена или выбита. Прямой и кратчайший путь к спасению — выбор испуганного сознания. Так было, есть и будет.

И вот туда уже ломятся десятки людей. Стадный инстинкт тоже никто не отменял. Увидев массовое бегство, туда начали ломиться практически все — процентов семьдесят точно. Ещё около двадцати пяти вспомнили, что есть запасные выходы. Несколько человек разбили окна и вышли как короли.

Все выше перечисленные — молодцы, критическое мышление есть. А я? А что я? Сижу, жую свой сэндвич. Я их сразу два взял — кушать очень хочется. Сила так и не восстановилась, собственно, это и не удивительно. Планета пуста, от вселенной отсоединена. Значит, бога на планете нет очень давно. Четыре крупицы и столько же шариков в запасе.

Вот из дверей для персонала повалил на улицу сам персонал. «Видимо, дело совсем хреновое, раз пошла такая пьянка». Вон подъезжают патрульные машины Росгвардии, но заходить не торопятся.

Из дальнего крыла раздаются выстрелы, рычание, ещё выстрелы. Мат и крики — женские и мужские. Дикий вопль — и тишина. «По-видимому, моих новых друзей, патрульных сержантиков, сожрали или убили. Жаль. Хорошие были парни».

Подъехало несколько скорых и сразу с десяток полицейских машин. Но опять никто не спешил заходить. Судя по раздающимся звукам, здание окружали. Я услышал характерный шум приближающегося вертолёта.

Скорость реагирования спецназа обычно — от пяти до десяти минут. Значит, минимум четыре минуты у меня ещё есть. Я успел закинуть в рот последний кусочек сэндвича — и чуть им не подавился. Этих ребят я не ожидал тут увидеть от слова совсем.

Орки! «Куда мне сейчас орки⁈» В них красные камни — на сорок пять силы, да и сами они не слабаки, а этих сразу пятеро. Правда, одного несут, второй ранен — огнестрел это вам не шутки. «Туго вам, ребятки, придётся в нашем мире. Но как мне вас уработать?»

Я аккуратно прошмыгнул на кухню одного из ближайших фастфудов. Стеллаж с ножами нашёл быстро. «Вот только куда мне их? Ремня нет, в штаны посыплются». Быстро пробежав по всей территории, нашёл скотч. «То, что надо!» В дело пошло всё: сковородки, доски. В общем, я слепил себе доспех из того, что было. И в таком чудном виде вышел обратно в зал.

Орки как раз дошли до ближайших скамеек и пытались перевязать раны своим товарищам. Только сейчас, при ближайшем рассмотрении, я понял: это дети! Да, они были крупные — больше взрослого человека, — но крайне неуклюжие. Не было точности в движениях, понимания, что они делают. А на лице орчанки, которая перевязывала бессознательного парня, — испуг.

— Ну а теперь, детки, у вас одна минута, чтобы объяснить мне, что вы тут забыли? — прорычал я на орчьем языке. Благо опыт общения был — и он отложился в сознании. «Чудо просто!»

— Стойте! Стойте! — резко развернулась девочка, вскинув перед собой раскрытые ладони. — Мы с миром пришли! Мы пришли с миром! Мы случайно! Стойте!

— Если с миром, то почему назад не вернулись? — приготовил я нож для метания.

— Отсюда разлом не работает, — прикрыл своим телом парень-орк, выйдя вперёд, но оружие не поднял. — Мы не знали, что так бывает. Мы на спор зашли сюда. Нам домой надо, мама ругаться будет.

— Пипеп…

Глава 4

Вот как бывает? Идёшь ты на подвиг ратный: кольчужку там надеваешь, меч точишь, коня кормишь, все дела заранее делаешь срамные — ведь потом не получится. Едешь за тридевять земель дракона, значит, гасить, принцессу спасать. Приезжаешь — и выясняется, что непонятно кого и от кого спасать надо. Дракон весь побитый, с поломанными крыльями делает массаж ног принцессе.

Вот и у меня так же. Я весь нарядный: сковородками обвешан, досками разделочными. Пузырёк с шариками открыт — в кармашке стоит. В руках четыре ножа. Хотя метаю я их хреново — но лучше, чем ничего. А эти «злобные монстры» почти плачут и маму зовут.

— Вы на хрена тогда патрульных убили? — задал я провокационный вопрос.

— Не знаю, о ком ты, человек, и откуда знаешь наш язык, но мы никого не убили, — гордо ответил лежащий, казалось, без сознания орк.

— В вас стреляли, — указал я на него. — В тебе дырки! Что с людьми, которые сделали это с тобой?

— Оглушили! — пискнула орчанка. Я даже не думал, что они могут так пищать.

— И что мне с вами делать? — Я опустил ножи и начал отматывать от себя предметы защиты.

— Можно нам домой? — запричитала орчанка и принялась дальше перевязывать парня.

— Можно, конечно. Только я без понятия — как, — я защёлкнул баночку и тут же её открыл опять. — Держи, дай ему, пусть проглотит, — протянул я орчанке крупную бусинку.

— Что это? — отпрянула она, а защитник встал между нами, по-детски, но злобно таращась на меня.

— Лекарство. Правда, сертификацию ещё не прошло — тестовый образец, — начал я бурную полемику, судорожно размышляя, как и куда валить. — Дай ему, говорю. Да не яд это! — Я оттолкнул орчанку и засунул раненому в рот бусинку. — Глотай, говорю! Должно помочь. Если он не сможет идти, скорее всего, вы все покойники.

Орк глотнул бусинку — и через десять секунд его резко прогнуло. Кровь перестала литься из ран, а сами они покрылись корочкой. И хорошо, и плохо: пули остались внутри. Без доктора уже через пару часов он сляжет пластом — невзирая на то, что сейчас смог сесть.

— И впрямь лекарство, — улыбнулся он и сел. — Почти не болит.

— Это временно. А сейчас — за мной бегом!

Это я погорячился. Я и бег — опять несовместимые вещи. А самое ужасное — я увидел своего злейшего нынешнего врага: лестницу! Лестницу, ведущую на подвесной переход через рельсы. Дьявол! Орки меня туда занесли. Кому рассказать — не поверят: дети-орчата тащат человека, чтобы тот их спас.

На перронах ещё были люди — они тыкали в стеклянный переход пальцами. Их спешно уводили росгвардейцы и полицейские, выставляя охранение. Мы спустились на последний перрон — и по нам открыли огонь. Благо ребятки не привыкли стрелять, да и расстояние было уже не детское. Так что пальба очередью была эффектна, но неэффективна.

Мы спрыгнули на рельсы и побежали через десятки путей в сторону реки Клязьмы. Тут до неё было рукой подать. Вертушка, правда, нас присекла — но из-за коммуникаций опуститься низко не могла. Видимо, оружия на борту не было — чисто слежка. Но это и было самым отвратительным.

Деваться было, как водится, некуда. Течение реки минимальное — вплавь оторваться не получится. Так что мы побежали по берегу. Шум вертолёта периодически перебивал шум мигалок и скрип тормозов слева. По самой реке уже катались патрульные катера. Вот эти уже были с оружием.

Но всё это хорошо работает только в кино. С движущегося объекта по бегущей мишени — ещё и без упора, с рук, когда качка на корабле… Ага, щас, удачи тебе в стрельбе! Дятлы выпустили по нам несколько очередей и прекратили. Мы даже скорости не сбавили.

Мне приходилось закидывать крупицы силы в сердце. Думал вначале в ноги, но вовремя понял: моё сердечко — самое слабое звено. Причём пришлось прямо на бегу закидывать малую бусинку в рот и экстренно лечить сердечко. Оно стабильно пропускало удары и хотело отдать концы — но я упрямый.

Мы бежали уже минут пятнадцать — хотя бегом это можно назвать едва ли, учитывая мою скорость. Здесь река делала изгиб вокруг какого-то завода или предприятия — даже не знаю. От него прямо к реке выходила бетонная труба метра полтора в диаметре. Мы забежали туда и упёрлись в стальную решётку из арматуры.

— Всё, детки… — устало сполз я по бетонной круглой стенке. — Приплыли. Извините, но похоже нам…

Договорить я не успел. Два орка выдернули решётку с корнями и облокотили на стенку.

— А, не! Ну если так — всегда вперёд!

Я при помощи орчанки встал на гудящих ногах и побежал вперёд. Водосбросный коллектор периодически петлял и разветвлялся. Несколько раз он поднимался ступенчато — приходилось карабкаться вверх по вбитым в бетон скобам. И вот наконец мы выбежали в тоннель, который ещё и был ливневой канализацией. Прямо над головой были характерные решётки. Правда, ни я, ни орки в такие отверстия не пролезут.

Мы бежали дальше, пока не нашли первую стальную дверь. Судя по всему, это двери для спуска персонала — для очистки от загрязнений коллектора.

— Ломайте! — указал я на дверь и опять сполз по стенке.

Сердце колотилось как сумасшедшее, ноги гудели, в глазах троилось. Состояние жуткое. Где-то внутри черепа пульсировала жилка, отдаваясь болью в глазах.

Зря я ругал Петрушино тело, ой зря. Может, он бы тогда и не предал?

Орки буквально за минуту вскрыли стальной сейф — при помощи лома и какой-то матери. Ну, ни сейфа, ни лома у них не было, да и матерей ничьих они не вспоминали. Но дверь вскрыли быстро. За дверью было небольшое буферное помещение и очередная дверь — опять стальная. Да вашу же мать! Как-так-то?

Правда, здесь был поворотный механизм на двери — как на подводной лодке. Дежурное тусклое золотое освещение и голые стены. Орки поднатужились — внутри двери что-то хрустнуло, барабан начал крутиться. Дверь открылась вовнутрь, к нам. За дверью было темно, но орчанка достала из узелка яркий камушек, который освещал как неплохая лампочка.

Помещение, судя по всему, пустовало. Я быстро опомнился и побежал закрывать выломанную дверь. Наивный чукотский юноша! Оторванную дверь обратно не пришить. Значит, сюда они точно придут за нами. Куда же дальше?

Я просто наугад выбрал направление и пошёл. Ошибка: лишь успел выйти за пределы освещения — как врезался головой в какой-то станок. Потряс головой, выкидывая из глаз искры. Орчанка подошла поближе и осветила округу. Ряды станков.

Дьявол! Куда дальше? Темно как в жопе!

Мы пошли между станков змейкой — и уже через пару минут дошли до стены. А ещё через минуту нашли дверь. Эта была не заперта — ломать её не пришлось. Я аккуратно выглянул: коридор, камер нет, людей нет, свет есть. Вопрос: налево или направо? По мужской классике выбрал лево и повёл отряд.

Вокруг — куча дверей со всех сторон, каждые пятьдесят метров — развилки, бесконечные коридоры. Я заглянул в несколько кабинетов: везде люди, и все очень заняты. Странно как-то — ведь и ежу понятно, куда мы делись и куда идём. Почему не эвакуируют людей? Почему не бегают охранники и спецназ по коридорам предприятия?

Мы выскочили в огромный и пустой холл. На противоположной стене — одна-единственная дверь. Назначение помещения крайне непонятно. Раненый орк уже спотыкается, на лбу появилась испарина. Повышенное содержание свинца в теле никому на пользу не пойдёт — даже орку. Ещё полчаса максимум — и он станет обузой.

Подбегаю к двери, дёргаю — и тут же замираю. Разлом! Мать его, разлом — и активный! Небольшой — в него человек едва ли просочится. Причём такие мне уже доводилось видеть: белёсая окантовка, серая плёнка — человеческий мир! Сам разлом мерцает слабо, оттенки все блёклые.

Вокруг — куча аппаратуры и людей. Провода тянутся от разлома к системным блокам. Учёные в очках и белых халатах что-то печатают на клавиатурах. Несколько вооружённых людей сразу берут меня на мушку. Но стоит появиться за моей спиной оркам — как фокус военных меняется.

И вот тут раздаётся сирена. Люди пытаются вскочить, но вояки орут, чтобы сидели. За моей спиной в коридорах слышится шум и топот. Рация на плече одного из вояк оживает:

— Внимание! На территории — шесть опасных существ. Вышли из пятна. Один похож на человека, но перемещается с зелёными существами. Повышенная…

Дослушивать я не стал. Два ножа, прихваченных на кухне в закусочной, я так и не выкинул — и не зря. Один кидаю в того, что с рацией, второй — в ближайшего охранника — и на предельной скорости ломлюсь в разлом. Метать я так и не научился, поэтому оба девайса скорее пугают моих жертв, чем наносят реальный вред.

Мои спутники оценили ситуацию схожим образом — даром что дети. Они кидают своё оружие в военных и бегут за мной. Из дальних углов раздаются выстрелы. Правая лопатка — прострел навылет. «А эти уже неплохо стреляют», — мелькнула мысль. Но всё было уже не важно: я вывалился в новый мир. А следом — мои спутники.

— Харил! Харил! — закричала орчанка.

Я обернулся — и скривился от боли в плече. Орчанка трепала одного из орков за грудки. У того голова была прострелена. «Меткие ушлёпки — хорошо, что это не моя голова».

— Человек! — зарычала она. — Помоги ему! Ты же можешь!

— Прости, — мне было откровенно жалко девочку. — Сейчас я бессилен.

— Надо уходить! — проговорил раненый орк и упал на колени. — Бегите, я задержу их, сколько смогу.

— Отставить панику, — встал я на негнущихся ногах. — Они не полезут в разлом.

— Почему? — удивилась орчанка.

— Запрещено законом, — попытался я пожать плечами и едва не взвыл от боли. — Во всяком случае, официально запрещено.

Я подошёл к мертвецу и приложил руку к телу. Ну да! Куда там мне с моей жалкой «один и один»? Тут все положенные сорок пять капель — невзирая, что ребёнок.

Потрошить парня я не стал:

во-первых, устану объяснять причину всем остальным, а ссориться с ними пока нет резона;

во-вторых, мне его красный камень — как собаке пятая нога. Сожрать его я смогу ещё не скоро.

Я осмотрелся. Мы в лесу. Разлом, кстати, односторонний. Дьявол! Я пробыл в своём мире сутки — и опять ушёл неведомо куда. Да что же такое⁈С другой стороны — а что мне там делать?

Лес классический лиственный. Тропинок нет, дальше метров сорока — ни хрена не видать. «За деревьями леса не видно». Полянок не наблюдается. Даже сам разлом — между деревьев. А сам я едва на сук не напоролся лицом, когда выбегал из разлома.

Судя по всему — полдень, и тоже начало осени, как и дома. Но листва настолько плотная, что травы внизу практически нет. Температура — не выше восемнадцати, дикая влажность и полумрак. Я подошёл к одному из деревьев. Мох с одной стороны — радует. Пойдём на север. Почему? Да хрен его знает!

— Надо валить отсюда в любом случае. Надо найти укрытие, воду и желательно какую-то еду, — зажимая рану, обернулся я к оркам. — Меня надо залатать, а если вашего друга не прооперировать — ему кердык придёт.

— Говори нормально, человек! — еле шевеля губами, произнёс раненый.

— Ты умираешь. В тебе кусочки металла — их надо достать, — начал я на пальцах объяснять оркам. — Если их не достать, ты умрёшь в ужасных муках. У меня в теле лишние дырки — их надо зашить. Есть вариант залечить их, но я пока слишком слаб.

— Веди! — сказал раненый орк — и отключился.

— Есть следопыты среди вас, охотники? — начал я знакомство.

— Я! — встал один из орков.

У него было несколько шрамов на левой руке и на левой стороне лица. Он был самым низким из всех, но при этом очень плечистый. Морда — как шайба, будто не его, а с какого-то жирного орка снятая.

— Звать как? — задал я следующий вопрос.

— Каган! — орк ударил себя рукой в грудь.

— Каган, мы сейчас пойдём искать место для отдыха и ночлега. Твоя задача — найти зверя любого, завалить его и потом найти нас. Справишься?

Каган ничего не ответил: вытащил лук из-за спины, надел на тетиву стрелу — и бесшумно скрылся среди деревьев. Со мной остался один подстрелыш, один в отключке и девчонка. Ну и трупик — не в счёт.

— Вам придётся как-то его нести, — почесал я репу.

— Мы справимся, человек, — ответила орчанка. — Веди.

— Меня Толик зовут.

— Кантра, — указала на себя орчанка. — Это — Ферлингх, — она указала на подранка. — А это Серкач. Старший нашей группы. — Она дотронулась до бессознательного тела раненого орка.

— Очень рад… Один хрен не запомню, — последнюю часть я прошептал, а продолжил про себя: — «Веди», она говорит. Куда?

Мы начали движение. Ферлох — или как его там… — короче, слабораненый был не помощник. У него тоже начали подкашиваться ноги, пошла испарина. Я осмотрел его и понял: на поиски укромного места у нас не более двадцати минут. Пуля застряла у парня в плече и бедре.

Орчанка Кантра взвалила огромного орка себе на спину и двигалась за мной след в след. Метров через двести я понял: искать что-либо бессмысленно. Силы меня покидали, орчанка уже дважды спотыкалась и падала. Я сам скорее умру, чем дойду куда-нибудь.

Чуть впереди был бурелом. Несколько деревьев образовали подобие навеса, а ветки, что нападали сверху, за годы сделали крышу. Судя по земле под навесом и за его пределами, дождь не просачивается через «крышу». А это уже полдела. Стен нет, но сейчас было уже всё равно.

Зайти под навес можно было только на карачках. Мы с орчихой затащили раненых. Второй орк хотя ещё был в сознании, но сам перемещаться уже не мог. Серкача начал бить озноб, а пот катился градом по всему телу.

— Огонь! — прохрипел я. — Ты можешь развести огонь?

— Да, конечно, это легко, — кивнула Кантра и достала из котомки кремень.

Буквально через минуту под навесом разгоралось небольшое пламя. Интересно, что крыша у нас оказалась куполообразная — так что задохнуться дымом нам не грозило. Как и сгореть заживо в огромном костре. До потолка было метра три, если не больше.

Пока орчанка занималась костром и кострищем, я попросил у неё самый острый нож или кинжал — а лучше два. За что получил полный недоверия взгляд, но получил требуемое. Далее я обжёг один нож над огнём, а второй положил в костёр. После чего отошёл в дальний угол и справил малую нужду прямо на руки, стараясь тщательно их отмыть от налипшей грязи.

Первым решил «лечить» Ферлингха. Во-первых, у него всего две пули, и его не так колбасит. Во-вторых, всегда помогают вначале более легкораненому. Иначе пока ты будешь спасать тяжёлого, лёгкий станет тяжёлым — шансы на спасение у всех падают. К тому же он ещё был в сознании — я смог ему объяснить, что сейчас будет очень больно, но бить меня за это не надо.

Орк кивнул и закусил рукоять своего ножа — а я приступил к экзекуции. Пользуясь одной левой рукой, я сделал продольный надрез через рану от пули. Я, конечно, не доктор, но были ситуации, когда приходилось пульки из товарищей вытаскивать. Да и из себя два раза вытаскивал.

Вот только тогда у меня был вагон инструментов: горячая вода, антисептики, антибиотики, обезболивающее и много чего ещё. А сейчас — моча, огонь и нож орка. Орк стоически перенёс надрез, даже приободрился от боли. Но когда я полез в рану пальцами — завыл. Левая рука плохо слушалась: пулю я нащупал и даже обхватил, но вот вытащить не мог. Она застряла в кости — и это плохо, очень плохо.

Пришлось идти на крайние меры и ковырять её кончиком ножа. Орк отключился — а пулька вылетела из раны. Я достал красный нож из костра и сунул его внутрь раны. Прижигать такие раны снаружи нельзя. Орк очнулся, взвыл и собирался меня бить. Но Кантра оказалась быстрее и перехватила руку буйного подранка.

Со второй раной было проще. Я уже немного приловчился, да и пуля была в мягких тканях, а не в кости. К концу экзекуции вернулся Каган: на плече у него висела перевязь из пяти зайцев и нескольких жирных птичек. Вернулся он как раз вовремя — я не знал, как подступиться к Серкачу. Его била дрожь, он бредил, что-то неразборчиво шептал и иногда махал руками.

Орку капитально не повезло: у него было четыре пули в теле — три в груди и одна в животе. Я сразу предупредил всех, что Ферлингх умрёт с шансом пятьдесят на пятьдесят, а вот Серкач — почти стопроцентно. При этом предупредил: если он меня хоть краем заденет, я сразу прекращу любые попытки его вылечить.

В итоге его очень быстро связали, вбили колья и привязали конечности к ним. В дополнение все трое легли на него кто куда. Как оказалось, это было зря. Стоило мне полезть пальцами в первую разрезанную рану — как орк отключился. Поэтому вся процедура прошла максимально спокойно и очень быстро.

Каган занялся ощипыванием птиц и свежеванием кроликов. А я примерялся к своей ране. Не знал, как подступиться. Прижечь её надо было с двух сторон, а со спины я банально ни черта не видел. Так ещё нож надо было всунуть в рану, которая до сих пор кровила.

— Помочь? — чуть опустив голову и поджав губы, спросила Кантра. — Ты сам, наверное, не справишься. Не бойся, меня учили врачеванию.

Я кивнул и, на манер Ферлингха, зажал рукоять второго ножа в зубах. Как же я себя переоценил! Стоило Кантре воткнуть в меня раскалённую сталь — как я заорал. Правда, всего на секунду. Нож выпавший из моего рта ещё не долетел до земли, а свет уже потух…

Глава 5

Очнулся я оттого, что перевернулся на правый бок — и взвыл. Попытался вскочить, но боль пробила так, что с краника аж закапало. Давно такого конфуза не было, а трусиков сменных нет! Я резко перевернулся на левый бок, задышав глубоко и шумно. Глаза упрямо не хотели открываться, мысли разбегались во все стороны, сознание плыло.

Орки, Геката, Добромир, Коля-санитар, больница, Барон Сам Ди, Кантра, Шая… Десятки имён и образов, сотни локаций, разные миры, существа, разломы. Выстрел! Меня передёрнуло — плечо отозвалось болью.

— Точно! В меня стреляли. Плечо! Орки-подростки. Дьявол! Что со мной?

Я подтянул левую руку к лицу и ощупал глаза. Ресницы слепила корка — пришлось её аккуратно сдирать. Сами глаза припухшие и дико чешутся. Видимо, конъюнктивит на оба глаза. Имунка у тельца — ни к чёрту.

Наконец-то я содрал грёбаную корочку с ресниц и раскрыл глаза. Ощущение было, будто в них набит песок. Резкости нет, сфокусироваться не могу — глаза сразу заслезились. Да что за фигня со мной творится⁈

Отблески костра… В проходе из-под навеса виден свет — значит, сейчас день. Л — логика! Едва поводил головой по земле, чтобы осмотреться. Орков не видно. Точнее, целых орков не видно. Те, что подраненные, — оба лежат рядом со мной. Один мелко трясётся и дрожит: жар! Лечение не помогло. Второй вроде нормально себя ощущает — на вид. Где же остальные? Да что же со мной творится-то такое? Плохо-то как, гадство!

Я заглянул в себя — резерв пуст. Как так? Вроде же оставалось пара крупиц⁈ Я приложил руку к земле — и сразу выдохнул. Сознание очистилось, зрение стремительно возвращалось в норму. Резерв заполнился до краёв буквально за две секунды. Дышать сразу стало легче, но встать я ещё не мог.

Я глубоко вдохнул и выдохнул. Мысли встали на место — и я понял: у меня жар! Прижигание либо не помогло, либо не успел прижечь как должно, либо повредил себе что-то. Если учесть, что из глаза вытекло столько гноя, — во мне инфекция. Иммунитета нет, и я медленно сгораю от бацылы. Не думая, вливаю всё, что есть, в правое плечо.

Чёртова, жалкая единичка — а какие изменения во мне… Причём хорошего я не ощутил. А вот сознание чуть не погасло. Спасло то, что я положил руку на землю. Какого дьявола резервуар не пополняется автоматически? Что за дурацкая принудительная накачка? Почему рукой? Почему хлебалом не всасываю? Вон морда на земле лежит, пузо, кстати, тоже. И как быть теперь?

Резервуар заполнился. Сознание очистилось, ощущение в плече чуть изменилось — что не могло не радовать. Я решился на повторную заливку, но в этот раз оставил одну крупицу про запас. У меня-то их одиннадцать. Фокус удался: сознание не пыталось отлететь, хотя мне всё же поплохело. Руке стало ещё лучше, но автозакачка не произошла.

Пришлось включать ручной подсос. Глаза резало немилосердно — боль в них уже перекрывала боль в плече. Я принялся за восстановление зрения. Целых три раза пришлось закидывать в них единичку. После каждой вливки я удивлялся, насколько чётким всё стало. Видимо, пределу совершенства не было. А может, у Фёдора Михайловича ещё и со зрением беда была? А я просто не замечал?

Каждая следующая закачка удлинялась. Первый раз я впитал единичку за две секунды. После пятой вливки закачка длилась целых двадцать. При этом каждая следующая вливка давалась мне с большим трудом — сознание опять норовило отвалить в закат.

Шестую вливку (и, соответственно, третью в плечо) я уменьшил на крупицу, оставив две про запас. Помогло! Сознание не стало махать голубым платочком — так, едва поругалось.

Я приподнялся на локте, попутно впитывая силу из земли. В этот раз скорость наполнения была прям за гранью. Но я уже не умирал и мог немного подождать.

Действительно, Кагана и Кантры не было. Ферлингх и Серкач лежали недалеко от меня. Старшего группы дико трясло, а под ним растекалась лужа пота — но он был жив, что меня немало удивило и, признаюсь, обрадовало. Ферлинг спал, но крайне неспокойно: постоянно подёргивался и постанывал.

— Бросили умирающих, — скривился я, проговаривая вслух. — В своём праве… С таким балластом далеко не побежишь.

Наконец-то резерв заполнился — и я отправил новую порцию (на восемь крупиц) в плечо, предусмотрительно оставив три в запасе. Это было чертовски правильно: даже оставленные три крупицы едва удержали меня в сознании. В груди защемило. Видимо, я пока не готов к постоянным перекачкам силы.

Состояние моё уже не было критическим. Я даже смог на одной руке дотянуть своё тело до стенки — которой являлось поваленное дерево. Облокатиться всей спиной я ещё не мог: плечо болело. Я аккуратно ощупал его со спины — мокро и больно. Пальцы нащупали внушительную припухлость и дыру. А потом я заглянул себе под майку спереди. Видок хрёновый: края воспалены, из раны течёт жидкость — не то гной, не то сукровица, а может, вообще кровь. Притронуться невозможно.

И тут до меня доходит: я дурак! Лопатка! Мне прострелили лопатку! И теперь там внутри осколки костей. Это либо сложная операция, либо магия — много магии. Дьявол! Заражение гарантировано. Сила практически перестала пополняться: за минуту закачались меньше пяти крупиц.

Я взглянул на раненых орчат. В целом и общем, поделать сейчас я просто ничего не мог. Я мог только смотреть, как медленно умирают эти дети, сам балансируя на грани смерти и жизни. Спустя пару минут я осознал очередную свою глупость.

— Толя, — вслух обратился я к себе, — ты пик-пук! Как так? Ты меня пугаешь.

— Да туплю что-то, извини! — сам же себе и ответил.

Я же могу расширять свой резервуар! Только не по две крупицы, как в прошлый раз, а по одной. А то две меня чуть не обнулили. И я вбил в ёмкость крупицу. Ощущений практически никаких не было. А вот резервуар увеличился до тринадцати крупиц — причём эти две крупицы сразу заполнились силой.

Я хищно оскалился и врезал ещё одной крупицей. И опять, и опять, и опять. Когда очередным ударом я углубил колодец до тридцать первой крупицы, мир мигнул. Как долго я был в отключке — не знаю. Но кровь, текущая из носа на пузо, не успела засохнуть. Видимо, всего пара минут. А вот сама ситуация — неприятная.

— Ну а у нас, э-э-эксперимееееенты! — затянул я и влил в плечо сразу две с половиной единички.

Ох, мать моя десантница! Там что-то дико затрещало, вставая на место. Мышцы натянулись — и рука дёрнулась, врезав мне под дых. Сустав встал на место. Как я понял? Да просто после резкой боли пришло облегчение. Мой краник опять дал слабину — и свет опять потух.

Очнулся я довольно быстро. Лужа подо мной была ещё тёплая. Дьявол! Теперь ещё и штанишки запачкал. Я в сердцах ударил обеими руками по ляхам — и понял: рука здорова. Отодвинул майку. Шрам был — но бледно-розовый. И это прямо-таки радовало.

Но резерв так и остался на половине капли. Я положил теперь правую руку на землю и потянул силу. Планета отозвалась. Теперь я мог примерно оценить её. Магия есть — не могу сказать, что до краёв, как в мире атлантов, но планета полная.

Вот только делилась она со мной не очень охотно — не знаю почему. Пока я принудительно, руками, не потяну из неё силу — сама она давать её не желала. Хотя на принудиловке заполнила меня меньше чем за минуту. Ну да ладно — главное, делится, хоть и «кривится». Ну и на том спасибо.

Опираясь на стенку-дерево, я поднялся. Мокрые спортивки, местами порванные, мерзко прилипали к ногам. Я брезгливо скривился.

— Почему, попадая в очередное ущербное тело, каждый раз я либо обсераюсь, либо вот краник даёт слабину? Почему мне нельзя дать тело атлета? Или хотя бы обычного парня?

Ответа, как водится, не было. А я, брезгливо переставляя ноги, подошёл к расстрелянному орку — Серкачу. Орк держался, видимо, чисто на голой воле. Он уже не трясся, пот не катил градом. Дыхание было поверхностным и редким.

— Держись, пацан, — обратился я к «овощу». — Своих не бросаю.

Теперь передо мной стояло новое испытание: перегнать силу в белый спектр. Да, она у меня вроде как испорченная, но зато очень ядерная. Резервуар забурлил и задымил, начав раскаляться. В груди разгорался огонь, в висках запульсировало — но сила поддавалась, меняя цвет и собираясь на ладонях.

Вены начали сиять белым светом от плеч до кончиков пальцев, а ладони сияли, как лампы дневного света. Любопытный эффект — раньше такого я не замечал. И я жахнул. Жахнул почти на все деньги, оставив себе одну крупицу — чисто чтобы не сдохнуть. Выпускал я силу через обе руки. Это, видимо, меня и спасло.

Собиралась сила постепенно, а вот выпустил я её, сдуру, разом. Пальцы и ладони по ощущениям разорвало — видимо, каналам пришёл пипеп. Сознание поплыло из-за опустевшего резерва. Я опустил одну руку на землю, а второй продолжил опираться на орка.

Последний, кстати, резко и глубоко вздохнул и раскрыл глаза. Судя по всему, он всё ещё пребывал в бреду — просто вливка силы была как шокер. Земля, кстати, попыталась отдать мне силу. Но каналы были уничтожены — и меня в очередной раз обожгло. Я отпрянул от земли и посмотрел на ладонь: под кожей разливался огромный синяк. Пальцы практически не слушались.

Пока мои пальцы не превратились в набор сарделек, я поспешил достать пузырёк с бусинками. Пробку извлёк зубами и закинул сразу все бусины в рот. На удивление, сила практически сразу начала впитываться в меня. А я тут же принялся перегонять её в белый спектр и отправлять в ладони.

Когда после вливания единички на две руки я не заметил серьёзных изменений, стал вливать всё в одну руку. Сила залечивала каналы, но мне её просто не хватало. Что мне показалось крайне странным. Почти три единички в одну ладонь — а результат сомнительный. Хорошо, если половину каналов залатал.

Пришлось сквозь боль опять тянуть силу из земли, сразу перегоняя её в нужный мне спектр и отправляя на самолечение. Когда я перекачал уже больше десятка, а правая рука ещё не пришла в порядок, я капитально задумался: какого хера⁈

Пришлось капитально погрузиться в себя и осознать: первый барьер пройден. Всё, оказывается, было банально и просто. Не надо было в прошлый раз себя разрывать чужеродной энергией — надо просто укрепить каналы.

Сейчас это получилось опять варварски и случайно. Но сила, которую я отправлял на лечение каналов руки, повела себя по-своему. Она начала перестройку всех каналов — просто вначале залечила самые пострадавшие и укрепила их.

— Пушистик, падла! Неужели нельзя было это объяснить сразу⁈

Естественно, мне никто не ответил. Но в моих мыслях он стоял передо мною, потупив взор, заложив руки за спину и виновато шаркал ножкой. В общем, простил я мохнатке все его прегрешения — и продолжил сосать силу из планеты, которая пошла гораздо активнее, будто признав во мне мага.

Перестройка каналов продолжалась уже десять минут. Серкач давно уснул, но ему по-прежнему было крайне хреново. Его снова начало мелко трясти. К этому добавилась агония Ферлингха: его тоже начало трясти, пот катил с обоих. Откуда в них столько жидкости, я не знаю.

Сколь ни было хреново оркам, убрать руку от планеты я не смел. Я прямо чувствовал: стоит мне убрать руку — и всё, произойдёт что-то непоправимое.

Когда я закачал в себя три десятка белой силы, резерв начал наполняться — причём с безумной скоростью. Пять секунд — и во мне мои законные три единицы и капушка сверху. Я хмыкнул: апгрейд прошёл, скорость передачи данных повышена. Мило.

— А если так?

Я вспомнил свой хитрый трюк и начал собирать силу вне резервуара — но не «дикую», свежую, а после прохода через резервуар, при этом сразу переводя её в белую. Получилось: все три единички распределились внутри тела, и мне удалось заполнить резервуар повторно. Я попытался слить в себя ещё — но голова резко закружилась, и я остановился. Пока это мой предел.

— Ну что, братцы-кролики? Готовы оживать? — я довольно оскалился, глядя на орчат.

Вот не могу я без экспериментов, вот не могу. Я взял и слил три единицы в Серкача через одну руку. О боги… Нет, каналы не порвало — они выдержали, но знатно пекли. Их маленько растянуло, что в целом тоже полезно.

Вообще всё, что я понял о магии за эти полтора месяца: любви без боли не бывает, — сказал заяц и обнял ёжика. Так что если хочешь становиться сильнее — тебе будет больно до безумия. И пока ты готов терпеть боль — ты крепчаешь.

Серкач резко сел и захлопал глазами. Сами зрачки при этом ходили из стороны в сторону. Картинка, если честно, жуткая.

— Мама? — спросил он, явно бредя.

— Спи, маленький, — погладил я его по щеке и произнёс тоненьким голоском. — Спи, спи, всё хорошо. Трамвайчики ещё спят.

— Я посплю, мама? — спросил он с глазами, полными надежд.

— Конечно, маленький, спи!

Орк упал на спину как подкошенный, а я лишь покачал головой. Этому пока хватит. Резкие вливки могут ему навредить. Надо второго пока починить — а то плющит его не по-детски.

Второму я сделал такую же вливку, только уже с другой руки. Ощущения были такие же — особенные. Этот тоже подскочил и, уставившись на меня, запричитал:

— Это не я, мама, не я. Это всё Кантра!

— Знаю, знаю, — погладил я и этого орчёнка. — Спи, маленький, спи! Трамвайчики ещё спят!

Орк заулыбался, будто ему подарили все игрушки мира, и, кивнув, упал на спину.

— Фантастические твари и где они обитают, — заговорил я сам с собой вновь. — В главных ролях — Толик!

Пришло время пополнять запасы. Автозакачки по-прежнему не было — и я принялся сосать. Сосалось довольно нормально и быстро: тридцать секунд — и дважды полный резервуар. Теперь я вливал белую силу в орков медленно.

На второй капле Серкач блаженно застонал, а я задумался: не похож он на здорового. Раны ещё даже не затянулись. Что же делать? Пока думал, сходил ко второму — влил в него две единички. Ситуация повторилась. Решил чуть-чуть пошаманить себя. Мне хватило капли, чтобы следов от раны не осталось вовсе, а зрение стало ещё более резким.

Я заполнил свой резерв до краёв и задумался, что делать теперь. Меня посетила безумная идея: а почему бы их не полечить их родной силой? Во мне же есть красная орчья сила? Есть! Очередная перегонка — и медленная вливка в Серкача.

Орчёнок закряхтел сквозь сон и напрягся — я уменьшил напор. Орк расслабился, а его раны на моих глазах исчезали. Когда я слил весь запас в него, он открыл глаза.

— Ты кто? — первое, что спросил мой пациент.

Дьявол, надо было первым Ферлингха лечить. Сейчас он на меня кинется — и пипеп котёнку.

— А кем ты хочешь, чтобы я был? — склонил я голову набок, попутно набирая силу из земли. — Пять минут назад ты звал меня мамочкой.

— Не смешно, — набычился орк, а я едва не прыснул от этой картины. — Я вспомнил тебя. Ты вывел нас из злого и опасного мира.

Я с облегчением выдохнул.

— Что с остальными?

— Ферлингха сейчас подлатаю, — пожал я плечами и переместился к нему поближе. — Про остальных не знаю. А нет, — спохватился я. — Харила убили.

— Кто⁈ — прорычал орк и попытался подняться, но, схватившись за старые раны, повалился обратно. — Убью!

— Убиватель! Лежи! — зарычал я на него. — Я тебя кое-как с того света вытащил. Сам чуть не окочурился. Если ты мои труды насмарку собрался пустить, позволь мне тебе башку проломить.

— Извини, — виновато склонил он голову. — Спасибо. А где Кантра? И кто всё же убил Харила?

— Потом! — зло бросил я через плечо. — Не отвлекай — сейчас что-то не так пойдёт, и у него второй нос вырастет или колокола отвалятся.

Орк по-детски закрыл себе рот рукой и вытаращил глаза. Я быстро отвернулся, чтобы он не видел, как я смеюсь — хоть и беззвучно.

С Ферлингхом всё произошло точно так же: три капли родной силы — и орк цел и здоров. Во всяком случае снаружи. Упадок сил и внутренние травмы ещё присутствуют.

Но уже через пару минут орки нашли в одном из «углов» нашего домика жареную и сырую крольчатину, лук Кагана и сумку Кантры.

— Где наши сестра и брат? — с толикой злости обратился ко мне Серкач.

Я посмотрел на находки и почесал репу.

— Когда очнулся, их не было. Мы все трое валялись при смерти. Ты, Серкач, едва не отошёл к праотцам. Еле успел тебя вытащить. Я честно думал, они свалили, чтобы с нами не нянчиться.

— Кантра никогда бы так не сделала. Она старшая наша сестра, — с грустью проговорил Серкач.

— Получается, вы все из одной семьи? — удивился я.

— Да! — кивнул Ферлингх.

— Ну, значит, нас бросила не она, — припечатал я и закивал головой. — Нас оставили умирать те, кто забрал ваших родственников.

— И кто это такой смелый? — ударил кулаком о ладонь Серкач.

— А это, мой юный друг, нам предстоит узнать!

Глава 6

Вот как интересно всё в мире взаимосвязано! Сидел я, жевал свой сэндвич на вокзале и размышлял: как попасть в разлом и прокачаться? А тут — орки. И вместо того, чтобы их убить, я принялся их спасать. Спрашивается: нафига? Спасатель Малибу на минималках? А оно вон как повернулось: преодолел барьер благодаря этим шкетам.

А как их ещё назвать? Дураки — на спор полезли в разлом, да ещё и всей дружной семьёй! Только от сиськи оторвались — уже крутые стали. Молоко вон ещё на зелёных мордах не обсохло.

Пока лечил их, думал: брошу к чертям собачьим. Но что-то прикипел я к ним. Да и, возможно, ещё будет помощь от них — как знать. Хотя эта помощь будет в очередной раз на уровне мазохизма и самобичевания. Но, как я уже говорил, в мире меча и магии без боли никуда.

Самым простым и объективным объяснением исчезновения двух самых уцелевших орков из нашей компании были люди. Которые, вероятнее всего, пошли за нами в разлом из моего мира. Дождались, пока большая часть отключится, а потом схватили «зелёную зелень» и утащили на опыты.

Когда мы пришли к разлому — благо, он тут рядышком был, — выяснилось: он реально был. А теперь его нет. На его месте лежит половина человеческого тела — верхняя часть. Ну и, судя по всему, он вылезал из разлома, когда тот схлопнулся. Будем иметь в виду: разломы разрезают тельце, как нож масло.

Срез ровный-ровный — будто безумно острым и грозным лезвием разрублен человек. Через плечо до сих пор висит автомат. Я перевернул половинку человека и скривился. Умирал он в мучениях, бедолага. На лице застыла гримаса ужаса и боли. Видимо, он шагнул в этот мир, но не успел довершить переход — как разлом схлопнулся. В итоге одна нога, попа и часть спины остались там, а всё остальное — тут. Не повезло бедолаге. Зато повезло мне!

Автомат цел, разгрузка сильно пострадала при разрезании. Только один рожок остался целый, остальные поломаны. Но нашлось ещё две гранаты — обычные лимонки. Но тоже пойдёт.

Я снял с предохранителя, передёрнул затвор и сделал одиночный выстрел в дерево. Работает — и очень даже! Что не могло не радовать: а то часто в книгах читал, что в мире магии автоматы не пашут. Ещё как пашут!

Орки смотрели на меня как на бога. А когда произошёл выстрел и от дерева отлетела щепа — так и вовсе отпрыгнули в стороны, присели на корточки и закрыли уши руками. Я поднял гильзу и принялся из повреждённых рожков вынимать патроны. Всего из семи повреждённых рожков удалось собрать чуть больше сотни патронов — всего четыре с половиной рожка ультимативного оружия.

— А вечер перестаёт быть томным, — выдал я немного не в масть поговорку, закидывая автомат за спину.

— Разлома нет, — почесал зелёный лысый затылок Серкач. — И следов я не вижу. Их не вели туда.

— Идём назад, — пожал я плечами. — Читайте эти ваши следы — и пойдём искать.

Уже через минуту мы стояли у нашего временного жилища. Я сам себе удивлялся: расстояние, которое сутки назад я преодолевал минут пятнадцать, сейчас одолел за минуту. Правда, пришлось закидывать красную силу в ноги — за орками не угнаться.

Ферлингх, оказывается, был следопытом и охотником — как и Каган. Но изучал он следы долго и сильно хмурился. Вскоре к нему присоединился и Серкач. Они несколько минут ходили возле нашего «домика», потом прошлись куда-то вглубь леса и вернулись.

За это время я успел перекусить жёстким жареным кроликом — без соли, конечно. Отвратительная еда, но хоть что-то. После неё захотелось пить, но воды не было ни капли — а это плохо.

— Дело плохо! — начал Серкач. Оба орчёнка вернулись хмурые.

— Знаю, — покивал я. — Воды нет! Надо искать реку или родник.

— Чего? Какая вода? Я о сестре тебе говорю! — расправился орк, раздувая ноздри. Запыхтел аж от возмущения.

— А что с ней? — изогнул я бровь. — Её похитили. Следов крови нет — значит, целая. Мир этот — мир людей. А с людьми всегда можно договориться.

— Если и людской это мир, то очень неправильный, — покачал головой Серкач, а меня пробил озноб.

Неправильный, говоришь? Ну да, ну да. Всё, что связано со мной, — неправильное.

— А подробнее? — поднял я обе брови и приготовился слушать очередную околесицу.

— Отпечатки ног, скорее всего, людских. Но слишком много — и это странно как-то. Либо они очень хорошо друг друга чувствуют в лесу, либо у них три пары ног.

— Да ну на… — я прикрыл лицо рукой.

— Отпечатки босых ног, — продолжил насыпать ужаса в копилку Серкач.

— Ну нет… — я прикрыл лицо второй рукой.

— Следы борьбы отсутствуют. Волочения следов тоже нет. Их застали врасплох, схватили и унесли. Скорее всего, обездвижили.

— Хнык-хнык, — фальшиво заныл я.

— Что с тобой? — приблизился ко мне орк и присел на корточки.

— Я так и знал… — я убрал руки от лица и выпрямил спину.

— Ты знаешь, кто украл наших брата и сестру? — обрадовался орк.

— Ага. Пипеп. Полный пипеп. Даже не так — пипеп в кубе, — с безумной улыбкой ругался я.

— А кто такой этот Пипеп? — спросил с недоверием Серкач.

— Очень сильный? — боязливо спросил Ферлингх.

— Пипепы бывают очень разные, — с видом знатока констатировал я. — Тут надо смотреть, к какой породе пипепов он относится.

— А какие породы бывают? — тихо спросил у меня Серкач спустя полчаса. Мы медленно крались через лесные заросли.

— Кого? — выпал я из своих мыслей о резервуаре и его улучшении.

— Пипепы эти? — с азартом ученика-ботана и блеском в глазах донимал меня Серкач.

— А-а-а… Ты про этих… — задумался я. — Ну, смотри. Пипеп бывает маленький и одинокий. Зачастую приходит пошалить — просто потому, что ему скучно. Сильно не мешает, таких даже не трогают. Сам уходит.

Бывает, правда, что он не уходит, а бежит за своими товарками. Приходит очень много маленьких пипепов. Они ломают всё и вся, причиняют ужасный дискомфорт и ужас, сеют хаос и смуту.

Тут важно быстро и точно их ликвидировать. Иначе они тебя раздёргают — и ты зае… устанешь сильно.

Самое важное во всём этом — не допустить прихода огромного пипепа. Такого полновесного и о-о-очень пушистого. Вот если он придёт — хавайся! Ничего не спасёт: он накроет тебя с головой и задушит.

Самый крайний случай — когда огромный пипеп приходит не один. Тогда всё, можно даже не рыпаться.

— Ага! Ага! — кивал орк. Даже Ферлингх прислушивался к моему рассказу, едва ли следя за дорогой. — Большой, маленький — понятно. А выглядит он как?

— Пипеп… — выдал я задумчиво и замер.

Серкач сделал ещё пару шагов и тоже замер — но не потому, что увидел что-то, а из-за меня. Ферлингх остановился, потому что перестал слышать рассказ, и развернулся ко мне лицом. А я? А что я? Стою и квадратными глазами смотрю на человека-паука.

Неправильный! Неправильный человек-паук. Этот человек, только у него — шесть, сцука, ног! Вместо восьми, как у паука. Ноги человеческие? Нет, не так. Ноги паучьи, зато заканчиваются человеческими — от колена до пальцев. Я даже вначале подумал: паук натыкал на острые лапки человеческих ножек. Нет — вон пальцами шевелит, думает, видимо.

Жопа вынесена на метр назад, заострилась. И там, где раньше природа предусматривала дырку, теперь торчит штырь. Или жало — я не знаю, не спрашивал. Рук две штуки. Только тоже паучьи — длиной метра по четыре. Но заканчиваются человеческими — от локтя. И пальчики опять шевелятся.

Ну и чёрные жвала на белой морде. Кстати, не очень большие — сантиметров десять. Тварь стоит на пригорке прямо по курсу и, склонив голову набок, изучает нас. Глаза угольно-чёрные и крупнее положенного.

Оу… Третий глаз открылся — прям во лбу! Фак! Какой же ты страшный.

— Серкач, — обратился я к орку, — стой и не шевелись.

— Пипеп? — у орка расширились глаза.

Я не стал отвечать, лишь сложил руку пистолетиком и медленно начал поднимать в сторону человека-паука. Помнится мне, никому не нравилась моя зелёная сила — даже мне самому. Поэтому я направил на кончик пальца одну единичку этой едкой субстанции и уже собирался стрелять.

Ферлингх — чтобы его мухи драли! — решил посмотреть, куда я указываю. Следопыт чёртов: поворачиваясь, сделал шаг и наступил на ветку. Раздался оглушительный хруст в полной тишине — и тварь сиганула куда-то вбок. Гнилостный плевок пролетел в метре от существа и врезался в дерево.

Только сейчас, глядя, как слизь оплавляет дерево, я понял, что моя гниль напоминает: кровь чужого из фильма. И по консистенции, и по цвету, и по характеристикам. Но это всё лирика. Тварь унеслась куда-то вдаль.

— Это был пипеп? Тот самый? Большой? — пританцовывал Серкач на месте. Волновался, видимо.

— Боюсь, как бы он не позвал своих товарок — и к нам на огонёк не пришло много таких пипепов, — орк задумался. — Сколько следов было возле нашего домика?

— Много! — кивнул Серкач. — Если они действительно шестилапые, то особей пять или шесть было точно.

— Пипеп! — я схватился за голову.

— Где? — оба орка закрутили головами.

Я лишь махнул рукой и присел, пополняя запас силы из земли. Вообще, я крайне беспечно шагал по лесу. Резерв, конечно, полный, но в теле силу не держал. Пришлось посидеть целую минуту, закачивая себя силой.

Первые три капли я раскидал в щит по всему телу. Вторую тройку — туда же. Попытался засунуть ещё, но тело начало отзываться болью. Тогда я начал собирать силу в запас вне основного резервуара. Три капли бегали по каналам, готовые в любое мгновение сорваться в атаку. Ну и под конец заполнил основной бак под завязку. Пытался затолкать туда ещё — но оно тупо не лезло.

— Хватит, Толя! — заговорил я сам с собой внутри белой комнаты. — Эксперименты потом!

Похоже, планка у меня поехала. Мне остро не хватает голосов в голове. Нужен психолог!

От переполняющей меня силы я аж вибрировал — и, по-моему, немного светился. По сравнению с прежней мощью двенадцать капель в моём теле — жалкие крохи. Но имеем, что имеем.

Я взбежал на пригорок, на котором стояло существо, и осмотрелся. Как же я люблю и ненавижу лес! Опять за деревьями леса не видно. Дальше сорока метров ничего не разобрать.

— Ферлингх! Тут стоял шестилапый пипеп, — указал я на притоптанную траву. — Прыгнул туда! Надо его выследить.

— Не надо, Толик, — обречённо и тихо произнёс Серкач.

— Что значит «не…»

Я не договорил — слова застряли в горле. Нас окружали пипепы. Или человеки-пауки — кому как больше нравится. Но их было прям много. Штук пятнадцать — только те, что я видел. Оборачиваться я боялся.

— Толик? Пипеп сходил за большими пипепами? — попытался блеснуть эрудицией Серкач.

Я не ответил и поднял обе руки в виде пистолетиков. Два зелёных сгустка сорвались с моих пальцев — и через мгновение две твари завалились на землю, задёргали лапками и противно заверещали. В груди у них были дырки размером с шарик для гольфа.

Началась форменная вакханалия. Существа издали звонкий клекот-шелест и начали прыгать во все стороны. Я «перезарядил» своё оружие — на этот раз приготовив не по целой капле, а по половинке: пять крупиц. Только вот автонаведения не было предусмотрено заводом-производителем. Так что я пока просто крутился на месте, выбивая следующую жертву.

Тварь выпрыгнула на меня со спины и, жутко шипя, пнула двумя ногами в спину. Моя здоровенная туша покатилась с пригорка кубарем. Калейдоскоп остановился ударом поясницы о дерево. Внутри, благо, ничего не хрустнуло, но капля силы слетела со щита. Живём.

Голова кружилась — объекты моей тёплой любви никак не хотели замирать. Причём тварь на холме открыто смеялась, стоя неподвижно. Фёдор Михайлович явно не был космонавтом — вестибулярка ни к чёрту. Я попытался встать, но куда там… Где-то на грани слышимости доносился лязг металла, чавканье, рыки и крики. Видимо, орки развлекаются.

Наконец картинка остановилась — и я выстрелил. Как оказалось, половинка тоже достойно умертвляет паучков. Просто насквозь не пробивает. Но у нас такой цели и не стояло — так что можно считать это успехом.

Пока я валялся, время даром не терял и успел опять себя заполнить до краёв. Встал — и сразу отстрелил головы троим из пяти, наседавших на братьев-пауков. Но тут же получил серьёзного леща по щам и был нокаутирован.

Пока приходил в себя, меня уже оседлали. Надо мной нависла задница. Вот натурально задница размером с полкапота легковушки. Это и звучит, и выглядит ужасно. А хуже всего — когда ты видишь острый предмет, зажатый между булок, и понимаешь, что этим предметом тебя сейчас будут тыкать. Убийство при помощи задницы — ужасть!

Я вспомнил свою не самую удачную фичу — выстрел из глаз. Да ещё и так перепугался, что шарахнул сразу двумя каплями. Выстрел проделал в заднице две огромные сквозные дыры в анатомически неверном месте. При этом тварь не подохла, а начала носиться по территории, как в жопу укушенная. Сносила своих товарок и билась о деревья. Любопытный эффект.

Резерв был вновь пополнен — и я изменил тактику. Начал целиться в огромные попцы человеков-пауков. Какая началась дискотека! Мама мия! Это оказалось эффективнее, чем сразу убивать их.

Такая дрявожопая тварь сносила своих товарок, которых я тут же отоваривал в мягкие части тела. Они начинали носиться тоже — и так без конца. Причём, как выяснилось чуть позже, существа дохли — просто не сразу. Буквально через полминуты забега из новых отверстий начинало литься что-то белёсое. А ещё примерно через минуту создания падали без сил. Их уже добивали братья-орки.

Правда, первые пару минут дискотеки я боялся, что орчат просто растопчут. Твари бежали без разбора дороги. Но орки оказались крепкими ребятами: да, помяло их немного, потоптало, но настрой был боевой.

Я подошёл к одной из упокоенных тварей и призадумался. Если этот мир населён такими людьми, то нам лучше свалить отсюда. Хотя вон валяется два десятка паучков — и это я слабее, чем когда в Петю вселился. Главное, чтобы их несколько сотен не набежало. Или чтобы не оказалось, что это самые слабые из местных жителей.

Пришло время собирать камни. Я позаимствовал нож у Ферлингха и вскрыл первую жертву. В ней меня ждал крошечный серый шарик. Я, под перекошенные взгляды своих спутников, сразу же закинул бусину себе в рот и проглотил.

Не могу сказать, что я сильно поторопился. Неприятно было, но не очень. Сила знакомая, хотя и немного иная, нежели в обычных людях, к которой я привык. Содержание силы небольшое — четыре капли. Так что усвоил я её оперативно, восстановив полностью щит и заполнив оба резерва. После чего сказал оркам вскрыть все тела и извлечь бусины. Выдал им пузырёк, а сам сел под дерево и решил немного поэкспериментировать.

Пришло время растягивать свой резервуар. Сейчас он выглядел как глубокий колодец в скале. Из-за чего даже после преодоления барьера резкое выкачивание колодца до дна приводило к дискомфорту. Но чтобы я ни делал, скала не хотела расширяться — сила просто выливалась обратно.

Тогда я решил повторить опыт с ударом силой. Только теперь направил удар не на дно, а на стенку вскользь. Сработало слабо: небольшой пласт откололся, резервуар увеличился, но меньше чем на крупицу. Это меня категорически не устраивало. Тем временем мои орки почти закончили вскрытие — время поджимало.

Я погрузился в себя, закрыв глаза, и очутился на плато огромной горы. В её центре был небольшой колодец. Даже не так: не колодец, а небольшое углубление с разноцветной жидкостью. Диаметр был сантиметров десять, а глубина — около тридцати.

— Ясно-понятно. Это мой резервуар. А гора? Мои потенциальные возможности?

Меня передёрнуло. Пределов плато я не видел — размер горы мог только предполагать, и это пугало. Особенно пугало то, что раньше всё было по-другому. Я помню свой резервуар в Пете — обычный котёл. Ну, не совсем обычный, но котёл. А тут мне сразу показывают перспективы. Просто бери и копай.

— Бинго! Даун! Копай!

Я тут же создал из своей силы лопату и попытался копнуть.

— Ага, как же! Копать камень! Кирка нужна!

Только я хотел переделать лопату в кирку, как меня бесцеремонно прервали.

— Толик! Пора идти! — раздался голос Серкача над ухом — и жуткая тряска. Меня явно трясли. — Ты уснул, что ли?

Я открыл глаза и устало, осуждающе посмотрел на орка. Тот даже стушевался и отошёл на шаг.

— Мы это… — виновато и запинаясь, заговорил он, — собрали все шарики. Собрали в бутылочку, как ты и сказал. Идти надо! Ферлингх нашёл следы. Сестра, брат!

— Собрали? — я прищурился, вставая. — Молодцы. Давай баночку. Ведите.

— Толик, а для чего ты ешь эти шарики? — всё же не выдержал Серкач и задал вопрос спустя минуту нашего похода.

— Силу даёт, магию, — ответил я любознательному подростку.

— Как у шаманов? — глаза орка загорелись интересом.

— Возможно. У вас же есть способности? Сила там, ловкость! Умения какие-то? — я вопросительно посмотрел на орчат.

— Нет… Ну, то есть да. Мы сильные, но колдовать не умеем, — пожал плечами Ферлингх.

— Погоди! — я даже остановился. — А решётку в канализации и дверь металлическую вы как сломали?

— Силой! — ударил себя рукой в грудь Серкач.

— А следы читаете? А как ты сражался с этими пауками?

— Пипепы? — спросил Серкач, а я кивнул. — Ну так мы тренировались много. Мы самые ловкие в своём поколении. Наш отец — тысячник самого Великого Вождя. Он нас всему научил.

— Погоди, — я пытался осознать всё. — Получается, магии в вашем мире практически нет?

— Неа, — покачал головой Ферлингх. — Толик? Научи магии! Я знаю, ты можешь! Пожалуйста.

На меня уставились две пары больших глаз — как у того кота, что из «Шрека».

— Пипеп…

Глава 7

Стоило мне произнести последнее слово, как оба орка выхватили оружие и заозирались. Но, никого не найдя, посмотрели на меня с удивлением и сомнением. Синхронно спросили:

— Где?

Я ничего не ответил — лишь отмахнулся и жестами показал, что надо двигаться дальше. А сам призадумался. «Получается, они из немагического мира.» Вопросов стало больше, чем ответов. «Собственно, когда было иначе?» Я до сих пор не понимаю очень многое. Самый главный вопрос: на кой ляд я сдался сразу двум Демиургам?

Но, решив пока чуть приземлить свои влажные мечты, стал расспрашивать орков о их жизни и мире. Точнее — одного Серкача: Ферлингх изучал следы и вёл нас неспешно по лесу.

Мир, из которого пришли орки, был чем-то похож на мой родной. Он не имел ничего общего с мирами, в которых я провёл больше двух месяцев. Магией у них даже не пахло — судя по всему, их шаманы были шарлатанами. И их мифический бог был прям как у меня на планете: вера есть, церкви есть (в их случае — капища), а магии и чудес нет.

Присутствовали легенды и мифы о великих магах, чудесах различных — но и всё на этом.

Уровень самого развития я оценил как древнеримский. Света нет, газа нет, технологий тоже нет — но оружие и военная подготовка на высоте. К тому же — безумная сила по меркам обычного человека, что слабо вязалось с отсутствием магии.

Сам уклад их мира был не особо отличен от древнеримского — хотя и имел свои изюминки. Например, то, что они все родственники и на вид все одного возраста — не спроста. Рожают там орчихи обычно пачками, как свиноматки: по четыре орчонка минимум.

Так получилось, что их мамка — какая-то родовитая — умудрилась родить одну орчанку — Кантру. Рождение одного-единственного ребёнка за раз считалось благословением богов и признаком благородства крови. Но при всём при этом семьи с десятью детьми и меньше считались ущербными.

Вторыми родами их мамка выдала на свет сразу четверых отпрысков: Кагана, Ферлингха, Серкача и ныне покойного Харила. Это тоже считалось не большим приплодом — так что их родители пошли на третий заход. Который выдал сразу восьмерых детишек.

Я смотрел квадратными глазами, когда мне это рассказывали. Это же как их кормить всех титьками? Они же там до земли должны отвиснуть!

Всё оказалось проще: питаются орчата вместе с местными мелкорогатыми животинками. Так что сами орчихи не страдают. Следят за приплодом пожилые родственники, пока сами орчанки сражаются.

Да, битвы в их мире — нормальное явление. Постоянные войны и, как следствие, смерти. Иногда матери сражаются, будучи на сносях. Так что смерть Харила ребятки восприняли совершенно спокойно — как чаю попили. Умер и умер. Даже хоронить не стали: оттащили под дерево, накидали сверху камней и отправились спасать ещё живых родичей.

В целом, конечно, рационально — но слишком прагматично, как по мне. Мысли о смерти моих спутников не дают мне покоя. А тут — целый брат, и им фиолетово. Точнее, наверное, зелено.

Обрядов взросления у них нет. Возрастных рамок тоже. Ты можешь хоть в двенадцать лет иметь свой дом, семью и детей — если хватит сил и денег. Моим же спутникам было уже по пятнадцать лет, а сестре их — шестнадцать. Хоть я не совсем понял их летоисчисление. Да и не важно оно мне было.

Отдельным видом искусства стало моё объяснение слова «пипеп» и его применения в жизни. А то я их ввёл в заблуждение, назвав пауков пипепами. Сейчас заучат — и начнут дёргаться каждый раз при упоминании этого слова.

Так, за рассказами Серкача, мы и вышли к логову «паучков». Картина была любопытная. Тут бегало не больше десятка особей, из которых трое были сильно ранены. Один, видимо, был подстрелен моим плевком — но выжил. Видать, некоторые отступили к лагерю.

Остальные бегали и метались. Сам лагерь был условным: просто полянка между деревьями, которую так капитально обмотали синей паутиной. На этой паутине висели десятки коконов разных размеров — от небольших (не больше зайца) до огромных (куда медведь может поместиться).

Несколько паучков носились по паутинке, торопливо отвязывая коконы. А ещё несколько утаскивали их в разлом. Твари явно эвакуировались с планеты и утаскивали с собой припасы. Колонизация не удалась — пауки в ужасе сматывали удочки. А значит, они могут так и родню орков утащить в свой мир. Надо действовать, пока не поздно. Если ещё не поздно…

Собственно, после бойни в лесу мы справились очень легко и быстро. Там на нас напало почти два десятка тварей — и со всех сторон. А тут — жалкий десяток. К тому же трое ранены, а остальные явно не бойцы. Да даже если бы и были бойцами… Я моментально упокоил двоих. Ферлингх снял снайперским выстрелом из лука третьего.

Двое скрылись в разломе — ещё двоих я успел пристрелить прямо возле плёнки перехода. Серкач, как мясник, зарезал раненых. Собственно, на этом битва и закончилась.

Вытоптанная полянка, паутина на деревьях — и всё. Никаких строений, даже ну́жника нет.

Теперь возник вопрос: как найти орков среди десятков коконов? Вариант — как с иголкой в стогу сена — не подходит. Снимать их и опускать вниз — муторное занятие. К тому же многие коконы габаритами не подходят.

Пришлось лазать, аки обезьянкам, по паутине — к мало-мальски подходящим по размерам коконам — и вскрывать их прямо в воздухе. В основном в них были люди. Самые обычные — и, самое грустное, мёртвые. Пока братья с паникой в глазах пытались отыскать родню, я решил немного поизучать содержимое покойничков.

Спустил на землю одного «коконизированного» человека и детально всё осмотрел. Человек лет сорока — мужчина. Лысенький, коренастый. Лицо… а хрен поймёшь — лицо как лицо, и не важно вообще. Выглядит довольно свежим трупиком, при этом мягким. Что странно — окоченения нет.

Пощупал — тёплый. Офигел с результата. Содрал всю паутину с тела и нашёл нехилую такую дырку в пузике. Делать было нечего — и я решил вскрыть тельце. Боги, мои боги. Какая мерзость! Все внутренности представляли собой бульон. Даже рёбра уже начали потихоньку плавиться — как и мясо вокруг пуза. Сам процесс переработки выделял тепло — потому и труп был тёплый.

Собственно, удивительно ничего нет. Обычные пауки так и делают: впрыскивают свой токсин-парализатор, чтобы жертва не дёргалась. Потом заматывают плотно в кокон и впрыскивают уже другой яд. Он полностью разлагает жертву, превращая её в питательный бульон, который потом паучок успешно выпивает.

Причём камня силы в человеке не обнаружилось — даже минимального по размеру. Его либо уже переработали, либо не было, либо за сроком давности смерти он испарился.

Я посмотрел на суетившихся орков в паутине — и мне стало грустно. Они ищут трупы своих родственников. Вот что бывает, когда родителей не слушаешься: вошли в разлом — и сразу приключения. Точнее — трупы. И если бы врагов… так нет же. И помочь я им уже ничем не могу. Мой резерв мизерный.

Хотя… А почему бы его не расширить? А будет ли жить существо после таких метаморфоз с пузиком? Я скептически глянул на труп у своих ног. А если их родня — свежеотравленная и ещё не успела перевариться в паучий бульон? Может, и будет жить. А может, удастся даже остановить разложение. Я же всё-таки воскрешатель — или где? Должен же я воскрешать всё, что почило⁈

Надо отметить, что паутина была безумно липкой. Я еле поднялся и спустился с высоты двух метров. А эти орчата лазают по ней, как мартышки. Правда, паутина местами уже в хлам подранная. Но это мелочи — если в те области больше не лазить.

Вначале думал поговорить с парнями, но потом решил их не отвлекать: больно сосредоточенные лица у них были. Отошёл к ближайшему дереву, не заляпанному паутиной, сел и погрузился в себя.

На удивление, это оказалось легко и просто. Я миновал мягкую комнату и оказался на плато.

— Забавно, однако, — размышлял я вслух, изучая окружение. — Я так реально свихнусь. То у меня в голове был дом советов. Теперь вот гора выросла, которую я собираюсь киркой бить. Мне всё больше кажется, что я лежу в реанимации после аварии. Но не будем о грустном.

В моих руках появилась ки́рка или кирка́ — как там правильно? В общем, предмет долбления твёрдых пород. И я начал собственно эту породу долбить.

Каждый удар выплескивал небольшое количество силы из вместилища. Но при этом эффекта не было: кирка отскакивала от стенок, не причиняя никак увечий этим самым стенкам.

Я присел на корточки и задумался: что же делать? Как эту проклятую ямку расширить?

При этом стал свидетелем удивительного зрелища: капли, которые разлетелись вокруг, начали собираться. Они, как в «Терминаторе», собирались в большие капли и текли обратно в резервуар. При этом, когда они возвращались на место, я ощущал лёгкое тепло.

Кирка исчезла по моему желанию — и я сел на колени возле своего источника. Засунул туда руку и провёл в нём. Ощущений не было никаких. Разве что, когда опускал руку, — будто в ньютоновскую жидкость погружаешь.

Я вытащил руки и мысленно пожелал, чтобы в ладонях появился нож. Но не как кирка в прошлый раз — а именно из силы.

Жидкость пошла рябью. Небольшая её часть отделилась от общего объёма и поднялась вверх. Я наблюдал за этим, слегка ухмыляясь и приподняв бровь. Крайне забавное зрелище. На уровне моей груди сгусток замер и начал медленно трансформироваться. Он постепенно приобретал черты кухонного ножа — именно этот образ был у меня в голове. Чем детальнее я его представлял, тем быстрее шёл процесс превращения.

Когда все метаморфозы завершились, я протянул руку и взял нож. Рукоять была тёплая — как и лезвие. Самый обыкновенный кухонный нож. Я взглянул на вместилище: там не хватало немного — по виду и ощущению, пары крупиц. Занятно…

Я присел и ковырнул край колодца. «Чудо чудное, диво дивное!» Кусок камня просто исчез — будто впитался в нож. Правда, и нож стал в два раза тоньше и меньше. Теперь это был перочинный ножик. Я срезал ещё небольшой кусочек скалы — и нож истаял в моих руках, как и пласт камня.

— Так вот ты какой — северный олень. Ясно всё, Михалыч!

Дело пошло споро. Я зачерпнул всю имеющуюся силу в резервуаре и создал из неё самую обыкновенную кирку: деревянная ручка, стальное основание. С одной стороны — лопатка, с другой — острый носик. Сделал я это немного опрометчиво: в реальности меня качнуло. Благо, сидел у дерева.

«Надо бы чуть аккуратнее, что ли? Хотя — в топку аккуратность! Только риски — только хардкор», — подумал я и вмазал что есть силы по краю колодца, рассчитывая отколоть знатный кусок.

Эпическая сила — как меня скрутило! Какой же я… гений. Раньше я долбил крупицами — и они выбивали объём в два раза больше себя. А тут я всем резервом ушатал о край.

Огромный пласт породы истаял — объём сразу увеличился вдвое. При этом кирка осталась в руках, а я упал рядом, как подкошенный. В реальности я завалился набок и мелко трясся. Из носа и ушей текла кровь, всё тело сводило спазмами и судорогами. Меня даже здесь, в моём внутреннем мире, потряхивало — зубы сводило до дрожи.

Я вспомнил, что по моему телу блуждает целых три единички силы, и попытался ими себе как-то помочь — но, по-видимому, сделал только хуже. Начиная с того, что банальное движение силы по каналам вызывало боль, и заканчивая полным непониманием, что с этой силой делать. Я решил вернуть её в резервуар — это частично помогло. Он заполнился наполовину, и боль немного стихла.

Я смог сесть — правда, только внутри своего мира. В реальном же меня всё ещё плющило.

— Резерв — шесть с копейками. Уже неплохо, — прохрипел я. — Но почему-то мне кажется, что этих страданий мало. Мне надо развиваться быстрее. А раз я не знаю других способов развития, кроме страданий — будем страдать.

И я обнял ёжика. Точнее — врезал ещё раз, теперь с другой стороны. Кирка истаяла, кусок горы тоже — и я потерял сознание. Точнее, не так: всё вокруг померкло, ощущение связи с телом пропало. Я остался один в кромешной пустоте.

— Пик-пук! — раздалось у меня за спиной.

— Пушистик! — я радостно крутнулся вокруг своей оси.

Ну, как крутнулся… Ну, как вокруг оси. Вокруг — мрак, да и ощущения тела нет. Повернулся я или нет — абсолютно непонятно. Меня пробрал дикий ужас — животный, первобытный. Он проникал в меня липкими щупальцами и сдавливал сознание.

— Пушистик! — попытался позвать я. — Братец!

— Не брат ты мне, гнида кожаная, — раздался гневный голос в ответ одновременно со всех сторон. — Из-за тебя и твоих действий погибли миллионы разумных.

— Что? Как? Там было много трупов, но я думал, это всё иллюзия. Барон дважды менял вид вокруг. Что случи…

— Ты жалок! Ты не смог сам преодолеть первый барьер! Из-за тебя погибли Клим и Коля, Кваг и Зулу.

— Нет, погоди, — пытался я сражаться с безумным страхом. — Кваг и Зулу были в мире атлантов. У них там своя дискотека. — п рава была в своё время Ди: за шутками я пытаюсь спрятать свой страх, который сейчас лезет из меня бескрайними потоками.

— Они пришли спасти Гекату! Которая тоже погибла! С твоим ребёнком, между прочим! — не унимался голос.

Если до последних его слов я впал практически в безумие, то сейчас меня как водой окатило.

— Аааааа! Морда мохнатая! Звиздёшь! Это всё твоя лирика. Мне Демиург сказал, что мои дети живы! Дети! — выделил я это с особой интонацией. — Понимаешь, да, жопа ты мохнатая⁈ Не ребёнок, а дети! Оба!

На небе зажглось несколько звёзд. Ну, я думаю, это всё же небо.

— Все Демиурги врут! — рассмеялся голос. — Тебе ли не знать. Кралайн отдал жизнь за тебя в войне с Демиургами, а ты им всё ещё веришь⁈

— Кралайн сделал свой выбор сам! — Я ощутил свои ноги, которые твёрдо стояли. На земле? Пусть будет на земле.

— Да, он выбрал свой путь сам, — снисходительно согласился голос. — Ради чего? Чтобы ты всё похерил? Чтобы все, кто тебе дорог, погибли? А-ха-ха. Толик, Толик… Столько лет бежать от привязанностей, а получив их — просрать. Достижение века.

— Много ты знаешь, тварь! — Земля ушла из-под ног, звёзды начали меркнуть и гаснуть.

— Много, Толя, много. Знаю, как унижали тебя в детдоме. Как оскорбляли и предавали. Как тебя позорили и избивали. Знаю всё! — кричал в приступе экстаза голос. — Ты всю свою жизнь был ничтожеством. Ты неспособен ни любить, ни уж тем более быть любимым. Эти миры не для тебя. Ты побывал уже в десятках миров — и нигде, заметь, нигде тебе не было места.

Может, пора остановиться? — голос перешёл на тихий заискивающий шёпот. Он укачивал, баюкал.

— Хватит этих скитаний! Их никто не оценит. Оно никому не надо, — по-доброму шептал голос. — Если ты только вредишь своими действиями, может, не надо действовать? Адыхааай…

Голос говорил ровно и монотонно, медленно и нараспев. И он был прав.

Какой смысл в моей беготне? Что мне это дало? Боль и страдания? А что это дало остальным? Горечь и поражение? Смерть? Множество смертей…

Глаза закрылись. Правда, были ли у меня эти глаза? Сердце останавливалось. А было ли оно у меня? Сознание тухло. Что такое сознание? Кто я? Какая разница! Спать…

Сердце замедляло свой бег, прекрасно убаюкивая, погружая в пустоту. Вот оно пробило последний удар и встало.

Секунда…

Вторая…

ВЗРЫВ!

Мир Квакеров. Момент выхода из беседки после общего совещания, когда Геката остановила меня — и мир мигнул. Тогда я всё забыл. А теперь…

— Остановись! — Я видел Пьеру и опять был собой.

Как эти качели уже надоели! Я — не я, и хата — не моя. Постоянно быть тупым болванчиком и бегать, лишь на краткие мгновения становясь собой. Осознавать масштабы кривости движений под руководством хомяка-маньяка — ужасно. Но выбора не было. Сам Ди может многое натворить, узнай о нашем плане. Приходится терпеть.

— Что опять? — спросил я, борясь с гневом.

— Нас раскрыли! Барон всё знает! И уже имеет доступ в этот мир, — сухо припечатала Пьера.

— И почему мы ещё дышим? — Сердце заколотилось бешеным зайцем. — Этот разговор он тоже узнает!

— Этот разговор я спрячу в талисман Гекаты! Ты о нём узнаешь лишь перед смертью. Он же не даст тебе умереть. А Барон? — Она склонила голову. — Он играет. Он всегда играл. Просто знай: не всё, что ты видишь в астральном мире, — истина. Этот мир изменчив и непредсказуем. Время тут может двигаться в любом направлении.

Смерть здесь — не есть смерть там, а есть — жизнь. Так и жизнь тут — не есть жизнь там, а есть — смерть.

— Чего, мля⁈ — Выпучил я глаза, а из ушей пошёл пар. — Ты поняла, что сказала?

— Я? Да! А ты? — Она приблизилась вплотную и взглянула в глаза. — В мирах, где есть магия, нет ничего невозможного. А астральный мир — есть магия. Даже на Тверди есть свои законы — здесь законов нет!

ВЗРЫВ!

Сердце обожгло огнём! Образ Гекаты возник в разгорающемся сознании. Её последний поцелуй, её прикосновения к моей душе и телу… Голос начал что-то кричать, угрожать и советовать. Но это было уже не важно.

Моя душа собралась воедино. Это не было как в прошлый раз, когда бог собирал мою душу по крупицам. Она собралась сама. И главное — я понял: в прошлый раз бог не собрал её всю. Я был неполноценным, именно поэтому ему удалось завладеть Петей. Тогда я не прошёл через свой первый барьер.

Тогда — но не сейчас. Здесь вам не тут. Жизнь не есть жизнь, а смерть не есть смерть. Это всё ещё не конец.

На небе зажигались звёзды — одна за другой. Откуда-то ударил луч света и тут же погас. Возможно, вернулась память — ведь теперь я помнил каждый момент всех разговоров с Пьерой. Голос затихал.

Я лежал и смотрел на звёзды, которые стали немного тусклее. Дышать было тяжело — видимо, ещё не до конца пришёл в себя. Пошевелиться тоже не получалось. На меня что-то давило со всех сторон. Тварь — отпускать не хочет.

— Хрен тебе во все отверстия! Я вылезу отсюда и найду тебя, кем бы ты ни был. Потом найду сраного Барона и заставлю вас совокупляться в самых разных позах. А когда мне надоест…

— Толик? — раздался издалека испуганный голос Серкача. — Ты жив?

— Конечно, вашу мать, я жив! — Резко переключился я с матерной тирады, обращённой непонятно к кому, и попытался понять, что происходит.

— Ой, — раздался сконфуженный вскрик Ферлингха. — А мы тебя случайно похоронили.

— Что⁈ Опять⁈ Пипеп…

Глава 8

Выжить, чтобы воскреснуть. Опять! Или снова? Как правильно? В общем… Пока я там сражался со своим внутренним «я» — собирал душу (или она собиралась сама), эти деятели зелёные меня похоронили. Ну а что? Я же сидел у дерева, а потом прилёг отдохнуть. Как оказалось — прилёг капитально так.

Сердце, говорят, не билось, дышать я не дышал. Зелёные нашли свою сестру и брата, спустили их на землю грешную. Те тоже уже были мертвы — ну, они и решили похоронить нас втроём. Вместе веселее, так сказать.

И это ещё хорошо, что похороны у них чисто номинальные: камнями обложили — и нормально. Да и откопали меня чисто случайно. Похороны состоялись почти три часа назад, а братья никак не могли решить, что им дальше делать.

Я же пребывал в лёгком шоке и бешенстве. Ну, как сказать — лёгком? Скорее в полном ауте. У меня пока всё очень плохо укладывалось в голове — особенно слова Пьеры о жизни и смерти в астральном мире. Хотя они худо-бедно вязались со словами Демиургши…

— Твои ДЕТИ!

Хотя я точно помню, что Геката растаяла в сизой дымке. А ещё бабка сказала, что у меня не более полугода. Ну, может, чуть больше — навевает на разные мысли.

Так ещё и получается, что Геката дала мне не простые талисманы и вживила их в меня не просто так. Причём сейчас я чувствую: талисман, который был в сердце, исчез, исполнив своё предназначение. А ведь есть ещё в кокушках… За что он отвечает?

Получается, мною до сих пор играют — и это раздражает до дрожи. Но вариантов особо нет, как и всегда. Видимо, только когда появятся эти самые варианты — наступит свобода.

Зато радовало моё состояние: я преодолел этот мифический барьер. И, кажется, теперь понял, что для этого надо: принять себя и свои поступки — и, главное, быть готовым за них ответить.

Я взял на себя сдуру кучу ответственности и людей, но последствия не хотел разгребать. А надо — это меня и убивало. Но теперь я точно знаю, чего хочу и почему. Остались лишь найти способ.

Отдельно радовал моё вместилище-резервуар. Десять единиц — и он теперь имел функцию автозаполнения. Наполнялся он медленнее, чем при прямом контакте с планетой, но наполнялся. При этом сила в нём была очень концентрированная. Возможно, это связано с тем, что гора огромная и может выдержать… не знаю сколько — но, видимо, много. Но факт был фактом: концентрация была серьёзная, и я это чувствовал. Двукратная точно, может, даже трёхкратная. Надо проверять!

Расширяться дальше я пока не рискнул — ещё и с такой концентрацией. А вот изучить мёртвых орков мог и хотел вполне.

Я приложил руку к телу Кантры. Оно было тёплое — процесс разложения был в самом разгаре. Меня передёрнуло: из-за него я не мог нормально оценить требуемое количество силы. Почесал репу и выдал:

— Вскрытие покажет.

Орки крайне негодовали и не хотели мне давать потрошить их ненаглядную сестричку. Пришлось целых десять минут потратить на объяснения. О магии они знали из мифов и легенд — как и о некромантии. Хотя я не некромант, а воскрешатель. Для кого-то, может, неочевидная разница — но она есть: некроманты поднимают тела, а я возвращаю души.

В конечном итоге я с горем пополам объяснил им, что по-другому никак. Надо вскрыть и посмотреть, так сказать, на проблему изнутри. Камень силы я нашёл в Кантре — он был совсем небольшой. Как и полагается оркам, красный, правда, с вкраплением жёлтого и синего.

Я задумался и вскрыл Кагана. Опять красный камень — и опять с вкраплениями, только в этот раз точечки и мазки были чёрные.

Органов практически не осталось — только лёгкие и сердце. Весь кишечник был в виде жижи. Я попытался её вычерпать руками — но одёрнул руки: на пальцах был ужасный химический ожог.

Пришлось отправлять в пальцы несколько крупиц белой силы. Получилось это на редкость легко и непринуждённо — а главное, лечение было мгновенное. Я одобрительно хмыкнул и улыбнулся. Прикоснувшись к боку Кантры, отправил в неё две единицы белой энергии.

Судя по всему, немного переборщил: все процессы сразу прекратились. Жидкость перестала бурлить, а органы — разлагаться на глазах. Камень, находящийся возле сердца, начал ярко светиться — даже слепил, если на него смотреть. Я произвёл те же действия с Каганом и уселся между телами.

— Теперь, братцы-кролики, берите ваших родственников — и уходим к вашему первому погибшему братцу, — резюмировал я, хлопнув себя по коленям и вставая на ноги.

— Э-э-м? Зачем? — злобно спросил Серкач.

Он очень негодовал из-за вскрытия сестры: ведь для этого пришлось её оголить. А у них там это связано с какими-то своими обычаями. В общем, осквернил я тело девушки до безумия — в его понимании. И чуть ли не жениться теперь должен.

— Ну а зачем ему под камнями лежать в чужом мире? Воскрешу и его. Наверное. Но главное — мне надо оценить его изнутри, — пожал я плечами.

— Ты и Харила будешь резать⁈ — округлил глаза орк. — Не бывать этому!

Я почесал репу, кивнул своим мыслям и подошёл вплотную к Серкачу. Краем глаза отметил, как Ферлингх наложил тетиву на лук. В целом грамотно, но бесполезно: вокруг меня было пять единиц концентрированной силы в виде щита. Десятка блуждала в организме, готовая в любой момент вырваться по одной моей мысли.

Я всмотрелся в злые, но ещё такие детские глаза орка. Он взрослел. Невзирая на их надуманные обычаи о неважности смерти, орку было больно: смерть сразу троих родственников подкосила его. Он не был готов отстаивать свою родню — даже после их смерти.

Две капли смешанной силы влетели в Серкача. Его выгнуло дугой — и он заорал. А Ферлингх отпустил тетиву. Я был поражён: первая стрела сняла сразу три единицы щита, а вторая, пущенная вслед первой, воткнулась мне в бок. Я зарычал и отправил в щит сразу десятку. Вовремя: стрелы полетели одна за другой, словно он стрелял из автомата.

Пришлось закидывать в щит всё, что есть, и, придерживая раненый бок, становиться за спину Серкача. Тот продолжал выть и упал на колени.

— Ферлингх! — закричал я, когда тот перестал стрелять, боясь ранить брата. — Стой ты, дурень зеленоухий! Я его магией одариваю. Просто процесс это болезненный.

— Я тебе не верю! — всхлипнул Ферлингх. — Почему не сказал тогда? Почему он кричит? Отойди от брата! — слёзы катились по его щекам, мешая целиться.

Я воспользовался этим и оценил состояние орка. Ага, резерв заполнил, но до конца не растянул.

— «Извини», — прошептал я ему на ухо и добавил ещё каплю смешанной силы в бедолагу.

Из глаз у него вырвались две алые вспышки. А Ферлингх выронил лук со стрелой и кинулся на меня с кулаками.

Тело моё, кстати, совершенно не изменилось. Если раньше, преодолевая барьеры, я становился краше, то сейчас — ни фига. Про само здоровье непонятно, надо будет ещё тесты производить. Но скорость пока — никакая.

Я отскочил от Серкача, как морж на льдине. Хорошо, что умудрился упасть на руки — и с силой потянул энергию из планеты. И тут же — всё в щит и в тело. Кости трещат от переполняющей их силы… А нет — это мне ломают ногу, причём с переменным успехом. Я не успеваю закачивать туда силу — с какой же силой он её выворачивает!

Поняв, что сломать мне ногу не удаётся, он извернулся и вогнал колено мне в живот. Такой подлянки я не ожидал — так что выплюнул весь воздух. По-моему, что-то ещё полетело из недр моего многострадального тельца — но это не точно. Возможно, это были искры из глаз.

Я попытался оттолкнуть Ферлингха, но куда там! Он уже был сзади и начал меня душить.

Я умудрялся держать одну руку на земле, вливая всё в горло и позвоночник. Но этого не хватало. Невзирая на то, что он ещё орчёнок и к тому же не обладающий магией, а моя сила была концентрированная — я проигрывал. Причём с разгромным счётом.

Если задушить меня ему сразу не удалось, он решил добавить ещё и удары. Обхватив меня сзади ещё и ногами, начал бить пятками по животу. Остатки щита слетели после второго такого удара — и третий меня пробрал.

Я попытался закашляться, но вдохнуть едва ли мог. Паника накрыла с головой. Я попытался дотянуться до его глаз, но он укусил меня за палец, откусив его под корень.

Фак!

Выть я не мог, дышать, кричать — тоже. Рука ушла с поверхности планеты, прервав пополнение силы.

Глубокий вдох — и сразу же надсадный кашель… Всё, мне конец…

— Не трогай его! — откуда-то издалека раздался голос Серкача. — Он дал мне великую силу!

Он дальше что-то ещё говорил, потом его брат заговорил. Я их уже не слушал. Я был счастлив, что меня отпустили — и я остался жив, ну и почти здоров, и практически цел. Не считая отбитых внутренностей и откушенного пальца. Опять. Правда, это всё относительно — и поправимо.

Почти ничего не видя и задыхаясь кашлем от поломанной гортани, я, распластавшись звездой на земле, начал закачивать в себя силу. Мне стоило титанических усилий починить себя.

Под конец, когда я в целом и общем уже был здоров, каналы жгло немилосердно. Стало понятно: следующий барьер — укрепление каналов. Только у меня даже мыслей пока не было, как правильно преодолеть этот барьер. Да и клал я на него в данный момент. Я был рад, что я жив.

Моя жирная тушка оперлась на локти и полусела. На Ферлингхе лица не было. Он за те пять минут, что я приходил в себя, успел и по мордасам получить от брата, и поплакать, и порадоваться. А ещё ему было страшно — что я с ним сделаю.

Вот же дети — забавные существа. Он явно сильнее меня — и при этом боится наказания от взрослого. В первую очередь — за то, что побил меня.

Я лишь покачал головой и осуждающе посмотрел на Ферлингха. После чего перевёл взгляд на старшего брата. Хотя почему старшего? Если они все вместе родились. Или этот первым вылез?

— Какая сила тебе досталась? — спросил я у Серкача.

Тот, ни слова не говоря, подошёл к дереву, обнял его покрепче и с явной натугой выдрал его с кореньями. После чего приподнял и вбил обратно в землю. Правда, оно ушло вглубь — метра на два точно.

Я нервно сглотнул. Пускай это деревце и было сантиметров тридцать в диаметре, но как его вырвать? Очередного монстра породил.

— Нормально, — сделал я над собой усилие, чтобы голос не дал петуха. — Пойдёт, пойдёт. Предупреждаю сразу твою буйную голову, — решил я внести страховку в свою жизнь. — Попытка обратить силу против своего создателя будет караться! — Я сел и строго посмотрел на братьев. — Силу я отберу, а предателя уничтожу! Вам ясно?

Даже Серкач, который до этого момента стоял с гордым видом, осунулся. А на его брата было жалко смотреть — как собаку побитую. Хотя почему «как»? Вон пару синяков вижу свежих — и это точно не я сделал.

— А мне можно силу? — нервно ломая пальцы, спросил Ферлингх.

— Можно, но потом, — тяжело выдохнул я. — Надо спешить к вашему брату. Чем больше мы тянем с воскрешением, тем меньше шансов их вернуть. А вы мне тут устроили цирк с конями.

На непонимающие взгляды я лишь махнул рукой и встал. Тело было деревянное, мышцы болели — как и каналы. Я едва передвигался.

Серкач решил повыделываться и взвалил на плечи сразу оба трупика. А как припустил по лесу — загляденье. Ферлингх хотел вначале потягаться с братом, но вспомнил про меня и пошёл рядом.

Серкач не унимался в своей удали. Буквально через несколько минут он вернулся, молча схватил меня — и побежал. Его брат пытался тягаться в скорости, но безуспешно. Силушкой я старшего орка не обделил — от слова «совсем».

Как итог — уже через пять минут после выхода из логова «паучков» мы были у могилки Харила и брошенного без захоронения неизвестного солдата, которого, кстати, успели растерзать лесные звери. Кучу камней тоже раскидали звери — и успели погрызть обе ноги бедолаге-орку. Одну просто пожевали, а вторую обглодали до кости.

Камня души в теле Харила я не нашёл — значит, растворился уже. Любопытно. Очень любопытно — удастся ли его поднять в таком виде? Но начать я решил с их сестры.

Десять капель концентрата из вместилища пронеслись по каналам, обжигая их — буквально иссушая и истончая. Спазм боли от груди до кончиков пальцев сковал мои руки и скрутил пальцы. Я попытался подняться, но в итоге упал обратно, сжав грудь девушки в руках. На заднем фоне грозно запыхтел Серкач, но поделать с собой я ничего не мог. Судороги, сэр.

Девушка глубоко вздохнула и попыталась сесть. Но мои руки… они будто прилипали к зелёным шарикам. Орчанка приподняла голову, оценила расположение моих рук, перевела непонимающий взгляд на меня — и покраснела. Я смущённо пожал плечами, чем вызвал сокращение пальцев. В итоге получилась пальпация молочных желёз. Соски тут же проклюнулись между моих пальцев, а Кантра округлила глаза и покраснела ещё сильнее. Хотя, казалось, куда ещё?

— Простите! — пожал я опять плечами, отчего прозвучал томный вздох.

— Отпусти её, — зарычал сзади Серкач.

— Ничего не могу с собой поделать, — вновь пожал я плечами. Похоже, мне это начинало нравиться. — оно само так получается.

Кантра, понимая абсурдность и неловкость ситуации, отодрала от себя мои руки — что было не просто. После чего, стыдливо прикрываясь, села и отвернулась.

Пришлось срочно спасать ситуацию. Непослушными пальцами и руками я еле снял с себя футболку и передал её орчанке. Учитывая, что я был жирным и довольно крупным, на орчанку моя футболка едва налезла.

А вот мой внешний вид смутил даже меня. Сиськи — не многим меньше, чем у Кантры, только отвратительно висят и выглядят тоже отвратительно. Кустики волосков вокруг сосков и по всей груди так же не добавляют шарма. Пузо не висело — это был такой плотный шарик, будто я был на девятом месяце беременности. В общем, отвратительная картина.

Пока я приводил свои конечности в порядок, братья рассказывали сестре последние новости. А также причины, по которым она оказалась в таком казусном положении. Особенно её смущали шрамы, которые после воскрешения остались на теле. Причём если раньше приходилось сшивать моих слуг, то сейчас сила сама склеила все раны, оставляя лишь довольно грубые рубцы на коже.

— А ты и Кантре силу дашь? — донимал меня Ферлингх.

— Нет. Воскрешённым невозможно даровать силу, — покачал я головой. — Не знаю точно, как это работает. Но пока это не в моей власти. Зато ваша сестра теперь практически бессмертна. Даже если ей отрубить башку — она будет жить.

В целом орки были довольны и счастливы. А вот я пока пребывал в плачевном состоянии. Моё вместилище нещадно болело — как и все каналы. Всему виной стычка с Ферлингхом и его безумная силища. Пришлось слишком много магической силы, взятой у земли, перерабатывать и распихивать на защиту своего тела в короткий срок. По-хорошему, мне бы отдохнуть пару часиков, а лучше поспать. Но камень в теле Кагана истаивал прямо на глазах.

Я собрался с духом — и влупил в него десятку. В груди раздался лёгкий хруст, в руках разлился огонь — и я потерял сознание от боли.

Пришёл в себя оттого, что спереди мне было горячо, а сзади холодно. Открываю глаза — и понимаю, что моё лицо в двадцати сантиметрах от огромного костра. С него течёт пот, как и с живота, а волосы на теле давно скрутились от жара.

Я довольно ловко и резко — для своих габаритов — отпрыгнул от костра, оставаясь в позе лёжа на боку. Тут же сел и пополз на заднице ещё дальше. Поморгал, потёр глаза и осмотрелся.

Ночь! Темнота. Вокруг костра сидит четыре орка и с улыбками смотрят на меня. Дикая картина. Я ещё раз протёр глаза — не помогло. Орки не хотели исчезать. Холод начал пробирать меня, и я пополз обратно к костру. Орки заулыбались ещё сильнее. Что это с ними?

— Чего улыбаемся? — спросил я, разминая затёкшие суставы.

— А мы только что рассказывали, как похоронили тебя, — ухмыльнулся Серкач.

— Ясно, — кивнул я. — Глумитесь. Видимо, ваш пятый братец вам нафиг не упал, как и сила Ферлингху.

Улыбки сдуло со всех зелёных морд разом, а вот на моё лицо она заползла. Я покряхтел ещё немного и прислушался к себе. Боли особой я не ощущал, но каналы ещё ныли. Я потихоньку подобрался к честной компании и покушал нехитрую снедь.

Вообще из орков повара — как из говна пуля. Мясо кролика они сожгли до угольков, утку тоже сожгли.

«Стоять! Утка?» — промелькнула мысль — и я её тут же озвучил:

— Вы где взяли эту птицу? — ткнул я на утиные горелые лапки.

— На реке, — испуганно ответил Серкач. — Она что, священная? Нельзя было убивать? Я не знал!

— Река — это очень хорошо, — покивал я своим мыслям. — Утром попробую воскресить вашего брата, одарю силой Ферлингха — и отправимся по руслу реки.

— Зачем? — вскинул брови Серкач.

— Всё элементарно, мой зелёный степной друг, — улыбнулся я, потянувшись и укладываясь спать дальше. — Если идти вдоль реки, то рано или поздно мы найдём человеческий город…

Орки что-то там ещё мне говорили и спрашивали, но я их более не слушал. Я первый раз в этом мире закрывал глаза по своей воле — и больше не боялся увидеть очередной кошмар…

Глава 9

Пробуждение подарило мне двойственные ощущения. С одной стороны — выспался на славу, с другой — продрог до костей. Раннее утро в лесу: роса — тут же умылся; птички заливаются — натуральный саундтрек; прохлада — бодрит не хуже крепкого кофе. В общем, полный комплект. Сел и вдруг осознал: мой организм давненько не устраивал «ароматное шоу».

Глаза мои округлились — и я, словно лесной кабанчик (если судить по габаритам), рванул в кусты. Опрометчиво отошёл недалеко: утренняя трель пернатых тут же обогатилась канонадой ужасающих звуков и запахов. Орки проснулись, но, когда я вернулся, — ни слова упрёка. Судя по их лицам, очень хотели что-то сказать, но сдержались. Молодцы, ничего не скажешь.

Решил начать с простого — чтобы разрядить обстановку, ткнул пальцем в нос Ферлингху. На пальце красовались три капли смешанной силы. Парень рухнул на месте, а я погрузился в размышления.

Моя белая сила — та самая, которую в прошлой жизни «изнасиловали» марсиане, — вдруг перестала быть радиоактивной. В чём причина? Может, дело в переносе сознания? Или она наконец «спустила пар», и её «мозги» встали на место? Хотя о какой норме можно говорить, если тело моё никак не меняется? И это плохо. Как теперь быть сердцеедом? А вдруг всё из-за медальона Гекаты, что спрятан у меня в «колоколах»?

Пока я предавался размышлениям, Ферлингх очухался и поднялся. Подошёл к дереву, попытался повторить трюк старшего брата — безуспешно. Дерево словно не желало подчиняться. Он растерянно уставился на меня.

— Чего на меня смотришь? Твоя сила — не моя! Она сама должна тебе всё объяснить, — развёл я руками.

Ферлингх почесал за ухом, а я направился к последнему мёртвому орку. Вид, конечно, был кошмарный. Третьи сутки на осеннем воздухе явно не пошли телу на пользу. Во-первых, запах — убийственный. Во-вторых, внешний вид — его изрядно подпортили не только время, но и лесные обитатели.

В голове тут же возник вопрос: если удастся воскресить этого товарища, он так же будет источать аромат? Родственники, наверное, не оценят. Можно ли его отмыть? Или, может, как-то заранее починить? Вопросов — куча, но ответы я могу получить прямо сейчас — методом проб и ошибок.

Мысленно потирая лапки и хихикая, я подошёл к испытуемому и опустился на колени. Вонь стояла невероятная. Кожа на теле покойного орка буквально плыла, отслаиваясь от мяса; живот вздулся, словно воздушный шар; язык распух и вывалился изо рта. Зрелище — не для слабонервных. Хорошо, что я не позавтракал: моё нежное тельце точно не простило бы такого испытания.

Я капнул на грудь орка белую каплю — прикасаться к нему брезговал. И тут случилось нечто странное: капля скатилась по телу и впиталась в землю. Я хмыкнул, глубоко вдохнул — и тут же пожалел об этом. Дышать приходилось через раз: сладковатый запах ударил в голову, чуть не закружив её.

Достал пузырёк с бусинками. Внутри покоились двадцать пять бусин — каждая вмещала по четыре капельки силы. Раньше подобные эксперименты с орками не удавались, но попробовать-то надо!

Сделал надрез на груди своего «пациента» и палочкой затолкал туда бусинку. Сверху капнул белой каплей. Тело слегка засветилось, капля впиталась. Кожа начала собираться, подтягиваясь на место. Запах, кажется, стал чуть лучше. Или это я уже привык?

Вторая капля. Кожа окончательно вернулась на место и приобрела зеленоватый оттенок — я даже не сразу заметил, что орк стал землисто-зелёным. Язык обрёл прежнюю форму и юркнул обратно в рот. Место, где на ноге заканчивалась плоть, превратилось в аккуратный шрам с торчащей белой костью.

Третья капля окончательно привела тело в порядок — исчезла вонь, внешний вид стал почти приемлемым. Это не могло не радовать. Но что дальше? Я отчётливо чувствовал: бусинка на грани. Ещё капля — и она взорвётся, разнеся грудь орка в клочья.

Развернулся к родне покойника. Все стояли в десятке шагов, широко раскрыв глаза, и следили за моими манипуляциями. Они напоминали обезьянок, впервые увидевших огонь.

— Ферлингх! — окликнул я орка. — С силой разобрался? Что тебе досталось?

— А? — он вышел из ступора и заморгал.

— Буй на! Дают — один бери, два! — меня начала раздражать его беспечность. — Силу нашёл? Что можешь делать?

— А? Я? Нет! Надо было? Я брата… ну это… дождаться хотел. Я! Сейчас! Я найду! Я всё найду! — затараторил орчёнок, и мне вдруг стало стыдно.

Почесал затылок, махнул рукой на обеспокоенную родню и вернулся к своему «пациенту» — зелёному и мёртвому.

— Как же тебя поднять? — прошептал я, стоя на коленях возле тела. — Таскать с собой и потихоньку шаманить? Пока не найдём подходящий камень? Муторно. А если попробовать иначе?

Достал ещё одну бусинку, сделал новый надрез — старый уже затянулся. Всунул бусинку в тело. Оно слегка засветилось и вернулось к нормальному, зелёному виду. Подпёр голову рукой, глядя на труп и задумался: хм… Что же ещё предпринять? И как же мне тебя оживить то? А может… — меня посетила ещё одна идея и я вёл в орка каплю смешанной силы.

Тело едва заметно вздрогнуло, а подаренная сила тут же начала улетучиваться. — Странная реакция! Белая сила впитывается в камни, а смешанная — нет.

Начал поочерёдно вводить разные цвета. Эксперимент показал, что — кроме двух: белой и серой, болше никакая не подходят этому «пациенту».

Вывод оказался прост: белая сила «чинит», а серая — это сила самого камня, человеческая энергия. Мы ведь не просто хотим одарить его силой, а воскресить. Бусинка вместила ровно четыре капли серой силы, после чего начала опасно вибрировать — как и первая. В итоге в теле орка оказалось семь бонусных капель.

Сделал третий надрез и вставил третий камень. Тело выгнулось дугой, позвоночник захрустел всеми позвонками. Я испугался: вдруг орк сломает себе хребет? Три дня лежать и коченеть, а тут такие кульбиты! Он почти встал на мостик. Всё это сопровождалось яркими световыми эффектами.

Когда «шоу» закончилось и орк распластался на земле, я продолжил. Хотел добавить две капли серой силы, но в последний момент передумал. Внутренний голос настойчиво твердил: нужно добавить белой. Капнул белую — и… ничего.

Ну что за нах!

Все камни вибрировали, но ничего не происходило. Я тупо смотрел на результаты своих трудов, почёсывая небритую щёку, и лихорадочно перебирал в голове варианты.

Первое желание — всунуть четвёртый камень — тут же отверг. Внутри возникло чёткое, почти физическое ощущение: орка просто разорвёт на части. Заливать силу в камни? Бесполезно — результат будет тот же. Не знаю, откуда я это знал, но знал наверняка.

И тогда я просто взял да капнул ему на лоб каплю смешанной силы.

Глубокий вдох — и орк распахнул белёсые глаза. Какой ужас! Ощущение было такое, будто на меня уставилась сама смерть. Я попытался отпрянуть, но — вот незадача! — сидел на коленях, ноги затекли, и маневр вышел откровенно слабым. Повалился я на спину и принялся медленно отползать, пытаясь сесть. Чёртов жук!

Когда наконец удалось принять вертикальное положение, орк уже сидел, а цвет его глаз постепенно приходили в норму. Лишь едва заметный красный ободок вокруг чёрной радужки — точь-в-точь как у его родни.

— Ты! — ткнул он в меня пальцем. — Ты вернул меня… — прохрипел орк.

— Какой знакомый базар, — потёр я затёкшие колени. — Кантра, Каган, а почему вы меня так не приветствовали?

Те лишь пожали плечами. Я прислушался к себе и понял: Кантра и Каган — не мои слуги. Их я не чувствовал. А вот Харил — другое дело: его ощущал отчётливо и мог приказывать. Голова резко заболела, заломило в висках от попыток разобраться, что за хрень тут творится. В итоге махнул рукой на весь этот сюр: получилось — и ладно. Пёс с ним, со всеми и со всем!

Ферлинг, кстати, обнаружил свою силу. И, как ни удивительно, она оказалась напрямую связана с луками. Теперь ему не нужны были стрелы — он создавал их из силы. Мог контролировать её количество: пустить веер стрел разом или заставить одну расшириться в полёте. При этом не отказывался и от обычных стрел — накладывал на них магию. В общем, возможностей — масса. Была бы фантазия, а способы реализации найдутся.

Надо ли говорить, что орки были счастливы? Думаю, это излишне. Двое обрели магическую силу, трое стали практически бессмертными — воскрешёнными. Причём один из них успел побывать за гранью миров.

Он радовался вместе со всеми, но я видел: радость — искусственная. Он напоминал Андрея, моего первого слугу. Смотрел цепким, хоть и мягким взглядом, натянув на зелёную рожу маску счастья. Я замечал, как он украдкой бросает на меня настороженные, изучающие взгляды. Он явно хотел о чём-то меня спросить, может, даже поговорить. Я и сам понимал, о чём и как, но сейчас было не время. Орчатам это ни к чему, да и объяснить будет непросто. Так что мы молча делали вид, будто не замечаем взглядов друг друга.

Теперь предстояло понять, в какой мир мы попали и чего ждать от встречи людей с орками. Для этого нужна разведка. Я дождался, когда они вдоволь наобнимаются, и велел лучнику вести нас к реке.

Река оказалась типично равнинной: медленная, с пологими берегами, широкая — конца-края не видать. На противоположном берегу тянулся лес. Вариантов было, по сути, три. Растём, так сказать.

— Направо, налево или вплавь? — спросил я сам у себя вслух.

— Направо, может? — аккуратно положила мне на плечо руку Кантра. — Там солнце встаёт. Отец всегда говорил, когда уходил на войну: «Я всегда возвращаюсь, глядя на солнце».

— Получается, вы воевали с западными соседями, — кивнул я. — Тогда логично.

— Наверное, — пожала она плечами. — Я не знаю, что такое «западные». У нас эта сторона называется «подъём»! — указала она в восточном направлении.

Я лишь ударил себя ладонью по лицу. Кантра ойкнула и поспешно отступила, испуганно хлопая ресницами.

— Хозяин! — пробасил мой слуга. Его родня переводила недоумённые взгляды с него на меня и обратно. Было ясно: они не понимали, почему их брат вдруг стал называть меня хозяином. «Я что, сделал из него раба?» — читалось в их глазах. И, судя по выражениям лиц, такая мысль им явно не пришлась по вкусу.

— На востоке я чувствую большое количество живых существ, — продолжил слуга.

— Город! — кивнул я, стараясь не обращать внимания на их недовольно-вопросительные взгляды. Не время сейчас. Потом поговорю с ними, всё объясню.

Только тут я заметил, как по реке плывут обломки. Не говоря ни слова, залил в ноги и сердце по единичке силы и рванул к воде. Чем ближе подходил, тем сильнее закипала злость: обломки заборов и домов, доски и брёвна — горелые и обычные, разный мусор, явно принесённый из города.

Но взбесило меня не это. Цвет воды. С каждой секундой синева сменялась бледно-розовым. По поверхности медленно плыли трупы — десятки изодранных, изувеченных тел, куски плоти, окровавленная одежда.

Не знаю, почему я так остро отреагировал на погибших людей, которых даже не знал. Более того, это был не мой мир, но бешенство накрыло с головой.

— Хозяин, — вырвал меня из раздумий слуга; шок орчат нарастал. — Сам Ди! Это он.

— Рррррр! — бешеный рык вырвался из моего жирного тельца, прокатившись по округе.

То, о чём мне рассказывали: эксперименты Барона и его попытка уничтожить Смерть. Именно это породило диссонанс Тверди. Все стычки вселенных — его вина. А я просрал первый раунд — всухую, с разгромным счётом. А сейчас я вижу результаты своего проигрыша. Результаты деяния рук ЕГО! Вот это меня и бесило!

Что ж… Надо брать реванш.

Харил кивнул — будто услышал мои мысли. А может, и правда слышал?

Теперь он выглядел куда расслабленнее, чем сразу после пробуждения. Видимо, там, за гранью, ему наговорили всякого — и вряд ли лестного про таких, как я. А может, и конкретно про меня. Ладно, это потом. Разберёмся позже.

Я всмотрелся в горизонт — города не было видно. Река делала поворот.

— Харил! — обратился я к слуге. — Мы можем срезать через лес? Надо быстрее попасть в город.

— Я могу, — кивнул слуга. — Вы — не знаю.

— Что не так? Говори нормально! — начал закипать я.

— Разломы, — флегматично пожал он плечами. — Их много. Оттуда выходит куча существ, и они не сражаются между собой. Это странно. Похоже, несколько вселенных объединились против этой.

— Сильные твари? — приподнял я бровь и слегка оскалился.

— Плюс-минус как сервелики, — безэмоционально ответил он.

— Кто-кто? — вытаращил я глаза.

— Вы их назвали «человеки-пауки».

— Понял, — кивнул я, оскалившись ещё сильнее. — Веди! Надо надавать им по сусалам. Ибо нехер люд людской уничтожать.

В общем, как вы поняли, я решил превратиться в жирного Бэтмена. Ну а что? Добра много не бывает. Правда, себя я слегка переоценил. Бежать было тяжело — сердце колотилось как безумное, отдаваясь пульсацией в висках.

Я стоически посылал его «на все четыре стороны» и нашпиговывал белой силой. В ответ оно будто мстило мне — накатывала одышка. Приходилось вливать силу и в лёгкие. Из-за этого то и дело приходилось останавливаться, чтобы пополнить запасы энергии. Скорость падала, но меня неудержимо тянуло в этот неизвестный город.

Серкач в какой-то момент не выдержал и без лишних церемоний закинул меня на плечо, как мешок с… Ну ладно, пусть будет с картошкой. Я не сопротивлялся — какая разница, как тебя несут? Главное, что несут. Но счастье длилось недолго.

Буквально через десять минут неспешного бега орков через лесные буреломы меня сгрузили на землю. Перед нами оказался не ручей даже, а так — речушка: метров пять шириной, по колено глубиной. Я уже собрался возмутиться, почему меня перестали нести, но вовремя заметил разлом. Потом второй. Возле них никого не было, но цвет… Один оранжевый, другой розовый.

— Все старые знакомые. Неужели у вселенной закончилась фантазия? Очень и очень жаль. Ещё столько разных фильмов и книг, существ из которых я не встретил…

Радовало, что из разломов никто не выходил и охраны не было. «Жаль, закрывать их я не умею», — мелькнула мысль.

Мы перебрались через ручей и двинулись уже не так резво, как раньше. Через несколько километров лес начал редеть и вскоре закончился. Впереди показался город — старый русский город. Деревянный частокол, стрельчатые башни и такие же дома за забором. Вытоптанные поля и огороды — нападающим были не нужны местные посевы.

Местами город уже горел. Снаружи нападающих не было видно. Крики и взрывы доносились из самого города. После одного из взрывов в воздух взметнулся шар огня и дыма, а секунду спустя сверху обрушились тонны воды, туша пожар.

— Ага, магия есть — уже не безнадёжный мир, — пробормотал я.

Только я хотел двинуться вперёд, как резко развернулся к оркам. Скинул автомат с плеча и подошёл к Ферлингху. Тот, увидев моё серьёзное лицо и автомат в руках, непроизвольно отступил, пока не упёрся в дерево. Бедняга зажмурил один глаз и чуть присел.

— Предохранитель, — сказал я и щёлкнул переключателем вниз. — Одиночный, двойной, очередь. Затвор. Запомнил?

Орк смотрел на меня ошарашенно. Пришлось потратить пару минут на обучение. Но, думаю, это того стоит. Стрелок из меня посредственный, а вот лучник, наверное, будет стрелять лучше. К тому же, если он сможет заменять патроны своей силой — это настоящий чит.

В город мы входили спешно, но старались держаться собранно. Все с оружием наготове, слегка нервные — ну, кроме Харила, конечно. Ему всё было пофиг. Взрывы и крики постепенно приближались — точнее, мы приближались к ним.

Я невольно залюбовался красотой древнерусской архитектурой, которую в моём мире уже нигде не встретить — только на картинах и в старинных рассказах. Всё из дерева, всё резное: стрельчатые окна и дверные проёмы, двухэтажные дома из гигантских брёвен, собранные, по преданию, без единого гвоздя. Огромные лестницы, веранды, даже балконы — это вообще не укладывалось у меня в голове.

Но всё это великолепие портили трупы — людей и разломных существ. Больше всего печалили мёртвые люди. Остальные… скорее радовали. Но радость моя быстро угасла. Розовый разлом, как я и подозревал, принадлежал одному из миров нежити: скелеты и зомби — бывшие люди, орки, гоблины и прочие.

Долго не мог понять, кому принадлежит второй разлом.

— Чужой! Мать его, чужой! — воскликнул я, уставившись на чертова пришельца.

Он был чуть меньше человека, но от этого не легче. Его порубленное тело лежало на разложившемся теле мёртвого воина. Гнилостная кровь или слизь прожигала доспехи и плоть — точнее, уже сделала своё дело. На земле зияло огромное чёрное безжизненное пятно.

— К чёрным тварям не приближаться! Они прыгучие, с безумным обонянием и живучестью. Поражать только на расстоянии! — скороговоркой выпалил я.

Тут раздался выстрел «калаша». От неожиданности и напряжения я присел и заозирался. С крыши одного из двухэтажных домов скатился чёрный уродец. Он упал на землю, но был ещё жив. Кровавая зелёная дорожка прожигала крышу. Тварь пыталась встать, но явно чувствовала себя неважно.

— Голова! — бросил я бледному орку. — Цель в голову.

Очередной оглушительный выстрел — и чужой замер. На звук начали подтягиваться его товарищи. Я мгновенно втянул в себя силу из земли, до предела насыщая тело. Каждая клеточка завибрировала. Сложил руки «пистолетиками», собрав на кончиках по пол-единички. Стало легче.

— Ну что, сученьки?!!! — заорал я во всю мощь лёгких, обращаясь к замершим чужим. — Потанцуем?!!!

Глава 10

«Бойтесь своих желаний — они имеют свойство сбываться». Не помню, кто сказал, но как же верно… Вот кто меня дёрнул за язык упомянуть, что разлом знакомый? Да даже если бы он и был знакомым на самом деле! Оранжевый разлом я видел всего раз, а его обитателей — дважды. И первый контакт, как водится, вышел болезненным.

Тогда из него в центральном мире вылезла целая рота разведчиков армии машин — роботы с бластерами. Я, в общем-то, был морально готов к ним. Но, мать его, чужие — это уже перебор.

Ужас ситуации заключался в том, что Ферлингх умудрялся выкашивать их поголовье с поразительной скоростью. Стрелял метко, мгновенно переключаясь с цели на цель. Перевёл автомат на двойной выстрел и работал по тварям так, будто всю жизнь служил в спецназе.

Но твари оказались живучими. Редко, но орк промахивался. Подраненные или целые, они подбирались к нам. В эти моменты в дело вступал я — раскидывал гнилостные сгустки, укладывая тварей. Живых (у нас их было двое) мы близко к кислотным монстрам не подпускали. Хотя Серкач рвался в бой — брат (он же мой слуга) что-то ему сказал, и тот остыл.

Первая проблема возникла, когда орк попытался сменить магазин. Я-то забыл показать ему, как это делается! Сначала он несколько раз нажал на спуск — предсказуемо последовали пустые щелчки. Орк ошарашенно уставился на оружие, потом перевёл тревожный взгляд на меня.

— Сломал? — наигранно покачал я головой.

Орк понял буквально — и побледнел. Бледный орк — это нечто!

— Ты же, мать его, маг! Стреляй магией, блин!

Орк замешкался, долго приноравливался, но всё-таки продолжил отстрел. Жаль, паузы между выстрелами выходили ощутимые — бойцам ближнего боя пришлось лезть в самую гущу схватки.

Я тоже не отставал — стрелял, хоть в первые мгновения и оказался на острие атаки. Пришлось срочно вкачать две капли силы в ноги, чтобы отпрыгнуть вбок.

Чужой нёсся на меня, округло выставив голову, дико шипя и разбрызгивая слюну. В голове тут же вспыхнула картина: тело Петруши и мой первый кислотный плевок. Я нервно хихикнул.

Но смеяться быстро расхотелось. Я споткнулся обо что-то, потерял равновесие и неловко взмахнул руками. В прыжке промахнулся по наседающему монстру — и покатился кубарем по пыльной дороге. В голове уже вспыхнула картина: тварь настигает меня и нанизывает на свой хвост, как сочный кусок шашлыка…

Но Харил спас положение. Он принял чужого на себя — взмахнул увесистым мечом и разрубил тварь пополам. Кислота брызнула во все стороны, окропив и мечника. Орк лишь брезгливо стряхнул слизь на землю — будто это сущий пустяк. Меч зашипел, задымился, придав Харилу по-настоящему грозный вид.

На этом везение иссякло. Я на пятой точке отполз к стене дома — оставаться без прикрытия было смерти подобно даже для меня. И пока полз (чёрт возьми, исключительно на заднице — оказалось дьявольски сложно!), не прекращал прицельно отстреливаться, метко швыряя зелёную слизь в атакующих.

Харил попытался повторить трюк с расчленением, но твари оказались не так просты: учились на ходу. Скотина в последний момент подпрыгнула, изящно перекувырнулась в воздухе и перемахнула через воина. Приземлилась позади него — и тут же пронзила Харила в трёх местах быстрыми, точными ударами хвоста.

Орк будто и не заметил новых отверстий в своём теле. Обратным движением клинка за спиной отсёк хвост твари. Кислота — кровь этих созданий — ошпарила спину, но Харил и бровью не повёл. Перекатом ушёл вбок — а чужой уже занял его место, яростно шипя.

— Хватит тут брызгаться! — рявкнул я и выстрелил силой. Пол-капли хватило: существо отправилось к праотцам.

Несколько чужих прорвались ко мне — мимо Харила, который в тот момент сражался сразу с тремя противниками. Орк одолел одного, взялся за второго, а потом сцепился с третьей тварью. Они буквально обнялись, как старые друзья. Вот только Харил явно не жаждал этих объятий — и пронзил «друга» насквозь здоровенным тесаком.

Инородный предмет в теле слегка расстроил чужого. Тварь обиженно зашипела и попыталась откусить моему слуге голову. Но вместо этого получила мощный удар лбом — и они покатились кубарем, исчезнув из моего поля зрения.

А вот трое хищников разом кинулись на Кагана и Кантру. Оба орка орудовали палицами — вроде шестоперов, — ловко и даже с какой-то грацией. Но скорости им отчаянно не хватало.

Двоих первых тварей они пропустили над собой, а третью синхронно приложили шестоперами по голове. Брызнула слизь, чужого перевернуло в воздухе. Орки молниеносно отпрыгнули в стороны, уворачиваясь от следующей пары тварей. Теперь каждый взял себе по противнику…

Но тот, кого они «приголубили» чуть раньше, и не подумал отправляться в мир иной.

Он уже прицелился в голову Кантры. Пришлось стрелять.

Башка твари разлетелась в клочья, обдав орчанку кислотным фонтаном. Кантра взвизгнула — не от боли, а от неожиданности. И тут же поплатилась за оплошность: трубчатый язык твари вонзился в грудь, пробив её насквозь.

Кантра глянула на рану, прищурилась — и с размаху врезала шестопером по твари. Башка с хрустом отделилась от тела: шея у существа оказалась на диво тонкой.

Теперь орчанка стала счастливой обладательницей «медальона» фирмы «Аля-чужой-без-стразов». Оценивающе оглядела новое «украшение», скептически хмыкнула — видимо, дизайн не впечатлил. Резким движением выдернула голову из своей груди и отбросила прочь.

Каган такими боевыми навыками похвастаться не мог. Он едва успевал отбиваться от непрерывных атак. Пришлось вмешаться — и это стало ошибкой. Взорвавшаяся голова обдала лицо орка кислотой. Каган схватился за лицо руками и рухнул на колени — судя по всему, кислота выжгла ему глаза.

Я мысленно обложил себя последними словами, но что толку? Изменить уже ничего нельзя. Продолжил отстрел.

Одна из тварей просекла, кто именно отправил на тот свет её товарок. Бросила на меня взгляд — полный нескрываемой злобы — и ловко отпрыгнула от моего гнилостного сгустка. Заинтересованно покосилась на шипящую у её ног субстанцию, а потом вновь уставилась на меня — с явным намерением расквитаться.

— Сучка крашенная! — вырвалось у меня. Выстрелил ещё раз.

Почему я решил, что это сучка? А кем ещё она могла быть? Зараза умудрилась увернуться от трёх плевков. Но когда до твари осталось пять метров и она прыгнула, моё сердце от ужаса пропустило удар а потом просто упало в пятки. Резервуар не успевал пополняться — я был пуст и просто смотрел в раскрытую пасть которая была всё ближе и ближе и ближе… время словно замедлило свой ход в последний миг перед смертью.

И только тогда Ферлингх начал отстреливать тварей магией. до этого видимо у него были проблемы. или силы закончились или ещё чего- не следил не знаю. Раздался громкий хлопок — громче, чем ожидалось. Тварь дёрнулась вбок и в двух метрах от меня впечаталась башкой в стену. В голове зияла дыра с кулак.

Я показал Ферлингху большой палец судорожно выдохнул, сглотнул, пытаясь промочить пересохшее горло и продолжил своё нелёгкое дело — геноцид черных зубастиков. Пока я упражнялся в меткости, на Кантру навалились сразу два чужих. Её раздирали на куски — она рычала, пытаясь успеть за всеми. Каган, ослепший полностью или частично, махал дубиной без разбора, постоянно пропуская удары и выпады противника. Такими темпами через этого орка можно будет макароны промывать как через друшлаг.

Я попытался вести отстрел, но мои орки двигались совершенно непредсказуемо. Плюс на меня снова нацелились две чёрные зубастые рожи.

Серкач не выдержал. Сорвался с места с безумной скоростью — я даже не знал, что так можно! Вот он стоит возле Ферлингха, а вот уже у Кантры — прямо на месте чужого. Тот в тот же миг разлетается ошметками о стену избы, которая слегка кренится. Раздаются два оглушительных хлопка.

— Почему мы этого парня держали в резерве? — спросил я вслух, но никто не услышал.

На меня неслись две твари — явно тупее предшественницы. «Самцы», — смекнул я. Два выстрела: один в молоко. Второй раненый покатился по земле. Третий выстрел — опять мимо. Да что со мной не так⁈ Руки дрожали — слишком много энергии проходило через тело? Нет! Просто тело не выдерживало. Инсульт, нервы сдают… Две капли в мозг.

Вот оно что, Михалыч! — картинка сразу стала чётче.

Руки замерли в одной позиции — и два выстрела прошили чужих в десятке метров от меня.

Серкач носился между домами, не задерживаясь ни на секунду. Его могучие удары отправляли тварей в полёт, а на срубах домов оставались кровавые «фотообои» — зелено-чёрные лепёхи. Орк, можно сказать, вносил свежую струю в местную архитектурную моду.

Ещё с десяток тварей я отстрелял, расчищая пространство вокруг Кантры и Кагана. И тут из оврага выбрался Харил. Вид у него был жуткий: от правой руки остались лишь кости, пол-лица словно содрали, тело испещрено дырами, кишечник он придерживал левой рукой, сильно, еле волоча ногу, хромал.

Меня передёрнуло — вспомнил свой эксперимент в центральном мире. Отвлёкшись от отстрела тварей, собрал четыре капли белой силы и шарахнул их в Харила. Орка сдуло обратно в овраг. Прислушался к ощущениям — живой. Ну и то хлеб.

Вобрал в себя силу из земли и с двух рук выстрелил «лечилкой» в двоих «не слуг» — по две капли в каждого. Ребятки выглядели очень хреново. Обоих выгнуло, но не критично. А вот я пострадал.

Мразь возникла сверху, ухватила меня за подбородок и швырнула в центр двора. Хорошо, что на мне был щит! Жалкие капли слюны твари сожгли три единицы. Когти, вцепившиеся в челюсть, содрали ещё четыре, а от приземления ушло сразу две капли.

В итоге в щите осталась жалкая единичка, в лёгких — пусто, в голове — туман. Пока я пытался перевернуться на спину, тварь уже подползла ко мне. Я просто не успевал сориентироваться — вот что значит хреновые нейронные связи!

Серкач не дремал, но, видимо, полностью истощился: перед самым ударом его скорость упала в десятки раз. Вместо удара орк просто схватил тварь и покатился с ней в обнимку.

— Дьявол! — взревел я. — Ты же живой! Ррррр!

Не целясь, плюнул сразу четверкой белой силы — и промазал. Сила угодила в спину чужому. И тут началось!

Тварь выгнуло дугой. Она забыла о Серкаче и закрутилась волчком. Слизь испарялась, стоило ей показаться на воздухе. Тварь буквально растворялась.

Всё поле боя замерло. Никто не шевелился — все пытались осознать, что произошло. До этого момента Каган сидел верхом на твари и вбивал шестопер в её голову. Кантра крутила свой шестопер над головой прицеливаясь кому бы врезать половчее. Ферлингх отпустил автомат, чтобы лучше разглядеть «перформанс». Харил вновь выползал из оврага — уже целый, только правая нога блестела белой костью. Твари, что любопытно, тоже замерли на месте позабыв о драке, наблюдая за странной гибелью своего товарища. Ощерившись в статичном положении и только капли слюны свисали и капали с их зубастых пастей. Зверушки явно прихренели от увиденного.

— Пипец котёнку! Муа-ха-ха-ха! — взревел я и рассмеялся, как душевнобольной. — Да прибудет со мной сила! Всем выйти из сумрака! Работает! Ночной! Дозо-о-о-о-ор!

Я «взорвался». Ну, как взорвался… Раньше я уже стрелял силой из каждой клеточки, но приходилось себя контролировать, что бы не навредить своим союзникам или подчинённым. Но теперь-то какие ограничения? Белая сила не причинит мне вреда. Оркам — тоже. Разве что орчата-малыши слегка «поймают кайф»… Но это, в общем-то, самая мелкая из всех проблем.

Два десятка капель белой силы, раздробленных на мельчайшие крупицы, разлетелись во все стороны — досталось всем без исключения. Но больше всех «поймали кайф» чужие.

Одной крупицы оказалось достаточно, чтобы их начало нещадно колбасить: тварей било судорогой, они извивались и крутились волчком, выгибались под немыслимыми углами. Они дымились, шипели, визжали — и стремительно иссыхали, тая прямо на глазах.

Изгнание нечисти!

— УА-ХА-ХА! Да, детка! Да! Я — мегаэкзорцист, мать вашу!!!

Это зрелище лаской отзывалось в душе. А главное — их слизь наконец стала безвредной.

Несколько тварей, увидев такой поворот, дали дёру — разбегались во все стороны.

А я всё ещё сидел на жопе. Да-да, именно из этого положения и раздавал всем «плюшки» — сидя на заднице в пыли посреди дороги.

Поняв, что бой выигран, я откинулся на спину, растянулся во весь рост на земле и тяжело задышал. Сердце колотилось как бешеное где-то в районе горла — будто выскочить собиралось. В ушах пульсировало, в глазах плавали, словно медузы, белые мутные пятна. Каналы жгло — но не критично, терпимо, просто неприятно.

Выдать разом два десятка капель оказалось непросто.

Через минуту я уже сидел и ковырялся ножичком в теле чужого. Любопытный эффект давала моя белая сила: она иссушала даже мёртвых тварей, делая их абсолютно безопасными.

В теле хищника обнаружилась довольно крупная оранжевая бусина — новый цвет! Размер был таков, что в пузырёк из-под таблеток она не влезла. Пришлось срезать одну штанину, завязать конец узлом и собирать бусины туда.

Воскрешать существ я пока не стал — как и собирать все камни. Я всё ещё слышал шум и крики — значит, живы ещё люди. Двух шариков для будущих экспериментов будет достаточно. Собрать остальные никто не мешает.

Мы побежали по улицам — кривым, как моя жизнь (по старинной русской традиции). Ориентировались на звук.

Вскоре выскочили на широкую улицу — на удивление прямую, как стрела. «Всего-то?» — подумал я. В конце виднелся здоровенный дом — явно жилище местного царька-князька. Вокруг этого дома и кипела ожесточённая битва.

Подбегая, я понял: людям отступать некуда — за домом непроходимая чаща.

В окнах трёхэтажного каменного дома мелькали человеческие головы — видать, монстры загнали их туда. Последний рубеж обороны! На крыше стояли люди: судя по огненным шарам и сосулькам, слетавшим с их рук, — маги. В первых рядах обороняющихся тоже вспыхивала магия.

Тварей было немало. Но сзади всех них стоял… падла-пастух. Я уже научился различать некромантов и пастухов — не визуально, а по ауре. У некромантов аура была близка к моей, а эти «ребятки» крайне неприятно воздействовали на мой внутренний мир.

— Ферлингх! — остановил я всех и указал пальцем на уродца в капюшоне. — Гаси его, силы не жалей! Если сразу эту тварь не завалим — можем диких люлей огрести.

— Чего? — удивился орк.

Пастух, что-то почуяв, начал разворачиваться.

— Стреляй, курилка картонная, иначе нам пипеп!!!

Моё новое любимое слово сработало как надо. Пять одиночных выстрелов — и пастух завалился. Он успел вздёрнуть руки и выставить щит, но куда там!

Я заранее показал орку, как менять магазин. Теперь он стрелял не просто магией или пулей — а сборной «комбой» магии и технологии.

Из рядов атакующих вдруг выскочили чужие и рванули в нашу сторону. Я даже усмехнулся. Видимо, сбежавшие твари отправились грабить город — или к себе домой. Предупреждать своих не стали — и это было нам на руку.

Дождался, когда до тварей останется полсотни метров, — и жахнул.

В этот раз решил поберечься: направленным веером распылил перед собой десять капель белой силы. Погорячился.

Пробивной способности — ноль. Лишь первый ряд тварей опрокинулся, устроив свалку для второго. Но остальные перепрыгнули через подбитых и извивающихся собратьев — будто и не заметили их — и помчались дальше.

В запасе оставалась ещё десятка. На этот раз стал дозировать: две капли, потом ещё две… Но когда до врагов остались считаные метры, с перепугу опять выпустил последние шесть целиком.

Почти сотня чужих была уничтожена — без единой потери с нашей стороны. А главное — нас заметили.

И атакующие, и обороняющиеся. Из окон понеслись радостные крики. Воины издали незнакомый мне клич и с новым задором взялись отбиваться от противника — который и так уже отступал, разбегаясь по улицам города.

Пастуха мы ликвидировали, но зомбяки реагировали подозрительно слаженно. Часть войска развернулась к нам и двинулась в атаку. Радовало, что с ними не было великанов и циклопов — иначе мы бы точно не успели на выручку. А так — орки, люди, гоблины. Ни гномов, ни эльфов, ни мифических существ.

Быстренько зарядил силами всех своих слуг и спутников, а сам встал в сторонке — на невысокое крыльцо. Должен же кто-то следить за обстановкой в целом!

Улица была широкой — метров десять. В моём распоряжении — четыре пехотинца и один стрелок. Плюс я — на подхвате.

Битва вышла довольно прозаичной. Один Серкач чего стоил! Поначалу работал кулаками, пока не раздобыл две костяные дубины — отобрал у собратьев по расе. Вот тогда-то дела пошли на лад. Он один стоил всех остальных братьев и сестры.

Шёл, как мельница, проделывая в рядах врагов целые аллеи и улицы. Остальным оставалось лишь добивать раненых недобитков.

Вдруг перед нами возникла нежить. «Дьявол!» — хлопнул себя по лбу, увидев, как Харил вырывает камни силы, не утруждая себя добиванием тварей.

Отправил ему мысленный посыл: надо делиться информацией с роднёй. Тот кивнул и сообщил, что добивать противника необязательно — достаточно вырвать камень силы. Дела пошли ещё бодрее.

Нежить опадала, как листва после первых морозов. Уже через десяток минут партия, посланная нас уничтожить, была перемолота в фарш. Люди тоже не дремали: отбили территорию внутреннего двора и добрались до своих баррикад.

Остатки врага раздавили быстро и дружно. Правда, Серкач опять истощил весь резерв — тяжело пыхтя, уступил место братьям и сестре.

Я наполнил его силой, но в бой не пустил — приказал оставаться возле меня. По какой-то причине эти люди мне резко разонравились. Да и в прошлый раз, когда имел дело с людьми в Петрушином мире, меня посадили в тюрьму, а потом отправили на убой.

Когда всё закончилось, нашу компанию начали осматривать — и настроение людей стало меняться. Особенно когда дело дошло до осмотра моего слуги Харила. Костяная нога впечатлила всех. По рядам пошли шёпотки, люди постепенно отступали, недобро косясь на нас. Дело начинало пахнуть керосином.

— Я княжич Аркадий Бестужев, младший сын князя московского Александра Сергеевича Бестужева! — раздался властный, но совсем юный голос.

Люди расступались, пропуская хромающего, перебинтованного паренька лет восемнадцати. А у меня, похоже, опять начала свистеть фляга. Княжич? Князь московский⁈ Да ладно… Может, не надо? Серьёзно? Боярка подъехала?

— С кем имею честь общаться? И кому обязан спасением Торжка? — спросил княжич.

— Князь Милославский! Устраивает это вас? — выпалил я первое, что пришло на ум.

Стоило мне это произнести — зазвенело оружие. Все разом приняли боевые стойки, сомкнули ряды, нацелили на меня клинки. Маги на крыше зажгли ладони сияющей энергией. А юный княжич уставился на меня с диким подозрением — в его глазах явственно читался страх.

Я не выдержал:

— Что такое⁈

— Да ведь казнили тебя намедни! — выдохнул бледный княжич.

— Пипеп…

Глава 11

— Да ведь казнили тебя намедни!

— Вот это новость… — я едва сдержал радостную улыбку, лихорадочно прикидывая, как теперь выкручиваться.

— Повесили тебя на собственных воротах, третьего дня — по приказу царя.

— Ой, спасибо, повеселили по царскому приказу. — я саркастически хмыкнул. — Зашибись. В целом мог и догадаться. Как теперь выезжать? Вон как смотрят — будто на нечисть. Да и на моих слуг тоже, особенно на одноногого. А если пойти по классике?

— Того перевешенного-то как звали?

— Иваном! — отозвался княжич.

— Ну вот… — я развёл руками. — А я, стало быть, Жорж. Жорж Милославский. Просто однофамильцы.

— И тоже князь? — Княжич прищурился с явным недоверием.

— Я просто не из России. Соседнее царство-государство. — я чувствовал, как земля уходит из-под ног.

— Очень любопытно, — княжич кивнул своим людям, и те начали обходить нас по кругу. — И кто из наших «дружеских» соседей решил отправить нам подмогу?

— Остановись! — я отбросил дурашливость, став предельно серьёзным.

Насколько может быть серьёзным пухленький мужчина со вторым размером груди, полуголый, без одной штанины, со всклокоченными волосами и в порванной обуви, которая и так была мне мала. Внизу я напоминал волка из «Ну, погоди!», сверху — Урсулу из «Русалочки», а пахло от меня, как от бездомного с помойки.

— Узнаю западных соседей, — усмехнулся Аркадий. — Сразу угрозы пошли.

— Ты совсем дурачок, что ли? — ровным тоном спросил я. — Я помог тебе и твоим людям, а вместо гостеприимства получаю недоверие⁈

— Я представился, — развёл руками княжич. — А ты воду мутишь. Значит, скрываешь что-то. Надо разобраться.

— А тебя не смущают мои спутники? Их цвет и размер?

— Ещё как смущают, — энергично закивал Аркадий. — Особенно одноногий. И то, как легко ты уничтожил чёрных дьяволов.

— Это вместо «спасибо»? Одумайся! — нас уже почти окружили, а я отчаянно не хотел убивать людей — по крайней мере тех, кто способен вести осмысленный диалог.

— Ваших друзей проводят, — моих спутников взяли под руки, а Харил мысленно запросил разрешение на убийство. — А мы с вами побеседуем с глазу на глаз.

Я лишь кивнул, мысленно приказав слуге не делать резких движений и ждать команды.

Орка куда-то повели, а меня окружили маги, которые неведомо как переместились с крыши здания во двор. Я решил не сопротивляться — пока не убивают, и то хлеб. Мы прошли внутрь трёхэтажного дома и свернули налево.

Из-за углов выглядывали обеспокоенные лица — в основном женщины и дети, но встречались и мужчины. Оценить обстановку толком не удалось: дверь в одну из комнат распахнули почти сразу. Княжич, не тратя слов, жестом предложил мне зайти первым.

В комнате уже находились двое — судя по всему, маги. Помещение оказалось крошечным — если судить по дому, вероятно, комната прислуги.

Вдоль окна стояла двухъярусная кровать, в центре — стол и два стула, вдоль стен — полочки, тумбочки и шкаф. На столе дымился чайничек, рядом стояли две кружки. Я вошёл и уселся на стул, развернув его к входной двери. Два надсмотрщика замерли у меня за спиной.

В комнату набилось не меньше десятка людей. В каждом чувствовалась магическая сила — причём разная. Если дело дойдёт до схватки, выбраться будет непросто. Разве что рыбкой через окно — но и те два мага за спиной явно посильнее меня.

— Нормально так, «с глазу на глаз»… — Я хмыкнул, обводя взглядом толпу.

— Обстоятельства требуют, — виновато пожал плечами княжич. — Давайте начнём всё сначала. Кто вы? И откуда?

Пришло время подумать. Убивать сразу не стали, пытать тоже — уже хорошо. На орков не накинулись, как на заразу, — ещё один плюс. Может, это прогрессивный народ?

— Толик я. Проездом у вас, — решил я говорить прямо и уселся за стол. Княжич присел напротив, внимательно разглядывая меня. Надо отдать ему должное — даже не поморщился, хотя от меня несло изрядно.

— Уже не князь? — усмехнулся молодой княжич. — Быстро вы меняете показания.

— Парень, — я положил руки на стол и сцепил пальцы в замок, — у тебя молоко на губах не обсохло, а ты дядю жизни учить вздумал. Самому не смешно?

— Что ты сказал⁈ — желваки княжича заходили ходуном. Он вскочил и уставился на меня, словно бешеный бык.

— Ты сам хотел тет-а-тет поговорить, ну вот и говорим, — развёл я руками. — Ваши жалкие потуги сопротивления я спас. Причём, если ты не заметил, — играючи. Как думаешь, удержите вы меня здесь? — по старой традиции блефую, как в последний раз. — Назовись я хоть космическим ушлёпком, тебе от этого не легче. Милославский, Достоевский, граф Дракула… Давай к сути: чего ты хочешь от меня?

Княжич ещё с минуту буравил меня взглядом, потом махнул рукой. Все мгновенно покинули помещение — мы с пареньком остались вдвоём.

— Слишком многое навалилось за последние дни, — тяжело выдохнул Аркадий, опускаясь на стул. — Разломы эти, монстры… Эвакуация людей. Связи нет. Монстры лезут изо всех щелей — и ведь даже не сражаются теперь между собой!

— Как это — не сражаются? — брякнул я и тут же хлопнул себя по лбу. — Точно! Хищники и нежить бились плечом к плечу — и против вас, и против меня. Так сразу было?

— Нет, — пожал он плечами. — Только последние пару дней. До того они меж собой бились, стоило им повстречаться. И были… — княжич задумался, барабаня пальцем по столу, — не столь умны, что ли. А два дня назад объединились — и разом все как-то поумнели.

Только сейчас я как следует всмотрелся в лицо парня. Да, молод — но взгляд его стремительно менялся. Он быстро взрослел. На войне все быстро взрослеют, и ему это давалось нелегко: синяки под глазами, бледное лицо, а во взгляде — затаённая усталость, почти затравленность.

«Княжич… — пронеслось у меня в голове. — Младший… Без папки остался…»

— Тяжело без отца? — с лёгкой улыбкой поддел я паренька.

И тут на меня уставился маленький волк. В его взгляде вспыхнули обида и ненависть — я едва не захлебнулся от накатившей волны эмоций. Шучу, конечно: на самом деле еле сдержал смех. Но молодец он — сумел обуздать чувства, не кинулся на меня, не взорвался. Глубоко вздохнул и произнёс:

— К такому дерьму меня не готовили.

Я не выдержал — заржал в голос.

— Никого к такому не готовили, пацан, — выдавил я, отсмеявшись. — Ты сказал — Торжок? Получается, мы в Твери? Какой сейчас год? — начал я выяснять подробности о мире, в который попал.

— Торжок, да. Тверская губерния. Государство Российское. Две тысячи семьдесят третий год от восстановления мира, — проговорил парень, постепенно прищуриваясь. — Ты не отсюда, верно? Ты из разлома! Я прав?

— Зришь в корень. Как догадался? — откровенно подтрунивал я.

— Тыкаешь княжичу! — вскинул брови Аркадий. — В любой стране обращаются на «вы»…

— И шёпотом, — перебил я. — Ну-ну. Забыл? Я тоже князь!

— Это всё легко раскрывается! Тут вот недавно один дурачок, видимо тоже из ваших… — Я весь обратился в слух. — Сказал, что он граф из Бразилии.

— Да ты что? — меня снова начал разбирать смех. — А он про обезьян ничего не добавлял?

— Сказал, что там много-много диких обезьян, — продолжил Аркадий, а я снова залился хохотом. — Он вообще очень странный. Называл меня Акакием, — я расхохотался ещё громче. — А ещё сказал, что прилетел на «дережопле».

— Остановись! — простонал я, всхлипывая и хватая ртом воздух. — Ты меня убьёшь сейчас. А-ха-ха! Он тётей твоей себя не называл?

— Причём тут моя тётя? — приподнял бровь княжич, явно ничего не понимая.

— Не бери в голову, — вытер я слёзы рукавом. — Видать, вообще из моего мира парнишка… — и тут я резко замер. — Хотя странно… Давно он появился? И где он сейчас?

— Сложный вопрос. Узнал о нём я совсем недавно — около недели назад. А дня четыре как он пропал.

Странно, странно… Неделя. Пускай он появился чуть раньше — всё равно слабо вяжется. У нас разломы давно открылись. Правда, с этим миром связь странная. Почему на том заводе в подземелье была лаборатория с вояками? Что это были за провода, идущие от разлома? Не могли же учёные научиться создавать разломы и контролировать их?

— И куда же он мог пойти? — уточнил я.

— А пёс его знает. И вообще, я ему не нянька. И так заплатил за его лечение — а он тут наплел всем с три короба и свалил в закат. Кто ты? — всё же не унимался «Акакий».

— Человек я. Думаю, на данный момент этого будет достаточно, — но, подумав, решил добавить:

— Я за людей, если что. Ну и в особенности — за Русь-матушку. Можешь не переживать.

— Зачем пришёл в наш мир и в наше государство?

— Я же сказал — проездом. Транзит. Где у вас тут транзитные документы оформить можно? У меня есть багаж и ручная кладь! — Напряжение отпускало — пошли шуточки.

— Не понимаю, о чём ты. Тогда куда направляешься? — смотреть на меняющееся от эмоций лицо княжича было одно удовольствие.

— О-о-ох… Если бы я знал, — вздохнул я и крепко задумался: «В натуре, а куда я двигаю?» — Слушай, а у вас нет общих баз о разломах? Где какие и так далее?

— Скорее всего, есть — но в Москве. Отец должен быть в курсе, — пожал плечами парень.

— Вели седлать коней! Нам в Москву надо — к папеньке твоему! — я подскочил со стула и уже хотел выдвигаться.

— Экий ты прыткий — в Москву и сразу к Бестужеву. А-ха-ха. К князю. Смешно. В таком виде — и с зелёными друзьями?

— У вас тут массовая неприязнь по цвету кожи? — прищурился я. — А как же толерантность?

— Не понимаю тебя. Они зелёные!!! Это я тут на передовой — и, наверное, дурачок. Отец тебя бы уже казнил, наверное.

— Передовой? Тут граница какая-то? В глубине страны нет разломов? — я начал терять связь с реальностью.

— Есть там всё, есть! — отмахнулся княжич, откинулся на спинку стула и потёр переносицу. — Ум за разум заходит. Но тебе в столицу вот так и сразу нельзя.

— Так я же говорю — собирайся, поехали! — перебил я вялый поток мыслей «Акакия».

— Хотелось бы, но увы и ах, — развёл он руками. — Я вернулся из столицы несколько дней назад с приказом: держать Торжок столько, сколько смогу. Тверь будет отправлять подкрепление каждый день. Но уже вторые сутки — никакой поддержки. Отец даже письмо присылал бросить его. Как у них там в головах укладывается всё? Одни приказ дают — стоять насмерть, другие — бежать…

— Тебе не кажется, что логичнее, исполнить последний приказ? Надо валить! — я посмотрел на княжича, словно на человека, лишённого здравого смысла.

— Мирных много — дети и старики. Что, бросить их? — княжич до хруста сжал подлокотники стула.

— Благородно! — покивал я. — А вывезти их не пробовал?

— Транспорта нет, — Аркадий откинулся на спинку, прикрыв глаза рукой. — Последний караван с мирными ушёл два дня назад. Должны были вернуться до полуночи — но так никого и нет. Нет подкрепления, нет обозов… Силы кончаются. Атаки монстров всё чаще и сильнее.

— Много гражданских? — увидев непонимание, поспешил уточнить:

— Мирных людей много?

— А-а-а, мирян? Человек двести, может, триста, — чуть растерянно проговорил княжич.

— А сколько у тебя было воинов на тот момент — и сколько сейчас? — поджав губы, спросил я.

— Я выполнял приказ! — рявкнул парень. — Приказ моего отца и государя! Если бы знал, что так закончится…

— Соломки бы подложил, ага, угу! Что думаешь делать?

— Стоять до конца! — он ударил пяткой в грудь. (Вру, конечно — кулаком).

— А что, если я тебе скажу, что это совсем не обязательно? Если ты меня тут долго удерживать не будешь, я дам тебе армию! — я сложил руки на груди.

— И взамен ты хочешь встречу с отцом? — недоверчиво посмотрел на меня «Акакий».

— С отцом, с государем, с богом — да хоть с чёртом лысым! Вы мне список разломов дайте. Мне спешить надо — дела, знаете ли.

— Помоги добраться до Твери. Там должны быть гонцы и почтовые голуби. Я свяжусь с отцом и отправлю тебя к нему. — княжич встал и протянул мне руку.

— Да не вопрос, княжич «Акакий», — мы улыбнулись, пожали руки. — Мне нужны мои спутники. — я тоже поднялся из-за стола, и мы направились к дверям.

— Забирай. Мои люди нужны? Далеко твоя армия? И почему ты не пришёл сразу с ней? — княжич остановился, дёрнул бровью и вопросительно уставился на меня.

— Армия уже тут — в каком-то понимании. Надо просто пройти по местам боевой славы, — туманно произнёс я, выходя из комнаты.

Аркадий с явным подозрением отнёсся к моим словам и последовал за мной. Его присутствие при поднятии покойников мне было ни к чему — и как я ни пытался отправить его поспать (или куда подальше), он не уходил. Спинным мозгом я ощущал: мою магию он точно не оценит.

Когда мы со спутниками снова стали единым отрядом, нога Харила привлекла пристальное внимание княжича. Я прямо видел: он хочет что-то спросить, но сдерживается — хочет убедиться в своих подозрениях насчёт меня.

Я отправил всех орков дёргать камни из наших новых знакомых. В нежити, как мы помним, камней нет — хотя в последней битве успели надергать из живой нежити. Каламбур, конечно, но факт: полсотни зелёных камушков радовали моё сердце. С другой стороны, я мог пополнять резерв прямо из земли — так что снова становиться «рыбкой» мне сейчас необязательно.

— А что вы с ними собрались делать? — указал я на кучу тел, которые продолжали стаскивать к лесу.

— Сожгут, — с сожалением вздохнул княжич. — Нежить может их поднять. Во вторую стычку произошёл ужас — я думал, нам всем конец. Все мертвецы восстали, когда подошёл маг-некромант. Они ударили нам в спины. С тех пор после боя мы сжигаем мёртвых. — с каждым словом Аркадий становился мрачнее.

— Вам, сударь, несказанно повезло, что у вас есть я! — расправил я плечи. — Пойдём, фокус покажу.

Княжич ни слова не сказал, но взгляд его стал очень подозрительным. От меня не укрылось, как он жестом что-то показал своим людям. Вскоре у нас появилось сопровождение. Видимо, предчувствия меня не обманули: некромантов тут не любят. Как хорошо, что я — воскрешатель. Ведь правда?

— А теперь, Акакий, давай я тебе заранее кое-что поведаю, — решил начать я с прелюдии, когда мы подошли к куче трупиков.

— Я — Аркадий! — довольно грозно прошипел паренёк. — Что у вас за дурацкая привычка коверкать моё имя?

— Хорошо, Аркадий. Так вот: как ты относишься к воскрешению людей? — я склонил голову набок.

— Ты всё же из этих⁈ — не то спросил, не то заявил он. Махнул рукой — и к нему начали стягиваться люди. Градусы вокруг явно поднимались.

— Я не некромант! — склонил я голову на другой бок и произнёс максимально миролюбиво. — Я — воскрешатель!

— И в чём же разница? — криво улыбнулся княжич.

— В самой сути! — возмутился я, будто эта разница и так очевидна. — Я воскрешаю людей, а некроманты — оживляют! — Это я прям только что придумал. Очень не хотелось убивать парня — и уверенности в победе не было.

— Те же колокольчики, только в профиль! — скривился Аркаша и сплюнул. — Надо было сразу тебя убить.

— Да остановись же ты, ретивый! Я возвращаю существам ИХ ДУШИ!!! — взревела моя туша диким вепрем.

На удивление, сработало: Аркадий поднял руку, и все его люди замерли в пяти-семи метрах от меня. Но оружие не спешили убирать. Я смахнул выступившую испарину со лба и продолжил:

— Отчасти да — это сродни некромантии. Более того, я могу даже нежить вернуть к жизни. Могу нежити вернуть их разум и души. Всё это сложно, и, поверь мне, Аркадий, — его имя я выделил голосом, — тебе эти знания никак не помогут. Важно то, что после воскрешения это будут не безмозглые марионетки.

— И ты хочешь сказать, у тебя не будет над ними власти? — ухмыльнулся вредный княжич, скрестив руки на груди.

Вот что называется — благородная кровь! Этому гадёнышу ещё и двадцатки нет, а как он вопросы задаёт — загляденье! Ставить их настолько правильно и в таких неудобных позах… Прирождённый князь.

— Всё сложно! Не все и не всегда остаются моими слугами. Но могу тебя заверить: в десятках миров сейчас находятся мои слуги, поднятые в разное время, — решил показать свою лояльность, но вышло как-то не очень.

— Пугать вздумал? Собственной армией рабов⁈

— Да что же ты такой твердолобый! Просто погоди пару минут — дай подумать.

Я сел на корточки возле одного из трупов и задумался. Действительно, всё как-то странно. Андрея я поднял на поле боя простым прикосновением. Позже поднимал лягушек и прочих: кого-то сразу после смерти, кого-то — с большой задержкой. Иногда это требовало больших затрат силы — но результат был всегда один: они становились моими слугами.

С орчатами другая ситуация. Харил стал слугой, а вот Кантра и Каган — нет. В чём разница? Я впервые засовывал камни силы в живых существ — раньше проделывал это с нежитью, возвращая им души при помощи камней. Но в Харила я затолкал камней больше одного — да ещё и сверху жахнул силой.

А в Кантре и Кагане камни были свои. Я их силой поднял — но слугами они не стали. Подобный эффект был лишь у атлантов — там мешало проклятие бога. Тогда, может…

— Ферлинг, Серкач? — позвал я своих спутников из числа живых. — А вы мне ничего сказать не хотите? Кантра? Каган? Есть у меня подозрение, что вы мне не сказали что-то крайне важное!

Орки стояли, опустив головы, и словно воды в рот набрали. Я решил помочь им:

— Дайте угадаю: тут есть живые боги — и они вам что-то такое нехорошее сказали⁈ — смотрел и говорил я крайне осуждающе.

— Толя, Толя, Толя… — раздался голос за моей спиной.

Холодок пробежался по спине и нырнул куда-то вглубь, сжав всё до нанометра. Все, кто стоял на краю леса, будто застыли в мгновении. Замер воздух — даже птички повисли в полёте, словно кадры остановленного кино. Я явственно ощутил присутствие могущественного существа. «Что-то они ко мне зачастили, — пронеслось в голове. — Это уже какой-то тройной пипеп получается…»

— Здравствуйте, мадам, — вся моя напыщенность слетела в одно мгновение, стоило увидеть перед собой прекрасную рыжеволосую девушку в лёгком платьице.

— Безобразничаешь? — её голос прозвучал мягко, но в нём таилась сталь.

Глава 12

Вот как так выходит? Что я такого сделал? Какое плохое зло и кому совершил? Почему все шишки в лесу мои? Я лично знаком с таким количеством богов и Демиургов, что в приличном обществе страшно говорить. Не поверят или засмеют. Более того одну богиню даже оплодотворил случайно.

И вот опять высшее существо смотри на меня похотливым взглядом. А может хомяк был прав? У меня все мысли о бабах? Ну в том теле я бы мог поверить, там тельце молодое, гормоны все дела. А тут то мужичок явно вообще не боец. Да и тело ещё в конец в плачевном состоянии, чтобы разбивать сердца. Да и позарится на меня сейчас лишь самое голодное создание. А данная особа великолепна.

Огненно-рыжие волосы ниспадали водопадом до пояса красавицы. Прекрасное лицо, чуть вздёрнутый носик. Румяные щёчки с ямочками. Прекрасная фигура и грудь. Лёгкое платье, торчащие соски и судя по всему, отсутствие трусиков. Что очень будоражит фантазию.

— Почему сразу безобразничаю? — улыбнулся я с осторожностью обдумывая каждое слово. — Разве что пытаюсь выжить, в этой адской круговерти.

— Ты пришёл из дальнего уголка Тверди! Дикие места! — девушка передёрнула плечами. — Но ты должен знать правила цивилизованных миров. Из-за тебя у меня могут возникнуть проблемы. Ты слишком грубо всё делаешь. Как слон в посудной лавке.

Если чему-то Пушистик меня научил, так это тому, что если высшее существо решило поделиться мудростью — не перебивай и не шути. Так что я лишь кивал, превратившись в слух.

— Любое создание, попавшее в этот мир, получает на свою душу отметку — знак бога, который несёт ответственность за него. Даровать силу или нет — исключительно решение бога.

Пришлым сила не полагается вовсе. Поэтому твои орки, оказавшись здесь, не получили дара: они пришлые, а значит, дар им не положен.

Ты же нарушил правила богов — наделил орков силой, словно сам являешься богом. Но ты — никто, и звать тебя никак!

И более того — ты вернул к жизни умерших. Ты забрал у богов души, которые они должны были поглотить: души врагов, отмеченные богами как их собственность.

Она бросила на меня осуждающий взгляд.

— Пока тебе везёт — все боги заняты и не обратили на эту ситуацию внимания. Но это лишь временно. К тому же три души — не такая уж великая потеря, особенно в свете последних событий.

Однако, Толя, ты сильно рискуешь. Не шали! Иначе привлечёшь к себе внимание богов — и тогда тебе придётся очень плохо. Если продолжишь вытворять подобное, на тебя обрушится шквал нежелательного внимания. И не обольщайся: несмотря на то, что сейчас во всей вселенной и на Тверди творится настоящий бардак, боги уничтожат тебя лично — быстро и очень болезненно.

Будь осмотрительнее, Толя. Придерживайся правил. Заруби себе на носу:

Первое и самое важное — у местных камни силы не трогать! Они принадлежат богам!

Второе — пришлых сразу не воскрешать! Обожди немного. И если боги не заберут их души, то…

Богиня внезапно замолчала, нахмурилась, потом со вздохом продолжила — на её лице мелькнули тени печали и обречённости:

— Свалил бы ты, Толя, из нашего мира — и поскорее. Тебе сюда пока рано.

— Почему? — выдавил я единственное слово, хотя в голове теснились сотни вопросов — целая телега, да ещё пара мешков сверху.

— Почему — что? — изогнула она бровь.

— Почему ты мне всё это говоришь?

— Потому что, Толя, мне нужно, чтобы ты остался жив и выполнил своё, так скажем, предназначение. А с тем размахом, с которым ты тут принялся действовать, выжить у тебя не выйдет. Тебе нельзя показывать себя богам. Пока нельзя. Рано.

— Опять игры⁈ — оскалился я злобно.

— Игры? — усмехнулась богиня. — А, ты про Сам Ди? — Она улыбнулась во все зубы. — Поверь, мальчик, игры Сам Ди покажутся тебе детской шалостью по сравнению с тем, во что ты вляпался, если ослушаешься меня! — её улыбка стала хищной. — Категорически не советую провоцировать местных богов. Ты жив лишь потому, что я взяла тебя под своё покровительство. Правила я тебе изложила. Выбор за тобой.

Время возобновило свой бег. Орки по-прежнему смотрели в землю, шаркая ножкой. Аркаша взирал на меня требовательно и выжидающе. А я… Я был слегка обескуражен. С одной стороны, слушаться не хотелось от слова «совсем». С другой — мне не ставили жёстких рамок, ничего не заставляли делать. Напротив, предупредили. Слушать или нет — решать мне.

— У вас у всех появился бог-покровитель? — четыре зелёные морды синхронно кивнули.

— Говорить запретил? — снова четыре кивка.

— У всех разные боги? — четыре пожатия плечами — и опять с пугающей синхронностью.

— Позже разберёмся! Шифровщики!

Под пристальным взглядом княжича я подошёл к трупам и прикоснулся к первому попавшемуся телу. Оно было пустым — сила покинула его. Я хмыкнул. В других мирах сила у существ таяла значительно медленнее. А тут её буквально высасывали. Даже из Кантры с Каганом — когда они умерли, сила вытекала очень быстро: камни истощались буквально на глазах.

Особо не церемонясь, я вытащил за ногу тело выбранного для воскрешения бойца из общей кучи. Предварительно закинул в себя пару капель силы. Теперь надо было решать, как его воскрешать. Хотя чего тут решать? Надо просто пробовать, как это работает. Так что я взял и влил пятёрку силы.

Сила вошла в тело, побродила там — и вылилась в землю, впитавшись без остатка.

'Получается, Андрей — мой первый слуга в Петрушином мире — был убит совсем незадолго до нашего прихода? — пронеслось в голове. — Хомяк! Грёбаный Пушистик! Он тогда что-то сделал. Без него там точно не обошлось.

Всё понятно. Всё стабильно и прозрачно: в теле должен быть камень силы — иначе тело не поднять'.

Я достал бусинки: белёсую — из пауков, оранжевую — из хищников, зелёную — из нежити. Аркадий заметно напрягся, увидев последний экземпляр, но пока молчал — лишь сделал пару шагов ко мне.

Оранжевую бусинку я откровенно боялся использовать. Помощника и советчика у меня теперь не было, а жрать силу кислотной твари — страшно.

Бусинка из паука ближе к человеческой… Хотя кто знает, какие тут бусины в ходу.

— Маги! Мёртвые маги есть среди покойников? — обратился я к княжичу.

Тот кивнул и, подойдя к куче тел, постучал ногой по одному из ботинков торчавших из груды тел. Опять без церемоний я выволок несчастного на свет божий — и обрадовался. В парне ещё теплилась сила, но её оставались крупицы.

С безумной скоростью, дико волнуясь, я вскрыл грудь и увидел белёсую бусину с зелёными вкраплениями. Она едва светилась — и прямо на глазах истаяла, исчезнув в теле. Аркадий на это никак не отреагировал. Видимо, для них это нормально.

Я в очередной раз хмыкнул, кивнул своим мыслям и вложил в рану белёсую бусину. Капнул на тело пару капель белой силы — чтобы раны зажили.

Вот теперь Аркашу пробрало: он отступил на пару шагов, побледнел и направил на меня пустую руку. Я кинул на него скептический взгляд и вернулся к экспериментам.

Теперь надо было вливать силу — но так, чтобы не разорвать бедолагу. Бусина вмещает четыре капли смешанной силы. А белой — гораздо меньше. Посовещавшись сам с собой, я влил четыре капли смешанной.

Бусинка завибрировала в теле бывшего мага — и раздался надсадный, тяжёлый вдох. Человек сел. Его вены немного вздулись и проявились разными цветами. Глаза были ещё стеклянные, мутные — и дико пугающие.

— Хозяин? — обратился ко мне новый слуга. — Вы меня вернули.

Мысленно я уже простился с жизнью. После этих слов я сомневался, что княжич отнесётся ко мне нормально. Я тут же отправил в щиты всю возможную силу, заполнил резервы до предела — и даже больше. Каждая клеточка моего тела вибрировала, готовая разорваться.

— Финист? — обратился Аркадий к воскресшему. — Это ты?

Было видно, как княжич борется с собой, желая мне явной и мучительной смерти.

— Да, Аркадий Александрович, это я! — кивнул Финист — мой новый слуга, судя по всему.

— Почему ты называешь его хозяином? — скрипя зубами, процедил княжич.

— Это высшая связь мироздания, Аркадий Александрович, — растягивая слова, проговорил слуга. — Я слишком мало пробыл за гранью, чтобы объяснить вам суть.

— Что? — склонил голову Аркадий. — Что за грань? О каком мироздании ты говоришь?

— Аркадий Александрович, — привлёк я внимание княжича, — я могу дать ему вольную. Это ваш подданный, и мне он не нужен. У меня будут свои воины. Из плюсов — парень почти бессмертен теперь. Убить его крайне сложно. У него осталась магия, но, скорее всего, учитывая слабость камня, что я в него затолкал, магия будет слабенькой. А про грани миров, астралы и прочее я вам поведаю позже. Разрешите приступать к возврату вашей армии?

Аркадий тяжёлым, совсем не детским взглядом осмотрел всё вокруг: меня, кучу тел, живых людей, которых потряхивало — то ли от страха, то ли от ненависти. Его взгляд остановился на Финисте.

— Он правда может освободить тебя?

— Нет! — припечатал Финист, а я врезал себе рукой по лицу. — Но может дать приказ особенный.

— Аркаша, пока ты не совершил непоправимого, — поднял я руки и быстро затараторил, — Я могу ему приказать слушать тебя и только тебя. Выполнять все твои приказы и быть верным до конца.

— Но в случае чего можешь обратить против меня, — он поднял руку, и меня тут же схватили, прижав к земле. — Глупый план.

— Идиот малолетний! — не выдержал я. — Да он даже сейчас, когда твои люди угрожают моей жизни, тебя не трогает, как и мои остальные слуги! Он мирно сидит в метре от тебя — практически бессмертный! Ты ему толком ни черта не сделаешь! Просто не успеешь, и сил не хватит. Почему каждый раз у всех такая реакция?

— Аркадий Александрович, — Финист встал, а Аркадий напрягся. — Он правду говорит. А я, как существо, побывавшее за гранью, не могу лгать, если нет такой установки. Потому и ответил вам как есть. Хозяин действительно не может освободить меня полностью, но он может дать мне особую вольную — и я сам могу выбрать: служить вам или кому-то ещё. Он уже дал её мне — и теперь я выбираю продолжить служить вам и вашей семье. Я буду верен лично вам до конца своей жизни и отдам свою жизнь за вас. Вы принимаете меня вновь на службу?

— Делай уже свой выбор, Акакий! — устало и зло прорычал я. — Надоело. Выбирай: верить и жить — или не верить и умереть. Сейчас или через час. Сегодня или завтра. Но разломы или твари тебя добьют. Добьют твоих людей и мирных. А потом — и Тверь, и Москву твою сраную. С мёртвыми надо сражаться мёртвыми! Надо меняться! Или перестройка тебя уничтожит. Решай уже! — заорал я и чуть приподнялся над землёй. — Решай…

Сколько бы Аркашины воины ни пытались придавить меня к земле — у них не выходило. Это были обычные вояки, возможно, с толикой дара, но этого было недостаточно. А я? А что я? Я смотрел Аркадию в глаза и ждал его вердикта.

— Принимаю, — выдохнул княжич и сглотнул. Лицо его было бледным как мел.

Уже через час я закончил с людьми Аркадия. Камней хватило практически впритык: у меня их было чуть больше семидесяти, а покойничков — пятьдесят пять. Ещё выяснилось, что люди вполне неплохо живут с зелёными камнями. А вот наполнять их надо на все двадцать капель — это капитально замедлило воскрешение.

Жрать камни я не мог — в целях экономии. А тянуть из планеты силу с каждым разом было всё сложнее. Так что к концу часа я был выжат как лимон, а каналы пекли, будто по ним пустили васаби.

Люди радовались и обнимались. Как-то сразу все позабыли свою неприязнь к мертвецам. Бывшие покойнички — все как один — получили от меня вольную и дали повторную клятву верности лично Аркадию. Это его, как я заметил, изрядно обрадовало: паренёк понял, что обзавёлся личным войском — а не батенными людьми, кем они являлись прежде.

Короче, отжал пацан у бати верных и матёрых вояк. Что меня умиляло — насколько быстро люди переобуваются.

В целом мне было фиолетово на людей — и живых, и воскрешённых. У меня были свои планы: я уже подошёл к моим будущим воинам — к горе трупиков чёрных хищников. Вот кто меня интересовал! Высушенные белой магией и без камней — те, что успели повыдёргивать мои орки. Они принесли мне в общей сложности двести пятьдесят оранжевых камней.

Теперь стоял вопрос: оживут эти существа без камней? Вроде удавалось поднимать существ без камней, когда они находились в других мирах. А может, это получалось потому, что те миры были без богов? Надо пробовать. Вся эта теоретика уже утомляла.

Три капли — сила впиталась в тело. Трупик чуть дёрнулся, сила не вытекла, но постепенно начала таять. Такой эффект уже когда-то имел место быть. «Что ж, ещё три капли», — подумал я. Пальцы на лапах существа сократились, но силы явно не хватило. «Сколько же тебе, тварь, надо?»

Я всадил ещё пять единиц, с учётом потерь довёл скопление силы до десятки. В теле сократилось всё, что могло сократиться. Даже показалось, что тварь зашевелилась — но нет, тело осталось валяться на земле, вполне себе дохлое как на вид, так и по факту. Раздосадованный такими несрастахами, я шарахнул ещё десяткой, ощутив внутри сильный дискомфорт.

Существо резко поднялось на лапы и прикоснулось своим гладким, отполированным лбом к моему. В пузике забурлило, я испустил душок, а существо склонило голову набок. И тут началось.

Когда-то я ощутил подобное при воскрешении собакоголовых. Только сейчас сопротивление было куда серьёзнее. При этом моя связь со слугами — благодаря Карлайну — стала прочнее и проще. «Что же со мной было бы, если бы мне не устроили тот экзамен высшие существа? — пронеслось в голове. — Думаю, эта тварь разорвала бы в хлам всю связь со всеми».

Противостояние длилось около минуты. А выглядело это как на старой картинке в интернете: два одинаковых парня тужатся на толчках, глядя друг другу в глаза. Вены повылазили, рожи красные — тужатся, короче. Вот и мы так. Только тужился явно только я, а по твари ничего такого и не скажешь.

Я устал сражаться и, коснувшись твари пальцем, влил в неё каплю белой силы. Тварь закрутилась волчком, дико застрекотала, заскулила и завыла. После чего упала на землю и, скрутившись калачиком, мелко затряслась. Сопротивление сразу прекратилось, а мне пришёл ментальный посыл от твари — страх и боль.

Я хмыкнул и коснулся хищника ещё раз. В этот раз я ввёл в существо каплю зелёной силы. Дрожь прошла, и я почувствовал облегчение, которое испытало существо. Хищник встал и склонил голову набок, а я достал оранжевую бусинку. Хищник тут же попытался рывком разорвать связь. У меня даже ноги подкосились — я упал на колени.

— Ах ты тварь! — Я стрельнул в хищника каплей белой силы, и сопротивление пропало. Существо опять свалилось к моим ногам. Я тяжело задышал и взглянул на оранжевую бусин prepared.

Я чётко понимал: если её сейчас сожру, то меня ждёт испытание — как и с зелёной силой. И от результатов очередного экзамена зависит многое. Задержусь на отходниках — могут нагрянуть гости из разломов. Не сожру эту чёртову бусину — армии хищников мне не видать. Я задолбаюсь с ними сражаться. Выбора мне особого не оставили.

— Аркадий! — почти прошептал я. Чёт подустал я. — Я сейчас выключусь. Если скоро не вернусь в сознание — уходите.

— Как? Куда? — опешил княжич.

— Каждая следующая волна врагов становится больше, да? По глазам вижу — я прав. Мне надо отключиться, иначе нам не пройти. Я могу не успеть. Так что уходите в леса, ждите моего возвращения. Харил! — крикнул я, готовясь морально к испытанию. — Тоже чувствуешь разломы? Отведёшь их в леса так, чтобы ни на кого не нарваться. А эту тварь завалишь, если попытается вырваться.

— Будет исполнено, хозяин! — кивнул одноногий.

Тянуть дальше было нечего — и я закинул бусинку в рот. Давненько я не испытывал таких ощущений. Это было прям неожиданно. Нет, я, конечно, ожидал сноса башки и дикой силы в этих тварях, но восемьдесят капель — это слишком. Орки нервно курят в сторонке. Так, до кучи, это же ещё и чужая сила — мне незнакомая и свирепая. А мой резерв — всего десятка. И я не додумался слить силу.

Кроме десятки я мог туда затолкать ещё десятку: засунуть два десятка в щит и ещё десятку держать в резерве внутри тела. Но заполнен я был без малого под завязку. Пока новая сила выжигала каналы, принося дикую боль, я нырнул в себя.

«Гребаная ямка на десять капель, с тобой надо срочно что-то делать», — пронеслось в мыслях.

И я опять врезал киркой из собственной силы. Ну и, как вы понимаете, врезал я по полной — я всё же в отчаянии. Резервуар увеличился вдвое, а в реальности меня выгнуло дугой. Здесь, во внутреннем мире, меня тоже шатнуло, но я решил не останавливаться. Второй удар потушил свет моего сознания.

Очнулся я в лесу. Точнее, даже не в лесу, а в джунглях. Даже не так — на границе джунглей и поля. В середине поля стоял огромный многоэтажный и длинный дом. Видимо, моя любимая общага. Но заселять туда хищника в его первозданном виде желания не было. Даже я понимал: плохая мысль. Ему надо показать, кто в доме папа.

Проблема заключалась в том, что магии в этой версии моего внутреннего мира нет. И как сражаться с этой тварью — непонятно. К тому же, я так понимаю, если хищник победит — мне пипеп.

Пришлось вспоминать старый фильм со старинной Арни. Этот парень был первым, кто завалил эту тварь, считай, голыми руками. Правда, у него там было маленько современных технологий. Но будем косплеить Арни на минималках. А что делать?

В общем, я быстренько нашёл в джунглях подходящую палку — такую, что нормально гнётся и не ломается, но согнуть её непросто. Потом пошёл поиск того, из чего можно сплести тетиву. Какая-то тянущаяся трава мне приглянулась: она тянулась до определённого предела, после чего оставалась одной длины и ни хрена не рвалась.

Чтобы расщепить кончики палки, нужен был нож. На поиски «ножа» ушло больше всего времени. Но когда я нашёл речушку — убил двух зайцев: обвалялся в грязи и нашёл плоские острые камушки. Лук был готов. Теперь мне нужны были стрелы. Да и пара ловушек бы не помешала.

Заляпанный грязью с ног до головы, я начал плести из тянущейся травы десятки метров верёвок. Вспоминая ненавистную мне физику и геометрию, при помощи рычагов и прочей лабуды удалось поднять огромное бревно. Затем перетаскивал десятки огромных камней в сеть, которую подвесил уже в другом месте. Сделал полдюжины силков и лишь в конце настрогал два десятка стрел. Ну и в финале привязал самый острый камень к палке.

Ну а что? Оружие последнего шанса.

Когда все приготовления были выполнены, я просто надрезал предплечье. Это в фильмах идиоты ладони режут. Вы пробовали сдать что-нибудь с порезанной ладонью? А вы попробуйте — испытаете прекрасную эякуляцию.

Минуты не прошло, как я услышал приближающийся шорох листвы. И тут до меня дошло: все мои ловушки были тратой сил и времени. Тварь бежит по верхам деревьев, а ловушки — все внизу.

Прыжок существа был стремительным. Разница между реальностью и фильмом заключалась в том, что тварь не становилась невидимой. Я успел отскочить — не полностью, хищник смог дотянуться до меня по касательной, но мне хватило. Три алые полосы украшали правое плечо. Боль, кровь и обида засели в сердце, а вот надежда на победу появилась. Тварь спустилась с небес на грешную землю — шансы появились.

Мне понадобилось ещё две раны и, соответственно, два прыжка, прежде чем удалось подвести тварь под монастырь — точнее, под удар бревном. Лук давно был потерян в этой вакханалии прыжков. А вот бревно попало в цель. Зелёные брызги слизи во все стороны и дикое шипение всего и вся вокруг.

Тварь не сдохла, но стала заметно медленнее и осторожнее. Хромая и поворачивая голову под неестественными углами, тварь остановилась. Судя по всему, она обнаружила все мои ловушки — и мы замерли друг напротив друга. Прыгать существо не собиралось в ловушку. А я не собирался выходить из спасительного укрытия.

— Время не на твоей стороне! — раздался голос в моей голове, а тварь чуть качнулась.

— Ты ещё и разговариваешь? Пипеп…

Глава 13

— То, что я говорю — норма. А вот то, что никчёмное создание вроде тебя лепечет — парадокс. Но не волнуйся, я исправлю оплошность мироздания, — безумно пафосно проговорил голос в моей голове.

— Если мы оба разумны, — радостно начал я диалог с силой, — почему бы нам не договориться?

— О чём может договориться таракан с тапком? — заметил голос.

— Резонно! А скажи-ка мне, милое создание, есть ли у тебя свой домик?

— Мне не нужен дом! — в голосе прозвучали злые нотки. — Я вездесуща!

— И вездесруща, да, я понял, — кивнул я. — Домик в поле видела? Кстати, а ты мальчик или девочка?

— Чего? — голос прозвучал растерянно, и был полн удивления. — Я — сила! Я — воля! Я — могущество! И величие!

— Та-а-ак! Давай разбираться, — я потёр подбородок, показывая на лице серьёзный мыслительный процесс. — Сила — девочка. Воля — девочка. Могущество и величие — бесполые. Получается, пациент скорее девочка, чем мальчик.

— Что ты несёшь? — голос был возмущён и обескуражен, а создание аж подпрыгнуло.

— Как что? Там домик! Есть женское крыло, а есть мужское! Был у меня тут конфуз один. Вот думаю теперь, куда тебя заселять⁈ А у тебя другой внешний вид есть?

— Кого заселять? Куда? Зачем? Я уничтожу тебя и пойду дальше!

— Зачем? — склонил я голову набок. — Что тебе это даст?

— Ты жалкий! Только преодолел первый барьер, и я не твоя родная сила.

«Мне показалось, или ей обидно, что не я её суженный?».

— И что с того, что ты не моя родная сила? У меня там в домике уже почти десяток разных стихий и направлений, — пожал я плечами.

— Так не бывает, — насторожился голос, а существо неуверенно отступило на шаг. — Ты врёшь!

— Какая ты недоверчивая. Пойдём, покажу? — я сделал шаг вперёд, и меня покачнуло.

Видимо, в реальности моё время действительно подходило к концу. Существо не мешкало: прыгнув вперёд, сбило с ног и прижало меня к земле. Её огромная пасть раскрылась прямо перед моим лицом — я видел каждый зуб и даже гланды. Я скрипнул зубами от накатившего ужаса, но даже не шевельнулся.

— Почему ты не сопротивляешься? — удивился голос, а существо захлопнуло пасть и склонило голову набок. — Ты мог бы нанести ещё несколько предсмертных ударов.

— Зачем? — развёл я руки в стороны и откинул самодельный кинжал. — Ты не хочешь оставаться со мной, не хочешь свой домик, моё время заканчивается. Какой смысл? Уничтожить тебя я не могу и не хочу, а сама ты не хочешь жить!

— Ты неправильный! — сконфузилось создание, сменив чёрный цвет на рыжий; голос дрогнул. Меня отпустили — я сел и посмотрел на хищника. — Обычно все сражаются.

— А каковы результаты? — приподнял я бровь, усмехнувшись.

— Когда как… Если бог достаточно силён, я покоряюсь и служу ему. А если бог слаб — поглощаю, — с сомнением проговорил голос.

— Постой! Ты сказала «бог»? — Мои глаза сейчас были больше, чем у Квага.

— Ну да! Я — могущество и сила! Любому богу для становления Демиургом нужна Я! — сколько гордости было в этих словах!

— Ага, бог! Угу! И получается, тебя заставляют служить? Насильно! Я прав?

— В основном да, — горько смутился голос, а существо стоящее напротив меня застрекотало и опустило лобастую голову. — Иногда попадается достойный бог, и тогда мы даже общаемся, но это бывает редко. Они в основном все напыщенные твари! — Она вновь ощерилась, показывая мне свои прекрасные острые белые зубки. — Самовлюблённые уроды и злые редиски! — брызжа слюной, распалялось существо, набирая обороты ярости и пафоса.

— И зачем меня убивать? — искренне удивился я. — Я тебя не мучаю, не порабощаю, наоборот — хочу дать тебе своё место. Дом наконец! Там множество разных Сил, тебе не будет скучно.

— Так не бывает! — покачало головой древнее и могущественное существо. — Т олько Демиург, после овладения мною, может освоить новые виды сил! А ты жалок!

— Пойдём! — чувствуя близкую кончину в реальности, я прошёл мимо опешившего хищника.

— Что? Куда? Сражайся, червяк! — хотя слова были грубые, интонация изменилась. Силе было интересно; она даже замедлила моё умерщвление в реальности.

— Домик тебе покажу, с другими познакомлю. Паспорт у тебя с собой?

— Кто? Ты о чём? — хищник замер в нерешительности и сомнении.

— Документ такой, в нём написано, что ты — это ты, а не он или она.

— Я — это Я! — хищник ударил лапами по дереву, и то упало. — Бумаги мне не нужны никакие.

— Ошибаешься! — поднял я палец к небу. — Без бумажки ты какашка! Какие ваши доказательства, что ты не лазутчик и обманщик? Или ты мальчик?

— Я — девочка! — смутился голос в моей голове. — А где взять такую бумажку? И зачем тебе мой пасполт?

— ПаспоРт! — сделал я ударение на «Р», обознаяая Силе верное произношение этого слова. — Чтобы прописку поставить!

— Чего? Кого? Зачем? — хищник бегал вокруг меня, как домашний пёсик.

Тем временем мы вышли из джунглей. Перед нами было поле, посреди которого возвышалась огромная и длинная многоэтажка. Существо замерло, а меня подкосило. Время… У меня его почти не осталось. Я волочил ноги уже чисто на последних волевых. Меня шатало, и очень хотелось прилечь прямо там, где иду, и больше не шевелиться. Я грузно завалился в сочную, зелёную траву.

— Я чувствую! — голос её изменился, став явно женским. — Там Свет! Жизнь! Яд! Вода! Пространство! Молнии! Ветер! Огонь! Решимость!

Но откуда⁈ Как⁈ Ты же… ой… — наконец она заметила меня, валяющегося в траве, доживающего свои последние минуты жизни.

Не знаю что она сделала, но мне резко стало лучше.

— Пойдём скорее! Я хочу поближе на всё посмотреть! — прыгал на месте монстр, а молодой женский голос в моей голове требовал действий.

Я поднялся на дрожащие ноги и медленно поплёлся через поле. Хотя мне и было довольно хреново, наблюдать за оранжевой силой было забавно. Она была древней и могущественной, сильной и непокорной. Но всё это было вызвано тем, что у неё не было «велосипеда». Как у Печкина — потому они оба и злые были.

В какой-то момент хищнику надоело едва плестись. Меня подкинули немного, поймав на спину. И помчалась зверюга с безумной скоростью к общаге. Не знаю как я не грохнулся во время этого хоть и короткого но довольно стремительного спринта.

К моему удивлению, всё сильно изменилось с прошлого моего визита сюда. Это здание уже мало походило на простую общагу. Красивая парадная с колоннами и навесом, десяток мраморных ступеней и двустворчатые деревянные двери. Прямо у входа, на верхней ступени, стояли образы моих Сил — девушки и мужчины разных цветов. Все как один сложили руки на груди и недобрым взглядом смотрели на нас с хищником.

Особенно злобно на меня пялилась белая девочка. Волосы у неё периодически переливались зеленцой. Рядышком с ней стоял зелёный марсианин. При виде меня он аккуратно положил руку ей на плечо. Та непроизвольно дёрнулась, но, кинув взгляд вбок, заулыбалась и прижалась щекой к руке зелёного мужика.

«Хи-хи, похоже, помирились они между собой. Потому и лечить стало более-менее сносно», — подумал я.

— Немыслимо! — воскликнул хищник девичим звонким голосом и начал меняться прямо на глазах.

Монстр, который до этого сменил окрас с чёрного на рыжий, остановился, скинул меня со спины, выпрямился и пошёл рябью, постепенно преображаясь. Панцирь опадал и исчезал, не долетая до земли. Ему на смену приходили оранжевые одежды. Менялось строение всего тела — и уже через минуту передо мной стоял человек. Точнее — девушка: высокая, крепкая, сбитая, с двумя очень высшими образованиями примерно пятого размера. Огненно-рыжие волосы до самой поясницы, сотни веснушек и очень грозное лицо. Натуральная Валькирия. Сила и Воля воплоти.

Одета Валькирия была в строгие чёрные штаны и оранжевую рубашку навыпуск; на поясе — меч.

Когда все метаморфозы закончились, все мои «домочадцы» едва заметно поклонились. Совсем немного, но я удивился. Говорить что-то пока не стал — пускай сами разбираются.

— И ты не будешь меня порабощать? — прищурилась пышная красавица, глядя мне прямо в глаза. Теперь она разговаривала со мной не мысленно, а вслух — обычным голосом.

— Зачем? Живи, отдыхай! Ну а если мне помощь нужна будет, ты же не откажешь мне? — я улыбался, сидя на заднице. Встать попросту не было сил.

— А зачем мне тебе помогать? Я же могу просто жить тут! — сложила она руки под грудью, а все мои «жильцы» захихикали.

— Ну тогда я могу умереть, а твоя прописка будет аннулирована. Кстати, паспорт где? — последний вопрос я задал с напором.

— Ой! А у меня нет паспорта… Как быть? — Сила серьёзно испугалась, округлив глаза, и, ища подсказки, покосилась в сторону других проживающих на территории общаги.

«Боги, что я делаю? Издеваюсь над субстанцией, которая богов стирает в порошок и жрёт их на завтрак. Толя, ты в натуре кошка!» — пронеслось у меня в голове.

— Не страшно, я подам запрос в паспортный стол — новый выдадут. Потом прописку поставлю. Пока можешь жить на общих основаниях, — пришла моя очередь скрещивать руки на груди. — А теперь! Осваивайся и отдыхай, а мне в реальность пора.

И только я хотел покинуть это чудное место, как вспомнил:

— Ты же всё? Заехала? Мне смерть не светит?

Сила как раз поднималась по ступеням, боязливо осматриваясь. Она замерла, медленно развернулась, посмотрела мне прямо в глаза — и улыбнулась:

— Кажется, я дома⁈

Меня мощным толчком выкинуло из подсознания — и в реальности я резко перешёл из положения лёжа в положение сидя, словно китайский болванчик. Осмотрелся — и обнаружил себя в холле особняка, того самого, что в Торжке.

Вокруг царила суета: люди бегали, кричали, с улицы доносились вопли. В воздухе витали приказы о занятии обороны.

Я выматерился и начал медленно вставать. «Чёртов „Акакий“! — мысленно рявкнул я. — А теперь я его по-другому не буду называть. Никуда не увёл людей, дурак упёртый!»

Прислушался к себе — и буквально остолбенел от удивления. Мой резервуар! Мало того что перед отключением я успел расширить его до тридцати капель — теперь он изменился до неузнаваемости. Стенки стали мягкими и рыхлыми, словно губка. А моя сила тем временем спокойно, без малейшей боли, расщепляла каменный каркас резервуара.

Да, процесс только начался, но это же прекрасно — если не придётся себя мучить! Кроме того, я чувствовал: могу одной волей наполнять себя от планеты. Прикосновения рук к земле больше не требовалось. Сила струилась вокруг, находила меня и впитывалась сама. Волей же я мог заставить уплотниться место во вместилище.

«Сколько же я туда могу теперь затромбавать силы? — подумал я. — Не знаю. Ну что же, сейчас проверим!»

И я начал процесс запихивания — невзирая на скорую битву. До приручения рыжей валькирии мог удвоить силу, а в прошлой жизни — утроить. Тридцать во мне уже было, но я начал уплотнять и впихивать ещё и ещё.

Сила потекла в меня с крайне большой скоростью. Практически моментально объём увеличился до шестидесяти капель — но не остановился, продолжил расти. Девяносто! Сила продолжала заливаться — медленнее, но продолжала. Размягчившиеся стенки вжались, образуя дополнительное место.

Сто, сто десять, сто двадцать… «Да сколько же в меня влезает⁈» — пронеслось в голове.

Сто пятьдесят. Сто шестьдесят с копейками.

— У-у-у-ух! — вырвалось у меня.

Резервуар гудел и вибрировал.

«Нормальный такой резерв. А что с внутренним резервом тела?»

Тут всё было не так радужно: всего тридцать капель. Затем тело начало посылать меня к лешему.

«Ладно, позже проведём абгрейд тельца», — решил я.

Щиты тоже не очень радовали — сто капель. «Похоже, я зажрался! — мысленно усмехнулся я. — Даже не похоже, а прям точно — охренел».

Как только завершил закачку, тут же мысленно заорал своему слуге:

— Харил! Доклад! Какого хрена происходит⁈ Почему не отступили в лес? Я же давал чёткие руководства!

— Хозяин? Вы вернулись? Вы стали гораздо сильнее! Эта чёрная тварь стала странная, но больше не вырывается! Вам удалось обуздать первостихию! Редкая удача.

— Не уходи от вопроса! Какого дьявола⁈ — рявкнул я.

Последний вопрос выкрикивал уже на бегу — выбегал из здания, ещё не понимая, что происходит. На баррикадах почти никого не было, но я чётко слышал звуки сражения. Я ещё плохо соображал, пребывая в экстазе от переполняющей меня магической мощи. И в этот момент ощутил лёгкое прикосновение…

Слуги! Мои слуги умирают у меня за спиной!

Я резко развернулся — и тут до меня дошло: нас окружили!

Пока бежал на другую сторону дворца, Харил коротенько начал мне всё рассказывать. Но путь мой оказался короче рассказа. «Какой смысл обегать вокруг, если можно пробежать насквозь?» — подумал я и рванул напрямик.

Добежал до огромного окна — и замер. На той стороне была форменная бойня. Из леса нестройными рядами выходили минотавры с кентаврами.

— Ёпушки-воробушки! — вырвалось у меня. — Мы опять пошли по новым сказочным мирам⁈ Мантикор нет — уже хлеб!

Существа были безумной силы. Редкие воины могли заблокировать или отвести удары секир минотавров. Кентавры наскоку врезались в людей. Они были закованы в стальные доспехи, с копьями в руках. На спинах у них были закреплены дротики и мечи. Некоторые с границы леса отправляли стрелы — одну за одной.

Единственные, кто мог хотя бы как-то сопротивляться этой мощи, — мои слуги. Стрелы они игнорировали, перемещаясь по полю боя, как ёжики. Удары копий им тоже были фиолетовы. Разве что минотавры своими мощными ударами могли причинять неудобства — но у слуг хотя бы хватало сил сопротивляться.

Я развернулся на сто восемьдесят градусов и ломанулся обратно к парадной, выпучив глаза и прикусив кончик языка.

— Я знала, что ты трус! — раздался в моей голове голос моей новой «заселёнки». Ноги мгновенно отказали — и я всем Сумкиным рухнул на пол, поехав на пузе.

— Чтобы ты понимала в тактике! Сила есть — ума не надо! — ругался я мысленно с валькирией, размазывая кровь и слюни по роже.

— Тактическое отступление неприемлемо! — возмущалась в моей голове Валькирия. — Сражайся, червяк! Или я выжгу тебе сознание.

— Ещё одна! — бросил я больше для проформы. Я был рад, что наконец появился собеседник. «Быть шизиком — прекрасно», — мелькнуло в голове. — Нахрена? Я сейчас подниму хищников — и они всё сделают!

— Сражайся сам! — рычала взбалмошная Сила. — В слугах нет славы!

— Много ты понимаешь! — Я отправил полсотни капель силы в ноги, но это не помогло. — Там люди! Их убивают! Здесь есть дети! Я один там просто не успею всех прикрыть! Много славы в том, чтобы беспомощные гибли⁈

Ответа не было. А ноги, в которые вкачали пятьдесят капель, ожили.

Как я побежал — как я побежал! Волосы назад. Правда, не только волосы: все телеса, состоящие из складок жира, сзади телепались вместе с руками и щеками. В таком странном виде я пронёсся через баррикады, оставляя в недоумении редких защитников. Остановился лишь у самого входа в Торжок — там, где лежали первые трупы хищников, которых я вместе со своими орками упокоил.

Я мог бежать ещё, но сердечко намекало: я капитально охренел, давая такие нагрузки. Пришлось терпеть огонь в стопах и трещащие по швам каналы.

«И так, что мы имеем? — подумал я. — Множество хищников — мёртвых и живых. Что, мля? Откуда живые?»

А это, оказывается, бдящая Сила-Валькирия любезно посветила в моём сознании приближающихся к городу носителей своей силы. Они двигались довольно быстро, веером наступая на город. Их было много. «В целом не страшно! — решил я. — С этими существами у меня разговор короткий».

Я сложил руки пистолетиками и начал «стрелять» по мёртвым хищникам — воскрешая их, разом отправляя по двадцать капель в каждый трупик. Опрометчиво, конечно: пришлось срочно укреплять руки и каналы в целом. Слишком резкий расход. Тело не готово к таким поворотам — я слишком быстро прогрессирую.

Боль проходила — а на меня сидели и смотрели два рыженьких хищника с веснушками на рожах. «С веснушками, Карл!» Два воскрешённых хищника даже не пытались сопротивляться мне — видимо, ощущали во мне начало своей Силы. Я мысленно отдал им приказ: идти и жрать минотавров. Попутно маякнув Харилу — пусть предупредит живых, чтобы не падали в обморок и не стреляли в рыжих. «Рыжие — это свои!»

Воскресить успел ещё десяток. При воскрешении все они меняли чёрный окрас на рыжий — причём всех оттенков: от светлого постельного до огненно-яркого. И да, веснушки на лобастых харях были у всех.

«Умилительно», — на миг я даже залюбовался своими творениями. Выглядели они забавно — особенно когда «улыбались».

Я пополнил свой резервуар. Воля тянула из планеты силу с колоссальной скоростью — и это окрыляло. Чувство всесилия пьянило, хотя боль от этого всесилия была тоже не шуточной.

И вот появились первые действующие лица со стороны врага. Не отвлекаясь от воскрешения уже ранее убитых, я выжидал, когда приблизятся новые, пока ещё живые хищники. После чего выдал мелкой моросью залп на двадцать капель белой силы во все стороны.

Хищники были в «восторге» — чего нельзя было сказать о моей новой Силе. Я чувствовал её сожаление оттого, что её «родственники» страдают. Она даже забыла помогать мне в пополнении резервуара. Пришлось брать дело в свои руки, отказавшись от автоматики. Отстрел продолжился — а вот хищники приближаться не решались. Вскоре они вообще решили обойти меня по кругу.

— И вот так поступать — это значит правильно? А когда я за помощью пошёл — это плохо! — обратился я к Силе вслух.

— Согласна! Поведение недостойное моего покровительства. Жалкие ничтожества! — ругалась она грязными словами.

— Так отключи им доступ к себе! А то что за фигня? Ты и за них, и за меня! — категорически негодовал я.

— Это так не работает! — грустно ответил голос. — Но теперь я буду тебе активнее помогать.

Я даже подумать не успел — не то что сказать что-то — как Валькирия (она же Доблесть, она же Воля, она же Слава) вошла в моё тело и приподняла в воздух. Не высоко — всего на три метра, — но тут же дал слабину «краник», а сзади с шумом вырвались газы, словно реактивное топливо. Я стремительно левитировал в сторону скопления хищников. При этом из моего тела безостановочно вылетали сгустки силы — они убивали и тут же воскрешали всех попавших под раздачу хищников.

Я даже не успевал осознанно выдавать им приказы. За меня всё делала Валькирия. Энергия планеты поступала в меня безостановочно и с безумной скоростью. Боль застилала глаза — мне было крайне хреново. Видимо, почувствовав мою близкую отключку, Валькирия отправила во все органы сразу по десятке силы, а в мозг и сердце — по двадцать.

Этим она махом осушила все мыслимые и немыслимые резервы, разорвала все каналы — но энергия тут же собрала их до кучи. Я попытался взвыть — но потерял сознание. Правда, тут же пришёл в себя. «На столько бесчеловечно со мной не поступала даже Геката в момент поучительного соития. Вот сейчас меня пользовали во все щели», — пронеслось в голове.

Я совершенно потерял ориентацию — мир превратился в калейдоскоп ослепительных вспышек и оглушительных взрывов. Моё тело стало лишь марионеткой в руках Валькирии: оно двигалось, реагировало, творило немыслимое — но я лишь отстранённо наблюдал за этим со стороны, словно зритель в театре абсурда.

Я стрелял всеми возможными видами силы — алые плазменные шары, ледяные копья, вихри белой Силы вылетали из моих ладоней в хаотичном ритме. Перегонял одну силу в другую на лету — огонь превращался в лёд, лёд в электричество, электричество в чистую кинетическую энергию. Левитировал, выписывая безумные пируэты над полем боя. Из моих глаз вырывались лазерные лучи — не тонкие ниточки, а мощные потоки ослепительного света, рассекающие пространство.

Хищники гибли тысячами — и тут же воскресали, повинуясь не моей воле, а воле той, что захватила моё тело. Они поднимались с земли, меняли цвет с чёрного на огненно-рыжий, обретали веснушчатые морды и безропотно бросались в бой. Это было одновременно завораживающе и ужасающе — я чувствовал себя богом-кукловодом, который не контролирует своих кукол.

Последнее, что зафиксировало моё сознание перед полным отключением, — гигантский минотавр, несущийся на меня подобно живой лавине. Его рогатые очертания размывались от скорости, секира в руках сверкала в отблесках магических вспышек.

Но Валькирия — эта чертова неустрашимая сущность — даже не дрогнула. В моих руках внезапно материализовался меч из чистой силы. Я отчётливо ощутил его вес, его пульсирующую энергию — пятьдесят семь единиц. Непонятно почему именно столько, но в той агонии это число отпечаталось в сознании, как клеймо.

Меч вспыхнул пламенем — не обычным огнём, а чем-то более чистым, более яростным. Когда секира минотавра столкнулась с этим клинком, произошёл взрыв: металл рассыпался искрами, превращаясь в невесомую пыль. Существо, уже неспособное остановиться, налетело на меня — но не причинило вреда. Оно начало истлевать прямо на глазах, растворяясь в вихре огненных искр и всполохов, которые, к моему удивлению, не обжигали меня — они ласкали кожу, словно тёплое летнее солнце.

А потом — темнота.

Не просто отсутствие света, а абсолютная, всепоглощающая пустота, в которой растворились все звуки, запахи, ощущения. Сознание погасло, как свеча на ветру — резко, окончательно, без намёка на возвращение.

В этот миг время словно остановилось, а мир схлопнулся до крошечной точки, где не было ничего: ни меня, ни битвы, ни Валькирии, ни минотавра. Только безмолвная, ледяная тьма — такая густая, что казалось, её можно потрогать руками.

Я умер?

Глава 14

Очнулся я в белой комнате. Лежу на кровати, тусклый свет, укрыт простынёй. Пощупал стенку рядом — мягкая. «Значит, жив, — подумал я, — во всяком случае, относительно». Шевелиться почему-то боялся. Я прямо чувствовал: состояние чуть ли не хуже, чем когда подселил к девочкам зелёных мальчиков. Тогда одна Сила трахнула другую внутри меня. А сейчас Сила просто поимела меня во всех позах. Или в одной — но очень грубо, надо заметить.

— Привет! — в углу комнаты появилась рыжеволосая девушка.

Она застенчиво улыбнулась и помахала мне пальчиками — будто нашкодивший щенок. Одета, как и прежде, в строгие штаны и оранжевую рубашку навыпуск. Я демонстративно отвернулся к стенке. Сам пока не всё осознаю — пускай говорит первая. Так проще.

— Ну, извини, пожалуйста. Я забыла, что ты даже не бог. Пыталась на максималках выжимать все силы и сражаться как положено. Но что-то пошло не так, — последние слова она прошептала едва слышно, но я уловил.

— Что-то не так? — резко развернулся я и нарочито злобно уставился на девушку.

— Ну… самую малость, — она зажала указательный палец в кулачок другой руки. — Ты, похоже, надорвался.

— Я надорвался? — прищурился я, а в душе тем временем ржал.

Несмотря на то, что она, по-видимому, изрядно пошатала мой организм, ситуация меня забавляла. Могущественная Сила, которая стирает богов в прах, стоит и оправдывается, как девчонка. «Неужели так понравилось внутри моей общаги?» — пронеслось в голове.

— Не ты… — смутилась она и затараторила. — Ну, то есть ты, но не ты виноват. Я надорвала… ну, то есть я не хотела, оно само так получилось. Они просто туда, а я их там. Они трусы, и нельзя было, в общем, я их того… А они там, а потом другие там, а ещё поднимать этих… Я хотела везде успеть — и вот! — она развела руками. — Я не знала, что ты такой слабенький.

Я смотрел на эту очень нервничающую особу с недоумением. Поток сознания веселил, но постепенно я начал ощущать своё тело в реальности — и веселье стало улетучиваться. Я не чувствовал силу и едва ощущал собственное тело.

— Что ты сделала? — теперь злость во мне вспыхнула по-настоящему.

— Прописки не будет? — она мило улыбнулась, собрав губы в ниточку, и посмотрела исподлобья.

— Хватит дурачиться! — взревел я и резко сел.

Это оказалось роковой ошибкой. Я почувствовал, как в реальности из меня вылетел луч силы. Правда, ни хрена непонятно какой и зачем. Но здесь мне стало категорически хреново. Схватился за грудь и рухнул обратно на кровать.

— Что… ты… со мной… сделала? — чеканя слова, прошипел я, когда отдышался.

— Вообще это всё из-за этой красной дурочки! — надула губки Сила.

— Вот ещё! Сама дура! — раздался новый женский голос, и в комнате появилась ещё одна фигура. — Я тебе что сказала? «Не влезай — убьёт!» А ты мне что? «Я самая сильная, я самая умная!» Какой итог? Весь наш домик в руины превратила! Жить теперь где⁈

Новое действующее лицо оказалось девушкой-орчанкой — и, надо признать, очень красивой. Несмотря на ярко-красный цвет кожи и небольшие клыки, чуть выглядывающие из-под губ. Ушки аккуратные, слегка удлинённые, торчащие назад. — «Тело, конечно, перекаченное — но, в принципе, для разнообразия… мог бы получиться интересный опыт.»— Я тряхнул головой, отгоняя неуместную мысль.

— Какого хрена у меня в голове творится? — обратился я к двум женщинам.

— Это ещё цветочки, — протянула красная красавица. — Сейчас остальные подтянутся.

— Остальные⁈ — и тут понеслось.

В который раз в этой новой жизни я запоздало прикусываю язык. «Скучно было, Толя? Одиноко? Хотелось собеседника? Ну получай — целый вагон!»

Комната вдруг стала до неприличия тесной, и мне показалось, что воздух вот-вот закончится. Но нет — просто накатила паническая атака.

— Ты вообще в своём уме⁈ — белая девушка выпятила небольшую, но изящную грудь. — Что ты натворила⁈

— Любимая, — попытался успокоить её зелёный марсианин. — Не кипятись, ну чего ты?

— А как ещё⁈ Или она тебе нравится⁈ — с прищуром накинулась белая на марсианина.

— А я говорила! — вклинилась жёлтая девушка. — Надо было в том испытании помочь этому убогому.

— Не по правилам! — вмешался очкастый мужчина в фиолетовом фраке. Его лицо покрывала сетка фиолетовых вен. — Неправильно было бы. Он должен был сам всё сделать.

— Ты забыл, что она со Светом сотворила? — в спор вступил голубой человек — судя по голосу, мужчина. Он ярко светился, почти ослеплял. — Тогда так тряхнуло, что я уж думал — конец. А теперь всё в руинах!

— Какие вы все нудные, — из дальнего угла выступил мужчина в бежевом фраке, с цилиндром и моноклем. — Ну повеселились немного, подумаешь. Зато теперь можем здесь жить. В тесноте, так сказать, да не в обиде.

— А-а-а-а-а-а!!! — заорал я во всю мощь, пытаясь привлечь внимание.

— Сломался, похоже, — констатировал зелёный.

— Какого хрена вы тут все делаете⁈ — выпалил я таращась на всю эту толпу во все глаза.

— Живём, ёпта! — мужчина с моноклем упёр руки в боки. — Не узнаёшь, что ли? Мы — твои жильцы из общаги! Нет больше общаги! Теперь мы будем жить с тобой, любезнейший.

В голове тут же всплыл старый анекдот про кучу говна, спички в этой куче и реплику: «Это ёжик, он будет жить с нами».

«Нет, такого я не переживу. Слишком большая плотность населения. Надо сокращать».

— Может, кто-нибудь доступно и популярно объяснит, что творится с моим телом и какого дьявола тут вообще происходит⁈ — последние слова я выкрикивал сорвав голос до хрипоты.

— Она всё угробила! — орчанка ткнула красным пальчиком в Валькирию.

— Нет! — Сила скрестила руки на груди. — Это ты!

Снова поднялся гвалт, а мне вдруг стало очень, очень плохо. Сознание поплыло, комнату тряхнуло — и все разом замолчали.

— Ну вот, скоро резервуар рассыплется окончательно, и Толику каюк, — всхлипнула белая девушка. — Давай прощаться, любимый.

— Я ещё раз говорю, — прошептал я. — Расскажите по порядку, что случилось. Не надо никого винить. Поиск виноватых не поможет — мы не в армии. Нужно понять, что произошло, и как это исправить.

— Почти все твои каналы выгорели, — начала Валькирия, на удивление спокойно, с грустью в голосе. — Резервуар весь в трещинах — может рассыпаться в любой момент. Твоё тело тоже изрядно пострадало.

Когда я поняла, что оно слишком слабое, пришлось бросить в него огромный поток энергии — лишь бы удержать на грани. Но ты, оказывается, не позаботился об укреплении… И мощь, которую я влила, сыграла злую шутку: выжгла нервные узлы и окончания. Ты буквально превратился в овощ.

Каналы не выдержали — разорвались от безумной нагрузки во время битв. Лишь самые крупные сосуды уцелели… Но и они в ужасном состоянии.

Девушка ненадолго замолчала, глубоко вздохнула и посмотрела на меня — в её взгляде смешались жалость и обречённость.

— Ты на последних минутах жизни, Толик, — продолжила она тихо, чуть виновато, нервно комкая край рубахи. — Чтобы ты не умер сразу, я временно заблокировала тебе доступ в реальность. Ступишь туда — и всё. Мгновенная смерть.

Резервуар почти опустошён. Стоит добавить или забрать хоть каплю энергии — и он рассыплется прахом.

В её глазах плескались грусть и искреннее сожаление.

— То, что ты пришёл в себя, — настоящее чудо, — закончила она, опустив голову, и снова тяжело вздохнула.

Все замерли. В комнате повисла гробовая тишина. А меня накрыла такая обида, что аж в груди закололо…

— То есть как это⁈ — вырвалось у меня. — Вы тут целая гора сверхсущностей — и просто стоите, треплетесь о своём, мирском, вместо того чтобы свои косяки исправлять⁈

— Я — Сила и Воля, — жалобно протянула рыжеволосая Валькирия. — Я тут не помощница…

— Зашибись! — Я хлопнул ладонями по постели. — Ломать — это вы можете, а строить — нет, да?

— Мы не можем тебе помочь, — отозвался очкарик. — Это неправильно. Мы не вправе брать силу извне. Только изнутри.

— Да сарал я на «правильно» или «неправильно»! — вскипел я. — Белая! Ну что, совсем ничего сделать нельзя?

— А на фиг оно мне надо? — Она шагнула к кровати, оскалилась. — Забыл, что ты со мной сделал? Во всех уголках тверди ощутили изменения моей силы — пускай минимальные, но изменения!

— Ой, да хватит комедию ломать и из себя девочку строить! — отмахнулся я. — Я что, не вижу тебя с этим зелёным? Ты мне спасибо должна говорить, ножки целовать! Говори уже, как меня реанимировать? Я так понимаю: сдохну я — и у вас не будет места, где шпили-вили устраивать. Если я прав — это тоже неправильно, да, ботаник?

— Совершенно верно, Толик, — кивнул фиолетовый. — Со своей стороны могу сказать: если бы тело было в чуть лучшем состоянии, я бы восстановил всю нервную систему и даже бы исправил те повреждения, что были нанесены этому телу до вселения в него.

— Вот и отлично! — Я приободрился, в груди затеплилась надежда. — Часть дела сделана. Ну а теперь — кто мне тельце подшаманит? Белая, хватит в монашки играть! — Мой голос зазвучал резче. — Займись тем, что умеешь. Тем, для чего ты здесь. А ну, бегом выполнять свою работу! — рявкнул я, уже не церемонясь.

— Ну достали, честно говоря! Не могу больше терпеть эту бесконечную болтовню!

Белая нахохлилась, словно воробушек, сложила руки на груди и смотрела на меня исподлобья. При этом недовольно сопела, но упорно молчала.

— Любимая… — к ней подошёл марсианин. — Если бы я мог… Но яд тут не помощник. Я могу убрать после твоей работы весь шлак и токсин — а вот лечить не умею.

— Ла-а-адно… — наконец сдалась белая. Отвела взгляд и с явным скепсисом фыркнула: — Только толку-то? Без каналов он — магический инвалид.

— Это я возьму на себя! — кивнул синий. — Каналы будут восстановлены.

— Ты понимаешь, — начала белая, задумчиво покусывая нижнюю губу, — из резервуара брать нельзя. Надо делать всё аккуратно, так, чтобы высшие не заметили нашей самодеятельности.

— Могу и из потока взять, — кивнул синий. — Но что мешает нашей Силе укрепить сосуд? — посмотрел он на Валькирию, которая стояла тихая как мышка и не отсвечивала. — После того как тело и нервы будут восстановлены? Вместе мы сможем починить всю сеть каналов и резервуар.

Валькирия молча кивнула, соглашаясь с синим.

— Вместилище не будет пополняться, — вступила в разговор жёлтая. — Пока не запустится процесс поглощения, который был сожжён дотла. Это же надо было тысячу силы всосать разом⁈ — Она с укором во взгляде буравила рыжую.

Валькирия вскипела прямо на глазах: вся напряглась, сжала кулаки и уже открыла рот, чтобы ответить, — но я не дал скандалу разгореться вновь.

— Отставить срач! — рявкнул я — и чуть не отключился.

— Короче! — заволновалась белая, явственно ощутив, как трясётся моя комната. — Жёлтая? Сможешь восстановить подачу? — Та кивнула. — Тогда действуем. Похоже, время идёт на секунды.

Сущности исчезали из моей головы одна за другой. Последней осталась Сила. Она подошла к кровати, провела ладонью по моей голове и тихо произнесла:

— Адыхай…

Мир снова погас.

Очнулся я в кромешной тьме. Стоп. Поправочка: вижу костёр. Редкие звёзды. Ещё поправочка: их видно плохо — я в лесу. Листья на деревьях мешают.

Я ощупал пространство вокруг и нащупал за спиной толстое дерево. Медленно, но верно подтянул свою немаленькую тушку вверх. Всё! Сижу! Почти. Но уже лучше, чем было.

Костёр — метрах в двадцати впереди. Вокруг сидят силуэты. Видимость — хреновая: после физических нагрузок в глазах дымка.

Ощупал себя. Целый, вроде. Заглянул внутрь. Резервуар цел и, кажется, невредим. Гора как стояла, так и стоит. Стенки вместилища рыхлые, а ёмкость изрядно увеличилась. Вот только резервуар полупустой.

— Не надо! — раздался в голове мягкий голос Силы. — Не заканчивай больше. Пока это опасно. Мы тебя слепили по кусочкам. Успели в последний момент. Даже эту, как её, «общагу» твою восстановили. В ближайшие двенадцать часов силой пользоваться даже не думай.

Я ничего не ответил. Ладно, хоть предупредила. Я уже хотел зрение поправить, а тут — запреты.

Зато появилось время поразмышлять. Пушистик говорил, что лишь косвенно, по слухам, знает: Демиурги могут общаться с магией, со стихиями. Что они все бесполые и вообще тупенькие. «Сила и сила» — и всё тут. А оно вон как оборачивается.

И это ещё не всё. Оранжевая Сила, похоже, чуть ли не венец творения. Сила старших богов и Демиургов, которых она на завтрак лопает. Пушистик сейчас бы опять глазки «выплюнул», увидев всё это. Интересно, сколько барьеров я уже преодолел? И сколько смогу — благодаря этой оранжевенькой?

— Хозяин? — раздался голос и в голове, и в реальности. — Вы живы?

От костра резко отделилась группа существ и стремительно приблизилась. Все мои орки, Аркадий и несколько людей. Они смотрели на меня квадратными глазами, будто на призрака.

— Толик? — Аркадий надломил бровь. — Живой?

— Живее всех живых, — едва слышно прохрипел я. — А были сомнения?

— Ещё какие! — усмехнулся княжич, не веря своим глазам. Он пристально рассмотрел меня с головы до ног, затем подошёл и пощупал. — Тёплый, — заключил он, наконец убедившись. — Точно живой.

Меня аккуратно, словно хрустального, переместили к костру. В почти нормальном свете я увидел: из одежды на мне остались лишь трусы с уточками. И те изрядно пострадали. Моё омерзительное тело никак не изменилось — что крайне удручало. Видать, эта белая бестия не горит желанием приводить мою тушку в порядок.

Мне дали миску с какой-то странно пахнущей, но довольно вкусной бурдой. Разбираться и спрашивать что это такое я не стал — просто начал есть медленно, неторопливо. Голод был безумный, но я старался не торопиться: надо же как-то тренировать тело.

Вскоре мне подали стакан уже остывшего чая, настоянного на травах и ягодах. Я осушил его залпом и попросил ещё. А Аркадий начал рассказывать, то что я пропустил.

Оказывается, я устроил просто эпическое шоу — с конями, полётами и спецэффектами. Летал над всем Торжком, словно сокол сизокрылый. Копперфильд, узрев такое, лишь нервно курил бы в сторонке, признавая своё поражение.

Попутно я творил чудеса: десятками упокаивал чёрненьких хищников — и тут же воскрешал их, превращая в рыженьких, с веснушками. Они толпами прибегали на помощь людям и рвали своих чёрных собратьев — аки Тузик грелку! Но чёрных хищников и прочих тварей насчитывались тысячи, да и скорость у них была приличная. Впрочем, в лобовую со мной никто не рвался.

Так что я открыл сезон охоты: принялся гоняться за ними сам. А они — не дураки! — удирали во все стороны, позабыв о людях.

Все воскрешённые бежали к лесу, помогая живым и моим людским слугам. Сперва это была бойня рода человеческого тварями разломными, потом — сражение, а под конец — откровенное избиение рогатых, зубастых и парнокопытных тварей разломных.

Ну и правильно. Кто к нам с мечом придёт, так сказать… А нечего!

Когда я перестал парить и отлавливать одиночных хищников (большинство уже бросилось в бегство), Валькирия — как мы помним, она управляла моим телом — привела меня на край леса, прямо к линии фронта. Опустила на грешную землю и вручила меч одного из кентавров.

По словам Аркадия, такого искусного воина-мечника он в жизни не видел. Тут-то мне и стало ясно, что рыжая натворила с моим телом. Судя по рассказам о том, как я сражался — на каких скоростях, под какими углами отражал атаки — удивительно, что я вообще выжил.

Этот вопрос волновал всех, хотя причины у каждого были свои.

А закончилось всё и вовсе эпично.

Хищники разбежались, остатки кентавров ретировались, но минотавры оказались ребятами упёртыми. Даже когда поняли, что их меньше, — шли в атаку. Когда осознали, что окружены, — не сдавались, встали в круговую оборону.

А когда остался последний живой противник… Я, оказывается, всех просто шокировал.

Правда, это был уже не я. Моим телом полностью завладела обезумевшая Сила. Видимо, она так разозлилась на хищников и так обрадовалась встрече с воинственными минотаврами, что «касочка» поплыла.

Моим голосом она приказала всем отойти в стороны. По словам очевидцев, к этому моменту я был весь в собственной крови.

Эта безумная решила устроить дуэль — моими руками. Проводить «почтенного воина в последний путь», так сказать. Только непонятно, кого именно: минотавра или меня.

Она выбросила меч, создала новый — из огненной силы — и встретила врага одним ударом.

Это воспоминание сохранилось и у меня. Видимо, боль стала такой сильной, что сознание включилось в последний раз.

В общем, минотавр эффектно растаял в столпе искр, а я рухнул там же, где стоял.

Харил взял дело в свои руки и убедил Аркадия отступать. Рыжих хищников было больше двухсот — они по приказу лучника терзали кентавров и минотавров. Княжич послушался и повёл остатки войска в лес за орком. При этом они умудрились забрать с собой всех погибших слуг — и живых, и мёртвых. В надежде, что я очнусь и оживлю всех.

Вот так бывает: сначала чуть не забили камнями, а теперь молятся на меня. В общем-то, почти в каждом мире одно и то же. Я укрепляю репутацию некроманта. Приятно, однако.

Но все надежды разбились о суровую реальность. Мне становилось всё хуже. Маги Аркадия, по его словам, вливали в меня всю доступную лечебную силу, поили микстурами и зельями — но ничего не помогало.

Сила вытекала из меня, порой выстреливая в случайные стороны. Один раз она даже серьёзно ранила воина, мирно отдыхавшего в кустах.

Итогом стала моя смерть. Натуральная.

Я умер на закате — это почувствовал и подтвердил Харил. Связь исчезла. Больше всего он боялся срыва хищников, но те даже не шелохнулись: часть патрулировала округу, другая оцепила периметр.

Только это остановило Аркадия от сожжения моего тела. Было решено сжечь меня утром и двигаться к Твери.

На мой взгляд, это странно. Если мой труп удерживал хищников, то лучше было тащить его за собой до безопасной зоны. Но это я так думаю. А там — «Акакий».

— Вы все не далеки от истины. Я действительно почти умер — и чудом выжил. Ближайшие двенадцать часов мы никуда не пойдём, — проговорил я, зевая. — А сейчас всем спать. Папа-Толя устал.

Я улёгся прямо на землю — в одних рваных трусах — и моментально отключился.

Я улёгся в одних рваных труселях прямо на землю и моментально отключился. Во сне меня ждали разноцветные девы на американских горках. Они голопопенькие убегали от меня, а я их догонял. Прекрасный сон!

Глава 15

Проснулся я на том же месте — у горящего костра. Только теперь было позднее утро. У костра никого не было, а меня заботливо укрыли плащом.

В отдалении слышалась возня и разговоры. Они перемешивались с заливистым пением птиц и бодрым потрескиванием костра. Почти казалось, что я на пикнике и нечаянно уснул. Вот сейчас мои «друзья» соберут палатку, натаскают хвороста и воды, а я проснусь…

Как бы хорошо было, если бы это оказалось правдой. Но я прогнал упаднические мысли и нырнул в свою белую комнату. Удивительно, но дверей так и не появилось. Это одновременно и радовало, и печалило. Конечно, мне хотелось общения, но не до такой степени, чтобы целая толпа жила у меня в голове.

Тогда я переместился к своему вместилищу. Разительных изменений не обнаружил. Разве что оно стало ещё объёмнее, стенки горного колодца — рыхлее, а глубина явно увеличилась. При этом вместилище было заполнено почти до краёв. Думаю, как только оно заполнится полностью, магия станет доступна в полном объёме.

Вернулся в комнату и позвал Силу. Никто не ответил.

Тут я задумался: а вдруг всё это — просто приступ бреда умирающего? Может, я сам себя излечил, а никаких говорящих Сил на самом деле нет? Но отчаиваться я не стал. Есть ещё одно место. Правда, попадал туда всего дважды — и оба раза не по своей воле.

Пришлось капитально напрячься, вспоминая то место, окружение, свои ощущения и чувства. Сработало. Спустя пять минут дикого пыхтения я оказался в ещё одном участке своего внутреннего мира.

Ёпушки-воробушки! Что это?

Предо мной раскинулся дворец невероятных, просто безумных размеров — чем-то похожий на жилище султана из мультика про Аладдина, только куда грандиознее. Огромные купола венчали километровые башни — в реальности такие давно рухнули бы под собственной тяжестью.

Но больше всего поражал сад перед дворцом. Озёра и реки, идеально подстриженные деревья-шарики, усыпанные разноцветными цветами. В воздухе порхали бабочки, пели птицы, гоняясь за мошкарой. Тут и там прятались беседки — одни у воды, другие утопали в зелени. Я даже протёр глаза кулаками. Нет, не галлюцинация.

Я зашагал сквозь эту сказку, мысленно вздыхая: остаться бы здесь… Вскоре в одной из беседок я застал милую парочку: белая с зелёными волосами и марсианин. Они обнимались и ласкали друг друга, тихо постанывая, полностью поглощённые друг другом.

Не став мешать, я тихонько обошёл беседку. Пусть наслаждаются — не моё дело. До самой лестницы во дворец больше никого не встретил.

На первой ступеньке сидел синий парень, устремив взгляд вдаль. По его лицу невозможно было понять, грустит он или радуется — абсолютно синяя маска без эмоций. Освещение играло так странно, что даже возраст угадать не получалось.

— Привет! — махнул он рукой без тени эмоций.

— И тебе не хворать, — кивнул я, протягивая руку. Он посмотрел на неё, словно размышляя, потом будто пришёл к какому-то выводу и ответил на приветствие.

— Какими судьбами? — жестом пригласил он меня присоединиться к созерцанию пейзажа.

— Силу ищу. Не отзывается. Хотел узнать, как там моё выздоровление.

— Как резервуар заполнится — считай, здоров, — подтвердил он мои догадки. — А Сила… Она неугомонная. Видал, какой дворец отгрохала? А за ним целый город! И кто знает, что ещё появится — и когда она остановится.

— Это мне не повредит? — с опаской спросил я.

— Нет. Всё это — просто иллюзия. Она у нас сила великих. А мы так… — он небрежно махнул рукой.

— А что с вами не так? — удивился я. — Ты, вроде, сила воды?

— Воды и отчасти ветра. Фиолетовый — молний и отчасти пространства. Жёлтая — концентрации и отчасти жизни. Белая…

— Вы не чистые силы! — подытожил я его монолог.

— Именно! — кивнул он. — Почти бесполезные. Такой силой пользуются разве что низшие существа, мелкие маги. Но никак не боги. А Сила… Это Сила. Ты ей даже имя дал — Валькирия, — в его голосе звучали нотки зависти и горечи.

Если так разобраться, даже если мы все объединимся против неё, шагу сделать не успеем. Вот так!

— Потому и не пошли мне помогать? Думали, что и вас порвут под шумок?

— Отчасти да. Да и потом — так неправильно. Ты сам должен был справиться.

— Я уже понял. Ладно, пойду.

— Так тебе Валькирию позвать? — остановил меня синий.

— Всё, что хотел, я узнал, — пожал я плечами. — А ты передай, пожалуйста, всем — и Валькирии в том числе: если я зову вас, вы отзываетесь. А то, смотрю, у вас тут рай. Того и глядишь, грохнут меня — и останетесь без домика!

А насчёт имён… — я задумался. — Пока что дам вам имена по цвету. Тебя так и буду звать — Синий. А остальных — Жёлтая, Белая, Красная, Фиолетовый. А вот зелёного — Марсианином.

— А чего это так? — возмутился Синий. — Оранжевую-то понятно, а вот зелёный чем заслужил такую честь?

— Тем, что сумел обуздать Белую. Да и посильнее он вас будет. Отличитесь и вы чем-то — дам нормальные имена. Всё, адиос.

Не дожидаясь ответа от открывшего было рот Синего, я сразу переместился в резервуар. Оставалось совсем чуть-чуть — и я буду готов действовать. Но только я собрался уходить, как сзади появился хищник.

В этом мире — или, правильнее сказать, состоянии — я очень хорошо чувствовал всё окружение. Поэтому даже вида не подал, что заметил «подкрадуна». К тому же я ощущал присутствие Силы. Проказничает, мелкая.

— Э-э-э-эй! Я не мелкая! — раздался обиженный голос из уст хищника.

— Мелкая! — развернулся я и уставился на низенького рыженького хищника. — А ещё ты сейчас страшная, как моя жизнь.

Раздалось злобное шипение и какие-то нечленораздельные звуки. Хищник пошёл рябью — и уже через секунду передо мной стояла Валькирия в своём человеческом облике. Руки скрещены под грудью, губки надуты, моська обиженная, ножка играет. Я не удержался и прыснул со смеху. А Сила надулась ещё больше.

— Смотри не лопни, — сквозь смех сказал я девчонке. Ну а как ещё?

— Никакого уважения к старшим сущностям! — фыркнула она. — Ты вообще понимаешь, что номинально ты меня не покорил? Я в любой момент могу испепелить тебя. Я тебе не подчиняюсь. Понял?

— Чего тогда сидим и дворцы строим? — склонил я голову набок.

— Я привыкла жить в комфорте! Тебе не понять. — хмыкнула она язвительно усмехнувшись.

— А ещё выжигать людей изнутри, — напомнил я раздухарившейся бестии. — Ты мне лучше скажи, что с вместилищем? Почему у него стенки мягкие и объём увеличивается?

— Ну так в тебе же теперь живёт Сила! — вскинула она гордо голову и упёрла руки в боки.

— И долго этот рост будет происходить? — скептически задумался я.

— Пока будешь перешагивать барьеры — рост не остановится.

— Как их перешагивать? — может, хотя бы она мне нормально всё расскажет? — я с надеждой смотрел на рыжую бунтарку.

— Три ты уже перешагнул. Не спеши! Ты ещё совсем мал. Я даже не уверена, можно ли так быстро развиваться. Пускай всё уляжется, укрепится. А там и поговорим. Я пока даже не могу нормально понять твоих пределов. — она растерянно потёрла нос и задумчиво покосилась на мой резервуар.

— Ясно, что ничего не ясно. Я могу пользоваться энергией из резервуара? — проследил я за её взглядом и тоже уставился на свой обновлённый колодец.

— Тебе же Синенький сказал! — сощурила глазки рыжая. — Зачем опять спрашиваешь?

— Ты всё слышала, но стоически меня игнорировала? — пришло моё время прищуриваться.

— Ты всякую лабуду хотел узнать. Синий нормально справился, а я занятая дама. — Она развернулась, собираясь уходить, а я собрался создавать кирку из своей силы.

В ту же секунду она проявилась прямо между мной и источником. Крепко схватила меня за руки и с ужасом в глазах посмотрела на меня:

— Совсем больной? — теперь в её взгляде не было ни смеха, ни издёвки. Ей было страшно.

— Послушай, Сильная Сила, — начал я, пытаясь освободиться из цепких рук рыжей. — Договариваемся на берегу: я зову — ты приходишь. Я немного не в себе и могу сделать «ваву» просто так, назло. Никому от этого легче не будет. Помоги мне развиться. Желательно в бога, хотя демиургом тоже неплохо.

На меня смотрели во все глаза. Сначала — с пренебрежением, но чем дальше я говорил, тем сильнее менялось выражение её лица. К концу моего спича в глазах девушки стояло сожаление, будто я душевнобольной и не лечусь. Она прижала меня к своей груди и начала гладить по голове, как маленького:

— Бедный-бедный человечек. Совсем дурачком стал. Повредились твои мозгушечки. Демиургом он стать собрался. Вот дурачок.

— Так! — я отстранился. — Хватит уже этого цирка. Помогать будешь?

— Я подумаю, — она растворилась, а голос раздался со всех сторон. — Особенно рекомендую втянуть в источник силу до максимума и жахнуть на все деньги на расширение. Получишь незабываемый эффект. Удачи!

От негодования я плюнул не глядя — и так получилось, что прямо в колодец собственной силы. Плевок плюхнулся в жидкую энергию и медленно истаял белёсой дымкой. Я воровато огляделся и вернулся в реальность.

Все в лагере занимались кто чем: кто-то точил меч, другие правили доспехи, кто-то готовил, кто-то ел. В общем, люди начали уже обживать лес. Даже умудрились сортир выкопать и построить вокруг стенки. Стоило мне продемонстрировать, что я не сплю, меня сразу же нашёл «Акакий».

— Можем выдвигаться? — с надеждой в глазах спросил княжич.

— Во-первых, надо воскресить всех павших перед выходом. Зачем трупы с собой таскать? Скоро затворятся. Во-вторых, ты какой-то невесёлый. Случилось чего?

— Этот бродячий цирк утомил. В городе было ещё терпимо, а тут — ужас. По любой ерунде ко мне бегут с вопросами. Даже с сортиром этим пришлось разбираться — магов земли просить построить.

— Соболезную твоей боярской беде. Но я пока не готов. Давай отобедаем, а к вечеру выдвинемся.

— В ночь идти⁈ — воскликнул княжич громче, чем следовало, и тут же вызвал перешёптывания в лагере.

— А чем плохо? Хищников и слуг у нас будет больше, чем живых. Твоих мирных нормально защитим, не бойся. Да и не хочешь ли ты им отомстить за сортир? — я заговорщицки подмигнул княжичу, и тот расплылся в кровожадной улыбке.

На том и порешили.

Ещё до обеда я полностью восстановился и для пробы втянул в себя единичку силы сверх резерва. Тот, между прочим, уже достиг сорока пяти единиц сам по себе. А поскольку я теперь мог втягивать пятикратный объём, мне даже страшно становилось: ещё немного — и прежние достижения покажутся пшиком.

Боли не последовало — ни после единички, ни после десятки. Постепенно закачивая силу, я убеждался: боли нет. Теперь пришло время щита. Тут тоже оказалось любопытно: буквально недавно я мог аккумулировать в щит не более двукратного резерва, а в прошлой жизни — тройной. Сейчас же я мог засунуть в щит пятикратный свой резерв. Великолепно!

При всём при этом не забываем: сила у меня сейчас концентрированная. Так что в целом я практически достиг прежнего пика, а по щиту даже переплюнул. Вишенкой на торте стало аккумулирование силы в теле.

Вот тут уже не всё было радостно: девяносто капель — и хоть тресни. Но и это неплохо. Пока ко мне тащили всевозможные тела и собранные бусины, я попытался чуть-чуть себя улучшить — начал с многострадального сердечка. Влил в него три капли белой силы. Ощущения непонятные — будто ничего не произошло. Добавил пятёрку, потом ещё. Только к двадцатке я понял: наконец-то пошли процессы изменения, пусть и очень медленно.

Надо будет с Белой гадиной поговорить на эту тему. Мне нужно как-то укрепить тело — а то разваливаюсь почти на глазах.

Мои орлы надергали множество бусинок. В минотаврах и кентаврах нашлись знакомые мне красные кубики — несколько их тел тоже захватили. Аркадий, судя по всему, решил не чураться никакой поддержки в сложившихся обстоятельствах. И я его совершенно не виню — даже рад его решению.

Я вновь взялся за эксперименты с воскрешением. Люди отказывались вставать без камней внутри — в отличие от минотавров. Даже ранее воскрешённые слуги нуждались в новом камне силы.

Теперь я решил запихивать в людей самые мощные камни — вроде красного куба. Выбрал самого сильного из павших магов. Сорок пять капель влил с одной руки — рискованно, но надо тренироваться. Боли не было, даже дискомфорта — лишь лёгкая щекотка.

А вот с магом начались странности. Он, падла, рос и менял окрас кожи. Тело и формы менялись, он пытался выйти из-под контроля, дико сопротивляясь. Даже хищники так не брыкались, как этот уродец. Когда трансформация завершилась, узнать в нём человека было почти невозможно:

вместо ног — огромные массивные копыта, как у минотавра; тело человеческое, но с тремя парами рук; голова — нечто среднее между орочьей и человеческой, с короткими острыми рожками.

Существо моментально нашло меня и определило как создателя. Но кидаться на шею с криком «папа, папа, спасибо, папа» тварь не спешила. Напротив, выставила вперёд две верхние руки и изо всех сил пыталась жахнуть в меня магией. Мне даже пришлось вступить с ним в противостояние.

— Сила! Что делать с этой тварью? Как его усмирить? — позвал я в отчаянии.

— Боюсь, что пока никак, — прозвучал тихий ответ Валькирии.

— Какого дьявола происходит? Объясни! — рявкнул я.

— Не тебе мне приказывать, — она щёлкнула пальцами, и тварь сорвалась с поводка.

Два сгустка красной силы с примесью оранжевой влетели мне в грудь и голову. Щит просел разом на сто единиц из двухсот с мелочью. Меня чуть шатнуло, но я не растерялся и плюнул своей любимой кислотой существу в морду. Тварь почти увернулась — учитывая, что мы были практически в упор, скорость феноменальная.

Я выхватил меч — любезно выданный мне вместе с одеждой (надоело уже голым попцом сверкать). С кончика меча срывалась почти пулемётная очередь: я стрелял единичками, почти без остановок. После, наверное, сотого выстрела тварь заметно замедлилась. Но до этого момента мне изрядно пришлось попотеть.

Создание умудрилось убить двоих воинов, отобрать у них оружие и отбиваться от моих выстрелов, стреляя в ответ сгустками магии и пытаясь вступить с людьми в ближний бой. Когда я наконец подстрелил обе ноги существу и лишил его половины рук, всё было кончено. Я не пытался ни поговорить, ни договориться — пять капель в голову, и дело с концом. Потом вскрыл грудь и забрал обратно камень силы.

— Ты ничего не хочешь мне сказать? — подошёл ко мне Аркаша, пока я ковырялся в странном существе.

— Эксперимент провалился, — с грустью резюмировал я.

— Не надо ставить эксперименты на моих людях! — он едва не перешёл на писк.

— Аркаша! — я закатил глаза. — А ты не прифигел? Сутки назад ты был готов зарезать меня за осквернение памяти павших, а сейчас это уже «твои люди»! Берега попутал? Дальше сам в свою Тверь почапаешь.

— Не забывайся, с кем говоришь, холоп! — разъярённым быком подошёл ко мне княжич, глазами крутя, как бешеный.

Сначала я подумал: «Всё, приплыли, лихорадит парня». Потом дошло: я на глазах людей унижаю крайне уважаемого человека. Это ни к чему хорошему не приведёт. Ладно, подыграем — мы люди не гордые.

Пришлось извиняться и заверять, что впредь буду осторожнее. Но в конце не удержался и посоветовал всё же быть аккуратнее на поворотах. Княжич зыркнул на меня исподлобья, но промолчал.

Дальнейший подъём павших прошёл по старому сценарию: засунь простой камушек в человека — и он поднимется. Только простых камней у меня было совсем мало. Остальные — оранжевые из хищников (на восемьдесят капель) и красные квадраты (на сорок пять).

Пихать их — не вариант. Пришлось сжечь два десятка бывших слуг — самых изувеченных и слабых при жизни. А вот монстриков поднимать было самое то: к почти трём сотням хищников добавилось ещё две сотни их собратьев и почти сотня минотавров. Кентавра тащили всего одного — чисто на пробу.

Но даже так наша армия внушала. Она внушала даже мне — что уж говорить об Аркадии или местных мирянах. Все были в полнейшем шоке и трепете.

Впереди нас ждали полсотни километров по прямой. Наши два мира были абсолютными копиями — судя по всему. Просто здесь всё как-то запоздало… Или у нас отстали наоборот? Но расстояние и направление были идентичными. Да даже названия городов совпадали — и это немного пугало. Может, один из наших миров — фантом?

Путешествие, на удивление, оказалось довольно спокойным — хотя и заняло почти два полных дня. На нас пытались нападать разные существа, но итог был закономерен: наша армия лишь росла за их счёт.

Теперь у меня было полторы сотни гоблинов. И они совсем не походили на тех мелких и уродливых созданий из фильмов. В целом гоблины мало чем отличались от людей — разве что цветом кожи, огромными лопоухими ушами и носом-картошкой. Вот, собственно, и все отличия.

К нам не совсем по своей воле присоединилась и полусотня «человеков-пауков». Эти, правда, оказались покрупнее и мясистее — но это даже к лучшему.

А вот после обеда второго дня, ближе к вечеру, мы встретили уже по-настоящему достойного соперника.

Аркадий, нервно теребя край плаща, уверял, что нам осталось не больше часа пути — скоро мы увидим стены Твери. Но навстречу нам по широкой брусчатой дороге-тракту вышла армия мертвецов. За их спинами, на горизонте, я заметил лёгкий дымок. Я на мгновение замер, всматриваясь в горизонт, и с тяжёлым вздохом понял: Твери больше нет — а мы столкнулись с армией вторжения.

Несколько тысяч мертвецов, включая десяток огров и несколько мифических тварей. Но главная неприятность — пастух. Один, но что-то мне подсказывает: он крайне непростой. Пастух резко скинул капюшон и уставился на меня… двумя, мать их, глазами — вместо обычного одного. Я невольно сжал рукоять меча, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

— Аркадий, — обратился я к княжичу, пристально глядя ему в глаза, — не сочтите за труд, командуйте обороной.

— А вы? — опешил княжич, вскинув брови и слегка отступив назад.

— Я не командный игрок, скорее наблюдатель, — ухмыльнулся я, закачивая в себя силу под завязку и ощущая, как энергия разливается по венам.

— Да? Ну ладно! — пожал он плечами, нервно облизнув губы. — Тогда в атаку, что ли⁈ — выкрикнул он, взмахнув рукой.

Вся армия, включая половину слуг, рванула вперёд с громогласным рёвом. Я в ужасе распахнул глаза и резко повернулся к княжичу, сжимая кулаки:

— Ты что сделал?

— Атаковал! — с горящими от азарта глазами выкрикнул Аркадий, гордо выпрямившись.

— Нахрена в лоб? И почти всеми⁈ — я шагнул к нему, гневно сверкая взглядом.

— А почему все не побежали? Я всем приказывал! — он растерянно развёл руками, озираясь по сторонам.

— Пипеп… — прошептал я, закрывая лицо ладонью.

Глава 16

Бывает же такая ситуация: общаешься с человеком какое-то время — всё вроде гладко. Он зарекомендовал себя с лучшей стороны, проявил себя достойно, делился историями из жизни, и ты уже сложил о нём определённое мнение. И вот наступает момент «ха» — и человек вдруг обсерается жиденькой, вонюченькой зеленью. Ты стоишь и думаешь: как теперь это дерьмо со стенок соскрести? И как всё исправить?

Вот и я стою, смотрю — и не верю своим глазам. Сто воинов, десять магов и меньше тысячи моих слуг ломятся в лобовую атаку на многотысячную армию нежити. А эта армия, скорее всего, только что разнесла целый региональный центр.

— Харил!!! — взревел я мысленно. — Срочно всех назад вертай!

Картинка резко изменилась. До врагов оставалось пара сотен метров, вражеский пастух уже готовился ударить по площади. Но мои бравые ребятки вдруг резко развернулись и дали дёру во все стороны. (Это я про воскрешённых — простые люди замешкались, но потом тоже сообразили и побежали, хоть и гораздо медленнее моих ребяток.)

Не знаю, то ли хищники сами догадались, то ли Харил отдал приказ — но зверушки с пыльными виражами развернулись, подхватили живых воинов и рванули к лесу.

Тараканы-переростки с человеками на спинах — зрелище, надо сказать, любопытное…

Но разбегание во все стороны — это уже не мой план. Пришлось срочно связываться со старшим орком и разбираться. Судя по всему, там, за гранью, они проходят какой-то свой курс молодого бойца. Харил заверил, что сделает всё возможное, чтобы спасти всех — и живых, и не очень.

Миг — и никого из наших перед врагом не осталось. Разбежались, как тараканы: вжух — и нет никого.

Я размял лицо левой рукой и уставился на армию врага. Армия врага уставилась на меня — и неспешно двинулась вперёд. В моём распоряжении остались: сто хищников, десяток минотавров и несчастный кентавр. Все — тупенькие, как хлебушек, у которого вместо мозгов воробушек. (Нет, я ничего не путаю.) Хищники, впрочем, похожи на собак: рыженькие, с веснушками на рожах, хвостиками виляют и на врага рычат.

— И что теперь? — спросил белый как лист бумаги Аркаша.

Точно, этот чудо-тактик всё ещё тут. Как же без него? Придётся раздергивать армию врага — как когда-то у квакеров. Только подмоги нам никто не приведёт.

Я тут же транслировал идею Харилу — и тот согласился: это единственный верный вариант. К тому же у нас был неоспоримый бонус по сравнению с миром квакеров: вокруг — густой лес.

«Дёргалка» началась с неплохого залпа магов с одного из фронтов. Били не по площади — точечно, на разрыв. Почти все огры выведены из строя. Несколько мантикор и химер тоже не подлежат восстановлению.

Пастух огорчился, кинул в мою сторону крупный каменный снаряд и развернул войско, заводя его в лес. Я, радуясь недолго, ушёл с траектории полёта снаряда и начал двигаться в обратном направлении. Но вдруг — в пятидесяти метрах от первых моих слуг — камень разлетелся шрапнелью. Учитывая, что изначально он был полметра в диаметре, а шрапнель — с ноготь, досталось всем.

Пришлось прикрывать княжича — выставить перед собой широкий зелёный щит. Сняло не так много, но обидно: три десятка хищников восстановлению не подлежат. Решето менее дырчатое, чем они. Ещё пару минут я латал дыры на моих уцелевших слугах и уже собирался вливаться в лес, как ощутил неладное.

Со второй стороны дороги выскочило несколько сотен моих слуг — ведомых мысленными командами Харила. Они перебежали дорогу и углубились в лес. Я решил пока повременить с такой тактикой — мы с княжичем спрятались у дороги, замерев, как мышки.

Результат не заставил себя ждать. Вскоре показались мои слуги, убегающие от довольно крупной армии нежити. Я запросил у Харила состояние и план. Харил доложил: разделил отряд на десять групп и продолжает раздергивать армию нежити. Но проклятый пастух движется именно за Харилом. А отряды раздёргивания возглавили его бывшие братья-орки и несколько живых людей.

Я долго не думал — рванул в чащу за Харилом. Чувствуя примерное направление, двинулся кратчайшим путём — напролом. Но нам наперерез выскочила группа во главе с Кантрой. Их преследовало по меньшей мере тысяча существ, а возглавляла всё это дело мантикора. В лесу ей неудобно: несмотря на кошачью природу, крылья не складывались нормально на спине и постоянно норовили зацепиться за ветки.

Мы замерли сбоку от движения врагов. Я решил не мелочиться — жахнул сразу десяткой. Прямо в яблочко: полтела крылатого льва истаяло в воздухе. Остались лишь башка и передние лапы — кошечка даже «мяу» сказать не успела.

Нежить, потеряв управленца, резко замерла — как и Кантра, которая на бегу не заметила нашу группу. Я улыбнулся и помахал ей рукой. Орчанка тяжело вздохнула, опёрлась на колени — видимо, перенервничала.

А затем начался беспредел.

Без командования нежить тупа до безобразия. Они просто пошли во все стороны: кто-то с рыком кинулся на мой отряд и отряд Кантры (таких были десятки, может, сотня), но большая часть просто разбрелась по округе. Такой роскоши мы им не дали: выдергивали камни из тварей и упокаивали их на месте. Буквально за пять минут всё было кончено — и мы двинулись дальше.

Судя по ощущениям, мы почти догнали Харила — но он почему-то не отвечал на мои запросы. Вскоре мы поняли почему: пастух всё же догнал моего слугу и взял его, так сказать, в плен. Всё, что осталось от моего орка — полголовы. Только по этому я ещё ощущал, что он жив, хотя фактически это уже было не так.

Нашу компанию окружило порядка двух тысяч нежити — во главе с самим пастухом. Никаких мантикор и минотавров больше нет. Орки, люди, гоблины, сотня-другая эльфов с луками — вот всё, что осталось от грозной армии.

Пастух сдёрнул капюшон и посмотрел мне в глаза:

— Зачем тебе они? — раздался обычный человеческий голос. — Пойдём с нами! Я покажу тебе дивную вселенную. Ты с твоими талантами там будешь очень важным человеком.

— Твой мир человеческий? — моя бровь взлетела к темечку, а другая опустилась к носу.

— Конечно! — кивнул он. — Люди — венец мироздания.

— Зачем ты тогда уничтожаешь людей?

— Какой приказ дали, такой и исполняю. Я не привык спрашивать. Так что ты скажешь? — не унимался пастух.

— А если завтра тебе скажут мать убить, сестру насиловать и пытать отца⁈ — закричал я. — Ты так же выполнишь приказ, не спрашивая⁈

— Нет, конечно! — усмехнулся он. — Я задам три вопроса: каким способом, как долго и как сильно?

— Пипеп котёнку! — мои глаза налились кровью.

Я шарахнул прямо с места — сразу полтинником огромной кляксы. Не дожидаясь результата, дал веер гнилостных лучей, затем — такой же веер огненных лучей. Втянул в себя силу и продолжил в той же последовательности, постепенно наступая.

Я не смотрел на реакцию ублюдка, не проверял, достиг ли желаемого результата. Я просто фигачил — без размышлений, без раздумий, без сожаления.

Пришёл в себя от неистового крика Белой девчонки в голове. Она категорически призывала меня к спокойствию.

Я ничего не стал отвечать взбалмошной блондинке — просто осмотрелся. Аркадий стоял там же, где был изначально, и вид у него был встревоженный.

А, ну да, понятно!

Я ещё раз осмотрелся. Леса на двести метров вокруг меня нет. Пастуха нет. Армии врага — больше половины нет. Остатки разбредаются по территории — их отлавливают мои слуги и обезвреживают.

Я покрутился в поисках Харила и вскоре нашёл несчастного. Его растворили в кислоте — но не убили. Я капнул на то что осталось от орка несколько капель белой силы. Но ничего не произошло: сила стекла по голове, скативаясь на землю.

— Сила, мля!!! — рявкнул я в белой комнате. — Помоги!!!

— Его не спасти! — произнесла рыжая совершенно без шуток или злорадства.

— В мире, где есть магия, нет ничего невозможного! Как его спасти⁈ — рычал я.

— Почти… ничего невозможного, — поправила она меня. — Но ты прав. Богу под силу его вернуть. Довольно сильному богу, хочу заметить, и не каждой стихии.

— Я могу его пока оставить? А когда достигну…

— Он страдает. То, что ты не чувствуешь его боль, ничего не значит. Камень его силы уничтожили. Он жив благодаря магии странного некроманта. Твой слуга страдает. Отпусти его! Он не проживёт и суток. Но эти сутки будут ему ужасающим испытанием.

Она смотрела на меня с состраданием. Я вернулся в реальность, рухнул на землю и прислонился к дереву. Мысленно раздал указания слугам — идти на помощь к остальным отрядам. А сам не отрывал взгляда от единственного целого глаза несчастного орка.

Опять нежить прётся в миры. Причём этот мир явно близок к моему родному — и при этом безумно далёк от мира атлантов. Грёбаный Сам Ди создал поистине огромную сеть. Эта тварь гадит мне везде, где может, и становится сильнее.

Так я и сидел, размышляя о том, что сделаю с поганым богом-демиургом, когда дотянусь до него. Именно когда, а не если!

Примерно через час ко мне начали стягиваться мои слуги, люди Аркадия и мирные граждане. Одними из последних пришла родня Харила. Они, на удивление, остро отреагировали на смерть брата. Вроде бы в их мире это обычное дело? В прошлый раз они спокойно хоронили родню. Но не сейчас.

Дети познали, что такое не просто родственные связи, а кровные. Когда ты сражаешься бок о бок с кем-то — и этот человек или орк погибает, — это тяжело. Идти дальше меньшим составом, забирая его обязанности на себя. А главное — существа больше нет, и это не мог исправить даже я.

Я положил руку на остатки головы несчастного орка и почувствовал лёгкий отклик — как благодарность и прощание. Харил прощался со мной. Он хотел спокойно уйти за грань. Теперь уже навсегда.

Две единички гнили — и от головы не осталось ничего. Внутри что-то дёрнулось: видимо, связь оборвалась. Как и обещал Карлайн — легко и безболезненно. Хотя на душе всё же паршиво. Очень паршиво. Хочется орать, выть — но сил нет. Совсем.

Я уселся на пятую точку рядом с лужей, которая ещё недавно была Харилом. Не знаю сколько времени я так просидел. Лужа впиталась в землю — и теперь на земле виднелся лишь тёмный след мёртвой почвы. Даже похоронить нечего.

На моё плечо легла тяжёлая рука Кагана.

— Идём, друг, — тихо пробасил орк. — Он погиб как настоящий воин. Наш отец бы гордился им. Мы гордимся им. И если… — он сделал паузу, посмотрел на оставшихся братьев и сестру, — если кто-то из нас вернётся домой, он расскажет нашему народу о храбрости нашего брата.

Серкач протянул мне руку:

— Вставай, Толик. Нам пора уходить. Ты уже ничего не изменишь. Нужно отпустить.

Я посмотрел в глаза этим подросткам. Серьёзные, совсем не детские глаза. От ещё недавней бесшабашности и авантюризма во взглядах не осталось ни следа. Война заставляет очень быстро взрослеть — это точно.

Я сжал протянутую мне руку и встал на ноги.

Да, пора идти дальше.

Из приятного: камней мне натащили несколько тысяч. Аркадий заверил, что в Твери я легко добуду себе пространственное кольцо — и мне не надо будет таскать с собой целый мешок камней.

Сам княжич никогда раньше не видел и не слышал о таких камнях. Более того, мы даже провели эксперимент на живом мертвеце. Сколько бы Аркадий ни кромсал и ни ковырялся во внутренностях, найти камень он не мог. Но стоило ему показать камень в руке — как тот его сразу видел и мог взять.

А вот с поглощением было вовсе не всё так просто. Поглотить зелёный камень он мог — но ему настолько «захеровило» после этого, что мне пришлось вливать в него два десятка белой силы. Других камней у меня не было. Точнее, были — но давать ему сразу оранжевый камень означало приговорить к смерти. Сила при этом меня так и заверила: его будет ждать такое же испытание, как и меня.

В общем, всё непросто в этом мире — как и в любом другом.

Мы вернулись на тракт и двинулись на восток, в сторону Твери, до которой было уже совсем недалеко. Я указал княжичу на дым, который до сих пор поднимался в воздух.

— Вряд ли это Тверь! Скорее всего, посевы или локальный пожар. Чем там гореть?

— В смысле чему? — опешил я. — Забор? Частокол? Дома?

— Частокола нет. Крепостная стена — камень. Дома — камень. Ты по Торжку не суди. Он хоть и городом зовётся, на деле — село селом. А Тверь — столица губернии. Серьёзный, крепкий город. Его взять — не поле перейти.

Я отнёсся к этому скептически. «Не видел ты, братец, что нежить творит в мире атлантов. Там и не такие города берут». Но я оказался в корне не прав. Стоило нам пройти пару километров и выйти из чаши на пахотные поля — всё стало на свои места. Аркадий был прав: горели посевные, и то далеко не все. Да и те уже потухли или их потушили — в общем, там бегал народец и суетился.

Завидев нас издалека, к нам выдвинулся развед-отряд. Я поспешил увести всех своих слуг и подозрительных спутников в лес. Нечего будоражить сознание несчастным людям. У них и так тут нежить, а тут я — с хищниками, минотаврами и орками. Повесят — и фамилии не спросят. А оно мне надо?

Всем мирянам я строго-настрого запретил кому-либо сообщать о том, что они видели. «Выбрались — и выбрались. Славься княжич Аркадий Александрович и неизвестный попутчик Толик!»

Развед-отряд лишь хмыкнул, но спорить с высоким дворянином не стал — не по рангу им это. Так что нас проводили до самого города, где и разместили мирян. А мы с Аркадием и его людьми последовали в главную крепость города.

По пути княжич оставил всех своих людей на постоялом дворе. Среди них, кстати, были и мои слуги — которые особо ничем не отличались от людей. Во всяком случае, пока их не вымыть до блеска.

Я не совсем понимал, для чего Аркадий тащит меня к самому главному из местных правителей, но спорить не стал. «Знакомств много не бывает — глядишь, поможет когда-нибудь. Мало ли куда меня занесёт в следующий раз».

Аудиенция прошла слишком буднично и просто. Правитель поинтересовался, в каком состоянии Торжок. «Дурной вопрос, — подумал я. — А то не понятно, в каком он состоянии, если все защитники тут. И то благодаря левому чуваку, который мимо проходил».

После чего правитель уточнил, надо ли нам что-то, — и тут же сказал, что мы можем пользоваться абсолютно всеми благами. Всё. Аудиенция закончилась.

— Чёт как-то он не очень почтительно с тобой общался, — задумался я о местном этикете.

— Он в своём праве. Он князь, я — младший княжич. К тому же у наших родов натянутые отношения. Раньше мой папаша некисло так натянул эту лягушку на глобус, — злорадствовал Аркадий. — Последних новостей не знаю, но, по всей вероятности, у моего рода не всё так хорошо идёт, как хотелось бы.

Мы подошли к двери, и Аркадий пригласил меня зайти внутрь. Ну что тут сказать? Хоромы — царские! Огромная площадь, совершенно ничем не занятая. Высоченные потолки — метров, наверное, шесть. Несколько крупных люстр по всей комнате. Неимоверных размеров кровать — человек десять лечь смогут. Крупный стол у окна — на такое же количество персон. Ну и ванна — и тоже не у стенки. Даже не ванна, а целая джакузи: там спокойно можно втроём, а то и вчетвером купаться.

Я осмотрел себя. М-да… И вот в таком виде мы с княжичем ходили к целому местному «губернатору»? С другой стороны — мы на войне.

— Располагайся. Отдыхай. На столе колокольчик — звони, к тебе придут. А у меня дела. Как освобожусь — забегу, — проговорил он и уже начал выходить.

— А…

— Про просьбу твою помню, и уговор исполню: достану всю информацию, какая есть. Сразу дам тебе знать!

Дверь захлопнулась — и я остался один. Собственно, почему бы не отдохнуть? Я открыл воду, выбрал приятный температурный режим и подошёл к колокольчику. Потрусил. Звона нет — странно. Потрусил ещё раз — опять ничего. Тогда я потрусил оооочень сильно и настойчиво. Но результата опять не было.

Я огорчился и пошёл к двери с твёрдым желанием найти кого-нибудь и рассказать, что в комнатах кладут неисправные колокольчики. Дверь распахнулась — и в меня на полном скаку влетел какой-то парнишка. Мне-то пофиг, а вот парень отлетел от меня, как теннисный шар от стенки. И это не удивительно: на мне щитов на две сотни капель. Причём парень сумел снять целую каплю — капитально вошёл, так сказать.

Бедолага вылетел из комнаты и потерял сознание. Я выскочил в коридор и проверил тельце — живой! Огляделся воровато по сторонам и затащил несчастного в апартаменты. После чего капнул на него капельку белой силы. Результат не заставил себя долго ждать: парень застонал, но в себя не пришёл.

«Фигасе поворот — у них тут кто в слугах ходит⁈»

Я положил руку на грудь парню — и офигел. В парне есть магия — на целых сорок капель, прям как в зионцах. Только в этом пареньке — настоящая магия. Он одарённый! Так тут называют магов.

Я начал капать на него по капельке, следя за результатом. После пятой он открыл глаза и уставился на меня.

— Ваша милость! — начал парень. Я скептически посмотрел на него.

— Ваше сиятельство? — округлил глаза парень. Я уставился на него ещё более непонимающим взглядом. Все эти титулы для меня — дремучий лес.

— Ваааааша Светлость⁈ — смотрел он на меня с ужасом в глазах и дрожащими губами.

— Братан! Давай по-простому, — протянул я ему руку. Тот на автомате схватился за неё — и я его поднял. — Я Толик! Просто Толик!

Парень упал в обморок! «Да что же опять⁈» — подумал я. Не слава богам, что обошлось без последствий. Я отнёс бедолагу на кровать, а сам пошёл к ванной. Воды там было ещё мало, но я так задолбался и устал, что разделся и залез в ванну. Пускай набирается вместе со мной.

Когда воды уже было довольно много, а я, изучив все местные шампуньки и пахучки, выдавливал уже вторую банку в джакузи, парнишка очнулся.

— Ваша Светлость⁈ — запричитал он, падая на колени и ползя в мою сторону. — Пощадите, не губите, всё сделаю, что прикажите!

— Акстись, болезный. Не благородных кровей я. Сам щи лаптем хлебаю, — парень опять собрался бухнуться в обморок, но я плеснул на него водой из джакузи. — Отставить обмороки! Ты мне лучше скажи, почему колокол ваш не пашет?

— Так он же не плуг, чтобы пахать! — удивился парень. Я понял: с ним надо попроще.

— Я звоню, а он не работает! — вскинул я одну бровь.

— Работает! Ещё как работает. Эта комната привязана ко мне. Звон колокольчика я слышу в голове и сразу бегу. Один вызов — прибыть. Два — срочно прибыть. Три — беда приключилась. Я бежал так быстро, как мог. Ваша Светлость, не губите! — ударился головой о плитку слуга.

— Отставить сопли! — рявкнул я — и слуга заткнулся в момент. — Звать как?

— Ерёма! — шмыгнул носом он, стоя на коленях.

— Значит так, Ерёма. Принеси мне во что периодется, еды и попить. Жрать хочу — сдохну сейчас.

— Сей момент! — вскочил он, добежал до двери — и тут же вернулся. — Чего изволите, ваша Светлость?

— Жрать я изволю! — не выдержал я: желудок сводило. — Принеси то, что уже готово! До кухни сколько бежать по времени?

— Две минуты! — тут же ответил слуга.

— Чтобы через пять минут у меня была в руках еда, пускай даже крестьянская, — взял я местные правила.

Вскоре я познал прелесть быть их Светлостью. Это прямо-таки прекрасно! Наконец-то моё тельце было довольно. Я жрал ровно столько, чтобы моему телу наконец-то хватило. За последние дни скитаний я изрядно похудел, но висячей кожи не было: беготня, сражения и перекачка силы не давали шансов оставаться жирным. Не взирая на то, что белая стерва явно саботировала свою работу.

Еды было много, даже слишком, но прожорливый Сумкин сожрал нафиг всё, что было. Как раз к концу трапезы ко мне зашёл Аркадий — принёс папку и маленький узелок-кошелёк. Он был чёрного цвета, а на боку красовалась золотая вышитая буква «Б». Полагаю, это герб с инициалами фамилии.

Я ещё нежился в ванной и доедал, так что попросил оставить всё на столе. Сам княжич опять куда-то спешил, но обещал вечером зайти и посидеть, так сказать, за знакомство. Я лишь кивнул и вылез из ванной только через час.

Белый и чистый, как попа младенца, и такой же ароматный, я влез в чистые шмотки и сел за стол и полез в кошелёк. Там оказалось пятьдесят золотых монет и кольцо-печатка. Монеты были крупными — пару сантиметров в диаметре, и каждая прилично так весила. На каждой была отштампована цифра «один», а с обратной стороны — герб России. Чему я был совершенно не удивлён: двуглавый орёл со скипетром и державой.

Это всё было мне мало интересно, а вот кольцо порадовало. Знакомый холодок из «холодильника» был самым желанным в последнее время. Я встал из-за стола, подошёл к своим грязным тряпкам, среди которых лежали мешочки с камешками и перекинул все камни в кольцо.

Занятно, что уже в двух мирах мне попадаются кольца-артефакты — и в обоих случаях механизм работы одинаков. Скажу больше: это кольцо — близнец моего прошлого кольца. Очень странно.

Но и это меня сейчас не волновало так, как на столе лежала папка. Долгожданный список разломов!

— Так-так-так, — проговорил я вслух, открывая папку. — Куда идём мы с Пяточком на этот раз?

Глава 17

Чтиво было откровенно скучное. Да и с каждой минутой углубления в дебри текста, я всё слабее понимал куда идти. Скупые строчки текста вещали следующее:

Московская губерния:

Разлом в центре красной площади:

Размеры: высота — 100; ширина — 1.

Неактивен.

Цвет: радужный.

Разлом на ул. ****:

Размеры: высота — 3; ширина — 2.

Активен.

Цвет: бледно-зеленый.

Существа: гоблины.

Интенсивность: слабая.

И всё в таком духе. Причём губерний было всего пять: Московская, Тверская, Тульская, Рязанская и Калужская. То ли по остальным регионам местной России не было информации, то ли это и есть вся страна. Если второе — совсем грустно. Да и информация была крайне скупа: все улицы помечены прочерками, точных адресов нет.

Точность в целом хромала. Например, под Торжком упоминался лишь один разлом — а я лично видел несколько. Не с фантомами же мы сражались? Получается, с передачей информации тут полный пипеп. Как в такой экосистеме не напиться? Единственное, что мне более-менее доступно, — описание разломов.

Например, в центре Москвы значился явно Великий разлом. Когда он станет активным — будет весело. Причём цвет у него радужный. Не совсем понятно, что это значит: переливается или весь разноцветный? В любом случае я таких ещё не встречал.

Описывались разломы разных цветов. Радовало отсутствие гнилостных разломов — да и зелёных в целом не наблюдалось. Хотя нежить теперь выходит и из розовых разломов. Огорчило регулярное упоминание оранжевых разломов — почти всегда они были активны.

Существа, которые из них выходят, мне знакомы: хищники и армия машин. Они тоже атакуют эту планету. А это значит — скорость и огнестрел. И если страна настолько раздробилась, я даже плохо представляю, как защищаться.

— А что мне, собственно, надо? Куда я собрался? — начал я рассуждать вслух. — Моя конечная цель — Сам Ди. Так понимаю, мне надо в астральный мир. Пьера что сказала? В астрале всё не то, там ещё большое количество лабуды… Но да и фиг с ним. — Я замолчал и задумался.

— Сила! — крикнул я. — Беленькая? Да хоть кто-то⁈ — Абсолютный игнор. — Вот же самовлюблённые стихии! Если я дохну — все собираются, а как о делах поговорить — так ни в какую. Сейчас как прыгну в ближайший разлом, да как размажут меня по стенке — будете знать!

Шантаж не удался — никто не появился. Я даже в белую комнату крикнул. На секунду заглянул в их мирок, но заходить не стал. Тут стало ещё больше строений и всякой всячины. Найти их там — проще всё сжечь вначале.

— Куда же мне двигаться? Мне нужна цель! Понятное дело, пока надо развиваться, но двигаться-то надо куда-то. Астрал… Допустим. А кто помнит, какой там был цвет у разлома?

— Розовенький!

— Точно! — согласился я. — Розовенький, причём, по-моему, бледно-розовенький такой.

— В самую дырочку, мой юный друг! А ещё совсем небольшой.

— Да-да. Я тогда ещё офигел от откровения Пушис… Чего? Ты кто? С кем я говорю?

— Николай Семёнович, — раздался голос в моей голове. — К вашим услугам.

Меня пробрал ужас. У меня новый жилец в голове — а я и не заметил! Пока погружался в белую комнату, задумался: а если это конец? Если у меня расщепление личности? Я вон и так после потери Пушистика начал говорить сам с собой.

В белой комнате было пусто. Я даже стены все ощупал на предмет скрытых дверей. Сел на пол, обхватил голову руками — и вдруг стало как-то грустно. Конечно, хорошо, что никого нет… Но плохо. Мне собеседник нужен.

— А откуда тогда голос был? — спросил я в пустоту.

— Отсюда!

Я замер и осмотрелся: пустая комната, а голос есть.

— Ну всё, поехала кукуха! Москва — Бостон, прости, прощай…

— Вы напрасно так сокрушаетесь. Я вот вообще множество лет один — и ничего, — голос вдруг пошёл философствовать. — Последние пару месяцев моя жизнь капитально поменялась. Но собеседника не хватает — я с вами полностью согласен.

— Шиза! Вот тебя я точно буду звать Шиза! — попытался я рвать волосы на голове на манер Пушистика.

— Позвольте! Николай Семёнович — и никак иначе! — голос сделался строгим.

— Охренеть, мой галюн, мне ещё и условия ставит.

— Позвольте! Я не галюн! Вы просто на меня не смотрите — я думал, у человеков так заведено.

Вот теперь стало страшно. Я опять заозирался, постепенно уползая в угол комнаты. По-прежнему никого не было.

— Здарова!

— А-а-а-а-а! — завопил я и врезал по коленке ладонью.

Ведь мне на колено запрыгнул здоровенный таракан. У него был всего один ус — и он им активно шевелил. Множество лапок шебуршили по одежде, а чёрные глазки дико пугали. Казалось, сам дьявол смотрит на меня через них. Но таракан ловко спрыгнул на пол и заголосил:

— А-а-а-а!

— А-а-а-а! — это уже я ответил ему.

Вот так мы сидим друг напротив друга. Точнее, я сижу, а этот одноусый стоит на задних лапках, верхними телепает в воздухе и орёт, падла. Да так звонко, что у меня уши закладывает. Воздух в лёгких закончился — я заткнулся, а тварь не унималась и продолжала пищать.

— А? Всё? — таракан встал на все конечности и приподнял ус к небу. — Это было «кто громче»? Классная игра. Я победил?

— Ты кто? — уставился я квадратными глазами на таракана.

— Николай Семёнович! К вашим услугам. Я уже говорил, — ткнул в меня усом таракан.

— Откуда ты тут? — я вжался в угол, обнял ноги и бешено вращал глазами.

— Не знаю! — таракан встал на задние лапки и пожал плечами. — Тюрьму помнишь? Мы тогда над стражником пошутили. Вот! А потом я вдруг тут оказался.

— Почему раньше не показался? — абсурдность опять начала зашкаливать. Пожимающий плечами таракан — это нечто.

— Вначале страшно было. Я по углам жался, в основном в твоей личной комнате. Потом все комнаты исчезли! Я там в уголочек сидел, — он ткнул в противоположный угол. — И совсем недавно начал кушать! Ты как в новом теле оказался и скушал первый камушек — мне тоже достались крошки. Вот так, кусочек за кусочком, я понял, что прятаться не вариант.

Потом тебе хреново было, тут бегали все эти… Я помочь хотел, но какой-то гад оттоптал мне ус. Я опять спрятался. Вообще не голова у тебя, а проходной двор какой-то.

— За! Ши! Бись! — резюмировал я и вернулся в реальность.

— Эй? Ты куда? — раздался голос в голове.

И что теперь? Меня будет понимать таракан? Я теперь как истинная блонда — с тараканами в голове! Шик! Блеск! Красота!

— Я знал, что ты оценишь меня по достоинству! — опять раздалось в голове. — Ты же так хотел с кем-нибудь поговорить! Вот теперь мы можем общаться. Знаешь, как тут скучно и одиноко?

Я постарался абстрагироваться от нового, пугающего меня соседа и попытался подумать. Таракан прав: разлом мне нужен розовый. Только вот в одной Московской губернии розовых разломов — два десятка. И из всех выходит нежить.

— Тебе нужен пассивный разлом! — раздался голос в голове. — Вон смотри, пятый листок. Да не этот. Цифра пять на листке внизу. Да. Возьми его. Седьмая строчка. Да блин, седьмая! Ты считать не умеешь, что ли? Читай!

Я был шокирован образованностью и наглостью таракана, но выполнил указания.

Московская губерния:

город Химки:

улица: *****

Размеры: высота — 2; ширина — 1;

Пассивен.

Цвет: бледно-фиолетовый.

— И что? — вскинул я брови и откинулся на спинку стула. — Нахрена мне фиолетовый разлом? Кто там жить может?

— Во-первых, суть в том, что разлом пассивный — оттуда нельзя вернуться сюда. Вспоминай! Я что, всё за тебя думать должен?

Вот же наглый тип этот Николай Семёнович! Но логика в этом есть. Чаще всего такие разломы — между вселенными. Дальние переходы.

Я зарылся в бумаги и обнаружил ещё несколько подобных разломов. Особо выбора у меня не было: далеко идти по незнакомой планете — бессмысленно. В итоге я выбрал разлом здесь, в Твери. Названия улицы не было, но зато цвет — бледно-синий, довольно редкий. Я таких в описаниях не видел ни разу. Думаю, местные мне быстро подскажут.

Одежду новую мне принесли давно. Я позвонил в колокольчик — и Ерёма появился через десять секунд. А уже через полчаса мне доставили всё, что я просил: литры воды во флягах, еду на пятьдесят персон, одежду на десять человек, а также некоторое количество оружия и лёгких доспехов.

Я боялся, что всё это не влезет в «холодильник». Но, по-моему, места там осталось больше, чем заняло. Крайне полезное колечко! А его сходство с предыдущим начинало пугать. Таракан на это лишь развёл лапками: «Мало ли колец в мироздании!»

Я открыл дверь из комнаты — и на меня уставился входящий Аркадий. Вид у него был крайне задумчивый: волосы всклокочены, одежда растрёпанная. В руках он держал две бутылки. Он шумно и тяжело дышал. Складывалось впечатление, что эти бутылки он отобрал с тяжёлым боем у какого-то бомжа: сами бутылки были все в пыли, паутине и грязи.

— Привет, Аркаша, — кивнул я и попытался просочиться мимо. — Мне пора, не пропустишь?

Он, не говоря ни слова, затолкал меня обратно в комнату, силой утащил к столу и усадил. Со звоном поставил бутылки на стол, а из кармана достал два плоскодонных бокала — чем-то напоминающих роксы: низкие, широкие, с толстым донышком стаканы.

— Я так-то не пью, — скептически посмотрел я на Аркадия. — Мне вообще пора, задержался я тут у вас.

— Брат! — Он налил на два пальца в оба стакана светло-оранжевой жидкости. — Старший! — поднял свой стакан и, стоя, осушил одним глотком. — Погиб на восточной границе.

М-да… Помянуть сами боги велят!

Я поднял стакан, встал и повторил движение своего нового друга.

Пробуждение было лёгким и воздушным. Я — человек не пьющий, но если начинаю, остановить меня сложно. Зато похмелья никогда не бывает — что регулярно бесит моих собутыльников. Только вот что-то крайне странное произошло. Болеть-то ничего не болит, а вот слабость дикая. И где я, собственно?

— В Караганде! — раздался истошный вопль в голове. — Ты это уже ты? Или ещё «Великий нагибатор»?

«Угу, интересно девки пляшут — по четыре штуки в ряд». «Великий нагибатор»… Что-то новенькое.

— А я где? — мысленно спросил я у таракана.

— А я даже представить боюсь, где мы и что теперь будет вообще!

— Что за истерические нотки? Так визжишь, будто тебе второй ус оторвали.

Таракан материализовался на синей веточке. Панцирь был весь в трещинах, второго уса нет, две лапки перебинтованы. Он опирался на трость и с осуждением смотрел на меня.

— Ёпушки-воробушки, кто это тебя так? — всплеснул я руками, а земля сильно качнулась. Похоже, я ещё немного пьян.

— Кто⁈ — завизжал таракан, а в голове раздался духовой оркестр. Кажется, я погорячился, когда говорил, что похмелья не бывает. — Ты совсем долбанулся, Толя?!!!

— Ой, заткнись! — зашипел я хватаясь за голову. Боль была такая, словно мне мозги сейчас в блендере взбивали.

Мне было слишком больно, и я отвесил таракану щелбан. Бедолагу сдуло: визжа, он улетел куда-то в кусты — тоже синие, между прочим!

Я осмотрелся мутным взглядом. Поворачивать голову было сложно, картинка запаздывала, но общий смысл я осознал: всё вокруг синее. Деревья, трава, кусты, листья, небо, солнце…

— Стоп! Синее солнце⁈ — Я ещё раз посмотрел на небо.

Перестарался: синее солнце сжигает сетчатку не хуже, чем обычное жёлтое. Я тут же отправил в каждый глаз по капле белой силы — и зрение вернулось. Ругая себя последними словами, я тут же закинул в тело десяток силы в качестве лекарства. Не помогло. Тогда закинул ещё десять, потом ещё. На пятом десятке, когда в штанишках стало тесновато, я понял: не работает. Точнее, в штанишках всё работает, а вот лекарство — не помогает.

Таракан так и не вернулся. Хотя вообще дико странно, что он проявился. «Шиза крепчает — просочилась из башки в реальность», — подумал я. Но всё же — где я?

Я подполз к синему дереву, прислонился спиной, прикрыл глаза. Вроде стало чуть полегче.

— Пили, помню, за упокой брата Аркаши. — тихо бормотал я сам себе под нос.

Я вспомнил о чём мне рассказывал Аркаша:

Его брат погиб на востоке Рязанской губернии, на границе с новообразовавшимся государством Саранским. Оттуда прутся полчища ужасающих существ.

Они все — гуманоиды, практически люди, но очень высокие, метра по четыре каждый. Но на этом сходство с людьми заканчивается. Их тела изменены до безобразия. Головы — различных животных, и редко когда одна. Самыми ужасными считаются те, у кого две змеиные головы — по рассказу, как у гидры: одну срубил — две выросли. Встречались и со змеиными телами, с медвежьими головами, с крыльями — летающие такие человечки. И многие другие.

Оружием они практически не пользуются. Их тела — само оружие. Они могут менять себя и своё тело: покрываться слоем брони, превращать руки в мечи и щиты, стрелять шипами из пальцев. В общем, жидкие терминаторы с ужасающим видом и размером. Уничтожить их крайне сложно — разве что испепелить. Других вариантов пока не нашли.

Существ не очень много, но они железной поступью двигаются к Великому разлому в Москве — причём прямым курсом. Старшего сына князь Бестужев отправил на эту границу, но всё войско погибло. Редкие единицы бежали, и с каждым днём слухов становится всё больше.

Так, что ещё? Помню, как он рассказывал, что раньше страна была огромной. Показывал даже карту: классическая Россия, вся Азия и пол-Европы. Была империя, был император — но об этом говорить запрещено. Почему — я так и не понял. А потом пошёл развал.

Прямо знакомая история… А вот дальше помню уже плохо. Точно у нас закончилась вторая бутылка. Мы же пошли за новой! А куда?

— Николай Семёнович! — позвал я. В голове кто-то забился в дальний угол, но звука не подал. — Ладно, лежи, отлеживайся пока.

— Где я? Дьявол! — эти слова я почти прокричал — и вызвал лёгкую боль в висках и подозрительный звук: стон за деревом. Мои глаза округлились. Стон был женским!

«Становится всё чудесатее и чудесатее», — пронеслось в голове.

Я аккуратно поднялся, придерживая землю за ствол дерева — она пыталась улететь с орбиты в причудливых кульбитах. Я держал изо всех сил — и, кажется, победил. Движение по орбите стабилизировалось, хотя небольшие скачки влево-вправо ещё были. Медленно, чтобы не спугнуть ни планету, ни источник голоса, я начал обходить дерево.

Девушка — краснокожая, со странными зелёными волосами, типа дредов. Правда, они как-то шевельнулись, что ли… Одета, надо заметить. На ней была жилетка-плащ, которая спускалась вниз, прикрывая попу и, наверное, ноги — с этого ракурса не видно.

— Как же хреново… Сила-а-а-а! — заорал я в голос.

Женщина в кустах зарычала — от этого меня передёрнуло, — потом зашипела, как змея, и опять затихла. Сила не откликалась, хотя я прямо чувствовал: она имеет мне что сказать.

Я решил заглянуть на гору и оценить свой источник. И это было чертовски верное решение. Вид меня категорически удивил. Такое впечатление, что в мой колодец кинули добротную такую бомбочку. Каков был результат? Очень и очень любопытный.

Само вместилище стало знатно больше. Оно и перед пьянкой было уже почти на шестьдесят капель. Растяжение стенок шло полным ходом: сейчас туда спокойно могло поместиться… ну, капель сто. При этом мягкие стенки давали возможность залить туда и все пятьдесят. Но были и новые новости.

Сами стенки не были гладкими — как и дно. Сказывался взрыв. Правда, что тут могло так бумкнуть? При этом размягчитель камня постепенно сглаживал углы. Но взрыв, вероятно, был совсем недавно. А ещё от колодца во все стороны шла цепь трещин по горе — некоторые достигали пятиметровой длины. Причём все трещины были тоже наполнены силой и постепенно расширялись. Стенки их тоже были мягкими.

Всё это явно было неспроста. Я опять позвал Валькирию — и даже Белую, потом начал звать все свои стихии. Когда мне никто не ответил, мои глаза налились кровью. Это уже форменное безобразие!

Я вошёл в мир моих стихий — и немножечко офигел. Смесь сразу слетела с меня. Дворец был разрушен, красивый цветущий сад выкорчеван, а брёвна сложены кучей в озеро. Русла рек перепаханы. В ступенях, ведущих во дворец Алладина, были огромные дыры — да и остатки почти полностью уничтожены.

«Приходил ко мне Антошка, поиграли мы немножко!»

У меня не было уверенности, но я прямо чувствовал: этот хаос учинил я. Вот бывает — ничего не помнишь, а стыдно становится. Вот и сейчас я решил ретироваться от греха подальше.

Я выскочил в реальность — и обомлел. На меня смотрела Медуза Горгона. Двухметровое тело возвышалось надо мной на целый метр. Оно шаталось во все стороны, качаясь на змеином хвосте — толщиной чуть не в метр. На ней была лишь эта жилетка, которая сейчас ничего не скрывала. Её сиськи были неимоверны — как по красоте, так и по размеру. Если учесть, что сама Горгона была огромна, её грудь прекрасно гармонировала с телом. Но вот для меня каждая титька была как две моих башки — причём подтянутые и упругие.

Её хвост заканчивался маракасом, как у гремучей змеи. Сейчас он выдавал какую-то какофонию звуков. Судя по всему, Горгона пыталась издать какую-то мелодию — и ещё подпевать. Змеи на голове валялись — не то дохлые, не то спящие.

— Толя? — обратилась она ко мне. — Я требую продолжения банкета! Где этот Акакий? Когда он добавки принесёт? Тут же совсем недалеко до моей пещерки!

Я схватился за волосы и лишь издал шёпотом: «Пипеп».

Глава 18

— Всё получается? — слегка заплетающимся языком спросил я. — Папка зовёт к себе под крылышко? «Дома сиди, никуда не ходи, наследничек⁈»

— Не поеду! — резко вскочил княжич — и тут же плюхнулся обратно в воду. Мы, кстати, в бассейне сидим. — За брата мстить пойду! Вырежу всё их животное воинство. Спасу страну!

— Фига спасатель! — усмехнулся я, выпивая очередной стакан залпом. Вкусный, однако, напиток. — Тебе бы силёнок поднабраться.

И тут мой пьяный мозг выдал гениальную идею:

— А куда девают трупы уничтоженных существ из разломов?

— Часть сжигают, а часть привозят в ближайшие города. Есть уже целые лаборатории: на основе разных частей монстров делают различные эликсиры! — поднял княжич палец. Я уставился в потолок.

— Харе лежать! — я встал в полный рост. — Идём за эликсирами!

Резкая вспышка в памяти — кусок воспоминаний — вызвала ноющую боль. А ещё эта неугомонная трясогузка постоянно напевает и трясёт своим маракасом.

Сейчас она обвила в два кольца дерево, свесилась вниз головой и напевала: «ля-ля-ля». При этом змеиные головы висели вниз трупиками, как дреды. Совершенно неправильная Медуза.

— Тебя как зовут, красавица? — решил я уточнить. Мало ли, может, вспомню что-то.

— Опять жжжабыл? — она кокетливо улыбнулась и ткнула меня пальцем в носик. — Леди Гага! Ты шшшам меня так нажжжвал. — Она пожала плечами; её грудь, которая сейчас ничем не была перекрыта, повторила движение. — Ты никак не мог выговорить «Медужжа Горгона». А мне нравитшшшя новое имя. Да где же твой друг? Головка бо-бо.

Я мутными глазами смотрел на это существо, которое качалось передо мной словно маятник и меня тихо накрывал флэшбэк:

— Позвольте, ваши Светлости! — причитал какой-то бородатый мужичок в сером халате. — Эти тела нужны нам для создания эликсиров, позволяющих ускорить развитие дара.

— Вы старые овощи! — рычал я, разрывая тела каких-то монстров голыми руками. — Бараны слепошарые! Вы целого орка варите! Извращенцы! Вот! — Я выдернул из развороченной груди орка красный кубик. — Камень силы! Только избранный вид знает его месторасположение. Ик!

— Толик — избранный! — заорал княжич, прикладываясь к горлышку бутылки. — За это надо выпить!

— А то! — Я выхватил бутылку из рук княжича и выпил тоже. — А кроме орков у вас имеется что-нибудь ещё?

Я хищно оскалился, а старичок затрясся.

Я тряхнул головой и воспоминание развеялось. Я снова уставился в глаза… Ну ладно, не в глаза, а куда-то в область груди девушки-змеи.

— Как мы познакомились? — спросил я Леди Гагу, растирая ноющие, тупой болью пульсирующие виски.

— Ой, это шшшамое шшштранное жжжнакомшшштво! — Она сползла с дерева и обвила меня в четыре витка, уперев в мой нос два огромных тёплых шарика. — Вы мои первые жжжнакомые и дружжжья ижжж человеков. А ты вообще обещал найти мне мужа! Помнишшшь?

«Помнишшшь?.. Помнишшшь?.. Помнишшшь?..» — медленно, словно отдалённое эхо, повторялось это слово в моей несчастной голове. И воспоминания вновь накатили:

— Толик! Толик! — орал счастливый княжич. — Получилось! Я раньше только родовые техники знал, да заклинания на основе воздуха мог использовать. А сейчас! Сейчас! Я чувствую силу в планете, как ты и говорил! Это чудесно! Я могу! Смотри, что я могу!

Княжич выстрелил тоненьким потоком воды из указательного пальца. Струя прорезала стальные двери, за ними — видимо, пару каменных стен; кто-то вскрикнул. После чего княжич повёл руку вбок, разрезая лабораторию старичка Лаврентия. Тот хватался за голову: луч княжича резал всё на своём пути.

Мы нашли в каком-то монстре голубенький камушек — совсем небольшой. Княжич его поглотил. Правда, перед этим поглотил три других — разных цветов. После каждого приходилось его откачивать, запивать алкоголем и приниматься за новые эксперименты. Но вот мы нашли голубенький — и он подошёл нашему магу.

После чего я растянул ему… вместилище — и он сам тоже. Правда, пару раз чуть не помер сам Аркаша, но это мелочи: нам было весело. Из стартовых пятидесяти капель мы ему сделали целых сто. Водяной маг с сотней в запасе — неплохо.

— Куда теперь? — мутным взглядом посмотрел на меня Аркаша.

— Ты хотел мстить? — Я посмотрел таким же взглядом на него, пытаясь сфокусироваться. — Где там твой братец окочурился? Как туда добраться?

— Почти писот километров! — Аркашу знатно шатало.

— Сикока, сикока? — переспросил я, прищуриваясь то одним глазом, то другим, всё ещё пытаясь поймать в фокус лицо собеседника.

— Пи-сот! Попрямой. — Язык княжича заплетался капитально.

— Я не псиса! Летать не моч! Крылов нетю! — пожал я плечами и огляделся «плавающим» взором — надеялся хоть где-то углядеть что-то летательное.

— К портульщику! — выкрикнул Аркадий, вскочил на ноги — и тут же рухнул мордой вниз.

Я проморгался — видение растаяло в затуманенных мыслях. Снова уставился на девушку-змею.

— Мужа? — Очередное воспоминание всплыло очень неожиданно, но, кажется, я уже начал понимать, что произошло.

— Ну да! — Она мечтательно прижала меня к груди.

Задохнуться в сиськах — мечта многих, и я был бы тоже не против, но не сейчас! Я едва отодвинул лицо, чтобы вдохнуть, — и тут же опять погрузился в мягкие и ароматные тити. Накатил очередной отрывок недавних событий:

— Аркадий Александрович! — воскликнул заспанный портальщик.

Понятно, почему он кричал: мы вынесли ему входную дверь. И почему он не открывает? И пофиг, что два часа ночи! Мы вежливо постучали. Правда, он, наверное, не знал, что мы идём. Дверь оказалась закрыта — и стук был лишь один: с моей ноги, в которой пятьдесят капель красной силы. В итоге дверь пробила весь дом насквозь. Крепкие двери делают тут — и хлипкие стены.

— Я тебе сказал, собака! — рычал княжич, зависнув над молодым парнем. — Открыть портал на границу с Саранском! Сгною нахрен!

Приятно иметь высокопоставленных друзей, которые могут с ноги открывать двери куда угодно. Ой! Это же я открыл дверь ногой! Но за меня же сейчас заступаются! Ой! Мы просто гнобим бедного паренька.

— Аркадий Александрович! Вы погибнете там! Это уже не наша земля — она захвачена! Ваш паренька мне ноги с руками местами поменяет. Прошу вас, ваше Сиятельство.

— Курилка картонная! — по-дружески хлопнул я парня по плечу. Забыл, правда, что и там силы вагон — выбил плечо парню. Пришлось лечить. — Так вот, он же не сам пойдёт. С ним я и моя армия!

— Я отказов не приму! — Аркадий закинул бедолагу на плечо.

Мы вышли зигзагообразной походкой из здания. На плече Аркаши — бедный маг-портальщик с кляпом во рту. У меня за спиной — мешок, который звенит, как связка колокольчиков. У каждого из нас — по бутылке прекрасного напитка. Мы идём…

Воздух в лёгких кончился, и я, не без усилий, всё же сумел высвободиться из пылких объятий Гаги. Нахмурился, старательно напрягая мозговые извилины.

— Давно мы к тебе пришли вообще? — пытался я изо всех сил вспомнить последние события, но никак не мог.

— Мммм… — Она чуть отстранилась, приложила указательный пальчик к губкам и тоже нахмурилась. — Дня три, наверное. Я шшш вами ужжже и жжабыла. Шшштолько вшшшего произошшшло. Ужжжашшш!

Она схватила меня за лицо. Ладони оказались у неё тоже неимоверно огромными. Она чуть не оторвала мне голову, притягивая к себе, — и довольно страстно поцеловала. В голове у меня всё поплыло, зашумело и всплыл новый обрывок воспоминаний:

Я, Аркадий, орки и почти тысяча моих слуг вышли из портала. Контра попыталась позвать к моему разлому, но это было тщетно. Портальщик попал в самую дырочку: мы выскочили прямо посередине вражеского воинства, вражеских существ.

Я со звоном поставил мешок с бутылками на землю, достал одну — и начал пить. Аркадий смотрел на это с восхищением и блеском в глазах. Когда я допил бутылку, разбил её о голову — и с криком «За ВДВ!» побежал в лобовую атаку на опешивших врагов.

Причём докладчики как-то неверно описывали наших врагов. Они все от середины тела были змеями. А вот сверху — всё по-разному. Преимущественно человеческие туловища, часто человеческие головы. Но не всегда. Головы были различные — как и количество рук. Были и крылатые, но не летающие. В общем, эдакие змеелюди.

Воспоминания были рваные.

Я шёл в рукопашную — причём в качестве оружия почему-то использовал одного из змеелюдов. Я держал его за хвост, вливал в него силу, как в меч, — и крутил над головой. Кричал он дико и ужасно.

В какой-то момент меня капитально так зажали между деревьев — наседали и магическими атаками, и в рукопашку лезли. Меня прижимали воздушным прессом, корни деревьев ожили и пытались стреножить. Да и нет-нет, да прилетело в голову ледяными копьями.

Я едва успевал подтягивать силу из планеты и защищаться. Даже почти протрезвел. «Ведь не мог же я по пьяной лавочке такого сотворить? Или мог?»

В общем, я на мгновение окунулся в себя — и появился на плато. От следующего воспоминания я прижал Леди Гага к себе и ответил на поцелуй.

Оказывается, я собрал всю имеющуюся у меня силу — но вдруг появилась Сила. Схватила меня, пьяненького, сзади, не давая как следует замахнуться. А я всего-то хочу расширить вместилище!

— Остановись! — шепнула она мне на ухо.

Мне стало безумно щекотно и весело. Я решил, что со мной играют, — и что сделал? Правильно! Удерживая энергию в руках, я взял и прыгнул бочком в небольшой колодец. Фишка была в том, что со мной в связке была Сила — и мы ахнулись в моё вместилище.

Салют был знатный: Сила и искры из глаз летели во все стороны. Сила, которая оранжевенькая, исчезла. Мой мир тряхнуло — а может, это опять планета с орбиты пытается уйти, не знаю. Но желаемого я добился: резерв капитально увеличился. Главное — боли нет.

Я вернулся в реальность — тут, оказывается, прошёл всего-то миг. «Очень удобно, однако!» И тут мне окончательно поперло. Я убивал — и тут же воскрешал змеелюдов. Плевать я хотел на богов и чертей — я помогал другу отомстить за брата. Мы додавливали вражескую армию, причём двигались к их разлому. Теперь моя армия насчитывала более полутора тысяч различных существ.

Мир мигнул и замер. Я так огорчился, что вытащил бутылку из «холодильника» и приложился к горлышку. «Это ж надо, почти протрезвел опять! Слишком быстро как-то». Мой товарищ тоже не пребывал в стазисе, как все окружающие нас существа. Он достал из своего «холодильника» такую же бутыль и отсалютовал мне.

— Ты нарушаешь законы вселенной! — раздался голос, а перед нами появилось очень много светящихся существ. «А, нет, ошибочка — их просто много, в глазах двоится».

— Идите в жопу! — я картинно поклонился и, пользуясь всеобщим замешательством, уничтожил парочку замерших ящеров — и тут же их воскресил. На стазис это не повлияло. «Ну и ладно».

— Тише, тише, — ко мне подбежал протрезвевший и побледневший княжич. — Это боги нашего мира! Сразу пятеро явилось нам! Это неимоверно, а ты их — в жопу… — Глаза Аркаши были на пол-лица.

— Точно! — Я легонечко коснулся пальцами лба. — Где же мои манеры! Разрешите представиться: Толик Воскрешатель! Капитан! — Сам себя поправил, шатаясь. — Капитан Толя Воскрешатель. И, товарищи, будьте любезны, идите в пи…

По-моему, Аркаша не просто протрезвел — он на мгновение умер.

— Вы охренели? Правила? Вселенной? Головой ударились? Вашу вселенную на клочья разрывают сразу несколько других. Другими словами, вам писю к носу подвели, а вы и рады…

Договорить мне не дали. Неимоверной силы удар прилетел мне по личику — и я полетел ракетой в неизвестном направлении. Не успел я всего осознать — как всё опять замерло. Мозги ударились о темечко, отрекошетили в челюсть и обратно. И так несколько раз — меня начало тошнить.

— Толя, ты в натуре себя кошкой почувствовал? — Я висел в воздухе в горизонтальном положении. Перед глазами опять стояли тити. Они были едва сокрыты тонким беленьким платьишком — и так манили.

— Приди в себя! Извращенец! — Мне прилетело по щам, и я перевёл взгляд выше говорящих титичек.

Лучше бы я этого не делал. Это была говорящая голова. Рыжая голова, красивая голова — но очень злая. Причём голова была знакомая.

— Здрасьте! — Попытался я снять несуществующую шляпу, попутно достал ещё бутылку и сделал глоток. Прошлую я потерял, пока летел. — Чему обязан, прекрасная леди?

— Идиот! — взревела она совсем не по-человечески, раскрыв рот. — Ты привлёк внимание почти всех богов своей выходкой!

— Пускай идут в жопу! — кивнул я и тут же икнул. — Ты хорошая и красивая! Давай обнимемся, так хорошо…

— Ты опять себя чуть не убил! Сила тебя еле спасла. Ты послал во все щели богов — я не смогу их долго сдержать. Тебе надо валить из этого мира и срочно.

— Ты со мной? — я подмигнул рыженькой богине.

— Так-то я беременна, — мечтательно закатила глаза рыжая. — Блин, от тебя заразилась. Вали отсюда, говорю! И не возвращайся пока… Пока он тебя сам не найдёт и приведёт!

— Не-не-не! — покачал я отрицательно головой. — Я чисто по девочкам!

В следующий момент мир мигнул переходом через разлом — и я больно влетел в дерево. Следом я вижу, как в меня летит Аркадий и все мои слуги.

На удивление, моё сознание не потухло, хотя и было очень больно. Когда куча-мала расползлась в стороны и я смог вытащить Аркашу из свалки тел, мы осмотрелись.

— Надо меньше пить! Ик! — заметил Аркаша.

— С чего бы это? Ик! — поинтересовался я.

— Всё посинело! Даже солнце! Ик!

— Ну так мы синячим активно! Ик! Но сдаётся мне, мы прошли в разлом! Ик!

— Точно! Ты же богов послал! — Аркаша схватился за голову. — Что теперь делать?

— Я в ссылке! Мне так сиськи сказали! — утвердительно покивал я под скептический взгляд собутыльника. — А ещё мне кажется, что мы в мире этих змеек! — хищно оскалился я.

— С чего такое мнение? — Аркаша свёл глаза к переносице, за тем вновь вернул их в исходное положение и пару раз моргнул.

Я не ответил на вопрос — лишь указал пальцем на приближающийся небольшой отряд рептилий.

Последний и очень длинный «фильм», который мне показал поцелуй с Леди Гагой, очень не понравился.

— Ты вообще кто? — теперь я как-то по новой посмотрел на это существо и немного напрягся.

— Не помнишшшь? А как обжжживался — помнишшшь? Я вот помню, и до шшших пор обижжжаюшшь! — Она откинула меня и, скрестив руки под шарами, отвернулась к дереву.

И я вновь вспомнил:

— Ещё раз спрашиваю, тварь! — рычал я, прижав огромного мужика с змеиным хвостом к дереву. — Где найти вашего правителя? Как его зовут? Сколько полных лет? Что ест по утрам?

— Оближжжжи мой хххвост! — шипела тварь.

— Хозяин! — раздалось у меня за спиной. — Мы же ведём вас уже второй час к месту обитания нашей правительницы. И мы всё вам уже рассказывали.

— Да что же вы нудные такие? — сплюнул я в сердцах и свернул упёртому змею голову. — Повеселиться не даёте.

— Ничего, Толик, со следующим обязательно получится.

— Ты так двадцать ящериц назад говорил — и пятьдесят тоже, — обиженно насупился я.

Мы шли катком по миру змеелюдей. Мои новые слуги из их числа рассказывали об устройстве их мира. Сам мир был малочисленным — во всяком случае, по нашим меркам. При этом они усиленно доказывали, что ни на кого никогда не нападали. Что их делегация отправилась в непонятный, совсем недавно появившийся портал — и почти сразу оттуда вышли мы и начали гасить всех подряд.

Я решил: в пьяном состоянии настройки ломаются — и слуги начали мне лгать. Поэтому никак не отреагировал на этот фокус. Но чем дальше нас вели спутники, тем меньше врагов мы встречали на своём пути. К концу запасов алкоголя нас привели к подножью горы.

Вся гора была изрыта тоннелями — большими и малыми, в которых заблудиться раз плюнуть. Я даже не пытался запомнить все повороты и ходы. Подсвечивали проход Ферлингх и Серкач — моя магия немного сбоила и работала через раз. Непонятно, с чего бы это?

В конечном итоге нас привели в довольно крупный грот. Девственная природа с одной стороны — и искусное искусство с другой. Сталактиты и сталагмиты с капающей водой граничили с великолепным замком, выделанным прямо в стене грота. Вырезанные скульптуры из сталактитов на входе. Подвесные каменные мосты, соединяющие башни дворца. Шпили, уходящие в потолок, — возможно, продолжающиеся внутри горы. Безумная красота.

К нам вышла — точнее, выползла из замка — огромная змеюка с человеческим телом. На ней был тугой корсет, подчёркивающий грудь и талию. Жаль лишь, что попы не было — она перетекала в змеиный хвост. За спиной был лук с колчаном стрел. А вот голова её меня смутила: десятки зелёных змей, которые шипели и щёлкали челюстями.

— Медуа… — попытался произнести я. — Медия… Ледия Гагона, — всё же осилил я.

— Чего? — переспросил княжич.

— Леди Гага! Во! — решил я дать новое имя змейке. — Опасная тварь! Не смотри ей в глаза! — Мы начали смотреть на мир через бутылку.

— Кхм… — переваривая очередной флэшбэк, я задумчиво поскрёб затылок. — Почему ты нас не убила? — обратился я к обиженной Медузе.

— Я попыталашшь, — она обиделась ещё больше; похоже, алкоголь выветривался и из неё. — Вы меня шшшкрутили и отшшшлёпали.

Брови мои взлетели вверх, я вновь напряг свои многострадальные извилины. И даже начал вроде вспоминать:

Первая стрела слетела с лука змейки в тот же миг, как мы прикрылись бутылками. Мне пришлось выставлять руку с зелёным щитом. Но, как я сказал, сила сбоила — и щита толком не появилось. Стрела пробила мне ладошку и застряла в запястье. Я взглянул на рану, сбрызнул алкоголем, потом заглотил пару глотков и скомандовал слугам:

— Привести эту сучку ко мне!

Стрелять змейка сразу перестала и начала убегать. На её беду в рядах слуг у меня были хищники, которые бегают гораздо быстрее змеек. Скрутили дамочку быстро и оперативно.

Разложив даму у себя на коленях таким образом, чтобы место, где должна была находиться попа, было кверху и под рукой, я начал воспитывать. Пока происходило воспитание, поручил слугам найти местного алкоголя — который оказался гораздо крепче того, что мы пили. Причём давал забавный эффект: хотелось всех любить, обнимать и целовать. Никакой пошлости — просто ты становился добрым и прекрасным человеком… или змеем.

Леди Гагу сразу развязали и пожалели, напоили — и продолжили пьянку под закат синего солнца. Пели песни, обнимались, пока…

С каждым восстановленным кусочком памяти я хмурился всё больше и больше.

— А куда делся Аркадий? — В момент перед самой отключкой я так и не мог вспомнить.

— У нас жжжакончилась жжжмеёвка, и ты попрошшшшил Акакия шшшбегать за добавкой… — Она пожала плечами и хитро прищурилась. — Ты помнишь, чем жжжанимались, пока жжжждали твоего друга?

— Нет! — с ужасом в глазах покачал я головой.

— Да! — улыбалась змейка, а головешки змеек-дредов на её голове просыпались сонно плямкая ротиками и блымкая глазками-бусинками.

— Нет-нет! — ужас затопил моё сознание. Я не мог этого повторить с рептилией.

— О да, мой мальчик. Ты умешшшь шшделать жжженщщине приятное.

— Пипеп…

Глава 19

Какой урок мы можем почерпнуть из всей этой истории? Не умеешь пить — не пей. А если нажрался как свинья — сиди в стойле. Мы с Аркашей нарушили все мыслимые и немыслимые постулаты.

Товарища моего мы с Меди — я так её теперь стал называть — нашли буквально в сотне метров. Бедолага до нас не дошёл совсем чуть-чуть: судя по всему, споткнулся, упал и уснул.

Это была самая меньшая из наших проблем. Больше всего меня волновало продолжение моего рода на забытой богами планете. Крайне не хотелось, чтобы тут ползали маленькие змее-Толики. Но я зря напрягался: процесс оплодотворения тут крайне сложен и необычен. Так что мы физиологически ничего не могли сделать. А вот сосались мы знатно — судя по опухшим губам, как моим, так и Меди.

Когда я разобрался с процессом совокупления местных существ, начал разгребать проблемы. Мы вернулись в замок Меди, напились воды — точнее, я напился воды. Аркадий спал, его пришлось нести, а Меди куда-то удалилась — видимо, по своим змеиным делам. А я приуныл.

Что мы имеем?

Первое: странным образом повреждённое вместилище — хотя и без болевых последствий. Но что-то мне подсказывает: проблема появится в самый неподходящий момент.

Второе: Сила, похоже, на меня обиделась. Как и все остальные стихии. Оказывается, под деревом я вспомнил далеко не всё. После того как нас затолкали в разлом, мы шли по чужой планете, и мне стало скучно. Я нырнул в мир стихий и учинил разборки. Был крайне огорчён поведением Силы — и начал учить всех уму-разуму. Но Сила как-то грубо мне ответила. Пришлось учить уму-разуму дальше.

Как итог — я развалил всё, что можно. Точнее, не совсем я: там замес был прям лютый. Все против всех. Разговор так странно пошёл, что все вспомнили старые обиды. Даже марсианин, вечно лебезивший перед белой стервой, решил ей высказать своё «фи». В итоге я под шумок слинял, тихонечко хихикая.

Третье: Таракан. Николай Семёнович вообще огрёб ни за что. Он, как порядочный таракан, во время дискотеки сидел себе на кухне в уголку, боясь даже дышать: кто знает этих пьяных? Ну а тут, как назло, Аркаша задерживался с догонкой — и возьми я да ляпни:

— Вернётся Аркаша, я его как таракана тапком буду бить.

Меди, оказывается, не знала, кто такие тараканы и как выглядят. И тут, на беду Николаши, я вспомнил, что у меня есть наглядный образец.

Как я смог вытащить его из своей головы наружу — ума не приложу. Но теперь моя новая шиза может по своей воле материализоваться. Так-то оно так, но первое появление Николаши было крайне трагичным. Стоило мне его вытащить на свет божий, как Меди зашипела — и в ту же секунду врезала своим хвостом по таракану.

Летел таракан высоко и далеко, при этом яростно пища. Но на этом его страдания не закончились. Пока он вернулся ко мне весь помятый, я объяснял разъярённой женщине, что таракан безвредный — во всяком случае, этот.

Она его критически осмотрела и со словами «не симметрично» дёрнула бедолаге второй ус. Николаша очень огорчился и прыгнул на Меди — наверное, с целью покусать. Что он ещё может сделать? Тут ему прилетело хвостом повторно — и бедолага истаял в воздухе. Теперь стало понятно, почему он в таком поломанном виде и без усов.

Ну и вишенка на торте!

Четвёртое: послал всех богов мира Аркаши во все трещины, какие только можно придумать. Чем же я думал? Несколько дней аккуратно старался быть, чтобы никто меня не заметил. Вставлял камни в существ, ждал, пока боги высосут своих подопечных. А тут — вот так, в пешее эротическое.

Да и ладно, если это так — в общих чертах и образно. А я прям в лицо! Так ещё и княжича под монастырь подвёл. Как бы моё изгнание на него не перешло.

Пятое: где мы, млять? Я уже и так и эдак вспоминал описания существ, которые сражались с братом Аркадия. И что-то немного не сходится. Кроме внешнего описания, которое очень похоже, есть другая составляющая. Аркаша говорил, что там почти все враги поголовно маги. А эти — дай боги, если на сотню один маг будет.

Да и войны слабые они, как ни посмотри. У разлома мы разметали несколько тысяч, прежде чем я дров не наломал. Да и в этом мире укокошили просто эпическое количество существ. Не могли же мы загеноцидить армию, которая вынесла сборную государства.

— Меди, — подбежал я к одевшейся змеелюдке, — я, наверное, уже спрашивал, но нафига вы напали на нашу планету?

— Утомииил… — тяжело вздохнула Меди, а верхняя пуговичка отлетела в дальнюю стену. — Ой! Я тебе ужжже говорила. Мы не нападали на вашь. Это ты уничтожжжил вещь отряд парламентёров, которых я отправила в ражжлом.

— Да ну нафиг… А нафига ты отправила несколько тысяч существ? — задал я следующий вопрос.

— Твоя память, как у рыбок! — упёрла руки в боки Меди, выпрямившись. Ещё одна пуговичка отлетела в стену. — Ой! — Я проводил её взглядом. — Там было двадцать моих дипломатов. Ни одного бойца.

— Но я же убивал сотнями ваших змеек, — у меня начинал закипать мозг.

— Это вряд ли! — Она покрутилась вокруг оси — и третья пуговичка улетела в стену. Грудь едва держалась внутри корсета, норовя вывалиться. — Ты убил почти всех дипломатов — точнее, твои шшшлуги, — но вошшкрещил. Двое моих шбежали. Вшкоре ты жалетел в ражлом и начал бежображничать. Пришлощь перемещатша щуда и вштречать тебя ждещь. Так то штолица далеко. А ты, между прочим, вёл шебя очень плохо. Но яжжжжжик у тебя хорошшшший.

Я уселся там, где стоял. Получается, портальщик что-то напутал — или специально отправил нас не туда. У меня по синей лавочке в глазах размножались существа. Не разобрался — и набил рожи змейкам, которые добрые и пушистые. Послал в жопу богов, завалил к змейкам, набил жопу местной правительнице. Потом напоил её и сослался до рассвета.

— Сколько мы бухали? Ну, пили-то есть и гуляли? — Временной отрезок очень меня беспокоил.

— Трое мештных шуток. Ты это уже шпрашивал. Человеки вше такие глупенькие? Или ты ошобенный?

— Я особенный, — покачал я головой, не веря в происходящее. — На всю голову особенный.

Но я резко опомнился: в разных мирах разное времяисчисление. Пришлось долго и мучительно разбираться в их времяисчисление. С бодуна это происходило со скрипом, а учитывая, что Меди шепелявит, — ещё сложнее. Но с горем пополам я понял их нерусское время.

В местных сутках — 5 наших часов. Дальше я вникать не стал — вот вообще не интересно. Там свои названия и дурацкое летоисчисление. Надо реально считать и думать. Какая-то запудренная раса.

Зато стало понятно, что пили мы пятнадцать часов. До этого шли ко дворцу ещё почти пять. А значит, в этом мире мы почти сутки. Начали пить мы ещё в обед. Полтора дня синего движения — и выпито просто нереальное количество.

Пришла пора поднимать и приводить в себя Аркадия. Но это был дохлый номер. Я-то себя, видимо, подлечивал в процессе беленькой, а вот княжич пил без джокеров. Оставив это гиблое дело, я попросил у правительницы целой планеты еды и помыться. Всё было организовано моментально.

Еда была практически земная — только вся синего цвета. Даже помидоры синие. Но очень вкусные. Затем настал черёд купания. Оказывается, змейки тут все водоплавающие и проводят чуть ни треть своей жизни, плавая. Меди решила составить мне компанию — всё равно корсет держался на последней живой пуговице.

Эта чертовка плавала вокруг меня на спине. Её буйки приковывали взгляд намертво. Я никогда не видел настолько огромной и стоячей груди. Но, невзирая на прикованность моего взгляда, я старался не терять концентрацию — и вёл опрос.

Планета и их мироустройство напоминало мой родной мир с запозданием лет на сто-сто пятьдесят. Только появилось электричество — что толкнуло их развитие резко вперёд. Народ един под единой правительницей. Негусто населён, с рождаемостью у них сложности — там целый процесс, чтобы появилась маленькая змейка.

Бог у них один — кто-то в него верит, кто-то нет. Об устройстве вселенной Меди толком ничего не знала. Предложила позвать главного астронома, но я отказался. Про Демиургов она вообще не слышала. Первые разломы появились почти тысячу лет назад — это уже в пересчёте на человеческое время.

Но всё как-то совсем вяло. За тысячу лет — три попытки вторжения. Все были отбиты. Первыми были какие-то жуки, вторыми — судя по описанию, обезьяны с оружием. Третье было самое серьёзное — нежить! Произошло лет двести назад.

Вот тут я превратился в слух — плавающие рядом «сиськи» меня уже не волновали.

С тех пор из разлома регулярно выходили отряды нежити. В основном — несколько тысяч зомби, среди которых был один сильный маг. Иногда — один-два великана. Но случилось странное: разлом буквально неделю назад схлопнулся.

Я усмехнулся: «Так я ваш мир потенциально от гибели спас. Забавно! И тем самым закрыл канал связи вселенных».

Но если есть связь с этой планетой, значит, должна быть ещё связь. Надо просто скакать по планетам и искать разломы с нежитью.

Я так задумался, что не заметил, как Меди успела оплести меня всего. Она уставилась своими огромными, чуть раскосыми глазами в мои, обвила мою шею рукой — и впилась страстным поцелуем.

Сейчас, будучи трезвым, очень странно целовать змею. Тонкий и гибкий язык, который оплетает мой — по несколько витков, — это очень странно. Но новый опыт всегда интересен. Именно в таком виде нас и нашёл Аркадий.

С бодунища, спросонья, не разобравшись, он увидел такую картину. Реакция не заставила себя ждать — прицельный выстрел новой силой. Какой с бодуна прицел? Так ещё и новой силой! Так ещё и мы сплетены воедино…

Результат был феноменальный. Целил Меди в глаз — попал мне в бок. А сверху моего бока был виток хвоста змейки. Так ещё вместо тонкого луча пустил огромный пучок.

А я расслабился — про щиты забыл. Всего тридцать капель было в щите. Щит разлетелся: сначала хвост Меди почти полностью разлетелся надвое, потом разлетелся мой щит — а потом меня пробило насквозь.

Началась форменная вакханалия. Оказывается, тут везде и всё время были охранники. Они свалились с потолка, выскочили из каких-то углов — и все кинулись на Аркашу с оружием наперевес. Пришлось сносить его потоком воздуха в бассейн.

После чего я:

одной рукой лечил беднягу Меди;

второй грёб к Аркаше;

попутно лечил себя.

Короче — многостаночник.

Меди шипела и впивалась в мою кожу когтями, разрывая плоть до костей. В итоге через пару минут мы все вылезли на сушу. Я — весь расцарапанный, будто после бурной ночи с кошкой. Аркаша — побитый и охранниками, и мною, и Медузой. Лишь сама хозяйка мира была целой и светилась: я немного переборщил с белой силой и слишком порадовал правительницу. Змейки на её голове, кстати, ожили и забавно тёрлись друг о друга.

Когда Аркаша пришёл в себя, я уже твёрдо знал, куда мы отправимся. Пока он приходил в себя в бассейне и кушал, я попросил у Меди список разломов на планете. В целом он особо и не нужен был: их всего было сорок с мелочью, из которых пятнадцать открылись совсем недавно.

Свежие меня слабо интересовали, но я послушал их описания. А вот дальше стало любопытнее. Нет, розового разлома у них не было — зато был один разлом, который вёл в мир орков. Конфликтов между мирами не было никогда, как и общения. Лет семьсот назад было заключено соглашение между мирами — и с тех пор соседей будто не существует.

По словам Меди, разлом изначально был бледно-бледно-зелёный. Но с каждым столетием цвет становился насыщеннее и темнее. А последние сто лет в зелёный будто вмешали немного жёлтого цвета.

«Похоже, я нашёл свой путь!» — подумал я.

— Ну что, княжич? Пора прощаться! — обратился я к Аркаше, который закончил водные процедуры.

— Как прощаться? — сбился с шага он — возможно, правда, оттого, что увидел буйки Меди, которая лежала у меня на коленях.

— Тебе в свой мир надо! Почти двое суток тебя нет, — заметил я. — А ты фигура довольно значимая.

— Мы же хотели отомстить за моего брата, — во взгляде Аркаши было столько мольбы.

Я хотел открыть рот, но так и не смог. Тити, торчащие под носом, сразу потеряли свою значимость. Пацану нужен был друг. Могу ли я быть ему другом? Куда это всё приведёт? Ему-то, конечно, всё равно — даже если до смерти. Молодой, горячий… Но надо ли оно мне? Если вот до астрала — максимум три перехода. Больше чем уверен: у орков есть связь с центральным миром. Либо с узловой планетой, которая, в свою очередь, соединена с центральным.

— Молчишь? — Аркадий сел рядом, а Меди благоразумно встала и нырнула в бассейн.

— Да а что сказать? — чуть более грубо, чем требовалось, спросил я. — Я понимаю: у тебя брат, все дела. Папа боится тебя потерять. Да, трагедия. Друзей у тебя нет — понимаю, сам такой же. Был, во всяком случае. Я тебе не говорил: ваша планета и вселенная под угрозой.

Есть один дятел — он вселенные на завтрак сжирает. Вот с ним я закусился. Этот ушлёпок вырезал три народа под корень, грохнул беременную от меня богиню и убил меня. — Аркаша, по-моему, перестал дышать. — Но я не сдох. Другой Демиург меня поймал и затолкал в другой мир — и в это убогое тело.

Я недавно чуть не погиб — точнее, я погиб, но сработала закладка моей богини и могущественной расы. Я выжил, а ещё там, за гранью миров, узнал, что можно всё изменить. Как — в душе не ведаю, но как-то можно.

Вся нежить — его рук дело! Почти все разломы — его рук дело. Объединение вселенных против одной — его рук дело.

Ты говоришь — брат! Я бы хотел пойти с тобой, отомстить за него. Вырезать этих уродцев хвостатых. Научить тебя всему, научиться у тебя другому. Да и просто отдыхать, пить и танцевать… Э-э-э-эх, — вздохнул я настолько тяжело, что Меди тихонечко заплакала, капая слёзками в бассейн.

— Я могу пойти с тобой и помочь? — решимости в его глазах было с лихвой.

— Я не могу тебе указывать! Ты большой мальчик. Но поверь: ваши войны на планете покажутся вам детским лепетом. У меня два месяца такое веселье, что я едва успеваю памперсы менять.

— Часть слов я не понял, но я хочу пойти с тобой! — Аркаша аж встал. — Ты сам говоришь, что ищешь пути исправить ошибки и уничтожить того, кто виновен во вторжениях на мою планету.

— Не совсем так, — покрутил я рукой в воздухе. — Очень отдалённо, да. И уничтожить его нереально в целом, насколько я понял. Но остановить — возможно, да!

— Тогда нет смысла защищать несчастную планету, надо найти источник и вырезать заразу с корнем, — решимости становилось в парне всё больше с каждым словом. Ох уж эти мне малолетки…

— Я так понимаю, смерти ты будешь лишь рад? Да?

— Умереть за родину! — он ударил кулаком в грудь. — Высшая честь!

— Умереть под голой девкой — вот честь, — усмехнулся я и подмигнул всхлипывающей Меди. — Остальное — дурость.

Нет, не возьму я тебя. Возвращайся домой! Ты слишком фанатичен, смерть для тебя — радость. Нет, Аркаша, нет. Ты никого не терял — и твой брат не в счёт. Вы, видимо, общались так себе.

Когда рядом рухнет израненный друг, и над первой потерей ты звонишь, скорбя. Когда ты без кожи останешься вдруг оттого, что убили его — не тебя. Вот тогда — и только тогда — ты перестанешь бить себя кулаком в грудь с криком: «Смерть за родину — честь!»

Я протянул Аркадию руку — тот пожал её, слабо понимая, что происходит. Потом я подошёл к бассейну, в котором плавала ещё плачущая Меди, и нежно поцеловал её в пухлые губки. На удивление, эти змейки оказались замечательными существами — крайне добрыми и очень ранимыми. Прекрасная раса, о которой нельзя судить по внешности. Хотя тити — зачёт.

Направление Меди мне дала, как и все возможные ориентиры. Оставаться здесь я более не хотел и не мог. Парню надо домой, а водить его за ручку я не хочу. Кто-то может сказать: грубо и некрасиво поступил. Со мной поступили хуже — я просто сбил с него розовые очки. Теперь выбор за ним: одеть их обратно или растоптать.

А у меня впереди ещё много дел. И, боюсь, смерти близких только начались со смерти Харила.

— Жди, Сам Ди, следующий раунд сравняет счёт, — прошептал я, набирая скорость и удаляясь от дворца в горе. Следом за мной бежали мои слуги.

Аркадий вышел вслед за убегающим отрядом. Он с тоской смотрел, как вдаль убегает странный, жирный и некрасивый человек. С первого взгляда хотелось его убить или как минимум побить. Но на деле человек оказался крайне могущественным — настолько, что может потягаться силой с отцом. При этом легко и просто посылает богов и спешит сражаться с Демиургами.

Как бы Аркадий ни хотел отправиться с ним, он боялся. Он с благодарностью смотрел вслед удаляющемуся отряду. Впереди у него было много сражений — но тех, в которых есть хотя бы призрачный шанс на победу.

— Прощай, Толик! Прощай! Если встретимся, то в следующий раз я буду готов отправиться с тобой! Но не сейчас! Прощай!

Глава 20

Забег по синему миру занял два часа. Невзирая на все мои недостатки, я бегал уже довольно сносно. Хотя белобрысая и саботировала работу своей силы, постоянная перекачка энергии через организм лечила моё тело.

После смерти Харила семейство орков немного замкнулось. Они общались лишь между собой и проявляли минимальную активность. Даже любознательный Серкач перестал донимать меня вопросами. Лишь новость о том, что мы идём в один из миров орков, заставила их расшевелиться.

У меня были подозрения, что ребята хотят остаться с сородичами. В целом — это нормальное желание, жаль, несбыточное. Ведь мир будет совсем другим, да и, подозреваю, в этом мире нам рады не будут — от слова совсем.

Разлом мы нашли быстро. Как и рассказывала мне Меди,(Медуза Гаргона): справа — огромное озеро, слева — лес стеной, а впереди — горы, подпирающие небеса. А посреди поля торчал зелёный разлом — три на три метра, почти идеальный круг.

Я не замедлялся, не задумывался, ничего не менял. Просто влетел в разлом с полными щитами, полными резервами и вместилищем. Надо отметить, что рост моего резерва ускорился — возможно, за счёт трещин в горе. Сейчас мой личный объём привычно стартовал с сотни и достиг ста двадцати капель. Вмещать же туда я мог сразу шесть сотен, столько же — в щиты, и половину от этого мог удерживать в теле.

По всему выходило, что за пару недель я превзошёл свои же достижения за два месяца. Это очень обнадеживало — ведь время не стояло на месте. Оно летело, как пущенный Демиургом метеор.

Выплюнуло нас в поле. После сумрака синего мира яркое жёлтое солнце полудня резануло по глазам. Пришлось ещё в прыжке закидывать каплю в глаза — в этот раз сила не стала выделываться и вернула мне зрение моментально. И это было довольно вовремя: пришлось экстренно тормозить, но было поздно — нас засекли.

Впереди, в паре километров, был город. Каменные дома в четыре-пять этажей — возможно, даже из кирпича сложенные. Отсутствие крепостной стены… Где-то, возможно, в центре этого человейника — точнее, муравейника. Со словом «орк» это плохо вяжется, но вы поняли суть! Я в это верю!

В городе началась возня и шевеление: из полей в город бежали существа, из городской застройки выходили другие. И радости я не испытывал никакой — все орки были нежитью. Причём какой-то крайне убогой, что ли.

Прямо на бегу у орка отвалилась рука. Он поднял её, но тут же упал. К нему подбежал другой орк в попытке поднять, но обе руки оторвались — и он полетел кубарем назад.

Часть орков бегали в виде скелетов с кусками плоти на костях. Из города выходили стройные ряды вооружённых орков. Выглядели они немногим лучше. Это стало хорошо видно, когда армия врагов приблизилась: у многих орков прямо на ходу отваливались куски плоти. Кто-то умудрялся их подхватить и закинуть за пазуху, кто-то не обращал на это внимания. А я размышлял.

К нам приближалась немаленькая армия — в несколько тысяч воинов. Причём я видел и арбалетчиков, и лучников, и копейщиков, и мечников, и магов. Вот они меня волновали больше всех — как и сам факт появления этих ребяток. Я пошёл на рискованный, но, на мой взгляд, важный шаг.

— Всем стоять на месте! — сказал я больше для себя, чем для кого бы то ни было.

Я шёл в гордом одиночестве навстречу армии. Начал путь до того, как враг подошёл на дистанцию выстрела магией. Не хотелось быть стёртыми магами — а так должны выслушать. Они не похожи на безмозглую управляемую нежить. Эти вон нафига-то поля возделывают. Но мёртвым не нужна еда…

Армия остановилась, и от неё отделилась группа конных орков. Кони, которые когда-то были самыми обыкновенными лошадьми, сейчас тоже были нежитью. Впереди ехал скелет орка на скелете лошади — ни сантиметра плоти не было на них. Лишь глаза… Кстати, как и у Марфы Васильевны — у этих были глаза поголовно. Вообще ужасающе выглядело: скелет с моргалами, и не моргает. Ужас!

— Если ты пришёл не ради войны, уходи из этого проклятого мира! — прорычал орк, когда мы сблизились.

— Я несу счастье! — крикнул я максимально добродушно. — Моё имя Толик, я ищу розовые разломы! Мне надо попасть в Астральный мир, если вы знаете, что это. В крайнем случае подойдёт разлом серого цвета. Я не ищу войны.

— Зато война ищет тебя! — заговорил второй орк, почти полностью целый. Он восседал на такой же целой лошадке, в руках держал посох, а одет был причудливо и пёстро. Видимо, шаман-маг. — В нашем мире разломы двух цветов, хотя и с множеством оттенков: зелёные и оранжевые.

— Вы какая-то неправильная нежить, — резко сменил я вектор диалога.

— Ты неправильно реагируешь на нежить! — усмехнулся главный скелетон.

— Резонно! Слушайте, может, сядем, посидим? Чего мы стоя стоим? Я так-то без предрассудков: нежить или живой — мне едино. Абы разговаривал и мозгом думал, — выдал я довольно длинную тираду.

— А как ты относишься к машинам? — слегка наклонился в мою сторону главный.

— У этого слова слишком много смыслов, — медленно, подбирая слова, начал я. — В моём родном мире машины служат людям. Но я был в мире, где био-роботы охотились на людей.

— Чью сторону ты выбрал? — теперь орк откинулся назад и положил правую руку на эфес меча.

— А там и выбирать было нечего, — не стал я ничего придумывать. — Я же сказал: я общаюсь со всеми, кто может вести диалог. Машины даже не пытались поговорить — атаковали. Пришлось уничтожить.

— Ты уничтожил киборга? — удивлёнными глазами уставился на меня скелет. Боги, как это комично!

— И не одного, — кивнул я.

— Ёрт! — протянул мне костлявую руку скелет. — Ранг! — указал он на мага. — Наш шаман. А это, — он указал на всё время помалкивающего но рядом находящегося, тоже верхом, полуоблезшего орка, — мой сын — Ёкун!

Ёрт дал сигнал своей армии, я — своей, и мы двинулись к городу. Правитель местных земель уточнил, хочу ли я продолжить разговор по пути или побыстрее добраться до сидячих мест. Я выбрал второе — и мы припустили по неровному полю. Разговаривать с конным, будучи пешим — такое себе удовольствие. Сильно голову задирать приходится.

На переговоры я решил взять с собой и своих орков. Мне показалось это чем-то символичным и правильным. Пускай соплеменники с разных планет посмотрят друг на друга.

Нас привели в отдельно стоящее трёхэтажное строение. Оно располагалось ближе к центру города. Сам город очень походил на любой город моего мира — разве что без машин, света и заводов. Только сейчас, когда я остановился возле здания и осмотрелся, я обратил внимание на то, что многие орки с бластерами.

А значит, я очень близок к своей цели: армия машин имеет доступ к центральному миру. И пофиг, что он таковым не является. Бластеры — путь домой. Ну а здание мне напомнило здания городской администрации. Судя по всему, им оно и являлось. В высокие и широкие двери входили и выходили мёртвые орки. Все были довольно прилично одеты — невзирая на то, что рассыпались на глазах.

— Резиденция Арлинга, нашего города, — довольно гордо проговорил скелетон. — Я местный мэр. Прошу за мной.

Ёрт ловко спрыгнул с костяной лошади и бодрым шагом направился к дверям резиденции. Шаман и сын мэра слезали с лошадей медленно и очень аккуратно — видимо, боялись рассыпаться. Это давало мэру какие-то очки форы: он давно отринул плоть и принял реальность. Странно, что орки не разлагаются и не воняют. Но да ладно.

Нас отвели, видимо, в местный конференц-зал. Длинный стол на двадцать персон с каждой стороны и по одному стулу на узких его краях. Мы сели друг напротив друга: три представителя нежити с одной стороны и пятеро живых — с другой. Хотя это не совсем правда — что тут же заметил орк-шаман.

— Двое твоих спутников — неправильные!

— Да! Я их воскресил! — кивнул я.

Над столом повисла тишина — и дверь в зал распахнулась. Несколько блестящих скелетов заносили подносы с едой. Вот тут я выпал в осадок: жареное мясо, что-то напоминающее суп, тёплый хлеб и чай, заваренный на ягодах и веточках.

— Зачем вам еда? — я боялся прикасаться к еде.

— А сам как думаешь? — прищурился главный скелет.

— Вариантов мало: травить гостей или откупаться от врагов.

— Орк умрёт, но не будет платить дань, — процедила сквозь зубы Кантра.

— Умница, девочка! — ударил кулаком по столу радостный скелет.

— Тогда вариантов вовсе не остаётся. Получается, орк будет травить гостя в собственном доме? — прищурился теперь я.

— Что ответит дочь великого народа? — сложил руки на груди костяной мэр.

— Яд — удел слабаков! Орк будет сражаться в открытую. Если у орка осталась гордость, — ответил Серкач вместо сестры. Он сидел с другой стороны от меня.

— Ёрт! — я устало потёр переносицу. — Я не силён в загадках и их отгадках. Давайте на чистоту? Сонный парализатор в еде? Может, вы так подкупить меня решили? Может, гордость в вас закончилась? Хватит шарад!

— Молодой… — хмыкнул скелет и положил руки на стол. — Горячий… Спешишь… Простых вещей не видишь… Торговля!

— Чего? — у меня порвался шаблон наглухо.

— Ещё и глуховат, похоже, — орк сложил руки рупором и громко крикнул в них. — Торговля! С живыми!

— Да услышал я, но как? Живые не уничтожают вас? — давно у меня не было настолько больших глаз. Они натурально пытались выпасть.

— Они знают нашу ситуацию и даже помогают. По-своему и не всегда это надо, но всё же. Ты кушай, маленький человек. А я расскажу тебе нашу историю вкратце.

Около двух тысяч лет назад — может, больше, тебе нормально никто не скажет уже — на нашу планету, как и на десятки наших соседей, вторглась армия машин. Они научились открывать разломы! Чем запустили тяжёлые последствия.

Как они это делали — для меня и многих других жителей загадка. Но эти машины немного ошиблись. Наш бог говорил, что они должны были вторгнуться в одну вселенную, но что-то пошло не так. Они зацепили десятки вселенных. Сплели их в клубок. Это повлекло за собой другие последствия: каждая залетающая вселенная начала цеплять соседние.

Любые две вселенные, которые зацепились — неважно каким способом — взаимно притягиваются. Ты не знал?

— Нет! — я даже жевать перестал, глядя с ужасом на откровение орка.

— Да, и про это мало кто знает. Не каждый Демиург… — костяной орк покрутил пальцем в воздухе. — Причём если зацепились две вселенные, они могут сближаться столетиями. Особенно если боги в этих вселенных не воюют. Но чем больше вселенных цепляются между собой, чем больше происходит конфликтов внутри связи, тем быстрее идёт сближение. А если начнут воевать боги — и, не приведи Салихан, Демиурги — сближение происходит с катастрофической скоростью.

— Ты сказал, что зацепили вселенные… Получается, при сближении… — я даже рот прикрыл, боясь произнести это вслух, будто это что-то поменяет.

— Да! Двигаясь, вселенные цепляют другие — и этот снежный ком бывает не остановить. Армия машин не просто открыла разломы. Они вторглись сразу и везде. Из-за своей ошибки они не смогли сразу и везде закрепиться — как и завоевать вселенные. Планировали же они атаку лишь одной вселенной. А тут такой конфуз. Ха-ха-ха! — орк отсмеялся и продолжил: — Мне известно о двадцати восьми вселенных, которые зацепила армия машин. В каждой вселенной — десятки, если не сотни планет.

Вначале было терпимо — я помню то время. Я был молод и полон сил. Но год от года разломов становилось больше и больше. Армия машин — как чума. Были планеты, которые давали ей уверенный отпор. Были планеты, которые уничтожались за месяц и даже быстрее.

С каждым павшим миром давление на остальные миры усиливалось. К двадцатому году войны машины захватили половину миров из тех, в которые вторглись. Демиурги предпочли покинуть наши вселенные — как и большинство богов.

Наш бог остался — как и ещё некоторое количество. Они придумали способ выжить: стать бессмертными! Нельзя убить того, кто не живёт. Ха-ха-ха!

— Но в нежить было решено обращать не все планеты объединённых вселенных, а лишь те, на которые были открыты разломы армии машин. На тот момент разломы были открыты на тринадцати планетах. С тех пор было открыто лишь два новых разлома, а общее количество атакуемых планет не изменилось.

— Планеты пали? Эти две? — меня чуть не подбросило на месте.

— Да, человек, — с грустью продолжил скелет. — Два человеческих мира. Из людей слабая нежить получается. В нашем союзе — больше ста живых планет, которые живут в мире и гармонии. А мы… Тринадцать миров стоят на страже их покоя.

Нам присылают оружие! Научились делать бластеры, как у врага. Присылают заключённых со всех планет — тех, кто совершил ужасные поступки. Зачем убивать? Они могут служить! И мы служим.

— И армия машин за две тысячи лет не усиливает напор и не пытается как-то изменить стратегию? — вот что никак не укладывалось в моей голове.

— Машины — глупые железяки.

— Ой, как сомневаюсь… Они придумали, как открывать разломы, спланировали масштабную атаку на вселенные. А потом вдруг резко отупели? При этом уничтожив десятки планет. Даже после «отупения» смогли ещё две отжать. Это говорит о немалом их количестве. А вот в организации что-то нарушили. Любопытно…

— Машины берут пленных? — задал я внезапно возникший вопрос.

— Никогда! — покачал головой скелетон. — Полное и тотальное уничтожение всего живого! Животные, птицы, насекомые, рыба… Планета. Они уничтожают всё!

— Да, это похуже нежити будет, — покивал я своим мыслям.

Получается что? В плен не попасть, в их мир не проникнуть. Я так полагаю, любой разлом ведёт в их мир. А почему…

— Почему не контратакует? — осенил меня закономерный вопрос.

— Зачем? — искренне удивился орк. Шаман вообще случайно отломал себе палец.

— Как зачем⁈ Закончить всё это! Стать опять обычными! Живыми! Перестать вечно воевать! Поесть еду! Умыться водой, в конце концов! Да просто уничтожить тех, кто убил немало ваших друзей и родственников!

— Месть ради мести бессмысленна. Продавить нас они не могут. А вот всё остальное, что ты говорил про живых — покушать и так далее… Хорошая легенда. Ах-ха-ха. Как же там было? А, нет, не помню дословно.

— Я помню, отец, и всегда помнил, — раздался голос сына мэра.

— Когда все забудут вкус жизни,

Когда все привыкнут не жить,

Когда все склонят спины,

Придёт молодой бог.

Его цель — спасти одно.

Его возможность — спасти одно.

Его судьба — спасти одно.

Но миров много — куда же идти?

Выбор он сделает не глядя;

Выбор он сделает зря;

Выбор он свой проклянёт;

Уйдёт бог на рассвете,

Уйдёт, проклянув всё на свете,

Уйдёт по выжженной планете…

И не жди, и не стой…

Закончив декламацию, орк сел на место.

— Милый стишок, — улыбнулся я во все тридцать два зуба. На меня смотрели квадратные глаза. Много квадратных глаз. — Ваше счастье, что я не бог! А так — очень красиво и интересно.

— Ты уверен, что ты не бог? — не уменьшая глаз, спросил мэр.

— Уверен. Но я имею вам кое-что сказать. Скажите, у вас есть что-нибудь типа собрания всех планет и так далее?

— Раз в год — «Великая Сходка». Там правители планет обсуждают все проблемы и планы на будущее.

— Название — блеск! — в мыслях я дал себе ладошкой по морде-лицу. — Как туда попасть?

— Ах-ха-ха! Смешной маленький человек, — усмехнулся орк. — Только правители планет туда вхожи — и пара его советников, по его выбору.

— Мне нужен ваш правитель! — твёрдо выдал я. — У меня есть то, что его заинтересует и не оставит равнодушным. То, от чего он не захочет отказываться.

— Поверь, маленький человек, у правителя есть всё!

— Да? — усмехнулся я и, перепрыгнув через стол, встал возле сына мэра. — А такое у него есть?

Резким и быстрым движением я засунул в орка красный камень и тут же влил сорок пять капель. Орка выгнуло дугой, он упал на пол — правда, не совсем сам. Его толкнул я, потому что мне в спину прилетело какое-то заклинание. Чёртов шаман снёс сразу тридцать капель щита. Из шести сотен — так что пляшем!

Орк-папаша недаром лишил себя всей излишней ткани. Его скорость была превосходна: три из пяти ударов мне приходилось блокировать, от двух я умудрялся уклоняться. И это сейчас, когда в моём организме сразу три сотни силы! Я решил впитать сразу всё.

А знаете почему? Да потому, что все мои орки вдруг резко взбунтовались и накинулись на меня.

Вот этого я вообще не понял — какого хрена происходит⁈ Они же должны понимать, что я делаю. А тут увидели родню — и сразу нож в спину. Обидно! Зато теперь точно знаю, кому нельзя доверять.

За такими нехитрыми мыслями меня пытались убить сразу шесть орков: магия, стрелы, мечи и кинжалы. В меня кидались, стреляли, били и кололи. А я, напитанный силой по самое «не балуй», вертелся жирным ужом — пока не раздался звонкий голос молодого орченка:

— Отец! — все в комнате замерли. — Я! Я! Я живой! Я хочу есть! Отец! Он вернул мне жизнь! Отец!

Глава 21

— Ясен-красен, вернул жизнь, — тяжело выдохнул я, пользуясь общей заминкой, споро пополняя запас сил и щита. В последнем осталось меньше десятка капель. — Причём, прошу заметить, сделал это бесплатно и по своей воле. Но предвижу ваши вопросы и говорю сразу: это была бесплатная акция. Аттракцион невиданной щедрости. Далее — только за деньги.

— И сколько ты хочешь, алчный человек? Сколько надо килограмм золота за одного живого орка?

— Вы меня неправильно поняли, уважаемый Ёрт, — я заполнил все резервы, восстановил щиты и, подняв один из перевёрнутых стульев, сел. — Мне это золото — как собаке пятая нога. Я уже сказал, что мне надо! Мне надо попасть на ваше собрание всех планет — Великую Сходку? Вот туда мне и надо!

— Ты очень не вовремя — сходка была месяц назад. Так что это теперь будет не скоро. Я предлагаю десять килограмм чистейшего золота за одного орка.

— Да хоть двадцать и алмазов! Устрой мне встречу с правителем вашей планеты! Надо собрать внеочередную вашу сходку! — тупость орка начинала бесить.

— Я могу и силой тебя заставить! — орк поудобнее перехватил меч.

— Отец! — раздался голос Ёку́на, сына мэра. — Нам нельзя становиться живыми!

— Устами младенца глаголет истина, — я картинно поаплодировал. — Ваш сын мыслит в корень.

— Великое пекло… — мэр схватился за голову и тоже сел — только на стол. — Я же забыл, в каком положении наша планета.

— Вот и я в шоке от положения вашей планеты. Вечные дозорные — чудесно устроились другие планеты, однако. Так вы им ещё и жрачку даёте. Там вообще берега потеряли? — меня распирал праведный гнев.

— Но что же тогда ты хочешь предложить? И внеочередных сходок не было после стабилизации ситуации с машинами, — на скелета было жалко смотреть, он чуть не плакал.

А вот его сын, напротив, ползал по полу, подбирал еду и смаковал её. Каждый укус — он закатывал глаза, мелко трясся и блаженно постанывал.

— Веди меня к вашему правителю, — подмигнул я орку. — Будем исправлять несправедливое положение вашей планеты.

Сразу мы не отправились — мне нужно было разобраться с моими живыми зелёными друзьями. Они стояли кучкой, опустив головы и шаркая ножками. Больше всех волновался Ферлингх — ведь он уже косячил, когда я наделял даром Серкача.

— Ну что, братцы-кролики, прикажете с вами делать? Косяк, однако, — обратился я к оркам, пока скелет-отец ощупывал живого сына.

— Инстинкты в нас сильнее здравого смысла! — ответил за них Ёрт. — Не вини их, они ещё совсем молоды.

— И ты хочешь, чтобы я доверял им свою жизнь? — я вскинул бровь, глядя поочерёдно на каждого собравшегося.

— Простите нас, — шмыгнула Кантра носом. — Не убивайте и не лишайте братьев силы. Пожалуйста.

— Боюсь, — я сделал картинную паузу, а Кантра пустила слезу, — наши дорожки с вами теперь разойдутся. Здесь много миров, и, я так понимаю, есть ещё миры орков. — Ёрт кивнул. — Довериться вам ещё раз у меня нет никакого желания. Живите, как умеете.

Я достал из «холодильника» кошель, который мне вручил княжич Бестужев, и отдал его Кантре.

— Здесь не много, но, думаю, на первое время вам хватит, — безэмоционально произнёс я.

Что-то ещё говорить не имело смысла. Кантра тихонько плакала, а остальные орки с сожалением смотрели мне в спину. Может, и стоило их простить — а потом умереть от их глупости. Но я и так привязался ко многим за последнее время. И уже получил нож в спину от женщины, которая носит моё дитя. Ждать удара и от них я не хочу. Убивать их особо не за что. Пускай живут. Так будет лучше.

Орки провожали меня до самого портала, а я так ни разу и не обернулся.

Наша маленькая делегация прошла через местный стационарный портал. Выскочили мы на огромной площади. Вот теперь я очень сильно был удивлён. Тысячи и тысячи разумной и неагрессивной нежити сновали во все стороны. Костяки, полуразвалившиеся и почти целые орки бегали по огромной площади. Некоторые даже перевязывали участки тела верёвками, другие носили тесную одежду. Но были и те, кто принимал себя такими, какими они есть.

Сама архитектура и в целом внешний вид города внушали уважение. Брусчатка, огромная площадь. На ней были участки с зелёной травой и деревьями. Стояли беседки и лавочки. В центре был огромный фонтан. Такого я даже представить себе не мог. Он был многоярусный, изображавший сцены сражений. Сотни существ в полную величину были скованы навеки камнем.

Мы двинулись по площади в неизвестном мне направлении, а я, как маленький, любовался окружающим. Вот вроде побывал уже в десятках миров, а удивляться не перестаю. Но тут действительно есть чему удивляться. И дело не в масштабах и архитектуре. А в самой сути.

Нежить, которая не потеряла волю к жизни. Нежить, которая пашет поля. Нежить, которая защищает живые планеты, отдавая себя без остатка. И при всём при этом верит во что-то, радуется фонтанам. Сидит на лавочках и нежится на солнце. Звучит как абсурд, но это так. За две тысячи лет войны и пребывания в состоянии нежити они ещё помнят, что такое быть живыми.

Постепенно на горизонте начала возвышаться первая исполинская постройка. Этажи я даже не стал считать — явно больше двадцати. При этом, судя по окнам, каждый этаж был не меньше пяти метров высотой. Здание было облицовано ядовито-красным кирпичом. При этом фасад не был плоским и гладким: его украшали колонны и барельефы, выступали вперёд балконы. Десятки башенных шпилей — какие-то выпирали вперёд, а какие-то были утоплены внутрь здания.

Уже подходя к этому чуду инженерной мысли, можно было разглядеть справа и слева высотки домов. Они тоже были выполнены в непривычных для меня архитектурных решениях, но выглядели красиво и величественно.

— Сколько же вас на планете? — спросил я у Ёрта.

— Число постоянно меняется, — ответил мэр. — К нам присылают постоянно пополнение. Сейчас в столице живёт около десяти миллионов орков. На всей планете — около миллиарда.

Миллиарда. Карл, миллиард мертвецов! И это только одна из планет нежити.

— На остальных планетах такая же ситуация? — спросил я, отойдя от шока.

— Мы самая густонаселённая планета, — покачал орк головой. — Среди живых часто идут междоусобные войны. Есть даже одна планета с населением в двести тысяч. Я даже не знаю, зачем они нам и что там за существа такие.

— Никогда не было интересно? — вскинул я брови.

— А что мне на них смотреть? Мы защитники. Говорят, это прямоходящие лягушки. Очень воинственные — их бы страсть да в наше русло.

— И что, ни одной лягушки среди нежити нет? — как-то странно это всё начинало пахнуть.

— Нет! Но точно знаю, что есть ещё планеты с такими существами, — орк начал уставать от моих вопросов. — Это всё политика. Тебе на эти вопросы лучше ответит наш правитель. Его зовут Плевр — правитель и представитель планеты Зару́ма.

До самого входа в здание правительства планеты мы молчали. А я? А что я? Смотрел, думал и анализировал: как сдвинуть с места такую машину и в какое русло её толкнуть.

Внутри меня ждало множество изумлений. Во-первых, были пункты досмотра. Совершенно непонятно зачем, но нас просканировал какой-то орк-маг. Сам он был на удивление очень целым, хотя и нежить. После чего Ёрт показал какие-то бумаги, отметился в журнале и, развернувшись, сообщил мне:

— Нас записали на приём. Через два с половиной месяца.

— Чё мля⁈ — видимо, я сказал это громче, чем положено: вокруг нас замерло множество неживых и уставились на меня. — Какие, нафиг, месяцы? Тут дело мирового масштаба!

— Будьте добры, не создавайте панику, — обратился ко мне маг. — Иначе нам придётся силой вывести вас из здания.

— Ёрт? — перевёл я бешеный взгляд на мэра. — Надо подключать связи или что-то делать. Надо к правителю! Срочно!

— Не кричи! — строго шикнул на меня скелет. — Живых тут не любят. Радуйся, что хотя бы так, а не отправили в пекло.

— Ты вообще указал причину нашего появления?

— Если я такое озвучу, — Ёрт отвёл меня в сторону, — меня отправят на передовую, где я и дня не проживу.

— Объяснись! — прищурился я.

— Что говорить? Тебе мой сын пророчество вон зачитывал! Хотя в него никто не верит, но многие надеются.

— На что можно надеяться? Там пророчество — бред сивой кобылы!

— Не совсем так, — Ёрт потихоньку выводил меня из здания правительства. — Многие верят, что придёт бог и вернёт всем жизни. Но тогда некому будет воевать с машинами. Поэтому в правительстве не любят живых. Тут стоят маги из других миров — живые! Они под иллюзиями, я это случайно узнал, — зашептал орк мне на ухо уже на улице. — Они следят за всем, что происходит на планете, и в случае чего…

— Зашибись! Тайны, интриги, расследования, — выдал я в сердцах.

— Не хочу вмешиваться, как и в целом разговаривать с вами, — раздался в голове голос Николая Семёновича. — Но за нами слежка, и нас уже трижды просканировали.

— Ещё лучше! А почему это почувствовал ты, а не я?

— Ни тебе «здрасьте, Николай Семёнович», ни тебе «как здоровье, Николай Семёнович», ни «крепкого здоровьица вам, Николай Семёнович». А я, между прочим, личность! Ещё и пострадавшая личность!

— Николай Семёнович, давайте без драматизма. Я, конечно, накосячил, но починить вас — дело двух секунд. А мой вопрос так и остался без ответа.

— Я сам себя уже починил. А ответ прост: я от природы очень внимательный!

Сеанс связи оборвался на грубой ноте — видимо, ещё обижается. Но безусый прав: теперь и я чувствовал на себе немало взглядов.

— За нами слежка! — тихо обронил я скелету, а тот, как болванчик, заозирался по сторонам.

— Да не крутись ты, костяк безмозглый. Спугнёшь!

— Как же быть? — перепугано заголосил костяк. — Что теперь делать? Сына убьют! Меня на передовую! А как же город? Я правлю им две тысячи лет!

— М-да, ценности у вас, конечно… Город… Погоди, ты же говорил, что нежить держит нормальную оборону, а потом сказал, что на передовой и дня не протянешь. Не вяжется.

— Нежить можно уничтожить — сложно, но можно. И потери у нас есть. Но благодаря поставкам с других планет мы перекрываем эти потери. Но если надо избавиться от неугодного, это делается очень легко.

— Всё как и везде. Так, друг мой, нам надо прогуляться, а затем найти какое-нибудь тихое и укромное местечко.

— Где нас тихо и укромно уничтожат, — обречённо буркнул скелет.

— Почти. Там будем мы укромно резать оркам глотки. А за сына не переживай: если его на атомы не разберут, верну его к жизни — как и тебя.

— Если… — ответил орк лишь одно слово.

А я задумался.

Вообще какой-то очень странный и пессимистичный народ. Ну и, конечно, со своими интригами. Оно так всегда: приезжаешь в чужую страну — всё так прекрасно, красиво и хорошо. Но стоит там пожить какое-то время, желательно годик, как всё встаёт на свои места. Ты больше не смотришь на страну как на диковинку, а видишь уже её начинку. А как часто бывает? Начинка — говно, зато обёртка… Ммм…

Так и с этими чёртовыми орками. Да и не в них, получается, дело. Чует моя жопа — всё тут совсем не просто. Глупых и наивных орков используют, причём в крайне извращённой и грубой форме. Какая-то планета Квакеров с крошечным населением диктует условия — пускай и не самолично. Да и отсутствие лягух на передовой тоже о многом говорит.

Гуляли мы до самых сумерек: заглядывали в различные лавки и магазины, парки и музеи. В общем, провели мне целую экскурсию. Из запоминающегося, конечно же, был музей. Смотреть на историю орков в разрезе было любопытно до слёз. Вся их история разделена на «до» и «после».

Картины и книги, музыка и одежда, косметика и прочее — всё это осталось в далёком прошлом. Даже косметика ушла из их обихода: зачем она, если проще себя удерживать магией? Но наводило тоску иное: орки перестали творить. Оказывается, до становления нежити орки были неплохие скульпторы и живописцы. В целом по зданиям это заметно. За последние две тысячи лет практически ничего не появилось нового. Эпоха застоя.

Да и это неудивительно. Население не растёт естественным путём. Нет развития поколений, нет стремлений и спешки. Зачем что-то выдумывать сейчас, если ты бессмертен? Не для кого оставлять шедевры — потомства не будет. Некому писать баллады и поэмы, некого радовать красивыми нарядами и новыми духами.

Я смотрел на это с тоской и грустью. И чем больше смотрел, тем больше укреплялся в мысли: местным балом правит плохиш. И его надо отшлёпать — причём в грубой и извращённой форме.

Чем меньше становилось орков на улицах и чем дальше мы отходили от центра, тем больше нервничал Ёрт. Первое время я ещё умудрялся сдерживать его порывы обернуться, но в какой-то момент не уследил. Преследователи и раньше догадывались, что их засекли: мы уже изрядно отошли от телепорта. Ну а теперь они точно понимали — мы ведём их в тихое место.

Причём после этой догадки они сделали единственно верное решение в их ситуации: вызвали себе подкрепление. Ведь ненормально, когда мышка ведёт себя как кошка. Значит, надо подстраховаться и позвать собачку. Таракан в моей голове очень нервничал. Он отменил временно бойкот и активно просил меня свалить подальше отсюда.

Этот прохиндей научил меня посылать волну голубоватой силы. Она создавала нечто сродни эхолоту — давала понимать, что происходит вокруг меня. Причём эхолот был очень любопытный и настраиваемый. Нас преследовало и окружало по меньшей мере пятьдесят различных существ. Причём глазами я видел не больше двух десятков.

Любопытным было ещё то, что половина, если не больше, из них были живыми! Собственно, это не удивляло — но очень подстёгивало. А вот об их силе можно было лишь строить догадки.

Наконец мне окончательно наскучили эти кошки-мышки. Выбрав одну из узеньких улочек, я остановился, чуть пройдя по ней. Преследователи немного не ожидали — один чуть не врезался в меня, спешно повернув на улицу встречи. А десяток шедших впереди ещё долго возвращались обратно.

— Ну таки здрасьте! — выдал я, уперев руки в боки. — Танцы сразу начнутся? Или вначале пококетничаем?

Что мои спутники, что преследователи немного растерялись. Первых потряхивало — они нервно озирались (ну и орки!). А вторые просто были шокированы моей наглостью.

— Мы, это… — замялся преследовавший меня орк. — Ну надо это…

— Болеешь? Витаминку? — я похлопал по лбу орка. Сцук, он живой — самый живой орк из всех живых!

— Вам надо проследовать за нами! — наконец взял себя в руки собеседник.

— Кому надо? — решил я уточнить.

— Вам надо! — уже твёрже кивнул орк.

— Враньё! Нам не надо! Кто такое сказал? — я был непреклонен, но не груб.

— Мой начальник, — засомневался в своих словах орк.

— Ну если ему надо, пусть приходит. У нас дела с моими друзьями. Мы ещё в кафе не были. Кушать хочется — не подскажите приличный ресторан поблизости?

— Поблизости нет, отсюда пять километров, там очень вкус…

— Заткнись, дебил! — прошипел, подходя, здоровенный орк.

— Здрасьте, очень приятно, я Толя, — я спешно подскочил к новому действующему лицу и протянул руку.

Первый орк окончательно стушевался и даже побледнел настолько, что магия иллюзии уже не справлялась. Новое действующее лицо брезгливо осмотрело меня и протянутую руку. Пожнимать не стал — лишь сплюнул мне под ноги. Ну так тоже пойдёт: у нежити слюны нет. Я широко улыбнулся, а орк, кажется, понял свою оплошность — и стал ещё злее.

— Так что там насчёт ресторана? — меня всё это крайне нервировало. — Проводите? Это, я так понимаю, у вас эскорт для всех гостей такой?

— Сам пойдёшь? — скривился здоровенный орк. — Или тебя нести придётся?

— Только если в паланкине понесете, — подмигнул я грубияну. — Тесный мужской контакт я недолюбливаю. А так могу и сам — если мы в ресторан.

Похоже, мои шутки наскучили орку. Я не был полностью готов, поэтому сдвинуться в сторону не успевал. Но щиты всегда при мне — причём резерв опять подрос: почти семь сотен капель в щитах.

Кулак с ошеломительным и оглушительным хрустом разлетелся в кровавую кашу о мой нос.

Орк взвыл похлеще карательной сирены. Всё произошло безумно быстро. Скорость феноменальная — а главное, я понял: Ёрт в подмётки не годится местным силовикам. На удивление остальные орки даже с места не сдвинулись. Надо отметить, что с меня слетело тридцать капель — и это голыми руками, одним ударом! Учитывая, что шаман Ёрта заклинанием сбил столько же, впереди меня ждёт веселье. Кто же вы такие?

— Ребята! — я шуточно погрозил пальчиком. — Давайте жить дружно!

Глава 22

Русский бунт — бессмысленный и беспощадный? Орочий махач — бессмысленный и беспощадный. Вот ей-богу, выглядело это как в анекдоте:

Ходит гопник, руки чешутся — спасу нет, надо кому-то навалять, а некому. Видит — идёт мужик. Он к нему:

— Ей, мужик, время сколько?

— Начало шестого.

— Куда-куда ты меня послал⁈

Вот примерно так же у нас и завязался диалог. Точнее, у орков развязались руки. Спасло нас от моментального умерщвления несколько моментов.

Первое: узкое пространство — окружить с ходу не получилось. Спину мне прикрывали два орка.

Второе: отсутствие магов — во всяком случае, в первой части Марлезонского балета.

Орк-здоровяк рявкнул: «Ату!» — и понеслось.

Магии не было, а вот болты в арбалетах — не простые. Первый, влетевший в меня, откинул мою тушку на три метра и заставил крутиться в полёте. Я ещё не приземлился, как вогнал в тело весь спортивный запас. Ощущения были, как всегда, бодрящие — будто энергетик по вене пустили. Зрачки сузились, восприятие усилилось. Каждый волосок на теле — как локатор. Кажется, я даже жопой видеть мог.

Я выдал сканирующую волну — и шмякнулся мордой в землю.

«Сорок семь врагов, все вокруг. Часть — на крыше с арбалетами. Маги, может, и есть, но пока не явные. Держатся двумя группами: большая уже атакует, меньшая ожидает. Вероятно, резерв или группа оттяжки», — выскочил в голове отчёт сканирования.

На ноги я вскочил бодрым кабанчиком, которым и являюсь. Тут же уклонился от одного болта, но второй вошёл мне в левое копыто. В районе колена взорвался огненный шар — ногу отбросило, и я опять упал мордой в землю.

«Да что же вы меня всё время роняете⁈»

Ещё сорок капель слетело с щита, а на ноге начал развиваться синяк. Штанину разорвало в клочья — она медленно тлела прямо на теле.

Я приподнялся на руках, подтянул под себя ноги и выстрелил собою вперёд, намереваясь резко сократить дистанцию. Получилось. Правда, опять сухожилия на ногах чуть пострадали. Но зеленоволосая блонда решила исправно выполнять свои обязанности — во всяком случае, пока это критически важно.

Прямо на лету я достал из «холодильника» два клинка и едва успел наполнить их сотней силы каждый. Главный орк не успел даже пикнуть, как в его груди уже расцветал красный цветок. Сила моего прыжка была такой, что я раскурочил ему грудь полностью. Силы в пальцах не хватило — пришлось оставить меч в грудине бедолаги. Меня чуть мотнуло, поэтому вторым мечом я лишь по касательной задел стоявшего сзади врага.

Оказалось, касательная не такая уж и касательная: руки у орка как не бывало. Причём орк был орком, а упавшая рука вдруг побелела, становясь человеческой.

«Кажется, всё начинает становиться на свои места», — подумал я и кинул быстрый взгляд назад.

Огромный бугай тоже побелел, превратившись в человека. Правда, размеры не изменились. «Что это за существо такое?» — мелькнуло в голове.

Я выхватил новый клинок и опять кинулся в гущу событий. Два болта пролетели мимо, едва чиркнув меня по боку. Две головы покатились по земле — но я не обратил на это внимания. На меня уже наседали с двух сторон новые гости.

Ограниченность пространства играла злую шутку с орками. Окружи они меня — скорее всего, записали бы. А так я достойно мог сопротивляться двоим оркам.

Когда я понял, что критическая фаза миновала, решил поэкспериментировать. Больше всего мне понравилось заливать в мечи фиолетовую силу. Каждое скрещивание мечей с орками приносило мне радость: их так коробило разрядами электричества, что в какой-то момент ко мне не захотели подходить новенькие. Зато начали стрелять с крыш.

Стрелять в ответ фиолетовой силой было опрометчиво. С мечей срывалась не молния, а паутинчатая сеть из фиолетовых молний — это увеличивало площадь, но не давало должного эффекта. Нет, орков плющило: они роняли оружие, даже падали сами — но не погибали моментально.

«С другой стороны, цели убить сразу нет. Пускай мучаются», — усмехнулся я про себя.

Так как трусы не хотели подходить ко мне, я отправился к трусам сам. Теперь я залил огненной силы в мечи и срезал вражин, как колосья косой. Вместе с мечами отлетали в стороны конечности и начальности.

И всё было хорошо, пока мне в спину не прилетел удар секирой.

Били как-то по-тупому: сверху вниз, и не в голову, а в плечо. От такой неожиданности замерли все — даже орк, занесший меч для удара во фронт. Я повернул голову слегка влево и уставился на торчащую из плеча секиру. Она пробила щит (сняла семьдесят капель) и воткнулась в плоть на добрых десять сантиметров — застряла в кости. При этом сама сталь отсвечивала желтоватым свечением.

— Ну вот, новую рубаху попортил, — обратился я к стремительно бледнеющему орку, стоявшему сзади. — Новую покупать! А платить кто будет?

Последние слова я кричал уже обезглавленному орку. Секира так и торчала в плече — она мне не особо мешала. А вот картина сзади была удручающей: сын мэра лежал хладным трупиком у стены, а самого костяного мэра медленно разбирали трое здоровяков.

Я повернулся к своим и, выставив меч, «спустил курок». Пятьдесят капель гнили — представшей в виде двигающейся плёнки — уничтожили всех, кто стоял в проходе между домами.

Я выкинул меч из правой руки и выдернул секиру из плеча. Она с отвратительным чавканьем и хрустом покинула место позиционирования. Мощный бросок, короткий полёт — и два орка располавинены в области пояса. Ёрт сразу сориентировался и, перехватив инициативу, начал голыми костяшками забивать врага в стену дома.

Я осмотрелся, кинул сканирование и немного успокоился. Всех, кто был поблизости, мы перебили, а те, кто был в резерве (семнадцать существ), так и не показывались.

Первым делом, пока Ёрт выпускал злость, я подошёл к старшему орку с развороченной во все стороны грудью. Выдернул клинок из его груди и осмотрел его тщательно.

Человек. Просто слишком огромный — я ни разу не встречал таких здоровяков. Для орков это норма: два с половиной метра ростом, метр, если не больше, в плечах, массивные ноги и руки. А вот видеть такого человека — нонсенс.

К сожалению, большая часть врагов была испарена гнилостной магией, но кое-кто остался. Ещё четверо нападавших были людьми. А дальше стало ещё интереснее: пять орков, только цвет кожи красный, а не зелёный, как у жителей местной планеты. Ещё трое были лягушками — чёртовы квакеры. И, сдаётся мне, с планетой Квага они связаны исключительно внешним сходством.

А вот ещё один персонаж меня окончательно удивил.

Сатир! Ну вот натуральный сатир: мохнатые задние копыта, голый человеческий торс и голова с небольшими закрученными рожками.

Я глянул на квакеров, потом на сатира. И те, и те были крупнее, чем завещала мать-природа. Не могу с уверенностью сказать про местных, но точно помню: квакеры не крупнее, а скорее меньше людей. И уже точно ручки и ножки у них тонкие.

А здесь квакеры — с огроменными бицепсами и трицепсами. Лягушки-качки.

Ёрт закончил забивать голову орка в стену — и тушка, превратившись в человеческую, опала на землю.

— Верни! — зарычал мэр, шатаясь, подходя к телу сына. — Верни его! Ты обещал!

Я подошёл к телу. Куб был на месте: просто парень, живой, скончался от потери крови. Всё банально и просто. Я капнул пять капель белой силы и влил в парнишку десятку смешанной силы. Парень глубоко вздохнул и закашлялся.

— На будущее: ты не бессмертен. Нечего, как в былые времена, кидаться на клинки. Учись искусству боя без ранений, — орчёнок и его отец усердно закивали, ощупывая заживающее тело.

А я подошёл к борзому человеку-орку — ну, тому, который мне по физии всадил. Я быстренько вскрыл ему глотку и чуть не ослеп: белый шар в глотке. Как он глотал — вообще не понимаю. Он однозначно человек, но бусина прям огромна. Я вытащил «шарик для гольфа» и задумался.

«Допустим, эту ещё можно проглотить. А как дальше-то? Если будут бусинки размером с яйцо или с мяч?.. Хотя… Нет, так не может быть. Где там это мяч поместится?»

Я подкинул «бусинку» в руке — нехилая такая бусинка. Но особо времени нет разбираться. Я шарахнул двадцаткой силы — человек едва шевельнулся. Мне аж не поздоровилось. Ещё сорок махом — великан тут же открыл глаза и сел. Он слегка подёргал поводок и, лишь кивнув своим мыслям, продолжил молчать.

— Ничего не хочешь мне сказать? — я покачал головой и кивнул ему за спину.

Я напрягся и пустил волну. Дьявол! Я немного расслабился: сзади было девятнадцать существ, а должно быть двое. Я медленно развернулся.

Мои спутники стояли на коленях — у них на головах лежали светящиеся руки магов. Ясно-понятно: магический пистолет для выжигания. Ага!

— Думаете, угроза смерти едва знакомым мне существам может изменить моё мнение о вас и повлиять на мои планы?

— Да! — вперёд вышел мужчина-орк. Во всяком случае, голос мужской — под капюшоном ни черта не разглядеть.

Только я хотел рассмеяться, как он щёлкнул пальцами. Я напрягся, приготовившись плюнуть гнилью. Но свершилось странное: моих спутников отпустили и подняли с колен, после чего едва пихнули в спины.

Я чуть кивнул головой Ёрту, показывая, что можно идти ко мне. Они быстро переместились мне за спину, а я вновь просканировал пространство.

— Ты хотел попасть на приём к властителю Зару́ма? — проговорил всё тот же в капюшоне. — Мы лучше! Мы хотя бы тебя выслушаем.

— А вы не находите странным, что мы говорим в переулке жилого квартала, где валяется кучка странных трупов?

— Сейчас эта территория сокрыта — причём не нами. Правителю уже доложили о гибели отряда зачистки, как и о месте, где всё произошло. Учитывая наши расшаркивания, у тебя минута, может, чуть больше.

— А что потом? — прищурился я.

— Сюда прибудут полсотни серьёзных магов и несколько сотен из личной гвардии правителя. Думаешь, осилишь?

— Почему люди и другие существа прячутся под личинами орков? — начал я с вопроса.

— Ответ не уложится в отведённое время, — покачал капюшоном орк.

— Ты и так видел всё! — рявкнул я со злостью. — Я могу воскрешать существ. Я могу вернуть вам всем жизнь! Вы занимаетесь хернёй с этой войной. Её можно закончить раз и навсегда.

— Правитель не пойдёт на это. Это невыгодно ни ему, ни десяткам других планет. Удобнее оставить всё как есть, — тяжело вздохнул орк.

— Тогда заставим! У меня есть предложение, от которого вся ваша кучка вселенных не сможет отказаться. К сожалению, захочет — но не сможет! — скрестил я руки на груди.

— Рассказывай! — приказал орк.

— Ага, шнурки поглажу только. Как ты там сказал? «Ответ не уложится в отведённое время!» — мой оскал стал хищным.

— Хорошо, человек! Ты пойдёшь с нами! — орк собирался развернуться, но я крикнул:

— А мои друзья?

— У человека в друзьях орк и скелет? — голос сквозил удивлением. — Воистину странный человек. Твои друзья могут идти с нами.

Меня взял под руку один из орков, на котором почти не было плоти:

— Это для твоей безопасности! — прорычал он.

Я только хотел сказать, что это больше походит на конвой к месту казни, но не успел. Меня потянули и завели в стену — натурально лицом в стену! В последний момент я собрал перед лицом щит из всего возможного и уже собирался расщепить гадкого орка. Но через миг я уже шёл по оживлённой улице.

Я оглянулся: сзади была точно такая же улица, множество орков ходили по ней. Солнце почти скрылось за горизонтом, тени удлинялись. По бокам дома как-то странно перемещались: складывались в ромбики, дробились на части, а эти части меняли своё местоположение. Как смотреть на кубик Рубика в калейдоскоп.

Мы завернули на очередную улицу — и упёрлись в дорогу. Натурально: под углом в девяносто градусов была точно такая же дорога, по которой шли мы. Люди никак не обращали на это внимание — поднимались по ней и спускались.

Я сделал шаг, готовясь ползти или провалиться сквозь, но тут же выпрямился.

Сзади — то есть внизу — дорога. Под ногами — дорога. Сверху — то есть впереди — люди. Над головой — то есть сверху — солнце. Сзади внизу — тоже солнце. Голова пошла кругом.

Теперь мы шли вверх ногами, а калейдоскоп из домов кружил вокруг. Они разворачивались и схлопывались. Орки проходили сквозь дома, мы шли по облакам. Солнце светило из-под ног.

Я зажмурился, а когда открыл глаза — ничего не изменилось. Сейчас мы шли по мостику из окон сотен домов. В этих окнах я видел орков: сидящих за рабочими местами, играющих в карты, общающихся на неизвестные мне темы. Сверху шли орки — вниз головой, а солнце светило прямо по курсу, ослепляя и не давая сосредоточиться.

В какой момент это всё закончилось — я не знаю. Просто мы прыгнули вниз, полетели при этом вбок — и вошли ногами в распахнувшуюся дверь. Я покатился по полу: орк меня отпустил. Когда я встал, моё тело совершило то, что хотело уже давно и чего со мной давненько не происходило.

Я отлично обрыгался — прям с чувством и по полной. Вышло всё. «А когда это я ел кукурузку?» — мелькнуло в голове.

Отплевавшись и сполоснув рот прохладной водой из фляжки, покоившейся в «холодильнике», я встал.

— Ну и чудесные у вас способы перемещения! — выдал я и покачнулся. — А просто портал открыть было нельзя?

— Порталы отслеживаются и в столице запрещены, — улыбнулся орк, сняв капюшон.

Наконец мне дали возможность увидеть нашего «благодетеля». Орк как орк, нежить как нежить. Лицо ещё было, на макушке — белая кость. Одна рука костяная, другая — в коже, перетянута ремешками. Улыбка до ушей — которых, кстати, нет: видимо, отвалились.

— Кто у вас главный? И кто вы вообще такие?

— Главного толком нет, — слегка скривился орк. — Я как смотритель в этом оплоте. А сами мы представляем подавляющее большинство передовых городов.

— Ага! — кивнул я. — Очень интересно, но ничего не понятно. А где у вас присесть можно? Ваше перемещение не оставило мой организм равнодушным.

Мы прошли в соседнее помещение — благо, больше без спецэффектов. Там стоял стол и два десятка стульев. Я быстренько занял один из них и с наслаждением приложился щекой к прохладной каменной плите стола.

— Рассказывайте, рассказывайте, — промямлил я, растекаясь лужицей на стуле. — Я вас внимательно слушаю.

— После того как мы и ряд планет стали нежитью, давление на нас постепенно ослабевало. Мы уничтожали гораздо больше машин, чем они присылали. Как итог — собирались уже идти в наступление. Но нам не позволили. Великая Сходка отказала, сказав, что это неоправданный риск. Так живём — и хорошо.

Две планеты не согласились с этим решением. Они предлагали всем остальным тоже взбунтоваться, но мы были слишком правильные тогда. Боялись гнева Сходки. Может, и не зря.

Две планеты атаковали мир машин. Буквально в тот же момент фронт опустел: машины кинули всю свою армию на защиту от нападения. Мы экстренно собрали новую Сходку и предложили ударить всеми силами. Но нам опять запретили.

Планеты были уничтожены за два месяца. Сходка закрыла все порталы и разломы, оборвала всю доступную связь. Даже контрабандистам перекрыли все пути и каналы — не выпустили с этих планет никого. А спустя пару лет армия машин открыла два новых разлома на другие планеты. С тех пор мы не высовываемся.

— Вопрос! — я, как порядочный школьник, поднял руку. Когда орк кивнул, встал и начал тыкать пальцами в орков: — Почему ты, Ёрн, этого не знаешь? И почему ты, кстати, — а звать-то тебя как? — это знаешь?

— Ёрн — мэр небольшого городка, который занимается фермерством. Ему не положено это знать. А я… — орк встал, прошёлся по залу и, резко повернувшись ко мне, продолжил: — Я тот, кому положено знать такие вещи. Я тот, кого безбожно обманули. Я тот, кто должен был умереть — но выжил. Я тот, кто давно забыт и многими проклят за то, чего не совершал. Я истинный правитель Зару́мы! И зовут меня Плевр!

— Ну вот, Ёрн, а ты мне: «не пустят, не пустят к правителю». Вон как — захотел, сам пришёл. Хе-хе.

А теперь — к делу! Я имею множество мыслей и таки хочу с вами поделиться ими. Во-первых…

Глава 23

— И чем это отличается от нашего текущего состояния? — рычал Плевр, барабаня костяшками пальцев по столу.

— Как чем? Я дядя самых честных правил! Зуб даю, гадом буду! — не сдавался я, в ответ барабаня по столешнице своими пальцами.

— Великая Сходка так же говорила нам в самом начале — а в итоге что? — лоб Плевра вдруг отклеился от черепа и перекрыл моргала.

— Ну давай тогда договор подпишем! Так легче будет — все условия на бумаге отобразим, — предложил я альтернативу.

— И что мне с этой бумагой делать потом? Жопу подтереть? — истинный правитель ляпнул себя по лбу и приклеил свою кожу обратно.

— В голодный год можно, но не желательно — всё же документ! — многозначительно поднял я палец.

— Какой документ? Ему грош цена, как и словам! — сложил он руки на груди.

— Что написано пером, не вырубишь топором! — как нельзя кстати вспомнил я народную мудрость.

— Какой в пекло топор? Бумагу сжигают дотла! — фыркнул орк, распаляясь всё сильнее.

— Рукописи не горят! — в припадке истеричности я ударился головой о каменную плиту, оставив там вмятину. Не в голове, естественно.

Всем, наверное, крайне интересно, что тут вообще происходит. А всё очень просто: я пытаюсь создать себе межгалактическую агрохерную — армию нежити. Это как минимум. Как максимум — ещё и живую.

Причём я могу мертвецам вернуть жизнь, а живых — сделать бессмертными мертвецами. Не чудо ли? По-моему, я заслуживаю десятиметровый памятник из чугуна в полный рост. Нет? Ну хотя бы ростовой из бронзы? Бюст из гипса? Может, хотя бы статуэтку? Но только на коне и с шашкой.

Для тех, кто в танке, объясняю.

Тринадцать планет просто и без затей кинули. Причём не просто на бабки — подставили по полной. Когда армия машин десантировалась, их тоже подставили — скорее всего, боги. Но это я так думаю. Как можно было так промахнуться?

Но это пока не важно. Важно то, как тут всё порешали. Планеты, на которые вёлся десант, быстренько обратили в нежить — и, видимо, под шумок как-то штурманули.

У машин что-то заклинило, кого-то там грохнули. В итоге заводы остались, задачи по штурму — тоже, а смысл в этом нулевой. На первый взгляд уж точно. Но не для Великой Сходки.

Планеты, оказывается, у живых населены не так густо, как у нежити. Нежить выполняет всю работу.

Оказывается, есть даже на этой отсталой планете и заводы, и пароходы. В миры живых отправляется всё: золото, металлы, какие-то детали, назначение которых для орков — тёмный лес.

Когда мне показали одну такую запчасть, я просто офигел. Это был процессор для компьютера. Я не силён в таком, но микропроцессор определю легко.

А вот из миров живых сюда пригоняют провинившихся — и диктуют в целом условия сражений. Как сказал Плевр, население планеты чуть больше миллиарда. Тех, кто именно воюет, — дай боги, чтобы было десять миллионов, и это с ротациями. Одномоментно в сражениях участвует миллион максимум.

Машины создали себе город вокруг разлома и отправляют оттуда атакующие отряды. А орки только защищаются. Так же происходит на других планетах.

Какой вывод? Сотня планет, на которой дай бог если наберётся десять миллиардов существ, диктует свои условия дюжине планет нежити, которая населена оооочень густо.

Ну а контроль прост. Практически на всех планетах главы — поддельные. Это обычные люди, или живые орки, или ещё какая раса — просто под иллюзией нежити. Как и большая часть верхушки.

Единственное неудобство возникает в мирах орков — а мёртвый орочий мир один. При наложении иллюзии на обычное существо меняется и его структура. Орки крупнее любой другой расы — так что впоследствии стать обратно обычным человеком практически невозможно.

Но это не важно, ведь наверху — диктатура. Вот и лютуют здесь. Чуть что не по нраву — на передок, как и боялся Ёрн.

Изначальное моё предложение было простым: подняться всем тринадцати планетам и вломить машинам по сусалам. Самый простой и логичный вариант.

Во-первых, отпадёт нужда быть нежитью — защищаться не от кого. Во-вторых, почистят мне проход в центральный мир.

Но Плевр сказал, что планеты могут на такое не пойти. Испугаются. И если в коалиции будет менее пяти планет, то нас просто размажут. Причём, по его словам, не поможет ничего — даже если мобилизовать чуть не всё население.

Я к этому отнёсся очень скептически, но пока не стал засовывать своих монашек в орский шатёр.

Вариант два был чуть хуже и дольше, зато тоже мне подходил — да и оркам тоже приятнее. Мы одной орочьей планетой отступаем в мир змеелюдов. Там места хватает, хотя и синенькие всё. Оттуда мы можем вообще перекинуть нежить к Акакию, чтобы защитить тот мир.

Ну и тут Остапа понесло:

— Вы нас не любите!

— Вы нас не цените!

— Вы нас используете!

— Мы для вас лишь средство!

— Да мать твою так, а ты как хотел-то, мёртвый зелёный? Хочешь свободы — придётся сражаться. А что, я должен показать вам мир, где бегают пони и какают бабочками? А ещё всех в людей превратить? Карл, мильярд существ только на этой планете! Я семьдесят тысяч даром наделил месяц назад — чуть не кончился. А тут мильярд воскресить!

Так у них ещё резерв — нихерасе! Так ещё и в каждого камень надо воткнуть. Иначе это тупой слуга получится.

— Да пойми ты! Хоть как ни поступи — у меня нет столько ресурсов. Я не могу вернуть к жизни такое количество существ, — продолжал я.

— Сколько можешь? — уставился на меня орк, придерживая кожу лба рукой, которая снова начала отваливаться.

— Тысячи три-четыре, — ответил я, предварительно заглянув в недра «холодильника».

— Это неприемлемо. К тому же, если мы уйдём, за нами могут отправить армию Сходки.

— Послушай, — тяжело выдохнул я. — А теперь без шуток и серьёзно. Варианта у тебя по факту три.

Первый — договориться о полномасштабной атаке на армию машин.

Второй — рассказать всем заинтересованным планетам и свалить по моему маршруту. Там мы найдём места для вас и вашей жизни. И начнём постепенно вас оживлять. Но опять же не сразу.

Вы будете сражаться за мои интересы, добывать эти страшные камни — и их я буду использовать для вашего же воскрешения.

— Пойми, любви без боли не бывает! Повоевать придётся, как ни крути. — завершил я свою пылкую речь.

— О-о-о-ох… А третий вариант? — вспомнил орк.

— Хрёновый, но тоже вариант, — усмехнулся я. — Можно просто и без затей всю армию отправить войной на Великую Сходку.

— Вообще не вариант. Даже своим сложно будет объяснить это. Меня другое волнует, — сменил вектор разговора Плевр. — Как наше бегство с планеты поможет вообще?

— Вы тут после некротизации тупеете. Планета падёт — машинам надо открывать новый разлом. А Сходке — выбирать новую жертву!

— Ну выберут они — и что дальше?

— Ты вот действительно уверен, что ни одна из некропланет не пойдёт за тобой? Особенно когда мы им покажем, что можно стать живыми?

— Пойдут, конечно. Но вопрос тот же. — Орк продолжал попытки вернуть кожу на место и уже явно психовал.

— Прецедент! Мы создадим прецедент! — я расправил плечи и нахохлился, как воробей сидящий в луже.

— Это что? — вскинул орк бровь, а с челюсти отвалился другой кусок плоти.

— Ситуация, которую лучше не повторять. Более того, им проще будет попытаться вас уговорить вернуться, чем назначать новую жертву на заклание, — врезал я по столу. — Они сами придут на диалог. И вот тогда — или будем их гасить в параше, или будем договариваться. А может, вначале гасить, а потом договариваться.

Плевр упирался, плевался и боялся, но понимал: без риска шампусик никто ему не нальёт. План был сложен и шит белыми нитками. А ещё не было твёрдой уверенности, что нас не начнут вырезать живые. Но начало было положено.

Ровно через сутки первые десять миллионов существ должны были ступить в синий мир. Первыми решено было отправить самых-самых — тех, кто был стариками ещё в момент обращения либо малышами и грудничками. Фантастика, но заклинание не пощадило тогда никого.

Я впервые видел грудничка-нежить. Малыш, благо, не нуждался в еде и даже научился говорить, но почти не рос. Ходил криво-косо. Ножки ещё не успели нормально сформироваться. В общем, зрелище не для слабонервных.

Этих бесспорно важных членов орчьего общества было решено размещать в синем мире. За своё размещение они должны были работать, выполняя указания змеек. Что это будет — мне предстояло ещё выяснить.

Когда Плевр узнал, что я ещё ни с кем не договорился, и когда он понял, что я вообще и близко не Демиург, чуть всё не отменил. Пришлось по новому кругу объяснять ему прописные истины.

Второй рейс должен был быть уже транзитным — сразу в мир Аркаши. Туда пойдут сразу сто миллионов существ, из которых десять лямов — способные бойцы, а остальное — рабочие. И вот тут уже начинались сложности.

Россия-матушка велика, но в данный момент и на данной планете категорически мала. Хотя десять миллионов орков и девяносто миллионов рабочей силы очень быстро отвоюют для государя новые территории.

Дальнейшее перемещение сложно предсказать. Ведь ещё предстоит поговорить с другими представителями подполья на других планетах. А мне срочно бежать по мирам и вести сложнейшие переговоры. Фак, я грёбаный вселенский медиатор.

Меди встретила меня с распростёртыми объятиями и, обвив хвостом, повалила в бассейн. Где не отпускала меня минут десять, страстно целуясь. Вот нравится же ей это. Когда мы всё же вылезли из воды, пришло время сложного диалога. Ну, я так думал.

— Меди, а как ты смотришь на то, чтобы в твоём мире начали жить орки-нежить? — аккуратно начал я.

— Не жжнаю, а для чего мне орки, ещё и нежжжжить? — полуобернулась она, подперев голову хвостом.

— Помочь соседней планете. А ещё они могут строить для тебя что угодно. Могут работать в поле, охотиться — да много чего. Помощники. Вас же, я так понял, не много.

— Да, нашшш мало. Если они будут поддерживать температуру в нашшших водоёмах, мы будем лучшшше ражмножжжатьша, — задумалась она.

— А много к нам хочет приехать твоих орков? — её глазки заблестели, а я решил зайти с другой стороны.

— А сколько работников тебе надо, чтобы на всей планете нормально размножались?

— Ешшшли они такие же шщщильные, как и ты, то миллионов двадшшать, — шипела она, играясь с моими волосами.

— Ого! — не удержался я.

— У нашш очень шложный прочеш ражмножения, — грустно вздохнула она. — Но а сколько ты можешь предложить мне орков?

— Дорогая моя Меди! — обнял я змейку и носом зарылся в такие упругие и ароматные тити. — Шшшколько пожжжжелаешшшшь! — спародировал я её шипение.

— Дражжжнишщщща? Наглецччч! — она притворно разозлилась. — Тебя может шпашти только одно! — и мы вновь начали целоваться.

Я уже забегал в разлом мира Аркаши, когда до меня дошло: я купил мир для орков за полчаса лабзания со змеёй. Надо заметить, довольно милой, красивой и очень доброй. Даже жаль, что ниже пупка у неё лишь отверстие для откладывания яиц. Хотя, может, даже хорошо — иначе бы она была, скорее всего… Ой ну нет! Ещё одного отпрыска я уж точно не переживу. Так-что, всё что ни делается — к лучшему.

Возможно, всё дело именно в отсутствии секса как такового у их вида. Нет гормона, требующего это. Само размножение необходимо лишь для сохранения вида. Оно трудоёмко, но не приносит дискомфорта. Забавно. Очень странный народ. Полцарства за поцелуй. Фантастика.

У разлома в людской мир всё было спокойно. Здесь у разлома разбили лагерь змеелюди. Выкопали себе ямку с водой. Ну как ямку — копали, пока не добрались до грунтовых вод. Метров десять вниз, потом ещё чуть — и в ширину фиганули в два-три раза больше. И, невзирая на то, что сейчас лето, маг огня держал в воде свои руки. Причём маг — человеческий.

Меди меня предупредила, что переговоры с людьми идут полным ходом и уже достигли неких продвижений. Возможно, она это и имела в виду.

— Уважаемый! Мне бы посыльного местного, а ещё лучше — весточку Аркадию Бестужеву. Как оформить? — обратился я к полощущему свои лапки в воде магу.

— Иди в жопу, уважаемый, — последнее слово маг сплюнул как фигурально, так и буквально — прямо в воду.

Я огорчился, почесал репу и дал знатного пендаля неприветливому магу. Так сказать, выполнил его просьбу — зашёл с ноги в тыл. Вокруг него вода немного забурлила, после чего маг вылетел сразу на берег. как ошпаренный. Хотя, почему — как? Глаза его крутились в орбитах. Причём я совершенно не понимал его такого поведения. Чем я вызвал его гнев?

Он явно собирался долбануть меня чем-то нехорошим, так что я решил играть на опережение и дал ему леща. Чисто так, чтобы он в себя пришёл. Но лещ был не простой — приправленный фиолетовой силой.

Я опять всё напутал. Электричество и вода, вода и электричество — хреновая комбинация. Вроде бы силы совсем немного вложил — пять капель, — но как его плющило-то знатно!

Выполз на берег он спустя минуту, поджал ноги под себя и уставился в одну точку. Я непонимающе пожал плечами и пошёл в поисках достойного собеседника.

— Я не виноват! — донеслось мне в спину.

— Не понял? В чём? В том, что в жопу меня послал? — натурально опешил я.

— В их смерти! — он продолжал смотреть в одну точку.

— Ты бредишь? Переборщил, видимо, с электричеством, — прошептал я под нос и уже собирал белую каплю, чтобы вернуть парню рассудок.

— Под Тверью! Она практически пала. Они захватили полгорода. Я не виноват, я просто не мог… Их было так много! — парень разрыдался, уперев лицо в колени. И тут до меня дошло: парень не старше Аркаши.

— Послушай! — обратился я к нему, присаживаясь рядом. — Не виноват, конечно. Это всё война проклятая.

— Ага, не виноват! А сослали меня сюда — воду греть! Вместо того чтобы искупить позор кровью, — парень смотрел на меня с вызовом. При этом из правой ноздри надувался пузырь.

— Вояка-вояка… А ты знаешь Бестужева? — прищурился я.

— Сдался он вам. Знаю. Сейчас, наверное, за Тверь жизнь свою отдаёт. Я как он — хочу! — ударил себя в грудь кулаком парень.

— Даже так? — усмехнулся я. — А ты знаешь, что буквально месяц назад… — я приврал чутка, для красного словца, — при виде первых монстров он прятался за деревья.

— Брешешь! — вырвалось у парня, и он тут же прикрыл рот руками.

— А вот и нет. Натурально прятался.

— Он сражался как зверь! Рвал руками, бил магией. У него теперь две стихии даже открылись.

— Страх! Вот что им движет — до сих пор! Боится каждый. Каждый солдат, который видит оскал врага, трясётся от страха. Не боятся только идиоты.

— Но как тогда сражаться? Как он тогда сражается? — смотрел на меня ребёнок с надеждой в глазах.

— Он смог свой страх обратить против врага. Его руки не трусятся, потому что он ими бьёт. Его ноги не ходят ходуном, потому что он не стоит на месте, а идёт вперёд. Его сердце бьётся ровно, потому что хочет испытать сладость победы.

Твой страх — нормален. Но не смей его кормить. Выпусти его наружу и беги вместе с ним. Подружись с ним, не сражайся против него. Тогда ты сможешь сражаться, как Бестужев. А он, значит, уже научился.

Я похлопал парня по плечу, попутно вливая в него две капли белой силы, и всё же пошёл на поиски менее ранимого собеседника.

В ближайшем шатре я встретил, видимо, делегацию людей и змеелюдов. Они сидели над азбукой и усиленно учили друг друга языку. Слушать меня особо никто не хотел. Тогда пришлось вмешаться в процесс диалога.

Поняв, что я общаюсь на обоих языках, меня немного «попользовали». В целом я не в обиде — это в моих интересах тоже.

Воевать змейки не хотели, а вот оружие и доспехи первоклассные могли делать. А взамен им нужно было тепло. Я заверил посла, что проблему подогрева я с Меди уже решил. И оружие пускай змейки делают в счёт оплаты нежити. Да и само оружие вскоре сама нежить и будет делать. К тому же сюда едут бластеры. Ход войны будет капитально изменён.

Посол нормально языка не знал, но слово «нежить» его очень смутило. И тут началось… Я совершенно забыл, что вход на эту планету мне нежелателен. Благо, я не успел далеко отойти от разлома. Я прямо чувствовал, как сжимается пространство вокруг и как боги собираются меня уничтожить.

Пришлось возвращаться в синий мир и звать человеческого посла в мир к змейкам. Тот почти час отнекивался. Чтобы ускорить процесс общения, мы писали письма от руки, а змейка бегала туда-сюда, как Печкин.

Наконец мне удалось уговорить посла зайти в мир змеелюдов. Ещё с десяток минут я дал ему на созерцание окрестностей и лишь потом обрисовал ситуацию — но в очень общих чертах и максимально крупными мазками.

Вся суть свелась к тому, что Бестужевы — младший и старший — должны, даже почти обязаны прибыть сюда на переговоры с Толиком. И от этого зависит судьба десятков вселенных и сотен планет!

В разлом прошёл высокий, статный мужчина — Бестужев-старший. Он раздражён, хотя ему очень любопытно. Любопытно не только то, что ему скажут, но и побывать в новом мире. Его мысли — в целом о путешествии в такое время и о том, что мальчишка-младший всё же нашёл слова, чтобы вытащить его, старика, в такое-то время.

— Ну, рассказывай, Толя, — моё имя напыщенный индюк произнёс с диким пренебрежением. — Ради чего одно из первых лиц в стране пёрлось в такую даль и в чужой мир?

Аркадий стоял как в рот воды набрал, но глаза выдавали его: он был рад видеть нового друга.

— Уважаемый! Я вроде в тапки вам не успел нагадить, а вы меня уже как котёнка шпыняете. Дело государственной важности. Но пока вы там бегали, у меня тут проблемы нарисовались. В вашем возрасте ещё можно бегать? — прищурился я.

— А вы за словом в карман не лезете. Не боитесь уколоться? — ответил мне прищуром старый пень.

— Я боюсь, что могут схлопнуться несколько вселенных, а десятки миров, таких как ваш, лопнут, как мыльный пузырь. Слишком долго объяснять, а меня уже ждут. Давайте набегу поговорим, а лучше уже на месте всё сами увидите и поймёте.

— Я никуда не пойду, пока мне нормально не объяснят…

— Послушай! Пока мы с тобой тут звиздим, умирают люди. Если ты не пойдёшь за мной, твой мир, вероятнее всего, уже через месяц будет уничтожен! Хочешь — возвращайся и пытайся его сохранить. Аркаша? Ты со мной?

— Я дал тебе слово! — усмехнулся уже не настолько запуганный парень. — Правда, ты даже не знал о нём.

— Тогда выдвигаемся! Кажется, я где-то просчитался… И если это так, это будет пипеп. Даже не так — кубический пипеп!

Глава 24

Сижу, значит, на крыше здания управления мирового правительства, болтаю ногами в воздухе и грущу. Какого правительства? Ну, нежити-орков, конечно. Почему грущу? А как тут не грустить-то в такой ситуации? Когда всё закрутилось, так и хотелось выкрикнуть: «Нас нае… обманули, расходимся!» Но поздно — пить боржоми, почки уже отлетели.

Смотрю, как армия машин неудержимой поступью движется на столицу. Зрелище, конечно, завораживающее… но в гробу я видал такое зрелище! Нет, отставить гроб — там я уже был, не понравилось. Ладно, пойду супостатов гасить!

— Ничего не понимаете, что происходит? Честно, сам до конца не разобрался. Но вот как: пока я там машины колочу, вам тут всё распишут. А что будет — позже сам расскажу.

Мир Медузы Гаргоны. Переговоры с Бестужевым старшим.

— Тогда выдвигаемся! Кажется, я где-то просчитался… И если это так — пипеп. Даже не так — кубический пипеп!

Неладное я почуял, когда первые поставки нежити-орков — десять миллионов душ — в час «Х» не прибыли. Закралась крамольная мысль: орки меня предали, с кем-то другим сделку заключили. С кем? И какую? Бред? Или нет?

Бегу — я и два Бестужева — по синенькому миру. Младший тут бывал, а старший откровенно в шоке. Даже его надменное недовольство моим обществом куда-то улетучилось. Хотя пейзаж, на мой взгляд, унылый: всё синее, аж в глазах рябит. Буквально ни одного другого оттенка — только сами змейки вносят хоть какое-то цветовое разнообразие.

Добираемся до местного управления — обычно тут змейно, как в серпентарии. А сейчас пусто. И Меди, моя ненаглядная, не встречает, как договаривались. Стало совсем не по себе. Обегав весь немалый бассейно-аквариумный комплекс, с трудом отыскал одну несчастную змейку-старика.

— Что происходит? Где все? — обратился я к престарелому змеелюду.

Выражение лица Бестужева-старшего — отдельная история. С одной стороны — удивление, с другой — ему явно хотелось выставить перед собой распятие и со словами «Да ну на…» дать дёру.

— Точно не знаю, — начал змеелюд. — Говорят, военное вторжение орков. Королева отбыла к разлому, очень недовольная.

Последние слова старый змеелюд произнёс с лёгкой насмешкой и намёком. Картинка в голове сыпалась всё сильнее. Какое, к дьяволу, вторжение? Я же предупредил Меди! Может, она как рыбка Дори: «И снова здравствуйте!»

Пришлось долго уговаривать старую змейку показать, где стационарный телепорт. Пешком до столицы, а уж тем более до разлома орков — удовольствие ниже среднего. После угрозы высушить все водоёмы в этом чудо-бассейне змейка сдалась.

Портал — самый обыкновенный: круглый диск. Стал, напитал силой — и в путь. Что мы, собственно, и сделали.

В столице — лютый переполох. Сошли с портальной площадки в главном комплексе — нас чуть не снесли. Змейки носились туда-сюда, не обращая внимания на трёх людей.

Зато когда я шарахнул в потолок огненным потоком — на нас обратили пристальное внимание. Оперативно скрутили и бесцеремонно куда-то поволокли. Бестужевым заранее велел не сопротивляться. Старший, правда, не послушал — развязал нешуточную битву. Я даже обрадовался: среди землян есть настолько серьёзные маги!

Но когда он выкосил в одиночку больше сотни змей, понял: хватит. Мне их потом всё равно воскрешать — зачем работу себе прибавлять? Взял и жахнул Бестужеву в спину. Нет, убивать не собирался.

Шарахнул полтинничком беленькой. Бестужев сбился с настроя, заклинание сорвалось, но не отключился, как я рассчитывал. Зарычал, собрался сотворить что-то явно богомерзкое по отношению ко мне. Пришлось экстренно бить ещё сотней. Вот тут его проняло: выгнулся дугой, завалился вперёд с блаженной улыбкой — и отключился.

Акакий смотрел на меня с лёгким осуждением. Я отмахнулся.

Нас втащили в отдельно стоящую арку портала — и мы очутились на вершине холма. Вид — занимательный: бескрайнее поле, в центре — орчий разлом, только теперь многократно больше. Из него выходят легионы: военные, обычные орки — скелеты, полускелеты, полноценные.

Они выносили из разломов массу материалов. Выезжали исполинские машины, вроде белазов, с приделанными телегами, гружёнными стройматериалами. Орки возводили укрепления вокруг разлома.

Змейки могли лишь наблюдать и грустить. Почему? Они не самоубийцы. Всё население планеты — едва ли четверть миллиона. А орков тут уже, навскидку, только военных — несколько лямов, если не больше.

Попытался почесать репу, чтобы подумать, но руки связаны. Так что думать не получалось, хотя очень хотелось. Пока любовался на чудеса инженерии орков и размышлял, какого хрена они творят, Меди сама меня нашла.

Когда женщины злятся — прячься. Мне прятаться было некуда. Тем более это не просто женщина — женщина-змея. Кубический пипеп! Первое, что она сделала, — отрихтовала мне морду лица: раза три-четыре кончиком хвоста, потом столько же ладошкой — для полноты картины.

— Успокоилась? — первое, что спросил я, когда смог собрать глаза в кучку.

— Нет! — шипела она, видимо, ядом плюясь. — Ты их привёл в мой дом! Я отправлю тебя к ним! Мержжжкий человек!

— Меди, — начал я спокойно, — тебе не кажется, что я сам немного в шоке? Мы с ними договаривались о другом. Если бы я хотел вас уничтожить, пришёл бы сюда?

— Можжжет, ты думал, шшшто мы ужжже вшшше мертвы? И хотел проверить⁈

— Ага, и поэтому телепортировался в столицу, — покачал я головой. — Развяжи меня! Вы вообще пытались с ними поговорить?

— Не о чем нам ражжжговаривать. Ты как шшшкажал? Придёт пошшшол, потом придут ошшштальные. Потом придёшь ты — и придут много других орков в мир человеков. Так? — Я кивнул. — А это на шшшто похожжже?

— Развяжи меня — и я схожу поболтать с этими славными бело-зелёными ребятками.

Припирались мы ещё долго. Ну, как припирались? Меди ломала комедию, строила из себя обиженную девочку. Твердила одно и то же: «Ты меня предал, ты меня предал». А я приводил ей новые доводы и факты — каждый раз разные.

Каждое следующее «ты меня предал» звучало всё менее твёрдо. В итоге в конце разговора я просто получил ещё десяток пощёчин. Я был к этому готов — сразу залечивал раны. Щит ставить не стал: пусть Меди выпустит пар, не хочу, чтоб она свои лапки о мою мордочку повредила.

Когда «экзекуция» закончилась, меня наконец развязали — и Меди спихнула меня с холма, просто и без затей дав хвостом под зад. Этого я совсем не ожидал! Катился я долго. Сначала хотел остановиться, потом передумал: такой способ перемещения — тоже вариант.

Орки — точнее, их дозорные — заметили мои кульбиты. Так что, когда я подошёл, меня уже ждали. Старый знакомый Ёрн протянул руку и улыбался, будто старому другу. Но в глубине глаз я видел тревогу.

— Что у вас тут творится? Что за военная стройка? Почему не по плану? — сразу засыпал я орка вопросами.

— План рухнул, не успев толком начаться. Армия машин напала на нашу планету и на планету людей, — вздохнул Ёрн.

— Мля, да они же и так на вас нападали! — нахмурился я, ничего не понимая.

— Они стирают наши две планеты с лица вселенной! Как много лет назад — только сейчас гораздо жёстче, — тяжело выдохнул Ёрн.

— Ты мне мозг сношаешь. Давай детальнее: почему план нарушили? Где Плевр?

— На войне!

— Ррррр… — взревел я. — Начинай с момента, как я ушёл! Прошли сутки — не так много событий, думаю. Рассказывай постепенно.

И он начал свой оооочень постепенный рассказ — с вопиющими деталями. Благо, нежити в туалет не надо: иначе повествование затянулось бы на века. Если выкинуть всю воду, суть была такова:

Вскоре после моего ухода состоялось собрание некротических планет. Все единогласно решили валить в синюшный мир. Я схватался за голову, слушая это: понятно же, что там были подставные утки. Плевр мог с тем же успехом крикнуть об этом в центре столицы Великой Сходки.

Как итог — почти сразу после собрания началась массированная атака машин. Били они всего по двум мирам, но красочно и эффектно.

В прошлый раз в такой ситуации нападения на остальные планеты полностью прекращались. Сейчас же они лишь ослабли. Казалось бы — ерунда: просто усилили напор на бунтующих. Но не тут-то было!

Миллионный гарнизон орков снесли практически всухую. Появились машины, которых не видели веками, — сооружения неимоверной силы. Казалось, армия машин восстановилась и начала новую полномасштабную атаку.

Орков и вторую планету — человеческую — давили с безумной силой. Отвыкшие от сражений, они проигрывали и спешно отступали. Плевр счёл безумием сражаться в поле с машинами. Пока он героически сдерживает врага, Ёрн организует будущую оборону у разлома.

Правительство орков — как и планеты людей — вдруг резко исчезло, практически полным составом. Это сильно парализовало действия. Истинные правители, те, которых нагло сместили и которые умудрились после того выжить, конечно, брали планеты под контроль, но медленно и тяжело. У орков дела шли более-менее: они давно готовились к бунту. А вот у людей — не лучшим образом.

Я критически задумался. Можно, конечно, взять и закрыть разлом к чертям собачьим. Но тогда связь с нужными мне мирами будет потеряна. Вероятнее всего, есть ещё пути — но их надо найти.

Во-вторых, вся ситуация очень мутная. Такое впечатление, что кто-то повернул рубильник — и машины начали усиленно плодить армию. Кто крутит этот рубильник? В целом очевидно: Великая Сходка!

И что теперь делать? Забрать орков и сколько успеет людей, разорвать связь миров? А если машины откроют новые разломы? Они уже так делали. Могут опять «промахнуться» — и открыть прямо на планету змеек. Или на планету Акакия? Им и так не сладко: города разносят разломные монстры, причём очень активно. Такими темпами Землю разберут на кусочки, как мир Добромира.

Остаётся один путь — путь войны! Надо уничтожить эту армию машин раз и навсегда.

Первым делом пришлось экстренно связаться с Плевром и лететь к нему. Тот оказался не на передовой, как уверял Ёрн, а в столице. Он в срочном порядке пытался объединить планету под своим командованием, раздавал указания. Пришлось отвлечь занятого орка от важнейших дел — внести ясность и скорректировать планы.

Выяснилось: связь с другими планетами есть повсеместно, но нормально связаны лишь столичные телепорты. Только так можно быстро и оперативно перебросить население планет. Люди уже присутствовали в столице орков — выглядело это очень забавно.

Но дальше дело не продвинулось. Во-первых, человеческая планета едина едва ли на десять процентов. Редкие армии хотят сражаться и гибнуть в одиночестве. Веры оркам у них тоже нет — поэтому сюда перемещались единицы.

Остальные планеты взяли самоотвод. Никто не знал, кто из теневого правительства — крыса, и что будет, если другие планеты примкнут к повстанцам.

Плевр похвастался, что уже больше половины его планеты едина. Но давление машин безумно — и неизвестно, как долго они смогут их сдерживать.

План у меня имелся, но ссыкотность от постоянных осечек угнетала. Сейчас надо было поставить ставку неимоверных размеров — не просто пойти ва-банк, а сыграть на несколько вселенных сразу. В голове тут же всплыли рассказы моих величайших знакомых: мол, высшие сущности играют целыми вселенными — да что там, целыми лесами вселенных!

Только им-то всё едино, а у меня от этого зависит судьба. Да и не только у меня — на кону миллиарды существ.

— Плевр! — начал я, мысленно махнув рукой. — Прекращай стройку вокруг разлома змеиного мира!

— Ты с ума сошёл? — у Плевра бровь так подскочила, что чуть глаз не перекрутило. — Когда падёт столица, мы больше не сможем принимать большие партии существ и сражаться в полях. Мы будем держать оборону там!

— Мы не будем этого делать! — твёрдо отрезал я. — Мы уничтожим армию машин раз и навсегда.

— Человек, — усмехнулся орк, и губы его треснули. — Ты хочешь сделать то, что сотни планет не могли сделать тысячелетиями?

— Не хочу! — честно признался я. — Но я это сделаю! Сколько воинов сейчас на той стороне?

— Пять миллионов отборных воинов! Лучших! Они строят полигоны и уже начали тренировки обычных орков, — с гордостью отчеканил Плевр. — Уже через месяц наша армия будет насчитывать миллионы бойцов! — Его аж распирало от гордости. — Пускай это не будут элитные бойцы, но это сила, с которой надо считаться!

— Гражданских ты туда когда планировал затолкать? — ухмыльнулся я, изогнув бровь.

— Уже в процессе. К тому разлому стекаются все. И люди в том числе. Жаль, их пока мало…

— Плевр, я не представил тебе моих друзей, — картинно спохватился я. — Князь Бестужев и его сын, Аркадий. Они — представители человеческого мира. С ними мы будем вести дела и помогать друг другу.

— Кому ты там собрался помогать⁈ — взревел Плевр. — Тут сами едва держимся, а ты хочешь разделить наши войска!

— Плевр! Ситуация гораздо сложнее, чем мы можем себе представить! — я сделал паузу и глубоко вздохнул. — Их мир пытаются уничтожить в кратчайшие сроки, что наталкивает на определённые мысли. Объяснять долго, но этого нельзя допустить. За гибелью их мира последуют вопиющие последствия — и вашим мирам тоже достанется.

— Один миллион твоих отборных бойцов надо отправить сразу в мир Бестужевых, — продолжил я после короткой паузы.

— Нечего на меня так смотреть, — обратился я к старшему князю. — Я знаю, как вы относитесь к нежити. Можете гордо погибнуть, а можете — толерантно победить врагов и вернуть вашей империи величие. К тому же, — заговорщицки прищурился я, — есть способ позже вернуть им всем жизнь!

Вот теперь Бестужева проняло окончательно. Видимо, количество новой информации превысило все допустимые нормы: он чуть пошатнулся, сел на край стола и обхватил голову руками.

— Далее, — обратился я к Плевру, — как и обещали, в синем мире надо оставить двадцать-сорок миллионов орков. Работу им дадут не пыльную — даже наоборот, мокрую. — Я улыбнулся. — А к Бестужевым отправлять половину подготовленного войска и всех остальных орков. Все технологии, достижения и прочее.

— Я думаю, князь, — снова обратился я к Бестужеву, — когда вы увидите достижения орков, вы приятно удивитесь.

— И кто же будет сражаться здесь? На этой стороне? Что ты вообще собираешься сделать? Это всё безумно! Только если ты не знаешь, как закрыть разлом с той стороны, — ухватился орк за единственную, по его мнению, верную идею.

— Знать-то я это знаю, но делать мы так не будем. Понадобится какое-то время для реализации моих планов.

— Времени у нас как раз и нет! — рычал мёртво-живой орк.

— Мне нужна встреча с лидерами бунтующих планет, — едва заметно улыбнулся я.

— Зачем⁈ — распалялся орк. — Они трусы и предатели! Они уже дали свои ответы. Они не будут нам помогать.

— Да-да! — закивал я усиленно головой. — Удивительно, почему? Устрой мне встречу с представителями одной-единственной планеты.

— Какой именно? — опешил и задумался Плевр.

— Без разницы. Любой! Какая тебе нравится больше всех? — я уже откровенно улыбался.

— С недавних пор я их всех одинаково ненавижу! — начал Плевр, а куски плоти с него сыпались струпьями, как снег.

— Тогда устрой встречу с теми, кого ненавидел ещё до всей этой катавасии, — и, чуть подумав, добавил: — Только помни: только одна планета! Строжайший секрет — и максимально быстро.

— А чем же ты займёшься? — огрызался орк больше для проформы. Он давно ничем не управлял и очень боялся ошибиться. Так что то, что Толя взял на себя всю ответственность, снимало огромный камень с плеч орка.

— А я пока прослежу, чтобы правильные орки попали в правильные миры! — пробухтел я, выходя с Бестужевыми из помещения. — Стоит вас оставить одних на пару часов — и всё переворачивается вверх дном.

Пипеп…

Глава 25

Лечу, значит, с крыши здания мирового правления орочьей планетки — и размышляю о своём. Как лечу? Медленно, кстати: это не полёт, а так, левитация. Какого хрена лечу? А-а-а… Я же так и не рассказал!

Пока ждал встречи с представителями одной из мёртвых планет, случилось немало всего.

Во-первых, Ёрн сильно удивился, узнав, что правление других миров изменило свое мнение и планы. В целом он разделял убеждения Плевра: сражаться надо самолично, а рубежом обороны сделать укреплённый форт-пост-крепость вокруг разлома синюшных змеек.

Местный командующий войсками тоже принял меня в штыки. Не хотел делить армию — и уж тем более отправлять орков в человеческий мир умирать за человеков.

Точку в дискуссии, как ни странно, поставил Акакий. Без затей, играючи пробил водяной струёй грудь главному вояке. Тот был без доспехов и совершенно не готов к нападению — что очень странно, но как есть. Орк погиб почти мгновенно, а вокруг началась вакханалия.

Бестужев-старший — не зря глава великого рода — моментально воздвиг щиты вокруг нашей троицы. В них тут же врезались магические атаки, арбалетные болты. Рукопашники тоже не стояли в стороне, пытаясь прорваться к нам. Бестужев, подняв руки кверху, капитально потел и напрягался.

— Я долго такой напор не выдержу, — прорычал он с натугой. — Сынок, ты, похоже, нас похоронил!

— Отнюдь, — Акакий пребывал в самом спокойном расположении духа. — Маэстро! Ваш выход! — Он посмотрел на меня и жестом указал на трупик.

Я врезал себе по лбу и тут же подбежал к мертвецу. Воткнул в него красный орчий камень и влил пятьдесят единиц силы. А чего мелочиться? Может, он так сильнее будет.

Орк подпрыгнул моментально. Пока он летел, я вспомнил: его бы не помешало привести в божеский вид. Подняли-подняли, а разбудить забыли — то есть почистить и восстановить.

Десяток белой силы в подлетающую зелёную жопу — вот его награда. Когда орк приземлился, все замерли. Бестужев даже концентрацию потерял — щиты спали. Благо, они уже и не нужны были.

— Он не нежить? — с неверием в глазах посмотрел на меня князь. — Он живой! Но как? Даже боги на такое не способны! Кто ты?

— Поэтому во многих мирах меня не любят эти ваши боги. Как, собственно, и в вашем. Конкуренцию составляю.

— БОГ! — ткнул в меня пальцем один из вояк-орков — и все, насколько хватало глаз, упали на колени.

Скажем так: я был немного обескуражен и удивлён. Приятно, конечно, и очень своевременно.

Бестужевы оба смотрели на меня с опаской — на коленки не бухнулись, но явно что-то подозревали. А вот с орками разговор пошёл живее. Даже Ёрн решил, что я скорее бог, чем нет. Делегации орков двинулись по указанным местам.

Ещё я наказал Бестужеву: павшую нежить не утилизировать, как и своих бойцов. Замораживать, чтобы не воняли, — и ждать, когда я облагодетельствую их своим визитом, дабы оживить павших. После этих слов я и сам задумался: кто я, мать его, такой?

Так как люди на планете Акакия не видели камни силы, пришлось разговаривать с орками. Но и Бестужев-старший тоже слушал.

Задача была простая: после всех сражений нещадно потрошить вторженцев и выдёргивать камни силы. Собирать их и хранить как великую реликвию. Собственно, на этих весёлых нотах вся наша дружная компания начала расходиться.

Меди со своими змейками уползла по змеиным делам. Они оставили делегацию для трёхстороннего взаимодействия — но оно практически сразу застопорилось. Орки не знали ни человеческого, ни змеиного языка; люди — соответственно, змеиного и орчьего; змеи… ну, вы поняли степень проблемы.

Пришлось тащиться аж до самого перехода в мир людей и звать на эту сторону человеков. Как помним, мне к людям заходить нежелательно — вредно для здоровья.

Я решил никого не оповещать о грядущем событии и просто попросил выбрать по одному существу из каждой делегации — того, кто будет учить язык соседей. Причём сразу сообщил: обучение будет экстренным и очень быстрым.

Мне быстро нашли добровольцев: орк, человек и змейка. Я не я, если перестану экспериментировать. Решил создать меч из красной силы в правой руке — удалось. Но на создание ушло двести капель красной силы. Вдобавок он довольно сильно жёг ладонь, да и жар исходил от него немилосердный. Пришлось накидывать на себя щит — полегчало!

Все присутствующие смотрели с замиранием сердца на чудо-чудное. А вот Акакий капитально скалился — этот жук уже обо всём догадался.

Медлить я не стал и одним движением снёс сразу три головы.

Бестужев-старший встрепенулся, члены делегаций запротестовали — особенно человеки. Им и так не нравилась компания нежити, а тут ещё и головы рубят. Я быстренько выдрал камни из человека и змейки. Орк и так был без камня — оболочка на ножках. Как они общаются и думают, совершенно не понимаю.

Выждал на всякий случай несколько минут и поднял моих «полиглотов» небольшим количеством силы.

Слуги восстали. Сейчас я чётко чувствовал связь с ними. Занятно. Все три стали моими живыми слугами. Но главный бонус был в том, что все мои слуги знают языки всех моих слуг. Короче, круговорот языков в природе.

А вот теперь Бестужев нахмурился. Подошёл к воскрешённому человеку, провёл руками над его лицом и головой. После хмыкнул и вернулся к сыну.

Слуги выдали стандартное: «Хозяин, ты меня вернул». Я стандартно кивнул и приказал выполнять прежние функции, которые были до гибели. Слуги кивнули — и тут же начали вести переговоры. А я вновь задумался.

Вот тот кусочек пазла, которого мне не хватало. Конечно, это может быть не очень гуманно, но меня достала уже эта гуманность. Достало, что постоянно кто-то пытается меня нае… обмануть. Достало, что постоянно кто-то хочет вые… отлюбить меня в извращённой форме. Там жена беременная — в непонятном состоянии, судя по всему, между небом и землёй. А я тут слюни жую.

«Жена? Чего это я так и сразу? А почему бы и нет, если- да!» — я тряхнул головой, отгоняя эти мысли и вернулся к насущным проблемам.

Если местная сходка играет грязно, я сыграю в два раза грязнее. Пускай теперь эти уроды локти кусают. Пипеп возвращается!!!

Я не сильно удивился, когда буквально через час ко мне прибежал посыльный от орков. В этот момент мы как раз с Меди добрались до тёплого бассейна. Она давно сменила гнев на милость и решила не упускать возможность. Как же ей нравится целоваться!

Не могу сказать, что я от этого страдал, но губы и язык болели до безумия. А вот нежиться в тёплом бассейне было превосходно.

Орк сообщил, что встреча состоится меньше чем через час — и прямо в столице орчьего мира. Я мысленно вздохнул: язык и так болит немилосердно, а мне им сейчас опять предстоит работать. Правда, теперь уже по основному назначению.

Отпускать меня змейка не хотела — затребовала обещание заскакивать при первой возможности. Клятвенно заверив, что так и будет, я с послом прыгнул в столицу к змейкам. Оттуда — через стационарный портал к разлому орков. Потом ещё скачки по порталам… Задолбавшись от бесконечной смены пейзажей перед глазами, я наконец остановился перед зданием мирового правительства орков.

В этот раз встреча проходила не в каких-то странных трущобах, куда надо пробираться через калейдоскоп миров. А прямо в главном переговорном зале. Это меня крайне удивило. Понимаю, орки себя уже разоблачили — но другие планеты-то нет! Значит, все мои догадки верны: скоро начнётся шоу.

Приглашённая делегация — как и делегация орков — уже была в полном сборе. Ждали лишь меня. Гостями оказались лягушки. Как ни удивительно, это был мир квакеров. Орк-посол по пути на собрание проинформировал: их мир малочислен — не больше сотни миллионов населения.

Это напрямую зависело от числа живых миров с квакерами. Их было мало — точнее, всего один. Так что пополнения приходили редко. Ещё посол упомянул: на их планету всегда приходилось минимальное давление армии машин. Ещё один плюс в копилку моих подозрений — война искусственная.

Теневое правительство мира квакеров… Как мило. Мёртвые лягушки, почти полностью лишившиеся мягких тканей — практически поголовно чистые белые костяки. Но эти глаза! У всей местной нежити они торчали будто на выкате — и пугали.

— Ты опоздал! — проквакал один из лягхов, сидевший с краю.

— Ни в коем разе! — почтенно кивнул я лягушкам и сел во главе стола. — Как получил информацию о вашем скором прибытии, так сразу вылез из ванны.

— Что тебе надо, человек? — задал вопрос лягух в центре. — Мы уже сказали, что не намерены участвовать в этом самоубийстве.

— Насколько мне известно, вначале вы были не против, — изогнул я бровь.

— То было вначале! Икринки выросли и, став взрослыми, поняли свои ошибки, — выдал лягух заумную тупость.

— Быстро же вы размножаетесь и взрослеете. Меньше дня прошло, а вы уже переобулись. А зачем пришли тогда?

— Мы уважаем великого Плевра! — кивнул главный лягух. — Он позвал — и мы прибыли. Что касается наших решений — это наши решения. Но мы готовы выслушать твои мысли. Возможно, у тебя появились новые дельные идеи!

— Есть, конечно! — я хлопнул рукой по столу. — Скажи мне, лягушка поддельная, где находится центр управления армией машин?

На лице скелета лягушки не дрогнул ни единый мускул. Удивительно, да? Наверное, потому что этих мускулов у него нет уже тысячу лет. А вот пара других лягушек слегка заёрзала.

— Ты смеешь меня оскорблять? — не растерялся лягух. Хотя время было упущено — он сдал себя. — Я свергнутый владыка квакеров Квергуль. И я не имею ни малейшего понятия, о чём ты говоришь.

— Толик, — встал Плевр. — Тебе надо объясниться. Квергуль — мой старинный друг и товарищ. Мы вместе провернули не одно дельце.

— Орк, ты безмозглый! Очнись! — выкрикнул я, тоже вставая. — Он открыто пришёл в центральное строение. Он не боится гнева Великой Сходки. И даже если он не предатель — это только хуже. Тогда он предатель!

Стоило последнему слову прозвучать, как в помещении стало очень некомфортно. Напряжение чувствовалось каждой клеточкой тела. Да что там чувствовалось — вон у всех уже либо руки на оружии лежат, либо на пальцах бегают разноцветные зайчики. Стоит кому-то сделать…

— Апчхи… — звонко и громко выдал я.

— Ну что я могу поделать? Носик зачесался, — совершенно спокойно добавил я.

Что началось… Мамма-мия! Я едва успевал накачивать свои щиты. Плевра разорвали в клочья первым. Он до последнего не верил в предательство своего старого мёртвого друга — даже не пытался защищаться или атаковать. По-моему, он даже не понял, в какой момент умер. Плохо ещё было то, что разорвало его на огромное количество мелких частей. Как и ещё нескольких орков — собрать этот пазл будет непросто!

Спустя пару секунд, когда все поняли «ху из ху», поголовье орков сократилось вдвое. Я вступил в схватку. Плевок гнили большим объёмом использовать было нельзя — эти ублюдки мне ещё нужны. Так что я извлёк из «холодильника» меч и начал «отстрел» лягушек.

Последние оказались не тупыми, как большая часть костяков. Причина подтвердилась скоро: первый же лягух превратился после смерти в человека. Орки, увидев это, охренели и усилили напор. Зато лягушки сразу поняли, кто тут самый опасный — и кто воду мутит в их тихом болоте.

Пришлось выставлять видимый щит из гнили и отстреливаться крупными сгустками молний. За своим щитом я практически ничего не видел. Зато покрывающая большую площадь завеса из молний работала отлично: земноводных знатно трусило и вводило в ступор. Всего на пару секунд — но этого хватало, чтобы орки разделались с парой-тройкой лягушек и отступили в ожидании новой молнии.

Последний лягух сопротивлялся дольше всех. Причём задолбал он прямо капитально: молнии его не брали от слова совсем. Гниль осыпалась бурлящими потоками, а орки отлетали.

«Кто же ты такой? Северный олень…» — пронеслось у меня в голове.

Орков осталось четверо — плюс я и вот этот деятель. Жестом показал оркам: чуть отойти от неубиваемого ублюдка.

— Ну что, лягух? Точнее… а кто ты такой вообще? Гюльчатай, покажи личико! — обратился я к последнему костяку, подтягивая штанишки.

Начинал постепенно худеть — а как следствие, штанишки спадать. Надо верёвочку вставлять опять…

— Вам меня не одолеть! — крайне уверенно заявил скелетон жабий, опустив меч. — Да и вся ваша затея провалится. Единственное, чего ты добился, человек, — помог толкнуть предателей на действия. Чему мы безмерно рады. Великая Сходка отпускает тебя. Орки, что ушли в те миры, могут оставаться там. Разлом к змеелюдам мы прямо сейчас запечатаем. Ты нам не нужен! Иди с миром.

Я оценил обстановку и нырнул в своё подсознание.

— Силушка! — воззвал я в белой комнате. — Родненькая! Ну извини засранца, каюсь. Дворец новый тебе отгрохаю — лучше прежнего. Помоги супостата загасить!

— Как трезвый — так сразу «родненькая», — появилась в комнате рыжая и притворно шмыгнула носом. — А как пьяный — так: «Где эта ведьма рыжая? На костёр её!»

— Но ты же такая красивая… — протянул я последнее слово.

— А потом что? Всё равно на костёр? — ухмыльнулась рыжая бестия.

— Потом? Да я и сразу так-то не уверен. У меня жена ревнивая очень… Я там с одной…

— Избавь меня от подробностей! — резко стала серьёзной Сила. — Пришла я вообще не по твоему зову. Да замок себе я восстановила. От тебя снега зимой не допросишься.

— Не попадался мне ещё мир со снегом, — перебил я красавицу. — Как найду, засыпаю твой дворец по самые апельсинки.

— Тебе капитально не везёт! — упёрла Сила руку в переносицу и подняла её.

— А по-моему, я фартовый! — выпятил я грудь колесом.

— Можно и так сказать. Встретить Гекатонхейра — надо очень постараться. Ещё и злобного.

— А скажи-ка мне, милый ребёнок, — боязливым голоском протянул я, — мои знания об этих созданиях имеют что-то схожее с реальностью?

— Что-то схожее есть. Это крайне могущественное существо. Самое близкое для твоего понимания — полубог. Хотя это и неверно. Практически иммунно ко всем видам магии.

Находясь в своём истинном обличии, эта тварь похожа на ежа высотой десять метров: сотни рук, десятки голов. Победить такую в рукопашную — даже не думай. Во всяком случае — тебе.

— Зашибись! И как его убивать? Я так понимаю, ты не просто так зашла ко мне на огонёк. Видимо, понимаешь, что заднюю включать мне не с руки. А прямой контакт я могу не осилить. Давай рассказывай.

— Один из способов — чёрная сила из чёрного камня силы!

— Зашибись, — всплеснул я руками. — Ты же в курсе, что таких жемчужин всего две — и обе остались у Петьки-мудака!

— Второй способ! — с видом строгой учительницы продолжила Валькирия, даже очки нацепила на нос. — Смешать все свои силы и получить серую энергию. Убить это его не убьёт, но помучаться заставит.

— Идём гасить супостата! — уже начал я выпрыгивать в реальность, но меня осадили.

— У тебя не хватает двух видов силы! — настойчиво погрозила она пальчиком. — Так что остаётся третий вариант!

— Вот почему мне кажется, что он мне не понравится? — мурашки начали пощипывать меня за колокола.

— Измотать его. Бей на полную — смешанной силой. Той, которой воскрешаешь существ, — пожала она плечами. — Эта сила чужда Гекатонхейрам. Рано или поздно ты его измотаешь и сможешь нанести какой-то урон.

— Хочешь сказать, он сам себя не сможет вылечить? — скептически уставился я на мою училку.

— Не в этом виде. Будь он в своём истинном обличии, шансов бы не было ни у кого на планете. А так — шанс есть.

— Ага, ага! — покивал я, выскакивая в реальность. — Упорство и труд всех в пыль сотрут.

— Что скажешь, человек? — закончил фразу костяк, когда я вернулся в реальность.

— Хотелось бы уточнить, как тебя зовут и сколько тебе лет, — опустил я руки и максимально спокойно спросил.

— Зачем тебе эта информация? — опешил костяк и тоже опустил лапки.

— Хочу знать, что на твоей могиле написать! — я ещё не успел договорить фразу, а весь резерв — который, на минуточку, если собрать отовсюду, был равен почти четырём тысячам — уже летел сгустком смешанной энергии в харю скелетону.

Глава 26

Давно не было такого, чтобы меня шатнуло от использования силы. Но, надо отметить, не критично: каналы слегка подпекло, но не порвало. В груди немножечко защемило — вроде цел.

— Это исключительно моя заслуга! — раздалось в голове. — Поверь, если ты выживешь, то позавидуешь этому существу.

Я ничего не ответил — был занят. Чем, спросите? Лицезрением деяний рук своих.

Гекатонхейра в облике лягушки откинуло и впечатало в стену. Часть дикой силы отразилась от существа — орки отлетели в противоположную сторону. А я остался стоять на том же месте.

Лягух натурально удивился. Вся плоть, что на нём ещё оставалась, истаяла в сизой дымке. Вражина отошёл на шаг от стенки, хрустнул шеей и произнёс:

— Признаю, удивил! — кивал он головой. — Но надолго ли тебя хватит?

Тварь раскрыла рот и извергла луч фиолетовой плазмы. Благо, всё время, пока тварь приходила в себя, я не просто так стоял. Умудрился заполнить себя силой до предела — и даже немного увеличить резерв. Естественно, экстренно. В своём внутреннем мире — а в реальности это две секунды — я долбил свой источник. До тех пор, пока струйка крови из носа не ознаменовала текущий предел.

Почти семь тысяч силы, которые я мог в себя затолкать, радовали. Но использовать всё разом чревато смертью — это я понимал. Валькирия в моей голове одобрительно хмыкнула, подтверждая опасения.

Выставил перед собой щит из гнили — на три тысячи. Вогнал в ноги пятьсот. Но даже так, почти порвав сухожилия, не успел выскочить из-под удара. Щит спас, но был почти полностью уничтожен. Меня откинуло довольно далеко.

Из позы полулёжа плюнул всеми остатками в Гекатонхейра смешанной энергией. Тот удивился, попытался заблокировать плевок мечом. Оружие — в щепки. Самого притворщика опять впечатало в ту же стену, в то же место. В точке соприкосновения скелета и стены поднялось облако пыли, полетела мелкая шрапнель. Не знаю — может, куски стены, а может, куски костей. Очень хотелось верить, что второе.

Потому что прямо чувствовал: долго так не протяну.

Пока в пылевой завесе вошкался лягух, я, как подстреленный олень, передислоцировался. Попутно всасывал силу из планеты. Теперь энергия заходила не очень охотно — приходилось заставлять. Каналы пекло, вместилище горело, в ушах стоял шум.

Мои жалкие потуги спрятаться, пока враг не видит, не увенчались успехом. Очередной выстрел плазмы пришёлся именно туда, куда я перебежал. Спасла огромная колонна — в ней образовалась полуметровая дыра. Щит пострадал, но не сильно: сбил всего-то тысячу.

«Всего-то? Карл! Это же сумасшедшая мощь!», — пронеслось в голове.

Стрелять в ответ не стал. Напротив, решил немного подождать — и чуть подлечиться. Пошла приятная боль по всему телу: экстренная регенерация работала. Но после неё нежелательно опять себя нагружать.

Гекатонхейр вышел из пылевой взвеси крайне недовольный: качка костей поломана, морда перекошена, один глаз вытекший. Обломок меча зажат в руке, которую тварь силилась, но не могла поднять.

— Ну вот! — решил взять техническую паузу. — А ты волновался! «Не убьёшь, не убьёшь», — посмеивался я истерически. — Сдаётся мне, ещё пара-тройка ударов по тебе — и мы закончим этот фарс.

— Бравада, маленький человек, — раздался утробный низкий голос. — Ты не в лучшем состоянии. Я чувствую потоки магии в твоём теле.

Судя по всему, гадина решила поговорить — так же, как и я, не ради разнообразия. Мы оба переводили дух и залечивались.

Скрестив пальчики на всех конечностях (и даже начальностях), я жахнул. Поплыл капитально. Шарахнул на пять тысяч.

Валькирия в моей голове что-то кричала и визжала на чистом матерном. На фоне её гомона доносился голос Белой. А я мысленно зло усмехнулся:

«А-а-а, сучки, повылазили, когда дело жареным запахло! Ничего, страдайте теперь, а то потеряете свой райский сад!»

Сознание не погасло — просто в глазах повисла пелена. Зеленоволосая блонда смекнула верно и первым делом вернула мне глазки. Правда, ценой того, что ноги подкосились. Закон сохранения энергии нерушим и в этом мире: если где-то прибыло, значит, где-то убыло.

Стоя на карачках и пуская кровавые пузыри из всех щелей, я смотрел на почти такого же Гекатонхейра. Правда, он был в облике лягушки — но это не в счёт.

Глаз нет, половины черепа тоже. Одна рука отсутствует, вторая — по локоть оторвана. В груди зияет дырка. Ноги не держат — он пытается встать, опираясь на покалеченную руку, но не может.

Я поднимаю дрожащую окровавленную руку в сторону врага. Понимаю: каналы отказываются принимать силу из планеты — они почти выгорели. Тварь это понимает тоже и пытается скалиться. Ситуация патовая.

От следующей мысли, стрельнувшей в моей голове, зеленоволосая поседела, вернув себе прежний цвет. А вот Валькирия, по-моему, упала в обморок. Остальные стихии тоже резко появились и начали галдеть. Но я их уже не слушал.

— Ну что, человек? Дружеская ничья? — едва проговорил лягух. — Моё предложение всё ещё в силе! Уходи и не возвращайся более. Я не буду мстить тебе!

— Хер тебе на весь макияж! — я сплюнул в пыль кровавую слюну. На зубах скрипел песок.

Я открыл холодильник, достал оттуда мешок с бусинами и засыпал их себе в жерло. Они истаивали, лишь касаясь языка. Всё действие заняло жалкие две секунды. К концу которых до врага дошёл смысл моих действий.

Он открыл пасть, собираясь плюнуть в меня плазмой. Я поднял раскуроченную руку. Мы замерли — никто не хотел делать этот шаг первым.

— Хорошо, человек! — кивнул лягух. Из его черепушки выпал в пыль и грязь мозг. — Эта битва осталась за тобой.

Существо истаяло в воздухе. До меня донёсся едва слышный шёпот. Голос был иным — даже не так: десятки голосов, которые менялись. Но фразу я разобрал отчётливо:

— Мы уничтожим всё, что тебе дорого!

— Ага, щаз! — размышлял я, завалившись набок. — Становитесь в очередь, сукины дети.

Хреново было до одури. Сознание норовило свалить в закат — но я его крепко держал за колокольчики.

— Э-э-эй! — простонал я едва слышно. — Живые есть?

— Нету! — едва слышно прошептал голос из угла. — Ты, видимо, единственный.

Ну да, тут все давно мёртвые. Но раз есть хоть кто-то, кто выжил в этом аду, я могу без зазрения совести отключиться. Расслабился — и сознание потухло.

— Далеко собрался?

Я стоял возле своего вместилища. Рядышком — она, Валькирия. В прошлый раз она изображала строгую училку: волосы в хвосте, очки. Сейчас — совсем иное: на девушке секс-бельё полицейского.

Многозначительно осмотрел не лишённую красоты Силу, с тяжёлым вздохом потёр глаза.

— Это твои влажные фантазии, — совершенно спокойно произнесла рыжая. — Хотя очень даже ничего, удобно даже.

— Ругать будешь? — поднял я усталые глаза на девушку. Её вид не менялся.

— Даже не знаю, — она приложила ручку к щеке, а вторую уложила на грудь. — Ничего не замечаешь?

Осмотрелся. Кроме изрядно увеличившегося резервуара — всё как и раньше: гора, плато, дырка-колодец. Хотя теперь это настоящий кратер. От резервуара во все стороны разбежалась сеть трещин. После моей попойки они продолжали расширяться.

— Ты внимательно присмотрись! — опередила мой вопрос Валькирия.

— Дырка растёт, — пожал я плечами.

— Правильно, — кивнула Сила. — Что это значит?

— Что я становлюсь опытнее? — боязливо приподнял я бровь.

— Рост и расширение, как ты говоришь, «дырки», не всегда говорит лишь об опыте! — ехидно проговорила «госпожа полицейская». — А такой стремительный рост обычно говорит о легкомысленности твоего поведения.

— Хватит этих метафор, женщина, — простонал я. — Моя фантазия бунтует. Объясни доступно.

— Ты себя порвал.

— Так можно же ушить, по идее, — не задумываясь, выпалил я.

— Можно! — кивнула рыжая, покрутила наручники на пальчике. — Но тогда можешь попрощаться с развитием.

— Давай ещё проще, — взмолился я. — И без всех этих намёков!

Сексуальный костюм исчез. Теперь перед мной стояла Валькирия в своём обычном наряде: закрытое, довольно строгое деловое платье. Волосы распущены, лишь подобраны заколками в районе ушей. Минимальное декольте. Безумно красивое лицо и огненные глаза.

— А говорила, что твои наряды — моя фантазия, — сокращённо покачал я головой.

— Я же не сказала, что это ты сейчас фантазируешь, — невинно пожала она плечами.

— А теперь без шуток! — Она резко стала серьёзной, приблизилась почти вплотную. — Ты умираешь! Ты порвал всё, что только можно. Жизнь тебя латает как может, но это разрушает твоё вместилище. Которое и так пострадало. Вначале — глупым твоим действием, но тогда ещё можно было всё исправить. Но сейчас… — подошла к краю резервуара, присела, провела по краю пальцем.

— Видишь? Камень рассыпается. Ты будешь увеличивать размер своего вместилища до тех пор, пока он не достигнет предела, — указала вдаль, на край плато.

— Ну это же хорошо, по идее? Да и до края далеко, — спросил я, чувствуя подвох.

— Энергии нужна опора, крепкое вместилище для скапливания. Ты не сможешь пользоваться и половиной своего резерва уже сейчас. Он будет расти, и даже в какой-то момент ты сможешь сравниться по силе с Демиургом. Но это разовая акция.

Чем больше будет твоё вместилище — тем оно будет быстрее расти. Чем больше ты будешь использовать силу — тем быстрее оно будет расти. Чем больше ты будешь уплотнять силу в резервуаре — тем…

— Тем быстрее оно будет расти, — перебил я Силу. — Суть я уловил. Давай тогда поговорим о важном! Как это остановить?

— Никак! — пожала плечами Валькирия. — Во всяком случае, мне не известен ни один способ.

Я ухмыльнулся с лёгкой печалью во взгляде, присел прямо на камень возле своей «дырки». Грустно взглянул в почти полностью пустой резерв, слегка нажал на край. Камень рассыпался, покатился на дно. Коснувшись силы внизу, камушки испарились. Внизу же происходил настоящий ужас: энергия тихонько кипела, дно выгорало, а глубина росла на глазах.

— Оно бурлит потому, что Белая меня лечит?

Валькирия лишь кивнула с сожалением в глазах. Усмехнулся своим мыслям, стал резко серьёзным. Встал и, глядя в глаза Силе, задал лишь один вопрос:

— Сколько времени у меня осталось?

Очнулся я резко — и с дикой болью во всём теле. Лежал всё там же — в разрушенном зале для переговоров. Вокруг — по-прежнему руины. Пытался свыкнуться с болью, которая застилала глаза. В голове пронеслось воспоминание: «Ты будешь завидовать Гекатонхейру». Воистину, жить не хотелось. Такого количества испытаний на пути к простой жизни у меня ещё никогда не было.

Когда всё же перетерпел адскую боль, чуть осмотрелся. Судя по всему, времени прошло совсем немного. Хотя белобрысая была категорически против, я настоял на возвращении в строй. Бедняжка бледнела всё сильнее, но я был непреклонен: мне нужно в реальность.

— Ура! Живой? То есть мёртвый! — прокричал я — вернее, просто громко сказал.

— Да, человек. Я по-прежнему тут, — отозвался ровный голос.

— Почему никто не приходит помочь? — задал я первый логичный вопрос.

— Никто не знает, что мы тут. Здание пустое, наложены чары тишины и сокрытия, — таким же бесстрастным тоном проговорил собеседник. — Нас никто не будет искать.

— Отлично! — Я в сердцах приподнял руку и тут же пожалел, что не сдох маленьким. — Ты можешь ко мне проползти?

— Зачем? — ответил мне вопросом на вопрос этот… эдакий орк-нежить с задатками еврея.

— За шкафом, мля! — выкрикнул я и понял: так лучше не делать — голова чуть не лопнула. — Мне нужно чьё-нибудь целое тело! Я могу оживить любое существо.

— Я далёк от целостности, — возразил орк. — Будь я живым, погиб бы уже от таких травм.

«Тяжёлый мне, однако, собеседник попался. Ой тяжёлый!»

— Ты можешь ко мне притащить целое тело? — зашёл я с другой стороны.

— Целых тел я не вижу, — последовал ответ. — Я и тебя не вижу. Почему ты сам не подойдёшь?

— Тело может быть поломанное. Главное, чтобы руки, ноги и голова были рядом, — начал объяснять, словно ребёнку. — Я его починю и соберу, как было.

— У меня всё на месте, — тут же отозвался голос. — Просто не работает.

— Ползти можешь? — взмолился я мысленно.

— Могу! — твёрдо ответил орк.

— Двигайся на голос!

Эпичность и убогость ситуации вгоняли в ступор. Вы когда-нибудь видели огромного костяного червяка из орка? Вот и я нет. Но он есть — и это факт. Орк пыхтел и полз. Полз и пыхтел. А я сначала слушал, потом смотрел на этот ужас.

Чтобы проползти ко мне — между и через тела и завалы — орку потребовалось минут двадцать. Моё состояние, к сожалению, никак не улучшилось за это время. Организм был на грани: нужен был длительный отдых.

Но вот наконец чудо свершилось: орк приблизился и подлез под правую руку. В ней тут же появился камень силы. Красных у меня уже не было — я сожрал их и многие другие в приступе паники, когда собирался отправить Гекатонхейра к праотцам вместе с собой. Так что воткнул какой был — зелёный.

Повреждения орка я оценил как «десятку» белой, а камень — на двадцать пять. Это был первый раз, когда я одновременно выпускал две разные силы.

Валькирия тем временем сидела возле моего резервуара и держала пальчики крестиком. Белая, схватившись за голову, металась, пытаясь спасти мне жизнь. Остальные, по-моему, молились. Хотя кому они могут молиться?

Свет опять погас, но воля моя, судя по всему, капитально укрепилась за время странствий по мирам. Я заставил — именно заставил — себя очутиться рядом с Валькирией.

Она с ужасом смотрела на мой резервуар. И было чему ужаснуться: он осыпался прямо на глазах. Валькирия вжала руки в камень, напряглась. На лбу проступила венка, по вискам потекли капельки пота, в глазах — решимость.

Стенки перестали осыпаться, и она с облегчением осела на камни.

— Я ни для кого такого ещё не делала, — устало прошептала она.

— Если бы ты знала, моя ненаглядная, сколько женщин мне это говорило, — расплылся я в широкой похотливой улыбке.

Но тут же взял себя в руки, увидев довольно раздражённый взгляд Силы. Складывалось впечатление, что мы — муж и жена, прожившие двадцать лет в браке. И мои шуточки за эти годы её порядком утомили.

— Ты же знаешь, — подошёл я, присел рядом и нежно прошептал, — мне надо обратно.

— Знаю! — прошептала она и отвернулась. — Иди!

Меня резко выкинуло в реальность. И теперь я понял: все прошлые проблемы были пшиком. Сознание меркло и тускнело. Белобрысая сила едва не теряла сознания, удерживая меня на плаву.

— Сделал? — едва прошептал я.

Пока орк полз ко мне — перед его чудесным исцелением — я десять раз объяснил, что ему надо сделать. Задача была простая, но я категорически сомневался в его умственных способностях. Ему нужно было найти все кусочки Плевра, собрать в правильном порядке и положить под мою левую руку. При этом — без камня, чтобы он стал моим слугой и не потерял качества зомби.

— Да, сделал. Тебя долго не было.

Я ничего не ответил — сил просто не было. Ничего не чувствовал и почти ничего не понимал. Нащупал примерно сотню смешанной энергии и вылил её через левую руку.

Бил на верочку, с запасом — чтобы точно мало не оказалось.

Свет окончательно погас. В этот раз я даже не пытался остаться в сознании, не стремился войти в свой мир или в мир Силы. Я просто расслабился. Где-то на грани сознания ощутил облегчённый вздох белобрысой. Эта бедняжка сильно натерпелась. Нам всем надо отдохнуть.

Оживал я медленно, с явным нежеланием. Сознание отказывалось признавать реальность. Мысли смешивались, не хотелось ничего, тело мерзко ныло. В таком состоянии я пребывал, пока не услышал голос Плевра. Он звучал живее, чем раньше, но не узнать его я не мог.

— По-прежнему без изменений?

— Да, повелитель, — ответил второй голос. — Пятые сутки на грани. Помочь невозможно, только ждать.

— Отправляйте к змеям его. Город уже почти полностью эвакуировали. Разлом к змеям уже потерян — он во власти Сходки. Человеческий ещё держится. Надо успеть!

— О-о-о-от… — прохрипел я и закашлялся.

— Толик! — с безумным облегчением выкрикнул Плевр. — Вернулся! Господин!

— Отста-а-а… — проклятый кашель и слабость не давали сказать даже слово.

— Тише, тише, лежи, — меня прижали к кровати. — Сейчас воды дам.

Живительная влага потекла по губам, подбородку, языку. Жалкие капли попали в горло — и мои глаза наконец распахнулись. Плевра было почему-то двое. А-а-а, это в глазах двоится. Вот! Уже один!

— Отставить эвакуировать Толика! — обвёл я помещение мутным взглядом.

— Мы проигрываем! — обречённо сказал Плевр. — Мы едва успеваем отступать. Натиск машин усиливается ежедневно. Нас уничтожают. Великая Сходка управляет разломами. Это безумная сила, а то создание… Как тебе удалось?

— Отставить истерику! Пипеп возвращается!

Глава 27

Вот, собственно, так я и научился летать. Что, непонятно? Ну, резерв растянулся, все дела — я стал как Бэтмен! Лечу на крыльях любви.

К столице несётся несметная армия машин. Точнее, это пока передовой корпус — но их всё равно дохрена. Боевых орков осталось едва ли пять миллионов. Так-то их, конечно, больше, но все остальные сейчас в мире Акакия: там свой замес случился.

Да что же вам всё непонятно⁈ Рррр… Придётся объяснять.

За те пять дней, что я провалялся в отключке, мои олицетворённые силы ускоренно меня латали. Вообще то, что они смогли меня собрать, — настоящее чудо. Это как собирать котёнка из фарша, который сделан из этого самого котёнка. Слепить папочку в форме кошечки можно, но мяукать он уже не будет. А я не только мяукаю — ещё и нагадить в тапки могу. И очень хочу.

Мне, на минуточку, подписали смертный приговор. Так что приоритеты у меня чуток подкорректировались. Сам-то Ди, конечно, мудак, но эти существа, название которых язык сломает, — смертники. Во-первых, они ближе; во-вторых, прям бесят!

В общем, стоило мне подняться с кровати, как сразу пришлось экстренно решать ряд вопросов. Армия машин двигается практически без остановок. Орки едва успевают увозить людей. Сражений как таковых нет: если случаются стычки, боевые орки отдают жизни за мирных, выигрывая им время для отхода. Пощады нет ни старым, ни молодым.

Давление на остальные планеты снизилось почти до нуля — там лишь дежурные гарнизоны.

Людская планета, которая тоже страдала, наконец одумалась. Поняв, что деваться некуда, люди хлынули к оркам потоками.

Армии машин осталась всего неделя до того, чтобы войти в столицу и разнести её в клочья. Времени особо нет. Вдобавок ко всему разломы взяли под контроль. Разлом к змеям вёл себя крайне странно: часто сбоил, переставая работать. Сотни магов со всех четырёх объединившихся планет всеми силами удерживали его, чтобы он не схлопнулся раньше времени.

Я обратился к Силе с вопросом: «Какого хрена происходит с разломом?»

Она, кстати, стала разговорчивее, чем раньше. Подтвердила: Гекатонхейры не просто мастера перевоплощений — они ещё и виртуозы портальной магии. По-видимому, повредить или создать разломы для них — плёвое дело.

Ситуация, конечно, неприятная, но пока не критичная. Когда я это озвучил Плевру, у него остановилось сердце. А, блин, оно же у него и так не бьётся. Но в любом случае правитель орков был в шоке.

В свою очередь я затребовал срочную встречу с очередным теневым правительством любой планеты. Плевр побледнел — хотя технически это невозможно, но так и случилось.

На этот раз организовать встречу быстро не вышло. Назначили её лишь на послезавтра — на планете «гномов», в каком-то жутко потайном месте. Гномами я их назвал чисто номинально: странные низкие существа, довольно плотные, бочкообразные, с четырьмя руками и медвежьей головой. Странные, но очень воинственные.

Ждать так долго я не мог и не хотел. Подрядил Плевра договариваться со всеми по очереди — и отдельно. Уже на пятой планете случилось то, чего я ждал: нас пригласили прямо сейчас. И хотя место выбрали «секретное», Плевр очень удивился его расположению.

Я нырнул в себя — и оказался возле резервуара. Рядом стояли мои уставшие Силы: рыжая и блонда. Обе вымотанные: на головах кипиш, под глазами синяки, глаза красные. Вообще это было странно наблюдать — они же стихии! Так не должно быть, но… Да ладно. У меня всё неправильное. И Силы тоже неправильные — они сами с себя удивляются.

Моё вместилище капитально разрослось. Даже не представлял, что доживу до таких метаморфоз: десять метров в диаметре, а глубину можно определить лишь внутренним зрением — почти пять! Во все стороны отходили трещины: некогда они были тоненькими паутинками, а сейчас каждая такая «паутинка» у истока — толщиной с руку и тянется на десятки метров.

Чистый объём — больше десяти тысяч капель. Но без серьёзных последствий я могу использовать не больше семи тысяч. При этом теперь я не могу без тех же последствий удерживать в теле силу — вообще одновременно что-то одно: или атака, или защита. Уплотнять силу в резервуаре мне категорически запретили.

Я приобнял своих «девчонок» и поцеловал их по очереди в щёчку — без задних мыслей, как сестёр. Они устало улыбнулись, и я вернулся в реальность.

Мы с Плевром уже спускались в портальный зал, когда из него выскочил взмыленный Акакий. Вначале я был несказанно рад его появлению, но внешний вид друга привёл меня в чувство. Нахмурившись, ещё раз осмотрел его с головы до ног и спросил:

— Кто?

— Нежить! — выпалил он, задыхаясь.

Я влил в мага два десятка белой силы, заставив княжича немного подёргаться. Зато ему явно стало легче — через пару секунд, глубоко вздохнув, он продолжил:

— Открылись новые разломы! Гнилостные! Оттуда лезет нежить: зомби! С ними безумные некроманты! Боги не отвечают. Я почувствовал, что мой покровитель исчез! Если бы не твой дар, я бы стал практически пустышкой. У многих тоже самое. Зато теперь я тоже вижу камни силы в телах павших!

— Совсем все боги покинули мир? — прищурился я.

— Нет! По меньшей мере пять осталось, но они не отзываются на молитвы. Даже жертвы не принимают. Нежить не трогает тварей, выходящих из разломов. Нас зажали между молотом и наковальней!

— Что-то мне подсказывает, — я схватился за подбородок, — что это жжжжж не спроста.

— Что делать? — Акакий смотрел на меня квадратными глазами. — Отца ранили, государь погиб в схватке с нежитью. Столицу почти потеряли. Тот огромный разлом на Красной площади — они вышли и оттуда.

— А что тебе мешает натравить нежить на нежить? — уставился я на княжича.

— Только так и удаётся их едва сдерживать, — кивнул он. — Но их становится всё больше — со всех сторон. Мы теряем территорию, хотя только недавно начали её возвращать.

— Не бойся, я с тобой! — похлопал я Акакия по плечу. — Вам надо продержаться неделю. — Сказал я и начал огибать княжича, чтобы пройти в зал портала.

— Неделя⁈ — с вызовом крикнул Акакий мне в спину. — Какая неделя⁈ Через неделю от нас не останется никого! Остановись! — орал он мне вслед, а я, сжав зубы, шёл, не оборачиваясь. — Толик! Мы погибнем все! — последние слова он прошептал в отчаянии.

— Жди! И я вернусь! — произнёс я и исчез во вспышке портала.

— Жестоко, — скажете вы. — Грубо. И не по-дружески.

Возможно! Но мальчику надо продолжать становиться мужчиной и опираться, предпочтительно, на себя самого. К тому же каждая минута промедления сейчас — миллионы жизней в минуту. А потом…

Мы появились в каком-то странном захудалом городке. Мир был человеческий, а судя по строениям — развитие тут застряло почему-то в восемнадцатом веке. Причины этого выяснять мне не хотелось.

Плевр вышел за пределы города и повёл меня: сначала по полям, потом по лесу. К концу часа путешествия я не выдержал:

— Что за абсурд? Нельзя было какое-то другое место выбрать? Мы тратим безумное количество времени впустую!

— Это очень отсталая планета, — начал объяснять Плевр. — Их основной вид деятельности — сельское хозяйство и лесозаготовка. Здесь всё растёт в несколько раз быстрее, чем на других планетах. Но место встречи действительно странное.

— Почему? — требовательно спросил я после полминуты тягостного молчания.

— Мы двое были первыми теневыми правителями. В то время мы стояли у руля своих миров. Я отказывал Великой Сходке во многом — как и Фредрих. Они хотели, чтобы мы выпускали больше продукции, перестали молиться своим мёртвым богам и многое другое. Мы отстаивали интересы и ценности своих народов.

И вот Фредрих позвал меня «в гости». Но не как обычно — в столицу, а сюда, на окраину. Мы встречались всегда тайно: без спутников и охраны. Он повёл меня по этому лесу и рассказывал, как его любит, как помнит, что такое дышать, что такое чувствовать и жить.

В итоге, когда мы дошли до финальной точки — до которой, кстати, совсем немного осталось, — он мне сказал:

'— Мне предложили убить тебя в обмен на переселение. Весь мой народ могут переселить — есть пустые планеты, где не могут жить живые. Представляешь?

— И что же ты решил, старый друг?

— Что если тебя оценили как целую планету, то с тобой точно надо дружить!'

— С тех пор мы исчезли, поняв, что нас используют. Начали собирать информацию и сторонников.

— Так а что странного в этом месте тогда? Кроме того, что оно у чёрта на куличках, — всё ещё недопонимал я.

— После того мы ни разу тут не встречались!

«Воно что, Михалыч! Ну-ну, поглядим! Очень хотелось бы, чтобы я оказался прав в своих предположениях!»

Вскоре мы вышли к пологому берегу озера. В одной части раскинулся прекрасный песчаный пляж — он прятался среди разлапистых елей, уносящихся макушками в небеса. Напротив озера высился небольшой холм с гротом. Проход был небольшой — примерно три метра в диаметре. У входа лежал довольно крупный камень. Казалось, что когда-то это была дверь в эту норку — уж слишком он походил габаритами на проход.

На краю огромного камня сидел скелет. Следов плоти на нём не было — как и оружия. А вот глаза его горели. Не так, как у большей части нежити в этой вселенной: они пылали сине-зелёным огнём. Крошечные искорки вылетали из орбит и, долетая до земли, прожигали крошечные ямки. Внешне — прекрасное зрелище, завораживающее чудовищной силой, скрывающейся в этом костяке.

— Забыл тебе сказать, — спохватился мой слуга Плевр, — это величайший маг этой планеты. Во всяком случае, так считается.

— Ты говоришь это только сейчас⁈ — я аж с шага сбился. — Мы ещё и чисто вдвоём пришли, без поддержки!

— После того существа ты ещё кого-то боишься? — вздёрнул недавно появившиеся брови орк.

— Да! Двоих таких же! — я указал на десятки костяков, стоявших в проёме грота.

— Здравствуй, старый друг! — подошёл мой слуга к костяку.

— Приветствую тебя, старый друг, — скелет протянул руку орку, и они обнялись. — Вас лишь двое?

— Вас, я смотрю, гораздо больше! — орк кивнул в сторону грота.

— Мне опять предложили тебя убить, — развёл руки в стороны костяк. — Знаешь, меня тогда довольно быстро нашли! Лет сто, может, сто пятьдесят. С тех пор приходилось работать на Сходку. Ты знаешь, сколько раз я тебя прикрывал? Сколько покушений на тебя сорвал? Думаешь, почему последнюю тысячу лет мы почти не общались?

— Устал терпеть? — совершенно спокойно спросил Плевр.

— А что терпеть? — пожал костлявыми плечами скелет. — Я живой мертвец — скелет! Терпения у меня вагон! Я бессмертный! Мне предложили жизнь — мне и десяти тысячам, на кого я укажу! Им вернут жизнь и отправят на человеческую планету! — скелет схватил орка за плечи и закричал прямо ему в лицо: — Я смогу снова почувствовать запахи! Вкусы! Ощутить дуновение ветра и прохладу воды! — он опустил руки, развернулся и продолжил: — Мой сын… Помнишь его?

— Гармаш? — нахмурился орк.

— Нет! Филат! Младший! Ему было три месяца, когда всё произошло. Он не знает этих ощущений. Он не знает, каково это — любить! Я тебе больше скажу: я уже решил. Я не пойду в новый мир, старый друг. Я выполню заказ на тебя… Но я лучше отправлю ещё одного младенца в живой мир — и он ощутит тепло солнца. Пускай дети живут, а старики…

Удар был стремительный — даже очень. Плевр не успел даже пошевелиться; собственно, я тоже не успел. Самую малость. Всё же моё тело ещё не восстановилось. Да и банально оно не успевает перестраиваться: моя сила слишком быстро прогрессирует.

Орка снесло, но щит на мне держался — с того самого момента, как орк обронил, что место «действительно странное». Голубой огонь, вырвавшийся с кончиков пальцев костяка, разлетелся о моё тело, не причинив вреда. Энергия в щите проседала стремительно: за две секунды этот скелетон выжрал целых три тысячи из семи.

Я уже начал опасаться, что старик окажется сильнее меня. Но нет! С каждым мгновением его атака ослабевала, а глаза — увеличивались. Добрый знак. Однако тут ему на помощь ринулись те, кто прятался в пещере: тоже маги, все как один. Несколько десятков разноцветных потоков ударили в меня со всех сторон. Энергия в щите снова рванула вниз.

Три… две… одна тысяча осталась в запасе к концу четвёртой секунды противостояния.

«Такие красавцы могли бы и Гекатонхейра завалить — при желании».

— Простите, девочки, — прошептал я, — не получается у меня сохранить тушку.

Резко втянул из земли десять тысяч силы — и ударил пятёркой веером гнили. Бил не облаком, а лучами: цели распылять их у меня не было. Лишь убить и обезвредить. Старый скелет-маг оказался не прост: умудрился создать перед собой узкий, но крайне прочный щит — за ним и спрятался. Полностью его это не спасло.

Его щит разлетелся, хоть и ослабил урон, — мага откинуло к самой пещере. Остальные скелеты попадали; кто-то даже лишился головы. Надеюсь, его ещё можно будет починить.

— Кто… кхе-хэ… кто ты? — кряхтел и кашлял скелет. Ага, почти поверил.

Стоило мне подойти — маг атаковал. Старик не оставлял попыток выполнить заказ. Вторая атака Фредриха оказалась слабее первой: даже тысячи не сняла. Устал костяной…

— Разве тебе не говорили, что появился тот, кто может воскрешать существ? Костяные твои мозги! — с досады пнул огромный булыжник — и тот сдвинулся с места. Я замер от шока: камень три метра в диаметре и метр толщиной. И я его сдвинул! Что я за монстр…

— Это бредни Плевра, — маг откинулся на спину. — Довершай начатое. Не тяни.

— А ты в Плевре ничего не заметил, когда мы пришли? Ты так был ослеплён костью, которую тебе кинули, что не разглядел сытный ужин?

— О чём ты? Мясо на нём? Ну налепил, молодится. Все периодически так делают.

— Ты совсем идиот, что ли? — опешил я. — А это тогда что?

Схватил старого идиота за ключицу — и бесцеремонно поволок к берегу. У самой воды лежало переломленное тело Плевра: вокруг — лужа крови, из разбитой головы вывалились настоящие мозги. Кости прорвали настоящие мышцы, намертво прикреплённые к костям.

Фредрих смотрел — и, кажется, не мог поверить в то, что видит.

— А теперь смотри!

Положил руку на моего вновь убитого слугу — и влил сотню, как и в прошлый раз. Тело собиралось на глазах: кости с хрустом становились на место, мышцы с чавканьем возвращались на свои места, раны затягивались. Спустя десять секунд мы услышали вдох живого существа.

— Да! Это не совсем жизнь. Он не нуждается в еде, но может есть. Ему не нужен кислород, но он может дышать. Он не чувствует боли, но солнце его греет. Он может жить вечно. Но я могу даровать ему обычную жизнь смертного. Я предлагал — и предлагаю это всем вам! Всем! Всем, кто выживет! Теперь так. Теперь выживут далеко не все.

— Момент упущен, — уронил скелет голову на грудь. — Эффекта внезапности у нас уже не получится. А если попытаемся бунтовать, нас постигнет та же участь, что и планету Плевра. Нас размажут.

— Но ещё не всё потеряно, — усмехнулся я одними глазами. — Ты должен сегодня предоставить доказательства смерти Плевра?

— Нет! — покачал головой Фредрих. — Предложение с условиями поступило сегодня. Буквально за час до того, как со мной связался Плевр. Я не хотел, клянусь, друг! — маг поднял на орка глаза, полные тоски и боли. — Не для себя! Сын! Дети! Сколько они могут страдать?

— Я не держу зла на тебя, старый друг! — совершенно искренне ответил орк, поднимаясь на ноги.

— Когда⁈ — перебил я телячьи нежности нежити. — Фредрих! Соберись, тряпка! Когда ты должен его грохнуть? Рамки какие?

— Не позже семи дней от сегодня. Но чем раньше, тем лучше, — обречённо произнёс скелет.

— Это прекрасно, просто прекрасно! — рассмеялся я как безумец. Похоже, в кои-то веки мой план грозится сработать.

Обсуждение всех деталей заняло у нас несколько часов. Мы продумывали втроём все возможные форс-мажоры и непредвиденные ситуации — вплоть до гибели всей «Великой троицы».

Когда всё было закончено, я начал воскрешать свиту Фредриха. Некоторых он запретил воскрешать: они были подсадными, из числа Сходки.

— Не волнуйся, старый маг, — усмехнулся я ещё более безумно, чем до этого. — Пока в существах нет камней силы, они становятся моими слугами. Марионетками. Они будут полностью в моей и твоей воле!

— Кто ты? — с настоящим ужасом в глазах спросил маг.

А действительно — кто я? Решала? Попаданец? Маг? Отец?

Нарешал так, что погиб. Попал уже дважды — и всё как-то через жопу. Магом стал — но сломал себя изнутри. Отец из меня откровенно херовый. Со всех сторон, как ни посмотри, — неправильный я.

Может…

— Бог Анатолий, — поклонился я картинно. — К вашим услугам. Неправильный! Неправильный Бог Анатолий!

Глава 28

— Бог Анатолий, — обратился ко мне с поклоном Плевр, когда мы вернулись в его мир. — А как вы…

— Отставить богов! — довольно грозно оборвал я. — Это же так, шутка была. Ну какой из меня бог?

— Понял! — ещё ниже склонился орк. — Бог не хочет, чтобы о нём знали. Я буду нести эту тайну.

Я хлопнул себя по лицу.

Пипеп, приплыли. Уже к утру мне все будут кланяться и падать ниц. И главное — по-видимому, это уже не исправить. Ну и пёс с ними со всеми.

— Что ты хотел узнать? — махнул я рукой на все эти заскоки.

— Фредриху надо две недели, а может, даже три. Но до столицы армия машин дойдёт за пять! Они просто не успеют. Да и такие объёмы…

— Спокойно, всё должно получиться. Скажи-ка, милый Плевр, машины идут строго толпой и строго в столицу? — чуть прищурился я.

— Нет, конечно. Городов множество, и, к сожалению, они стараются зачистить каждый. Каждый город, каждое село — сражение. Но машин всегда больше, многократно! Они отправляют ровно в три раза больше машин, чем население города. Включая женщин и детей. Такую армаду не остановить.

Я заглянул в себя — и чуть ужаснулся.

После того как мне пришлось резко наполнить себя, не прекращая защищаться, мой резервуар увеличился. Его стенки порушились, дно растворилось… Теперь его объём составлял почти пятнадцать тысяч. Безумие! Я взглянул на край плато — пока ещё далеко, но такими темпами…

С другой стороны, мне сейчас как раз необходимо увеличивать свой резервуар. Как итог — парадокс. Мне надо спешить, потому что времени мало. Но мне надо выгадать время для Фредриха, которого, как вы помните, у меня нет. При этом мне надо как можно медленнее расширяться — чтобы растянуть оставшееся время. Но если я срочно не растяну свой резервуар, то просто погибну.

Получается двойной парадокс. Пипеп в кубе отдыхает.

Я вынырнул обратно в реальность.

— А теперь скажи-ка, дорогой Плевр, где ближайшая деревня численностью в тысячу орков? Из числа которых будет захвачена… — я взглянул на руку, где обычно носят часы, но у меня их не было, — … в ближайшие десять-пятнадцать минут. Хочу на кошечках потренироваться.

Такая деревня нашлась очень быстро. Более того, выяснилось, что туда совершенно забыли послать спасателей. За что Плевр получил от меня прилюдную затрещину. Точнее — приорчью, блин… Как это сказать? Но вы поняли.

На мой вопрос, почему бы порталом всех не вытащить, ответ был прост: практически все портальщики заняты. Во-первых, эвакуация крупных городов. Во-вторых, многие сдерживают давление на разлом — его всё пытаются закрыть, этот сраный Гекатонхейр. Осталось всего несколько свободных мастеров, которые могут перекидывать одиночек.

— Мне нужен один мастер с собой и один человек, который знает вашу планету и знает линию фронта. Ну и связь нужна с тобой и штабом, — запросил я необходимое, судорожно глядя на несуществующие стрелки часов.

Часики тикали.

Через пять минут мне предоставили двух костяков-орков. Правда, оба пытались выглядеть как живые — усиленно прикручивали к себе верёвочками куски плоти. Я лишь усмехнулся, когда мастер порталов, увидев меня, начал кланяться. При этом его скальп и накладной нос упали на пол. Он стал судорожно подбирать их, но оставил на полу полладони.

Я устал смотреть на это безобразие и полил ему на темечко четыре капли белой силы. Часть его плоти приросла к костям, часть отросла по новой — но пустых мест ещё хватало.

— Будешь помогать — вообще живым сделаю, понял?

— Да, конечно, Неправильный Бог Анатолий, конечно, Неправильный Бог…

Мы даже из помещения не вышли, а уже все знают. Я с укоризной посмотрел на Плевра. Тот сделал вид, что не понимает, почему я сержусь. Ладно, пёс с вами.

— Средство связи? — окинул я всех презренным взглядом.

— У меня, Неправильный Бог, — отозвался второй орк. — А мне тельце обновите? А живым сделаете?

Я с досады выстрелил в него четвёркой и перевёл взгляд на портальщика.

— Знаешь, куда мне надо? Ещё раз назовёшь меня богом… — прервал я орка, который рта открыть не успел, — я вырву твои глаза и попрыгаю на них, а тело выкину в Астрал. Ты меня понял? Кивни! Молодец. Я Толик! Понял? Кивни!

Орк закивал так, что я побоялся: сейчас ему придётся голову обратно приделывать. Ещё минута ушла на всякие мелочи — и вот наконец портал был открыт. Арка оказалась совсем невысокой — метра полтора. Маг довольно сильно тужился и напрягался, несмотря на то что он таки нежить. Мы быстренько юркнули в образовавшееся окошко — и плёнка растворилась.

Успели мы как нельзя вовремя. То ли кто-то мне подыгрывает, то ли само так складывается. До несущихся на меня машин оставалось несколько километров. Правда, на вскидку их тут было больше трёх тысяч — но, думаю, это их не спасёт. Мои неживые спутники, судя по отсутствию каких-либо звуков, умерли повторно.

— Идите в село и не мешайте под ногами, — ровным голосом посоветовал я оркам, а сам сделал пару шагов вперёд.

— Простите, девочки! — вновь воззвал я мысленно к своим Силам. — Вы же знаете, так надо!

В ту же секунду я махом впитал из планеты пятикратное количество силы. Буквально до битвы с тем монстром в лягушачьей обличии это было нормально — я всё время так делал. Сейчас дискомфорта я не ощутил, но почувствовал, насколько стремительно разрушаются стенки моего вместилища.

Силы даже не пытались это остановить. Теперь это было не нужно. Единственное, что мне было нужно — убивать!

Меня не разрывало на части, не плющило. Безумное, казалось бы, количество энергии, скапливаясь в моём теле, его же и перестраивало под себя. Вначале Белой пришлось показать, как это делается, а теперь всё шло на автомате.

Причём эта стерва на меня до сих пор дуется. Потому что я до сих пор — жирная уродливая тварь. Но зато болячек давно и след простыл. Да и, как помните, я ногой могу многотонные булыжники двигать. Геркулес!

Сорок пять тысяч силы вылетели из меня гнилостными струями — неся смерть и хаос в ряды армии машин. (Ой, о чём это я? «Лучами добра, неся счастье и любовь» — это явно не про меня.)

Как выяснилось, я перестарался — опять. От них не осталось и следа. Ну, какие-то ошмётки из задних рядов ещё можно было найти, но в целом — мелкодисперсная пыль. Я почесал репу и многозначительно задумался:

Что же я теперь за тварь-то такая? Тот неправильный лягух, монстр Гекатонхейр, сейчас летал бы у меня как ссаный веник.

С другой стороны — а что я, собственно, ожидал? Сюда атакой шли самые обычные пехотинцы. Зионцы называли таких «разведчиками». Им тогда хватало одной капли для смерти. А тут — сорок пять тысяч. Пускай пехотинцев тут было не три тысячи, как мне обещали, но явно меньше пяти. Вот и получилось, что почти по десять капель на рыло досталось. Вот их и аннигилировало.

— Шоу окончено, билеты не возвращаются, — картинно поклонился я, развернувшись к селу. — Это спутники, а ну-ка ходь сюды. Как вас звать-то?

Я так спешил, что совершенно забыл узнать имена своих новых спутников. А обращаться к оркам вроде «эй, ты!» или «сюда!» — пока не готов.

Портальщика звали Арык, а картографа-связиста — Октуур. Причём именно так, с двумя «у», и никак иначе. Когда я произнёс имя неправильно, его аж затрясло. Он заикался, пыжился, но сделать замечание «богу» боялся.

— Дядя, вы неправильно его назвали! — рядом возникла девчушка-орк, нежить. Мне аж поплохело. — Надо говорить Октуур. Это означает «благословенный». У меня брата так звали. Но он погиб, — она пожала костяными плечами и уже собралась убегать, но вдруг развернулась и добавила: — Спасибо, что спасли нашу деревню. Покааааа!

Она помахала мне ручкой — с неё слетел кусок плоти куда-то в траву. Девчушка ойкнула и умчалась в деревню. Октуур стоял ни жив ни мёртв. Я махнул рукой на всё это и обратился к стесняшке со странным именем:

— Ну что, Октуур, связь со штабом есть? — с доброй ухмылкой взглянул я на орка, который явно не знал, куда себя деть.

— А? С кем? Что? — растерянно заморгал он глазками в обросшей кожей черепушке.

— Связь с командованием! Где? У меня вопросы есть, — улыбнулся я самой доброй улыбкой, опасаясь, что он сейчас умрёт от страха.

— Спрашивайте! — усиленно закивал он. — На все вопросы отвечу.

— Да ты что? — мне даже стало интересно, как он сейчас будет выкручиваться. — Не послали ли машины сюда новый отряд для зачистки? Если послали, то какой и как скоро будет? Не вышел ли новый такой же отряд с их базы? А если на всё выше ответ «нет», то где ближайшее незащищённое поселение, которому угрожает гибель?

— Прошу, Толик, — произнёс портальщик спустя десять секунд и открыл портал.

— Не понял? — почесал я репу. — Что? Куда?

— Пожалуйста, быстрее, я не очень сильный маг! — простонал орк. — Скоро закроется.

Мы быстренько заскочили в портал — и он схлопнулся сразу за нашими спинами. Я невольно вспомнил военного, разрезанного разломом. От воспоминания передёрнуло. Возникли сомнения: а может ли от этого защитить щит? Но проверять очень не хотелось.

Очень быстро все мысли улетучились, когда я увидел дымку на горизонте и лёгкую дрожь земли. У меня закрались смутные сомнения.

— Октуур, а скажи-ка мне, куда и нахрена мы переместились?

— Нууууу… — замялся орк. — Все вопросы, которые вы задали, были с отрицательным ответом. А последний — про незащищённый ближайший населённый пункт. Вот! — он указал на очень крупное поселение.

Тут даже было что-то вроде частокола — явно наскоро сколоченное. И даже соорудили подмостки, на которых стояли скелеты с бластерами в руках. У некоторых было оружие, но хватало и орков с топорами — и их было дохрена, реально дохрена. Я оглянулся на поле: дымка приближалась, дрожь земли усиливалась.

— Ты куда меня привёл? Тут сколько… орков? — давно моё заднее отверстие так не сжималось. Чаще всего я просто не успевал испугаться, а тут — такой конфуз.

— Городок Хрулино. Пятьдесят тысяч орков всего, — запричитал Октуур.

— Чего⁈ — мои глаза чуть не выпали в лапки. — Сколько⁈ Ты вообще понимаешь, что там, — я указал на приближающуюся дымку, — от ста пятидесяти до двухсот тысяч машин⁈ А судя по скорости и столбу пыли, там не одни рядовые.

— Арык! — обратился я к портальщику. — Валим нахрен. Какого дьявола Плевр не эвакуировал такой город?

— Слишком много у нас городков, Толик, слишком много. Сразу говорю: далеко открыть не смогу, сил мало, — сказал он.

И стоило порталу загореться, как на руки к Октууру прыгнула мелкая орчаночка.

— Октуууууууур!!! Брат! Ты пришёл нас забрать? Нам сюда в портал? Все сюда в портал! Мы спасены! — кричала маленькая орчанка и махала руками односельчанам.

— Толик, надо уходить! — зарычал Арык. — Я не могу держать его долго. Быстреееее!

— Закрывай его нахрен! — я сплюнул тягучую слюну на траву. — А ты, Октуур! — рычал я, стараясь скрыть влагу в уголках глаз. — Следи, чтобы девчушка мне под ноги не лезла. Рррр…

Я сделал пару шагов вперёд и замер со звериным оскалом на лице. Враг приближался — уже можно было рассмотреть некоторые детали. То, что я смог выхватить сквозь пыль, мне категорически не нравилось. Так что я пока решил не задумываться над тем, кого убивать, а сосредоточился на том, как убивать.

— Двести тысяч силы надо минимум. Резерв — пятнадцать. Ну, до семидесяти могу втянуть, — рассуждал я про себя.

В мои мысли вдруг вмешалась Сила:

— Будь аккуратен. Если ты будешь такими темпами ускорять рост вместилища, потом мы не сможем его замедлить.

Её очень заботило моё здоровье — от этого напрямую зависел её «курорт». Ведь в моей башке она «отдыхает». Во всяком случае, она так думает.

Хммм… С земли с ними биться некомфортно будет. А если так?

Я вдруг вспомнил, что синяя сила отвечает в том числе за воздух, направил её в тело — в ноги, руки — и сделал лёгкий толчок в землю. Получилось: я подлетел на метр вверх и рухнул вниз.

— Ага! Надо наловчиться это контролировать и дозировать.

Я начал подавать силу плавно, постепенно увеличивая напор. Когда общее вливание достигло двадцати капель в секунду, меня начало поднимать в воздух. Увеличил напор — поднялся ещё выше. Вспоминая принцип двигателей на скафандрах, пытался подавать силу с разных сторон активнее, чтобы двигаться.

Казалось бы, что сложного? Меня крутило и вертело в воздухе, как катях в унитазе. И главное — всё это на глазах у тысяч орков!

«Какой позор!» — промелькнуло в голове.

Единственное, что получалось более-менее сносно, — когда сила выходила прямо из… дырочки. Если вы понимаете, о чём я. Двигаться на реактивной тяге было легко, только корректировать курс никак не выходило.

В какой-то момент мною заинтересовались машины. Ещё бы — в воздухе кто-то крыльями машет, а за ним голубенький шлейф газа плывёт. Не заинтересуешься тут! Но их интерес был категорически вандальный: сломать, убить, разрушить. Поэтому по мне начали стрелять — и не из слабого калибра.

Вместе с армией перемещались эдакие мастодонты — штук десять, а может, и больше. Твари исключительно механические: на спинах турели, вместо бивней — плазменные пулемёты. Не хватало, чтобы эта тварь из глаз лазерами стреляла…

Ой? А что это за две красные точечки на моей попе?

Лазеры!!!

Но чисто для прицела.

Впрочем, это не меняет того, что на мой филей в очередной раз покушаются. Что же всем неймётся познакомиться с моим внутренним миром? Я категорически против! Развернуться никак не мог, поэтому просто в отверстие, в которое целились, совершил предупредительный выстрел. В голову.

Сотня гнилостной силы вырвалась из… попца — мастодонта разворотило на пазл для самых взрослых. А меня отнесло в вышину. Меня это в корне не устраивало, поэтому с криком «Кабабана!» я отключил подачу топлива и рыбкой нырнул вниз.

Падал я недолго. Примерно на середине пути в меня начали палить. Причём армия машин остановилась и не двигалась на деревню. Так-то это было то, что мне и надо, но…

Дьявол, какого хрена? Я что, такой желанный гость?

В общем, в меня стреляют — и я решил стрельнуть. Вспомнив настоятельные рекомендации моих девочек, выпустил веер гнили на десять тысяч и тут же пополнил резерв. Вау-эффекта не было от слова «совсем». Хотя… С какой стороны посмотреть. Меня отнесло опять к небесам — причём о-о-очень быстро и высоко. А вот эффекта на машинах я особого не заметил. Кто-то там, конечно, отъехал, но это был совершенно не тот эффект, которого я ждал.

И тут я заметил: пехота-то другая! Прежние пехотинцы были синюшно-зеленоватые, а у этих — оранжевый оттенок по тельцу.

«Бронированные ишаки», — смекнул я.

— Бронибойный, заряжай! — взревел я, пролетая над «гнездом кукушки» метрах в восьмистах.

Наконец ускорение, тянувшее меня вверх, закончилось — начала работать гравитация. Поначалу я хотел вложить в себя полсотни тысяч красной силы и, превратившись в метеор, врезаться в центр армии. Но мои девочки в один голос заявили, что тогда они соберут чемоданы и покинут насиженное гнёздышко.

Испытывать судьбу я не стал. Боюсь, без девочек я не переживу — даже если они только в моей голове. Сила дала добро на всасывание пятидесяти тысяч и одномоментный слив их во врага.

— Джерооооонимооооо! — заорал я, когда отдача откинула меня в облака.

Теперь эффект был что надо! Во-первых, рыжая посоветовала в гниль добавить немножечко огня. В итоге на моих врагов лился натуральный лавовый поток с небес — невероятная картина. Наверное. Ведь было и во-вторых! Меня подбросило в небо — пёс его знает, на какую высоту. При этом почему-то закрутило волчком так, что я едва сдерживал собственную начинку.

А ещё я очень сильно волновался, пока меня крутило. Нет, не из-за закакашечных узоров, которыми могу украсить машинки. Волновался, что машины могут потерять ко мне всяческий интерес. Ведь летел я реально долго. Когда начал замедлять кручение-верчение, решил чуть поддать — но только силой.

Помогло: меня стабилизировало, и я даже смог развернуться мордой вниз, продолжая лететь попом кверху. Ветер — очень сильный. Высота, должен отметить, капитальная. Видимость превосходная. Даже наблюдаю, как на горизонте пылевое облачко сменило курс и начало двигаться к нашей компашке. Видимо, мой аттракцион становится популярным.

А внизу была прекрасная картина: больше трети армии горели — либо уничтожены, либо недееспособны. При этом враг на меня о-о-очень обиделся. Уходить они не собирались и продолжали лупить в меня из всех стволов. Просто дистанция неслабая. Да и, как показала практика, урон у них никудышный.

— Очень даже какой! — огрызнулась блонда. — Ты хотя бы щиты ставь, я еле успела их на тебя повесить! Мне что, ещё и сражаться за тебя? У них урон слабый на дистанции. Это же бластер, дубина! Чем больше дистанция, тем меньше урона.

— Понял, принял, каюсь! — заорал я в голос, потихоньку поддавая газку. — Ребята! Ну вы, кто в голове моей? А как этим дерижоплем управлять-то?

Ответом мне была тишина.

— Ребятаааа! — продолжал я орать. — Нам надо срочно разобраться с системами управления. Посмотрите вокруг. Внизу биться с ними — плохая мысль! Надо отсюда. А такими темпами придёт момент, когда они нас собьют на подлёте.

А посмотреть действительно было на что. Видимо, малые группы — как та, которую я уничтожил первой, — не имели связи. Или просто не успели ею воспользоваться. Потому что ко мне уже с трёх сторон сбегались крупные отряды машин. Во главе одной такой медленно, но семимильными шагами двигалась исполинская черепаха на длинных тонких ножках.

На панцире этой твари виднелась целая крепость, и недобро блестели какие-то штуки. Мои подозрения говорили, что они не несут ничего хорошего.

Мои домочадцы решили точно так же — и резко, хором, начали объяснять мне, как управлять собственной тушкой.

— Тише, тише! — заорал я, ускоряясь ещё сильнее. — По одному, но только после…

— После чего? — завопил в моей голове Синенький — тот, что в очках. А нет, в очках Фиолетовый. Да уже и не важно.

— После этого! Джерооооонимо!

Я жахнул очередным полтинником — и полетел в небеса… Пипеп летающий обыкновенный.

Глава 29

Вот так сидишь иногда и думаешь:

— Да что же такое-то⁈

А потом выпьешь чаю и думаешь:

— Ну и ладненько.

Примерно в таком ключе шло и сражение, и обучение полётам. Как выяснилось, я не только мечами и ножами владею неважно — я ещё и телом хреново управляю. Но у меня есть оправдание: тело-то не моё! Да и как тут освоишь технику полёта в такой обстановке? Меня, между прочим, убить пытаются!

К нашей дружной компании стягивались силы с довольно большой округи. А мне легче не становилось. Мне долго объясняли — и все сразу, и по очереди — что и как делать. Но таинства полёта слабо давались. Более-менее я научился стабилизировать себя после толчка вверх — чтобы не крутиться как юла. На этом мои достижения закончились.

После десятого подскока, когда мне успели снести тридцать тысяч со щита, Синий взял меня в свои руки. Частично управление телом я утратил. Тут помогла Сила, а Синий мною манипулировал — в прямом смысле слова. В одиннадцатый раз я уже не падал, а слегка парил, левитировал и медленно спускался на грешную землю. Или как там их планета называется? Ну, пусть будет «Земля».

Вот теперь дела пошли на лад. Я носился в нескольких сотнях метров над землёй: Фиолетовый выставлял отражающие щиты, Синий «вояжировал» мною, а я стрелял.

Под конец мне стало довольно-таки дурно. Причём не от титанического количества силы, пропущенной через меня, а от того, что мой резервуар рос колоссальными темпами. Он уже мог легко вместить до сорока тысяч силы — и лишь двадцать не давали побочных явлений. Ужасающая статистика.

Это унижение машин продолжалось больше часа. Под конец превратилось в дикую рутину: летать, выливать на головы врагам тонны горящей гнили, потом всосать силу из планеты — и повторить всё по новой. Иногда меня мотыляло в стороны, чтобы увернуться от особо мощного выстрела врага.

Проблема пришла откуда не ждали. Я мысленно уже спал, а к остаткам вражеских «черепах» подходила совсем небольшая группа машин. Я даже не сразу понял, что это такое. Как оскорбление какое-то: я тут уже несколько сотен тысяч перемолол, а они мне каких-то пять приводят.

Причём эти были какие-то категорически странные: цвет чисто белый, оружия нет. Среди них был один здоровенный — почти как человек на вид, но всё же машина, и полностью чёрная.

Решив не мучить ни их, ни себя, с расстояния в полкилометра выстрелил сгустком на пять тысяч. И, не глядя на результат, развернулся — проверить выживаемость остальных.

— Я бы на твоём месте обернулась! — раздался в голове голос Силы. Она почти час не говорила, а тут такая рекомендация.

Посмотреть было на что. Отряд двигался как прежде. В том месте, куда я попал, ещё горела земля — но было огромное уцелевшее пятно почвы.

— Не понял, — выдал я. — А вечер перестаёт быть томным!

Я шарахнул десяткой — и обомлел. Силовой щит или ещё какой: об него разлетелась моя атака, опадая во все стороны. При этом твари бежали по горящему полю — и, судя по всему, пятки им не жгло от слова «совсем».

— Нужна помощь зала! — воззвал я в своей голове.

— Эта подсказка сгорела! — был мне ответ.

— Звонок другу? — задумался я.

— Потрачено! — хихикнула Сила. — Вы не внимательно следите за игрой.

— А так это игра? Давай поиграем. Каковы шансы, что я сгорю в их защитном поле?

— Сто процентов! Мы не сможем уничтожить их. — Валькирия явно надомной издевалась.

Или она это серьёзно? Серьёзно?!!!

— Силушка! — я появился возле лестницы ко дворцу в своей голове. — Ты меня пугаешь! Мы Гекатонхейра загасили, а тут какая-то кучка машин. Не смешно.

— Пойди и посмотри, что там будет сейчас происходить. — раздался голос Валькирии из дворца, но сама она так и не появилась.

Я не ответил и вынырнул в реал. Группа белых во главе с чёрным приблизилась к груде металлолома и остановилась. Плёнка вокруг их группы, которую раньше было едва видно, начала расти и менять цвета. Она переливалась и росла, как мыльный пузырь. Шарик надулся до безумных размеров, поглотив вокруг себя всех поверженных машин.

Меня шар не обжигал, но за грань не пропускал — просто отталкивал. Я был как комар на лобовом стекле. Благо «машина» была не на скорости.

А вот дальше пошли поистине чудесатые чудеса. Белые принялись чинить поверженных мною роботов: каких-то пересобрали, выхватывая запчасти прямо из воздуха; других разобрали на запчасти и сделали из двух-трёх — одного. Но как бы там ни было, армия машин восставала прямо на моих глазах.

Мама дорогая!

Конечно, я аннигилировал около пятой части. Ещё столько же явно пришла в полную негодность. Но получалось, что половину своей армии они сейчас восстановят. Причём восставшие не ринулись в атаку: они принялись помогать ремонтному полку — таскали запчасти, тела и утаскивали ненужный хлам.

С каждым восстановленным воином скорость реанимации армии увеличивалась. А это было категорически хреново.

Я перепробовал все виды сил и все возможные комбинации из них что бы пробить этот чёртов защитный купол, но не вышло ровным счётом — нихрена. И Сила твердила, что варианта пробить этот барьер нет.

— Погоди, — начал я вслух. — Ты знала сразу, что этот барьер я не пробью! Ты знаешь и про армию машин всё! Ну конечно! Ты же Сила! Ты не можешь не знать! Кто они⁈ Что они⁈ Как их победить⁈ Как пробиться через этот барьер⁈ — я тихо зверел и скатывался в то самое состояние, когда шторка падает на глаза.

— Слишком много вопросов, — грустно прошептал голос Валькирии. — Маленький человек.

— И тем не менее, я жду ответа! — я стоял возле стенки радужного пузыря и пялился на своё нечёткое отражение в нём.

— Я с тобой нарушила уже столько догм и парадигм, что просто ужас. — вздохнула она печально.

— Будто это как-то кому-то помешало, — хмыкнул я скептически и сложил руки на груди.

— Короче! — сдалась она наконец. — Этот чёрный — что-то типа аватара их бога. Только если Гекатонхейра можно убить, то бога — нет.

— Стояночка! — изогнул я бровь, глядя в отражение. — Невозможного нет ничего. И ты сказала — аватар⁈

— Ты слышишь только то, что хочешь! ТИПА аватар, понимаешь⁈ — орала она у меня в голове. — Это в целом бог! Целый бог! Просто слегка урезанный. Бога можно убить, но не с твоими текущими силами. Как и пробить его защиту.

— Почему он тогда меня не убьёт? А просто чинит свои создания?

— Богу не положено так поступать. Тогда он признает в тебе равного. — Судя по голосу, Валькирия уже приняла моё поражение и смирилась с ним. Что-то мне подсказывает, что сейчас она, в моей башке, то-есть в своём дворце, бухает винишко и прощается со своим райским местом пребывания.

— А чинить свою армию, прикрываясь божественным щитом — нормально? Достойно великого бога? — последнее я прокричал в пузырь.

— Для него это нормальная практика. Проще, чем создавать новые машины. Во всём надо экономить — вот он и экономит ресурсы.

— Зашибись! — я в сердцах пнул плёнку, но результата не последовало. — И что делать? Он их сейчас оживит, и они пойдут на город опять. Какая-то бесконечная война получается. Хуже, чем с нежитью.

— От его армии только бежать! — грустно вздохнула Сила и я явственно расслышал как булькает наливаемая из бутылки жидкость.

Пришлось срочно искать Октуура и Арыка, узнавать сводки. Оказалось, мы некисло так стянули врагов в одну точку — и частично ослабили давление в ближайших городах. Даже докладывали о какой-то локальной победе.

Я настоял на срочной эвакуации города через порталы и уточнил местоположение ближайшего такого же населённого пункта. Бог машин, хоть и довольно быстро чинил свою армию, но ему понадобится ещё пара часов, чтобы восстановить всех. Сидеть и ждать я никого не собирался. Планета огромная — врагов ещё много.

Я продолжил геноцидить врага в промышленных масштабах: перемещался к городку или селу и уничтожал армии одну за другой. Конечно, под колёса огромных скоплений я не лез. Но армии до двухсот тысяч разделывал на раз-два.

Правда, постоянно успевали набегать ещё несколько армий — а следом появлялся новый аватар. Меня это, если честно, начинало утомлять. Одновременно работало по меньшей мере три аватара. А может, и больше. И все они были безумной силы. Представить возможности целого бога было страшно.

Отдельно радовали небольшие поселения. Туда не стягивались крупные армии и ремонтные отряды. Но такие группы я больше не стирал в пыль — наоборот, старался ликвидировать с минимальными повреждениями.

После этого шёл выдирать человечков из груди: лично вырывал у десятка и воскрешал их как болванчиков. Моя мощь достигла таких горизонтов, что машины даже не пытались вырваться. А может, и не могли — кто их знает, био-роботы всё же.

Ну а дальше — всё как по маслу. Роботы быстро потрошили своих и тащили мне тела и мелких марсиан. После поднятия войска я отправлял их пешком к столице — заранее предупредив, что к ним движется мой отряд роботов. Сказать, что орки были удивлены — ничего не сказать. Но, они же считают меня Богом? Ну вот. Я Бог — что хочу то и творю! Захотел и отобрал игрушки у другого бога! И главное теперь лопаткой по башке не получить за такое поведение. А ещё лучше — треснуть первым, да так, что бы у этого Бога голова в трусы провалилась. Эх… мечты-мечты…

Для простоты опознавания моих бойцов я приказывал слугам строиться в идеальный треугольник. Обычно армия машин двигалась хаотично или ровными рядами. Так что увидеть двигающийся на тебя треугольник из машин — очень неправильно. Всё как я люблю, в общем.

После уничтожения четырнадцати огромных армий и двадцати мелких моё состояние было ужасающим. Во-первых, я уже больше суток перемещался и сражался. Во-вторых, растянул резервуар почти до сотни — с полезным объёмом всего в тридцать тысяч. Меня потряхивало и пошатывало.

В целом, если бы не мои жильцы, я бы уже отключился и валялся без сил и сознания. Октуур сообщал, что мы капитально нарушили маршруты движения армии машин. Они стали очень быстро определять наше местоположение и отправлять помощь своим — даже если я атаковал мелкие отряды.

Им пришлось даже уменьшить давление на другие планеты и присылать новые отряды машин сюда. Что не удивительно: я украл у них уже больше ста тысяч моделей — и это не могло не радовать. А уничтожил без возврата пару миллионов. Но это по-прежнему была капля в море. Хотя и довольно увесистая капля.

Отряды, выходившие из разлома, были огромны. Мелкие больше не формировались. И последний «мелкий» отряд меня капитально удивил: на село в две тысячи орков отправили не шесть-восемь, как положено, а сразу пятьдесят тысяч роботов. Вроде бы и больше… Правда, для меня что пять, что пятьдесят — всё едино. Напрягаться я начинал только после двухсот тысяч боевых единиц вражеской силы.

Подкрепление к ним подойти немного не успело. Я воскресил своих слуг и тут же отправил их в бой. Картинка получилась занимательная: пятьдесят тысяч слуг разнесли в щепки два таких же отряда, потеряв едва треть. Я был полностью доволен результатом. Воскресив и новых погибших, мы сразились тут же ещё с двумя свежими отрядами.

Это уже было чистым избиением. Бог машин, похоже, это понял — и больше никого не отправлял. Разом пополнив мою армию на четверть миллиона… И вот когда были подняты последние слуги, мне капитально захреновило.

— Ну а ты не останавливайся! — лила желчь Сила. — Продолжай в том же духе! Давай! Было сто, стало ещё двести пятьдесят. Давай для надёжности удвоим эти показатели! Ты же у нас резиновый!

— Фак! Негласная побочка. Много слуг — нельзя.

— Почему? Очень даже можно! Давай, давай! Растягивай себя! — язвила явно не совсем трезвая Сила.

Я заглянул в свой резервуар — и ужаснулся. Стенки сыпались на глазах, а резерв заполнялся едва ли на треть. Меня шатало даже здесь.

Долго ждать не стал — выпрыгнул в реальность. Отправил слуг в столицу и сам прыгнул следом. Мне быстро нашли местечко для уединения. Стоило телу коснуться кровати — я провалился в сон. А может, в беспамятство? Как знать…

Снов я не видел — или просто не запомнил. В последнее время поспать особо не удавалось. Да и вообще, с момента, как я разбился на машине, сон и отдых стали далёкой несбыточной мечтой. А в случае перенапряжения, как сейчас, отдых превращался в банальную перезагрузку.

Очнулся я в небольшой комнатке, на самой обычной кровати. Как я сюда попал — совершенно не помню. А главное — «сюда» это куда? В районе груди слегка жгло, что было крайне странно. С моими темпами роста боли быть не должно. Даже отключился я не от боли, как обычно бывало, а просто от усталости.

Я нырнул в себя — к своей горе и ямке в ней. Тут собрались все мои внутричерепные жильцы. Был даже тараканчик, которого я давно не видел и не слышал. Все стояли с задумчивыми выражениями лиц. Даже тараканчик был чем-то обеспокоен. Хотя понятно чем — моим резервуаром.

— Я думала, — начала Сила, глядя квадратными и совершенно трезвыми глазами на резервуар, — что меня уже ничего не удивит. Я всё знала. Но что это такое?

Я, не совсем понимая, что происходит, подошёл к компашке и тоже решил посмотреть. Но сколько бы я ни пучил глаза, замысел собрания так и не разгадал. Пояснять мне никто ничего не собирался — пришлось брать инициативу в свои руки:

— Мне кто-нибудь что-нибудь объяснит? — уставился я на собравшихся.

— А ты ничего не замечаешь? — спросил Синий, самый молчаливый из всех.

— Если бы я что-то заметил, сразу бы сказал, — довольно раздражённо ответил я.

— Резервуар практически перестал расти! — чуть не пища, взвизгнула Сила.

— Разве это плохо? — искренне удивился я. — Я же отдыхал и не напрягался. Что не так?

— Твой объём достиг ста пятидесяти тысяч и практически замер. И это при том, что у тебя безумное количество слуг. Твой резерв должен расти, а он не растёт. И это неправильно! — заявила мне Валькирия уперев руки в боки и переводя озадаченный взгляд с меня на резервуар и обратно на меня.

— А ты про это? — я махнул рукой и усмехнулся. — Это нормальное состояние для меня. У меня всё неправильное.

— Тебя должно разрывать от количества силы, которое потребляют твои слуги, но оно, наоборот, укрепляет тебя. — голос валькирии звучал тихо. она была обескуражена.

— Есть отличная поговорка, — вспомнил я знания своего мира, — работает — не трогай. С вами, конечно, весело, но мне надо в реальность.

Я вынырнул в реальность — жжение в груди никуда не ушло. Помассировал грудь и наконец встал с кровати. На столе стоял поднос с едой, водой. На стуле чистая одежда. А моё тело оказалось вымытым и даже не воняло.

И как пропустил все банные процедуры? Ну да и ладно. — мысленно махнул я рукой и уставился на сочный кусок стейка . — Голод не тётка. — Есть я хотел как тигр.

Быстро смёл всю еду, оделся, обулся, нашёл уборную. Сделал свои дела и довольный жизнью направился к дверям — на выход из этого гостеприимного помещения.

Выйдя из комнаты, долго блуждал по коридорам, пока не встретил орка в виде скелета. Если честно, меня уже начало утомлять бродить по пустым залам и коридорам — так что был рад даже костяку орка, как лучшему другу.

Выяснилось, что я на подземных уровнях здания главного правления. Мне показали лестницу — и уже вскоре я был в главном холле строения. Тут уже было многолюдно, правда, как раз людей тут было не так уж и много.

Плевра удалось найти довольно быстро. Мне нужна была сводка с полей сражений, информация о моих слугах и личных спутниках — портальщике и связисте.

Сводка с полей была противоречивая. Часть армии я смог притормозить, но в некоторых частях планеты случились чудовищные поражения. Армия машин решила увеличить численность своих групп, чтобы наверняка сносить города орков. А дюжина армий, уничтоженная мною, уже была восстановлена — хотя и сильно урезана. Они продолжили своё движение дальше уничтожая населенный пункт за пунктом.

Мои слуги показали прекрасные результаты. Их активно использовали в обороне на самых напряжённых и тяжёлых участках фронта — там были заметные успехи. Но слуг было катастрофически мало по сравнению с противником, да и их количество изрядно сократилось — наши потери множились с каждой атакой врага. Плевр старался моими слугами замедлить продвижение вражеских машин к столице — отчасти это удалось. Оценочное время прибытия врага к столице теперь равнялось семи дням.

А значит, мне придётся ещё много дней бегать по планете и строить козни армии машин. Кто говорил, что один в поле не воин? Сейчас мы попытаемся это опровергнуть.

Рутина следующих двух недель меня категорически утомила. Сутки я летал и сражался, потом сутки спал и отлёживался. Моя личная армия росла с устрашающей скоростью — как и моё вместилище. Моя сила тоже поражала: я мог самолично уничтожать миллионные армии машин.

Ежедневно мы встречали ремонтные группы противника во главе с очередным аватаром. Иногда они приходили к пепелищу и уходили восвояси. Иногда успевали накрыть куполом останки своих армий.

Я регулярно пытался пробить их купол защиты — но каждый раз результат был неизменен. Сила бога была больше моей, и это крайне огорчало. Потому что мой резерв мог вмещать уже миллион силы, а без последствий для себя я мог оперировать едва ли пятой частью.

Главную армию мы пытались раздергать, но её вёл непосредственно один из аватаров. Поэтому она катком шла по городам и моим слугам.

Так что к концу второй недели безудержной беготни я залез на самый верх здания правления — и просто ждал. Ждал, когда эта неимоверных размеров армия подойдёт к городу.

И я дождался…

Глава 30

Может показаться, что я немного сошёл с ума. Хотя, может, и очень много сошёл с ума. А может, даже и не показаться. Во всяком случае, я себя чувствую довольно комфортно — невзирая на то, что лечу навстречу многомиллионной армии противника. Причём понимаю: это лишь передовой отряд. Основные силы должны подойти меньше чем через сутки.

Но я не полностью одинок. По земле в лобовую атаку идёт десять миллионов моих слуг. Мощь? Да! Хотя на нас надвигаются элитные отряды — пятьдесят миллионов бойцов. В их числе самоходные турели, черепахи и мастодонты. Ещё у них оказались огромные человеко-роботы: стреляют из глаз сгустками энергии, а силища у них просто неимоверная.

Битва была уже в самом разгаре. Нас потихоньку теснили — что, собственно, совершенно не удивительно. Передовой отряд имел при себе портативные установки, генерирующие защитное поле. Такое поле выдерживало до ста тысяч единиц силы, после чего рассыпалось в пыль. Причём один мой воин выстрелом снимал десятку.

Казалось бы, щит не особо мощный. Вот только их было очень много — и это стало переломным моментом. Моих слуг размазывали тонким слоем, методично разбирая на детальки.

До столицы оставалось меньше десяти километров. Вокруг неё полукольцом стояли последние пять миллионов орков. Остальные были отправлены в мир Акакия — сдерживать вражескую нежить, которая перла туда из всех щелей.

Когда армия машин была уполовинена, а все мои слуги пали смертью храбрых, враг остановился. Я приземлился на землю, тяжело дыша и проклиная всё на свете. Судорожно обернулся к городу — но ожидаемых действий не заметил. Червяк сомнения начал грызть меня:

«Неужели всё же предал?»

— Ну что, маленький человек? — из рядов машин вперёд вышел Гекатонхейр.

Он был в своём истинном обличье: огромная десятиметровая шарообразная туша. Сотни рук, торчащих из всех частей тела, десятки голов и огромный рот в центре. Ужасающая тварь, от которой веяло безумной силой.

— Как тебе мой истинный облик? — колобок покрутился.

— Внушает! — кивнул я. — Зачем пришёл?

— Лично понаблюдать за уничтожением этого мира, — довольным голосом протянул Гекатонхейр.

Я ничего не ответил — лишь выстрелил пучком красной силы в голову уроду. Тысяча единиц силы отбросила великана назад. Сотни машин были уничтожены необузданной мощью и весом полубога. Повреждения на его теле были, но не могу сказать, чтобы критичные. Скорее я разозлил его, нежели нанёс какой-то серьёзный ущерб.

Армия, не раздумывая, кинулась на меня. Я взлетел в воздух, стремительно набирая скорость и высоту. Полёт мой был недолгим: Гекатонхейр сделал свой ход. Его руки одновременно взмахнули оружием — и в мою сторону полетели острые воздушные потоки. Мой щит обнулился, но тело выдержало ослабленные атаки полубога. Меня сбило с курса и потянуло вниз.

Приземление было болезненным. Я прокатился полсотни метров по земле и замер. Почему-то меня не разорвало выстрелами машин, не растерзало и не растоптало их бесчисленными ногами и руками. Перевернулся на спину — и увидел то, чего с таким нетерпением ждал.

Акакий держал между пальцами чёрную жемчужину. Крошечную, но ядовито-чёрную. Точно такую же, какую я в своё время вырезал из волка Добромира.

За спиной Акакия стоял Фредрих собственной персоной. Он и тысячи скелетов людей тянули руки вверх. С концов их пальцев струилась голубая сила, которая обращалась в купол щита. Именно он удерживал армию машин.

Кое-как поднявшись на ноги, я увидел их всех: несметную армию, которая продолжала тянуться из столицы орков. Все угнетаемые машинами миры, все представители этих миров, все расы и виды существ — живые и не очень. Вся нежить пришла защищать столицу орков. Фредрих успел!

— Занятно, — протянул Гекатонхейр, неспешно обходя щит. — Зря ты их всех собрал! Теперь придётся проучить их всех. Очень жаль! Тринадцать планет не просто будет заново обратить в нежить и вернуть прежний уклад.

— Мертвецам ничего не вернуть! — прорычал я и проглотил чёрную бусинку.

По-видимому, не зря Пушистик предупреждал меня не жрать эту бусинку. Ощущения были не из приятных. А главное — эта Сила была чистой! Как оранжевая и марсианская. Эта Сила хотела устроить мне очередную проверку. Она практически затянула меня в мир испытания, но мои девочки и мальчики были наготове.

Меня лишь пошатнуло — и тут Гекатонхейр одним ударом уничтожил купол щита. Что тут началось…

Меня ещё плющило, а все мои Силы были заняты тем, что объясняли новичку порядки. Машины кинулись в атаку и сцепились с нежитью, а я получил мощную оплеуху от полубога и отправился в очередной полёт.

Ну вот, огёб всё же лопаткой по башке — мелькнула мысль во время короткого полёта.

Уродец оказался талантливым магом. Не успел я приземлиться в середине своего воинства, как эта тварь материализовалась рядышком и придала мне ускорения в противоположном направлении.

Не! Ну так летать я не договаривался! — пронеслась вторая мысль.

Второй полёт был короче. Я сумел прийти в себя и резко изменил траекторию собственного полёта — это спасло меня от очередного удара полубога. Мои вены почернели, а в голове я услышал голос Силы:

— Он с нами!

— Очень вовремя! — ответил я вслух и через боль, смешав все силы, выстрелил плотным лучом энергии в полубога.

Эффект был превосходным: часть тела ублюдка просто растаяла в чёрной дымке. Полубог неверующе посмотрел на отсутствующие конечности и взревел.

Голосок у него оказался крайне громким и мощным. В радиусе сотни метров все существа и создания взорвались — а потоки силы потянулись к полубогу.

Ждать пока он наполнится мощью я не стал — принялся расстреливать ублюдка прицельными выстрелами. Гекатонхейр уже не особо сопротивлялся: не пытался атаковать или ставить щиты. Он пытался втянуть в себя силу и отращивать потерянные части тела. Но я был быстрее и явно сильнее. Недостающая во мне ранее Сила творила чудеса.

Я подлетел к обрубку полубога. Тело, одна голова и две руки — всё, что осталось от великого некогда существа.

— Не так страшен чёрт, как его малюют, — хмыкнул я и вонзил в тело полубога руку.

Гекатонхейр взвыл, оглушив меня полностью. Но со своей цели я не сбился: мне нужен был камень силы. Его камень. Камень полубога. И я это сделал. Врезался в него всем Толей, словно снарядом, пробивая его плоть и раздирая металл на лоскуты.

— Да-а-а!!! Да! Да! Да-а-а!!! — я ликовал.

В моей руке лежал камень размером со страусиное яйцо, но не обычный — его поверхность переливалась радужными пятнами и полосками, завораживая взор.

Проглотить такое было бы крайне сложно, поэтому я решил рискнуть: сжал камень в руке, пытаясь втянуть его энергию через кожу.

Получилось. Как только последняя крупица впиталась в моё тело, сознание поплыло. Валькирия предупреждала: скорее всего, я отрублюсь. Но времени на беспамятство не было.

Я нырнул в себя — и изумился. Возле моего вместилища стояли домочадцы, но они изменились: стали ярче и насыщеннее, от них веяло безумным могуществом. Мы предполагали, что после поглощения камня в моей голове прибавится «жильцов». Ведь большинство моих сущностей были не чистыми — лишь смешанными и ослабленными аналогами.

Теперь же они очистились, обрели истинную природу — как оранжевая сущность. Сущности кивнули мне — и меня выбросило обратно. Я успел заметить: резервуар почти достиг предела. Он ещё мог продержаться, но трещины — местами толщиной в несколько метров — уже подбирались к краю плато. Скоро энергия хлынет из меня, словно из прохудившегося ведра, а затем и вовсе разорвёт вместилище.

Мощь полубога едва не уничтожила моё вместилище. Времени на раздумья почти не осталось. Хотелось верить, что всё получится.

Я чуть напрягся — и тут же оказался возле портала столицы. Оттуда выходили миллионы существ и вливались в общую армию, которая практически уничтожила передовой отряд армии машин. Значит, план пока работает.

Касаюсь портала — и лёгким движением воли отправляю себя в мир Фредриха. Здесь творилось почти то же самое, что и в мире Плевра. С одной разницей: тут все входили в портал.

Делать мне тут было совершенно нечего. Я выстрелил сканирующим импульсом во все стороны. Моя сила за пару секунд облетела всю планету — и я знал, где и что находится. Сейчас меня интересовало лишь одно место. К нему я незамедлительно и переместился.

Форт армии машин, построенный вокруг разлома. Здесь сейчас практически никого не было: все машины отправились уничтожать планету Плевра. Жалкий местный гарнизон из ста тысяч машин я расщепил щелчком пальцев — и шагнул в дьявольский разлом.

Мир был странным. Если бы я не знал, кто тут обитает, решил бы, что это мир людей, просто погибший. Чем-то напоминал мир Добромира — как и центральный мир.

Чёрные обугленные деревья, рассыпающиеся на глазах здания из бетона и стали. Выжженные поля, серое низкое небо, полумрак и запах гари в воздухе. Дополняли картину множественные разломы и порталы.

Порталы были странные — отличить их от разломов было сложно. Но это точно были порталы: они то появлялись, то исчезали, меняли цвета и размеры. Сейчас, поглотив камень полубога, я даже чувствовал, куда ведут эти порталы. И от этого понимания мне становилось немного страшно.

Это были порталы в мир машин. Каждый мерцающий разлом-портал вёл на эту же планету — только в разное время и в разные её части. Планета была разорвана на части: осколки застряли в других мирах. Зацепившись разломами за иные миры, они создавали себе небольшие островки.

Видимо, центральный мир был неким магнитом для таких островков. Собирая на своей поверхности кусочки других миров, он становился уникальным миром, сохраняющим иные цивилизации.

Но не только это меня поразило. Ещё я понял: подобрав правильный разлом, можно попасть…

Додумать я не успел. Неимоверная сила толкнула меня в спину — и я влетел в оранжевый портал. Пришёл в себя на знакомой планете, поцеловав мордой лица стальную опору здания. Приятная ностальгия пронзила меня: это то самое место, где я когда-то познакомился с Шаей из Зиона.

Мои приятные мысли вновь прервали. Но к этому я уже был готов — выставил щит. Надо отметить, щит разлетелся в щепки, а меня впечатало в сталь вновь.

Я резко взлетел в небо, но развернуться не успел — меня вновь приголубили. На этот раз не так сильно, да и щиты были на полную. Но с курса меня всё же сбили. Пришлось совершить несколько крутых виражей, пролететь между зданий и, сделав круг, вернуться на исходную точку.

Меня ждали. Точнее — ждал. Бог армии машин — человек. Самый обычный человек из плоти и крови, самых обычных размеров. Он стоял возле портала, сложив руки на груди, и спокойно смотрел, как я подлетаю к нему.

Я решил не делать резких движений. Спокойно и медленно приземлился — и произнёс:

— Толик! А тебя как звать?

— Механос, — кивнул человек. — Готов умереть?

— Зачем сразу так? Ты человек, я человек! Давай договариваться? Зачем все эти смерти?

— Это осколок моего мира! — Механос развернулся ко мне спиной и развёл руки в стороны. — Лучший из сохранившихся, потому что не остался с планетой, а откололся тысячи лет назад. Тогда, когда всё началось.

Мы были прекрасной расой — сильной и могущественной. Колонизировали планеты и развивали технологии. Но на планете открылись разломы. Существа, пришедшие оттуда, оказались не воинственными. Наоборот — крайне любвеобильными. Они начали скрещивать наши виды, хотели получить магию.

Дошло до того, что обычного человека на планете было очень сложно найти, а магией в мире так и не пахло. Тогда я сбежал с планеты и начал скитаться в бесчисленных разломах. Вскоре я нашёл то, что так долго искали эти идиоты. Нашёл магию, обрёл немалую силу — и вскоре вернулся на родную планету.

Меня назвали монстром и даже смогли пленить. Меня пытали, резали и рвали на куски. Меняли мне части тел на искусственные и возвращали родные. В какой-то момент я, наверное, обезумел. Я подключился к потомкам планеты и понял: мы всегда жили без бога — без бога, который бы навёл порядок на планете. И я взял и стал им — тем, кто вершит правосудие.

Ему явно было скучно, и хотелось поболтать. А я его внимательно слушал.

— Технический прогресс планеты был на высоте — так что я оживил часть роботов. — продолжал он своё откровение. — Даже после пыток я попытался наладить контакт с людьми. Но меня прозвали монстром, а моих подданных — армией машин — и начали уничтожать повсеместно. И тут я понял…

Я понял, что все люди глупы — и лишь механизмы могут принести мир на планеты. Я стал уничтожать людей. Правда, первый опыт оказался неудачным: люди настолько обезумели, что уничтожили мою родную планету. Если бы не система разломов, от неё не осталось бы ничего.

Механос сжал кулаки, и злая усмешка исказила его лицо. В глазах плескалась невиданная мощь и безумие. Он перестал улыбаться и пристально посмотрел на меня.

— Живые существа безумны! — буквально выкрикнул он мне эти слова в лицо. И уже более спокойным тоном продолжил, — я осознал это и стал истреблять живые миры, попутно создавая новые формы жизни. — Ты убил моего сына! Бриария! Мой первый и старший сын!

— Гекатонхейр? Твой сын? — Я думал, меня уже ничто не удивит. Но, видимо, ошибся.

— Да! Венец моего творения! Он контролировал несколько миров, которые давали мне ресурсы. Придётся всё начинать сначала. Но прежде — ты умрёшь.

Я едва успел среагировать на стремительную и мощную атаку Механоса. Щиты выдержали — а вот бог удивился. Не стал давать ему время на раздумья и ударил в ответ.

Короткая драка — будто вспышка молнии: я выдернул сердце бога левой рукой — и тут же ощутить боль в правой. Мне отрубили три пальца. Бог смотрел неверующим взглядам на меня, а я, злым — на него. Боковым зрением заметил как появились два младших братца Гекатонхейра.

Видимо на подмогу папаше спешат. — мелькнула в моей голове мысль, а тело уже делало свое дело.

Быстро уложить дуболомов — проще простого. Я крушил их с холодной яростью, чувствуя, как каждый удар отзывается в измученном теле. Механические твари рассыпались под натиском моей силы, но победа давалась дорогой ценой.

И вдруг — ощущение присутствия Шаи. Только не той взрослой девушки, что отправилась со мной на край света. А крошечной девочки — маленькой и любопытной. Она была совсем рядом: пряталась и дрожала.

Я взглянул на перстень — он лежал в паре метров от меня, весь залитый кровью, в окружении трёх моих пальцев.

— Так вот как оно происходит… — прошептал я едва слышно.

На данный момент перстень был пуст. Там лежали лишь чертежи самых примитивных бластеров — ничего более. Все остальные запасы я потратил на излечение львиной доли орчьего народа. Теперь они живы.

Осмотрелся и почесал репу. Выходило, что я нахожусь в прошлом — в прошлом Зиона. А значит, это центральный мир, просто лет двадцать-тридцать назад. Можно было бы подождать тут отведённое время, но, боюсь, я не доживу.

Прямо сейчас несколько трещин достигли края плато и начали сливать крупицы силы в пустоту. У меня катастрофически мало времени. Сражение с богом и его «детками», хоть и было стремительным, оказалось крайне энергозатратным. Это отразилось на очередном бурном росте вместилища.

Не стал поднимать перстень — шагнул обратно в наше время, на планету машин.

Очередная сканирующая волна — ищу нужный разлом-портал. Но вдруг замер. Я чётко знал, куда мне надо и зачем, но один портал не давал мне покоя. Не мог понять, что не так. Пришлось переместиться к нему — рассмотреть и подумать.

Наглядность не помогла. Бледно-голубой разлом, ничем не примечательный. Совершенно непонятно, почему меня туда так тянет…

Сделал шаг в разлом — и сразу зажмурился на той стороне. Яркое солнце, зелёная полянка и такое родное пение птиц.

Ещё одна сканирующая волна прошлась по миру — и я сразу понял, почему меня так тянуло сюда. Старые клятвы и данные обещания. Сразу два долга привели меня сюда. Как Гекате это удалось — не знаю, но она смогла поместить жену Добромира в мир Петрушки.

Первым делом переместился в Рязань — прямиком в местную академию магов, в канцелярию. Здесь мне попалась крайне миловидная дама, которая с радостью помогла в поисках.

Как я и подозревал, всё и всегда документируется. Прикинув сроки, быстро нашёл того мага, который сломал жизнь Петрушке.

Звали его Земериус. Он уже не преподавал — жил в особнячке на краю города. Ни его охрана, ни он сам ничего не успели понять. Я просто появился перед ним, отделил голову от тела — и исчез.

Через мгновение уже стоял с головой в руке под землёй. Огромная пещера с тусклыми магическими светильниками. Прямо в центре — хрустальный гроб, в котором лежала жена Добромира.

Прикоснулся к груди девушки — и усмехнулся. Когда-то это выглядело как океан. А сейчас миллион капель силы — лишь пшик, который вошёл в тело спящей богини.

Не дожидаясь, когда она придёт в сознание, быстро объяснил ей что к чему, схватил её в охапку — и переместился:

сначала к разлому в мир машин; оттуда — к разлому в Астрал…

Глава 31

— Ну привет тебе, ваша баронская божественность! — улыбался я во все тридцать два зуба, подлетая со спины к Сам Ди.

Забавно, но выкинуло меня в астральный мир в тот момент, когда меня убил барон. Причём вид с этой стороны оказался немного другим, нежели я запомнил. Трупов вокруг хватало, но, судя по всему, армагеддон был локальный — барон не успел перебить всех.

Моё вместилище трещало по швам. Мои домочадцы изо всех сил пытались склеить мою гору, чтобы дать мне драгоценные минуты.

— Как? Откуда? Что с тобой стало? — разродился вопросами божок.

Да. Сейчас он не казался мне таким всемогущим, как прежде. Я чувствовал его силу — и его страх. На данный момент я был гораздо сильнее этого недомерка в цилиндре.

Я пролетел мимо него, не удостоив даже взгляда. Подлетел к Добромиру и положил слегка растерянного вида и крайне удивленную богиню на руки знахаря.

— Охраняй её, друг! Она ещё очень слаба, — сказал я ему и полетел к островку, где разворачивались основные действия.

Геката лежала под ногами барона без сознания. Петруша и Света смотрели на меня с ужасом в глазах, а Пушистик катался по земле и заливисто смеялся. Тыкал кривым пальчиком в Сам Ди и, задыхаясь от смеха и слёз, выговаривал:

— Пик-пук! Пик-пук! Пик-пук!

От увиденного я сам не сдержался и засмеялся.

— Прав ты, мохнатый! Он — пик-пук! Самый натуральный.

— А что ты скажешь? — кинул я голову мага к ногам Пети. — Вот твой обидчик! Я держу своё слово!

— Дядя Толя… — попытался что-то сказать парень, но осёкся и ошарашенно уставился на голову покойного мага.

— Эффектно! — взял себя в руки Сам Ди. — Нашёл лазейки в мироздании, усилился и вернулся в нужный момент. Это не так просто сделать! Я, например, так и не смог. Не подскажешь мне карту миров?

— Боюсь, тебе уже ничего не поможет, — я с грустью взглянул на Сам Ди и выстрелил тысячей белой силы в Гекату.

Всё произошло слишком быстро. Геката открыла глаза, увидела меня и с ужасом попыталась прошептать: «Остановись!» Но я её не слушал.

Я уже обнял Сам Ди, сжал камень силы бога машин — и впитал содержимое без остатка.

— Люблю тебя! — единственное что успел я выкрикнуть, глядя в глаза своей жене. Да, мы не проходили обрядов и даже в ЗАГС не ходили. Но я так считал. Я Бог и я так сказал.

В шоке поголовно были все: мои домочадцы, Геката, Сам Ди — и даже я сам. Сила и боль, ворвавшиеся в меня, разорвали гору на мелкие песчинки. Я лишь успел передать вырывающейся силе своё намерение — уничтожить существо перед собой.

Жаль, но цена была слишком велика.

Я знал, на что иду. Знал, что будет. Других вариантов у меня опять не было. Всю мою жизнь после первой смерти мною играли и не давали выбора. И я принял свою жизнь и свою судьбу. Ведь этой жизни и так не должно было быть. Так зачем жалеть о чём-то?

Я дал жизнь двум своим детям. Помог миллиардам существ и спас тысячи планет. Стал демиургом — пускай и на одно мгновение, но стал. И за всё это жалкая цена — моя жизнь.

Первую я потратил глупо — заплатил за фантики. Вторую не успел понять. Зато сейчас, в третий раз, свою третью жизнь я отдаю сознательно. Отдаю ради будущего детей! И не только своих — всех, кто живёт на спасённых планетах. Чтобы у них было будущее — и некроманты канули в Лету. Во всяком случае, плохие.

Почему я был уверен, что Сам Ди погибнет? Всё просто. Богиня Ди наговорила слишком много в нашу первую встречу. Но одно было важным: лишь тот, кто создал что-либо, может это уничтожить!

— Прощайте… — прошептал я, разлагаясь на атомы вместе с Сам Ди.

Эпилог

Анатолий Семёнович Воронцов умер дряхлым, извечно брюзжащим стариком в возрасте девяноста девяти лет. Любви к нему особо никто не питал, но прийти и проводить в последний путь собралось много людей: друзья семьи и враги семьи, дальние и близкие родственники, соседи и сослуживцы — точнее, дети сослуживцев. А то и даже внуки с правнуками. В общем, в прощальном зале собралось несколько тысяч человек всех возрастов.

И вот батюшка произносит прощальные слова и спрашивает у зала, кто хочет следующим сказать пару слов о покойном. Но раздаётся лёгкий стук. Весь зал переглядывается, а батюшка бледнеет — он понял, откуда идёт звук.

Стук раздался сильнее — крышка гроба дёрнулась, а после следующей серии стуков вовсе распахнулась настежь. Анатолий Семёнович сел, осмотрел всех собравшихся мутным взором. Все собравшиеся дружно ахнули. Добрая треть присутствующих упала в обморок. Кто-то закричал и начал вскакивать со своих мест.

Анатолий Семёнович перевёл взгляд на потерявшего сознание батюшку, а потом — на свой портрет с подписью: «Помним, любим, скорбим!»

— Не-е-е-е-е-ет! Не-е-е-е-е-ет! Не-е-е-е-е-ет! — заорал Анатолий Семёнович, упал обратно в гроб и попытался закрыть крышку.

— Нет! Хватит с меня! Хватит! — истошно орал старый дед. — Не хочу! Нет! Сколько можно! Верните меня в ад! Хватит! Я же всех спас! Отпусти меня, жопа пушистая!

Ещё треть зала потеряла сознание, когда на второй половинке гроба появился зеленоватый хомяк. Он был очень крупный — почти с курицу размером. На его спине и голове росли красные цветочки. Сам хомяк неистово хохотал, скалил острые клыки и сверкал чёрными, как бездна, глазами.

— Пипеп тебе, Толя!

— Не-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-ет…