"Фантастика 2026-24". Компиляция. Книги 1-25

Глава 1

Вокруг простиралась бескрайняя пустыня. Солнце било нещадно, заставляя горизонт дрожать в знойном мареве. Ворн огляделся — ни души, ни намека на цивилизацию. Лишь песок, камни и раскаленное небо. «Куда, черт возьми, меня занесло?» — промелькнуло в голове. Осмотрел себя. Все на месте: одежда привычная, кукри при нем. А вот шлем тю-тю. Интуиция вопила, что расслабляться рано. Вспомнив обрывки слов о каком-то испытании, напрягся. Какое еще испытание? И что они имели в виду, говоря о перемещениях между мирами? Вопросов — как звезд на небе, а ответов — ни одного.

Ворн решил двигать вперед в надежде наткнуться хоть на что-то, что прольет свет на эту чертовщину. Бредя по пустыне, он умирал от жажды. Солнце словно вампир высасывало последние капли влаги. Парень понимал — без воды он долго не протянет. Вглядывался вдаль, молясь увидеть хоть какой-то признак жизни. И вдруг в мареве заметил какое-то движение. Прищурившись, разглядел несколько темных силуэтов, надвигающихся на него. «Люди!» — промелькнула робкая надежда, и он ускорил шаг.

Но чем ближе подходили силуэты, тем сильнее радость сменялась тревогой. Это были не люди. Это были… твари. Высоченные, под два с лишним метра ростом, тощие, жилистые, с непропорционально длинными конечностями и вытянутыми мордами. Передвигались они на двух ногах, будто люди, но звериный огонь в глазах и оскал острых зубов, с которых капала слюна, не оставляли сомнений — перед ним хищники. Когти длинные, черные. Двигались эти существа плавно и быстро, как гончие, почуявшие добычу. Ворн понял: влип.

«Ну что ж, — подумал он, — посмотрим, что это за хрень». Выхватил кукри из ножен и приготовился к бою. Сердце колотилось как бешенное, но страха не было. Только ледяная решимость и готовность драться за свою жизнь. Твари окружили Ворна, издавая хриплые, утробные звуки.

— Привет, обед, — заухал, загыгыкал один из них на ломаном, едва понятном языке. Остальные поддержали товарища низким, утробным гагыканьем.

Но это была речь! Значит, они разумны… Ворн, ошалев от удивления, чуть не пропустил момент нападения. Едва увернулся.

— Смешно вам, уроды? Ну-ну, — мотнул он головой, стряхивая с лица капли пота. — Посмотрим, как вы ржать будете, когда этот обед у вас в глотке застрянет.

Твари переминались с ноги на ногу, словно оценивая противника, выжидая момент для нападения. Ворн крепко сжал кукри, чувствуя приятную тяжесть металла и тепло верного клинка. Кукри жаждал крови.

Один из монстров бросился вперед, размахивая своими когтистыми лапами. Ворн уклонился от удара и тут же контратаковал, полоснув кукри по морде нападавшего.

— Что, сладенько? — сквозь стиснутые зубы процедил он.

Тварь взвыла от боли и отшатнулась назад, прикрывая рану лапами. Остальные, увидев, что их сородич получил отпор, замялись.

— Чего стесняетесь? — поманил подросток их рукой, зло усмехаясь. — Подходите, угощайтесь, — кукри мелко дрожал в его руке, требуя еще крови.

Переглянувшись, твари ринулись в атаку разом. Ворн уворачивался, парировал удары, наносил ответные выпады. Кукри сверкал в лучах палящего солнца, оставляя за собой росчерки света и кровавые отметины на телах чудовищ. Но их было слишком много. Один из них все же зацепил его когтем за руку, оставив глубокую рваную рану. Ворн почувствовал острую боль, но, не обращая внимания, продолжил рубиться. Силы таяли, а твари наседали все яростнее. Они рычали, визжали, скулили, издыхая, но их все еще было чертовски много.

Собрав остатки сил, Ворн совершил отчаянный рывок вперед, пронзив кукри грудь одного из существ, одним взмахом снес голову второму, полоснул наотмашь третьего. Твари падали, бились в конвульсиях, орошая песок своей мерзкой кровью. Остальные монстры, казалось, немного притормозили, ошарашенные такой стремительной расправой над сородичами. И Ворн не упустил момент, добив последних двоих столь же быстро и безжалостно. Но и сам рухнул на горячий песок, обессилев.

По руке разливалось пульсирующее тепло — это кукри делился с ним своей силой. Раны затягивались прямо на глазах, но он этого даже не заметил. Ворн отер ладонью залитое кровью лицо.

— Ну что, сучье вымя, наелись? — сплюнул он вязкую слюну, окидывая взглядом поле брани. — Козлы! — пнул ногой один из трупов. — Хоть бы воды принесли, паразиты, — Ворн тяжело дышал, сердце все еще колотилось как сумасшедшее. Немного отдышавшись, поднялся на ноги, осмотрелся. Вдалеке, на востоке, виднелись скалы, а на западе, откуда приперлись эти твари, показалась еще одна группа таких же ублюдков.

— Да откуда ж вы лезете то, черти драные, — зло выругался Ворн, понимая, что еще один бой он просто не вытянет, и бросился бежать, надеясь затеряться в скалах.

Он несся по раскаленной пустыне словно одержимый, не замечая ни усталости, ни боли. Адреналин хлестал в кровь, подгоняя его вперед. Пронзительный вой, полный звериной тоски, заставил Ворна обернуться. Прибывшие твари, рухнув на колени, голосили над телами павших сородичей. Другие, оцепенев, просто таращились на распростертые трупы. Но скорбь их была недолгой.

Заметив вдалеке мелькнувшую фигуру, твари с яростным кличем ринулись в погоню. Они неслись, сокращая расстояние между собой и жертвой. До спасительных скал оставалось всего ничего.

Ворн бросился к ним, надеясь найти хоть какую-то защиту. Добравшись до камней, он юркнул за огромный валун, пытаясь отдышаться. Сердце бешено колотилось в груди, дыхание сбивалось. Он выглянул из-за укрытия. Твари приближались. Они рыскали вокруг скал, вынюхивая его след. Ворн понимал, что это ненадежное убежище, и рано или поздно они его вычислят. Нужно что-то придумать.

Его взгляд случайно упал на узкую расщелину в скале. Темная и неприметная, но достаточно большая, чтобы протиснуться внутрь. Не раздумывая, Ворн кинулся к ней, отчаянно пытаясь втиснуться внутрь. С трудом, но ему это удалось.

Он оказался в тесном, мрачном туннеле. Твари, заметив, куда он делся, бросились к расщелине, едва не зацепив его когтями, но пролезть внутрь не смогли — их тела, хоть и худые, оказались слишком крупными для этой дыры. Они злобно рычали и выли, яростно царапая скалу когтями, пытаясь протиснуться вперед, отпихивая друг друга.

— А вот хрен вам! — Ворн показал им кукиш и расхохотался. — Выкусите, твари!

— Выйди и ср-разись как мужчина! — прорычал один из монстров, коверкая слова и делая упор на рычащие звуки. Видимо, его огромные зубы мешали нормальной дикции.

— Ага, ща-аз! Уже бегу! — усмехнулся подросток. — Нашли дурака.

Ворн облегченно вздохнул. Кажется, ему удалось оторваться. Он оглядел свое убежище. Расщелина уходила куда-то вглубь скалы. Оттуда тянуло сыростью и прохладой. Мальчишка облизнул пересохшие губы. Вдруг появилась надежда — а вдруг там удастся найти источник воды?

Ворн прислушался. Снаружи все еще слышалось рычание и царапанье, но постепенно звуки стихали. Видимо, твари потеряли надежду достать его и решили поискать вход в другом месте. Он затаился в туннеле, стараясь не шевелиться, пока не убедился, что опасность миновала.

Наконец тишина стала абсолютной. Ворн медленно выдохнул и снова попытался осмотреться. В туннеле царила кромешная тьма, и он ничего не видел. Он задумался: выйти наружу или двинуться вглубь? Снаружи его могли поджидать твари, устроив засаду. А в глубине расщелины могла быть вода. Недолго думая, он решил поискать воду.

Проход оказался довольно узким, едва позволяя ему двигаться вперед. Ворн осторожно протискивался вглубь расщелины. С каждым шагом становилось все холоднее и сырее. В воздухе витал запах плесени и влажной земли. Через какое-то время проход начал расширяться. Парень увидел впереди слабый проблеск света. Он ускорил шаг, и вскоре вышел в небольшую пещеру.

Свет проникал через отверстие в потолке, освещая пространство тусклым, призрачным светом. Небо стремительно темнело, и пещера погружалась во мрак. Услышав редкие звуки капающей воды, Ворн, ликуя в душе, бросился в сторону звука.

Осмотревшись, он заметил, что в одном из углов пещеры есть еще один туннель. Источник воды нашелся рядом. Небольшое углубление в скальной породе, заполненное спасительной влагой, манило прохладой.

Напившись до отвала, он опустился на пол, раскинув ноги, и прислонился к холодной стене. Напряжение постепенно отпускало, накатила усталость, и его сморило. Как заснул, он даже не заметил.

Ворн проснулся от пронизывающего холода. Лунный свет, пробивающийся сквозь расщелину в потолке, едва освещал пространство, создавая причудливые тени на стенах. Но какое это было зрелище!

С потолка свисали длинные, тонкие сталактиты, похожие на ледяные сосульки. Некоторые из них словно живые светились мягким, призрачным светом. Стены пещеры были покрыты причудливыми узорами, созданными водой и временем. А вдоль стен росли невиданные им доселе растения. Они тоже светились, излучая мягкий, зеленоватый свет. Это были какие-то грибы, похожие на опята, только больше размером, и цветы, напоминающие орхидеи, но с более крупными и яркими лепестками.

«Вот это красота!» — подумал Ворн, пораженный увиденным. Он встал и подошел к одному из светящихся растений, осторожно коснулся лепестка. Тот был мягким и бархатистым на ощупь. Цветок в ответ засветился еще ярче, словно приветствуя его.

Ворн улыбнулся. Он ощутил прилив сил и какое-то необъяснимое умиротворение. Ему вдруг стало спокойно и хорошо. Юноша принялся исследовать пещеру, рассматривая светящиеся растения и причудливые скальные образования. Звуки капающей воды создавали успокаивающую мелодию.

Ворн почувствовал себя в другом мире, в сказке. Забылись и чудовища, и погоня, даже притупилось ощущение голода. Осталась только красота и спокойствие. Он знал, что ему нужно двигаться дальше, искать выход, но ему не хотелось покидать это волшебное место.

Парень решил еще немного отдохнуть и набраться сил перед следующим испытанием. Он вернулся к углублению с водой, снова напился, умылся. Вода была холодной и освежающей. Затем он нашел себе удобное место у стены, улегся в позе эмбриона и закрыл глаза. Усталость взяла свое, и он быстро уснул, окруженный тишиной и призрачным светом светящихся растений.

Сквозь сон Ворну почудилось, будто его кто-то зовет. Тихий, мелодичный голос словно шелест листьев на ветру проникал в его сознание. Он открыл один глаз, затем второй. Светящиеся растения сияли еще ярче, а тени на стенах будто танцевали в такт невидимой музыке. Сначала он подумал, что это ему приснилось, но ощущение присутствия чего-то еще не покинуло его.

Ворн поднялся и огляделся. Никого. Только он, пещера и ее волшебное освещение. И все же, голос… Он снова прислушался.

Теперь он слышал его отчетливее. Голос шел откуда-то из глубины пещеры, из-за большого скального выступа, поросшего светящимися грибами. Заинтригованный, Ворн осторожно направился туда.

За выступом оказался небольшой грот. В центре грота, на возвышении, росла самая прекрасная из всех виденных им орхидей. Ее лепестки переливались всеми цветами радуги, а от цветка исходило мягкое, теплое свечение. И именно оттуда, от этого цветка, исходил голос.

— Не бойся, — прошептал цветок. — Я ждала тебя.

Ворн замер в изумлении. Цветок говорил с ним! Он подошел ближе, не в силах отвести взгляд от этого чуда.

— Кто ты? — спросил Ворн, чувствуя, как по спине пробегают мурашки.

— Я хранительница этой пещеры, — ответил цветок.

Ворн недоверчиво взглянул на цветок, медленно перевел взгляд на источник воды, задумчиво почесывая затылок.

— Хранительница? Это что, типа, ты тут главная? — недоверчиво хмыкнул Ворн, стараясь скрыть охватившее его замешательство.

Он присел на корточки, стараясь разглядеть цветок получше. Может, это просто какая-то галлюцинация? Может, вода какая-то не такая, или жара совсем мозги расплавила?

— Именно, — прозвучал в ответ мелодичный голос. — Я слежу за этим местом и за теми, кто сюда попадает. И я знаю, что ты ищешь.

Ворн нахмурился. Что она имеет в виду? И как вообще цветок может разговаривать? Он снова посмотрел на воду. Нет, вроде обычная вода. Но что-то тут явно не так. Может, это все-таки перегрев? Надо будет меньше бегать по пустыне. Или вообще не бегать.

— Я не понимаю, — признался он, чувствуя себя немного глупо. — Что я ищу? И как ты… разговариваешь? Это розыгрыш какой-то?

Цветок слегка покачнулся, словно улыбаясь.

— Ты ищешь путь. Путь к себе, путь к пониманию. А разговариваю я… по-разному. Для каждого по-своему. Главное — уметь слушать. Хотя, может, ты просто псих, которому везде цветы мерещатся. Но пока не похоже. Ты хотя бы сомневаешься. И это уже неплохо.

Ворн выпрямился, отряхивая штаны. Путь к себе? Звучит как какая-то эзотерическая чушь, которой потчуют заплутавших в жизни богачей. Но, с другой стороны, разговаривающий цветок в пещере со светящимися грибами… что еще ожидать? Может, орхидея и права. Может, он действительно ищет какой-то смысл во всем этом дерьме, что с ним приключилось?

— Ладно, допустим, я ищу этот самый «путь», — сказал Ворн, скрестив руки на груди. — И как ты собираешься мне помочь, говорящий цветочек? У тебя есть карта с надписью «Твой счастливый путь тут»? Или ты просто будешь философски изрекать банальности, пока я тут от голода не помру?

Цветок снова покачнулся, и Ворну показалось, что в его голосе прозвучало что-то вроде смеха.

— Я могу указать направление. Могу помочь увидеть то, что ты сам не замечаешь. Но идти по этому пути тебе придется самому. И да, если ты будешь стоять столбом и жаловаться на голод, то умрешь ты гораздо быстрее, чем найдешь свой «счастливый путь». Так что двигайся.

Ворн вздохнул. Ну вот, только начал надеяться на чудо, а тут опять все сам. Но, черт возьми, в словах цветка было что-то такое… убедительное. И потом, у него ведь не было особого выбора. Либо он продолжает бродить по каменным лабиринтам вслепую, либо прислушивается к говорящему цветку.

— Ладно, куда идти, мудрая хранительница? И что я должен искать? Кроме еды, разумеется.

Цветок слегка повернулся в сторону, куда-то вглубь грота.

— Иди туда, где камни говорят. Ищи место, где эхо хранит секреты прошлого. Там ты найдешь то, что ищешь. И не забудь смотреть по сторонам, Ворн. Путь часто скрывается в самых неожиданных местах.

Ворн посмотрел в указанном направлении. Камни, эхо, секреты… Звучит как ребус для идиотов. Но что ему оставалось? Он поправил свой ремень с кукри, скривился от боли в заживающих ранах и двинулся вперед.

Через несколько часов блужданий среди однообразных скал Ворн начал сомневаться в мудрости говорящего цветка и в своей адекватности. Может, он просто двинулся рассудком, надышавшийся каких-то паров или пыльцы от светящихся растений? Но он продолжал идти, упрямо цепляясь за слабую надежду. И вдруг вдалеке он увидел нечто, отличающееся от привычного ландшафта.

Это было что-то вроде узкого, но рукотворного тоннеля, стены которого были покрыты странными рисунками и символами. «Камни говорят…», — вспомнились слова цветка. Ворн, чувствуя прилив адреналина, ускорил шаг. Может быть, это и есть то самое место, где эхо хранит секреты?

Он вошел в тоннель, и его сразу же окутала прохлада. Стены, испещренные древними знаками, казались живыми. Он провел рукой по одному из рисунков, и ему показалось, что он услышал тихий шепот. Может быть, цветок все-таки был прав? Путь, который он так долго искал, мог начинаться именно здесь. Может, тут есть портал, или телепорт, на худой конец и он сможет вернуться в знакомые ему места?

Ворн не знал, куда ему больше хочется вернуться — домой к Доку или к Кириллу, Боргу и остальным друзьям. А как же Полкаша — его верный и горячо любимый пет?

Ворн шел не спеша, внимательно разглядывал каждый камень, каждую трещинку. Рисунки становились все более четкими, словно кто-то специально выделил их для него.

Здесь были изображения животных, которых он никогда не видел, символы, похожие на созвездия и странные геометрические фигуры. Он чувствовал, как его разум постепенно заполняется обрывками информации, как будто кто-то пытается передать ему знания. Голова ныла в висках.

Внезапно ущелье расширилось, образуя небольшую пещеру. В центре пещеры стоял каменный алтарь, на котором лежал старый, истлевший свиток. «Неожиданное место», — пронеслось в голове у Ворна.

Он подошел к алтарю и осторожно взял свиток в руки. Бумага рассыпалась от прикосновения, но он успел заметить несколько слов, написанных на неизвестном ему языке. Остатки свитка преобразились в серое облачко, которое, зависнув в воздухе, начало втягиваться в пальцы Ворна, быстро заползая на кисти рук, а на коже появлялись символ за символом, образуя письмена.

— А-а-а!!! — замахал Ворн руками, стараясь стряхнуть с себя это странное облако, которое увеличивалось прямо на глазах и упорно окутывало все его тело, причиняя адскую боль.

Ворн взвыл, упав на колени. Содрав с себя рубаху дрожащими от боли руками, он расширенными от шока глазами смотрел, как какой-то безумный, невидимый писарь изукрашивает его тело.

Боль стала невыносимой, она пронзила все его существо, каждая клетка тела горела, словно в огне. Он чувствовал, как символы врезаются в кожу, словно их выжигают каленым железом. Он катался по земле, пытаясь унять невыносимые муки, но облачко продолжало пожирать его, оставляя на теле причудливые узоры.

Ворн чувствовал, как буквы и символы выжигаются прямо на его коже словно клеймо. Он пытался кричать, но из горла вырывались лишь хрипы и стоны. В какой-то момент сознание Ворна начало угасать. Он перестал чувствовать землю под собой, слышать собственные хрипы. Перед глазами плясали какие-то неясные тени, а в голове звучали обрывки фраз на незнакомом языке. Он чувствовал, как что-то меняется внутри него, как чужая сила наполняет его тело. Последнее, что он увидел перед тем, как погрузиться во тьму — это собственные руки, полностью покрытые светящимися рунами. В глазах потемнело, мир вокруг расплылся, и он провалился в бездну, наполненную хаотичными образами и голосами.

Ему казалось, что он одновременно видит прошлое, настоящее и будущее, что он присутствует во всех местах и временах. Это было невыносимо мучительно, будто его душу распылило на молекулы, и каждая клетка его существа прожила отдельную жизнь, а потом все вновь собралось воедино.

Ворн очнулся, лежа на холодном каменном полу пещеры. Он тяжело дышал и пытался осознать, что произошло. Тело ныло, но боль, которая чуть не убила его, отступила. Он медленно поднялся и осмотрел себя. Руки покрыты сложным узором из незнакомых символов. То же самое было и на его торсе. Они мерцали призрачным светом, постепенно угасая, сливаясь с нормальным оттенком кожи. Ворн коснулся пальцами одного из символов, и в голове вспыхнула короткая, яркая вспышка. Он увидел себя, но в каком-то другом месте, в окружении странных существ. Затем видение исчезло, оставив лишь ощущение потерянности и удивления. Что это было? Что теперь с ним будет?

Он с ужасом и любопытством разглядывал свое новое «украшение». Символы казались знакомыми и в то же время совершенно чужими. Ворн попытался вспомнить, что произошло, но в голове осталась лишь путаница из обрывков воспоминаний и ощущений. Он вспомнил бабку Взору и ее предсказание: «Обретшего вторую жизнь отметят письменами боги. Багряный закат иного мира откроет дорогу домой.»

В этот момент из-за алтаря выскочила небольшая ящерица. Она тоже была покрыта светящимися символами, точно такими же, как на стенах ущелья и теперь на теле Ворна. Ящерица посмотрела на человека, моргнула и указала головой вглубь пещеры. Парень нахмурился, не понимая, что она хочет ему сказать. Но потом сообразил, что его куда-то зовут. Он огляделся и заметил, что за алтарем есть проход, который раньше был скрыт от глаз. Ворн, немного поколебавшись, решился пойти за ящеркой.

Внутри было мрачно и влажно, воздух пах сырой землей и чем-то еще неуловимо знакомым, но позабытым. Стены тускло мерцали геометрическими фигурами и символами, давая слабый свет. Проход вел вниз, под землю. Ворн осторожно спускался, ощупывая каждый камень, боясь оступиться.

С каждым шагом воздух становился все теплее, и он начал слышать тихий, монотонный гул, словно где-то впереди работала огромная машина. Наконец проход вывел его в просторный зал, освещенный мягким, пульсирующим светом.

В центре зала стоял огромный кристалл, испускающий этот свет. Он был похож на сердце, бьющееся в груди земли. От кристалла во все стороны расходились тонкие нити, сплетающиеся в сложную сеть, покрывающую стены и потолок.

Ворн почувствовал, как его разум наполняется спокойствием и ясностью. Он понял, что это и есть источник той энергии, которую он теперь ощущал в себе.

Внезапно свет кристалла стал ярче, и перед Ворном возникла голографическая фигура. Это было лицо человека с глубокими морщинами и мудрым взглядом.

— Добро пожаловать, искатель, — произнес голос, эхом отдающийся в зале. — Ты прошел долгий путь, чтобы найти это место.

Ворн замер, не в силах вымолвить ни слова.

— Тебе предстоит выбор, Ворн. Два пути открыты перед тобой, как две двери в разные реальности. Первый ведет обратно в мир Дока, к научной рациональности и привычному комфорту. Это твой старый дом, место, где ты нашел приют и понимание. Второй — к Кириллу, Боргу и остальным твоим друзьям. К новому миру, полному опасностей и приключений, но и крепкой дружбы и настоящей любви, пусть и слегка странной. К Полкаше, в конце концов, который наверняка заждался своего хозяина.

Голографическая фигура замолчала, давая Ворну время обдумать услышанное. Выбор и правда был мучительным. Сердце разрывалось между двумя столь разными, но одинаково дорогими мирами. С одной стороны, Док и ставший родным домом Стикс. С другой — Кирилл, Борг и предстоящая война. А если они проиграют ту войну, потому что Ворн не вернется? Что тогда будет со всеми, кто стал ему дорог? И Полкаша, конечно. Как можно бросить своего верного друга?

— Какой же путь ты изберешь, Ворн? Куда направишь свои стопы? — голос фигуры эхом прозвучал в голове.

Ворн закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. Он вспомнил лицо Дока, его добрую улыбку и бесконечное терпение. Потом перед глазами возник образ Гоблы, его бесшабашная храбрость и заразительный смех. Вспомнил и Полкашу, его преданные глаза и наглую натуру. Ворн открыл глаза и взглянул на голографическую фигуру.

— Я… я не знаю, — прошептал он. — Оба эти мира стали для меня домом. Я не могу выбрать между ними.

Фигура улыбнулась.

— Тогда, возможно, тебе не придется выбирать. Может быть, ты сможешь найти способ объединить их. Но это уже другая история, искатель. Сейчас тебе нужно решить, куда ты хочешь вернуться в первую очередь.

В зале засияло два портала, один излучал холодный синий цвет, напоминая стерильные лаборатории, второй –красный, тёплый, словно отблеск костра.

Путь был открыт. Выбор за ним.

Глава 2

Ворн сидел на самом краю берега, вглядываясь в чернильную бездну, расцвеченную мириадами звездных искр. «Боги прогневались. Похитили, не иначе,» — ворчливо пробурчал бы Лаки или старый дед Карман. А Ворн подозревал, что мир — всего лишь очередная чашка Петри под любопытным взглядом вселенских наблюдателей.

В памяти словно сквозь туман проступила пещера и мерцающая голограмма старика. Он помнил, как жадно глотал спёртый воздух, чувствуя, как кристалл вливает в него небывалую силу. И вот, снова перед ним замаячили манящие порталы.

Синий отзывался тоской, красный же обещал взрыв адреналина, бурю эмоций. «Первым делом надо узнать, что с ребятами», — прошептал он одними губами. И тотчас же возник образ: Полкаша — одинокий силуэт у двери таверны, в глазах бездонная тоска, ждет его возвращения. Борг… Кирилл и Гриня с Гоблой. «Ты, малой, ничего не бойся, — эхом отдавался в голове хриплый голос Гоблы и его вечно довольная рожа, — даже если тебя сожрут, у тебя все равно есть два выхода».

— Я выбираю красный, — отрезал он, не раздумывая.

Фигура едва заметно кивнула, и багряный портал вспыхнул с утроенной силой.

— Тогда иди, Ворн. Друзья ждут. И помни: твой выбор сейчас — не приговор. Судьба переменчива как морская погода, да и ты не лыком шит.

Ворн коротко кивнул и шагнул в бушующее пламя цвета. Мир взорвался калейдоскопом красок, а затем схлопнулся, оставив после себя лишь пустоту.

Соленый ветер хлестнул по лицу. Его выкинуло на прибрежный песок, а за спиной с шипением растаяла брешь в ткани пространства. В воздухе пахло озоном и йодом.

Правильно ли он сделал выбор? Он оглянулся туда, где только что зиял портал. Вдали, покачиваясь на гребнях волн, маячили темные силуэты мачт кораблей. Где-то там, в лабиринте городских улиц, затерялась таверна, где его, возможно, все еще ждут. А может, и нет. Сколько времени прошло? По ощущениям — немного, но кто знает, как оно там, в другом измерении. Надо подниматься и двигаться дальше. Сама таверна сюда точно не придет.

Уже битый час он плутал по запутанным улочкам, то карабкаясь по крутым каменным лестницам, то пробираясь по сырым, зловонным закоулкам. Ничего знакомого. Небо светлело, предвещая рассвет, а чертова таверна словно испарилась в этом проклятом городе. Злость клокотала в груди, в животе урчало, ноги гудели, а в голове стучало набатом.

Ворн рухнул на покосившийся каменный парапет, вытягивая затекшие ноги. Этот город — настоящий лабиринт Минотавра! Все эти переулки, лесенки, крохотные площади… Да он скорее найдет иголку в стоге сена, чем эту дыру. Мысли о еде терзали его с удвоенной силой. Он живо представил себе сочный кусок жареного мяса, дымящийся суп, хрустящую корочку хлеба… желудок издал жалобный стон.

Собравшись с силами, Ворн поднялся, решив сменить тактику. Он заметил уличного торговца, раскладывающего свой товар у стены дома. Может, хоть он что-нибудь знает. Подойдя ближе, Ворн увидел, что торговец предлагает какие-то странные амулеты и безделушки.

— Эй, добрый человек, — обратился к нему Ворн, стараясь говорить как можно вежливее. — Не подскажешь, где тут у вас таверна «Охотник»?

Торговец окинул Ворна цепким взглядом, оценивая его поношенный вид и дорожную пыль на одежде.

— Таверна «Охотник»? Слыхал про такую, — проскрипел он, почесывая грязную бородёнку. — Да только ее тут давно уже нет. Лет десять как закрылась.

Ворн почувствовал, как земля уходит из-под ног. Десять лет? Не может быть! Все его надежды, все его планы рухнули в одно мгновение.

— Как закрылась? Почему? — растерянно спросил он, не веря своим ушам.

Торговец лишь пожал плечами.

— Говорят, хозяин помер. Дела у них и так шли не ахти, а без него совсем развалились. Может, и к лучшему. Место было гиблое, вечно там какие-то драки и пьяные разборки.

Ворн молча смотрел на торговца, пытаясь переварить услышанное. Десять лет… Это целая вечность. Полкаша, Борг, Кирилл и Гриня… Где они сейчас? Живы ли вообще? Он опустился обратно на парапет, чувствуя себя совершенно разбитым. Все, ради чего он рисковал, оказалось напрасным.

— Эх, молодежь, — вздохнул торговец, видя его подавленное состояние. — Не переживай так сильно. Жизнь продолжается. Может, лучше вон амулет какой купить? На удачу, например. Или от злых духов.

Ворн вяло махнул рукой. Сейчас ему было не до амулетов. Нужно было что-то решать, куда-то идти. Но куда? Все казалось бессмысленным. Он поднялся, чувствуя пустоту внутри, и побрел дальше по лабиринту улиц, не зная, что его ждет впереди.

Солнце уже высоко поднялось над городом, улицы заполнились людьми. Прохожие с любопытством оглядывали оборванного подростка. Рубаха в крови и дырах, штаны — не лучше, серые от дорожной пыли волосы прилипли к вспотевшему лбу и висели жалкими сосульками. Если бы не кукри на дорогом поясе, его бы наверняка приняли за беглого раба.

Он остановился у грязного фонтана, плеснул в лицо холодной водой. Стало немного легче. Ворн огляделся. Нужно срочно поесть. Иначе сил совсем не останется. Он запустил руку в карман, пошарил там, но ничего не нашел. Даже медной монетки на краюху хлеба. У фонтана, переваливаясь с ноги на ногу, топтался жирный голубь, подбирая крошки с каменного бортика. Взгляд Ворна остановился на птице. Он задумался, но тут же сплюнул, отгоняя голодные мысли. Голубь — это, конечно, еда, но слишком хлопотно. Да и возиться с ним придется, ощипывать, жарить где-то. Нет, нужно что-то попроще. Ворн снова окинул взглядом площадь. Торговцы, зеваки, стражники… Ничего интересного. В животе предательски заурчало.

Ворн скривился. Вздохнул, снова выцеливая взглядом птицу. Голубятина — пища так себе, но выбора особого нет. Он прикинул расстояние, готовясь к броску. Голубь, не подозревая о надвигающейся опасности, продолжал ковыряться в мусоре. Ворн уже собрался схватить добычу, как вдруг сверху раздалось громкое карканье.

На край фонтана, словно сама тень, опустился огромный черный ворон. Он гордо вышагивал, поглядывая на голубя с нескрываемым презрением. Ворн замер, наблюдая за этой сценой. Ему стало интересно, чем все закончится.

И тут случилось совершенно неожиданное. Ворон, не церемонясь, со всего размаху влепил голубю смачного пинка. Тот, кувыркаясь, отлетел в сторону и, поднявшись на крыло, пулей унесся прочь. Ворон победно каркнул, словно заявляя о своей власти.

Ворн опешил. Вот это номер! Он даже забыл о голоде, наблюдая за этим наглым пернатым разбойником. Ворон, словно почувствовав на себе взгляд, повернул голову и уставился на Ворна своими черными, блестящими глазками. Ворн почувствовал невольную дрожь. В этих глазах читалось что-то древнее, мудрое и… зловещее.

— Гамлет? — изумился Ворн.

Ворон наклонил голову, разглядывая Ворна, и вдруг взлетел, описав широкий круг над площадью. Затем он спикировал вниз и уселся прямо на плечо Ворну, слегка сжав его когтями. Ворн вздрогнул от неожиданности. Он ожидал чего угодно, только не этого.

Ворон издал короткий, хриплый звук, похожий на «кхм». Затем клюнул парня в ухо, довольно ощутимо.

— Эй, ты чего? — воскликнул парень, пытаясь стряхнуть наглую птицу с плеча. Но ворон крепко держался, вцепившись когтями в плечо подроста. Он снова клюнул Ворна, на этот раз в щеку.

В прокуренной таверне, за столом, гнувшимся под тяжестью яств и выпивки, развернулось зрелище — глаз не отвести. Кряжистый детина, словно сошедший со страниц древних саг, с вороном, восседавшим на плече, как истинный король пернатых. Закутанный в арафатку чужеземец, источавший тайны дальних стран. Бродяга пустошей, с ветром в карманах и чертями в глазах, притягивал взгляды своим бунтарским духом. Два северянина: один хоть и молод, но с серебром в длинных волосах, стянутых в тугой хвост, другой — старик, словно высеченный из гранитной глыбы, с рыжей гривой и бородой, припорошенной инеем лет. И завершал эту колоритную картину юный оборванец, в чьих глазах плескалась вселенская мудрость и отблески пережитых сражений, а рядом с ним — огромный мрякул, прикрывший глаза и издававший утробное урчание, словно пригревшийся котенок. Очень огромный, крылатый котенок.

— Десять лет! Вот умора! — хохотал северянин, давясь от смеха. — Я бы душу продал, лишь бы увидеть твою харю, Ворн, когда этот торгаш промямлил, что таверну закрыли ещё десять лет назад!

Как оказалось, Ворн отлучился из Мариона всего на пару дней. Но за это время город словно осатанел. Северяне капитана Рауда, Кардиналы, всполошенные Кириллом, и стража, поднятая по приказу правителя, перевернули Марион вверх дном. Искали, будто иголку в стоге сена, да еще и в каком! В грязном, вонючем, кишащем подозрительными типами.

Начали с самого дна — с портовых трущоб. Там, где крысы отъелись до размеров котов, а в воздухе стоит такой смрад, что глаза режет. Рауд, верзила с топором за спиной, лично возглавил облаву. Его вояки, матёрые и без того внушающие ужас, да еще и с бодуна после вчерашней пьянки, рыскали по лачугам, выбрасывая на улицу сонных обитателей, круша всё вокруг, врывались в притоны, допрашивали пьяных моряков и перепуганных девиц в портовых кабаках. Крики, ругань, звон разбитой посуды, сломанные рёбра и разукрашенные синяками лица — обычное дело. Кардиналы, воспользовавшись своим положением, нашептали правителю, что пропал некий важный человек, обладающий ценными знаниями. Город тут же закрыли на замок, кораблям отдали приказ стоять на месте, стражники осматривали каждое судно, от огромных галер до маленьких лодок. Заглядывали во все трюмы, каюты и даже в гальюны. Кардиналы, наводя ужас одним своим видом, посетили местных воротил преступного мира и влиятельных богачей, которые держали город в своих руках. Двое суток Марион бурлил страстями и кипел от суеты. Люди проклинали Ворна и молились о его скорейшем возвращении. Даже местные птицы и мрякулы казались встревоженными. Особенно сильно жителей пугал чёрный ворон — здесь таких отродясь не видели, и огромный мрякул. Местные обычно не весили больше шести-семи кило, а этот зверь тянул на все двадцать. Он кружил над домами и улицами, бросая тень на прохожих. Люди задирали головы, крестились и спешили укрыться в домах.

— Молодец, Гамлет, — Борг ласково почесал черного ворона под клювом. Тот, гордый похвалой, важно приосанился на плече хозяина, переступая с лапы на лапу. — Первым учуял нашего потеряшку и прямиком в таверну привел.

— Да уж, — кивнул Ворн. — Я глазам своим не поверил! Думал, после десяти лет тебя тут и след простыл. А тут ворон какой-то голубей гоняет, да еще и наглости набирается — мне на плечо сел и клюется! — парень рассмеялся, потирая щеку. — Больно, блин!

— Так тебе и надо, — усмехнулся Кирилл. — Я бы на месте Гамлета еще и затрещину отвесил, чтоб не шлялся по ночам со всякими личностями в капюшонах.

— Ой, кто бы говорил, — огрызнулся мальчишка, но в голосе звучала шутка.

— Ладно, шутки в сторону, — вздохнул Кирилл. — Я вот что не пойму: кто тебя все-таки сцапал? Сначала думал на наших заморских братцев, но, как выяснилось, они тут ни при чем. Даже сами заинтересовались тобой, когда я им объяснил, зачем тебя сюда привез. Хотел, конечно, все иначе обставить: представить тебя как простого служку, которого взял в путешествие для мелких поручений. Но не вышло, пришлось карты раскрывать. Местные хранители древних знаний, как прознали, что толмач древнего языка пропал, сразу к правителю побежали. И завертелось… Ну, дальше ты знаешь, тебе уже рассказали.

— Мда… — Ворн задумчиво почесал затылок. — Навели вы тут шороху за двое суток… Если честно, я был уверен, что меня местные Кардиналы выкрали. А теперь вообще ничего не понимаю.

Еще не дойдя до таверны «Охотник», Ворн заметил мрякула. Полкаш, громко мрукая, спикировал чуть ли не на голову мальчишке. Сердце Ворна подпрыгнуло, и он, присев на корточки, горячо обнял своего, в мыслях уже почти потерянного, питомца. Полкан, громко урча, терся головой о Ворна, облизывая его лицо шершавым языком. Ввалившись в таверну, Ворн встретился с Боргом. Учитель выглядел уставшим и злым, но при виде мальчика его лицо расплылось в улыбке. Вооружив Гамлета и мрякула записками о том, что Ворн нашелся, Борг отправил крылатых помощников за Кириллом и Раудом. Взбудораженный беспорядками город выдохнул с облегчением, когда вдруг резко схлынула волна рейдов.

Кирилл влетел первым, словно вихрь, затащив Ворна в комнату почти за шиворот. Без предисловий он обрушил на парня настоящий допрос. И Ворн выложил все как на духу. Про похитителя, чье лицо словно соткано из теней, и про старика, знавшего слишком много. Про бункер, спрятанный в недрах города, телепорт, опаленную солнцем пустыню, жутковатых существ, описал пещеру с говорящим цветком, голограмму старика и выбор, поставленный перед двумя мерцающими порталами. Кирилл слушал, хмурясь с каждой новой деталью, словно туча перед грозой. И тут, точно гром среди ясного неба, в комнату ворвались запыхавшиеся Гриня, Гобла, Рауд и ещё несколько северян.

— Где… Где вы его откопали⁈ — прогремел Рауд, хватая ртом воздух и сверля Ворна взглядом, полным тревоги и облегчения.

— Выдохни, Рауд, — спокойно осадил его Кирилл. — Наш сорванец, как обычно, умудрился влипнуть в историю по самые уши. Пусть хоть немного придет в себя, а потом за столом поведает вам о своих приключениях.

Ворн бросил на Кирилла благодарный взгляд.

— Да ну вас, я жрать хочу! — воскликнул он. — Потом переоденусь!

Так он и спустился в таверну — грязный, оборванный, но счастливый, в окружении этих суровых мужчин, чье присутствие внушало трепет и страх большинству посетителей.

— Вашего мальчика похитили инопланетяне. Хи-хи… — вдруг раздался скрипучий старческий голос прямо у их стола.

Вся компания, словно по команде, повернулась к говорившему.

Перед столом стоял дряхлый старик, с лицом, испещренным морщинами, словно карта древнего мира. Глаза его, мутные и, казалось, слепые, вдруг вспыхнули хитрым огоньком. Он опирался на кривую палку, а в другой руке держал потрепанную тряпичную куклу. Ворн удивленно моргнул, не понимая, откуда взялся этот чудак. Рауд нахмурился, готовый вышвырнуть старика из таверны, но Кирилл остановил его жестом.

— И что же вы имеете в виду, дедушка? — спокойно спросил Кирилл, внимательно изучая старика.

Старик захихикал, скрипуче и неприятно, словно ржавые петли.

— А то и имею, что вашего мальчика забрали не люди. Не наши это дела. Искать надо в небесах, а не в подземельях!

— Да что ты несешь, старый хрыч! — взревел Рауд, теряя терпение. — Сейчас я тебе покажу небеса!

Но Ворн вдруг поднял руку, останавливая Рауда. Слова старика задели в нем какую-то струну, вызвали смутные воспоминания. Пустыня, порталы… это действительно было похоже на что-то иномирное.

— Постой, Рауд, — сказал Ворн, поворачиваясь к старику. — Дедушка, а откуда вы это знаете? Вы что-то видели? Может, вы что-то знаете о тех, кто меня забрал?

Старик прищурился, словно оценивая Ворна.

— Видел… Знаю… Много чего видел и знаю. Но бесплатно ничего не скажу. За знания надо платить. Хочешь узнать правду — принеси мне перо феникса и слезу дракона, — прошамкал старик, тряся куклой.

Гриня и Рауд переглянулись в полном недоумении. Борг поперхнулся, Гобла приподнял бровь, глядя то на Ворна, то на деда. Кирилл хмыкнул, оценивающе оглядывая старика с головы до ног. Мрякул, до этого дремавший под столом, недовольно заворчал, учуяв в воздухе что-то странное. Ворон Гамлет, напротив, проявил живой интерес к старику, наклоняя голову то в одну, то в другую сторону.

— А не проще ли тебе дать кружку пива? — предложил Ворн, с сомнением глядя на старика. — Или кусок мяса? У нас тут всего полно. Угощайся.

Старик оценивающе окинул взглядом ломившийся от еды стол, пошамкал беззубым ртом и кивнул. Проворно ухватив стул от соседнего стола, подтянул и, плюхнувшись задом, довольно втянул аромат, исходящий от только что принесенного блюда. Бережно уложив куклу себе на колени, он, хихикнув, потер сухонькие ладони.

Ворн переглянулся с Кириллом и Боргом. Рауд недовольно буравил старика взглядом. Все молча наблюдали.

Дед потянулся за румяной ножкой жареной птицы.

— Вы куфайте, не фтефняйтеф, — прошамкал дед набитым ртом, жестом хозяина обведя надкушенной ножкой над столом. — Бежумно фкушно…

Рауд фыркнул, но промолчал. Сейчас важнее было понять, что замышляет этот странный, явно обезумевший старик. Ворн же вспомнил рассказ юнги о Почетном гражданине и напротив почувствовал некую надежду. Возможно, этот старик действительно знает что-то важное о его похищении. Он ждал продолжения беседы.

Старик тем временем с аппетитом уплетал птицу, не обращая внимания на окружающих. Жирные капли стекали по его морщинистой бороде, а глаза, казалось, светились от удовольствия. Закончив с птицей, он принялся за сочный кусок жареного мяса, не забывая при этом поглаживать тряпичную куклу на коленях.

После обильной трапезы старик откинулся на спинку стула, довольно икнул и, смачно вытерев рот рукавом, промолвил:

— Ух, хорошо поел! Спасибо, — улыбнулся он, водружая опустевшую кружку на стол. Затем, словно опомнившись, подхватил свою куклу, бережно погладил ее и протянул Ворну: — Держи-ка, побалуй.

Ворн несмело принял из рук старика тряпичную куклу. Старик же, блаженно потягиваясь и заставляя суставы жалобно скрипеть, неспешно поднялся из-за стола. Упершись руками в поясницу, он вновь потянулся, на этот раз издав громкий костяной хруст. И вот он уже распрямился во весь свой немалый рост, стряхивая со старой одежды невидимые крошки и пыль. И тут произошло нечто невероятное. Морщины, словно по мановению волшебной палочки, разгладились, глаза засверкали ясным светом, а спина выпрямилась, словно натянутая тетива. Перед ними стоял уже не согбенный старик, а высокий статный мужчина в годах, с проницательным взглядом и хитроватой улыбкой, играющей на губах.

— Ну что, мальчик, — произнес мужчина, вперившись взглядом в Ворна, — Готов приоткрыть завесу тайны? Тогда слушай… А лучше пойдем со мной. Кое-что тебе покажу.

— Никуда он не пойдет! — взревели разом все сидящие за столом. Рауд вскочил, сжимая рукоять топора, Гриня побелевшими пальцами вцепился в свой нож, а Борг и вовсе положил свою шершавую ладонь на плечо парню, намертво припечатав того седалищем к лавке, словно боясь, что Ворн и впрямь сейчас сорвется с места и уйдет с этим странным типом.

Мужчина лишь загадочно улыбнулся в ответ.

Глава 3

Подвал алхимика встречал удушливым коктейлем из пыли, прелой травы и едва уловимого приторно-сладкого запаха словно перебродившего вина. Ступени, отполированные не одним поколением пытливых ученых (или одним, но маниакально увлеченным), круто уходили вниз, в сумрак, где безраздельно властвовала творческая неразбериха.

По узкому коридору, словно старатель, пробирался высокий пожилой мужчина, освещая путь дрожащим пламенем керосиновой лампы. Следом, стараясь не оступиться на скользких ступенях, осторожно спускались Борг, Кирилл, Ворн и Гобла с Гриней. Замыкал процессию Рауд, с топором на плече — на всякий случай. Пацана одного решили не отпускать, но и любопытство распирало. Поэтому, накормив парня и дав ему время привести себя в порядок, всей развеселой компанией двинулись в гости к чудаковатому «старику», оставив крылатых сторожить снаружи дома.

— Берегите головы, — предупредил ведущий, — здесь притолока низкая. — С этими словами он отпер старый замок и, пригнувшись, шагнул в просторную комнату без окон, усеянную дверными проемами, ведущими в неведомые дали.

Ворн ступил внутрь. Первое, что бросилось в глаза — царство стекла. Колбы всевозможных форм и размеров громоздились на полках, столах и даже на полу. В некоторых, казалось, плескалась сама радуга, переливаясь всеми цветами спектра, другие же были наполнены мутной жижей, подозрительно напоминающей болотную тину. Реторты с тонкими, вытянутыми шейками напоминали причудливых стеклянных птиц, замерших в ожидании взлета. Тут и там виднелись металлические держатели, горелки и прочие инструменты, чье предназначение было понятно лишь посвященным.

— Проходите, располагайтесь. Только, прошу, ничего не трогайте руками, — он запнулся, подумав, добавил: — без спроса, — и, словно о чем-то вспомнив, уточнил: — Это может быть опасно для жизни. Тут много ядовитых веществ… Да и приборы, знаете ли, хрупкие.

Осторожно лавируя между сосудами со зловещей жидкостью, Ворн заглянул в следующую комнату. Ее стены, сложенные из грубого камня, были сплошь увешаны полками. Но на них, в строгом (или создающем такое впечатление) порядке, стояли не колбы, а старинные книги в кожаных переплетах. Золотое тиснение на корешках почти стерлось от неумолимого времени, а страницы пожелтели и истрескались. Здесь можно было увидеть трактаты по алхимии, астрологии, ботанике и даже по некоторым запретным наукам. Между книгами были разложены пергаменты с чертежами: загадочные символы, геометрические фигуры, сложные схемы каких-то аппаратов. Некоторые выглядели законченными и аккуратно вычерченными, другие же представляли собой лишь наброски, испещренные исправлениями и пометками на полях.

В углу третьей комнаты приютился старый дубовый стол, погребенный под завалом всевозможных предметов. Здесь были и сушеные травы, рассортированные по маленьким баночкам, и кристаллы, мерцающие призрачным светом, и какие-то корешки, похожие на скрюченные пальцы. На столе же красовались следы бурных экспериментов: засохшие пятна от пролитых жидкостей, остатки порошков и пепла. Рядом со столом возвышался огромный глобус, покрытый толстым слоем пыли. На нем были нанесены не только известные Ворну земли, но и какие-то другие, явно современные острова и континенты, помеченные странными, непонятными знаками.

Несмотря на царящий хаос, в подвале ощущалась особая атмосфера — атмосфера неустанного поиска, дерзких открытий и, возможно, капелька безумия. Казалось, что сами стены пропитаны духом старого ученого, который провел здесь большую часть своей жизни, стремясь разгадать тайны мироздания. Здесь каждый предмет хранил свою историю, каждый уголок таил в себе какую-то загадку. И Ворну все сильнее хотелось узнать об этом месте и его хозяине.

— Вот такая у меня… лаборатория, — услышал Ворн голос за спиной. — Можете звать меня Профессором. Хотя, по нынешним временам, я, скорее, алхимик… ну, или знахарь, на худой конец, — усмехнулся проводивший их сюда человек.

Профессор обвел рукой свои владения, словно представляя их гостям. В глазах его плясал озорной огонек, выдавая истинную страсть к этому месту.

Ворн все так же внимательно разглядывал глобус.

— Это вы делали все эти отметки? — спросил он, не отрываясь от заинтересовавшего его предмета.

— Не только я. Осторожнее, это очень древняя штуковина, — обеспокоился Профессор.

— Профессор… — Ворн задумался, подбирая слова. — Я правильно понял, что вы и есть тот самый загадочный Почетный гражданин, о котором всякие небылицы рассказывают?

— Небылицы? — удивился Профессор, приподняв бровь. — Например?

— Ну… — мальчик замялся. — Например, что вам лет больше, чем кому бы то ни было из ныне живущих здесь. Что вы вроде как чуть ли не своими глазами видели крах старого мира и зарождение нового. Разве такое возможно? — с каждым вопросом паренька Профессор все шире улыбался, почесывая бровь. — Неужели это правда, и вы все это видели? Тогда сколько же вам лет? Больше двух тысяч?

— А ты сам-то как думаешь? — усмехнулся Профессор. — Сам-то ты веришь во все это?

— Нет, — мотнул Ворн головой. — Люди столько не живут. Но… — парень замялся. — Это ваше… преображение, в таверне… Подходит к столу дряхлый старик, совсем того… И вдруг — бац! — и помолодел. Прямо у нас на глазах. Если бы я один это видел, еще бы подумал, что померещилось. Но ведь нет! Все видели! — Ворн указал на замерших и внимательно слушавших друзей.

— Да-да! — закивал Рауд. — И я бы сам себе не поверил, если бы не все остальные. Списал бы все на вчерашнее пиво и похмелье. Но чтоб мне медуза глаза выжгла, я ЭТО видел!

Гобла с Гриней переглянулись и молча кивнули, подтверждая его слова. Кирилл изучал Профессора цепким, пронизывающим взглядом.

Профессор поджал губы, размышляя, как бы преподнести этим людям правду, чтобы они поверили и при этом не навредили. Ему нужен был только мальчишка. И его кровь. Очень сильно нужна была его кровь, но получить ее, не притащив всю эту толпу головорезов в свою обитель, он никак не мог. Чертова побочка…

— Да, вы правы, — вздохнул Профессор. — Это выглядело… по меньшей мере странно, — он прошел в следующую комнату, приглашая их следовать за ним.

Огромная гостиная скорее напоминала обжитую комнату отдыха. Тут тебе и кухонный уголок с печью, мойкой и навесными шкафчиками, и здоровенный диван, примостившийся напротив камина. Камин, кстати, был с характером — с причудливыми, даже немного пугающими рожами, вырезанными прямо в камне. Вокруг низенького столика на резных ножках стояли уютные кресла, а пол был живописно завален стопками книг.

— Располагайтесь, — хозяин подземелья указал гостям на кресла с диваном. — Разговор предстоит не короткий, поэтому, с вашего позволения, я угощу вас замечательным напитком моего собственного изготовления, — и, поймав на себе недобрые, подозрительные взгляды, рассмеялся, махнув рукой. — Ой, да не собираюсь я вас травить. Это обычный чай, из травок. Сам собирал, сам сушил… — пояснял он, копошась у стола с посудой. — Я долго подбирал компоненты, пока не достиг столь замечательного вкуса. Буквально пару минут, и вы сами в этом убедитесь.

И в самом деле, пока Профессор суетился, выставляя на столе перед гостями тарелки и вазочки со сладостями, по комнате поплыл приятный аромат трав. Словно весна заглянула в это подземное царство, одарив всех теплом и уютом.

— Ну вот, — разливая по кружкам напиток, бормотал мужчина. — Чувствуете, как пахнет? А на вкус просто сказочно прекрасен. Этот чай моя маленькая гордость, — Профессор взял одну из кружек и, втянув носом поднимающий пар, блаженно зажмурился, после чего выдохнул и сделал маленький глоточек. — Угощайтесь, господа. Этот напиток достоин Богов.

Ворн первым взял кружку, с опаской принюхался и, поколебавшись, сделал небольшой глоток. Лицо его сразу расплылось в улыбке.

— Действительно вкусно, — констатировал он, прихлебывая еще. Рауд, увидев его реакцию, последовал примеру и тоже остался доволен. Гобла и Гриня тоже рискнули попробовать. После короткого молчания они синхронно кивнули, подтверждая слова Ворна. Кирилл же не спеша взял кружку и, словно изучая сложный механизм, долго рассматривал содержимое, но так и не отпил ни глотка. Его лицо оставалось непроницаемым, но Профессор заметил едва уловимое изменение в выражении глаз. Борг даже не взял в руки кружку. Он следил за происходящим не только глазами, но, казалось, и каким-то шестым чувством. Напряжение его не отпускало.

— Ну что ж, раз напиток пришелся по вкусу, можно и к делу переходить, — произнес Профессор, присаживаясь в кресло напротив Ворна. — Как вы уже, наверное, догадались, я действительно не совсем обычный человек. И ваш юношеский максимализм в отношении возраста… он, скажем так, не совсем далек от истины.

Он замолчал, давая им время переварить услышанное. В комнате повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине. Профессор внимательно наблюдал за реакцией каждого из присутствующих, словно оценивая их готовность к откровениям.

— Я видел многое, — продолжил он наконец. — Я пережил то, что большинству людей даже представить себе сложно. Крах старого мира, зарождение нового… все это прошло не перед моими глазами. Но перед глазами моего пра-прадеда. Да-да, вы не ослышались, я всего лишь четвертое поколение нашего рода со времен краха цивилизации. И я являюсь самым долгоживущим его представителем. И все это благодаря дару, который одновременно является и моим проклятием. Дару долголетия. — Он сделал паузу, словно собираясь с духом. — И да, — добавил он, глядя прямо в глаза Ворну, — то, что вы видели в таверне… это не было иллюзией. Это была лишь небольшая демонстрация возможностей, которые открывает этот дар. Но за все приходится платить, и цена за долголетие, поверьте мне, очень высока.

Ворн внимательно слушал этого странного человека.

— Так сколько же вам лет? — задал он интересовавший всех вопрос, отметив, что Профессор вроде как слегка постарел, а может, то просто тени так легли, и ему это показалось.

— Вы не о том спрашиваете, юноша, — мужчина улыбнулся. — Главный вопрос не в том, сколько мне лет, а в том, как именно мне и моим предкам удалось так долго прожить. А дело все в том, что мой пра-прадед изобрел эликсир долголетия, — мужчина торжествующе поднял указательный палец вверх. — Мои дед и отец всю жизнь пытались его усовершенствовать. Тем же самым занимаюсь и я. Но, к сожалению, у этого изобретения есть несколько крайне неприятных побочных действий, и одно из них — старость и безумие. Но стоит организму получить достаточное количество животного белка, как побочка прекращается. Именно поэтому мне приходится есть много мяса. Конечно, желательно употреблять его в сыром виде, тогда действие сохраняется дольше, но меня тошнит от вкуса крови.

Ворн приподнял брови.

— Человеческого, что ли?

Профессор грустно улыбнулся. Вздохнул. И вот, парень заметил, как новые морщины залегли на лице мужчины. И теперь на вид ему можно было дать лет шестьдесят.

— Не обязательно. Можно обходиться и животными, и птицей, но эффект от такого мяса проходит уж очень быстро. Приходится чаще колоть инъекции, — вновь вздох. — И вот тут-то, — Профессор обвел взглядом всю компанию и задержал его на Ворне, — возникает самая большая проблема. Препарат работает, но для его изготовления необходима человеческая кровь. И не простая, а совершенно здорового человека, без каких-либо болезней, вызванных мутацией и прочего. Кровь — это та самая животворящая энергия, которая поддерживает баланс и не дает организму развалиться на части, навсегда лишиться рассудка. Раньше, когда мир был другим, найти донора было проще… Но сейчас все изменилось. И чистая кровь стала… дефицитом. А твоя кровь, мальчик — это вообще бесценный дар. Как бы вы сказали, дар Богов.

Профессор откинулся на спинку кресла, внимательно наблюдая за реакцией гостей. Тишина в комнате стала почти осязаемой, лишь потрескивание дров в камине нарушало ее. Напряжение достигло пика. Рауд медленно положил руку на рукоять топора и уставился на Профессора с неприкрытым подозрением.

— Не бойтесь, — Профессор поднял руки в примирительном жесте. — Я не собираюсь вас убивать или каким-либо иным способом причинять вред. И вообще, я не кровопийца какой-нибудь и не людоед, ну… если только совсем чуточку, — он хихикнул, поерзал в кресле. — Мне нужна лишь небольшая мензурка крови этого замечательного мальчика, чтобы… ну, скажем так, продлить себе жизнь еще на пару десятков лет. (Или на сотню, — подумал он, мысленно облизнувшись). — В обмен на это я готов поделиться с вами своими знаниями, своим опытом. Я могу научить вас тому, чему не учат нигде. Я могу показать вам мир таким, каким вы его никогда не видели. Подарить вам забытые знания предков.

— И что, — медленно произнес Кирилл, не отрывая взгляда от Профессора, — Ты думаешь, что мальчишка по доброй воле даст тебе желаемое? Или что мы не сможем его защитить?

Ворн хмыкнул. Он и сам способен за себя постоять. Но промолчал.

Окинув взглядом хмурую компанию, Профессор решил сразу бить козырями.

— Я дам вам то, что вы ищете, — спокойно и твердо заявил он, глядя прямо в глаза Кириллу. — Я знаю, зачем вы здесь. Я знаю, что вы ищете способ спасти свою землю от надвигающейся угрозы. И я могу вам помочь. У меня есть знания, есть некоторые ресурсы, книги, в конце концов. Но чтобы я смог помочь вам, мне нужна помощь вашего мальчика.

— О чем это ты? — глаза Кирилла превратились в две щелочки с насквозь пронизывающим взглядом. — Что ты знаешь?

— Про вакцину, — безразлично пожал плечами Профессор. — Простите, но я случайно подслушал ваш разговор вот с этим господином, — перевел он взгляд на тихо звереющего Рауда, который едва сдерживал себя в руках.

Кирилл взглядом приказал продолжать.

— Дело было в порту… Вы стояли на палубе, а я тем временем принимал солнечные ванны, лежа в одной из рыбацких шлюпок, что дрейфовали вблизи вашего корабля. У меня, знаете ли, отменный слух… И пытливый ум. Заслышав такие слова как «зелье» и «вакцина», я тут же навострил уши…

— Оторвать бы тебе эти уши, — зло процедил Рауд, скрипя зубами и мысленно уже сворачивая шею этому человеку.

— Не стоит, Рауд, — спокойно сказал Кирилл, не сводя глаз с Профессора. — Пусть говорит.

Профессор дурашливо хихикнул.

Ворн подметил, что этот человек часто меняется, словно в одном теле одновременно умещается несколько личностей. То он дурашлив как глупец или псих, то совершенно серьезен, холоден рассудком и расчетлив, то впадает в научное безумие, подобно фанатику, то становится похож на натурального лектора с кафедры наук, то добродушный дядюшка, или дедушка-травник из сельской глубинки.

— Моя смерть, господин Рауд, ничем вам не поможет, — продолжал излучать добродушие Профессор. — Ровно так же, как и ваши смерти не помогут мне.

Рауд усмехнулся, одарив оппонента презрительным взглядом. Профессор же в ответ улыбнулся еще шире, совершенно не смущаясь злобного оскала грозного северянина, откинулся на спинку кресла, вольготно в нем расположившись.

— О да-да, я мог бы это сделать, но заметьте, не стал, — продолжил он миролюбивым тоном, с нотками покровительства и превосходства. — Я много кого убивал… да… Но и спас я немало. Вы знаете, сколько безнадежно больных людей я спас за свою жизнь? О, поверьте, очень многих. Богачей, крестьян, рыбаков, охотников пустошей… Даже кардиналов! — воздел он указательный перст вверх. — И я мог бы озолотиться, подняться до высот правления, но, как видите, я всего лишь нищий старик, — мужчина громко рассмеялся при этих словах.

Успокоившись, он утер слезинку, выступившую в уголке глаз и продолжил:

— А почему, спросите вы? Почему я выбрал жизнь попрошайки, а не императора? — склонив голову на птичий манер, заглядывал он поочередно в глаза каждого, ища там ответ на свой же вопрос. — А потому, что не интересно, — тихо произнес он. — У меня все это было. И власть, и признание, и золото… Надоело. Понимаете, мне стало скучно жить. А это ой какая мука. Но и умирать я не хочу. Мне рано умирать. Я не добился пока своей цели.

Кирилл опер ладони о колени, чуть наклонил корпус навстречу Профессору и вкрадчиво поинтересовался:

— И какова же ваша цель, Профессор?

Глава 4

— И какова же ваша цель, Профессор?

— Моя цель? — мужчина отмахнулся, словно от назойливой мошки, но в глубине его глаз плескалось такое отчаяние, что сердце сжалось. — Пустяк, сущая безделица. Всего лишь вакцина бессмертия. Идеал, несбыточная мечта, — он взял печенье, и в том, как он вертел его в пальцах, читалась тоска по утраченному времени, по возможностям, уплывшим сквозь пальцы. Откусив половину, он прикрыл глаза, словно вкушая не сладость, а горечь воспоминаний. Запив чаем, он крякнул, и в этом звуке слышался не столько плеск удовольствия, сколько эхо одиночества. — И… и сына, бы… — вздохнул. — Можно и дочку. Да… Дочка, пожалуй, даже лучший вариант… — бормотал он тихо-тихо, еле слышно. Но услышали все.

В комнате повисла давящая тишина. Тряхнув головой, на манер мокрого пса, профессор, словно очнулся, перезагрузился и, (кажется, даже слегка помолодел), продолжил бодрым голосом:

— Став невольным свидетелем вашей беседы о неком зелье, я загорелся любопытством и уже целенаправленно начал следить за вашей компанией. Но, к сожалению, вы разделились, и я сделал ставку на господина Кирилла. — Профессор, взглянув на того о ком говорил, кивнул. — Однако, вы, господин Кирилл, проявили такую ловкость и проворство, что вскоре я утратил вас из виду. И, честно говоря, был сильно огорчен. Но, решив посетить свою излюбленную таверну, я убедился, что северяне, как и всегда, солидарны со мной в выборе питейно-развлекательного заведения. Правда, я не осмелился войти, так как приметил там одну крайне пугающую меня личность. Немного покружившись у окон заведения, я расценил это занятие бессмысленным, принял решение вернуться рано утром. И ушел. А наутро выяснилось, что вашего юношу похитили. Сопоставив тот факт, что-то опасное существо наблюдало за парнем (я заметил это, заглядывая в окно), и исчезновение мальчика, я пришел к выводу, что эти события взаимосвязаны. А после внезапного появления Ворна в таверне я окончательно убедился в этом, заметив символы на его коже. Ранее их не было, ведь я прав?

Ворн обменялся взглядом с Кириллом и кивнул, подтверждая слова Профессора.

— Вы говорите о том мужчине в плаще с капюшоном, который сидел в самом дальнем углу таверны? — спросил подросток. Голос его чуть дрогнул, осип.

— Да, мой мальчик, именно о нем, — кивнул Профессор.

— Но… — Ворн хотел что-то спросить, но мужчина его перебил предвосхитив вопрос.

— Почему я не считаю его человеком? — усмехнулся он, и морщинки вокруг глаз стали похожи на трещины на старой, измученной душе. — Потому что это не человек. И даже не мутант. Это… нечто иное. Потустороннее. Не земное.

— Что вам о них известно? — Кирилл весь подобрался, став похожим на гончую, учуявшую добычу.

— Не много, — профессор нахмурился, и в его взгляде промелькнула тень пережитого ужаса. — Однажды мне «посчастливилось» оказаться в их руках. Две недели ада в их лабораториях, как диковинный зверь под микроскопом. Я не верил, что выберусь. Но они отпустили… просто так. Я уснул в этом проклятом аквариуме, а проснулся здесь, дома. Мои вещи были тронуты, но возвращены. А еще…– он немного помялся, сомневаясь, говорить или нет. Но все же сказал.

— Они мне кое что оставили. Кое какие приборы, реагенты, а главное — книги. И тогда я вспомнил о дневнике отца… Я нашел его. Мой отец тоже был их жертвой, и он оставил записи о том, какие эксперементы проводили над ним, каки — вместе с ним. Как на свет появился я. Да, да, я обычный человек, я вам уже говорил о том, но дело не только в припорате, который я вынужден принимать. Меня не рожала женщина. Я… я результат исскуственного рождения и полная копия своего отца. Я — клон… Вы, наверное, даже не знаете что это… Вот, смотрите… — Он вскочил, словно одержимый, и бросился к книжным полкам. Нашел нужную тетрадь, затертую, но очень обьемную, больше походившую на толстый фалиант и, отодвинув посуду, раскрыл ее. — Смотрите…

Все замерли, вглядываясь в пожелтевшие страницы. Анатомические рисунки, выполненные с пугающей точностью, названия органов, рисунки различной аппаратуры, механизмов. А еще — иероглифы… и те самые символы, выжженные на коже Ворна.

Кирилл изучал рисунки, пытаясь проникнуть в суть увиденного и написанного. Больше всего его поразил очень детальный рисунок, на котором была изображена колба с младенцем и люди в серых комбинезонах.

— Вы понимаете, что здесь написано? — тихо спросил Кирилл. Лицо его было бледным. Губы сжались в тонкую полосу.

— Отчасти… — вздохнул Профессор. — К сожалению, я так и не постиг древние языки в совершенстве. Отец знал их множество… он понимал эту писанину. Я же не был посвящен в эти знания. Отец только обещал, когда придет время, открыть мне, как он говорил, " Небесный грааль". Мой отец пропал когда мне едва исполнилось тринадцать лет. Как понимаете, я был смышленым ребенком и уже в 6 лет изобрел свое первое лекарство, как сейчас помню — от расстройства кишечника. Но, так как я практически не покидал лабараторию… Вы верно поняли, я жил тут, именно в этой комнате. Так вот, когда пропал отец, мне пришлось столкнутся с рядом бытовых и социальных проблем. К тому же, в те времена, мир был еще крайне недоброжелательный. Но, я выжил. И, как понимаете, про «Небесный грааль» и вообще, про записи отца, я в те времена позабыл. Потом меня затянула наука — я был одержим поиском лекарства от болезни крови.

— Нашли?

— Нашел, — кивнул мужчина. — но не успел. Моя жена умерла. Я долго горевал. Даже бросил науку и отправился в мертвые земли. Зачем, спросите вы? Не знаю. Наверное смерть искал. Смерть не нашел, но нашел знания.

Запасы лекарства, которые мне оставил отец, подходили к концу и надо было создать аналог. В надежде, что дома остались необходимые компоненты и записи отца, я вернулся. А в городе мор… Разруха, трупы, беспорядки. Я отыскал развалины своего дома, отрыл лабораторию. Дом я восстановил. Построил заново и лучше прежнего вышел. Крепкий, надежный. Но пустой. И снова я на долгие годы заперся в лаборатории, уйдя в науку с головой. А когда я сам попал к этим… существам… мне отдали дневник отца. Я прочел его много раз от корки до корки, но понял лишь малую часть. И да, о крови… и моей вакцине. У отца были такие же знаки на теле, и он делал для меня лекарство из своей крови. Когда запасы иссякли, я использовал кровь других… с мутациями и без. Но эффект был несравним с плазмой отца.

Ворн, мальчик мой… я заклинаю тебя… мне нужен лишь литр твоей крови. И я готов пойти с вами на край света. Здесь мне наскучило. Я перестал развиваться, потерял смысл. Но теперь… теперь я горю желанием помочь.

Ворн поежился. Литр крови? Звучало это, конечно, не как смертный приговор, но после всего услышанного предложение профессора казалось скорее сделкой с дьяволом, замаскированной под благородный порыв.

Он украдкой взглянул на Кирилла, ища поддержки или совета, но тот был поглощен рисунками в книге, словно пытался вычитать там разгадку. «Литр…», — эхом отдавалось в голове Ворна. Что может случиться из-за литра его крови? А вдруг этот человек просто безумен, или обманет? Он не знал, как поступить. Если это поможет их делу, поможет выиграть войну, спасти тысячи людей, которых могут отравить тем зельем, как Гриню, то он пойдет на риск и даст свою кровь. Но насколько изменил его тот свиток и что может случиться, используй Профессор его кровь, он тоже не знал. А вдруг этот человек и вовсе кукухой поедет или помрет? Мужик полезный, многое понимает в медицине. Вот бы поучиться у него.

Кирилл оторвался от книги и, заметив смятение на лице Ворна, положил руку ему на плечо.

— Он прав, Ворн, — тихо сказал он. — Нам нужна любая информация, любая помощь. Если твоя кровь может пролить свет на то, с чем мы столкнулись, мы должны рискнуть.

Ворн посмотрел в глаза Кириллу. В них была решимость, но он явно что-то недоговаривал. Глаза Кирилла горели лихорадочным блеском. Так смотрит на воду человек в пустыне, или жадный до денег на гору золота. Этот Кардинал явно чего-то безумно жаждал. Чего? Знаний? И он готов эти знания обменять на Ворна?

— Хорошо, — сдался парень, чувствуя, как его решение продавливается под взглядом Кирилла. — Я согласен. Но с одним условием. Мы должны знать все, что вы делаете, профессор. Каждый ваш шаг, каждое действие — вы все будете озвучивать и разъяснять. И никаких секретов, иначе я передумаю. И еще… Я… Если вы отправитесь с нами, то я хочу просить вас взять меня в ученики на время похода. Вы согласны на такое условие?

Профессор засиял, словно ребенок, получивший долгожданную игрушку.

— О! Юноша тяготеет к знаниям медикусов⁈ Разумеется, разумеется! Я расскажу тебе все! Все покажу! Вот прямо сегодня и начнем, мой юный ученик! Ты будешь смотреть, что я делаю, и главное, слушай внимательно все, что я говорю. А если не понятно — спрашивай, не стесняйся.

Профессор говорил быстро, возбужденно жестикулируя руками. Он казался другим человеком, словно глоток надежды вдохнул в него новую жизнь. Ворн и Кирилл переглянулись. Они еще не знали, куда заведет их эта странная кампания, но понимали, что отступать уже поздно. Они стояли на пороге чего-то ужасного и неизведанного, каждый преследуя свои цели от этой сделки. И литр крови для них был ключом к многим знаниям.

Словно наскипидаренный, Профессор носился по комнате, обставленной технически продвинутой аппаратурой. Он, подняв несколько тумблеров, включил электрическое освещение. Перед гостями предстала во всей красе самая настоящая операционная с несколькими столами и странной капсулой, способной вместить в себя даже Нушика с его недюжинными габаритами. Замигали, запищали приборы, затарахтел где-то движок. Звук был тихий и приглушённый, но вполне узнаваемый.

Проход ту комнату оказался скрыт за потайной дверью, и впустил он туда только мальчика и как его сопровождающего Кирилла. Остаться наедине с пацаном не было никаких шансов. Профессор спорил до хрипоты, отстаивая секретность своей святыни, но сошлись на том, что хотя бы один, но сопровождающий будет.

Кирилл провёл пальцем по одному из хирургических столов, медленно подошел в капсуле, осторожно положил ладонь на прохладный корпус, пытаясь уложить в голове увиденное. Это было безумие — анатомия, древние письмена, переплетающиеся с неким жутким знанием, которое словно дышало со страниц, и вся эта техника, о существовании и предназначении которой никто из Кардиналов даже не догадывался. Он чувствовал, как профессор сверлит его взглядом, ревностно переживая о сохранности столь драгоценного имущества.

— Вы бы, господин Кирилл, присели вон там, — указал он на кушетку у дальней стены. — И прошу вас, пожалуйста, ничего не трогайте. Я настаиваю.

Кирилл кивнул и молча отошел в указанном направлении.

Раздетый по пояс Ворн молча стоял, сжимая от волнения кулаки. Он чувствовал, как кровь в его жилах пульсирует в унисон со страхом. Профессор указал парню на раскрытую капсулу.

Ворн неохотно подошел, осмотрел ее. Вроде ничего особенного, просто матовая, кажется, из металла, выемка по форме человека. Он развернулся спиной и сделал пол шага назад. Металл холодил кожу. Профессор уже возился с настройками на большом напольном пульте управления, объясняя Кириллу что-то про фракции, антигены и необходимость действовать быстро. Слова потоком лились мимо, но Кирилл понимал: времени мало. Ворн, казалось, окаменел, глядя на медленно закрывающуюся крышку медицинской капсулы.

Процесс начался. Легкий укол в руку, в бедро и в шею — кровь медленно потекла по трубкам, окрашивая их в густой бордовый цвет. Ворн стиснул зубы, ощущая страх и накатывающую слабость. Профессор, не отрываясь, следил за показателями, что-то записывая в свой истрепанный блокнот.

— Вот она, та самая кровь, — пробормотал он словно заклинание. — Кровь, способная изменить все… Он выглядел маниакально, но в то же время в его глазах читалась такая боль, такое глубокое отчаяние, что Кириллу стало не по себе.

Через несколько часов кровь из парня перестали выкачивать. Вместо этого в него потекла прозрачная жидкость. Ворн был бледен как полотно, но самочувствие улучшалось. Профессор, не теряя времени, начал сложную серию манипуляций. Центрифуга бешено вращалась, разделяя компоненты. Кирилл наблюдал, как из алой жидкости выделяется нечто странное, светящееся, похожее на крошечные кристаллы.

— Вот он, эликсир жизни, — прошептал профессор, бережно перенося кристаллы в пробирку и смешивая с мутной белой жидкостью. Пробирка окрасилась в черный, затем посветлела и стала совершенно прозрачной.

Он вновь смешал жидкость с другими ингредиентами, создавая сложную формулу. Затем, отделив небольшую дозу, ввёл её лабораторной мыши, которую извлек из странной колбы. Изначально грызун казался мертвым, но, полежав немного на дне пустого аквариума, вскоре дернул лапкой, затем шевельнулся всем телом и, перевернувшись в нормальное положение, отправился исследовать свою прозрачную тюрьму. Хоть мышь и ожила, выглядела она паршиво. Облезлая, хромая, по ней было видно, что это очень старая представительница своего вида. Но прямо на глазах с грызуном начали происходить удивительные метаморфозы. Мышка оживилась, шерсть заблестела, движения стали резкими и уверенными. Кирилл ошеломленно наблюдал за трансформацией. Неужели это и вправду работает? Неужели это и есть та самая вакцина долголетия, о которой мечтал его отец? ИХ ОТЕЦ! Отец всех Кардиналов, глава их ордена.

— Первый шаг сделан, — сказал профессор, отрываясь от наблюдений за животным. — Но впереди еще долгий путь. Нужно выяснить, как эта формула работает, какие побочные эффекты могут быть. И самое главное — как долго она действует. Он посмотрел на Ворна, все еще находящегося в капсуле. Мальчик спал.

— Спасибо тебе, Ворн. Ты помог сделать то, что я уже посчитал невозможным, — тихо произнес мужчина скорее для себя, чем для спящего подростка.

Кирилл пребывал в некоем подобии шока. Он представил, как привозит этого ученого в их обитель, как преподносит Отцу вакцину молодости… В горле Кардинала пересохло. Боги всемогущие… Да это же… Это же какие возможности откроются перед ними! Да этому человеку нет цены! Он чуть ли не дороже мальчишки по своей значимости. Хотя… наверное, все же дороже. Кирилл, не сдержав эмоциональный порыв, громко сглотнул. Откашлялся, стараясь вернуть самообладание, на непослушных, ватных ногах подошел к капсуле с мальчиком.

— Он спит, — продолжая колдовать над пробирками, произнес Профессор. — Вы пока можете отправиться к своим товарищам, господин Кирилл. С мальчиком все в порядке, он просто ослаб. Проснется через несколько часов. Надо будет его хорошенько накормить…

— Нет, — твердость в голосе Кардинала обрела свою мощь. — Я здесь подожду.

— Ну как хотите, — безразлично ответил Профессор, не отрываясь от работы. — В таком случае не мешайте мне и ничего не трогайте.

Кардинал ничего не ответил. Он молча прошел к кушетке и уселся на свое место. В голове его роились мысли. Как пролетели эти несколько часов, никто не заметил. Он хмуро смотрел на мальчика, пытаясь понять, что это за существо перед ним. Странный парень, способный путешествовать между мирами, или сосуд, вместилище эликсира молодости для их Отца? Как выгоднее его использовать и как сохранить, довезти до ордена в целости. Его и этого Профессора в комплекте.

Пронзительный писк жуткой «шайтан машины» выдернул Кирилла из грез.

— Ну что, мой ученик, как твое самочувствие? — заботливо поинтересовался Профессор, помогая Ворну выйти из медкапсулы. — Голова еще кружится?

— Слегка. Пить очень хочется. И есть, — парень, опираясь о заботливо придерживающую его руку осторожно пошел кушетке, место на которой ему уступил Кирилл. Мальчика бережно уложили в четыре руки. Дали напиться.

— Обильное питье, хорошее питание — и через пару дней будешь как новенький, — хлопотал мужчина над своим пациентом.

Вскоре Ворна перевели в гостевую комнату. Там его встретили встревоженные взгляды друзей. Запасы профессора оказались не столь обильны на еду, и Гобла с Боргом отправились в ближайшую таверну за провиантом. Принесли много, хватило бы на десяток мужиков, но ослабевший мальчишка и изрядно постаревший всего за сутки Профессор очень быстро приговорили всю снедь. Всем остальным досталось лишь слегка притупить чувство голода.

— Ну и горазды вы кишкоблудить, господа дорогие, — удивлялся Гобла. — Такими темпами на вас прокорма не напасемся, — шутил он, прибывя в отличном настроении.

— Ай, да не, — отмахнулся Профессор, утирая жирные губы рукавом. — Это временное неудобство. К завтрашнему дню все нормализуется. Ворн восстановит силы, а мой голод, надеюсь, тоже поутихнет благодаря вашему мальчику. Вакцина готова, но надо немного обождать, прежде чем мне ее использовать на себе.

На второй день пребывания в подземелье Профессора Рауд отправился по своим делам, уговорив пойти с ним и Гриню. Ворн и Гобла как два хвоста повсюду ходили за профессором, донимая его вопросами. Кирилл преследовал их молчаливой тенью. Борг же откровенно скучал. Несколько раз он поднимался на поверхность проверить крылатых и принести еду.

— Ну что, ученики мои, вот и настал день икс, — изрек Профессор, с благоговением рассматривая на свет прозрачную, с голубым перламутровым переливом жидкость в стеклянном сосуде. — Ворн, мальчик мой, оказываю тебе честь ввести мне первую дозу.

С этими словами мужчина ловко набрал в стеклянный шприц препарат из емкости и протянул его мальчику. Сам же, закатав рукав повыше, уселся в кресло. Профессор заметно волновался. Ворн опасливо посмотрел на шприц в своих руках. Он тоже переживал, может, даже больше, чем этот мужчина, который за пару дней сумел протоптать узенькую тропку в душу мальчишки.

— Вы уверены, учитель? А если я…

— Справишься, мой мальчик. Ну же, давай. Не тяни, — протянутая рука Профессора дрогнула. — Коли!

Мальчик глубоко вздохнул. Взяв со стола жгут, он перетянул руку, нашел вену и, сосредоточившись, ввел иглу под кожу, плавно влил содержимое шприца, стараясь не причинить боли. Профессор даже не вздрогнул. Только шумно выдохнул, когда Ворн убрал иглу.

— Ну вот и все, — облегченно произнес Ворн, откладывая шприц в сторону. — Теперь остается ждать.

Профессор сидел в кресле, закрыв глаза. На его лице играла легкая улыбка. Казалось, он прислушивается к своим ощущениям. Все замерли в ожидании. Даже обычно говорливый Гобла молчал, не смея нарушить тишину. Кирилл, как всегда, наблюдал со стороны, скрестив руки на груди.

Минуты тянулись как часы. Профессор внезапно открыл глаза. В них горел какой-то нездоровый огонь. Он резко вскочил с кресла и начал нервно расхаживать по комнате.

— Что-то не то, — бормотал он себе под нос. — Что-то идет не так. Должно было быть по-другому.

Внезапно мужчина замер, схватился за голову и пронзительно закричал. Его тело начало трясти в конвульсиях. Все в ужасе отшатнулись. Профессор рухнул на пол, продолжая биться в агонии. Через несколько минут все стихло. Он лежал неподвижно, с искаженным от боли лицом. Тишина в комнате стала зловещей.

Глава 5

Ворн ошарашенно смотрел на бездыханное тело профессора. Сердце колотилось как бешеное, в голове гудело. «Что, черт возьми, произошло?» — пронеслось у него в голове.

Гобла, бледный как полотно, прошептал:

— Он… Он мертв?

Кирилл молча подошел к телу и проверил пульс.

— Пульс есть, — кивнул Кирилл. — Слабый, но есть.

По венам Профессора волнами пробегало голубое свечение. Толчками расходясь по коже, затухая, и вновь толчок. Мужчина застонал, зашевелился. Его руки блуждали, пальцы скребли пол, он весь извивался как змея, мыча от боли, но в сознание не приходил. Начался припадок. Ворн, Борг и Гобла бросились к профессору, удерживая его на месте.

— Голову, голову ему держи! — закричал Борг, ловко всунув рукоять своего ножа плашмя в рот Профессора.

Приступ пошел на убыль, мужчина притих. Черты его лица разгладились, кожа налилась румянцем. Пожилой мужчина на глазах молодел. Волосы, прежде практически полностью седые, налились темным цветом, на лице появилась прежде незаметная щетина, морщины исчезали одна за другой, кожа набирала упругость, становилась гладкой. Профессор дышал глубоко, шумно. Его грудная клетка заметно раздалась вширь, плечи расправились, руки и ноги налились силой. Рубаха, до этого болтающаяся на профессоре как на вешалке, сделалась тесной, опасно натянулась.

Ворн не верил своим глазам. То, что он сейчас видел, шло вразрез со всеми законами, которые он знал. Гобла замер, раскрыв рот и, казалось, забыл, как дышать. Кирилл единственный сохранял подобие спокойствия, хотя и на его лице читалось крайнее изумление.

Профессор открыл глаза. В них плескался не интеллект умудренного годами ученого, а какой-то дикий, первобытный огонь. Он огляделся словно зверь, попавший в капкан, не понимая, где он и кто все эти люди. Провел рукой по лицу, с удивлением ощупал щетину. Поднес руку к глазам, рассматривая помолодевшую кожу.

— Что… что происходит? — прохрипел он, и голос его звучал гораздо ниже и грубее, чем прежде. Он попытался сесть, но рубаха предательски треснула по швам, обнажив мускулистую грудь. Борг и Гобла отшатнулись, как от прокаженного. Кирилл остался на месте, внимательно наблюдая за каждым движением преобразившегося профессора.

Тот оглядел свое тело с нескрываемым восторгом. Согнул и разогнул руку, любуясь игрой мускулов. Затем уставился на свою одежду, которая теперь казалась ему смехотворно маленькой. Резким движением он разорвал рубаху на груди, словно она была сделана из бумаги. Ворн почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Кажется, нам стоит уносить ноги, — пробормотал Гобла, не отрывая взгляда от Профессора, который теперь больше напоминал гладиатора, готового к бою. Кирилл лишь кивнул, понимая, что спорить бесполезно. Они медленно начали отступать к двери, готовые в любой момент сорваться с места и бежать без оглядки. Никто из них не знал, что за чертовщина произошла с профессором, но они были уверены в одном — лучше не оставаться рядом, чтобы узнать наверняка.

Когда преображение завершилось, перед ними стоял мужчина лет тридцати, атлетически сложенный, с копной темных волнистых волос и пронзительным взглядом. Он медленно обвел взглядом пространство, удивленно оглядываясь вокруг.

— Где я? Что произошло? — спросил он хриплым голосом, слегка пошатываясь.

Ворн и Гобла опешили, не зная, что ответить.

— Профессор, вы в порядке? Вы помните, что случилось? — осторожно спросил Борг.

Мужчина нахмурился, пытаясь собрать обрывки воспоминаний.

— Я… я помню лабораторию, какой-то эксперимент… и все. Дальше пустота, — он провел рукой по лицу, ощупывая гладкую кожу. — Что со мной?

Ворн наконец опомнился.

— Профессор, вы… вы помолодели. Сильно помолодели.

Мужчина удивленно посмотрел на свои руки, сжал кулаки, ощущая непривычную силу. Он попытался сделать шаг, но покачнулся. Борг и Ворн поддержали его.

— Осторожнее, профессор. Вам нужно время, чтобы прийти в себя, — голос Ворна выдавал волнение.

— Я ничего не помню… Почему вы называете меня Профессором? Где я и кто вы такие?

Кирилл вздохнул.

— Похоже, ваш эксперимент дал неожиданный результат, Профессор. Нам нужно время, чтобы разобраться в произошедшем. Я очень надеюсь, что ваша память вернется к вам и вы все вспомните.

Осторожно усадили преобразившегося профессора в ближайшее кресло. Вид у него был растерянный и обескураженный. Борг присвистнул, оценивая ситуацию. «Влипли мы, ребята, по самое не хочу», — подумал он.

— Ладно, Профессор… э-э… как вас теперь называть-то? — спросил Гобла, честно признаваясь в замешательстве. Мужчина пожал плечами.

— Не знаю. Называйте меня… Да как хотите, так и называйте. Пусть будет Профессор, — он оглядел себя с головы до ног, словно впервые видел это тело. — Я чувствую себя… другим. Сильным, здоровым. Но совершенно ничего не помню.

Кирилл подошел к полкам с книгами, достал оттуда дневник отца этого человека и протянул ему.

— Это дневник вашего отца. Придете в себя, пролистайте, может быть, память вернется.

Мужчина нерешительно принял толстую книгу, положил ее себе на колени. Но взгляд его блуждал, выражая полное непонимание и растерянность.

— Может быть, вы это помните? — Ворн протянул потрепанную старую тряпичную куклу.

Мужчина долго смотрел на нее, прежде чем взять в руки, затем погладил куклу с нежностью и прижал к груди. Глаза его наполнились слезами.

— Яся… — прошептал он еле слышно. — Яся, девочка моя… — по щекам пролегли две мокрые дорожки.

Наблюдавшие за этой картиной мужчины переглянулись.

Память к Профессору возвращалась нехотя, лениво подкидывая ему то один кусочек информации, то другой. За ужином решили, что пора собираться в дорогу, но прежде Кириллу нужно было отлучится по делам. Как он вернется, так и будет ясно, когда и куда им следует отправиться.

Перед уходом Кирилл попросил Профессора провести его до выхода из подземелья. Кирилл окинул взглядом коридор, убедился, что никого поблизости нет, и заговорил:

— Вы же понимаете, Профессор, какая ответственность лежит на ваших плечах? То, что вы создали, может изменить мир. И мы, Кардиналы, готовы сделать все, чтобы эта сила попала в нужные руки.

Вернувшийся Профессор сидел задумчивый, то и дело поглядывал на парней, чаще всего он смотрел в сторону подростка.

— Не доверял бы ты ему, Ворн, — тихо сказал он, подойдя сзади к парню и придержав его за локоть. — Опасный он человек.

Ворн вопросительно поднял брови.

— Фанатик, — пояснил мужчина. — Ты же в курсе, что он Кардинал? Или нет?

— Да, знаю. — кивнул парень. — И что с того?

— Ничего. Просто… я кое-что вспомнил. Не друг он тебе. Будь осторожен. Это все, что я хотел сказать.

Ворн нахмурился, не понимая, что Профессор имеет в виду. Кирилла он знал достаточно давно, чтобы доверять ему. Кардинал — он и есть Кардинал, да, убежденный до мозга костей тип, но никогда не казался Ворну человеком, способным на предательство. Тем не менее, слова Профессора заставили его задуматься. Что такого он мог вспомнить? Хотя, а сколько он его знал, если в целом, по времени? Выходит, не так-то уж и много. Гриню, Гоблу, Борга, да даже того же Лаки Ворн знал куда как лучше, но от Кирилла исходила странная, располагающая к себе энергетика. Может, это просто очередная способность? Вон, даже Рауд присмирел и выполняет все команды Кирилла. Странно все это. Очень странно, — думал Ворн.

Пока Кирилл отсутствовал, атмосфера в подземелье стала гнетущей. Гобла притих, перестал шутить и зубоскалить. Профессор, казалось, пытался вспомнить как можно больше, но память возвращалась к нему обрывками, вспышками. Он то хмурился, то улыбался, то внезапно начинал говорить бессвязные вещи, не имеющие отношения к действительности. Ворн терпеливо ждал, стараясь не задавать лишних вопросов. Он наблюдал.

Когда Кирилл вернулся, на его лице не было ни единой эмоции. Он молча кивнул и жестом показал, что пора выдвигаться. Ворн и Гобла переглянулись с Боргом. Что-то явно произошло, но что именно? Об этом можно было только догадываться. Профессор тоже почувствовал напряжение и настороженно посмотрел на Кирилла.

Кардинал протянул Профессору мешок.

— Это вещи, сменное белье и обувь. Переоденьтесь и поспешите со сборами. Утром выдвигаемся. Профессор, вы помните о договоре? Вы идете с нами.

Мужчина пожал плечами, принимая мешок с новой одеждой.

— Помню, не помню, какая разница? Раз договаривались, значит, так тому и быть. Что же, пойду собирать свои пожитки. Как понимаю, я теперь не скоро вернусь домой?

— Вернемся, — усмехнулся Кирилл. — На обратном пути, так что сильно не перегружайте свой вещмешок. Пока что возьмите только то, что может нам пригодиться в мертвых землях.

Помолодевший Профессор кивнул и удалился в свою тайную лабораторию, видимо, собирать медикаменты.

Кирилл устало развалился в кресле, достал мешочек с монетами и потянул его Боргу.

— Держи. Тут хватит на закуп провизии. И зайди в оружейную лавку, прикупи нашему новому другу чего-нибудь по руке. Гобла, а ты на пристань сходи, а то наш Гриндольф, кажется, заигрался в северян. Пусть возвращается. И да, — достал он второй мешочек с монетами и серый конверт, видимо, с письмом. — Это Рауду отдай.

Гобла угукнул, припрятав кошель и письмо во внутреннем кармане куртки.

— Долго не гуляйте, — бросил он напоследок уходящим парням.

— А мне что делать? — спросил Ворн.

— Если вещи собраны, то отдыхай, — ответил Кардинал. — Ребята вернутся, обсудим план похода, а пока можешь поспать.

Ворн глянул на свой походный рюкзак. Тот стоял у стены уже собранный. Заняться было нечем, и он прилег на диване. Хоть спать и не особо хотелось, но вздремнуть пару часиков… Почему бы и нет, если есть такая возможность?

Ему снилось небо. Яркое, голубое, с мохнатыми белыми облаками. Красивый, футуристический город с множеством зеленых парков, бассейнов, фонтанов. Статуи, театры, уличные музыканты, счастливые лица людей… Он гулял по чистым улицам с дорожками для велосипедистов и пешеходов, навстречу ему шли две молодые мамочки с колясками, в которых сидели щекастые карапузы. Ворн остановился напротив стеклянной остановки. На него в отражении смотрел маленький светловолосый вихрастый мальчишка лет шести. Это был не Ворн, но и Ворн. Парень провел ладонью по непослушным волосам — руку пружинило. У него никогда не было таких вихров, даже в детстве… Лицо в отражении как бы не было знакомым.

От рассматривания своего отражения Ворна отвлекло странное чувство опасности. Он не сразу понял в чем дело. Вроде все на своих местах… Но где же звуки? Почему он не слышит щебета птиц, гула мимо проезжающих машин, разговоров людей? Чувство неизбежной угрозы надвигалось многометровой волной цунами. Земля под ногами мелко вибрировала. А люди, словно ничего не замечая, все так же шли, улыбаясь, увлеченно беседуя между собой, общаясь по телефонам.

Холодный ветер резко ударил в лицо, принеся осознание того, что конец света начался не с грохота взрывов, не с ослепительной вспышки, а с гнетущей тишины. Тишины, которая поглотила все звуки мира, оставив лишь звенящую пустоту в ушах. Небо, которое он знал наизусть, вдруг стало мертвенно-серым, лишенным проблеска солнца, словно его затянула бесконечная пелена пепла. И этот пепел неумолимо проникал всюду — в легкие, в глаза, в мысли, отравляя душу отчаянием.

Ядерные ракеты как посланники смерти прочертили небо огненными следами, ознаменовав начало конца. Взрывы, словно удары молота-исполина сокрушали все на своем пути, превращая города в груды развалин, а людей в пепел. Взрывы сотрясали землю, вызывая чудовищные землетрясения, которые разрушали последние оплоты цивилизации. Город, только что полный жизни и суеты, мгновенно превращался в братские могилы, укрытые пеплом и радиоактивной пылью.

Ворн стоял на руинах своего дома, когда-то уютного и полного жизни. Теперь же — лишь груда искореженного металла, обугленных досок и разбитого стекла. Он наблюдал, как некогда процветающий город превращается в руины, а небоскребы, словно подкошенные великаны, рушатся под натиском яростного пламени.

Но самым жутким кошмаром Ворна были люди. Под воздействием радиации и голода они превращались в кровожадных мутантов, утративших человеческий облик и моральные принципы. Их тела покрывались язвами и наростами, а глаза горели безумной жаждой крови. Они рыскали по руинам, выискивая добычу и убивая друг друга за кусок гнилого мяса.

Ворн видел, как толпы этих монстров нападают на уцелевших, разрывая их на части и пожирая их плоть. Он слышал их звериный рык и предсмертные крики жертв. Он чувствовал запах гнили и разложения, который пронизывал весь этот адский пейзаж. Ворн бежал. Бежал от кошмара, который преследовал его как наяву. Бежал от мутантов, от голода, от отчаяния. Но куда бежать? В мире, превратившемся в пепел, не осталось места для спасения. Лишь бескрайние пустоши, населенные чудовищами и призраками прошлого. Горло пересохло, пить хотелось немилосердно. Во рту ощущался песок, или то был пепел? Пепел сгоревших людей. Мальчик закашлялся до рвоты, но рвать было нечем. Болезненные спазмы опоясали его торс. Он согнулся, упав на колени, изрыгая из себя все новые и новые порции тлена.

Ворн резко проснулся, словно его дернуло невидимой рукой. Холодный пот струился по спине, оставляя неприятное ощущение липкости на измученном теле. Он тяжело дышал, пытаясь ухватить ускользающие обрывки кошмара, всё ещё отчетливо витавшие в воздухе вокруг него. Сердце бешено колотилось в груди, отдаваясь гулким эхом в ушах, словно барабаны войны, только что отгремевшие в его сознании.

Комната, тускло освещенная мерцающей керосиновой лампой, казалась чужой и враждебной после буйства красок и ужасов ночного видения. Знакомые очертания предметов — низенький стол, глиняная посуда, сложенная в углу одежда, походные сумки, так и уснувший в кресле Кирилл — не могли рассеять туман страха, всё ещё окутывавший его душу. Ворн провел дрожащей рукой по лицу, пытаясь прогнать остатки липкого ужаса, но образы сожженных городов, обезумевших мутантов и пепельного неба продолжали преследовать его, словно злые духи.

Он помнил каждый взрыв, каждый крик, каждый отблеск пламени, пожирающего мир. Он помнил страх в глазах умирающих, бессилие в своих собственных руках и отчаянное желание проснуться, вырваться из этого кошмарного плена. И вот он проснулся, но ощущение ужаса не отступало, словно тень от кошмара преследовала его и наяву. Соловно он сам, лично пережил весь этот ужас.

Ворн встал с дивана, чувствуя, как дрожат ноги от пережитого потрясения. Он подошел к кухонному столу, налил из графина воды, жадно выпил. Затем и второй стакан, и третий опустошил. Дикая жажда наконец отступила. Сердце замедляло свой бег. Умывшись, мальчик жутко захотел увидеть небо.

Тихо, стараясь не разбудить Кирилла, он надел свой ремень с кукри и, прихватив лампу, вышел в коридор подземелья, ведущий в погреб. Отворив скрипнувшую дверь, Ворн миновал погреб и пустые комнаты Профессорского дома, и вышел на улицу. Солнце село за горизонтом, окрашивая небо в красные тона. Город готовился ко сну.

На паперти храма, Тошка, притворяясь юродивым, выпрашивал милостыню.

— Подайте, люди добрые, на кусок хлеба сиротке, — прохрипел он, протягивая засаленную ладошку военному, который входил в храм.

Военный неспешно остановился, вытащил монету и бросил ее к ногам попрошайки.

— Да благословят тебя небеса, добрый человек! — изо всех сил коверкая слова и пуская слюни вслед уходящему покровителю, воскликнул Тошка, поднимая монетку и пряча ее в карман.

Грязное лицо, косые глаза, частые моргания и нервный тик щеки. Тошке подавали чаще, чем другим, потому что он был самым юным среди попрошаек, и это вызывало у людей жалость. Парень не раз замечал злобные взгляды других нищих, но старался не обращать на это внимания, делая вид, что не понимает, что это может для него значить.

— Спасибо, тетенька, да услышат Боги твои молитвы! — бормотал он, поднимая очередную монетку. — Ы-ы-ы, — увидев серебряный кружок размером с ноготь большого пальца, мальчишка радостно засиял во весь рот.

Заметив военного, который медленно спускался по ступеням храма, Тошка потянулся, разминая затекшие ноги. День был удачным, карман ощутимо наполнился мелочью. Он оглядел площадь, пытаясь найти взглядом знакомое лицо. Увидев Алтая, бывший поваренок громко закашлялся и вытер нос рукавом, размазывая грязь по лицу. Алтай в ответ провел рукой по своим коротким волосам, давая знак, что он увидел его и объект под наблюдением.

Военный вышел на площадь и направился к карете, стоявшей у края площади. Кучер одернул поводья, и пара гнедых мар рванула упряжь, готовясь к отправлению. Тошка украдкой следил за каждым движением офицера, пытаясь запомнить каждую деталь. Именно за ним они и следили уже третий день. Алтай говорил, что при нем важные документы, необходимые их общему знакомому.

Военный быстро сел в карету, и дверца тихо захлопнулась. Кучер взмахнул кнутом, и карета, подпрыгивая на булыжной мостовой, двинулась в путь. Алтай, который до этого стоял прислонившись к стене храма, тут же оживился и, оглянувшись, позвал Мишку и Маришку. Получив от старшего указания, они быстро исчезли из виду. Тошка подождал, пока карета скроется, и снова подал знак Алтаю. Теперь все зависело от них. От их ловкости, умения затеряться в толпе и не привлекать к себе внимания. Игра началась.

Глава 6

Темная тень упала на дорожку, вымощенную плоским камнем, а лицо Ворна обдало порывом ветра, от мощных крыльев.

— Мрук!

— Здорово, бандит! — мальчик расплылся в улыбке.

Мрякул, тяжело плюхнувшись на дорожку, сложил свои кожистые крылья за спиной и, заурчав утробно, словно трактор, ткнулся головой в бок Ворна, обтерся о его бедро. Парень едва устоял на ногах от этого бурного приветствия.

— Тише, тише, Полкаша! С ног же свалишь! — Ворн присел на ступени крыльца. Мрякул вился вокруг, ластясь, словно огромный кот. Мальчишка трепал его за холку, чесал за ушами, гладил по широкой спине. — Фу! От тебя рыбой несет! — смеясь, он отстранил мокрую морду зверя от своего лица.

— Рыба — вкусно, — прозвучал в голове Ворна мысленный ответ. — Люди кормят.

— Не понял. В смысле, кормят? Ты что, попрошайничаешь?

— Они сами дают. Мрук, — Полкан снова ткнул мальчика головой. — Смешные они. В порту много лодок. В лодках — люди. Я прилетаю, сажусь на лодку, мне дают одну рыбу. Большую. Я улетаю.

Ворн расхохотался.

— Ну, то они от страха, наверное. Чтоб ты их не сожрал. Откупаются.

— Нет. Они сами меня зовут. Машут руками, или рыбой. Хотят, чтоб я сел именно на их лодку. А потом они много рыбы ловят.

— Вот как? — Ворн удивленно вскинул брови. — Значит, ты приносишь рыбакам удачу?

— Выходит, так. Они так и говорят: «Счастливчик, лети ко мне!» Я и лечу.

— Ну ты и плут! А если тебя украдут, ты не думал об этом? Люди бывают очень коварны.

— Не беспокойся, друг. Я вижу плохих людей. Черные мысли — черный дым. Хорошие мысли — разноцветный дым. Так и отличаю.

Ворн опешил.

— Да ты никак ауры начал видеть? Ну ничего себе! И давно ты так умеешь?

— Когда тебя искал. Сильно испугался за тебя. Потерял связь. Сильно переживал. Очень хотел найти плохого человека. И нашел. Много плохих людей нашел. Но того, кто тебя увел, не смог найти, — мрякул виновато заглянул в глаза Ворну. — Прости меня, друг.

Мальчик крепко обнял зверя и тихо прошептал:

— Я вернулся из-за тебя. Если б не ты, возможно, я бы выбрал другой мир. Ты знаешь, мне кажется, что, кроме тебя, у меня нет никого ближе.

Мрякул лизнул мальчика в щеку шершавым языком и уселся рядом.

— Знаешь, дружище… — Ворн вздохнул. — Я вот все думаю и думаю… Кирилл служит своему Ордену, и я ему нужен только для достижения неких целей. Гобла — он прикольный, но зачем он с нами отправился в поход? Я не за этот конкретный поход говорю, а в принципе, в целом. Он же тоже свои цели преследует. Они с Карманом хотят усилить свой народ. У Грини особо и выбора-то не было. А теперь он встретил брата. Да, Гриня обижен на Рауда, но, как говорится, кровь — не водица. Я думаю, Гриндорф вернется в род.

— Борг — хороший. Гамлет — засранец. Но Гамлет — друг. Хоть и засранец, — мысленно хмыкнул мрякул.

— А где, кстати, Гамлет? — окинув взглядом забор и внутренний дворик, спросил мальчик.

— С Боргом. Борг — друг.

— Друг, согласен, — мальчик потрепал мрякула по загривку. — Ладно, Полкаша, хватит о других. Расскажи лучше, что тут без меня происходило? Кто приходил, кто уходил? — Ворн уселся поудобнее на ступеньках, приготовившись внимательно слушать.

— Была одна девочка… — мрякул замялся, словно выуживая из памяти нужное слово. — Странная. Приходила несколько раз. Она долго смотрела на меня. Говорила, что я очень сильный зверь. И что я должен защищать тебя любой ценой. Потом она ушла. И больше не приходила.

— Она говорила с тобой? Как я?

— Нет. Не знаю. Я с ней не говорил. Она просто смотрела на меня. Я думал, она просто любопытный детеныш.

Ворн насторожился.

— Покажи мне ее.

Мрякул передал образы: маленькая девчушка, лет семи, не больше, в оборванных одеждах, чумазая, на голове — старый цветастый платок, обмотанный так, что видны лишь изумительно зеленые глаза. Она стояла за забором, перебирая пальчиками красные бусины, нанизанные на нитку, и внимательно разглядывала мрякула. Ушла. Снова образ: пришла вновь и опять стоит, смотрит, молча. Перебирает бусины. И так три раза. На третий раз она произнесла несколько слов и удалилась.

Ворн в задумчивости запустил пятерню в волосы, поскреб затылок.

— Мда… И в самом деле, странная она. Интересно, чего ей нужно было?

— Дыма не было.

Ворн не совсем понял, что имеет в виду мрякул. Вопросительно посмотрел на друга.

— У всех людей есть дым. Черный, серый, цветной. А у нее дыма не было.

— Странная девочка без ауры? — хмыкнул Ворн. — Все чудесатее и чудесатее. Хотел бы я с ней пообщаться. Может, чего дельного бы сказала. Зачем-то она же приходила?

— Хочешь, я ее поищу?

— Нет, дружище, не стоит. Не трать силы перед походом. Кирилл сказал, что утром мы выдвигаемся. Если ей надо будет, то еще раз придет. Попробуй с ней поговорить. Мало ли.

— Думаешь, она услышит меня?

— Возможно.

— Хорошо, друг, — мрякул замялся, собираясь с мыслями. — Ворн, я могу отлучиться ненадолго?

— Проголодался?

— Нет. Попрощаться. Самочка.

Ворн кивнул понимающе.

— Лети, конечно. Только осторожнее там. Не забудь про черные мысли и черный дым.

Мрякул радостно заурчал, расправил крылья и, мощно оттолкнувшись от земли, взмыл в воздух. Ворн проводил его взглядом, пока тот не превратился в маленькую точку на фоне сереющего неба. Мальчик вздохнул и вернулся к своим раздумьям.

— Странная девчонка, Орден, Гобла с Карманом… Все как-то слишком запутано. Надо во всем разобраться, пока не стало слишком поздно.

Он поднялся со ступенек и направился в дом. Нужно было подготовиться к походу, проверить оружие и броню. А еще следовало переговорить с Кириллом. Выяснить, что именно Орден хочет от него. И почему они так настаивают на его участии в этой экспедиции. Ворн чувствовал, что его используют, но пока не мог понять, в какой именно игре он пешка.

Вечером, когда солнце окончательно скрылось за горизонтом и в небе засияли звезды, мрякул вернулся. Мальчик сидел на улице, дышал свежим воздухом, слушал город. И ждал. Он ждал странную девочку. Опасался, что пока Полкаша в отлучке, они пропустят ее приход. Но девочка не пришла. Мрякул сел рядом с Ворном и молча принялся грызть здоровенную рыбину, которую, судя по всему, выпросил, выманил или стащил у местных рыбаков.

— Все хорошо? — спросил Ворн, наблюдая за тем, как зверь уплетает добычу. Мрякул кивнул, не отрываясь от трапезы. — Самочка ждет потомство?

Мрякул снова кивнул. Отложил недоеденную рыбу в сторону и потерся головой о плечо Ворна.

— Скоро будут маленькие мрякулы. Много. Очень рад.

Ворн улыбнулся.

— Поздравляю, дружище. Это отличная новость. Кирилл говорил, что мы еще вернемся в этот город. Так что, возможно, ты еще увидишь свою самочку.

— Хорошо бы, — мрякул вновь приступил к поеданию рыбины, но вдруг замер, поднял лобастую голову и умными глазами посмотрел на Ворна.

— Будешь? — подпихнул он остаток рыбины лапой в сторону мальчика.

Ворн улыбнулся.

— Не. Я уже поужинал. Но за предложение спасибо.

Как и предполагал Ворн, Гриня остался с Раудом. Они пришли в лабораторию глубокой ночью. Капитан отдал Кириллу какой-то мешок, а затем они удалились в отдельную комнату и долго о чем — то беседовали. Потом позвали и Гриню. Снова говорили, теперь втроем. Когда вернулись в гостиную, Гриня горячо попрощался со всеми, но обещал, что они еще увидятся, так как через месяц Рауд вернется за ними в порт.

Ворн хотел вернуть Рауду родовую бляху с волком, но капитан отказался ее забирать.

— Мой брат назвал тебя сыном. Значит, так оно и будет. Я, Рауд Эгиль, глава рода Норд-ульф, принимаю тебя, Ворн-названный сын Гриндольфа в свой род! — пробасил он подобно раскату грома. — И да будут моим словам свидетелями Боги! — стукнул он себя кулачищем в грудь с такой силой, что броня жалобно затрещала. — Носи наш родовой пояс с честью. И да приумножатся доблесть и подвиги нашего рода!

Мальчик слегка растерялся. Он почувствовал, как за спиной словно щит появился, а по телу разлилась сила. А может, ему это просто показалось. Распахнув от удивления глаза, он открыл и закрыл рот. Кашлянул.

— Благодарю, — голос мальчишки осип. — Не знаю, что надо говорить в такие моменты. — замялся он, подбирая слова.

Гриня, усмехнувшись, подошел и порывисто обнял парня.

— Береги себя, — дружески хлопнул по спине и столь же порывисто отстранился. — Не прощаемся. До встречи. Да прибудут с вами боги! — поднял он руку со сжатым кулаком и стукнул себя в грудь.

Некая внутренняя сила внутри Ворна колыхнулась, и его рука повторила тот же жест.

— Да прибудут с вами Боги. До скорой встречи! — ответил Ворн.

И его новые родственники покинули гостеприимный подвал.

Утром, еще до рассвета, путники собрались во дворе. Борг и Гамлет уже вовсю подтрунивали друг над другом, разряжая напряженную атмосферу. Кирилл, как всегда, был собран и немногословен, проверял амуницию. Гобла и Борг о чем-то тихо переговаривались в стороне, изредка бросая взгляды на Ворна. Профессор вертел в руках здоровенный топор, подаренный Раудом. Нормального оружия для помолодевшего дедушки не нашлось, а с пустыми руками идти в мертвые земли безрассудно. Накануне, ночью, когда приходили северяне, Профессор обмолвился, что в прежние времена он недурно владел топором и предложил Рауду хорошую сумму за его оружие.

— Так бери, — протянул капитан ему свой топор. — Продавать свое оружие плохая примета. Пусть он послужит тебе на славу. И дай боги, мы еще свидимся. Удачи вам, — хлопнул он удивленного такой щедростью мужчину по плечу. Габаритами Профессор с Раудом теперь были практически равны, и топор отлично лег по руке новому владельцу.

Когда первые лучи солнца коснулись крыш домов, отряд двинулся в путь. Ворн шел впереди, рядом с Кириллом, рассекая прохладный утренний воздух. Гамлет летел над головой, время от времени ныряя вниз и задевая крыльями плечо мальчика, словно подбадривая его или дразня. Город постепенно просыпался, наполняясь звуками жизни.

Мрякул летел впереди, высматривая возможные опасности и гонял чаек, нагло требовавших у рыбаков утренний улов. Ворн украдкой оглянулся на город, ставший ему домом на короткое время. Вспомнил странную девочку. Зачем она вообще приходила? Что хотела сказать?

Путь предстоял неблизкий, через леса и долины, мимо заброшенных крепостей и забытых деревень. Кирилл был немногословен, сосредоточен на маршруте, и лишь изредка бросал взгляды на Ворна, словно оценивая его готовность к предстоящим испытаниям. Гобла и Борг о чем-то переговаривались, периодически взрываясь смехом и тыкая пальцами в небо, где то Гамлет удирал от мрякул, то мрякул от ворона, то всполошенные птицы пытались спастись от обоих забияк. Отобранную у чайки рыбину они разорвали пополам. Мрякул свою часть проглотил на ходу и заложил вираж, выцеливая новую жертву ограбления, а ворон спикировал вниз. Умостился позади Борга, на его рюкзаке, и приступил к завтраку.

Вечером, когда отряд разбил лагерь у подножия древнего кургана, Ворн решил поговорить с Кириллом. Нашел его у костра, затачивающего кинжал.

— Кирилл, я хотел бы кое-что спросить, — начал он, осторожно подсаживаясь рядом. — Что на самом деле нужно Ордену от меня?

Кирилл оторвался от своего занятия и посмотрел на Ворна внимательным взглядом. Его глаза, обычно холодные и отстраненные, казались сейчас даже немного усталыми. Он вздохнул и отложил кинжал в сторону.

— Ты действительно хочешь знать? — спросил Кирилл, словно сомневаясь в необходимости этого разговора. — Это знание может оказаться для тебя бременем.

— Я должен знать, — твердо ответил Ворн. — Я не хочу быть просто пешкой в чужой игре.

Кирилл кивнул, словно смирившись с неизбежным. Он обвел взглядом остальных членов отряда, убеждаясь, что их никто не слышит, и заговорил тихим, приглушенным голосом:

— Орден видит в тебе потенциал, Ворн. Ты силен, умен и обладаешь даром, который встречается крайне редко. Мы полагаем, что ты можешь стать ключом к разгадке многих тайн, которые Орден пытается раскрыть уже много лет.

— Каких тайн? — нетерпеливо перебил его Ворн.

— Тайн, связанных с Проклятыми землями, — ответил ему Кирилл. — С силами, которые там обитают. С тем, как их контролировать и использовать. Орден надеется, что ты сможешь помочь нам проникнуть туда, куда другие не смогли. И если это получится, ты займешь свое место в Ордене.

— А если я не хочу в ваш Орден? — нахмурился подросток. — Балахоны не в моем стиле.

Кирилл усмехнулся.

— Ничего, привыкнешь.

Ворн помрачнел. Он ожидал чего-то подобного, но услышать это вслух было совсем другое дело. Ярость начала закипать внутри, но он сдержал ее, понимая, что сейчас не время для конфликта.

— И что будет, если я откажусь? — спросил он, стараясь сохранить спокойствие в голосе.

Кирилл вновь вздохнул, и его взгляд стал еще более тяжелым.

— Ворн, ты должен понимать, что Орден не привык просить дважды. Орден вообще не просит. Он повелевает. Понимаешь? Твои способности и знания слишком важны, чтобы их игнорировать. Если ты не захочешь сотрудничать добровольно, мы найдем способ тебя убедить. Но поверь мне, ты не захочешь, чтобы до этого дошло.

Ворн сжал кулаки, чувствуя себя загнанным в угол. Он понимал, что Кирилл говорит правду, и что у него нет выбора. Он был лишь мальчишкой против могущественной организации, которая готова на все ради достижения своих целей.

— Я подумаю над этим, — пробормотал он, отводя взгляд.

Кирилл кивнул, словно принимая его ответ.

— Это все, что я хотел услышать. А теперь отдохни. Завтра нас ждет долгий путь. И помни, Ворн: Орден всегда будет следить за тобой.

Ворну не удалось быстро провалиться в объятия Морфея. Долго ворочался он на своей лежанке, разум был переполнен тягостными раздумьями и гнетущими предчувствиями. Слова, произнесенные Кириллом, настойчиво звучали в его сознании, заставляя анализировать свое будущее и роль, отведенную ему в замыслах Ордена. Что замышляют похитившие его люди, кто они такие, и как повлияют на него таинственные руны, пока не проявляющие себя и едва различимые на коже? О какой необычной любви говорил старик на голограмме, зачем Рауд принял его в свой клан, и к каким последствиям это приведет? Он ощущал себя марионеткой, которой управляют все, кому не лень, и это чувство вызывало в нем яростное возмущение. В своих размышлениях юноша не заметил, как погрузился в сновидение, которое поразило своей реальностью ощущений. Ему привиделся космос. Бездонная, черная пустота, и он ощущал себя в этом пространстве, не видя и не ощущая своего тела, но сохраняя способность мыслить, и его мысли звучали как голос. Он мог видеть все и сразу, повсюду. Как такое возможно, он не понимал. Но было абсолютное ощущение, что он и есть это пространство. Полная свобода в перемещениях и мыслях, чувство безграничного покоя, умиротворения и беспредельной силы, но не физической, а скорее духовной.

«Наверное, это то, что чувствуют боги», подумал он. «Я — бог?».

— Нет, юноша, ты не бог. — раздался в голове Ворна мощный, насмешливый голос.

Но в голове ли, если нет тела? Голос звучал одновременно приглушенно и громогласно, одновременно везде. Он охватывал собой все бескрайнее пространство. Ощущение собственной силы не ослабло, но Ворн осознал, что владелец голоса намного могущественнее его. Настолько, что самого Ворна можно сравнить с песчинкой в недрах огромной горы.

— Я рад, дитя, что ты смог проникнуть в это измерение, и теперь мы можем общаться. Надеюсь, ты готов к длительным беседам? — усмехнулся голос.

— Зависит от того, насколько интересны и долги они будут.

— Разве это имеет значение?

— Не знаю. Возможно, да.

— Время не имеет значения. Здесь нет времени. Нет материи. Есть только ты и я.

— А кто ты? Бог?

Голос разразился смехом.

— Я ЕСТЬ МИР! — прогремел голос, и Ворна словно ударом выбросило из сна.

Ворн резко открыл глаза, все еще ощущая неприятное покалывание в груди. Он жадно вдохнул холодный ночной воздух, пытаясь унять дрожь, вызванную не только холодом, но и внутренним смятением и полным непониманием происходящего. Кожа в районе солнечного сплетения пылала холодом. Он приподнял рубашку. Символ, расположенный точно посередине груди, медленно угасал, возвращаясь к своему прежнему, почти невидимому состоянию.

Книга — огонь? Не тормози! Лупи лайк, подписывайся, врубай комментарии на полную катушку!

Всем здоровья вагон и тележку, добра — без ограничений!

Глава 7

— Время тянется, как тени на стенах этого замка, — произнес правитель, в его голосе звучала скука. Он сидел в своем троне, обитом красным бархатом развалившись, закинув ногу на ногу и слегка покачивая носком отполированного до блеска сапога. — Кирилл отправился к убежищу древних, ты в курсе?

Глава Ордена, облаченный в темное одеяние, склонил голову, словно взвешивая каждое слово. Его лицо оставалось невидимым под капюшоном, но сам взгляд был проницательным.

— Да, Ваше Величество, — подтвердил он с остротой. — Мы используем Кирилла и его людей в своих интересах.

Правитель наклонился вперед, его интерес возрос.

— Мертвые земли… Место, о котором нормальные люди говорят лишь шепотом. Многочисленные отчаянные души погибли в поисках его тайн. И кто знает, что скрывается в этом древнем бункере, верно? — усмехнулся правитель южных земель.

— Именно так, мой король, — ответил глава Ордена, и его тон становился все более фанатичным. — Мы предложили ему коалицию, и он согласился, но в итоге… — глава Кардиналов хмыкнул. Он был еще довольно молод и амбициозен.

Правитель поморщился, представляя, как это может произойти. Он не был мягкосердечным, просто вид крови и трупов вызывал у него брезгливость. А крови, по задумке Его Величества, должно было пролиться море. Но оно того стоило, ведь цель была великой — объединить южные и северные земли когда-то разделенной великой России, которой правил Владимир — последний президент перед крахом всей цивилизации. Теперь пришло время для правления нового Влади-мира. Влади-мира — Великого, властителя всея Русии!

Ученые его земель нашли «Бункер-1», а в нем записи и документы, написанные несколькими поколениями, владеющими властью, подтверждающие (если очень постараться и притянуть за уши) его, Влади-мира-Великого, родство с последним президентом Владимиром, в которых говорилось о мире до и после глобальной катастрофы. О том, как ядерный апокалипсис отбросил человечество назад в развитии и как правительство, которое укрылось в бункере, пыталось вернуть власть, управлять государством, но раз от разу терпело неудачу.

Люди дичали и зверели с каждым годом, география планеты изменялась, континенты распадались. Бывало, что даже в одном городе возникали новые государства с самовластными правителями.

Но со временем на территории бывшей России сформировались два отдельных государства, где на севере правит Император, а на юге — Король. Об этом писалось уже от руки, пятым или шестым потомком бывшего президента, который провозгласил себя королем южных земель и поклялся, что если не он, то кто-то из его потомков возродит, соединит Русию, которая прежде называлась Россия.

Яромир — первый король — писал, что при каждом правителе должен состоять глава Ордена — Кардинал.

— Все Кардиналы — мутировавшие существа, обладающие различными сверхъестественными способностями и развивающие их. Они бережно хранят остатки знаний утраченной цивилизации, кропотливо собирают древние артефакты, пытаясь восстановить технологии прошлого, изучают, обучаются, проводят различные эксперименты. Простые люди не должны обладать такими знаниями — так проще ими управлять. Пусть народ испытывает перед Кардиналами мистический страх и почитает за полубогов, так как это на руку правителям. Знания предков должны быть недоступны для обычного населения. Письменность древних доступна только посвященным. Любые упоминания о прошлой цивилизации для простого люда являются строгим табу, ересью, за нарушение следует серьезно карать, вплоть до смерти. Особо умных и одаренных принимать в ряды Кардиналов либо изучать и использовать на благо науки и Короля.

Влади-мир зачитывался этими документами и грезил о соединении земель. Он посвятил в свои планы старого главу Кардиналов, но старик возразил, отказался его поддержать. Вскоре несчастный оступился на скользких ступенях и, скатившись вниз, свернул себе шею. Его место занял новый, более молодой и горячий помыслами и духом — Лазерь. Этот Кардинал обладал даром эмпатии и внушения, и всегда нравился Влади-миру как опытный политик-дипломат.

С тех пор Король и новый глава Кардиналов южных земель вынашивают планы по возрождению великой Русии путем присоединения северного государства. С этой целью на территории севера готовится государственный переворот. Лазерь заключил тайный договор с дальним родственником северного императора — Вильямом. Он же финансирует разработку зелья, усиливающего боевые возможности наемников, которых Вильям планирует использовать. Также король юга обещает военную поддержку с моря и суши.

Подготовка к внезапному перевороту ведется уже несколько лет, и вот уже почти все было готово к «внезапному» захвату власти, как случайно обнаружили очередной древний бункер, полный странного оборудования и оружия, непригодного к использованию из-за отсутствия знаний.

Кардиналы стремятся разобраться в этой находке и использовать ее для захвата власти над северными землями, но ничего не выходит. Тогда Лазерь предложил слить информацию конкурентам с юга, и его задумка удалась — «старый хрыч», как Влади-мир называл главу Кардиналов юга, прислал своего агента — Кирилла. Очень перспективный адепт, но, к сожалению, слишком преданный своему южному ордену. В планах было вести его тайно до самого бункера, но судьба сама привела Кирилла на ковер к Лазерю. Кирилл искал какого-то мальчишку, якобы крайне важного для империи, и обвинил в его похищении именно его — Лазеря.

— Бред! Зачем нам этот мальчик? — холодно отрицал Лазерь, восседая в своем кресле главы ордена.

— Неужели ты думаешь, что я поверю в твою невинность, Кардинал? — процедил Кирилл, и его рука непроизвольно скользнула к рукояти меча. — Я знаю, что ты в этом замешан.

Лазерь усмехнулся. Его глаза, казалось, потемнели еще больше в полумраке кабинета.

— Ты забываешься, Кирилл. Очнись и посмотри, перед кем ты стоишь! Как смеешь ты, простой воин, говорить в таком тоне с главой Кардиналов? — голос его звучал тихо, но пробирало до костей.

— Ты думаешь, я испугаюсь твоих угроз, Лазерь? Давно ли ты стал Главой? — Кирилл выхватил меч, и лезвие блеснуло в тусклом свете. — Поверь, я успею снести тебе голову быстрее, чем твои арбалетчики пустят болты.

Лазерь улыбнулся и поднял руку, призывая Кирилла к спокойствию.

— Но мы же не хотим этого, оба. Посмотри, какие замечательные ковры. Зачем их пачкать кровью? Опусти свой меч, воин, и послушай меня, — голос Лазеря лился мягко, обволакивающе и успокаивающе. — Я вижу, Кирилл, что этот мальчик важен для вашего ордена, но поверь мне, то, что ты ищешь, находится не здесь, и это истина. Я служу Королю и моей стране, так же, как и ты своему Императору. А мальчишки, знаешь ли, пропадают каждый день, — Лазерь усмехнулся. — Безумный мир, безумные люди, — развел он руками.

Странное чувство спокойствия и умиротворения накатило на Кирилла. Он медленно опустил меч.

— Но… Но, если его выкрали не твои люди, тогда кто?

— Понятия не имею, — пожал плечами Лазерь. — Если хочешь, я помогу тебе с поисками. Но прежде давай с тобой обсудим причину твоего прибытия в наши земли.

Кирилл чувствовал, что его волю продавливают. Как-никак, а он и сам являлся неплохим менталистом. Стараясь не показывать своего умения, он слегка поддался, сделал вид, что полностью ведом и согласен на выставленные условия. Лазерь, кажется, и не понял, что его обвели вокруг пальца. Кирилл выложил полуправду о Ворне и о своем задании, согласился на помощь местного Ордена и договорился разделить все, что удастся добыть при помощи знаний пацана. Но прежде этого пацана следовало отыскать. Лазерь поднял всех своих людей в городе и те принялись прочесывать все вдоль и поперек.

«Хорошо было бы отыскать этого Ворна первыми, — думал Лазерь. — Я бы с ним побеседовал обстоятельно, прежде чем отдать Кириллу»…

Мечтам Лазеря не суждено было сбыться. Мальчишка вдруг нашелся сам. И никто так и не понял, куда он пропал и как появился вновь в полностью заблокированном городе. Люди Ордена перекрыли все так, что и мышь бы не проскочила — все наземные и подземные лазейки были под контролем. Но мальчик появился как по волшебству, словно и не покидал город. А в том, что пацана в городе не было, Лазерь знал точно. Был у него один из братьев в Ордене с такими способностями, которые полезны при поиске человека. На этого брата Глава ордена и рассчитывал при поиске, но нет — не сработал план.

А теперь Лазерь стоял перед правителем и пытался доказать ему свою полезность и осведомленность, ведь Влади-мир Великий не терпит бездарей и очень быстро избавляется от неугодных.

Правитель задумчиво погладил подбородок.

— Значит, Кирилл не подозревает, что его ведут, словно овцу на заклание? Он думает, что контролирует ситуацию? Забавно. Этот парень, Кирилл, кажется слишком самоуверенным.

— Именно так, Ваше Величество. Он уверен в своей хитрости, но движется строго в нужном нам направлении. Мы следим за каждым его шагом, используем его как инструмент для достижения наших целей в убежище, — Лазерь говорил уверенно, хоть и ощущал тяжелый взгляд правителя, прожигающий его насквозь. Ошибок в данном случае быть не могло. Любая неточность или неверно истолкованная информация могли дорого ему стоить.

Влади-мир хмыкнул, прикрыв глаза.

— Хорошо. Но запомни, Лазерь, неудачи я не прощаю. Если этот Кирилл окажется более проворным, чем ты предполагаешь, пеняй на себя. Мне нужны эти знания из бункера, мне нужна технология, которая позволит мне объединить земли, — его голос стал твердым и властным. — И мне плевать, какой ценой это будет достигнуто.

Глава Ордена склонился в глубоком поклоне.

— Все будет исполнено, мой король. Кирилл добудет необходимые знания, а мы заберем их у него. Северные земли падут к Вашим ногам, и Русия возродится во всем своем величии. А что касается мальчика, Ворна, им тоже займутся. Этот мальчик оказался слишком непредсказуем, чтобы игнорировать его способности. Он послужит нашим целям. Если нет, то всегда есть… другие способы использовать его, — Лазерь замолчал, давая понять, что имеет в виду. — Я отправил с ним своего человека, он контролирует ситуацию, и когда придет время, выполнит задание.

Влади-мир довольно кивнул и махнул рукой, показывая, что аудиенция закончена. Лазерь поклонился Королю и попятился к выходу.

Влади-мир кивнул, довольный ответом. Ему нравилась хладнокровность Лазеря, его готовность идти на крайние меры ради достижения цели. Именно такие люди были ему нужны — преданные, амбициозные и не обремененные моральными принципами. Ведь в той новой, жестокой реальности, где выживал сильнейший, мораль была лишь обузой, мешающей добиваться желаемого.

— Отлично. Тогда действуй. И доложи мне сразу, как только появятся какие-либо новости из бункера, — приказал правитель, откидываясь на спинку трона. В его глазах горел огонь честолюбия, его мысли были уже далеко в будущем, в той самой объединенной Русии, которой ему было суждено править. Он видел себя новым Владимиром, но не последним, а первым, который поднимет страну из руин и вернет ей былое величие.

Лазерь почтительно поклонился и, пятясь, вышел из тронного зала. Едва оказавшись за дверями, он глубоко вздохнул, стараясь унять колотящееся сердце. Общение с правителем всегда было испытанием, но сейчас ставки были особенно высоки. Он знал, что от успеха его миссии зависит его дальнейшая судьба, а, возможно, и жизнь. Поэтому он был готов на все, чтобы добиться поставленной цели.

Выйдя из тронного зала, Лазерь позволил себе короткий миг слабости. Одно дело плести интриги и манипулировать людьми, и совсем другое — стоять перед самим Влади-миром Великим, ощущая его нечеловеческую волю. Он привык к власти, к подчинению, но в присутствии правителя чувствовал себя всего лишь пешкой в большой игре. Собравшись с духом, Глава Ордена направился в свои покои, где его ждали неотложные дела. Прежде всего нужно было убедиться, что его человек, приставленный к Кириллу и Ворну, все еще держит ситуацию под контролем. Мальчишка оказался гораздо более непредсказуемым, чем предполагалось. Мысли о Ворне не давали покоя Лазерю.

Тем временем Кирилл, уверенный в своем плане, продолжал свой путь к древнему убежищу. Он чувствовал за собой незримую слежку, понимал, что кто-то ведет за ними наблюдение, но старался не показывать своего беспокойства. Вскоре им предстояло зайти на земли диких поселенцев, которые не принимали власть короля. Они вообще ничью власть не принимали, жили своеобразной вольницей и представляли собой сборище бандитов и всякого отребья, скрывающегося от закона. Влади-мир давно бы стер это маргинальное общество с лица земли, но оно служило неким буфером между мертвыми землями и нормальными, мирными людьми. К тому же у этих отчаянных сорвиголов можно было часто выкупить или отобрать найденные артефакты, добыть полезную информацию, либо нанять проводника.

Они двигались в направлении пограничья уже несколько дней, и с каждым преодоленным метром Кирилл все сильнее ощущал давящий, почти физически ощутимый поток негативной энергии, исходящий от Ворна. Казалось, мальчик отгородился от мира, укрывшись в непроницаемой броне тишины, изредка роняя обрывочные фразы, сквозь которые прорывался бушующий внутри него ураган. Кирилл понимал — юноша переполнен гневом, осознавая и яростно бунтуя против предначертанного. Ах, эта непокорная юношеская гордость! Ничего страшного, пока протест выражается лишь в мрачном молчании, можно позволить себе роль стороннего наблюдателя, избегая жестких мер воздействия — ни на разум, ни физических. Главное, чтобы этот непоседа не натворил глупостей.

Не доходя до опушки леса около сотни метров, Кирилл дал команду остановиться на привал, внимательно вглядываясь в мрачное лицо Ворна, и усмехнулся.

— Ну что же, начинается самое интересное, — произнес он, обводя рукой хмурые чащи перед собой. — Здесь заканчивается власть Владимира и начинается… полная свобода. Или смерть. Как судьба распорядится.

Ворн лишь презрительно фыркнул в ответ, но промолчал, крепко сжав губы. Он следил за своим мрякулом, наблюдая, как зверь, паря над самыми верхушками деревьев, совершает посадку. Тяжело приземлившись на лапы, зверь отряхнулся и, сложив мощные крылья за спиной, поспешил к мальчику.

«Все тихо» раздался в голове Ворна голос мрякула. «Передышка?».

«Наверное», мысленно ответил мальчик. «Недолгая».

«Что тебя гложет, приятель? Кирилл тебя обидел? Может, мне прикончить его прямо сейчас?»

Мальчик мысленно ухмыльнулся, представив, как Палкан, одним прыжком набрасывается на Кирилла и вонзается ему в горло. «Нет, пусть поживет. Во всяком случае — пока. И, дело совсем не в нем».

«А в чем же тогда?»

«Это трудно объяснить, Палкаша», подумал мальчик, бросив мимолетный взгляд на расположившихся на скорый отдых товарищей, и вздохнул. «Я тебе все потом расскажу, когда будет время».

«Ладно, друг. Не печалься. Я буду ждать этого разговора. Возможно, я смогу помочь тебе разобраться. Я очень хочу помочь».

«Знаю, дружище, знаю. Ты самый лучший и преданный друг на свете», мальчик бросил на землю тяжелую сумку и опустился рядом. Мрякул толкнул мальчика плечом и тоже лег, положив голову на лапы. Ворн погладил зверя по загривку. Боковым зрением мальчик заметил, что кардинал пристально за ними наблюдает, и настроение тут же вновь ухудшилось.

— Зря ты так переживаешь, — тихо произнес Кирилл, присаживаясь на шершавую поверхность поваленного дерева. — Воевать с самим собой — совершенно бесполезное занятие. Это забирает силы, которые очень понадобятся. Лучше подумай, как уцелеть в этих Богом забытых местах.

— Не пропаду, — проворчал парень, доставая флягу. Опустошив жадным глотком почти половину, он убрал ее, словно смывая заодно и тяжелые мысли.

Кирилл знал — те слова, сказанные им тогда вечером, глубоко запали в сознание юноши. И это хорошо. Пусть думает. Пусть накапливает опыт. Впереди его ждет долгий и непростой путь, и если он не сможет приспособиться, то его дни сочтены. Кирилл поднялся, поправил походную куртку, словно отбрасывая последние сомнения.

— Ладно, хватит бездельничать, — объявил он. — Немного передохнули и хватит. Лес сам себя не пройдет, а нам до наступления темноты нужно добраться до Вольного.

Гобла неохотно поднялся, отряхивая штаны. Борг тоже поднял свою сумку и что-то сказал Гамлету, который сидел у него на плече. Ворон внимательно слушал, склонив голову набок, потом каркнул негромко, словно отвечая: «Да, сэр, приказ понял, сэр» и взлетел в небо.

Глава 8

Группа путников подошла к кромке леса. Ворн тут же ощутил опасность и напряженное состояние друзей. Лес недобро смотрел в ответ. Казалось, каждая сосна, каждый поникший куст ежевики прожигал их взглядом, полным голода и неприязни. Он был не просто диким, этот лес — он был испорчен, отравлен мутациями и злобой, и встретил их не тишиной, а утробным, едва различимым гулом, словно живое существо обдумывало, стоит ли выплеснуть свою ярость. Деревья, когда-то стройные и высокие, теперь скрючились под невидимым давлением, их кору покрывали наросты и пульсирующие жилы какой-то странной плесени. Даже воздух казался вязким и отравленным — с привкусом гнили и химии.

Под ногами шуршала не обычная листва, а какая-то склизкая масса, напоминающая разложившийся гриб. Трава давно мутировала в нечто колючее и ядовитое, цепляясь за одежду, словно живые щупальца. Кусты, некогда дарившие ягоды, теперь ощетинились шипами, а их листья приобрели неестественный багряный оттенок, предупреждая о смертельном яде. Ветви деревьев сплетались в причудливые узлы, формируя зловещие фигуры, напоминающие когтистые лапы или искаженные лица. Даже безобидные бабочки, порхающие в сумраке леса, несли в себе угрозу. Их крылья были неестественно яркими, украшенными ядовитыми шипами, а жало, скрытое под брюшком, наверняка содержало смертельный яд.

Опасность таилась повсюду. В любой момент из-под земли могла выскочить зубастая тварь, трава могла обвить ноги и парализовать своим ядом, а с дерева спикировать мутировавшая птица или какой иной зверь. В этом лесу жизнь была короткой и жестокой не только для людей, и каждый шаг мог стать последним.

Ворн прислушался. Шепот ветра в кронах деревьев сменился на неразборчивое бормотание, будто лес жил своей тайной, чуждой человеческому пониманию. Впереди, между корявых стволов, мелькнула тень — слишком быстрая и крупная для обычного лесного зверя. Мутировавшие хищники — вот кто здесь хозяин. И они чуяли чужаков.

Кирилл поднял руку, призывая к осторожности. В его взгляде читались решимость и тревога. Они знали, куда идут и что их ждет. Ворн, чувствуя на себе неприязненный взгляд леса, крепче сжал свой кукри. Гобла, сосредоточенно вглядываясь в мрак, достал несколько светляков, подготовил мешочки с различными порошками и, вытянув из ножен меч, кивнул, сообщая о своей готовности. Профессор, сжимая двумя руками топор, повел плечами, разгоняя кровь. Борг переглянулся с Гоблой и Ворном, и тоже кивнул. Мрякул шел рядом с мальчиком, настороженно принюхиваясь, а Гамлет так и остался сидеть на плече у своего хозяина, лишь вертел головой по сторонам.

Группа, словно тени, втянулась под полог враждебного леса, оставив позади солнечный свет и надежду на безопасность.

Не успели они углубиться в чащу, как относительную тишину разорвал волчий вой. Не один — целый хор голодных глоток. Земля задрожала от топота множества лап. Ворн выругался сквозь зубы. Это не обычные волки. Это — мутанты, и их много. Мальчишка тут же попытался наладить ментальную связь с мутантами, но ему никто не отвечал. Животные либо были не разумны, что к лучшему, либо не желали говорить, а это уже была проблема. Сражаться с разумными тварями куда как опаснее.

Гобла бросил быстрый вопросительный взгляд на мальчика. Ворн отрицательно мотнул головой, и мужчина досадливо сплюнул.

— В круг! — рявкнул Кирилл, оголив оба клинка. Они хищно блеснули, готовые к кровавой жатве.

Борг так же владел двоеручным боем и встал, прикрывая Ворна со спины, Гобла встал слева от паренька, а Профессор справа, между Кириллом и Боргом.

Волки выскочили из темноты словно кошмар, воплотившийся в реальность. Огромные, их глаза горели безумным голодом, а из пасти капала слюна. Они были больше своих далеких предков в несколько раз, с костяными наростами на спине и лапах, оканчивающихся не когтями, а подобием лезвий. Носы жадно втягивали воздух, бока ходили мехами от бега, поджарые животы явно указывали на то, что трапезничать им не приходилось уже давно.

Первый волк прыгнул, целясь прямо в горло Боргу, видимо, расценив его как самого опасного, но тот легко уклонился, полоснув клинком по брюху нападавшего. Из раны хлынула черная кровь, но это, казалось, лишь распалило зверя. Остальные волки бросились в атаку, тесня людей в плотное кольцо. Профессор, хекнув, с размаху обрушил свой топор на голову одного из мутантов, размозжив череп, но тут же получил удар когтистой лапой по плечу. Кирилл ловко орудовал своими мечами, крутя их словно мельница лопасти, разрубая волчьи тела надвое, но их было слишком много. Борг уподобился Кардиналу. Гул от разрезаемого клинками воздуха тонул в звуках боли умирающих зверей и коротких перекличках людей. Помолодевший профессор интеллигентно, а порой и не очень, матерился, разнося своим топором очередную волчью голову или лапу:

— Ах ты ж тварь генетически модифицированная! — проорал он, уворачиваясь от очередного удара. Топор с хрустом вошел в шею волка, но тот, дернувшись в предсмертной конвульсии, едва не вырвал оружие из рук помолодевшего старика.

Мрякул, яростно шипя, кинулся, целясь когтями в молодую волчицу, которая осторожно подкралась к Ворну со спины. Обвив ее лапами и крыльями, укатился под куст с острыми шипами, который тут же попытался сомкнуть свои ветви, заграбастав добычу, но мрякул успел вырваться из смертельной ловушки, а волчица, жалобно скуля, сучила лапами, но так и осталась на поживу кровожадному растению.

Не успел мрякул прийти в себя и осмотреться, как его сбила тяжелая лапа, и он вновь закувыркался, прикрываясь крыльями. В этот момент откуда-то сверху спикировал Гамлет, защищая друга. Он вырвал глаза напавшему на Полкана волку и, громко каркнув, взмыл вверх. В тот же миг зубы мрякула сомкнулись на шее волка. Рывок — и фонтан теплой крови ударил в морду Полкана. Фыркнув и мотнув головой как пес, он выбрал себе новую жертву.

Гобла, не издавая ни звука, методично кромсал тварей небольшим топориком — свой меч он оставил в туше зверя. Он ловко уворачивался от когтей и зубов, словно танцуя смертельный вальс. Ворн старался не отставать. Он увернулся от клацнувших перед самым лицом зубов и нанес точный смертельный удар снизу, под лапу, в самое сердце, и завалился вместе с волчарой на землю. Второй рукой он уже отмахивался от следующего волка, полоснув того по горлу. Чья-то крепкая рука выдернула парня из-под придавивших его тел.

— Не зевай! — коротко бросил Гобла и вонзил топорик аккурат в нос особо прыткой зверюге, а Ворн добавил ему своим клинком, ткнув острием в разинутую пасть. Послышался противный хруст разрываемой плоти.

К ногам Гоблы упал его меч — это Гамлет постарался.

Мужчина довольно ощерился и, подхватив свое оружие, ушел перекатом, не забыв полоснуть брюхо зазевавшегося волчары.

Кирилл кружил как вихрь, сталь его клинков пела песню смерти. Клинки Борга вторили клинкам Кирилла и, казалось, они не отставали друг от друга, с упоением шинкуя волчатину в салат крупной нарезки. Волки падали один за другим, но их не становилось меньше.

Бой кипел, смешиваясь в единый ком ярости, крови и адреналина. Воздух звенел от лязга металла, рычания и криков. Даже видавший виды Профессор почувствовал, как сердце вновь бешено колотится в груди. Он подманивал очередную жертву, улыбаясь и периодически хихикая с упоением вслушивался в чавкающие звуки своего топора, наслаждаясь давно забытым чувством бурной жизни.

Внезапно из-за деревьев выскочил вожак. Огромный, закованный в костяную броню, с горящими красными глазами. Его появление заставило даже самых бесстрашных бойцов поежиться. Стало понятно — это будет нелегко. Вожак взревел, призывая оставшихся членов стаи к последнему рывку, и бросился в атаку на Профессора, как на самую неадекватную добычу.

— Ну держись, старый хрыч! — выдохнул Профессор, отбрасывая окровавленный топор и выхватывая из-за пояса… гранату. — Сейчас мы посмотрим, кто тут альфа!

Профессор с маниакальным блеском в глазах выдернул чеку и заорал дурным голосом:

— Сюрприз, мать твою! С Новым Годом, погань лесная!

Вожак, кажется, не оценил юмора и попытался увернуться, но было поздно. Взрыв сотряс лес, ошметки волчьей плоти и костей взлетели в воздух, смешиваясь с землей и листьями. Ударной волной Профессора отбросило к ближайшему дереву, но, не слыша себя, он лишь рассмеялся.

— Вот так-то, молодежь! Учитесь, пока я жив! — проорал он, хохоча.

Оставшиеся волки, оглушенные и перепуганные, на мгновение замерли. Безумный профессор, шатаясь, поднялся на ноги и, видимо, по привычке кряхтя, поднял свой топор.

— Ну что, ребятки, кто следующий на стрижку? — прохрипел он отплевываясь, и, хромая, двинулся в сторону последних уцелевших волков.

Моральный дух мутантов был сломлен. Их вожак был мертв, а странный и страшный человек приближался, покачивая своим оружием. Один за другим, поджав хвосты, серые бросились на утек, сигая через высокие корни деревьев и шипастые кустарники.

Тяжело дыша, путники огляделись вокруг. От волчьей стаи остались лишь окровавленные останки, разбросанные по лесной чаще.

— Ну и насвинячили же мы тут, — хихикнул Профессор, утирая кровавую юшку из-под носа. — Славно помахались!

Кирилл опустил мечи, позволяя крови стечь на склизкую землю. Борг следом вогнал свои клинки в землю, опершись на рукояти, тяжело дыша. Гобла, ловко выдернув свой топор из останков последнего волка, презрительно сплюнул и отер лезвие о мохнатый бок поверженного зверя. Ворн, все еще тяжело дыша, ощупал себя на предмет ран — цел. Мрякул, отряхнувшись, принялся вылизывать свою пострадавшую лапу, а Гамлет, важно восседая на плече хозяина, издал победный клич.

— Ну что, — прохрипел Кирилл, выпрямляясь и оглядывая поле брани. — Кто там говорил, что прогулка будет скучной? По-моему, весьма неплохо размялись! Теперь хоть понятно, что порох в пороховницах еще есть.

Гобла хмыкнул, убирая меч в ножны.

— Да, неплохая такая разминка для тех, кто соскучился по запаху крови и кишок! А то я уж думал, совсем размяк в этой цивилизации. А тут, чувствую, прям домом запахло!

— Главное, чтоб теперь местные санитары не оштрафовали нас за загрязнение окружающей среды биоотходами! — усмехнулся Ворн, очищая себя от кровавых ошметков.

Профессор, выковыривая обломок кости из своей кучерявой шевелюры, расхохотался.

— Да брось ты, малёк! Какая тут экология, когда в этом лесу каждая травинка мечтает тебя сожрать живьем? Зато посмотрите какая красота! — он обвел рукой окружающий пейзаж, усыпанный останками мутантов. — Настоящий осенний натюрморт в стиле «мясорубка авангард»! Я бы даже сказал, это тянет на инсталляцию для какой-нибудь биеннале! Думаю, публика оценит! Хотя… боюсь, запах немного подкачает!

Ворн, закончив перевязку мрякула, облегченно вздохнул.

— Да уж, прогулка выдалась знатная! Главное, чтоб Полкаша не нализался этой дряни до беспамятства. Потом от него не отвяжешься, будет требовать печеньки и чесать пузико!

Мрякул, услышав свое имя и слово «печеньки», радостно мрукнул и замахал хвостом, забрызгав профессора кровью. Тот лишь отмахнулся, продолжая любоваться своим «натюрмортом».

Гамлет, важно растопырив крылья, вышагивал по мертвой туше вожака, время от времени что-то там подбирая и проглатывая.

— Ладно, господа эстетствующие головорезы! — скомандовал Кирилл, пряча меч в ножны. — Хватит любоваться останками! У нас еще полдня пути, а к вечеру неплохо бы добраться до ближайшей таверны. Говорят, там подают забористый морс, который способен вернуть к жизни даже самого побитого жизнью покойника!

Гобла тут же воспрянул духом.

— Морс, говоришь? Ну, тогда ноги в руки и вперед! А то я уже чувствую, как моя печень начинает плакать по качественному пойлу! Да и мрякулу не помешает промочить горло чем-нибудь кроме волчьей крови! Может, тогда он хоть на время перестанет доставать меня своими облизываниями! Вперед, к морсу и новым приключениям! Да здравствует спонтанный туризм и несанкционированные мясные фестивали!

Ворн хмыкнул, поправляя перевязь с ножами.

— Я бы не стал так уж рассчитывать на непонятное пойло в задрипанном приграничном заведении. Впрочем, выбора у нас не особо много, так что… вперед, к сомнительным напиткам и антисанитарии! Главное, чтобы в этом «приюте для алчущих приключений» не водились клопы-переростки или, упаси Великий Свет, разумные тараканы!

Гобла усмехнулся, похлопав парня по плечу.

— Не дрейфь, дружище! Если что, мой верный клинок всегда готов помочь. А разумные тараканы? Ну, представим, что это просто очень хорошо организованная группа по борьбе с пищевыми отходами! Всё лучше, чем тратить время на уборку, верно? И потом, мрякул их быстро приструнит, он же у нас всеядный зверь.

Мрякул прекрасно понял, что речь идет о нем и зарычал в знак согласия, демонстрируя ряд внушительных клыков. Разумных тараканов он еще не пробовал. Наверное, это вкусно, раз Гобла о них так говорит.

Борг подошел к Профессору и, приобняв того за плечо, вкрадчивым тоном поинтересовался:

— Проф, а где ты такую громыхалку бодрую взял, поделись секретиком, а? В нашем богоспасаемом запустенье отродясь такого чуда техники не водилось! Ты что, контрабандой балуешься, аль у чернокнижников каких выменял? Только не говори, что сам смастерил — я, конечно, верю в твой гений, но граната — это тебе не вакцины всякие изобретать. Тут нужны знания иного характера, а не профессорские штучки-дрючки.

Профессор вздрогнул от неожиданного объятия и удивленно вскинул брови.

— Громыхалку? Ах, эту… Эээ… Это, знаете ли, предмет… кхм… старины! Нашел в одном заброшенном склепе. Ну как — склепе… скорее, в яме с костями и старыми учебниками. Наверное, какой-то безумный изобретатель прошлого оставил. Классика! Просто, знаете, случайно завалялась среди пыльных фолиантов по алхимии. И она, знаете, возьми — да и заработай! Магия, не иначе! — и осторожно извлек из подсумка еще одну гранату.

Борг присвистнул и осторожно взял в руки ржавую, но на вид вполне целую РГД-5.

— Классика, говоришь? А классика-то, смотрю, зубастая! Боюсь представить, что еще можно найти в яме с костями. Ладно, Проф, рассказывай давай все как на духу. Откуда у тебя такие убойные вещицы? Ты хоть сам-то знаешь, как ей правильно пользоваться, или просто пальцем в небо целишься, надеясь на удачу? А то ведь ненароком полгорода разнесешь, а потом скажешь: «Ой, это все классика виновата!».

— Да я… Я их, знаете ли, еще не испытывал! — забормотал Профессор, нервно поправляя лямку рюкзака. — Просто… любопытство взяло верх. Подумал, вдруг пригодятся эти штуки в наших странствиях. А как пользоваться? Да есть там, вроде, инструкция… на каком-то древнем наречии. Но я был почти уверен, что разберусь! Главное, не паниковать! И не дергать за все подряд! А то действительно, как рванет… мало не покажется! И да, — Профессор ткнул грязным пальцем в сторону гранаты, зажатой в руке Борга. — Никаких гарантий, что она не прокисла от времени! В общем, как с хорошим вином — либо выстрелит, либо отправит тебя на тот свет.

— А что еще интересного у тебя есть? — Борг, алчно оскалившись, воззрился на стушевавшегося мужчину.

Он прищурился, разглядывая Профессора как кошка мышь перед прыжком.

А Кирилл, осматривая окрестности на предмет очередных хищников, внимательно прислушивался не только к звукам леса, но и к разговору. Остальные тоже внимательно наблюдали за Профессором и Боргом, не забывая и про опасность, таящуюся в округе.

— Ну, выкладывай, ученый, не томи! — наседал Борг. — Небось, в твоем рюкзаке еще целый арсенал припрятан? Мини-ядерный реактор в кармане, сыворотка суперсолдата в термосе? Признавайся, пока я не начал тебя пытать своими научными вопросами! Уверен, после пятого вопроса про квантовые флуктуации ты сам расколешься! — хохотнул бывший десантник, скучающий по огнестрельному оружию.

О том, что Борг тоже попаданец в этот мир, знал только Ворн, но у них подобралась такая странная, исторически образованная компания, что на непривычные этому миру словесные обороты никто не обращал особого внимания. Все воспринимали эту речь как само собой разумеющееся.

Профессор густо покраснел и начал судорожно ощупывать свои карманы.

— Да что вы, что вы! Ничего такого… просто… пара баночек с экспериментальным вареньем из мухоморов. Говорят, просветляет разум… ну, или наоборот, делает из тебя овощ. Еще вот, смотрите, компас! Не простой, а с встроенным детектором аномалий. Правда, он сломан… и показывает только на ближайший кабак. И… ой! Вот, еще нашел! Зажигалка! В форме черепа! Сделана из кости мамонта! Правда, бензина нет…

Борг расхохотался так, что эхо разнеслось по окрестностям.

— Варенье из мухоморов! Компас-алкоголик! Зажигалка из мамонта! Проф, ты кладезь абсурда! С тобой не пропадёшь! Хотя, признаться, я надеялся на что-нибудь более… взрывоопасное. Или хотя бы съедобное, не вызывающее галлюцинации. Ладно, прощаю! Но чтоб в следующий раз ты компенсировал недостаток арсенала эпическими байками о своих приключениях! И чтоб там были драконы! И лазерные пушки! И, конечно же, блондинки в бикини!

Профессор дурашливо хихикнул. Инъекция вакцины молодости хоть и вернула старику молодость, стать и силу, но все же не полностью исправила его. Характер и манера говорить остались прежними, и Ворн часто не мог понять, когда Проф откровенно издевается словесным стебом, а когда говорит серьезно. «Тролль сотого уровня» — так его охарактеризовал подросток и старался не попадаться на его шуточки. Но, честно говоря, далеко не всегда ему это удавалось. Проф был «проф» в словесных пируэтах на уровне фола.

— Обязательно! Обязательно расскажу! — продолжал Профессор с совершенно серьезным выражением лица. — Как-нибудь вечером, у костра. Только, чур, без мухоморового варенья! А то, боюсь, драконы в бикини мне потом повсюду мерещиться будут! — и, подмигнув Ворну, добавил:

— Кстати, ученик, а что это у тебя в рюкзаке так подозрительно позвякивает? Неужто тоже какой-нибудь сюрприз припас?

Глава 9

— Кстати, ученик, а что это у тебя в рюкзаке так подозрительно позвякивает? Неужто тоже какой-нибудь сюрприз припас?

Такое «перекладывание ответственности» застало Ворна врасплох, заставив вспомнить о содержимом его рюкзака — двух ТТ с почти заполненными магазинами, о существовании которых он предпочитал не распространяться. Обработанные маслом и готовые к использованию. Однако, демонстрировать их сейчас было нецелесообразно, особенно Кириллу, который, скорее всего, попытается конфисковать эти полезные для изучения в Ордене старинные предметы. Взгляд на Борга подсказал Ворну, что тот тоже осознал правоту Профа. В сторону Кардинала Ворн поворачиваться не решался, опасаясь увидеть аналогичный понимающий и любопытный взгляд. Эти пистолеты подросток отыскал в торговом центре, всего их было три, но один он спрятал в подземелье Алтая, а два других взял с собой на случай крайней необходимости. На случай, прямо скажем, очень опасный. Он обдумывал возможность подарить один пистолет Боргу, зная о его умении обращаться с огнестрельным оружием, но не находил подходящего момента и места для столь конфиденциального разговора. Постоянное присутствие посторонних не позволяло обсудить то, что оба попаданца предпочитали держать в секрете.

— Гранаты отсутствуют, — произнес Ворн с максимально открытой улыбкой. — А вот шум в рюкзаке — это нехорошо, — добавил он, становясь серьезнее. — Сейчас все исправим.

Он не торопясь опустился на землю, снимая рюкзак с плеч. Заметил краем глаза настороженность в взгляде Кирилла, и медленно принялся открывать рюкзак. Внутри оказались поношенные плоскогубцы, свёрток с медикаментами, несколько пузырьков с неясной жидкостью и… неожиданно, настоящий напечатанный учебник по хирургии, из библиотеки профессора! Борг скептически фыркнул, в то время как Профессор заметно воодушевился, увидев знакомую книгу. Кажется, обстановка разрядилась.

— Неужели ты взял его с собой⁈ — воскликнул Профессор с радостью. — Прекрасно! В таком случае, на следующей остановке мы продолжим занятия! — он потирал руки в предвкушении.

Воспоминания постепенно возвращались к Профессору, и он с увлечением делился со спутниками эпизодами своей насыщенной жизни или устраивал познавательные беседы во время остановок. Любой вопрос, касающийся терапии болезней или повреждений, вызывал у Профа бурный поток знаний. Ворн взял учебник, поскольку боялся, что потеря памяти у ученого затянется, а желание освоить целительское искусство было велико. Вот и стащил. Ну, или взял почитать, ненадолго.

Приведя в порядок содержимое рюкзака и убедившись в отсутствии лишнего шума путем подпрыгивания, необычная группа путешественников двинулась дальше, углубляясь в чащу леса. День еще не закончился, но сквозь плотную крону могучих деревьев свет проникал слабо.

Земля под ногами оказалась влажной и скользкой, усыпанной гниющими листьями, будто в насмешку перекрашенными в зловещие оттенки багряного и коричневого. Воздух сгустился словно наваристый суп из отчаяния, пропитанный запахом прелой листвы и чего-то неуловимо мертвого. Даже самые оптимистичные члены группы притихли, ощущая, как лес медленно, но верно обнимает их своей ледяной хваткой.

Деревья-великаны, словно злобные тролли, переплели свои корявые руки-ветви над головами, создавая непроницаемый полог. Свет, пробиваясь сквозь него, казался болезненным и искаженным, рисуя на земле причудливые тени, похожие на танцующих демонов. Повсюду слышалось странное эхо, усиливающее каждый шорох и шепот до размеров зловещего хора. Казалось, сам лес дышал, наблюдая за путниками своими сотнями невидимых глаз. Мертвенная тишина окутывала это место, словно саван. Даже ветер, казалось, боялся проникать сквозь густую чащу переплетенных ветвей, и лишь редкие солнечные лучи пробивались сквозь мрачные кроны, рисуя призрачные узоры на усыпанной костями земле. Запах тления и гнили пропитал воздух, создавая тошнотворную атмосферу, от которой некуда было деться.

Здесь и там виднелись останки тех, кто осмелился войти в этот лес, но не смог из него выбраться. Белые кости, обглоданные неведомыми тварями, валялись вперемешку с полуистлевшими лохмотьями одежды и ржавыми обломками оружия. Черепа с пустыми глазницами, казалось, безмолвно кричали о своей ужасной участи, а обломки ребер торчали из земли, словно надгробные плиты, отмечающие место гибели несчастных.

Среди человеческих костей попадались и останки животных — оленей, волков, медведей, — что свидетельствовало о том, что лес пожирал всех без разбора, не делая различий между хищником и жертвой. Казалось, сама земля пропитана кровью и страданиями, и каждое дерево, каждая травинка здесь были свидетелями чьей-то мучительной кончины.

Иногда, в тишине, можно было услышать тихий шепот, словно эхо давно ушедших голосов. Это были то ли звуки леса, то ли призраки прошлого, которые продолжали блуждать среди костей, напоминая о том, что ничто не забыто, ничто не прощено.

Вдруг Гобла споткнулся обо что-то под листвой. Нагнувшись, он с отвращением обнаружил полуистлевший сапог, а в нем… кости.

— Опаньки! Кажется, кто-то не дошел до финиша, — усмехнулся он, помахав перед собой останками ноги.

— Фу! Выкинь! — скривился Ворн. — Мерзость какая!

— Это тебе мерзость, а мрякулу твоему, глянь, нравится новая игрушка, — хихикнул Гобла, наблюдая, как Полкаша, выхватив из его рук кость, понес ее с собой.

— Дурдом, — вздохнул мальчик. — Все, Полкан, ко мне больше облизываться не подходи. Вон, Гоблу облизывай. Ему тоже мертвечатина по душе, как и тебе, — и, скорчив гримасу брезгливости, он вновь повторил: — Фу, блин!

Гобла, поправляя лямки своего рюкзака, усмехнулся.

— Кем бы ни был этот путник, — стараясь не говорить громко, шипел он, — сдох он не зря. Погляди, зверюга твой какой довольный, — хихикнул мужчина, шагая уже более осторожно.

Профессор, идущий следом за Гоблой и до этого погруженный в свои мысли, поморщился.

— Гобла, прошу тебя, прояви хоть немного уважения к… анатомическому материалу! Это ведь чья-то бедренная кость! Представляешь, сколько этот человек пережил, прежде чем стать частью… экосистемы!

Но Гобла, как обычно, плевать хотел на профессорские сентенции. Он подмигнул Ворну и, имитируя старческий голос, прошамкал:

— Да ладно, Профессор! Расслабьтесь! Человек один раз живет, а потом удобряет лес! Зато какая польза! Экология, понимаешь! Ишь ты, уважение! Ха! Уважение надо заслужить! А этот, видать, не заслужил, раз его туточки так бесславно и разложило! — и он залился мерзким, клокочущим смехом, от которого даже Полкаш на мгновение оторвался от своей костлявой добычи.

— Кончай балаган! — шепотом прорычал Борг, дополнив свое внушение Гобле легким подзатыльником. — Лучше бы останки осмотрели, — указал он на неприметный холмик и торчавший из него ржавый меч.

Борг обошел холмик, внимательно оглядывая все вокруг. Меч был воткнут в землю, словно указывая на что-то. Клинок заржавел, но еще сохранял зловещий блеск закаленной стали. Рукоять, когда-то украшенная, теперь облупилась и местами рассыпалась, обнажая костяк. Профессор приблизился, оттеснив Гоблу и Борга от «анатомического материала».

— Интересно, — пробормотал он, присев на корточки и бережно ощупывая землю вокруг холмика. — Похоже, здесь что-то есть. И меч… он явно не простой.

Ворн, тоже подошел ближе, заглядывая из-за плеча Профессора.

— А что с ним не так? — поинтересовался парень.

— Если судить по форме лезвия и сохранившимся частям эфеса, это мог быть меч… стража, — задумчиво проговорил Профессор. — В записях отца я видел похожие изображения. Стражи оберегали мир от нежити и злых духов. От всего сверхъестественного, проникающего в наш мир из царства мертвых. Но это всего лишь догадка… Если честно, я не верю во всю эту мистику. Любую магию можно объяснить с научной точки зрения. Необходимо изучить останки.

Борг, нахмурившись, извлек меч из земли. С усилием. Клинок будто сросся с почвой, оказывая сопротивление. Он вытер лезвие пучком мха, и на нем проявились еле заметные символы — руны. Борг тихо присвистнул.

— Проф, погляди-ка! — позвал Борг. — Тут руны.

Профессор подскочил, будто его ударило током. Он жадно вцепился взглядом в клинок, нервно ощупывая его.

— Не может быть… — прошептал он. — Это же… руны… те самые! Значит, это действительно меч стража! И, судя по их сохранности… этому захоронению всего-то несколько лет, ну, может, десяток!

Гобла, которому все это представление порядком наскучило, широко зевнул.

— И что с того? — пробормотал он. — Ну, старый меч. Какая нам от этого польза?

Проф бросил на Гоблу гневный взгляд.

— Ты хоть понимаешь, что несешь? — прорычал он. — Это артефакт! Часть истории! Его необходимо забрать и исследовать!

Ворн с восторгом смотрел на меч в руках Борга. Он видел, как от клинка исходит едва различимое свечение, словно клинок дышит. Но, кажется, кроме него, это мерцание больше никто не замечает. Или замечают?

— Борг, а можно мне его подержать? — робко попросил мальчик.

Борг, помедлив, протянул меч Ворну. Парень принял его дрожащими руками. Лезвие оказалось на удивление легким, словно сделанным из пуха. Ворн почувствовал, как по его телу пробегает волна тепла, а в голове возникают странные, неясные видения — сражения.

— Вы это видите? — спросил он, осторожно проводя пальцами по мерцающим рунам.

— Что мы должны видеть? — подошел Кирилл и тоже взглянул на клинок.

— Руны, — прошептал парень с придыханием. — Они светятся.

— Может, это просто блики света, — предположил Гобла. — Лично я ничего не вижу. Хотя тут даже отражаться нечему, он же совсем ржавый.

Внезапно из глубины леса донесся протяжный вой. Полкаш зарычал и прижался к ноге Ворна, шерсть его встала дыбом.

— Что это было? — испуганно спросил Гобла, оглядываясь по сторонам.

— Не знаю, — ответил Ворн, нахмурившись. — Но мне это не нравится. Кажется, мы разбудили кое-что… не очень хорошее.

Не успел никто ничего сказать, как земля под ногами задрожала. Из холма, над которым они стояли, вырвался столб черного дыма, наполнив воздух смрадом и гарью. Ворн отшатнулся, выронив меч. Клинок с глухим стуком упал на землю. Из дыма начали вырисовываться контуры фигуры — высокой, костлявой, облаченной в истлевшие доспехи. В пустых глазницах горели зловещие огоньки.

— Нежить! — завопил Гобла, отскакивая в сторону.

— Бежим! — закричал Проф.

Но было уже поздно. Нежить издала леденящий душу вопль. Медленно, словно привыкая к своему телу, мертвец сделал пару шагов и остановился, оглядывая людей. Части тела у мертвяка отсутствовали и их заменял плотный черный сгусток дыма, в том числе и ту самую ногу, которую утащил мрякул.

Полкаш зарычал, ощетинился и заслонил Ворна. Зверь явно чувствовал опасность, исходящую от восставшей нежити. Его глаза горели яростным жёлтым огнём, контрастируя с тусклым светом, исходящим от мертвеца.

Борг отреагировал моментально. Он оттолкнул парнишку в сторону, выхватил из-за спины свои собственные мечи и встал между нежитью и остальными. Сталь клинков засверкала в тусклом свете, отражая пляшущие огоньки в глазах мертвеца. Вслед за ним ощетинились оружием и все остальные, взяв восставшего мертвяка в смертельное кольцо. Рукоять кукри грела ладони подростка, по лезвию его верного клинка пробежали всполохи жёлтого света. Нежить отреагировала на мальчишку и вытянув вперед костлявые руки, ринулась к нему, проходя сквозь обрушившиеся на нее удары мечей и топора как приведение.

— Беги! — крикнул Борг, не сводя глаз с парнишки и понимая, что их оружие тут бесполезно.

Но Ворн не двинулся с места. Он смотрел в глаза медленно приближающейся смерти, и когда мертвяк оскалился, предвкушая добычу, ловко увернулся, нанося один, но точный удар своим клинком. Нежить дико заорала и, казалось, даже уменьшилась в размере. Некоторые части тела, заменяемые черным дымом, испарились. Скелет стал более прозрачным и не совсем целым.

Борг, что-то поняв, подобрал ржавый меч и бросился на помощь Ворну. Теперь уже двое против одного, у нежити не оставалось шансов. Объединенными усилиями Борг и Ворн смогли одолеть ее. Тело нежити рассыпалось в прах, оставив после себя лишь кучку истлевшей ткани и обломки костей.

— И что это только что было? — Гобла, с опаской ворошил остатки праха мечом, поддев на кончик огрызок ткани и с брезгливостью рассматривая его. — Такого я еще в жизни не видел. Что ты там говорил, Проф, Стражи?

— Угу, — кивнул Профессор. — Они самые, — и помолчав, добавил: — Сам в шоке.

Кирилл подошел к Боргу и молча взял у него ржавый меч. Теперь он рассматривал его с большим интересом и вниманием.

— Пока пусть будет у тебя, — Кирилл протянул меч обратно Боргу. — Позже я заберу его в хранилище Ордена.

— С чего это вдруг⁈ — возмутился Ворн. — Его вообще-то Гобла и Борг нашли.

— Не обсуждается, — холодно произнес кардинал. — Всё, двигаемся дальше.

Ворн с недобрым прищуром проводил кардинала взглядом. Гобла, Борг и Проф переглянулись. Проф возмущенно покачал головой.

— Ладно… — тихо произнес он, глядя, как удаляется Кирилл. — Идем, господа авантюристы, иначе ускачет сейчас этот святейший мутант, ищи его потом в этих дебрях.

Гобла ухмыльнулся и ободряюще хлопнул подростка по плечу.

— Не ссы, лягуха. Болото наше будет, — подмигнул хуман мальчишке и потопал догонять Кирилла. Остальные тоже двинулись следом.

Еще часа два они пробирались сквозь мрачные заросли. За это время они обошли небольшое, но коварное болотце, столкнулись с хищной лианой, мрякул поймал саблезубую белку и странного обезьяноподобного монстра, размером с макаку. Белку Палкан быстро скушал, а вот «макаку» есть не стал. Сказал, что она воняет. Эстет, блин. Ещё им встретился огромный гриб, высотой не менее трех мметров и диаметром шляпки метров шесть, если не больше. Под таким грибочком можно было спокойно укрыться от дождя всей их команде. Ворну вспомнился старый детский мультик. Он смутно помнил его, но вот картинка, где под грибочком от дождя прятались муха, зайчик, лисичка и, кажется, медведь, ясно встала перед глазами. Мальчик улыбнулся.

— Чего улыбаешься, малец? — поинтересовался Гобла.

— Да так, ничего, — отмахнулся парень. — Смешной гриб. Огромный такой…

— Угу, — хмыкнул Гобла. — Смешной. И, наверное, очень голодный. Встань под него, и он тебя — хоп! — и сожрёт!

Ворн живо представил эту картину и передёрнул плечами. Хуман, довольный удачной шуткой, расхохотался.

Внезапно Кирилл, шедший впереди, остановился как вкопанный, вытянув руку.

— Тссс… Тихо! — прошептал он, прислушиваясь. — Слышите?

Все замерли, напрягая слух. Сначала им почудилось, что это просто шум ветра в ветвях деревьев, но затем звук стал отчетливее, превращаясь в тихий, но настойчивый плач. Плач ребенка? Или… чего-то еще? Лес словно наполнился этой душераздирающей мелодией, вызывающей озноб и желание бежать без оглядки. Но любопытство, как известно, сгубило не только кошку, но и весьма приличных авантюристов. И наши герои, несомненно, относились ко вторым.

Профессор, хоть и ворчал про неуважение к бренным останкам, тоже замер, навострив свои и без того немаленькие уши. Ворн, профессиональный искатель неприятностей, сглотнул слюну. Плач в лесу, да еще такой душераздирающий, обычно предвещал не шашлыки на поляне, а что-то гораздо более… зубастое. Гобла, этот ходячий генератор хаоса, затих, прислушался.

— Там, — указал он направо от их направления пути. — Ребенок плачет.

Ворн тоже услышал. Но откуда тут мог взяться, судя по душевому реву, двух-трехгодовалый малыш?

— Может, это ловушка? — предположил мальчик, сжимая рукоять кукри. Но тревожного тепла от ножа не почувствовал и немного расслабился.

— Идем дальше, — тихо скомандовал Кирилл. — Это не наша проблема.

Гобла остановился как вкопанный.

— Там. Ребенок. Плачет, — чеканил он жестко каждое слово, указывая пальцем в сторону звука. — Ребенок, Кирилл!

Кардинал же в ответ молча буравил взглядом набыченного хумана, который явно не собирался подчиняться его приказу.

— Ворн прав, это может быть ловушка, — попытался он вразумить упрямо смотрящего на него молодого мужчину, у которого дома остались маленькие сын и дочка.

— Я сам схожу. Если не вернусь, иди без меня, — бросил Гобла и осторожно двинулся вперед, раздвигая колючие ветви.

Кирилл вздохнул.

— Рассредоточиться, — прошипел он недовольно, кивнув в сторону звука. — Двигаемся тихо. Смотрим в оба.

Звук становился все громче и пронзительнее, словно кто-то специально выкручивал ручку громкости на максимум. Аромат сырой земли и гниющей листвы смешался с чем-то сладковатым и тошнотворным, заставляя желудок сжиматься, а интуиция вопила сиреной об опасности.

И вот наконец за очередной кучей трухлявых пней они увидели источник звука. В небольшой низине, у корней огромного поваленного дерева сидело… нечто. Нечто маленькое, скрюченное, покрытое слизью и тряпьем. Нечто, издающее звуки, похожие на плач, хотя это скорее напоминало жалобный вой умирающего кота, которому наступили на хвост. Вокруг этого «нечто» вилась дымка, а воздух словно трепетал от напряжения.

Гобла тихо выматерился и сплюнул в сторону. Профессор наоборот оживился, пожирая любопытным взглядом это нечто. Полкан осторожно приблизился к дымке, принюхиваясь. Заметив мрякула, существо перестало плакать. Повисла напряженная тишина, разбавляемая звуками леса.

Ворн внимательно рассматривал странное создание, сканируя пространство на предмет опасности. Уродец поднял на мальчика глаза, и в них плескалась такая вселенская тоска, что даже сердце самого черствого сухаря растаяло бы, как мороженое на экваторе.

Он поднялся на свои тоненькие, дрожащие ножки и, выпрямившись во весь свой жалкий рост, издал… Нет, не рычание. Не визг. Не проклятие. Он… Икнул!

И тут Ворна окатило волной печали и тоски просто вселенского масштаба. Боже, да он просто захлебывался в рыданиях! Мальчика осенило. Это не монстр. Это просто очень несчастный крошка, который хочет к маме.

Решив, что хуже уже не будет, мальчик медленно опустился на корточки.

— Эй, малыш, — сказал он, стараясь говорить как можно мягче. — Что случилось? Может, мы можем тебе помочь?

Уродец, услышав его слова, поднял на него заплаканные глазенки. И тут произошло нечто еще более невероятное. Он заговорил! Вернее, попытался. Из его слизистой глотки вырвалось что-то нечленораздельное, похожее на бульканье тонущего водолаза. Но в этом бульканье все чётко услышали одно единственное слово… «Еда…»

Глава 10

Ворн все еще держал клинок наготове, но в его глазах читалось явное замешательство. В этом мире даже самый душевный человек знал, как реагировать на просьбу о еде от существа, похожего на неудачный эксперимент генетика-садиста. И мальчик был прав — его друзья в тот же миг ощерились оружием, готовые покромсать малыша в капустный салат.

— Тише. Тише… — поднял он руку в останавливающем жесте. — Малыш просто голоден, — мальчик медленно стянул рюкзак со спины, так же медленно, не сводя зрительного контакта с «малыша», раскрыл его и, вытянув из недр небольшой сверток, положил его на землю.

Монстрик, внимательно следивший за каждым движением человека, принюхался.

— Это еда, — как можно благодушнее говорил он, разворачивая тряпицу. — Вкусно. Ням-ням, — мальчик, нащупав под рукой палку, нанизал на нее свой бутерброд и осторожно, стараясь не совершать резких движений, протянул его существу.

Уродец потянулся к протянутой еде своими тонкими ручками. Схватив подношение, он с жадностью запихал все в рот целиком, проглотил и заулыбался во весь беззубый рот. Протянул грязную ручонку и жестом показал: «Ещё». Ворн нанизал еще один бутер на палку. Дымка, стелящаяся вокруг существа, истаивала, пока полностью не исчезла. Слизь на малыше тоже испарилась. Мрякул сделал пару шагов к монстрику, обнюхал его и лизнул. Малыш хихикнул. Теперь он даже стал казаться вполне милым. Ну, насколько милым может быть существо с зеленым цветом кожи и глазами, расположенными на разных уровнях.

— Хороший детеныш, — поделился мрякул с Ворном своими мыслями. — Он больше не опасен. Ты ему нравишься. Он хочет домой, к матери.

Ворн хмыкнул.

— И где мне его мамку искать? Вот не было печали… И что нам теперь с ним делать?

— А давайте мы его с собой возьмем! — предложил Профессор, алчно рассматривая существо. — Такой интересный экземпляр…

— Ну уж нет, — тут же возразил Кирилл. — Мы и так из-за него время потеряли. Скоро закат, а мы еще в лесу. Нам нужно выйти к поселению до наступления темноты.

Ворн насупился.

— Ты предлагаешь бросить его тут?

Монстрик, словно поняв, что сейчас решается его судьба, захныкал и потянулся ручками к мальчику. Ворн без раздумий подошел и поднял на руки малыша. На вид ему было не больше годика, если сравнивать с обычным человеческим ребенком.

— Кирилл, я не знаю, что мы будем с ним делать, но точно не бросим тут одного, — твердо заявил подросток, прижимая к себе притихшее существо.

Пока люди бодались взглядами и решали судьбу найденыша, мрякул кружил, обнюхивая почву. Вдруг он замер, посмотрел в глубь леса и, не издав ни звука, сиганул на ствол дерева. Вскарабкавшись вверх с проворством макаки, Полкан исчез в листве ветвей, но вскоре Ворн получил от него мыслеобраз: «Несколько дымовых столбиков вились над кронами деревьев».

— Там костры! — указал Ворн направление. — Полкан видит дымы. Возможно, там родня малыша.

— Вряд ли, — скептически поджав губы, покачал головой Кардинал. — Я не думаю, что лесные жители, подобно этому… — он окинул брезгливым взглядом существо, доверчиво прижимающееся к шее мальчишки и, не подобрав слов, продолжил: — экземпляру, будут пользоваться огнем.

— А вдруг? — упорствовал Ворн. — Это недалеко. Мы просто проверим.

— Нет! — рявкнул Кирилл громче, чем следовало. — Проверили уже! — с раздражением во взгляде кивнул он в сторону существа. — Хватит. Если не хотите быть сожранными, нам нужно поспеть до темноты в укрытие.

— А мы туда и так уже не успеем, — подал голос профессор, указывая пальцем вверх. — Погода портится.

Кроны деревьев и в самом деле шумели громче прежнего. Стало еще темнее.

Кирилл, оценив обстановку, вздохнул.

— Как далеко до того места?

— За час дойдем, — уверенно ответил Ворн.

Кирилл пробурчал что-то нечленораздельное, но спорить не стал.

«Отлично, — подумал Ворн, крепче перехватывая умилительно сопящего уродца. — Приключение продолжается! Кто знает, может, мы еще и премию „Лучшая команда спасателей зеленых детенышей“ получим! Главное, чтобы мамка этого чуда не оказалась размером с дирижабль и с привычкой кушать на ужин заблудших путников.»

Рюкзак за плечи, монстрика в охапку и вперед, навстречу неизведанному! Профессор, кажется, уже потирал руки в предвкушении новых открытий, а Кардинал продолжал хмуриться, словно ему предложили съесть тарелку слизняков на завтрак. «Ну и ладно! — подумал Ворн. — Главное, чтобы этот кисломордый товарищ вдруг не решил, что детеныш — отличный приварок к ужину.»

Между тем лес оживал под напором надвигающейся бури. Ветер свистел в кронах деревьев словно дирижер, управляющий оркестром лесных духов.

И вот, спустя час, вопреки всем скептическим прогнозам команда вышла к небольшой поляне. И точно! Костры! Вокруг них, укутавшись в шкуры, сидели… ээ… довольно странные личности. Зеленые? Да! С глазами на разных уровнях? Тоже да! Ворн мысленно присвистнул. «Ну и семейка Адамс! На Хэллоуин можно даже грим не накладывать.»

Малыш в руках Ворна вдруг оживился, забарахтался и издал радостные вопли.

— Кажется, мы нашли его дом! — с облегчением выдохнул Гобла и, не дожидаясь приглашения, смело шагнул на поляну.

— Здравствуйте, люди добрые! Не теряли тут случайно маленького зеленого сорванца? А то удрал от мамы и чуть не стал причиной глобальной войны между нами и лесной фауной! — радушно скалясь во все зубы и раскинув руки в жесте «я вам всем так рад безмерно», громко произнес Гобла.

На поляне воцарилась тишина. Все взгляды устремились на гостей, резко сместившись на Ворна и его необычную ношу. Кажется, сейчас начнется самое интересное… Или самое страшное. Никогда не знаешь, чем закончится встреча с гостеприимными лесными жителями, особенно, если эти жители выглядят как неудачная попытка скрестить орка с авокадо.

Тишина давила на уши, словно те ватой забили. Казалось, даже ветер притих, затаив дыхание в кронах деревьев, чтобы не пропустить ни слова. Ворн почувствовал легкую дрожь в малыше, прижатом к груди, и невольно сжал его покрепче, готовясь к любому развитию событий. Сердце колотилось как бешеный барабанщик. Но он старательно удерживал на лице голливудскую улыбку, достойную обложки журнала «Самые бесстрашные идиоты галактики».

Вдруг тишину разорвал пронзительный визг! Не то радостный, не то угрожающий — пойди разбери эти лесные вопли. Народ зашевелился, повскакивал на ноги.

Малыш в его руках заерзал еще активнее, и что-то радостно булькая и похрюкивая потянулся ручками к соплеменникам.

Из толпы поднялся невысокий, но весьма дородный зеленый дядька, с животом, намекающим на любовь к пиву и прочим дарам леса, и… захрюкал. Да-да, самым натуральным образом захрюкал! Сначала тихо, неуверенно, словно пробуя звук на вкус, а потом все громче и азартнее. К нему тут же присоединилась парочка таких же колоритных «авокадо», и вот уже вся поляна огласилась дружным хрюкающим хором.

Ворн переглянулся с ошалевшими товарищами. Это точно была не агрессия, скорее… радость? Или они так выражают свое негодование? Может, это такой местный аналог русской матерщины? В общем, ясности это не добавляло. Но тут из толпы, распихивая мужиков, выкатилась… нет, не бочка, а настоящая матрона! Зеленая, с глазами на разном уровне и с таким видом, словно она вот-вот пойдет на разборки с самим лесным духом за вовремя не доставленные опята. И она тоже захрюкала! Но в ее хрюканье чувствовалась особая, материнская нотка.

— Вот и мамаша-растеряша, — тихо произнес Гобла, отступая в сторону и пропуская мимо себя тетку, которая так неслась к своему чаду, что чуть не снесла его с ног.

Ворн протянул ей малыша. Не церемонясь, она выхватила из его рук довольного детеныша. Затискала его так, что тот чуть не лопнул от счастья, и одарила Ворна таким взглядом благодарности, что даже хмурый Кардинал слегка размяк. Затем она что-то пролопотала на своем тарабарском и вопросительно уставилась на подростка.

— Э… — стушевался парень, не понимая, чего от него хотят. — Мы в лесу его нашли. Плакал сильно. Он в порядке. Я его покормил.

Мамаша уставилась в глаза Ворна своими раскосыми глазищами, чуть ли не в упор прильнув к его лицу.

Ворн ощутил легкое давление на мозг, словно кто-то копается в его голове. Миг — и давление исчезло.

— Спасибо, — слегка булькая, произнесла женщина, и слезы благодарности блеснули в ее глазах. Она крепче прижала ребенка к груди. Ворн даже обеспокоился, как бы она не придушила мелкого на радостях.

— Ну, раз они способны вести диалог, это уже отличные новости, — облегченно выдохнул Профессор.

Тем временем непогода набирала обороты. Деревья шумели, где-то треснула ветка, огласив пространство громким звуком.

Аборигены, обступившие нежданных гостей, переговаривались между собой на своем языке. Ветер трепал их волосы и одежды, швыряя в лицо листву. Вперед выступил все тот же пузатый дядька, обменялся недолгим взглядом с мамашей и, стараясь переорать шум ветра, произнес на вполне понятном человеческом языке:

— Надо идти в укрытие! Приглашаю вас в наш дом!

— Да, да! — активно закивал Профессор. — Мы согласны!

Хлынул дождь.

— Мы не откажемся! — проорал Кирилл, плотнее кутая лицо в арафатку, которую ветер норовил сорвать с его головы.

Ворн тоже обрадовался предложению. «Вот это поворот! А я-то думал, сейчас придется объяснять на пальцах, что мы не причиним им зла, и пустите нас погреться в свой шалаш.» Не успел он и глазом моргнуть, как вся компания оказалась втянута в нестройную процессию зеленых аборигенов, направляющуюся куда-то вглубь леса.

Мамаша, прикрывая детеныша от дождя и ветра своими одеждами, шествовала впереди, а за ней Ворн, пошатываясь от ветра.

И вот прямо под корнями огромного, поваленного временем дерева, среди кустов словно по мановению волшебной палочки расступилась земля, обнажив вход в… ну, будем честны, в самую настоящую нору! Ворн сглотнул, с любопытством заглядывая в чернильную темноту. «Вот это да! — пронеслось у него в голове. — Натуральная кроличья нора! Не хватает только Алисы и самого кроля с часами!».

Нора оказалась на удивление просторной. Спустившись по винтовой лестнице, выдолбленной прямо в земле, путники оказались в обширном подземном комплексе. Лабиринты переходов, просторные залы, украшенные причудливыми рисунками на стенах, и даже что-то вроде системы вентиляции, обеспечивающей приток свежего воздуха!

— Да тут целый подземный город! — восхищенно присвистнул Профессор, рассматривая заковыристые фрески, явно изображающие сцены из жизни этих «авокадо». Аборигены радостно гомонили, зазывая гостей вглубь лабиринта.

Один за другим гости оказались в просторной пещере, освещенной мягким, зеленоватым светом. Стены этой пещеры также были украшены причудливыми рисунками: охота на гигантских хищников, танцы вокруг костра, поклонение светящемуся грибу-переростку. В центре пещеры располагался очаг, над которым висел котел, источающий аппетитный аромат, отдаленно напоминающий тушеную капусту с добавлением экзотических специй.

— О, чую, сейчас начнется пир на весь мир! — промурлыкал довольный Гобла, потирая руки в предвкушении трапезы.

Аборигены радушно усадили гостей вокруг очага, подстелив под них мягкие шкуры каких-то неизвестных науке зверюшек. Мамаша поднесла Ворну миску с ароматным варевом и участливо захрюкала, подталкивая его к еде.

— Не откажусь, — с улыбкой ответил подросток, принимая угощение. «Интересно, из чего они это готовят?» — размышлял он, с аппетитом уплетая содержимое миски. На вкус оказалось вполне съедобно, даже вкусно! Словно смесь грибного супа и чего-то непонятного, но приятного на вкус.

Как понял мальчик, эти зеленые существа жили небольшой общиной. В просторной пещере он насчитал тридцать шесть представителей: шесть стариков, пять половозрелых женщин, двенадцать взрослых мужчин, из которых троим на вид было не более двадцати лет, девять разнополых подростков, от примерно одиннадцати до шестнадцати лет и четверо малышей, включая найденыша.

Молоденькие девушки откровенно строили глазки гостям, непрозрачно намекая на интим. Взрослые матроны посмеивались и одобрительно хрюкали. Тем временем они не забывали и о гостеприимстве.

Вскоре перед гостями появились жареные корешки, тушеные лесные травы, какие-то фрукты, похожие на помесь киви и огурца, и даже… жареные личинки! Ворн, увидев последнее блюдо, невольно скривился, но тут же уловил на себе предостерегающий взгляд Профессора. «Не обижай хозяев!» — безмолвно прочел он по губам ученого. Аборигены тем временем зазывали гостей к столу, щедро предлагая всякие вкусности. Мамаша-растеряша, суетившаяся вокруг своего чада, то и дело подсовывала Ворну то один корешок, то другой фрукт, всячески выражая свою благодарность. Парень, преодолев брезгливость, попробовал всего понемногу и… был приятно удивлен! Все оказалось на удивление вкусным и питательным. Даже личинки, если закрыть глаза и не думать, что это такое, напоминали жареные грибы.

Заметив отсутствие мяса или хотя бы рыбы среди угощений, Гобла, не стесняясь, поинтересовался, почему нет этих продуктов, на что получил ответ, что мол не сезон для еды мяса и рыбы. Сейчас земля готовится ко сну, и надо делать запасы. Но если очень надо, они поделятся своими запасами в качестве благодарности за спасение Хырти — малыша Кхуты, которого утащил лесной зверь, пока мамаша-раззява оправляла большую нужду во время сбора ягод.

Малыша они искали, для того костры и развели на поляне — готовились к волшбе. В том, что малыш не погиб в алчных зубищах лесного хищника, никто не сомневался. Нужно было только поймать связь. Хырти, как и все представители их общины, обладал защитным даром и быстро восстанавливался от ран. Зверюга скорее всего выплюнул невкусную склизкую добычу, а вскоре и вовсе издох от отравления. Но как далеко и в какую сторону он успел упереть малыша, они не знали.

В общем, вечер удался на славу. Наевшиеся и согревшиеся гости сидели у костра, потрескивающего в центре зала, и слушали захватывающие истории, которые на ломаном русском с примесью хрюкающих междометий рассказывал им пузатый вождь. Профессор что-то увлеченно записывал в свой блокнот, Кардинал, размякнув от тепла и хорошей компании, даже позволил себе несколько улыбок, а Ворн, привалившись к теплому камню, смотрел на радостную возню зеленокожей мелкоты с мрякулом и вороном и думал: «Вот это поворот событий. Кто бы мог подумать, что заблудившийся зеленый детеныш приведет нас в такой интересный и гостеприимный дом? Какие они интересные, эти друны — так они себя назвали. Каким разнообразным стал этот мир после ядерной войны! А может, оно не так уж и плохо, что все так вот случилось, ведь мир стал гораздо интереснее? Все эти способности, мутации — они только усилили все живое, а те, кто был слаб и не сумел приспособится — утилизировался».

Постепенно усталость взяла свое, и гости, убаюканные теплом очага и монотонным бормотанием вождя и его соплеменников, начали клевать носом. Друны, заметив это, застелили отдельные ниши в стенах пещеры мягкими шкурами, приглашая путников на ночлег. Ворн быстро заснул, погрузившись в странные сны о гигантских грибах, хищных лианах и зеленых человечках, танцующих под луной, но был разбужен молоденькой, почти симпатичной, косенькой девчонкой, которая робко пыталась прилечь рядом с ним. Ошалевший от такого поведения и быстро сообразив, чего эта девица от него хочет, Ворн активно запротестовал. «Ну уж нет, свой первый раз не с зеленокожей же. Да еще и косоглазой. Я, конечно, толерантный, но не настолько!»

— Ворн, что случилось? — встревоженно прошептал спросонья Борг, приподнимаясь на локте.

— Да тут это… немного неловкая ситуация, — промямлил парень, краснея.

— Турма, Турма… — запричитала зеленокожая девица, теребя край грубой шерстяной накидки. — Вождь повелел. Община нуждается.

Ворн окончательно проснулся. И внимательно посмотрел на девицу. Действительно, для друнки она была даже ничего. Фигура у нее оказалась вполне себе ладная, хоть и несколько коренастая. И глаза, хоть и располагались ассиметрично, придавали ей какой-то даже шарм, некую необычную пикантность. Была в ней какая-то… первобытная привлекательность. Но это все равно было «слишком». И не только зелёный цвет кожи. «Нет уж. Я мечтал о другом первом разе,» — подумал парень.

— Понимаешь, Турма, — начал он осторожно, — я… вообще-то не готов к такому. Мне еще нужно время подумать. И вообще, это должно быть по любви, а не по приказу. Объясни это своему вождю.

Турма нахмурилась, словно не понимала, о чем он говорит. Ее взгляд выражал искреннюю растерянность и непонимание. «Любовь? Время подумать? Что это за странные слова?» — читалось в ее зеленых глазах. Свои доводы девушка подкрепила хрюканьем и тыканием пальцем то в парня, то в свой живот, давая понять, что речь идёт о продолжении рода. Оплодотворение — это долг. Это польза общины. Отказ недопустим. Но подросток набрался смелости и, извинившись, выпроводил несостоявшуюся невесту за пределы своей лежанки и решительно отвернулся к стене. «Спокойной ночи».

Глава 11

Пробудившись с первыми лучами солнца, проникавшими сквозь трещины в скалах, друны осознали, что оказались в ловушке. Оба выхода из подземелья, словно запечатанные исполинской рукой, были наглухо завалены сплетенным клубком лесных обломков, принесенных ночным штормом.

— Ерунда, Ворн, — произнес один из друнских подростков, его голос звучал спокойно, несмотря на ситуацию. — Такое не впервые. Будет много работы, это да, но за несколько дней мы управимся.

Кирилл, как всегда, был полон недовольства. Перспектива задержки явно не входила в его планы, и это отражалось на его лице. Боргу новость показалась малозначительной. Пара лишних дней в подземелье не представлялась ему трагедией. А вот Гобла, и особенно профессор восприняли ситуацию с живым интересом. Возможность изучить новый вид разумных мутантов, их обычаи и способности казалась им бесценной. Ворн тоже не особо расстроился, находя в сложившейся ситуации скорее новые возможности. Единственное, что омрачало его настроение — угрюмый вид Кардинала. Тот явно нервничал, словно карты его тщательно продуманного плана внезапно перепутались.

Мрякулу, как почетному гостю и хищнику, был выделен щедрый мясной паек на время вынужденного пребывания. Гамлет, словно тень, неотступно следовал за зверем, умудряясь воровать лакомые кусочки вяленого мяса прямо у него из-под носа. Люди в свою очередь не проявляли интереса к мясным запасам друнов, не желая лишать их припасов перед зимой. У них и без того было достаточно разнообразной и питательной еды. Источник чистой воды, бьющий ключом в глубине пещер, также успокаивал народ, предотвращая панику.

Ворн в свободное от разбора завалов время принялся исследовать запутанные лабиринты пещер, любуясь диковинными светящимися растениями и грибницами. Параллельно он делился своими знаниями с зеленокожими молодыми аборигенами, которые проводили ему экскурсии по своему жилищу: рассказывал о копчении мяса, о том, как построить коптильню и как изготавливать древесный уголь, объясняя его полезные свойства. Он также продемонстрировал им несколько способов рыбной ловли, когда ему показали подземную реку и показал хитрые узлы, которые вязал с невероятной ловкостью. Юные друны слушали его с неподдельным интересом, задавали вопросы и в ответ делились с Ворном своими умениями и познаниями. Так, в дружном труде и обмене опытом, дни вынужденного заточения превращались в период взаимовыгодного обучения и укрепления уз дружбы между разными народами.

Утром четвертого дня Ворн стал свидетелем спора Кирилла с вождем друнов. Кардинал, не в силах скрыть своего раздражения, требовал ускорить расчистку прохода. Вождь с мудрой снисходительностью в глазах спокойно отвечал, что спешка в таком деле ни к чему хорошему не приведет, и что друны будут работать настолько быстро, насколько это безопасно. Кардинал, понимая тщетность своих попыток ускорить процесс, лишь злобно сверкнул глазами и удалился, продолжая бормотать что-то себе под нос. Работа кипела, люди и даже мрякул помогали как могли, а на отдыхе каждый занимался своими делами.

Профессор, вооружившись блокнотом и карандашом, неотступно следовал за друнами, наблюдая за их бытом и поведением, задавал множество вопросов, тем самым изрядно надоедая и отвлекая мутантов от повседневных трудов и отдыха. Он, записывая все свои наблюдения, брал пробы слизи с кожи, просил их продемонстрировать ему свои способности. Он был настолько въедлив, что друны уже молились о скорейшем завершении работ и прощании с этим человеком, но были вежливы и проявляли недюжинное терпение, показывая ученому все, о чем он их просил.

Гобла же, увлеченный изучением светящихся грибов, совершенно забывал о происходящем вокруг. Он собирал образцы, зарисовывал их в своем альбоме и расспрашивал местных об их свойствах. Кирилл, не жалея своих сил прорубался к выходу, начиная работу самым первым и оканчивая ее самым последним. Он очень торопился поскорее «откопаться».

Борг, напротив, увлекся процессом копчения мяса, которому Ворн обучал друнов. Он с энтузиазмом помогал им строить коптильню, рубить дрова и следить за огнем по пережиганию древесного угля. Ему нравилось ощущать себя полезным и видеть результаты своего труда.

Мрякул по мере своих сил тоже тягал вязанки веток, получая за работу восхищенные взгляды и похвалу от всех друнов. На отдыхе его сытно кормили, гладили и чесали пузико. Отдохнувший мрякул с радостью участвовал в подвижных играх с малышней. Самая полюбившееся игра стала «Поймай птичку!», а самая не любимая — «Покатай на спинке!». Гамлет же, пользуясь моментом, пытался стащить у малышни игрушки или еду. Но гоняли птичку не злобливо, а скорее в мерах профилактики и развлечения, и Гамлет принимал эту игру — пакостил не в полную силу, детей не калечил, травм не наносил. Если Полкаше удавалось поймать Гамлета, то максимум, что ему грозило — это помятые и обслюнявленные перья. После чего ворон, истошно вопя, взмывал под своды пещеры и принимался гадить, выцеливая мрякула, выискивающего укрытие от бомбардировки. Взрослые со смехом и улыбкой наблюдали за этой чехардой.

Ворну нравилось гостить у друнов. Добродушный и простой народ, лишенный всякой спеси, с открытым сердцем и трудовыми руками. Если бы не назойливое внимание со стороны девчонок, было бы совсем хорошо. Они, словно назойливые мухи, жужжали вокруг него, не давая продохнуть. С парнями у него дружба ладилась нормально, общие интересы, шутки и тренировки сплачивали их. А вот с девицами — не очень. Подросток сильно смущался от откровенных предложений и демонстрации прелестей, которые, к слову, у друнок были весьма впечатляющими. Варма, Турма и Наххара словно три нимфы, сотканные из света и тепла, вились вокруг него, всячески выказывая свое внимание, упрямо пытались выполнить приказ вождя. Тот, видимо, решил, что Ворн — отличная партия для одной из его подданных.

Ворн, стоило ему заприметить хотя бы одну из этой троицы, старался смыться побыстрее да подальше, но куда убежать, когда ты в замкнутом пространстве подземного поселения? Естественно, озабоченные нимфы его находили и выковыривали на свет божий даже из самых темных закоулков подземных туннелей. Товарищи Ворна только посмеивались да подшучивали над ним. Советовали сдаться и наслаждаться жизнью, принять дары судьбы и ответить взаимностью хотя бы одной из прелестниц. Но парень был непреклонен в своих вкусах к женскому полу, предпочитая более утонченные и загадочные натуры. Сами же товарищи не были столь привередливы, как Ворн, и охаживали всех желающих дам возрастом постарше тех трех нимф-подростков, которым по юным годам достался только Ворн. Мужская часть друнов совершенно не возражала против такого поведения своих женщин. Напротив, некоторые сами договаривались об оплодотворении своих жен и дочерей, понимая выгоду в будущем потомстве. В общем, всем жилось хорошо, кроме Кирилла.

Его угнетала задержка. Томительное ожидание грызло его изнутри словно червь, и с каждым днем он становился все более мрачным и раздражительным. Он понимал, что каждый упущенный час может стоить слишком дорого. Неизвестно, что его ждет впереди, какие опасности скрываются за обвалом. И чем дольше они здесь задерживаются, тем меньше у него шансов на успех. Поэтому он срывался на соратниках, огрызался на шутки и старался избегать общества.

Под вечер шестого дня подземелье огласили вопли радости. Один из двух проходов расчищен! Тяжелые каменные бревна наконец удалось сдвинуть с места, открыв путь на поверхность. Кирилл готов был рвануть к своей цели тут же, немедля, в ночь, но благоразумие остановило его, заставив отложить поход до утра. Он понимал, что в темноте их поджидает еще больше опасностей, и лучше подождать рассвета, чтобы если что, с ясным умом и свежими силами вступить в бой.

Он приказал всем хорошо выспаться и подготовиться к завтрашнему дню, зная, что их ждет непростая дорога. Сам же Кирилл не мог сомкнуть глаз. Он лежал, глядя в потолок, и думал о том, что его ждет впереди. Смутные образы, обрывки воспоминаний, предчувствия — все смешалось в его голове. Он знал лишь одно: завтра он должен добраться до первой своей цели, чего бы ему это ни стоило.

Проведя в гостях у друнов несколько дней, путники ощутили нечто большее, чем просто гостеприимство. Их окружили заботой, искренним интересом, превратив пребывание в общине в настоящий дом. Они помогали друнам в повседневных хлопотах: собирали грибы в светящихся шахтах, чинили хитроумные механизмы, созданные из костей дерева и камня, делились своими знаниями о мире, лежащем за пределами этого леса. Вечера проводили у костра, рассказывая истории о современных людях и городах, которых друнам никогда не увидеть. В ответ аборигены делились своими легендами, песнями, секретами целебных ягод и трав.

Но всему приходит конец, и пришло время прощаться. У выхода из подземного поселка собралась вся друнская община. Вождь с теплотой во взгляде вручил гостям несколько мешочков, набитых сушеными кореньями, питательными грибами и целебными травами, способными излечить от любой лесной хвори. Мамаша-растеряша, всхлипывая и утирая слезы подарила Ворну искусно сплетенный амулет. Он был создан из волокон светящегося гриба, который, по словам друнов, служил оберегом от злых духов и помогал не заблудиться в бескрайних лесах. Варма и Наххара, так и не сумевшие выполнить задание вождя, стояли в стороне, обиженно поджав губы.

Турма же, набравшись смелости, подошла к Ворну. В ее глазах плескалась грусть и какое-то новое, непонятное прежде чувство. Она крепко обняла мальчика и тихо шепнула на ухо:

— Я поняла, что значит «по любви». Спасибо, Ворн. Если у нас с Хаттуром родится сын, я назову его в твою честь.

— Тогда назови его Артём. Это мое настоящее имя, — шепнул ей в ответ мальчик, стараясь сдержать волнение. Он тоже крепко обнял Турму, чувствуя тепло ее тела и понимая, что, возможно, видит ее в последний раз. — Будь счастлива, Турма.

— Артём… — словно пробуя необычное для их народа имя на вкус, прошептала девушка, задумчиво глядя в глаза мальчику. — Хорошо, Артём. Ты хороший человек. Удачи тебе.

Она порывисто отстранилась от него и, одернув свою грубую тунику, шагнула к своим соплеменникам.

Глядя на удаляющиеся фигуры зеленых аборигенов, теряющиеся в полумраке лесной чащобы, Ворн почувствовал острую грусть. Он осознал, что покидает не просто временное убежище, а место, где обрел новых друзей, открыл для себя много нового о жизни, о себе самом, о чувствах, которые прежде ему были неведомы.

— Не зевай! Соберись! Не на прогулке! — прогремел голос Кирилла, выдергивая Ворна из размышлений. Командир стоял на краю поляны, его фигура четко вырисовывалась на фоне дневного света. Определив направление по компасу, Кирилл двинулся вперед, задав жесткий, почти беговой темп всей команде.

— Какие его тараканы покусали? — пробормотал Профессор, с трудом поспевая за Кириллом.

Ворн молча пожал плечами и, поправив лямки тяжелого рюкзака, изрядно потяжелевшего от подарков, поспешил вслед за командиром. Гобла, прищурив глаза, проводил взглядом спину Кирилла, покачал головой и, вздохнув, побежал догонять своих товарищей.

— Ты хоть знаешь, куда мы мчимся сломя голову? — задыхаясь, спросил Профессор у Борга.

— Нет, понятия не имею, — ответил Борг, качая головой. — Лучше молчи и береги дыхание, — посоветовал он ученому, с которого градом лил пот.

Бывший отшельник шуровал по лесной местности с завидной скоростью не сбив дыхания. Ворн тоже не отставал, привыкший к изнурительным тренировкам. Гобла двигался плавно и практически бесшумно — жизнь хумана сложна и кто медленно и шумно бегает, того быстро находят и кушают. Тяжелее всех приходилось бывшему старику, который уже много лет никуда дальше городских окрестностей не ходил. Так они пробирались сквозь лес больше часа, пока Кирилл внезапно не скомандовал остановку. Профессор, хрипя как загнанная лошадь, повалился на землю.

— Всё, я больше не могу, — проговорил он с трудом, вытирая пот с покрасневшего лица, но топор из рук не выпустил. — Я больше не выдержу…

— Десять минут на отдых, и снова в путь, — сухо произнес Кирилл, внимательно осматриваясь и прислушиваясь к звукам леса.

Борг спокойно присел на упавшее дерево, оглядел свои разорванные перчатки без пальцев, дыру на штанине и непринужденно спросил:

— Может, объяснишь нам, что происходит, Кирилл?

Кардинал бросил на него раздраженный взгляд. Его внешний вид был немногим лучше, чем у Борга — весь в грязи и пятнах от растений, с царапинами и зацепками на одежде.

— Скажи хотя бы, оправдана ли такая спешка и риск?

— Что тебе известно о способностях Кардиналов? — вопросом на вопрос ответил Кирилл, опускаясь рядом.

— Не так уж много, — пожал плечами Борг. — Избранники богов, наделенные сверхъестественными возможностями… Вроде того?

— В точку. И у меня есть несколько достаточно развитых талантов. Один из них — интуиция. И она вопит, что если мы опоздаем, произойдет что-то… ужасное. Мы потеряли шесть дней, и можно подумать, что ничего страшного не случится, если мы доберемся до бункера на день позже. Так?

Борг кивнул.

— А вот и нет. Может, уже и случилось. Честно говоря, я сам не знаю, почему так нервничаю, и откуда это чувство опасности и надвигающейся катастрофы. Просто так надо. Я это чувствую.

— Ну, хоть что-то прояснилось. Предчувствия — штука серьезная… Главное, чтобы в этой спешке не нарваться на какую-нибудь тварь.

Немного передохнув, группа продолжила свою безумную гонку по лесу до самого обеда, выделив на привал целых двадцать минут. К поселению наемников они вышли незадолго до заката.

Город Вольный, затерянный в Богом забытой глуши, встречал незваных гостей зловонием и немым укором мертвых глазниц, нанизанных на заостренные колья частокола. Высокий забор, сложенный из почерневших от времени бревен, украшенный жутким «орнаментом» из человеческих и мутантских черепов, казался зубастой пастью, готовой проглотить любого, осмелившегося подойти слишком близко. У ворот, словно мрачные стражи, болтались на веревках три окоченевших тела. На груди каждого болталась табличка, выведенная кривым почерком: «Крыса», «Стукач», «Святоша».

Внутри, за воротами, царил хаос. Кривые лачуги, слепленные из грязи, дерева и подручных материалов, жались друг к другу, образуя лабиринт узких, грязных улочек. Здесь обитали отбросы общества: калеки с изуродованными шрамами лицами, мутанты с физическими деформациями, дезертиры, сбежавшие каторжники, оккультисты и чернокнижники, практикующие человеческие жертвоприношения, нелегальные торговцы запрещёнными товарами, в том числе и людьми, головорезы и прочие отпетые мерзавцы, бежавшие от закона и морали. Воздух был пропитан запахом гнили, дешевого алкоголя, пота и страха.

Главной достопримечательностью Вольного, несомненно, являлись бордель «Утопленница» и таверна «Кровавый Клык» с постоялым двором. Из борделя доносились приглушенные стоны, пьяные крики и хохот, а из таверны — брань, лязг кружек и запах жареного мяса.

Жизнь в этом городе была коротка и жестока. Здесь каждый сам за себя, и выжить мог только самый сильный, хитрый и безжалостный. Правил не было, за исключением одного — молчать и не совать нос в чужие дела. Любое нарушение этого негласного кодекса каралось смертью, как это было продемонстрировано висельниками у ворот.

Несмотря на свою мрачную атмосферу, Вольный притягивал к себе, словно магнит. Он давал приют тем, кому не было места в цивилизованном мире, предоставлял возможность заработать и почувствовать себя свободным. Свободным от законов, морали и угрызений совести. Свободным делать то, что хочешь, даже если это противоречит всему человеческому.

Глава 12

Они замерли, оказавшись перед широко распахнутыми створками ворот. Окинув взглядом отталкивающий вид, открывшийся перед ними, Борг, видевший многое, поморщился, плюнул под ноги и пробормотал:

— Ну и дыра…

Стараясь не обращать внимания на висящие тела, они вошли в довольно крупное поселение, которое с натяжкой можно было назвать городом — скорее, это была разросшаяся деревня. Зловоние было невыносимым, а взгляды немногочисленных жителей недружелюбными. Казалось, каждый прикидывал, сколько можно выручить за их жизни или пожитки.

«Кровавый Клык» встретил новоприбывших оглушительным шумом и плотным смрадом. Пахло кислым пивом, немытыми телами и кровью. За длинным, кое-как сбитым столом сидели разномастные личности: угрюмые бандиты, мутанты с уродливыми лицами и косыми глазами, торговцы, увешанные амулетами и талисманами, словно шаманы. Все они жадно ели, пили и громко спорили о чем-то.

За стойкой возвышался огромный детина с татуировкой зубастой пасти неведомой твари на бритой голове. В его взгляде была лишь пустота и холод.

Большая часть этих людей (и не совсем людей) были «искателями» — теми, кто отправлялся за пределы поселения в опасные земли древних мегаполисов, чтобы найти что-нибудь ценное для продажи или обмена. Ходили слухи, что мертвая, но кишащая кровожадными существами земля меняет искателя. Если его не съедали в первый год походов, то он приобретал черты характера, отнюдь не располагающие к приятному общению. Была ли тому виной зараженная земля или постоянная игра со смертью, никто точно не знал, но факты говорили сами за себя.

— Что-то мне не хочется здесь есть, — вполголоса произнес Ворн, глядя на странные куски мяса, на одном из которых ему померещился фрагмент татуировки. — Похоже, они тут человечину едят.

— Вполне возможно, — так же тихо ответил ему Гобла. — У меня тоже аппетит пропал. Кир, может, ну его, этот ужин. Давай снимем комнаты и отдохнем. Ноги уже отваливаются. Или нам снова придется куда-то бежать?

— Нет, вроде прибежали, — проворчал Кирилл, изучающе оглядывая посетителей. Он явно высматривал кого-то.

Мужчине за стойкой надоело ждать, и он, не скрывая раздражения, громко спросил:

— Чего надо?

— Комнату. На сутки, — тут же ответил Гобла. — Желательно чистую. И, желательно, одну на всех.

— Таких нет. Могу предложить только с двумя кроватями в комнате.

Гобла вопросительно взглянул на Борга и, получив одобрительный кивок, сказал:

— В таком случае нам одну комнату с двумя кроватями и одну комнату с тремя кроватями.

— Нету с тремя, — отрезал детина.

— Ну так поставь! — огрызнулся Гобла.

— Жрать будете?

— Нет!

— Тогда два серебряных. Ключи после оплаты. Кровать принесут.

— Вот и отлично, — раздраженно пробурчал Гобла, выкатив на стойку две крупные серебряные монеты, которые тут же исчезли под большой, пухлой рукой с грязными ногтями. Вторая рука положила на стойку два ключа с номерками «9» и «4».

Кирилл неспеша изучал лица присутствующих, стараясь скрыть свое любопытство. Его внимание привлекали приметные детали: увечья, рисунки на коже, обереги. Он выискивал конкретный символ, метку, способную вывести его на нужного человека.

Захватив ключи, Борг направился к лестнице, ведущей на верхний этаж. Гобла и Ворн пошли за ним, а Проф с топором на плече еле передвигал ноги, ворча о грязи и царящем беспорядке. Кирилл шел последним. Поднявшись, они нашли свои комнаты. Четвертый номер оказался тесной, грязной конурой с двумя тесными кроватями, застеленными засаленными покрывалами. В ней разместились Проф и Гобла. Девятый номер был лишь немного больше и ненамного чище. Было решено поселить мальчишку в девятом номере.

— Так будет безопаснее, — пробормотал Кирилл, критически оглядывая помещение. — Пока меня не будет, глаз с него не спускай, — обратился он к Боргу. Тот в ответ коротко кивнул.

Ворн, не обращая ни на что внимания, сразу же повалился на одну из кроватей, закрыв глаза. Он думал о Полкане, о том, как устроился его друг и нашлось ли ему удобное место на чердаке таверны. Гамлет также остался снаружи — Борг оставил птицу следить за окнами.

Вскоре появился и великан, явно мутировавший, таща за собой третью кровать. С грохотом поставив ее у стены, он окинул комнату безразличным, не обремененным разумом взглядом и ушел, не сказав ни слова. Борг тяжело вздохнул, понимая, что ночь в этой дыре будет нелегкой. Он молча достал из сумки флягу с водой и предложил ее Ворну.

— Есть хочешь? — спросил он у мальчишки, присаживаясь на соседнюю кровать и с трудом стаскивая грязные сапоги с уставших ног. В воздухе распространился запах потных портянок.

— Нет. Устал. Хочу спать, — почти во сне пробормотал Ворн, возвращая флягу.

Борг с грустью посмотрел на парня, который упал как был, стянув только рюкзак и бросив его на пол. Он медленно снял с него сапоги, куртку и накрыл одеялом. Подошел к окну, посмотрел на улицу. Смеркалось. Немного приоткрыл окно для проветривания и, заметив своего ворона на крыше соседнего дома, негромко свистнул, привлекая внимание питомца и показывая ему окно, за которым нужно следить внимательнее всего.

Свежий, или относительно свежий воздух ворвался в комнату. Дышать стало легче.

Закончив переодеваться в чистое, Кирилл, оставив товарищей отдыхать, спустился обратно в зал.

Заказав себе кружку пива, он уселся в дальнем углу, откуда открывалась панорама на весь зал и на всех посетителей. Он пил пиво, наблюдал за гостями, за барменом. Тот, закончив с посудой, вытер руки о передник и направился в подсобку. Кирилл, дождавшись, пока дверь за ним закроется, приблизился к стойке и облокотился на нее.

«Кровавый Клык» был местом, где информация стоила денег. Достаточно знать, к кому обратиться. Именно поэтому Кирилл не стал расспрашивать первого встречного. Бармен, судя по всему, был одним из тех, кто знал больше положенного. Он видел, кто приходит и кто уходит, слышал обрывки разговоров, замечал детали.

Через пару минут бармен вернулся, достал из-под стойки бутылку самого дешевого пойла и налил себе полный стакан. Кирилл усмехнулся, глядя на его жадность.

— Ищешь кого-то, — скорее констатировал, чем спросил бармен, не отрываясь от питья. — Не стоит. Здесь каждого второго ищут. Да и чего тут искать? Ничего, кроме проблем, тут нет.

Кирилл прикинул, стоит ли тратить время на любезности. Решил, что нет.

— Мне нужна информация, — сказал он прямо, не опускаясь до шепота. — О недавнем посетителе. Высокий, худой, шрам на левой щеке.

Бармен допил свой стакан и поставил его обратно на стойку с тихим стуком. Протёр губы тыльной стороной ладони и посмотрел на Кирилла изучающим взглядом.

— Описание подходящее. Таких тут каждый день бывает. Ты кто вообще такой, чтоб я тебе что-то рассказывал?

— Я тот, кто хорошо платит за информацию. И тот, кто не любит, когда его время тратят впустую, — ответил Кирилл, доставая из кармана несколько монет и демонстративно положив их на стойку. — Это только начало.

Глаза бармена блеснули, устремившись на деньги. Он быстро сгрёб их в свою руку и спрятал под стойку.

— Ладно, говори. Что тебе нужно знать? Только быстро, а то мне работать надо. Видел я такого, да. Неделю назад заходил. Сидел в углу, один. Ни с кем не разговаривал, только пил. Ушёл под утро. Больше я его не видел.

Кирилл нахмурился. Неделя — это слишком большой срок. След простыл. Но хоть что-то.

— Что он пил? Как выглядел? Какие-нибудь особенности? Всё, что помнишь.

Бармен пожал плечами.

— Пиво, как обычно. Выглядел… обычно. Одет во всё чёрное. Ничего особенного, говорю же. Хотя погоди… У него на руке татуировка была. Череп какой-то, обвитый змеёй. На левой руке, кажется.

Череп и змея. Это уже кое-что. Кирилл достал еще несколько монет и положил на стойку.

— Еще что? Может, он что-то говорил? С кем-то встречался?

Бармен сгрёб деньги и снова спрятал их.

— Нет, ничего такого не было. Он вообще молчал как рыба об лёд. Но знаешь что? Кажется, он платил какой-то странной монетой. Серебряной, но не нашей. Я таких раньше не видел. Большая такая, массивная. Может, это что-то тебе даст.

— Может, и даст, — кивнул он и скривил губы. Информация была скудной, но хоть что-то.

— Зачем он вообще сюда пришёл, по-твоему? Ты же видишь людей насквозь, верно?

Бармен хмыкнул.

— Зачем пришел… откуда мне знать? Может, запить горе, может, кого-то ждал. У нас тут всякие бывают. Гадать не буду. Не моя работа.

Кирилл тяжело вздохнул. Он крутил в пальцах очередную монетку, делая вид глубокого размышления о том, давать ее бармену или нет. Бармен же с жадностью и заинтересованностью наблюдал за действиями. И тут, словно по волшебству, монетка исчезла. Вот она была, прыгала, перекатывалась по пальцам и хлоп — нету. Мужик от удивления раскрыл рот.

— Как? — таращился он на раскрытую ладонь Кирилла.

— Каком кверху, — усмехнулся тот.

— А обратно так можешь?

— Могу. Но зачем мне это делать?

— Торги завтра утром. Там ищи.

— А торги где? — монета вновь блеснула и исчезла в руке Кирилла.

— На площади, где же еще. Приходи туда к десяти утра.

— В десять — это уже не утро, — усмехнулся Кирилл и, подкинув в воздух монетку, ловко поймал ее и вручил довольному мужчине. — Держи.

— Для кого как, — усмехнулся бармен, пряча деньги. — Здесь — утро. Мясо вяленое к пиву будешь?

— Нет, — отказался Кирилл, вспоминая подозрения Ворна. — Человечину не ем. И пиво у тебя отвратительное.

— Какое есть, — равнодушно пожал плечами мужчина.

Поняв, что выудить больше информации из этого типа было, похоже, нереально, Кирилл задумался, стоит ли расспрашивать дальше, но решил, что это будет пустой тратой времени. Бармен явно не был расположен к откровенности, а лишние вопросы могли только насторожить его.

— Ладно, спасибо, — сказал Кирилл, разворачиваясь к лестнице. — Если вспомнишь что-нибудь ещё, знаешь, где меня найти.

Кардинал вернулся в комнату, стараясь не шуметь. Борг не спал, а сидел на кровати и медитировал.

— Завтра на торги, — прошептал Кирилл.

— Торги? Это что-то вроде ярмарки? — спросил Борг.

— Что-то вроде того. Только торгуют не овощами. Ищем худощавого типа со шрамом на роже и татуировкой в виде черепа, обвитого змеёй, на левой руке.

Борг молча кивнул. Заперев дверь и окно, мужчины легли спать.

«Кровавый Клык» с утра встретил посетителей недружелюбно. Вместо оживлённого гула пьяных речей слышались сиплые крики матерной брани и бряцание посуды, лица были заспанными, а взгляды — угрюмыми и измученными.

Заказали тёплый травяной отвар, хлебные лепёшки и простую злаковую кашу без мяса. Завтраком это назвать было сложно. Принесли скользкую похлёбку с запахом псины в грязных мисках. Проф демонстративно отказался от еды, вызвав явное раздражение у официантки с помятым лицом и в засаленном переднике.

Ворн поморщился, глядя на странную жижу.

— Кажется, это уже кто-то ел, — сказал он, возвращая тарелку на поднос.

— Что заказали, то и принесла, — огрызнулась официантка, забирая тарелки с крайне недовольным видом.

— Может, яичницу закажем? — предложил Гобла, скептически изучая меню.

Борг встал из-за стола.

— Нет уж, только не здесь.

— Да, — согласился Проф, тоже поднимаясь. — Пойдём на рынок, может, там найдём что-нибудь более съедобное.

А Ворн подумал, что в этой таверне им лучше вообще ничего не заказывать, даже пиво. Могут и плюнуть в кружку.

Торговая площадь представляла собой зрелище, не предназначенное для людей со слабой психикой. Повсюду сновали оборванцы с грязными и измученными лицами, прося подаяние у более богатых прохожих. Но те проходили мимо с нахмуренными лицами, не обращая внимания на протянутые руки. Назойливых попрошаек одаривали пинками и тумаками. Воры и карманники выдавали себя взглядами, выискивающими очередную жертву. Наглые и дерзкие наёмники хамили торговцам, толкали слабых прохожих.

Несмотря на прохладную погоду мухи назойливо преследовали людей, садясь на лица, раны и различный мусор, валявшиеся кругом. Запахи жареного мяса с тележек уличных торговцев смешивались с отвратительным зловонием отхожих мест, создавая удушающую атмосферу.

Вдоль покосившихся лавок тянулись бесконечные ряды товаров: различные инструменты, ножи, топоры, луки, поношенная одежда, броня, обувь, рыба, выпечка и овощи. Охрипшие от непрерывных криков торговцы наперебой зазывали покупателей, нахваливая свой товар и ругаясь с конкурентами. То тут, то там вспыхивали мелкие конфликты из-за цены или места на прилавке, быстро перерастая в шумные потасовки.

На помосте аукцион набирал обороты. Торговец людьми наслаждался своей властью, смачно сплёвывая на грязные доски. Его багровое лицо блестело от пота, а взгляд горел алчностью. Он тыкал толстым пальцем в испуганных пленников, словно выбирая лучший кусок мяса. Толпа зевак с нескрываемым интересом разглядывала несчастных, оценивая их силу, здоровье и привлекательность, гадая об их дальнейшей судьбе. Кому-то повезёт, и его купят для работы в мастерских или в бордель. А кого-то возьмут для отвлечения зверей в очередном походе за артефактами или для жертвоприношения на удачу. Обряд назывался «Замещение жизни».

«Замещение жизни» — это обряд, во время которого перед опасным путешествием чтобы избежать собственной гибели приносится в жертву другой человек, заменяя свою возможную смерть на стопроцентную его. Обычно использовали рабов, но не у всех были средства на их покупку. Тогда жертвой мог стать случайный человек, которого обманывали, опаивали, похищали и убивали.

Поэтому, когда искатель артефактов покупал раба, а этих людей нельзя было спутать с обычными путешественниками, раб истерически кричал и умолял о пощаде, не желая идти на заклание.

Вот и сейчас из клетки вытаскивали вопящего мужичка, который кричал на все лады. В итоге его оглушили ударом по голове и, подхватив обмякшее тело за руки и ноги, утащили в неизвестном направлении.

Одна из клеток привлекла особое внимание. В ней сидела молодая женщина с ребёнком на руках. Её некогда прекрасное лицо теперь было измучено горем и отчаянием. Испуганный и голодный ребёнок крепко прижимался к матери. Их взгляды были полны мольбы и надежды, но вокруг царила лишь жестокость и безразличие.

— Хороша, — услышал Ворн разговор стоявших рядом зевак. — Взял бы себе, но пока без денег.

— Да, — с грустью ответил ему второй. — И я пуст. Жаль, если её искатели купят. Лучше бы Флор выкупил её для борделя.

— Ага, — согласился первый. — Тогда бы попользовались.

Второй мечтательно причмокнул и вздохнул. О судьбе ребёнка даже не упомянули. И так понятно, что ничего хорошего малыша не ждёт. Скорее всего, его отнимут у матери и продадут на мясо. В этом городе этим промышляли. И поэтому, если тебе не всё равно, что есть, не стоит покупать пирожки с мясом, шаурму или другие мясные блюда, если ты точно не уверен, из чего они приготовлены. Хорошо, если это окажется крысятина или псина. Двое говоривших знали об этом наверняка, а Ворн пока только догадывался и не хотел верить своим ужасным догадкам.

Аукцион продолжался. Голоса торговцев сливались в какофонию жадности и цинизма. Жизни людей уходили с молотка, превращаясь в звонкую монету в карманах негодяев. Торговая площадь жила своей уродливой жизнью, кипя кровью, потом и слезами.

Ворн впервые видел подобное, и ему стало дурно. Он слышал, что такое бывает в мире, где царит беззаконие и анархия, но чтобы вот так, своими глазами…

Словно потерявший краски, он оцепенело следил за разворачивающимися событиями, пребывая в состоянии глубокого потрясения.

Часть невольников была продана, и в освободившиеся загоны тут же затолкали новую группу страдальцев. Зрение Ворна зацепилось за юную девчушку с волосами цвета воронова крыла и большими изумрудными глазами. Эти глаза показались юноше мучительно узнаваемыми. Девчушка не проливала слез, не искала утешения у новоприбывших попутчиков по беде, а держалась в стороне. Прижавшись к самой дальней стене, она, подобно дикому зверьку, наблюдала за людьми, находящимися по другую сторону решетки. Поймав на себе взгляд Ворна, она вздрогнула и едва уловимо подала знак рукой.

«Не может быть! — проносилось в голове парня. — Та самая необычная девчонка без ауры, что наведывалась к дому профессора⁈ Каким образом она тут оказалась? Черт! Черт! Черт! Что же делать⁈ Нужно немедленно ее освободить!» И, не успев до конца осознать свои намерения, он, сам того не планируя, вскинул руку, выкрикивая:

— За маленькую темноволосую предлагаю пять серебряных!

Глава 13

Гобла, который постоянно находился рядом с подростком и присматривал, чтобы тот не влип в очередную неприятность, всполошился.

— Ты чего творишь, малой⁈ Начерта тебе эта пигалица?

— Нужно, Гобла. Нужно. Поверь мне! — отмахнулся от него Ворн.

Мужчина попытался остановить подростка, но куда там. Ворн, распихивая зевак, рванул к помосту с клетками, на ходу вынимая монеты.

Аукционщик, до этого вяло перебиравший четки, просиял. Пять серебряных за девчонку — это более чем щедро. Обычно за невольников ее комплекции давали в лучшем случае три, и то если покупатель был особо щедр или девица отличалась особой привлекательностью, чего об этой, прямо скажем, не скажешь. Худенькая, грязная, но с бунтарским взглядом — товар так себе. От таких всегда куча проблем. Потому, недолго думая, он заорал во всю глотку:

— Пять серебряных за юную рабыню! Кто даст больше⁈ Раз! Кто даст больше⁈ Два!

Ворн замер, чувствуя, как сердце колотится в груди. Он готов был отдать все свои сбережения, лишь бы выкупить незнакомку. Но, к счастью, желающих перебить его ставку не нашлось. Аукционщик довольно хлопнул в ладоши, и девчушку поволокли к Ворну. Гобла стоял как громом пораженный, не веря своим глазам.

— Да ты совсем рехнулся, парень! — прошипел он, когда Ворн протянул аукционщику монеты. — Зачем тебе эта обуза? У нас и так проблем выше крыши!

— Потом объясню, Гобла. Просто поверь, это очень важно, — ответил Ворн, даже не взглянув на своего спутника. Он был полностью поглощен происходящим. Когда девчушку подвели к нему, он протянул ей руку.

— Как тебя зовут? — тихо спросил он. Девочка молчала, лишь смотрела на него своими огромными глазами. Неожиданно она шагнула вперед и, схватив Ворна за руку, крепко вцепилась в нее, словно утопающий за соломинку. Ворн понял, что теперь он отвечает за нее, и отступать уже поздно.

Подросток почувствовал, как ее пальцы судорожно сжали его ладонь. Кожа девочки была холодной и шершавой, а тело дрожало мелкой дрожью. Он осторожно сжал ее руку в ответ, стараясь хоть немного успокоить. В его голове роились вопросы, но сейчас самым главным было вывести ее отсюда, подальше от толпы зевак и цепких взглядов.

Мальчик посмотрел на все еще недоумевающего друга.

— Мне нужно увести ее отсюда. Надо вернутся в таверну.

— Нет, — покачал головой хуман. — Кирилл сказал, нужно искать мужика с черепом на руке. И это действительно важно. Я думаю, без него мы не пойдем дальше, потому что Кир не знает, куда именно нужно идти. А вот что теперь делать с этой девчонкой? Таскать ее с собой? Ты же понимаешь, что это опасно? А что на это скажет Кардинал?

— Мне плевать, — парень нахмурился. — Хочет, чтобы я ему помогал — согласится. У него нет выбора. Также, как и у меня его нету.

Гобла ухмыльнулся.

— Выбор есть всегда. Ты молод. И в тебе сейчас говорят эмоции, а не разум, — Гобла положил свою руку на плечо подростка. Вздохнул.

Окинул задумчивым взглядом жмущуюся к Ворну девчонку, поскреб подбородок. Снова вздохнул.

— Переодеть бы ее. И отмыть. Да и есть, наверное, хочет. Малая, есть хочешь?

Девочка медленно кивнула.

— Ты немая что ли? — продолжал он.

— Нет, — тихо произнёс ребенок. Голосок ее был словно ручеёк.

Гобла улыбнулся. Девочка напомнила ему его дочку.

— Ну, уже хорошо, — окинув взглядом площадь, он заприметил лавку с тряпьем и указал на нее Ворну. — Пошли посмотрим, что там есть. Надо подобрать ей что-то вместо этих лохмотьев, — и заметив, как девочка переступает озябшими босыми ногами, добавил:

— Удивительно, как до сих пор не простыла. Не лето на дворе, а она, считай, голая.

Ворн кивнул и, не разжимая руки девочки, двинулся за Гоблой. Лавка оказалась настоящей сокровищницей всякого барахла. Тут были и старые платья, и выцветшие рубахи, и даже кое-какая обувь. Гобла принялся рыться в залежах, отбрасывая неподходящие варианты.

— Вот, гляди-ка, — протянул он Ворну простенькое, но целое платье из грубого полотна. — На первое время сойдёт. И вот сапожки. Великоваты, конечно, но хоть не босиком. А ты, малая? Как тебя хоть зовут?

Девочка молчала, потупив взгляд. Ворн легонько подтолкнул её локтем.

— Не молчи. Тебя никто тут не обидит. Дядька Гобла не кусается, он хороший.

— Лина, — едва слышно прошептала девочка.

— Лина — значит Лина, — Гобла улыбнулся. — Отлично. Пошли, Лина, примерим обновочки. Вон там, за занавеской, есть место для переодевания.

Пока Лина переодевалась, Ворн и Гобла стояли снаружи, переглядываясь.

— Ну и во что ты вляпался, парень? — проворчал Гобла. — Теперь у нас на одну проблему больше. И что мы будем делать с этой Линой, когда найдём этого мужика с черепом? Оставим в лесу? В этом городе? Или потащим с собой? Ты думаешь Кирилл позволит тебе ее взять?

— Не знаю, — ответил Ворн. — Но и бросить её я не могу. Раз уж выкупил. Что-нибудь придумаем.

Гобла вздохнул и почесал затылок.

За занавеской послышался тихий шорох, и вскоре оттуда вышла Лина. Платье сидело на ней мешковато, а сапожки и правда оказались великоваты, но девочка выглядела намного лучше, чем прежде. Грязные лохмотья сменились хоть и грубой, но чистой одеждой. В больших зеленых глазах появилось немного робкой надежды. Ворн потрепал ее по голове. — Вот видишь, уже лучше. Умыть бы тебя еще. И хоть кофточку какую или курточку подобрать.

Гобла окинул Лину критическим взглядом.

— Да, умыть не помешает. И точно, верхнюю одёжку тоже надо. А ещё, — задумался он, почёсывая подбородок. — Комплект мальчуковой одежды не плохо было бы подобрать. Сейчас что-нибудь присмотрим.

Он снова углубился в поиски, на этот раз выуживая из кучи поношенной одежды старую, но довольно теплую куртку, штаны, рубаху и вязаный свитер. От вещей пахло сыростью и немного плесенью, но выбора особо не было.

— На, держи. Будет теплее, — Гобла протянул куртку Лине. — Все лучше, чем ничего. — повернись как спиной, прикину на тебя вот это, — приложил он к хрупкой фигурке штаны, а затем и свитер. — Годится, — довольно кивнул он. — Почти в пору.

Выплатив торговцу за одежду, Ворн обнаружил, что почти все взятые деньги истрачены. Пока он рассчитывался, Гобла, достав флягу, попытался отмыть лицо девочки, но только размазал грязь еще сильнее. Хозяин лавки, наблюдавший за ними, покачал головой и, вздохнув, достал из-под прилавка тряпицу, намочил ее и подал Гобле.

— Держи. Протри ею.

— О! Спасибо! — обрадовался Гобла и принялся усердно оттирать грязь с лица и рук ребенка. Закончив, он оглядел свою работу и произнес:

— Ну вот, совсем другое дело. Красавица! Теперь можно и замуж.

Девочка вопросительно посмотрела на него, затем медленно перевела взгляд на Ворна.

— Я согласна, — кивнула она, глядя на подростка.

Ворн сначала опешил, а потом рассмеялся.

— Вырастешь, тогда и замуж, — мальчишка легонько потрепал ее по голове. — А сейчас пойдем, нам нужно перекусить. Гобла, ты с нами?

— Как будто у меня есть выбор, — проворчал Гобла, но в его голосе слышалась скорее старческая воркотня, чем настоящее недовольство.

В ближайшей харчевне они заказали похлебку и хлеб. Лина ела с большим аппетитом, как будто не ела целую вечность. Ворн с удовольствием смотрел на нее. Ему было приятно думать, что он сделал хоть что-то хорошее. Гобла же тем временем что-то высматривал в окно, нервно барабаня пальцем по столу.

— Ладно, — сказал он, отвлекая Ворна от его размышлений. — Все съели? Тогда пошли. Нам еще много чего нужно сделать.

— Например? — Ворн допил свой напиток и поставил кружку на стол. — Искать того типа? Так я его уже нашел, — мальчик ухмыльнулся, наблюдая за реакцией друга.

Ворн не удержался от смеха.

— Гобла, ну и лицо у тебя сейчас было! Не могу!

Гобла прищурился и, наклонившись к подростку, недобро на него посмотрел. Весьма многообещающе, нужно сказать.

— Да всё, боюсь, боюсь, — сквозь смех произнес мальчик, вытирая слезу с глаза. — Ладно, не сердись. Я серьезно говорю, я нашел этого типа с татуировкой черепа и змеи на руке. Шрам на лице. Худой, высокий. В дорожной одежде, в кожаной броне, плаще и шляпе. Кстати, он на ковбоя из вестернов похож.

— На кого? — удивился мужчина.

— Потом покажу, — отмахнулся парень, вспомнив, что Гобла не знает, кто такие ковбои и что такое вестерны. — Этот мужик только что вошел в оружейную лавку. Полкаш за ним следит и передает мне информацию.

— И давно?

— Минут двадцать назад. Как раз когда мы к еде приступили. Ну прости, что сразу не сказал. Я очень есть хотел, а ты бы рванул как ошпаренный, и наш обед пропал бы. Утром-то не ели. Хоть сейчас нормально пообедали, — увидев недовольство на лице товарища, Ворн продолжил: — Мрякул за ним присматривает. Он уже отправил Гамлета к Боргу. Гобла, все в порядке, не переживай.

Гобла смолчал. Покачал головой и тяжело вздохнул, выражая все, что он думает о мальчишке.

Ворн виновато улыбнулся.

Гобла резко поднялся из-за стола и направился к выходу, а Ворн и Лина поспешили за ним. Он двигался очень быстро, и на его лице ясно читалось глубокое недовольство. Девочка, крепко держа Ворна за руку, едва поспевала за ним. Она казалась спокойной и довольной, словно все трудности, через которые ей пришлось пройти, были лишь неприятным сном, кошмаром, исчезнувшим с пробуждением. Она не помнила своего прошлого, своих родителей, своего дома. Только имя. Однажды она очнулась в каком-то сарае, одетая лишь в тонкую рубашку, лежа на сене. Долгое время она не могла понять, где находится и кто она такая. Ни слёз, ни истерики не было. Страха тоже. Она не звала мать, не просила о помощи, но чётко знала две вещи: её зовут Лина, и ей необходимо найти Ворна. Она также точно знала, как выглядит Ворн и что у него есть ручной мрякул.

Она долго ходила по городу, внимательно вглядываясь в лица подростков от тринадцати до семнадцати лет. Она тщательно осматривала крыши домов, заборы, деревья, надеясь увидеть нужного ей зверя. Было холодно. Ноги болели от ходьбы по камням. Она испытывала голод и жажду. Несколько раз к ней подходили взрослые с вопросами. Некоторые из них проявляли искреннюю заботу. Однажды её даже накормили, одели, обули и предложили остаться жить. От этой женщины исходила грусть, любовь и забота. Она подарила Лине красивые красные бусы, надела их на нее, а затем долго смотрела и плакала, гладя девочку по голове. Но Лина ушла, потому что её задача не была выполнена.

Встречались и другие люди… злые. От них веяло мраком, жаждой наживы и смертью. Лина старалась избегать этих страшных людей. Беспризорники также не давали ей покоя своим любопытством. Однажды ей предложили присоединиться к их «семье», но девочка вежливо отказалась, сказав, что она не сирота и просто потерялась и теперь ищет старшего брата с ручным мрякулом. Услышав про мальчика с мрякулом, один из беспризорников вспомнил, что видел такого, и указал Лине на таверну. Но там она не нашла Ворна и снова отправилась бродить по городу, пока не заметила на крыше большого дома крупного крылатого зверя, который лежал и наблюдал за прохожими. Она очень обрадовалась, но как спросить у зверя о Ворне? Он же просто зверь. Он не ответит. Нужно было просто ждать. И она ждала. Долго. Стояла и любовалась могучим зверем, а когда ноги начинали ныть и голод становился невыносимым, ей приходилось уходить. Она очень боялась пропустить появление Ворна, и поэтому с рассветом снова отправилась к тому дому, но не дошла. Кто-то набросил ей на голову грязный мешок, грубые руки зажали рот и куда-то поволокли.

Впоследствии она лежала связанная, с мешком на голове, в телеге. Были слышны голоса, смех, ругательства и рёв тягловых животных. Колёса телеги стучали по каменной мостовой, дощатым настилам и обычной земле. Ее трясло и бросало из стороны в сторону. Было больно. Руки и ноги онемели, ей очень хотелось пить, есть и в туалет. Несколько раз её вынимали из телеги справить нужду и давали напиться. Когда её вытащили в очередной раз и сняли мешок, она увидела трёх мужчин, одетых вполне прилично, но с очень злыми глазами. Один из них внимательно осмотрел девочку.

— Что за дела? Почему она всё ещё одета? — прорычал он на сообщников. — Всё перепачкает только.

— Да ладно, что там брать, ничего стоящего. Разве что шаль и бусы, — ответил второй. — Бусы, вроде, неплохие, — с жадным блеском в глазах он сорвал красные бусы с детской шейки грубой ладонью.

— И ботинки снимите. Ещё вполне ничего. Сбыть можно будет, — скомандовал главный.

Третий лишь безучастно следил за происходящим, не вмешиваясь.

Сначала её опустили в яму, где уже теснились испуганные люди. Там прошла её первая ночь в плену. На следующее утро, всех вытащили из заточения, натянули на головы мешки, связали руки и погрузили на повозку. Ехать в телеге оказалось крайне некомфортно, но когда им велели идти пешком, девочка пересмотрела свои взгляды и с тоской стала вспоминать тряскую повозку. Ноги отказывались повиноваться. Вскоре их небольшую группу передали в руки других похитителей. Там тоже содержались пленники. Всех несчастных согнали в общую массу, связали верёвками и погнали сквозь чащу леса. Хотя бы мешки с голов сняли — уже облегчение.

В лесу было жутко. Особенно когда вдали раздался зловещий волчий вой, а затем громыхнуло так, что все пленники попадали на землю от ужаса, бормоча, что это боги разгневаны и вот-вот накажут злодеев и освободят их. Но никто не пришел и не спас. Работорговцы, а это были именно они, осыпали валяющихся и болтающих лишнее пинками и тумаками и снова погнали вперёд. Теперь они торопились и вскоре привели их к зловещим воротам, украшенным черепами. В городе их загнали в клетки. Клеток было множество, и в каждой сидели люди. Разные — мужчины, женщины, дети. От большинства исходил страх и отчаяние, но от некоторых веяло гневом, ненавистью и жаждой мести. Их кормили, поили и старались не трогать. Тех, кто вёл себя тихо, надзиратели не обижали.

Так прошло несколько дней. Затем появился толстый, отвратительный мужчина, окинул всех оценивающим взглядом и объявил, что пришло время перемен и сегодня их судьба изменится навсегда. Но в какую сторону, решат боги. Кто эти боги, Лина не знала. Но, видимо, очень важные люди. Пленников начали выводить группами. Лина безучастно ждала своей очереди, сожалея лишь о том, что не выполнила своё задание. Найти Ворна — вот что было важно. Это её миссия. Но она её провалила. И теперь ничто не имело значения. Ей было всё равно, что с ней будет. И вот настала её очередь.

Лину вывели из клетки, провели мрачными коридорами на улицу и загнали в другую клетку. На улице толпилось много людей. Лина рассеянно смотрела на лица, автоматически выполняя заложенную в неё программу, пока её взгляд не зацепился за подростка. Он тоже смотрел на неё с крайним удивлением и растерянностью. Ворн. Стопроцентное совпадение. Это он. Задание выполнено. Лина улыбнулась и помахала мальчику рукой.

Перемена в скорости движения вырвала девочку из потока мыслей. Сначала они сбавили ход, а затем замерли на месте. Девочка не была знакома с этим человеком, но ощущала исходящую от него мощь, доброжелательность и заботу о Ворне. Его беспокойство за ее Ворна и сам факт, что он, очевидно, знаком с ним, наводили на мысль о дружбе. Это хорошо. Лина по-прежнему сохраняла невозмутимость и умиротворение.

Около оружейной мастерской их уже ожидал Борг. Заметив приближавшихся, он едва заметно кивнул в знак того, что все в порядке. Ворн приблизился к лавке и заглянул внутрь. Мужчина, которого он разыскивал, стоял у прилавка, беседуя с Кириллом. Вскоре Кардинал вышел, а незнакомец в шляпе остался, продолжая выбирать оружие.

— Все в порядке? — спросил Ворн.

— Да, идеально. Если честно, я уже сомневался, что застану его в городе, — Кирилл казался довольным, но, обратив внимание на девочку, нахмурился.

— Это кто такая? — в его голосе прозвучали угроза, раздражение и недовольство.

Ворн уже приготовился было ответить, но Гобла перебил его.

— Да Ворн себе невесту приобрел. Решил, что хорошую жену нужно воспитывать с самого детства, — усмехнулся он.

— Не смешно, — процедил Кардинал сквозь стиснутые зубы, прожигая подростка недовольным, вопросительным и требовательным взглядом, ожидая от него внятного объяснения. — Я жду, Ворн. Объяснись, — потребовал он сурово.

Лина, крепко прижавшись к подростку, со страхом смотрела на Кардинала своими огромными зелеными глазами. Ворн нахмурился, сжал кулаки. Он был готов наброситься на Кирилла и ударить его, но сдерживался.

— А нечего тут объяснять, — также сквозь зубы прорычал парень, смотря на Кардинала упрямым взглядом. — Это Лина, и она со мной, нравится тебе это или нет. Я сказал все.

Кирилл окинул парня оценивающим, но злобным взглядом и фыркнул.

— Дело твое. Но если она будет мешать или задерживать нас, я от нее избавлюсь.

— Избавишься, — кивнул Ворн. — Вместе со мной, — твердо заявил он. И Кардинал понял, что пока придется уступить. Парень настроен серьезно, и ссориться с ним сейчас некстати. Время все покажет. Девчонка маленькая, слабая и явно истощена, а значит, она быстро погибнет во время перехода по опасным территориям. Главное, чтобы из-за нее не пострадал сам Ворн или кто-то из команды, ведь сейчас у него нет лишних людей — все важны. Все играют свою роль в его планах. Чертова девчонка! — мысленно выругался Кардинал, испепеляя девочку взглядом змеи.

— Хорошо, — Кирилл попытался скрыть злость и смягчить тон. — Пусть останется. Но она не моя забота, Ворн. Твоя.

— Согласен.

Гобла попытался снять напряжение.

— Обнаружили тут неплохое заведение, — произнес он с улыбкой. — Там опрятно и кормят вполне прилично.

— Пока вы по заведениям прохлаждались, Гамлет выполнял вашу задачу, — с неудовольствием заметил Кардинал.

— Нет, Кирилл, ты ошибаешься, — вступился за товарищей Борг, до этого сохранявший молчание. — Основную работу выполнили именно Полкаш и Ворн. А мой ворон лишь доставил мне информацию и указал место.

Кирилл фыркнул, но возражать не стал. Аргументов у него не нашлось. Он в очередной раз отметил про себя, насколько полезен этот мальчишка и его питомец.

— Хорошо, давайте не будем продолжать, — вздохнул Кирилл. — Завтра утром выдвигаемся. Нужно пополнить запасы еды и найти Профа. Он где-то бродит в поисках того, кого мы уже нашли. Заодно и подготовимся к походу. И да, приличная харчевня — это плюс.

Ворн, справившись со своими чувствами, сказал:

— Профессора ведет Гамлет. Он скоро будет здесь.

— Прекрасно, — кивнул Кирилл, осознав, что пока они препирались, мальчик уже успел отдать команду своему зверю, и тот вместе с вороном разыскал Профессора и позаботился о его возвращении к группе. Кардинал мысленно поставил еще одну галочку в пользу пацана.

Неясный силуэт промелькнул рядом, и Гамлет приземлился на плечо Борга.

— Кра! — довольно провозгласил ворон, распушив свои перья и легонько хлопнув крыльями.

Мрякул не был виден, но Ворн ощущал его присутствие и понимал, что Полкаша скрывается на кровлях, стремясь не привлекать излишнего внимания. Чересчур крупный мрякул вызывал боязнь у одних и жадное любопытство у других обитателей этого прогнившего поселка.

И тут к компании присоединился сам Профессор. Увидев Лину, он просто растаял от умиления.

— Да кто тут у нас такая прелесть⁈ — замурлыкал он, растягивая губы в улыбке, которая, учитывая его внушительные размеры и топор за спиной, получилась несколько… угрожающей. Малышка, испугавшись такого гиганта, тут же юркнула за ноги подростка.

— Проф, да не пугай ты дитя! — хохотнул Гобла. — Ага, раз все на месте, тогда вперед, к столу! — он аж руки потер от нетерпения.

— Ты же только что уплетал за обе щеки, — поддел его Ворн.

— Кто ел? Я⁈ — Гобла выпучил глаза и театрально ткнул себя в грудь, изображая крайнее удивление. — Ты называешь этот жиденький супчик едой⁈ — он фыркнул. — Да не смеши мои тапки, друг! Это был всего лишь легкий перекус, так сказать, пробный заход, оценить мастерство местного кулинара. А сейчас нас ждет НАСТОЯЩИЙ обед! — и, воздев палец к небу, провозгласил: — По-серьезному!

К вечеру все приготовления были завершены. Запасы провизии пополнены, оружие почищено и смазано. Борг, как вернулся в таверну, лег спать. Кирилл сосредоточенно строчил заметки в своем блокноте, делал какие-то пометки на карте, а Ворн, убедившись, что Лина удобно устроилась на ночлег в их комнате, лег спать на постеленном подле кровати матрасе. Перед тяжелой дорогой нужно было выспаться как следует. Уснул он быстро.

Глава 14

На рассвете у врат города состоялась встреча с новым членом группы. Темная фигура в широкополой шляпе отделилась от столба, рядом с которым висел мертвец, и направилась навстречу Кириллу, шедшему впереди. После краткой беседы Кардинал вернулся к остальным, приведя с собой незнакомца.

— Ноэль, — представился он, протягивая руку в черной кожаной перчатке Профессору, стоявшему ближе всех.

— Профессор, — ответил ученый, слегка покосившись на перчатку, которую тот не снял, но все же пожал руку из вежливости. Мало ли какие причины у этого человека носить перчатки. Вдруг он болен? — Можете просто Проф. Я привык к сокращенному варианту.

— Странное у тебя имя, Проф, — усмехнулся Ноэль.

— Ничего необычного, я ученый. Если говорить проще, то лекарь.

— М… понятно, — произнес Ноэль, смерив Профессора насмешливым взглядом. — А это, — кивнул он на топор, торчавший из-за спины ученого, — твой лечебный инструмент?

Профессор бросил взгляд через плечо.

— Именно, — кивнул он. — Иногда приходится прописывать пациентам ампутацию конечностей и трепанацию черепа, — весело хмыкнул он. — А ты знаешь, что означает твое имя, Ноэль? Оно имеет корни в древнем языке и обозначает праздник рождения Бога — Рождество. «Ноэль — Он родился! Божий Сын сошел с Небес! Царь царей, Господь миров», — процитировал он строки из какой-то книги. Вероятно, из Библии, подумал Ворн.

«Ковбой» немного растерялся от напора информации и осторожно высвободил свою руку из руки Профессора. Затем, коротко кивнув, он пожал руки и остальным.

— Гобла, — лаконично бросил хуман.

— Ворн, — ответил подросток, пожимая протянутую руку и заметив изучающий и скептический взгляд.

— Борг, — пробурчал угрюмо мастер боя.

Взгляд Ноэля скользнул вниз, остановившись на девочке.

— Лина, — тихо представилась она, прижавшись к ноге подростка.

Мужчина вопросительно посмотрел на Кардинала, словно спрашивая, что это за недоразумение и что ОНО здесь делает среди бывалых мужчин?

— Ладно пацан, — хмыкнул «ковбой», глянув на Ворна. — Но зачем вам ребенок? Это же ребенок, я прав?

Кирилл ухмыльнулся и развел руками, показывая, что он не причастен.

— Это девчонка Ворна, — пояснил Кирилл. — Он отказывался идти без нее, а он нам нужен. Пришлось согласиться. Но, думаю, она не доставит проблем. Верно, Лина? — спросил он, глядя на девочку. Та лишь торопливо кивнула.

Ноэль прищурился, рассматривая Лину. «Девочка Ворна», значит. Интересное утверждение.

— Ну что ж, раз так, то пусть будет так, — пожал плечами Ноэль. — У меня нет привычки спорить с нанимателем. Надеюсь, девочка не будет обузой. В дороге всякое случается, и нам нужно будет выжить.

Кардинал жестом указал на дорогу, уходящую в предрассветный туман.

— Времени у нас немного, — сказал он. — Чем скорее мы доберемся до Ульдара, тем лучше. Идемте.

Отряд двинулся вперед. Ноэль встал впереди колонны, рядом с Кириллом. Профессор, Ворн и Лина расположились в середине, а Борг шел позади, угрюмо осматривая окрестности. Он заметил мелькнувшие силуэты мрякула и его собственного ворона и удовлетворенно кивнул, словно подтверждая свои догадки — птицы устремились вперед на разведку. Их задача — предупредить о возможной опасности. Это немного успокоило. Туман сгущался, стирая границы между землей и небом. Лишь отдельные очертания деревьев или обломки каких-то сооружений пробивались сквозь эту плотную завесу. Лина крепко держала Ворна за руку, пытаясь не отстать от остальных. Иногда она ощущала на себе пристальный взгляд Ноэля, и тогда ее охватывал необъяснимый страх. Что-то в этом человеке казалось ей неправильным, чуждым.

Постепенно туман отступил, и перед путешественниками предстала унылая картина: выжженная земля, покореженные деревья и зловещие кусты с длинными шипами, упрямо цепляющиеся за жизнь среди всеобщего упадка. Редкие пучки пожухлой травы боролись за выживание в этом суровом месте. Тишина: ни пения птиц, ни жужжания насекомых. Лишь холодный ветер, пронизывающий до костей, с яростью обрушивался на них, швыряя в лицо черную пыль. В воздухе чувствовалась атмосфера смерти и запустения. Проводник остановился и оглядел окрестности.

— Добро пожаловать в пустошь, — произнес он с усмешкой. — Здесь начинается наш путь к Ульдару. Советую плотнее закутать лица, если не хотите потом харкать чёрной кровью.

Все тут же выполнили рекомендацию. Ворн проверил и поправил платок, обвязанный на голове и лице Лины и передал сообщение мрякулу о том, что пыль опасна. Мрякул тут же ответил:

— В небе пыли нет. Но я тебя понял, друг. Буду осторожен.

Ноэль тем временем уверенно двинулся вперед по отравленной земле.

— Не отставайте, — бросил он через плечо, не останавливаясь. — Пустошь не любит тех, кто медлит.

Кирилл последовал за ним, сохраняя непроницаемое выражение лица. Ворн, Профессор, Лина и Борг шли следом, стараясь не упускать их из виду.

Постепенно горизонт светлел, окрашиваясь в разные оттенки. Багровое солнце поднималось над горизонтом, отбрасывая длинные, причудливые тени на изуродованную землю.

С каждым шагом ощущение безысходности становилось все сильнее. Даже самые светлые мысли в Пустоши темнели и увядали, словно пораженные радиацией. Солнце медленно поднималось вверх, приобретая более привычный цвет, но тепла от него не было. Ветер гудел и выл, поднимая столбы черной пыли и перекатывая сорванные с корнем чахлые кустарники.

Ворн едва успел отдернуть Лину в сторону от одного из перекати-поле, усыпанного острыми шипами.

К середине дня ландшафт начал меняться. Земля, изрезанная глубокими трещинами, через которые приходилось перепрыгивать, стала серо-коричневой, с подозрительными бурыми пятнами, которые старались обходить стороной. Появились холмы, поросшие колючим кустарником, продолжающим бороться за жизнь. Обломки разрушенных зданий торчали из земли, как кости погибших гигантов. Вдали виднелись руины заброшенного города — мрачный силуэт на фоне безжизненного неба.

— Это пригород, — объяснил Ноэль. — Здесь мы устроим ночлег, а завтра доберемся до самого города.

— Почему не сегодня? — удивился Профессор. — Еще не так поздно.

— Проф, я же не учу тебя, как надо лекарничать топором, вот и ты не задавай глупых вопросов, — с усмешкой огрызнулся «Ковбой».

Ворн, наблюдая за этим типом, для себя понял несколько вещей. Первое — широкополая шляпа и тяжелый кожаный плащ — это очень нужные вещи для походов по этим землям. И второе — этот Ноэль ему не нравился. Очень не нравился.

Проводник уверенно вел их между разрушенными домами, ловко перебираясь через завалы и обходя провалы.

Пригород представлял собой печальное зрелище: полуразрушенные дома и ржавая арматура, торчащие из земли, и разбросанные повсюду человеческие останки. Ветер завывал в пустых глазницах окон, создавая впечатление, будто мертвый город издает стоны.

Подойдя к обычному холму из бетонно-стеклянных обломков, покрытых слоем мертвой земли, песка и неизвестно чего еще, Ноэль остановился, нагнулся и вытащил из-под серой плиты цепь, потянув за нее. Внутри холма раздался грохот, скрежет, и перед путешественниками открылся замаскированный люк, словно черная пасть огромного чудовища.

— Будьте осторожны при спуске, — предупредил проводник. — Здесь крутые ступени.

Борг с тревогой в глазах поднял взгляд к небу. Мальчик понял его без слов. Он тоже беспокоился за крылатых и не желал оставлять их на ночь в неизвестном и опасном месте. Но и «ковбою» показывать своих друзей им с Боргом не хотелось. Бывший солдат тоже не доверял этому человеку и, подобно Ворну, хотел сохранить преимущество в лице Гамлета и Полкана. Однако забота о животных пересилила.

— Зови, — выдохнул он.

И Ворн позвал. Мысленно, но Ноэль мгновенно отреагировал на слова Борга и, выхватив меч из-под плаща, приставил острие к горлу мальчишки.

— Только пикни, щенок, — прошипел он, оглядываясь по сторонам. — О ком это ты? Кого ты ему велел зва…

Закончить фразу ему помешал мрякул, который словно ракета врезался в тело Ноэля, отшвырнув его на несколько метров от Ворна. Полкан, заслонив собой друга и звонко вскрикнувшую девочку, расправил крылья, которые достигли огромного размаха, яростно зашипел и ощерил огромные клыки. На плечо Борга опустился ворон, тоже растопырил крылья, угрожающе щелкнул клювом и каркнул, сверкая глазками-бусинками.

— Да ни хрена себе боевой комочек! — ошарашенно уставился на мрякула Ноэль.

— Ворн, отзови своего зверя, — сухо приказал Кирилл.

Ворн ничего не сказал, но мрякул тотчас перестал рычать, сложил крылья и уселся рядом с мальчиком.

Ноэль изумленно присвистнул. Не отрывая настороженного взгляда от мрякула, он поднял шляпу, отряхнул ее и надел.

— Не бойся, не тронет, — с натянутой ухмылкой сказал Ворн, поглаживая зверя по голове.

— Могли бы и предупредить, — проворчал пострадавший, сплевывая кровь с разбитой губы. Он неуклюже поднялся, потирая ушибленный бок. — А хорош, зверюга… хорош… — восхищенно прицокивал Ноэль, отряхиваясь от пыли и земли и разглядывая Полкана.

Не сводя глаз с мрякула, он опустился на одно колено и протянул руку. Полкан настороженно склонил голову, изучая незнакомца. Ноэль медленно, без резких движений, снял шляпу и положил ее на землю, показывая, что не представляет угрозы. Полкан, казалось, оценил этот жест и слегка приоткрыл пасть, обнажив острые зубы, но не зарычал. Ноэль улыбнулся и коснулся шерсти на голове зверя. Тот позволил себя погладить.

— Сильный малый, — пробормотал Ноэль, почесывая Полкана за ухом. Затем он снял перчатку и протянул руку Ворну.

— Мир?

— Мир, — ответил мальчик, пожимая протянутую руку.

— Прошу! — Ноэль театрально, жестом хлебосольного хозяина указал в сторону прохода. — Не забываем, лестница крутая.

Укрытие, куда их привел нанятый Кириллом проводник, оказалось довольно просторным. Судя по всему, раньше здесь находилось бомбоубежище или глубокий подвал, возможно, технического назначения. Теперь тут стояли несколько коек, стол, посуда и прочие предметы, необходимые для комфортного и безопасного отдыха не менее десяти уставших путников.

Гобла сразу понял, что это за место. В его городе тоже было немало подобных временных убежищ общего пользования. Там, как и здесь, действовали неписаные, но нерушимые правила: взял что-то — оставь свое взамен; пришел первым — пусти тех, кто нуждается в защите и отдыхе; во время отдыха — не укради и не убей; уходя — оставь чистоту и порядок. Казалось бы, простые правила, но написанные кровью. Гобла, ощущая уважение к этому почти святому для него месту, выложил на стол часть своих запасов. Ворн, быстро сообразив, что к чему, сделал то же самое, поймав оценивающий и задумчивый взгляд Ноэля. Тот явно оценил этот поступок, но, видимо, гадал, откуда чужаки знают негласный закон. Он сделал в голове заметку о Гобле и мальчике.

Во время обеда Ноэля будто прорвало на назидательно-образовательные откровения. Раньше он не отличался добродушием, но теперь в мужчине словно что-то изменилось. Ворн заметил перемену в поведении и тоне «ковбоя», но не понимал ее причины.

Опытный проводник и искатель со стажем увлеченно просвещал своих подопечных, рассказывая об этих землях и их опасностях:

— Пустошь — это не просто заброшенные города и выжженные земли, это живой организм, пронизанный опасностью, где смерть подстерегает за каждым углом. Здесь выживает лишь тот, кто умеет читать знаки, слушать тишину и чувствовать приближение беды. Опасности пустоши многочисленны и разнообразны, и их можно грубо разделить на три основные категории: монстры, ловушки и аномалии.

Монстры:

Мутировавшие звери и порождения радиации — это далеко не самые страшные обитатели пустоши. Гораздо опаснее те, кто когда-то был человеком, но под влиянием излучений, мутаций и морального разложения превратился в нечто чудовищное.

Псы Пустоши — огромные злобные твари, когда-то бывшие обычными собаками. Размножаются быстро, нападают стаями и обладают отменным обонянием, позволяющим им выслеживать жертву на больших расстояниях. Их клыки и когти пропитаны гнилью и заразой, и даже небольшая рана может стать смертельной.

Гули — люди, попавшие в аномалию, похожую на светящийся туман, умирают и возвращаются к жизни. Плоть их гниёт, покрывается язвами, отваливается пластами, но им хоть бы хны — ходят себе, бродят, выискивая, кого бы сожрать. Медлительные и слабые поодиночке, они представляют серьезную угрозу в больших скоплениях. Некоторые гули сохраняют остатки разума и даже формируют свои общины, однако большинство из них движимы лишь голодом и жаждой крови.

Каменщики — это существа, скрывающиеся в руинах и развалинах. Они отлично маскируются под обломки и нападают из засады. Их тела подобны камню, практически неуязвимы. Единственный способ выжить после встречи с ними — сбежать.

Кровососы — эти ночные хищники настоящие кошмары пустоши. Они обладают острыми когтями и клыками, а также способностью становиться невидимыми. Их укусы вызывают сильное кровотечение и заражение, и если вовремя не остановить потерю крови, жертва умрет.

Мутанты-мозгоправы — самые опасные из мутантов. Они обладают способностями, которые позволяют им контролировать разум жертв, создавать иллюзии и передвигать предметы силой мысли. Столкнуться с таким существом — верная смерть, если у вас нет защиты от их воздействия.

Ловушки:

Разрушенные города и заброшенные бункеры таят в себе не только полезные ресурсы, но и множество смертельных ловушек, оставленных предыдущими посетителями или созданными природой.

Растяжки — простейшая, но от этого не менее смертельная ловушка. Тонкая прочная нить, натянутая между двумя артефактами, активирует взрыв или обвал.

Ямы-ловушки — замаскированные ямы, наполненные кольями, осколками стекла или отравленной жидкостью. Падение в такую яму гарантирует не только травмы, но и заражение.

Зоны проклятия — невидимый и смертоносный враг. В некоторых районах пустоши сила проклятия настолько велика, что даже кратковременное пребывание там может привести к болезни и мучительной смерти.

Взрывчатки — закопанные в землю, спрятанные в развалинах или прикрепленные к стенам различные взрывоопасные артефакты древности — одна из самых распространенных опасностей пустоши. Наткнувшись на такую штуку, вы гарантированно лишитесь конечности, а то и жизни.

Аномалии:

Самые непредсказуемые и загадочные опасности пустоши — аномалии. Они возникают непредсказуемо и неожиданно в различных местах. К примеру, час назад ты прошёл этим путем, возвращаешься, а тут уже аномалия тебя поджидает.

Жаровня — попав в нее, вы ощутите сильнейший жар, даже если на улице холод. Длительное пребывание в жаровне приводит к обезвоживанию, ожогам и тепловому удару.

Воздушная аномалия — зона, где воздух становится плотным и ведет себя непредсказуемо. В одних местах вас придавливает к земле с огромной силой, в других — вас подбрасывает в воздух. Попав в такую аномалию, можно получить серьезные травмы при падении или застрять в этой ловушке.

Временная аномалия — зона, где время течет по-разному. В одних местах время замедляется, в других — ускоряется. Попав в такую аномалию, можно потерять счёт времени и прожить несколько минут, в то время как снаружи пройдут часы.

Кислотный туман — не путать с золотым туманом, от которого люди превращаются в живых мертвецов. Кислотный туман имеет зеленоватый оттенок. Он прожигает кожу и одежду, вызывает раздражение слизистых оболочек и отравление. Надышался таким туманом и прощай — кашлять будешь кровавой жижей, пока все внутренности не выкашляешь.

Психея — зона повышенной психической активности, где разум человека подвергается сильному воздействию. В психее можно видеть галлюцинации, слышать голоса и терять контроль над своими мыслями. Неподготовленные люди могут сойти с ума, попав в эту ловушку.

Пустошь — это жестокое и безжалостное место, где выживание зависит от знания опасностей и умения им противостоять. Будьте бдительны, осторожны и всегда готовы к худшему, и, возможно, вам удастся прожить ещё один день в этом проклятом мире, — закончил он свою весьма познавательную лекцию на позитивной ноте.

Глава 15

Вчерашний вечер и сегодняшнее утро Лина провела, не отходя от мрякула ни на шаг. Даже заснула, прижавшись к Полкану и уткнувшись в его тёплый бок. Проснувшись, первым делом она нашла взглядом Ворна, а потом зверя, с облегчением вздохнула и тихонько позвала мрякула по имени. Палкаша подошел к девочке, обнюхал ее голову, лизнул щёку и улегся рядом, получая утреннюю порцию ласки. Все взрослые люди были чем-то заняты. Гобла возился с приготовлением завтрака, Кирилл изучал карту, Борг перебирал вещи в своей сумке, Проф что-то втолковывал Ворну, а Ноэль возился со своим арбалетом.

Мрякул, положив морду на лапы, лениво наблюдал за людской торопливостью. Воины спешили. Звеня оружием, облачались в доспехи и обвешивались подсумками, проверяя надежность креплений и отсутствие лишнего шума. Забавные, вечно куда-то спешат, что-то поправляют. Полкан понимал причину этого ритуала перед опасным путешествием, но вид все равно вызывал улыбку. Ему, к примеру, не нужны все эти приготовления. Его оружие — острые когти и клыки, мощные крылья и хвост. Пищу всегда можно добыть на земле или в воздухе. А люди вечно тащат с собой гору вещей, считая, что это делает их сильнее. Он взглянул на Ворна. Эх, были бы у друга такие же крепкие зубы, острые когти и густая шерсть, не пришлось бы таскать всю эту тяжесть. Полкан сочувствовал другу и беспокоился о нем. Лина тоже вынуждена нести сумку на спине. Полкан тяжело вздохнул. Жаль ее…

Лина подошла к Полкану, присела рядом, погладила по теплой шкуре, чувствуя исходящую от него силу. Ей было немного страшно. Но присутствие мрякула рядом вселяло уверенность. Он был ее защитой, ее другом, таким же сильным и надёжным как Ворн.

Мальчик подошел к ним, присел на корточки. Он улыбнулся Лине и потрепал Полкана по холке.

— Ну что, готовы? — спросил он. Лина кивнула, хотя внутри все дрожало. Вчера она слышала, о чём говорил Ноэль. И после этих рассказов о мутантах и аномалиях выходить на поверхность мёртвой земли совершенно не хотелось. Полкан фыркнул в ответ, давая понять, что он готов ко всему.

Заметив что девочка нервничает, Ворн погладил ее по плечу.

— Все будет хорошо, Лина. Полкан с нами, а значит, мы в безопасности. Просто держись рядом и слушай, что я говорю.

Он немного выждал, не отрывая взгляда от девочки.

— Не стоит бояться, — произнес он, слегка улыбаясь. — Мы ведь охотимся, а не являемся добычей.

Лина попыталась ответить улыбкой, хотя ее внутреннее состояние оставалось тревожным. Она осознавала правоту Ворна. Они не слабые, и у них нет намерения сдаваться. Однако страх перед чем-то неизвестным все равно оставался.

Ноэль завершил подготовку своего арбалета.

— Что там с завтраком? — обратился он к Гобле, приближаясь к столу. — Нас покормят, или как понимать?

— Конечно, покормят, — подтвердил Хуман. — Все уже готово. Ноэль, я тут подумал, может тоже себе такую шляпу приобрести, как у тебя. Признавайся, где достал?

— Где взял, там больше нет, — с ухмылкой ответил «ковбой», садясь за стол и беря один из бутербродов.

— Если серьезно, где ты ее взял? Мне правда интересно.

— А если по правде, — нашел. Во время одной из своих экспедиций в мертвые земли я выполнял заказ кардиналов на поиск древних книг, которые случайно обнаружили искатели, провалившись под землю. Они оказались в комнате, заполненной этими книгами. И пауками, — добавил он с ухмылкой.

— Пауками? — по телу Гоблы пробежала дрожь. Он вспомнил свою встречу с черной вдовой и то, как он беспомощно висел в паутине. Как это существо погубило его лучшего друга детства. К горлу подступил комок. Парень с трудом сглотнул, но это не помогло. Он достал флягу с водой и сделал несколько глотков. Кажется, стало легче.

— Арахнофоб? — участливо спросил Ноэль, заметив реакцию Гоблы.

— Что это значит? — не понял тот. — Кто? — нахмурился он, пытаясь понять, его оскорбили или похвалили.

В этот момент к столу присоединились Ворн с девочкой и Проф, который сразу же включился в разговор.

— Арахнофоб, Гоблушка, это человек, испытывающий сильный, неконтролируемый страх перед паукообразными всех видов. Даже упоминание о пауках вызывает у таких людей панику или оцепенение.

— Нет, не настолько, — отрицательно покачал головой Гобла. — Просто, — он снова сделал глоток воды, — я их не люблю.

— Те люди выжили? — внезапно спросила Лина, удивив всех.

— Нет, девочка. Маленькие паучки расправились с дядьками, пока их мама преследовала тех, кто не упал в яму.

Девочка нахмурилась, сосредоточенно жуя бутерброд и запивая его чаем.

— Но кто-то же должен был выжить? — серьезно нахмурив брови, продолжала она.

— Почему ты так думаешь, — Ноэль улыбался.

— Потому что кто-то должен был рассказать о находке хранилища книг. Если об этом узнали кардиналы, значит, кто-то им рассказал.

— Рассказал, — согласился с логикой ребенка Ноэль. — Но не участник той экспедиции, а случайный свидетель, который случайно проходил мимо и, увидев огромного паука, преследующего людей, решил не становиться его следующей жертвой, а тихонько спрятался и подождал, пока все стихнет.

— И потом кардиналы отправили тебя за книгами, — не унималась девочка. — И ты победил паучиху и ее детенышей?

— Верно, — кивнул Ноэль. Ему нравился этот разговор, и он не подозревал, что эта девочка, как он ее назвал, знает всю правду об этом случае, поскольку она в подробностях видела этот день, считывая изображения из его мыслей.

— Ты отравил их всех, подбросив отравленное мясо, верно? — смотря в стол, спросила девочка.

— Почему ты так решила? Может, я их расстрелял из арбалета или лука. Или спустился туда и зарубил всех своим мечом.

— Нет. Ты их отравил. А потом спустился туда.

— Откуда тебе это известно? — Ноэль немного напрягся.

— Это логично. Паучиха слишком большая, чтобы ее можно было победить оружием, а пауков слишком много.

Мужчина с облегчением выдохнул и похвалил ребенка за сообразительность.

— Так вот, — продолжил он. — Там я нашел и эту шляпу, и этот плащ, и арбалет в придачу. В общем, экспедиция была удачной. И где умерший приобрел свои вещи, я, к сожалению, не знаю.

— Жаль, — огорчился Гобла.

Завтрак закончился, вещи собрали, в убежище навели порядок, оставив немного еды и лекарств с указаниями, для чего они предназначены, дверь заперли. Пришло время отправляться в путь.

Впереди шли Ноэль с Кириллом, за ними Гобла, Лина и Ворн. Борг прикрывал тыл. Мрякул был настороже, он жадно ловил потоки воздуха, осматривая все вокруг. Ощущение опасности, идущей изнутри разрушенных строений, не покидало его. Нечто зловещее таилось в этих развалинах, пристально наблюдая за каждым их движением.

Путь был нелегким. Им приходилось взбираться на крутые склоны, спускаться с коварных обрывов, пробираться сквозь густые заросли и обходить глубокие пропасти. Лина чувствовала усталость, но старалась не отставать от остальных. Ворн оказывал ей поддержку, подбадривая и помогая преодолевать трудности. Полкан то летел рядом, то парил над ними, охраняя группу и выискивая потенциальные опасности.

В очередной раз они оказались перед огромной расселиной, на дне которой виднелись увитые лианами колонны. Когда-то здесь располагалась железнодорожная станция. Вокзал, принимавший и отправлявший множество поездов, был полон шума и суеты. Теперь же это место было наполнено звуками падающих капель воды, шелеста листьев и шорохов. Вагоны, давно тронутые временем, превратились в ржавую пыль, местами поросшую травой. Платформы едва угадывались благодаря чудом сохранившимся колоннам, которые, частично оплавленные, частично остекленевшие, с трещинами и сколами, напоминали гигантские кристаллы, тянущиеся из глубокой ямы к теплу, небу и солнцу.

— Нам туда, — указал Ноэль вглубь провала, доставая веревки.

— Может, лучше обойти? — с сомнением спросил Гобла, глядя вниз. — Очень высоко. И что потом? Куда дальше?

— А дальше, — Ноэль усмехнулся, посмотрев на хумана, — по туннелям. Иначе, — он указал в сторону, куда они направлялись. Гобла проследил направление взглядом. Любой благоразумный человек попытался бы обойти эту дыру. — Стая гулей, пасущаяся на той тропе в ожидании таких же умников, как ты, с удовольствием нами пообедает. Так что не очкуй, а готовься к спуску.

Услышав о гулях, девочка вздрогнула и испуганно огляделась. Мрякул понял ее без слов и, чтобы успокоить ребенка, взмыл вверх, еще раз проверив территорию.

— Кажется, к нам скоро пожалуют гости, — спокойно сказал Ворн, вынимая свой кукри. — Полкан заметил несколько существ, похожих на людей. Они бегут в противоположную от нас сторону.

— Разведчики? Плохо, — Ноэль задумчиво пожевал губу, окинул взглядом команду и заключил: — Не успеем. Придется…

Кирилл, обладавший острым слухом, поднял руку, призывая к тишине. Он прислушался. Сначала ничего не было слышно, только завывание ветра в разбитых окнах. Но потом откуда-то из глубины разрушенного здания донесся приглушенный утробный рык.

— Черт, да их тут целая стая, — пробормотал Кирилл, оглядываясь в поисках укрытия.

Ноэль, казалось, сохранял полное спокойствие. Он достал из-за пояса арбалет необычной конструкции, зарядил его сразу несколькими болтами и ухмыльнулся.

— Хотел по-тихому пройти, но раз так… Сейчас мы этим тварям устроим хорошую взбучку, — заявил он, сплюнув на землю.

Гобла нервно сглотнул, сжимая в руке свой меч. Он понимал, что меч — не лучшее оружие против гулей, но лучше хоть что-то, чем ничего. Лина прижалась к Ворну, ища защиты у его крепкой фигуры. Полкан спикировал с небес, встал перед ней, расправив крылья, готовый в любой момент броситься в бой. А Гамлет, наоборот, взмыл в небеса.

И вот они появились. Из темных провалов, словно крысы из норы, полезли ожившие мертвецы. Они были ужасны: гниющие тела, покрытые язвами, злобные голодные глаза, из которых сочилась чернота. Они издавали жуткие хрипы и стоны, от которых кровь стыла в жилах.

— Держи оборону! — скомандовал Кирилл, и Ноэль первым выстрелил.

Болты разнесли головы ближайших гулей в кровавое месиво. «А болты-то с секретом», — заметил Ворн. Остальные твари, не обращая внимания на потери, бросились в атаку.

Начался ад. Болты свистели в воздухе, глухо взрываясь при попадании и разнося клочья гнилой плоти. Гули падали, но их место тут же занимали другие. Полкан словно стрела бросался вперед, разрывая врагов своими когтями и клыками.

Кирилл и Борг вели свой бой, искусно орудуя двумя клинками и стараясь сдерживать натиск тварей. Лина, закрыв лицо руками, спряталась в щель под обвалившейся стеной, сжалась там в комочек, стараясь не видеть происходящего. Гобла, прикрывая Ворна, вступил в схватку с ближайшими чудовищами, но его удары казались бесполезными — твари не отступали.

— Головы им рубите! — заорал Ноэль, перезаряжаясь. — Иначе они не сдохнут!

После этого совета дело пошло веселее.

Полкан словно вихрь смерти носился между гулями, превращая поле боя в отвратительную кашу. Он рычал, плевался кровью и откусывал конечности. Лина, приоткрыв глаза, с изумлением наблюдала за своим пушистым другом, понимая, что перед ней не просто домашний зверь, а настоящий берсерк, машина для убийства, ангел-хранитель в шерстяной шкуре.

Ноэль, перезарядив свой чудо-арбалет, продолжал косить гулей пачками. Его болты, начиненные какой-то взрывчатой смесью, превращали врагов в фейерверк из гноя и костей. Кирилл и Борг, словно два танцующих дервиша, кружились в смертельном вальсе, их клинки сверкали, отсекая головы направо и налево. Казалось, они получали нескрываемое удовольствие от процесса, переговариваясь и подбадривая друг друга шутками.

Ворн, следя одним глазом за безопасностью Лины, отбивался от наседающих тварей. Его кукри не светился, как обычно. Кровь мертвецов, видимо, оказалась клинку не по вкусу. Но он придавал силу своему хозяину и позволял мастерски отражать самые неожиданные атаки. «Главное — не дать этим гадам себя укусить», — думал Ворн, отмахиваясь от очередной гнилой руки. Гобла, как верный телохранитель, стоял спиной к спине с Ворном, не давая тварям окружить его.

— Чтоб вас черти драли, вонючки, — ворчал Гобла, отправляя гулей в небытие своим старым добрым мечом.

В конце концов, натиск гулей ослаб. Поле боя было усеяно изрезанными останками, вонь стояла невыносимая. Отряд, тяжело дыша, оглядывался вокруг, убеждаясь, что больше нет никакой угрозы.

Борг огляделся.

— Ну что, — сказал он, — кто следующий на взбучку?

— Не успели как следует разогреться, а эти твои гули и закончились уже, — разочарованно пробормотал Проф, с влажным чавканьем выдирая свой топор из черепушки осевшего у его ног мутанта.

— А вон, гляди, — указал Гобла остриём меча, с которого капала тягучая бурая слизь. — Еще один шатун-бабай выползает.

Ноэль, вытерев пот со лба, ухмыльнулся.

— Ну вы и психи! — хохотнул он. — Я думал, отступать придется и прорываться к укрытию, а вы тут что устроили⁈

— Чур, он мой! — обрадовался, как ребенок конфетке новому зомбику Проф.

Зомбик остановился. Пошатываясь, внимательно посмотрел на своих упокоенных собратьев, взглянул на Профессора, который, счастливо скалясь улыбкой маньяка и перепрыгивая через тела и камни, несся ему навстречу, размахивая здоровенным топором, и решил ретироваться. Но куда там. Буквально в несколько прыжков Проф оказался рядом и, громко хекнув, опустил свое орудие возмездия на черепушку гуля, раскроив ее надвое вместе с половиной торса. Уперев ногу в зад поверженного зомби, Проф выдернул засевший в плоти топор.

— Это про них ты говорил: страшные и опасные твари? — скептически хмыкнул Гобла.

Ноэль пожал плечами.

Гобла сплюнул на тело поверженного мутанта и проворчал:

— Раздули из мухи слона! Гули, гули… Обычные мертвяки. У нас тоже такие водятся.

Лина, выбираясь из своего укрытия, все еще дрожала, но в глазах читалось восхищение.

Ворн, оглядывая поле брани, присвистнул:

— Да, знатно вы повеселились! Я думал, придется Лину на себе тащить, а тут вон оно что — мясорубка имени Полкана и Ко.

Борг, ухмыляясь, похлопал Ворна по плечу:

— Не переживай, дружище, нам еще полдня тащиться сквозь эти завалы, успеешь потягать свою невесту на руках!

Ноэль, довольно потирая руки, заявил:

— А вы мне нравитесь, ребята! Не скучно с вами! И да, теперь можно не спускаться вниз, — усмехнулся он. — Стае, похоже, кранты.

— Ага, веселимся как можем, — ухмыльнулся Кирилл, убирая свое оружие в ножны. — Обращайся.

Немного приведя себя в порядок и убедившись, что никто не пострадал, компания продолжила путь.

Солнце уже клонилось к закату, когда отряд, шатаясь от усталости, достиг своей цели — древней башни, возвышавшейся над руинами словно костяной палец, указывающий на небеса. Впереди виднелись множество подобных башен мертвого города. Спустившись на подземный этаж, Ноэль отпер тяжелую дверь и пригласил своих новых товарищей в очередное место отдыха.

Полкан, утомленный битвой, устроился рядом с Линой, довольно мурлыча и позволяя ей гладить подсыхавшую после мытья шерсть.

— Эта пушистая бестия, оказывается, еще и тарахтеть умеет! Кто бы мог подумать, глядя на эту машину смерти⁈ — усмехнулся Ноэль. — Ты знаешь, — обратился он к Ворну, вынимая из рюкзака сверток с едой, — я всегда мечтал о таком вот напарнике, но все как-то не складывалось. Поделись опытом, как ты Полкана сумел приручить?

Ворн тоже копошился в своем рюкзаке, сидя на корточках у небольшого костерка.

— Да никак, — пожал мальчик плечами. — Он сам как-то приручился. Я его просто подкармливал иногда, когда он мелким был, вот и весь секрет.

— Видать, хорошо подкармливал, — усмехнулся Ноэль, взглянув на зверя. — Вон красавца какого раскормил.

— У него скоро дети будут, — сказал Ворн то, о чем его мысленно попросил мрякул, который вроде как дремал в объятиях Лины. — Если наша дорога сложится удачно и мы вернемся в Марион, он приведет тебя к гнезду. Но дети сами должны сделать свой выбор. Не ты выбирать будешь, а тебя. И если ни один из них не захочет пойти с тобой, не настаивай и не бери насильно. Согласен?

— Еще бы! Конечно, согласен! — искренне обрадовался Ноэль, не ожидавший такой удачи. — Подожди, а откуда ты… хм… говорящий разумом? — дернул он бровью, убеждаясь в своих догадках, что пацан-то с секретами, да еще и с какими. — Ну, я, в принципе, подозревал, — признался мужчина. — Но не был уверен до конца. Все же это крайне редкое умение, но я лично был знаком с одним таким типом. Жаль, в аномалию попал, и его расплющило, как жука. Полез напарника спасать и сам сгинул. Слушай, а ты серьезно шмакодявку эту себе в невесты купил? — в словах его не было злобы, лишь любопытство.

Ворн взглянул на девочку. Она крепко спала, умостив голову на мрякуле.

— Купил, — кивнул он. — Но она сама так решила. Не я.

— О чем секретничаем, девочки? — к костру присел Гобла, который до этого в соседней комнате чистил одежду и отмывался от ошметков плоти и слизи гулей.

— А в этом гостеприимном доме кормят или как? — присоединился к ним и Проф, заметно посвежевший после водных процедур.

Воды в этом месте было в достатке. Она стекала по стене дальней комнатки, а рукастые искатели продолбили в полу яму. Туда-то вода и стекала, образуя внушительную и довольно глубокую лужу. Ноэль сказал, что это единственная точка отдыха, в которой можно помыться. И если есть желающие, посоветовал не упускать момента. Желающих оказалось много. После схватки с гулями от всех разило нереально.

— Кормят, кормят, — заверил Ноэль. — Сейчас Ворн тут поколдует, и будет нам пир на весь мир. Правда, пир будет из сухарей и вяленого мяса, но зато с видом на живописные руины.

Ворн достал из рюкзака припасы, протянул их Гобле и Профу.

— Спасибо, — поблагодарил Гобла, принимая угощение. Проф кивнул в знак благодарности и принялся за еду.

— Слушай, Ворн, а ты не боишься, что она потом передумает? — Ноэль кивнул на Лину. — Ну, когда подрастет? Все-таки ты ее купил, а не завоевал сердце.

Ворн пожал плечами.

— Если передумает, отпущу. Я ее не держу.

Разговор продолжился в тихой, дружеской атмосфере. Они делились впечатлениями от прошедшей битвы, обсуждали дальнейший путь и просто травили байки. Лина продолжала спать, уткнувшись лицом в бок Полкана, который, казалось, охранял ее сон. Мрякул дремал, изредка поглядывая на Ворна, словно убеждаясь, что мальчик в порядке.

А Ворн в это время думал о Лине. Кто она, откуда взялась, зачем приходила тогда к дому профессора и что вообще ей известно. Поговорить с девочкой по душам все никак не получалось — мешали лишние уши, но поговорить с ней очень хотелось.

Глава 16

Попытка убить Императора проваливается. Задуманный Вильямом коварный план рассыпается на куски. Что-то пошло совершенно иначе, не так, как было запланировано. Куда-то исчез его ценнейший партнер — Пьетри. И одновременно с ним все узники, содержавшиеся в подземелье поместья Пьетри. И самое важное — из заточения сбежал Лаки, проклятый калека.

Столь же неожиданно опустели и лаборатории. Пропало все: и персонал, и оборудование, и уже готовое, но еще не отправленное на тайные склады снадобье. Хорошо хоть какие-то запасы зелья уцелели в тайниках. Вильям был в ярости. Он метался по комнате как зверь в клетке, измеряя ее шагами.

На массивном столе из дуба, настоящем произведении искусства, стоял бокал с дорогим коньяком и почти пустая бутылка, но, несмотря на выпитое, опьянение не приходило. Нервы были на пределе. Болезненная пульсация в голове сводила с ума. Вильям не мог понять, что происходит. Он подозревал предательство Пьетри. Но как ему удалось провернуть все так тихо, что даже соседи не заметили переезда? Охрана, прислуга, заключенные, лаборанты, подопытные и сам хозяин — все растворились в одну ночь. Настоящая чертовщина… И самое поразительное, что ни в порту, ни у городских ворот эту внушительную группу людей со всем имуществом никто не видел.

Вильям остановился у стола. Схватил бокал и залпом выпил остатки. Горло обожгло огнем. Тепло медленно растеклось по пищеводу. С грохотом поставив бокал на стол, Вильям судорожно вдохнул. В глазах слегка помутилось. Мужчина тяжело опустился в кресло. Живот уперся в колени, причиняя неудобство. Прокля́тый лишний вес… Прокля́тый Пьетри… Прокля́тый город…

Внезапно Вильяма пронзила мысль. Крам! Этот хитрый шельмец! Он всегда был умён и амбициозен. Беспринципный сукин сын. Отлично!

Грузный мужчина резко встал с кресла. Нужно действовать! Нельзя сидеть сложа руки и ждать, пока его схватят и повесят за попытку очередного свержения. В прошлый раз ему стоило больших трудов отвести от себя все подозрения. Пришлось пожертвовать двоюродным братцем и его семьёй. Жаль только, что не казнили Крона, а обошлись только тем, что выкинули императорского родственничка на помойку. Ну, ничего, ничего… так даже забавнее вышло: наблюдать, как троюродный правнук самого Императора побирается на кулачных боях у безногого калеки, было особым удовольствием.

— Игнатий! — прокричал он, обращаясь к своему преданному помощнику. — Игнатий, чтоб тебя!

— Здесь я, господин! — в апартаменты вошел солидный господин, худощавый, с сединой в волосах, но с грацией профессионального киллера. — Чего изволит хозяин?

— Разыщи мне Крама. Прикажи этому отродью предстать передо мной. Сию же минуту!

Игнат безмолвно утвердительно мотнул головой, отвесил поклон и удалился.

Вильям с облегчением плюхнулся обратно в кресло, но тут же скривился от стеснения в боках. Мебель уже не соответствовала его внушительным габаритам, настало время заказать что-то попросторнее. А лучше сразу занять императорский трон, и чем скорее, тем лучше. Да, трон достаточно широк. И комфортен. Вильям ухмыльнулся, представляя, как Крам, сотник личной гвардии императора, предательским ударом обрывает жизнь этого зазнавшегося потомка богов и отправляет его алчную и мечтательную душу обратно к отцу, на небеса. Крам…

— Юнец… — жадно пробормотал он. — Столько лет я лелеял тебя, незаметно продвигал вперед. Ведь именно благодаря мне ты так быстро поднялся по служебной лестнице и достиг столь высокого положения. Солдат. Пришло время платить по счетам, — пробормотал Вильям, и хищная улыбка обезобразила его лоснящееся от жира лицо.

Ворн пробудился среди ночи, объятый смутным предчувствием беды. В убежище, устроенном в подземелье небоскреба, где уставшие путники нашли приют и безопасность, царили тишина и покой. Размеренное дыхание спящих и редкие звуки падающих капель воды нарушали эту идиллию. Однако опасность словно ледяная змея пробиралась под одежду, заставляя спину покрываться неприятным ознобом. Вздрогнув, мальчик попытался напрячь зрение, слух и обоняние. Все спокойно. Никакой угрозы. Но что же вызывало это беспокойство? Ворн вспомнил наставления старого Кармана об отделении души от тела. Закрыв глаза, он расслабился и… вот он уже наблюдает за своим телом со стороны. Невидимым духом мальчик обследовал спящих товарищей, внимательно всматриваясь в лица. Дыхание Борга, Кира, Профа — все в норме. Подошел к Гобле, затем к Ноэлю — они тоже мирно спали. Оставалась Лина. Девочка, прижавшись к мрякулу, тихо посапывала. Ворн растрогался, но внезапно кое-что привлекло его внимание. Приглядевшись, он заметил, что её глаза под сомкнутыми веками быстро двигались, будто ребенок читал во сне. Что-то необычное происходило с ней. Может быть, ей снились кошмары? Но лицо ее было безмятежным и спокойным. Он хотел коснуться её волос, но вовремя остановился и отдернул свою бесплотную руку. Девочка внезапно открыла глаза.

— Активирован протокол «Защита», — еле слышно прошептали ее губы. И горизонтальная полоса тусклого голубого света, словно сканер, прошла сквозь бесплотного Ворна сверху вниз.

— Объект Ворн. Протокол отменен, — глаза девочки снова закрылись, и она уснула как ни в чем не бывало.

— Ни хрена себе… — изумленно прошептал ошеломленный парень, широко раскрыв глаза. — Что это только что было⁈

Ворн поспешно вернулся в свое тело. Хотелось вскочить с лежанки, растолкать девчонку и немедля допросить ее, но поднимать переполох не хотелось. Он не знал, как поступить.

Девочка вновь что-то прошептала и резко села. Медленно повернув голову, она, не мигая, уставилась на дверь. Приглушенный свет лампы, оставленной на ночь, едва освещал комнату, но глаза Ворна хорошо видели в полумраке.

Это умение мальчик приобрел после путешествия в пещерах Наблюдателей. Свиток, впитавшийся в его тело, все же изменил организм, и теперь подросток постепенно открывал в себе новые способности. Обострилось не только зрение, но и все остальные чувства. Улучшилась реакция, повысилась выносливость и память. Мозг стал работать намного быстрее, чем прежде. А еще Ворн заметил, что ему стало легче общаться с мрякулом. На других животных он пока не проверял телепатическую связь, но вот со своим Полканом говорил совершенно свободно, лишь изредка прибегая к образам, если нужно было увидеть что-то глазами зверя.

Лина поднялась с лежанки и совершенно бесшумно подошла к входной двери. Прислонилась к ней руками и лбом. Что-то происходило, но что именно, мальчик не понимал. Он сел, сжимая кукри в руке. Рукоять была теплой. Внимательно наблюдая за ребенком, Ворн тихо позвал девочку по имени. Но та, не отрывая лба от двери, лишь показала рукой короткий предупреждающий знак, мол, тихо. Подожди. Ворн прекрасно понял ее без слов. За дверью кто-то был, и этот кто-то явно представлял угрозу.

Ворн поднялся. Тихо, как призрак. Руны на его клинке слабо пульсировали светом, и он знал, что этот свет кроме него никто не видит. Раньше он думал иначе, но опытным путем выяснил, что магию его оружия может увидеть далеко не каждый. Он уже собирался подойти к двери, когда Лина повернулась к нему лицом. Глаза у девочки, совершенно черные, медленно приобретали нормальный вид.

— Злые люди, — прошептала Лина. — Они шли сюда. Хотели войти, но я их прогнала.

— Прогнала? — недоверчиво переспросил Ворн, приподняв бровь. — И как же ты их прогнала? — гнев начал медленно подниматься. Недоверие, настороженность. — Кто ты?

— Я их обманула, — лицо ребенка было не по-детски серьезным и сосредоточенным. — Показала им страшную живую стену вместо двери. Они испугались и ушли отсюда. Но они еще рядом. Я их чувствую. И слышу, — она подняла глаза к потолку, словно сканируя пространство сквозь железобетонные перекрытия. — Они там, — подняла она руку, указывая пальчиком вверх. — Спорят. Им страшно.

Ворн кивнул и продолжал смотреть на Лину в строгом ожидании, показывая, что эта важная информация им получена, но на свой вопрос он ответа не услышал и ждет его.

— Ложись спать, Ворн. До утра они нас не побеспокоят. А утром… Возможно, для них утро не наступит.

— Лина, — прошипел рассерженный подросток, сжимая рукоять клинка, и зубы его скрипнули.

— Не сердись, — обиженные эмоции вернулись на лицо девочки, снова превратив ее в прежнюю Лину. — Я не могу ответить тебе на твой вопрос. Я сама не знаю, кто я. Это правда. Но я не причиню вреда ни тебе, ни Полкаше. И это тоже правда. Определенно, я должна быть с вами. Это моя цель. Моя миссия. Правда, я не знаю, что такое миссия, но это слово звучит у меня в голове, — она слегка коснулась пальцами виска. — Там иногда звучит голос, женский. Он говорит мне, что делать. Приказывает. И я не могу не подчиниться ему.

— А если этот голос прикажет тебе убить всех нас, ты убьешь?

— Нет. Приказа убить тебя и Полкана не будет. Я это знаю вот тут, — она коснулась груди. — А вот насчет остальных… — девочка тихо вздохнула. — Да. Убью всех, если они будут угрожать вам.

Парень задумался. Его взгляд скользнул по кардиналу.

— Нет, — отрицательно покачала девочка головой. — Пока он не представляет опасности. Наоборот, он очень заинтересован в твоей и Полкашиной сохранности.

— Как…? — Ворн хотел спросить, как она узнает, но девочка перебила его.

— Я слышу, о чем они думают, — и, улыбнувшись, добавила: — Спать?

Нет, он не удовлетворен этим кратким разговором, но кое-что стало яснее. Продолжать беседу ему показалось опасно, и он, кивнув, убрал кукри в ножны и, стараясь не шуметь, лег обратно. Лина легла рядом, погладив мрякула по загривку. Ворн заметил, что Полкан не спал, а наблюдал за ними все это время, но при этом не выказывал беспокойства.

Заснуть никак не удавалось. Ворна бросало из стороны в сторону, словно он лежал на углях. Слова Лины неотвязно крутились в голове, переплетаясь с картинами прошедших событий. «Я знаю, о чём они думают…» — эта фраза внушала наибольший страх. Означает ли это, что девочке известны все его тайны, все его опасения и терзания? Он тщетно пытался отгородиться, закрыться от неё. Он ощущал её близость, будто она непрерывно сканировала его разум. Только к утру, когда усталость взяла верх, ему удалось провалиться в сон. Но сон показался очень коротким, словно и не засыпал вовсе.

Утро выдалось мучительным. Голова словно горела, во рту ощущалась сухость. Лины не было поблизости. Полкаши и Гамлета тоже не наблюдалось. Ворн резко поднялся, внимательно осматривая окружающее пространство. Тишина была жуткой. Остальные спали крепким сном. Неужели никто ничего не слышал? Не чувствовал надвигающейся угрозы? Юноша взял кукри и тихо направился к выходу. Прислушался. Полная тишина. Он толкнул дверь. Она оказалась не заперта. Он вышел в коридор и тут же отпрянул. В воздухе стоял запах дыма и паленой плоти. На стенах виднелись следы копоти и крови. Впереди, у лестницы, ведущей наверх, лежали мертвые тела. Ворн осторожно двинулся вперед.

Убитые были одеты в дорожную одежду, но по их вооружению парень понял, что это не обычные путешественники. Слишком хорошее и дорогое оружие было у этих трупов для рядовых бродяг пустоши. Кто они такие? Наёмники? Их лица застыли в гримасе ужаса. У одного из них глаза были широко открыты, словно он увидел что-то, что повергло его в неописуемый страх. Ворн перешагнул через тела и поднялся на несколько ступенек. Оттуда открывался обзор на часть этажа. Все вокруг было разрушено, словно здесь бушевал торнадо. Повсюду валялись обломки стен, части тел и искореженное железо. И ни единой живой души.

Мальчик ментально позвал своего мрякула. Полкан мгновенно откликнулся.

— Я рядом, друг. Лина ждёт тебя на улице. Здесь безопасно.

— Карр! — раздалось сверху. Ворн поднял голову. На торчащем из полуразрушенной стены куске арматуры восседал Гамлет и с важным видом чистил свои перья. — Карр! — раздулся он как шарик и, встряхнувшись, захлопал крыльями, не покидая своего импровизированного насеста.

— Не ори, блин! — прошипел на него Ворн. — Раскричался, проказник пернатый, — птица, словно поняв его, затих и, склонив набок голову, с любопытством посмотрел на мальчика сверху.

Ворн, обходя обломки стен, стал пробираться к выходу из здания. Лина нашлась сразу. Девочка сидела на широких высоких ступенях и, прищурившись, подставляла лицо лучам восходящего солнца.

— Что делаешь? — присев рядом, тихо спросил подросток, настороженно осматривая территорию. Полкана он заметил на каркасе соседнего дома. Обдав головы сидящих порывом воздуха, Гамлет взлетел и, хлопая крыльями, устремился ввысь.

— Смотрю забавные картинки, — улыбнулась девочка, не открывая глаз. — Я их подсмотрела в твоей голове. Мультики называются. Мне нравится.

Ворн усмехнулся. Мультфильмы… Когда он их смотрел в последний раз?.. В детском доме, наверное. Сколько лет уже прошло с тех пор. Он и забыл уже совсем о таких простых вещах, как обычные мультики.

— Нет, Ворн. Ты не забыл, — ответила Лина на его мысленный монолог. — Просто ты их спрятал глубоко в памяти. Но они есть.

Ворн осознал, что ночные ощущения не были плодом воображения. Действительно, Лина тщательно изучила его воспоминания, не церемонясь.

— Что ты сделала с парнями?

— Они спят, — безмятежно ответила девочка. — Не переживай, они скоро проснутся.

— А с этими тоже твоя работа? — Ворн кивнул в зияющую темноту проёма многоэтажки у них за спинами.

— А эти, — пожала девочка хрупкими плечиками, — уже не проснутся.

— Это были те самые злые люди?

— Ага, — Лина захихикала. — Бедный мишка. Маша его совсем замучила.

Ворн, не понимая, о чем говорит Лина, вопросительно посмотрел на нее. Та все так же продолжала с улыбкой щуриться на солнце.

— А ты сделаешь мне велосипед, Ворн?

— Какой еще велосипед? — подросток растерялся от этого неожиданного вопроса.

— Ну, такой, как у Маши. С тремя колёсиками.

— А-а… — протянул Ворн, наконец-то поняв, о чем толкует ребенок. — Ну, не знаю. Можно попробовать. Так что с теми бандитами? Ты так и не ответила.

— С ними все в порядке, Ворн. Они мертвы.

— Ясно… — многозначительно покачал головой подросток, не зная, как выудить из странного ребенка нужную информацию. Прибегать к грубости ему почему-то совсем не хотелось. — Да, я заметил, что они мертвы. Сложно было этого не заметить. Но… у нас, Лина, теперь проблемы. Ты это понимаешь?

— Какие проблемы? — тут же поинтересовалась она, прервав свое занятие и уставив огромные зеленые, крайне любопытные глазенки на парня.

— В виде трупов и того хаоса, который ты там устроила. Как мы все это объясним?

— А зачем кому-то что-то объяснять? — наивность девочки была беспредельной.

Ворн вздохнул.

— Понимаешь, Лина, я не хочу, чтобы остальные члены команды знали о твоих способностях. По крайней мере, пока.

— Ты боишься, что они испугаются и захотят убить меня? — тут же озвучила она мысли парня, считав их.

— Да, — утвердительно кивнул он.

— А еще ты думаешь, кто были эти люди и что им нужно было от вас?

Парень снова кивнул.

— Это боевые послушники. Им было приказано следить за вами до определенной цели, а на обратном пути уничтожить всех, кроме тебя. «Мальчишка нужен живым», — так я услышала.

— Зачем тогда они хотели напасть сейчас? Мы же еще не достигли цели.

— Они и не собирались нападать. Они собирались присоединиться к вам. Кирилл ждёт их. Но его обманули. Если бы эти злые люди постучались в двери ночью или утром, то разбудили бы всех. Я не должна была допустить этого слияния.

— Приказ? — догадался парень.

— Да.

— Лина, а как ты смогла их убить без оружия? — осторожно спросил парень.

— Не знаю, — пожала она плечами. — Легко. Они такие медлительные. И мягкие. Оказывается, убивать совсем не сложно. И не страшно. Когда мне угрожает опасность, у меня нет страха. Я не знаю, как это происходит.

— Ты хочешь сказать, что раньше ты никого не убивала?

— Не-а, — мотнула девчушка головой, растрепав и без того растрепанные волосы. — По крайней мере, я этого не помню. И даже не подозревала, что умею так делать. Мне сказали, что их нужно убить, я пошла и убила. Все, — развела она руками, наивно хлопая ресницами.

— И даже не испачкалась… — только сейчас до Ворна дошло, что ему так резало глаз и било в мозг несоответствием. — Телекинез? — осенило его.

Девочка ненадолго задумалась, а затем кивнула.

— Да. Те-ле-ки-нез, — по слогам проговорила она сложное слово. — Я нашла в твоих воспоминаниях, что это такое. Да, именно так я все и делала, руками и глазами. Хочешь, покажу?

— Не, не надо, — испугался мальчик непредсказуемых последствий. — Давай потом как-нибудь.

Девочка громко рассмеялась.

— Хорошо, не буду тебя пугать. И твоих друзей тоже не станем пугать. Сейчас мы вернемся в комнату и притворимся, что тоже спали. А когда все начнут просыпаться, у них будет болеть голова. И ты тоже сделай вид, что у тебя болит голова. А когда они откроют дверь и увидят этот хаос — они сильно удивятся и будут гадать, что произошло и почему никто ничего не слышал. Они сами придумают, что здесь произошло. Ты главное удивляйся так же сильно, как и они, — хихикнула юная заговорщица. Зови Полкана и птицу. Нужно поторопиться. Сонное действие скоро закончится.

Глава 17

Ворн, подавив вздох, мысленно позвал Полкана и Гамлета. План Лины казался безумным. Но, возможно, это был единственный способ сохранить ее тайну. И его жизнь, если честно. Он представил, как будет изображать удивление и растерянность, пытаясь убедить всех в своей неосведомленности.

— Ладно, — сказал он, поднимаясь с места. — Пошли. Только веди себя естественно. Никаких лишних взглядов и улыбочек.

Они вернулись в комнату, где по-прежнему крепим сном спали Кирилл, Гобла, Проф и Ноэль. Ворн лег на свою лежанку и закрыл глаза, пытаясь вспомнить, с каким выражением лица обычно просыпаются люди с больной головой. Минут через пятнадцать он услышал, как кто-то застонал. Это был Проф. Затем застонал Гобла.

— Что за чертовщина? — пробормотал Кирилл, садясь на своей постели. — Голова раскалывается.

Ноэль с трудом открыл глаза и поморщился.

— У меня тоже. Что вчера было?

— Не помню, — ответил Кирилл, потирая виски. — Как будто пьяный был. Хотя я вообще не пил.

Ворн изобразил мучительную гримасу и перевернулся на другой бок.

— Тоже голова болит, — прохрипел он.

— Странно все это, — проговорил Проф, вставая со своего спального места. — Нас словно опоили. Или ментально приголубили.

Кирилл задумался и скривился еще сильнее от головной боли.

— Не нравится мне это, — тихо произнес кардинал. — Надо осмотреться.

— Пойду посмотрю, что там снаружи, — предложил Ноэль. — Проф, ты со мной?

В комнате засуетились, облачаясь и вооружаясь. Лина сидела на спальнике, держась за голову, и тихонько плакала. Даже мрякул, плутовато кося глазом на Ворна, поскуливал, пряча голову под передними лапами. Достойно играл, стервец. Прям по Станиславскому.

Лину отвели в комнату с водоемом. Мрякул решил остаться при девочке. Мужчины, завершив все приготовления к бою, заняли свои места.

Удовлетворившись тишиной за дверью, Ноэль открыл массивную преграду. У стены замер Проф, его огромный топор был поднят над головой. Ужас отразился на лице Ноэля, но затем и Проф, заглянув в щель, медленно опустил оружие, в изумлении уставившись вглубь коридора.

— Что случилось? — поинтересовался Кирилл, шагнув вперед.

Проф и Ноэль безмолвно посторонились, давая другим возможность увидеть происходящее. Кирилл, Гобла и Ворн по очереди заглянули в коридор и замерли, словно пораженные молнией.

— Что… что здесь произошло? — пробормотал Гобла, оглядываясь по сторонам.

— Как будто здесь бойня была, — сказал Ноэль, сглотнув слюну.

Сохраняя невозмутимость, Кирилл безмолвно изучал тела погибших. Он определил личности усопших, и Ворн догадался, что кардинал узнал незваных гостей.

— Как получилось, что мы ничего не заметили? — наконец произнес он.

— Позволю себе предположить, — размышляя над жуткой сценой, вполголоса начал Профессор. — Нас заблокировал менталист. Невероятно могущественный менталист. Меня пугает мысль о том, что здесь произошло и что бы с нами стало, если бы они не уничтожили друг друга.

— Может, они что-то не поделили и поубивали друг друга? — высказал собственную версию Ворн.

— Сомнительно, — Борг тщательно исследовал следы на полу. Внутри Ворна все сжалось. Что, если он обнаружит следы Лины и его самого, следы мрякула, и заподозрит неладное? Парень совсем забыл о следах.

Завершив осмотр тел, Кирилл и Профф оказались в холле. Там их ждал еще один «подарок» от Лины — живописное полотно, написанное, правда, не красками, а внутренностями, кровью и фрагментами тел, хаотично разбросанными повсюду. Изысканная инсталляция безумного творца. Вслед за ними поспешили Гобла и Ноэль. Ворн остался наедине с Боргом. Отличный момент, чтобы обменяться парой слов с товарищем, но юноша колебался, боясь, что их подслушают. Он не доверял Кириллу, Ноэлю и Проффу тоже. А Гобла… Хотя Ворн и считал его скорее близким соратником на время, другом, которому можно довериться безоговорочно, как Боргу, назвать его не мог.

Борг, ощутив на себе внимательный взгляд, вскинул голову. Прищурившись, он пристально посмотрел в глаза мальчику. Тот, так и не решившись на откровенность, равнодушно пожал плечами, изображая безразличие: мол, что? Просто стою, наблюдаю, как ты ползаешь по полу, учусь читать следы, следя за каждым твоим движением. Борг еще подозрительнее сощурился. Не поверил. Открыл рот, собираясь задать вопрос, который уже созрел, но уловив движение за спиной пацана, промолчал.

— Нашел что-нибудь? — спускаясь по ступенькам, спросил Гобла, вернувшись из холла с огромным грузом.

— Нет, — угрюмо прорычал Борг, не отводя взгляда от мальчишки, который, как показалось опытному воину, слегка побледнел, а затем с облегчением выдохнул.

Вскоре после Гоблы вернулись Ноэль и Проф, с трудом волоча награбленное. Очевидно, они обшарили тела павших, собрав все ценное, а также оружие и сумки, часть из которых нес Гобла. Последним в коридор вошел Кирилл, угрюмый, словно сама тьма. Ворн заметил, как Борг осторожно заметал следы на полу, пропуская мимо довольных мародеров, которые, громыхая сапогами, уничтожали последние улики. Освободившись от ноши, мужчины вернулись обратно.

— Ворн, помоги, — кивнул Ноэль в сторону трупов. — Вонь невыносимая, а когда разложатся, будет ещё хуже. Бедный подвальчик провоняет насквозь.

— Согласен, — кивнул Гобла. — К черту таких соседей.

Взяв мертвецов за конечности, они выволокли «груз 200» из коридора.

— Что здесь произошло? — спросил кардинал, мрачно осматривая стены и пол.

Тела уже были выброшены в шахту лифта, чтобы не привлекать хищников запахом разложения. Однако запах крови оставался сильным, и задерживаться здесь было опасно. Нужно было уйти как можно скорее, пока не пришли незваные гости. Ворн это прекрасно понимал, но опытные мужи почему-то не торопились.

Мальчик стоял у распахнутых дверей, вытирая руки тряпкой. Лина сидела за столом и спокойно ела, не обращая внимания на происходящее вокруг. Мрякул, как верный страж, лежал у её ног, а Гамлет невозмутимо расхаживал по столу, выискивая крошки и присматривая, что бы стащить из припасов.

— Тут какая-то загадка, — развел руками Борг. — Никаких следов, кроме наших и этих мертвецов, я не обнаружил. Могу лишь предположить, что один стоял у дверей, обороняя подвал. А чем он их так приложил, мне не ясно.

Борг говорил правду, но не всю. Следы боя напоминали использование лазерного оружия, но откуда ему здесь взяться? Или все-таки оно здесь есть? Кирилл провел рукой по стене, растер между пальцами копоть, понюхал.

— А вдруг это пиромант? — выдвинул новую гипотезу Ворн. В ответ он встретил два недоверчивых, изучающих взгляда. — Ну, знаете, человек, контролирующий пламя. Если существуют менталисты, почему не может быть и пиромантов? — сказал он, пожимая плечами. — Кажется, здесь неплохо так поорудовали огнем.

— И раны в телах тоже огнем нанесли? — засомневался Кирилл в теории Ворна. — А потом еще и разорвали их на куски тоже огнем?

— Ну а что, если у них тут была целая команда лиц со сверхспособностями? — не сдавался мальчик. — Менталист здесь точно был. Вероятнее всего, и пиромант тоже. Возможно, и другие владели какими-то особыми дарами.

— Например?

— Да откуда я знаю. Может, сила, невероятная физическая мощь. Вот он и разорвал всех на части. А менталист мог затуманить разум, и остальные начали сражаться друг с другом. Чего я тут распинаюсь, как будто самый умный? — вспылил Ворн. — Сами же видите, они тут сами друг друга уничтожили. Возможно, нам повезло выжить только потому, что мы спали, иначе бы и нас… того… — он провел пальцем по шее, имитируя режущее движение. — Может, это был и не менталист вовсе, а какая-то аномалия. Или эти вот, — он указал в сторону выхода, имея в виду мертвецов, — притащили за собой стаю мутантов. Хотели здесь спрятаться, да не успели. Всех зацепило. И их, и нас.

— А парнишка-то правду говорит, — вмешался Ноэль. — Слыхал я о таком. Компания свихнулась и перебила друг друга просто так. Давайте, господа наниматели, забирайте что вам нужно, и уберемся отсюда целыми и невредимыми.

Кирилл молчал, обдумывая услышанное. Ворн, поймав взгляд Борга, едва заметно покачал головой. Тот кивнул в ответ, словно подтверждая, что понял сигнал. Сейчас главное — увести их от правды. Чем безумнее версия, тем больше вероятность, что в нее поверят. Логичных объяснений здесь все равно не найти.

— Ладно, — наконец произнес кардинал. — Хватит гадать. В любом случае, мертвые нам уже ничего не расскажут. Ноэль прав, нам нужно уходить. Забираем все, что может пригодиться и уходим. Борг, проверь еще раз все вокруг. Убедись, что мы ничего не забыли. Ворн, отправь своего мрякула на разведку и помоги Ноэлю собрать вещи. Гобла, присмотри за входом. Проф, а ты со мной. Пройдемся еще раз и оглядим место боя.

В то время как остальные спешно занимались сборами, готовясь в дорогу и проверяя снаряжение, Кирилл и Проф были увлечены беседой. Ворн, не вслушиваясь, улавливал лишь обрывки их разговора, касающиеся необычных происшествий и важности осмотрительности. Пытаясь остаться незамеченным, он помогал Ноэлю и украдкой наблюдал за Линой. Она казалась совершенно невозмутимой, сидела за столом как будто ничего не случилось, просто дожидаясь окончания приготовлений.

Борг вернулся с мрачным видом.

— Все чисто, — прорычал он. — Но мне здесь не нравится. Чувствую, что за нами наблюдают.

— Может, и наблюдают, — ответил Кирилл. — Но сейчас у нас нет времени выяснять, кто это. Мы должны уйти. Готовы?

Все утвердительно кивнули. Кирилл окинул взглядом собравшихся.

— Тогда в путь. И будьте бдительны. Неизвестно, что нас ждет снаружи.

Они покинули подвал, оставив позади жуткое зрелище бойни и неразгаданные тайны. Ворн чувствовал, как опасность, сгущавшаяся вокруг них с Линой, рассеивается словно туман. План Лины сработал, но сможет ли он уберечь девочку в дальнейшем? И снова вопросов больше, чем ответов. А впереди — неизвестность, полная смертельных сюрпризов.

Выбравшись из подвала, они оказались в полуразрушенном городе, где царила тишина, нарушаемая лишь редкими порывами ветра. Оплавленные и застывшие на века здания словно хрустальные скелеты высились над ними, напоминая о былом величии. Пыль и песок покрывали улицы, создавая обманчивое ощущение заброшенности и запустения. Мрякул каждые пару минут докладывал Ворну о том, что вокруг всё спокойно, а мальчик передавал слова зверя Кириллу. Группа двигалась осторожно, стараясь не привлекать к себе внимания.

Шагая бок о бок с Линой, Ворн не сводил с нее взгляда. Девочка, похоже, совершенно не испытывала дискомфорта, ее поведение не выдавало ни малейшего страха или волнения. Создавалось впечатление, что она адаптировалась к подобной обстановке, будто этот постапокалиптический мир был ее родной стихией. Ее поразительное спокойствие бросалось в глаза, и парень, легонько потянув ребенка за рукав, прошептал ей на ухо:

— Ты ведешь себя слишком сдержанно для обычного ребенка. Постарайся выглядеть более естественно.

Мгновенно расширив глаза, Лина крепко схватила Ворна за руку и начала испуганно озираться по сторонам. Парень удовлетворенно кивнул. Теперь все в порядке. Теперь рядом с ним шагала обычная маленькая девочка, а не бездушный убийца в теле десятилетки.

Впереди показалась узкая улица, заваленная обломками и мусором. Кирилл остановился, подняв руку, призывая остальных к тишине. Он огляделся по сторонам, словно пытаясь уловить малейший звук. Затем жестом приказал Боргу и Ноэлю проверить улицу на наличие засад. Двое мужчин бесшумно двинулись вперед, скрываясь за разрушенными стенами. Через несколько минут они вернулись, подав знак, что путь свободен.

Отряд не останавливался, продвигаясь всё дальше в хитросплетения переулков. Ворн ощущал, как с каждой новой секундой растёт тревога. Было такое чувство, будто город следит за каждым их шагом, ожидая удобного случая для атаки. Он сильнее стиснул ладонь Лины, собираясь в любой момент встать на защиту девочки, но тут же поймал себя на этой мысли, припомнив учинённую ею кровавую расправу. Скорее уж тут любого другого нужно защищать, но никак не её. Лина тихонько усмехнулась. Проказница, опять читает мои мысли…

Драг, личный боевой мар имперского сотника, как и многие его собратья выделялся скверным нравом и фанатичной верностью только своему хозяину. Это было свирепое и строптивое создание, которое подпускало к себе лишь командира и прислуживающего. Слуга заботился о нём: чистил шкуру, кормил и давал пить. Драг был утомлён. Сегодня он без устали нёсся по улицам города, так как у сотника были неотложные дела. В принципе, это было обычным делом: Крам не терпел промедлений и всегда подгонял своего мара. Но в этот раз настроение сотника было злобным и встревоженным. Драг тяжело дышал, капли пота стекали по его бокам. Зверь жадно смотрел на колодец, но слуга не разрешал ему пить, заставляя ходить по кругу, приговаривая:

— Набегался ты сегодня… Ничего, потерпи немного, друг мой… — голос успокаивал мара. Он понимал человеческую речь, но люди не понимали его. Мар замер, глядя на высокого молодого человека, почти мужчину, но ещё не совсем. Его звали Митёк. Драг не понимал, почему он подпустил его к себе. Даже хозяин был удивлён. Возможно, поэтому он оставил мальчишку в живых, а не отдал своим ученикам, как обещал. Тогда Митек был ему по грудь, а теперь вырос, хотя и остался таким же худощавым. Может, плохо ест? Или потому, что бегает как Драг? Быстрый малый. Иногда Митек водил мара к морю, и они играли в волнах. Это было весело. Драг ценил эти счастливые моменты. Хозяин никогда не играл с ним. Мар задумался, кого он любит больше: хозяина или Митька?

— Что, Драг, отдышался? — улыбнулся парень, поглаживая зверя по морде. — Смотри, что я для тебя припас, — Митёк достал из кармана яблоко и протянул его мару. — Из императорского сада, представляешь? Анятка приходила… — улыбка исчезла с его лица. Митёк помрачнел. Мар ткнулся носом ему в лоб. — Эх, Драг, если бы ты понимал меня, может, и посоветовал бы что-нибудь. А так мне и поделиться не с кем. У меня есть друг, но где его сейчас найдёшь. Да и его это тоже касается, — Митёк стал ещё печальнее. Драг снова ткнул его в лоб и вопросительно посмотрел в глаза. — Ворн бы сказал, что у меня кукуха поехала… Но я уверен, ты всё понимаешь, верно? Мар не отрывал взгляда. Он пытался пробиться в его разум, чтобы поговорить, но в ответ была тишина. Этот человек не умел общаться мысленно.

— Время у девчонок на исходе, понимаешь? — обречённо вздохнул Митёк. — Они уже совсем взрослые… А взрослых наш император рядом не держит. Удивлён, что он до сих пор их никому не отдал. Любимицы… Наверное, решил оставить при себе до последнего. А потом что с ними будет? Отправит к отцу на перерождение? — в глазах мальчика блеснули слёзы. Мар лизнул его щёку. — Ох, я дурак! — спохватился Митёк. — Ты же пить хочешь. Сейчас, сейчас налью воды.

Митёк быстро наполнил ведро из колодца. Драг жадно припал к воде, громко хлюпая. Напившись, он благодарно ткнулся мордой в плечо Митька, словно говоря «спасибо». Парень усмехнулся и почесал мара за ухом.

— Ладно, пойду я. Хозяин не любит, когда я долго с тобой вожусь. А ты его не зли, хорошо? — Митёк махнул рукой и направился к конюшне.

Драг проводил его взглядом и опустил голову. Он действительно не любил, когда Крам злился. В такие моменты сотник становился непредсказуемым и жестоким. И доставалось всем: и слугам, и ученикам, и даже Драгу.

Внезапно мара пронзила острая боль в голове. Это было слабое, но настойчивое касание разума. Кто-то пытался с ним связаться. Драг напрягся, пытаясь ответить, но мысль была слишком слабой и ускользающей. Он уже давно не чувствовал ничего подобного. С тех пор, как его забрали у матери, он был один в этом мире.

Мысль повторилась, на этот раз сильнее. Драг понял, что это не человек. Это был другой мар. Он звал на помощь. В его голосе слышалась боль и отчаяние. Драг почувствовал укол вины. Он всегда был занят своими переживаниями и никогда не задумывался о том, что другие мары могут нуждаться в помощи. Он попытался ответить, послать свою мысль в ответ. Но это было трудно. Он отвык.

Наконец, ему удалось. Он отправил короткое и ясное сообщение: «Где ты?» В ответ пришла лишь одна мысль: «Помоги». Затем связь оборвалась. Драг вскочил на ноги, возбуждённо заржал и начал метаться по кругу. Он должен помочь. Но как? Он не знал, где находится другой мар. И он был привязан к своему хозяину. Он не мог просто уйти.

Глава 18

Войдя в одно из строений, путешественники решили передохнуть.

Кирилл и Ноэль, достав свои карты, склонились над ними, внимательно изучая детали и сопоставляя информацию.

— Ты уверен в правильности нашего маршрута? — в который раз спросил Кирилл у Ноэля.

— Здесь нельзя быть уверенным ни в чем, — раздраженно ответил Ноэль. — Десять лет я брожу по этим улицам, постоянно обновляя свою карту. Я привёл вас к условленному месту. Чего ещё ты требуешь, кардинал⁈ — с досадой выплюнул Ноэль, демонстрируя напряжённые скулы. — Свою часть сделки я выполнил. Ждите связных и продолжайте свой путь, но уже без меня.

Кирилл пристально смотрел на проводника, молча, но настойчиво, вызывая дрожь. Ноэль не поддавался.

— Не будет никаких связных, — наконец произнёс кардинал тихим, бесцветным голосом. — Те мертвецы и были моей делегацией. Не уверен, что за мной пришлют ещё кого-то. Дальнейший путь мне неизвестен. Сам я не справлюсь. А ты, — Кирилл впился взглядом в Ноэля, — знаешь дорогу.

— Я ничего не знаю! — слишком торопливо ответил Ноэль, отводя взгляд. — Не вмешивайте меня в ваши дела.

— Раз вступил на тропу — пути назад нет, — словно змея прошипел кардинал, криво усмехаясь.

Остальные члены отряда молча наблюдали за происходящим, не вмешиваясь в спор.

Напряжение повисло в воздухе, осязаемое, словно тяжелое покрывало. Каждый знал, что от исхода этого спора зависит их дальнейшая судьба. Молчание других членов отряда было не признаком равнодушия, а скорее знаком глубокого понимания серьезности момента. Они были воинами, привыкшими к битвам и опасностям, но сейчас сражались не мечом, а словом и взглядом.

Ноэль нервно переминался с ноги на ногу, чувствуя, как взгляд кардинала прожигает его насквозь. Он пытался скрыть свой страх и знание, но опытный глаз Кирилла видел его насквозь. Десять лет, проведенные в этих лабиринтах, оставили свой отпечаток, и Ноэль знал здесь каждый камень, каждую трещину на стене. Он мечтал вырваться из этого порочного круга, начать новую жизнь, но прошлое крепко держало его своей цепью.

— Ты врешь, — спокойно произнес Кирилл, приближаясь к Ноэлю. — Я чувствую запах страха и обмана. Ты знаешь путь, и ты поведешь нас. Это не просьба, а приказ.

Ноэль в отчаянии оглянулся на остальных членов отряда, ища поддержки или хотя бы сочувствия. Но их лица оставались непроницаемыми. Каждый осознавал: их судьба в руках этого человека, и именно от него зависит, увидят ли они вновь свои дома. Ворн испытывал недоверие к Ноэлю, но его недоверие к кардиналам было еще глубже.

— Поклянись сохранить ему жизнь, — обратился Ворн к Кириллу. — Дай слово, что Ноэль будет в безопасности, если не предаст нас. А ты, — Ворн пристально посмотрел на озадаченного проводника, — дай клятву забыть всё, что увидишь и услышишь в этом путешествии, от начала и до конца. Я, Ворн из рода Норд-ульф, приемный сын Гриндольфа, стану свидетелем ваших обещаний и поручусь за их выполнение, — неожиданно для себя самого произнес юноша. В тот же миг рядом с ним возник призрачный волк величиной с молодого бычка.

У Лины глаза расширились от изумления, Гобла удивленно открыл и закрыл рот, а Проф, не веря глазам, провел рукой по лицу, словно скидывая морок. Борг откашлялся, а Ноэль, заикаясь, проговорил:

— Я… я согласен. Д-давайте поклянемся.

Лишь Кирилл замер неподвижно, словно статуя, потеряв дар речи.

Призрак волка, тяжело ступая мощными лапами, неторопливо и величаво обошел вокруг окаменевшего кардинала, затем вокруг Ноэля и уселся прямо между ними, устремив взгляд на мальчика.

— Клянешься ли ты, Кирилл из ордена кардиналов, не причинять вреда Ноэлю, пока он верен нашей команде?

Кардинал медленно, с видимым усилием, утвердительно кивнул.

— Клянешься ли ты, Ноэль, проводник мертвого города, оставаться преданным и не предать ни словом, ни делом?

Ноэль прочистил горло.

— К-клянусь тебе, Ворн из рода Норд-ульфа, что буду верен тебе и никогда не предам ни словом, ни делом до конца своих дней.

Ворн перевел взгляд на Кирилла.

— Ты согласен с этими словами, кардинал?

Кирилл посмотрел на волка и кивнул.

— Принимаю, — заключил Ворн.

Волк снова обошел Ноэля и Кирилла по кругу, слегка прикусив каждого за руку. Следы от клыков мгновенно исчезли, оставив лишь едва заметные отметины в напоминание о данной клятве. Волк исчез так же внезапно, как и появился. Ворн словно потерял опору. Мальчик пошатнулся и потерял сознание, упав в подхватившие его руки Борга и Гоблы. Подростка бережно опустили на пол. Кирилл, покачнувшись, тоже опустился на запыленный пол, растирая ладонями лицо и виски.

Звенящая тишина окутала все вокруг, нарушаемая лишь прерывистым дыханием потерявшего сознание Ворна. Лина, не в силах сдержать рыдания, подбежала к нему и нежно обняла за шею. Гобла, тихо бормоча молитвы, пытался нащупать пульс мальчика. Проф сохранял внешнее спокойствие, внимательно наблюдая за остальными. Он осознавал, что произошло нечто из ряда вон выходящее, нечто, что не поддавалось его рациональному объяснению. Борг и Гобла обменялись растерянными взглядами, не зная, что делать дальше.

Ноэль, наблюдая за разворачивающейся сценой, почувствовал прилив облегчения. Клятва была произнесена, и теперь он чувствовал себя относительно защищенным. Когда-то, по своей глупости и алчности, он связался с кардиналами, о чем впоследствии горько пожалел, но было слишком поздно. Согласившись на этот поход, он был почти уверен, что это билет в один конец, и планировал сбежать при первой же возможности, которая все никак не представлялась. Доведя группу до условленного места, Ноэль надеялся поскорее улизнуть, пока не появилась встречающая команда, хотя в глубине души, вспоминая о трупах, он понимал, что никто не придет, но наивно надеялся, что его отпустят. Хотел верить в это. Вести этих людей до конца означало верную смерть, по крайней мере, для него. Проводник не знал, насколько ценны для кардиналов остальные члены их небольшого отряда, но, скорее всего, их постигнет та же участь — уничтожение. Кардиналы не оставляют лишних свидетелей. Теперь же, после данной клятвы, Кирилл не посмеет его убить. Да и мальчишку, скорее всего, тоже. И стало понятно, почему кардинал согласился на условие пацана взять с собой обузу в виде ребенка. Ох и пацан… странный, пугающий, но невероятно полезный. Ноэль намеренно изменил слова клятвы, поклявшись в верности не кардиналам, а именно юноше. И Кирилл это понял, но принял. И это многое говорит о силе Ворна.

Кирилл, придя в себя, поднялся, и его взгляд, полный смятения и ужаса, был устремлен на бесчувственного подростка. Он не мог постичь увиденную силу, но чувствовал ее мощь и дикую природу. Осознание столкновения с чем-то древним и непостижимым на мгновение заставило его забыть о цели их путешествия и полностью пересмотреть свои планы.

Лина, успокоившись, высвободила Ворна из объятий и отошла, давая возможность остальным членам отряда осмотреть его. Проф, отбросив сомнения, принялся осматривать мальчика, проверяя пульс и дыхание. Он всегда был скептиком, но увиденное сегодня заставило его поверить в существование вещей, которые наука объяснить не в силах. Гобла, продолжая бормотать молитвы, окропил лицо Ворна водой из фляги, надеясь привести его в чувство. Борг молча наблюдал за происходящим, готовый в любой момент прийти на помощь.

Через некоторое время Ворн начал приходить в себя. Он застонал и попытался открыть глаза. Лина тут же склонилась над ним, держа его за руку.

— Ворн, ты в порядке? Что с тобой случилось? — взволнованно спросила она. Мальчик слабо улыбнулся и попытался сесть, но тут же схватился за голову.

— Что произошло? Где я? — пробормотал он, оглядываясь вокруг.

Гобла, помогая Ворну сесть, принялся объяснять ему произошедшее.

— Ты совершил обряд клятвы, мальчик. Призвал духа волка, чтобы скрепить обещания. Это стоило тебе сил. Отдохни, тебе нужно время, чтобы восстановиться.

Ворн слушал его, не до конца понимая смысл сказанного. Он помнил лишь внезапный прилив сил, желание защитить Ноэля и непонятный зов, прозвучавший в его голове. А затем — темнота.

— Тебе легче, Ворн? — участливо поинтересовалась Лина, заглядывая в его глаза и нервно тебя край своей рубахи.

— Да, — ответил подросток, кивнув, но тут же поморщился от острой боли, пронзившей его голову. — Уже все хорошо. Немного отдохну и буду в полном порядке. Гобла, — обратился он к товарищу, массируя висок пальцами, — о каком волке ты говорил?

— Вот про такого! — восхищенно взирая на Ворна, развела в стороны руки Лина на высоте от пола примерно метра полтора. — Он как настоящий был, только немножко прозрачный! Красивущий такой! Здоровенный!

Ворн, не до конца веря словам ребенка, вопросительно посмотрел на друзей. Гобла молча подтвердил кивком. Борг в замешательстве почесал затылок и нервно дернул щекой.

— Ну, знаешь, — изрек он задумчиво. — Если бы этого волка видел только я… А так то, его все видели.

— Подтверждаю, — согласился Проф. — Весьма любопытное явление. А ты мог бы вызвать его еще раз? — В глазах профессора вспыхнул фанатичный огонь жажды познания неизведанного. — Хотя нет, пожалуй, не сейчас. Очевидно, это действие отнимает у тебя слишком много сил. Этот эксперимент мы проведем чуть позже, когда ты окрепнешь, — уверенно заключил ученый, не допуская даже мысли об отказе, как будто это решение уже было принято и утверждено.

— Было бы здорово, если бы этот волк мог путешествовать с нами, как Полкаш, — мечтательно произнесла девочка. Кирилл, услышав ее слова, поморщился и передернул плечами.

— Если бы он черпал силы не из Ворна, а из какого-то другого источника, то, возможно, это стало бы реальностью, — предположил Проф, погрузившись в раздумья и уже, казалось, просчитывая варианты решения этой задачи.

Тем временем Ворн был поглощен мыслями о Рауде. Если уж ему, приемному сыну, выпала такая мощь, то какой же силой обладают Гриня и сам капитан?

Борг, сменив позицию у окна, тщательно обозревал окрестности и подходы к зданию. Заметив своего ворона, невозмутимо расположившегося на обломке балкона, мужчина почувствовал облегчение. Вокруг стояла подозрительная тишина. Мрякула он не заметил, но был уверен, что Полкаш бдительно несет службу и немедленно предупредит об угрозе.

Ноэль откашлялся, привлекая внимание окружающих.

— Раз уж так сложилось, что мы все оказались втянуты в это дело, и я связан клятвой, нарушение которой грозит скорой гибелью, то не хочу умирать раньше времени, поэтому слушайте внимательно, что мне известно о месте, куда мы направляемся, — заявил он, усаживаясь на брошенный рюкзак. — Это место называется Сад мертвецов. И нет, там не появляются восставшие мертвецы. Вернее… Они появляются, но не оживают. Вы когда-нибудь видели деревья, состоящие из костей? Не деревья, украшенные костями, а целиком сделанные из костей? Нет? — усмехнулся проводник. — Тогда увидите. Думаю, это аномалия. Она притягивает кости со всего города и формирует из них причудливые фигуры, напоминающие деревья. Насколько мне известно, все обходили стороной эту территорию, так как она вызывала оторопь и страх у всех ее увидевших, пока однажды одного незадачливого искателя артефактов не загнали в этот Сад. Сами же вурдалаки туда не сунулись и оставили свою жертву.

— Ты про себя сейчас рассказываешь, дядя Ноэль? — поинтересовалась Лина.

— Умная девочка, — улыбнулся Ноэль. — Да, про себя.

— И ты смог укрыться от вурдалаков в этом саду?

— Именно, — подтвердил мужчина. — А когда понял, что погони нет и никто не собирается меня съесть, решил исследовать это странное место.

— И нашел там что-то интересное, да? — снова перебила любопытная девчушка.

— Лина! — строго одернул ее Кирилл.

Девочка съежилась и, опасливо взглянув на кардинала, спряталась за Борга. Тот, слегка улыбнувшись, погладил ее по голове.

— Не перебивай, — тихо сказал он ей. — Слушай молча.

Девочка серьезно кивнула.

Ноэль сделал глоток воды из фляги и продолжил:

— Вскоре я осознал свою ошибку и понял, почему даже вурдалаки не рискнули войти в Сад. Из меня полезли все мои тайные мысли, желания, страхи, даже те, о которых я не подозревал. Я погрузился в личный ад. Образы из прошлого возникали передо мной словно живые. Они обращались ко мне. Обвиняли, требовали, умоляли о пощаде, и одна сцена сменялась другой, они смешивались, перенося меня из одного места в другое, играя на моих эмоциях и нервах, выворачивая и оживляя все из моей души.

Лина хотела что-то спросить, но, взглянув на хмурое лицо Кирилла, прикрыла рот ладонями.

— Я не знаю, сколько времени я там провел и как выжил и не сошел с ума. Думаю, если бы я вошел туда не один, никто бы не выжил. Как я оказался в тесном и гудящем ящике, и было ли это реальностью, я не знаю. Но когда одна из стенок этого ящика отодвинулась, передо мной открылся длинный коридор. Я слышал тихий гул и рокот, видел странные помещения и свет, исходящий прямо из стен или потолка. Ни огня, ни дыма… и пол из железа. Сколько времени я там провел, тоже не знаю. Комнат было много. И двери там странные. Живые, что ли. Одни открывались сами, стоило мне подойти. А другие невозможно было открыть, как бы я ни пытался.

Кирилл и остальные слушали внимательно, с серьезными лицами, но каждый думал о своем, не высказывая свои мысли вслух.

Борг, вспоминая свой прошлый мир, понимал, что Ноэль попал в бункер. Проф припомнил свое нежеланное посещение наблюдателей. Гобла вспоминал подземелье предков в своем родном городе, сравнивая рассказ Ноэля с тем, что он сам видел.

Ноэль сделал еще глоток воды из фляги, утоляя жажду. Затем он возобновил свой рассказ:

— Внутри я обнаружил запасы пищи, питьевую воду и многое другое. Осмотрев все доступные комнаты, я все же принял решение покинуть это странное место, хотя и испытывал сильный страх. Мне не хотелось заново переживать тот кошмар, через который я уже прошел. Кроме того, я не знал, как вернуться обратно. Ящик, доставивший меня туда, оказался заперт, и мои попытки открыть его ни к чему не приводили.

Я начал поиски другого выхода. Возможно, он существовал за одной из запертых дверей, но они не открывались. Отчаяние охватило меня. Затем я смирился и подумал, а почему бы не провести остаток жизни в безопасности и уюте? Ведь еды и воды было достаточно, и мне ничто не угрожало, кроме одиночества.

Но однажды я вдруг заметил, что двери ящика открыты, а свет в потолке стал зеленым. Не раздумывая, я ринулся к выходу, но уже в пути, пока меня трясло в этой удивительной коробке, я вспомнил, что забыл свои вещи и оружие, а также о том, что наверху меня снова ждут призраки прошлого.

Но отступать было поздно. Выбор был сделан. Я в ужасе ждал момента, когда освобожусь из этой столь комфортной ловушки.

В унылом коридоре солдатской обители гулко отдавались размеренные, уверенные шаги. Дверь распахнулась, впуская порыв ветра в скромное помещение. В самом центре комнаты, на полу, в позе лотоса неподвижно сидела молодая девушка. Глаза закрыты, лицо не выражает никаких эмоций. Обстановка вокруг была суровой, почти аскетичной. Неокрашенный деревянный пол, кровать, застеленная с идеальной точностью. У окна стоял письменный стол, а рядом — простой деревянный табурет без спинки. Шкаф. Именно он привлекал внимание своими размерами и висячим замком. Он занимал большую часть безупречно чистой комнаты.

Мужчина бесшумно прикрыл за собой дверь и, не удостоив взглядом погруженную в тишину девушку, обошел ее. Подтянув к себе стул, он опустился на него. Во взгляде, которым он окинул молодую особу, угадывалась сложная гамма чувств: тщеславие, надменность и холодный расчет. Тая — его создание, его безупречное орудие, появившееся на свет благодаря его стараниям. Он смотрел на нее как на свою собственность, словно художник, сотворивший идеальный инструмент, несущий безмолвную смерть. Его уникальная Тая. Его излюбленное развлечение. Когда-то, отбросив все колебания, он приютил эту девочку ради забавы, но она преподнесла ему неожиданный сюрприз. Краму не удалось сломить тот внутренний стержень, который он разглядел в глазах обычной деревенской девчонки; ледяное пламя, коснувшееся его, с годами лишь разгорелось, а ее характер стал только крепче. Девчонка с легкостью постигала искусство причинения боли и лишения жизни, не выказывая ни капли жалости, ее взгляд обжигал его сильнее кнута, пробуждая в Краме жизнь, чувства, эмоции и потребность подчинить себе этого зверя в человеческом обличье. Девочка проявляла к нему явный интерес, изучала его, а он в свою очередь внимательно наблюдал за ней.

Он научил ее быть непоколебимо преданной и выполнять указания с предельной точностью. Он обучил ее безупречному актерскому мастерству, искусно скрывающему отсутствие эмоций, помог ей овладеть мастерством создания ядов и другими способами умерщвления, наукой пыток, заметания следов и многому другому. Девочка впитывала все с невероятной скоростью. Глядя на Таю, он испытывал чувство гордости. Бессердечный садист, создавший еще более утонченного монстра, чем он сам. Да, именно так его называли родители, и они были правы. Они испытывали презрение и страх перед собственным сыном, но Краму было все равно. Он всегда использовал людей как средство для достижения своих корыстных целей, и, когда нужда в родителях отпала, они ушли из жизни. Да, это была случайность. Легкая усмешка тронула губы мужчины, когда он вспомнил перепуганное лицо отца и умоляющие о пощаде глаза матери. Просить у него милости было бесполезно, неужели они так и не осознали этого за долгие пятнадцать лет, проведенные с ним под одной крышей? Он никогда по-настоящему не испытывал обычных человеческих чувств, таких как радость, скорбь или сочувствие. Он не умел ни смеяться, ни плакать. Его разум функционировал иначе. Вся его жизнь — это тщательно продуманная игра. Таким он родился. Крам не подозревал, что в прошлом, в более развитой цивилизации, психологи определили бы подобное поведение как психическое расстройство и диагностировали бы его как «психопатию».

Он создал Таю — такую же, как и он сам. Или даже превосходящую его. И теперь настало время использовать этот инструмент в самом важном для него деле — уничтожить Императора.

Глава 19

Ноэль долго и подробно рассказывал о своем побеге из Сада, о том, как он, измотанный, добрался до первого попавшегося укрытия в городе, где смог перевести дух. Его повествование было похоже на откровенную исповедь. Все внимательно слушали печальную историю незадачливого кладоискателя, который по своей наивности в погоне за прибылью сообщил кардиналам о своем открытии. Безусловно, он получил за это щедрое вознаграждение, которое с лихвой компенсировало утраченное снаряжение. Но тем самым он заключил крайне опасную сделку и оказался полностью зависим от кардиналов. Они постоянно поручали ему разные задания, требующие особой деликатности и секретности. И, конечно, сопряженные с огромным риском. Приходилось выполнять грязную работу, заметая следы и устраняя нежелательных свидетелей.

— Я как пес на привязи, — с горечью произнес Ноэль. — Свободный наемник, лишенный свободы воли и выбора. Парадокс, не правда ли? Да, мое материальное положение значительно улучшилось, и я больше не нуждаюсь в деньгах. Но разве щедрый кусок, брошенный хозяином, может заменить свободу? За выполнение приказов Орден щедро платит. Но за невыполнение, даже однократное, ждет лишь одно наказание — смерть. Орден не терпит непокорности, — произнося это, Ноэль пристально посмотрел Ворну в глаза. Парень все понял без слов. Кириллу явно не понравились слова Ноэля, это было заметно по выражению его лица, но Кардинал предпочел промолчать. «Они всегда молчат… эти кардиналы, — подумал Ноэль. — А потом убивают. Причем не всегда быстро и безболезненно». Ноэль всей душой ненавидел Кардиналов за то, что был вынужден им подчиняться, за страх, который они внушали. Ему был симпатичен мальчишка, и он искренне хотел уберечь его от своей участи, если еще не поздно. И еще он лелеял надежду с помощью этого мальца выпутаться из паутины Ордена и сбежать подальше от этих мест. Слабая надежда затеплилась в его душе, словно огонек в конце темного тоннеля.

— Так вот, господа любители острых ощущений, спешу вас уведомить, что попасть в бункер без проводника вам не удастся. А я не тот проводник, который сможет провести вас через Сад. Возможно, я и сам смогу пройти его еще раз в одиночку. Хотя и в этом я не уверен.

Лина, до этого сидевшая тихо как мышка, заерзала и, наконец, задала мучивший ее вопрос:

— Дядя Ноэль, а как этим кардиналам удалось проникнуть в Сад и не перебить друг друга? Значит, способ все-таки существует? Они же неоднократно ходили туда и обратно, верно? И нас они ведь тоже как-то планировали провести туда? У них был тот самый проводник, о котором ты говорил, да?

— Да, девочка, это так, — Ноэль впервые за все время посмотрел на нее с теплотой. Возможно, рассказав свою историю, он немного облегчил свою душу и очистил совесть. — Без сильного менталиста нам не пройти через Сад. А я не менталист.

Ворн с любопытством взглянул на Кирилла. Тот едва заметно улыбнулся. Ворн задумался. «Значит, мои догадки верны. Этот тип копался в моем мозгу и пытался влиять на мои решения. Менталист, черт бы его побрал. Стоп! Копался в мозгах… Лина! — взгляд подростка метнулся к девочке. Как же мне не хватает сейчас с ней ментального контакта, как с мрякулом… Блин! Да я же сам менталист!» — Ворн едва не расхохотался вслух. Он сделал вид, что закашлялся, прикрывая лицо руками.

Остаётся лишь один насущный вопрос: хватит ли у них ментальной мощи, чтобы устоять перед натиском Сада самостоятельно и оградить тех, кто лишён подобного дара? Допустим, Лина обладает достаточной силой, учитывая её расправу с «незваными гостями». А что насчёт меня? Смогу ли я справиться сам, да ещё и кого-то прикрыть? И насколько искусен в этом деле Кирилл? Ответы даст только практика… Но вот появляется новая сложность — Лина. Раскрыть её способности? Или удастся избежать этого? Ворн углубился в раздумья, не замечая наступившей тишины и устремлённых на него взглядов.

— Есть какие-то мысли, Ворн? — поинтересовался Кирилл, оценивающе глядя на него.

— У меня? — искренне удивился юноша, тут же сообразив, что следует уклониться от прямого ответа, поскольку делиться своими мыслями с этим типом совсем не хотелось. — Ты тут главный, тебе и решать. Придумывай планы. А я лишь переводчик. Разве не для этого ты меня позвал?

Подобный ответ явно пришёлся не по душе кардиналу. Его губы скривились в недовольной усмешке. Взгляд метнул в юношу испепеляющую молнию гнева, но лишь на долю секунды. Кирилл мгновенно взял себя в руки и вернулся к своей привычной маске безразличия.

— Ладно. Не хочешь говорить — не нужно. Выдвигаемся, — ледяным тоном произнёс он, поднимаясь с места.

Ворн почувствовал, как по спине пробежал холодок. Этот взгляд, пусть и мимолетный, заставил его внутренне съежиться. Он понимал, что Кирилл не из тех, кто прощает легко. Затаенная неприязнь, а может, и нечто большее, теперь висела между ними плотной завесой. «Переводчик», как он себя назвал, был лишь удобным инструментом, не более. И проявление собственной воли, пусть даже в форме уклончивого ответа, было воспринято как дерзость.

Кирилл, не обращая больше внимания на Ворна, двинулся к выходу. Он словно воплощал собой сдержанную, смертельную угрозу. Лина, все это время молча наблюдающая за перепалкой, бросила на Ворна короткий сочувствующий взгляд. Она, кажется, понимала его опасения и нежелание делиться своими мыслями с кардиналом.

Ворн придержал девочку за рукав куртки, пропуская остальных членов команды к выходу.

— Будь осторожна, — шепнул он ей. — Не раскрывай свои способности без крайней нужды. Поняла?

Девочка, серьезно глядя в глаза подростка, кивнула.

«Ну что ж, посмотрим, кто кого», — подумал Ворн, решительно шагнув вперед. Он чувствовал прилив адреналина и готовность к бою. Сад — это не только испытание их ментальной силы, но и проверка на прочность их взаимоотношений. В этом странном месте, где реальность переплетается с иллюзиями, им придется научиться доверять друг другу, чтобы выжить. И, возможно, именно в этом аду он сможет приоткрыть завесу над тайнами своих спутников и понять, кто настоящий товарищ, а кто лишь притворяется.

За длинным столом в кухонном помещении для прислуги Митёк ковырялся ложкой в супе, не ощущая голода. Его беспокоили обрывки разговора Крама и Таи, случайно услышанные им. Неприязнь к этой девушке росла в нём с каждым днем. Она и раньше казалась чудаковатой, но, оказавшись во дворце под покровительством десятника, стала ещё более странной и… пугающей. Митёк не мог объяснить, почему при встрече с ней его пробирала дрожь. Инстинкт самосохранения кричал об опасности, заставляя думать о том, как сбежать подальше от этой жуткой особы. Её взгляд словно проникал в душу, выискивая лакомые кусочки для смерти. От этих воспоминаний паренёк поежился.

Но что же предпринять? Предупредить Императора о заговоре? Кто поверит его словам? Как добраться до правителя, минуя его охрану? Какой раб, пусть и с серебряной серьгой, сможет пробиться к нему? Это невозможно! Митёк — бегун, но не призрак, способный проходить сквозь стены. Если бы он обладал даром невидимости, шанс добраться до покоев Светлейшего был бы куда выше. Но как передать весть? Через приспешников Крама, которые тут же донесут ему? Что же делать? «Думай, Митёк, думай!», — шептал он, обхватив голову руками и сжимая волосы до боли, терзаемый мучительными раздумьями.

Внезапно в голове вспыхнул яркий луч воспоминания. Старые свитки! Библиотека писаря! Митёк вспомнил полуистлевшие пергаменты, которые он видел там, приводя в порядок книжные полки. В одном из них, если память ему не изменяла, описывался потайной проход, ведущий из кладовой прямо в покои Императора. Этот проход, как говорилось в свитке, был предназначен для эвакуации Светлейшего в случае критической опасности, когда обычные пути отступления оказывались перекрыты.

В сердце затеплилась надежда. Это был рискованный шаг, безумный даже, но другого выхода Митёк не видел. Он должен рискнуть, попытаться предупредить Императора. Отбросив ложку, паренёк резко вскочил из-за стола, чувствуя, как к горлу подступает волна тревоги и решимости. Он направился к кладовой, мысленно прокладывая себе путь сквозь лабиринт коридоров и переходов.

Каждое движение, каждый взгляд казались ему подозрительными. Ему мерещилось, что за ним следят, что вот-вот схватят за руку и потащат на допрос. Митёк старался двигаться бесшумно, уходя в темные углы при малейшем подозрении на приближение посторонних. Он прекрасно сознавал, что в случае обнаружения его ждет неминуемая смерть. Но страх отступал перед осознанием долга и желанием спасти Императора от надвигающейся беды.

Добравшись до кладовой, Митёк забился в самый темный угол, за горы мешков с зерном и бочки с соленьями. Теперь главное — найти вход в тайный проход. Он принялся ощупывать стену, проводя пальцами по шершавым камням, пытаясь обнаружить потайной механизм. Минуты тянулись как часы. Отчаяние начало подкрадываться, но Митёк не сдавался. Он знал, что на кону жизнь Императора и, возможно, всего государства. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем его пальцы наткнулись на едва заметную щель, замаскированную под рисунок на стене. С замирающим сердцем Митёк нажал на потайную кнопку, и часть стены со скрипом отъехала в сторону, открывая узкий лаз в темноту. Без колебаний он протиснулся в проход, оставив позади свет и хоть какую-то надежду на прежнюю жизнь. Теперь или пан, или пропал.

Внутри прохода было темно и сыро. Запах плесени и затхлости ударил в нос, заставляя Митька поморщиться. Он продвигался вперед на ощупь, спотыкаясь о неровности пола и цепляясь за холодные каменные стены. В ушах звенела тишина, нарушаемая лишь его собственным дыханием и стуком сердца. Каждый шаг отдавался эхом, казалось, кто-то невидимый преследовал его по пятам. Страх сковал движения, но воспоминание о словах подслушанного разговора и образ Таи с ее пронзительным взглядом гнали его вперед.

Проход вился и петлял словно змея, уводя все глубже в недра дворца. Митьку казалось, что он блуждает в лабиринте, не имеющем конца. Несколько раз он сбивался с пути, возвращаясь к одному и тому же месту. Отчаяние готово было захлестнуть его, но он усилием воли подавлял его. Он должен дойти до конца, должен предупредить Императора.

Наконец впереди забрезжил слабый свет. Митька прибавил шагу, предвкушая скорый выход. Проход становился все более тесным, вынуждая его пригнуться. Последние несколько метров он почти полз на четвереньках. И вот он добрался до конца. Перед ним была небольшая дверца, искусно замаскированная под часть каменной кладки. Митька толкнул ее, и она поддалась.

Он оказался в небольшом помещении, заставленном старинными сундуками и пыльными свитками. Судя по всему, это была какая-то кладовая, примыкавшая к покоям Императора. Митька огляделся по сторонам, пытаясь сориентироваться. Он услышал приглушенные голоса и понял, что находится совсем близко от своей цели. Собравшись с духом, он подошел к единственной двери в помещении и постучал.

— Кто там? — раздался за дверью строгий голос.

Митька замер на мгновение, не зная, что ответить.

— Это… это Митёк, раб из кухни. Я должен немедленно говорить с Императором. Это очень важно, — проговорил он дрожащим голосом.

За дверью воцарилась тишина, а затем щелкнул замок и дверь приоткрылась. На пороге стоял высокий мужчина в богатых одеждах, с суровым выражением лица. Это был Император. Митька понимал, что от его слов сейчас зависит все. Он глубоко вздохнул и начал рассказывать все, что знал о заговоре Крама и Таи.

Император внимательно выслушал сбивчивый рассказ Митька, не перебивая ни словом. Его взгляд, пронзительный и холодный, словно рентгеном просвечивал паренька насквозь, пытаясь понять: говорит ли раб правду или же плетет гнусную ложь. Когда Митёк закончил, в комнате повисла тяжелая тишина. Император молчал, обдумывая услышанное. Наконец он медленно произнес:

— Доказательства?

Митёк побледнел. У него не было никаких доказательств, кроме собственных ушей и чувства неминуемой опасности.

— Ваше Величество, я… я слышал их разговор. Крам и Тая… они… — Митёк запнулся, не зная, как убедить Императора в своей искренности, не имея ни единой улики. Он видел сомнение в глазах правителя, и от этого у него опускались руки. Казалось, все его усилия были напрасны.

Император, заметив смятение на лице раба, приказал стражникам:

— Отведите его в темницу. До выяснения обстоятельств.

Митька охватил ужас. Он думал, что его убьют на месте, но темница казалась несколько менее страшной альтернативой. Его схватили под руки и поволокли прочь из покоев Императора. Пока его вели по коридорам, Митёк не переставал молить о том, чтобы слова Крама и Таи подтвердились, чтобы Император сам увидел их предательство.

В темнице Митьку бросили в сырую и холодную камеру. Там он сидел, прижавшись к стене, и думал о том, что его ждет. Неужели он погибнет здесь, в подземелье, так и не сумев предотвратить заговор? В голову лезли мрачные мысли, одна страшнее другой. Но сквозь отчаяние пробивалась и надежда. Он верил, что Император человек справедливый и разберется во всем. Главное, чтобы не было слишком поздно.

Неожиданно дверь камеры отворилась, и в проеме появился Император.

— Ты был прав, юноша, — произнес он, устремив взгляд на бывшего раба. — Ты спас меня и мое государство. Дарую тебе вольную. Отныне ты свободен. Проси о чем угодно. Хочешь, дам тебе титул? Землю?

— Нет, — мотнул Митёк косматой головой. — Верните мне Анятку и Доню, — выпалил он и тут же испугался собственной дерзости.

Просить у Императора его любимых «ангелов», да еще и кто просит — раб! Точнее, бывший раб. Всего лишь пара секунд в статусе свободного человека, но без положения в обществе, без богатства и связей. От страха у мальчишки перехватило дыхание. Он побледнел, но не отводил взгляда от Императора, ожидая теперь не милости, а наказания за такую наглость.

Владыка вскинул бровь, пораженный услышанным, а затем разразился громогласным хохотом. Его смех эхом прокатился по темным переходам подземелья, спугнув всех обитавших там крыс.

— Ах ты пройдоха! — пробормотал правитель, утирая выступившую слезу. — Вот ведь ловкач!

При этом Митек совершенно не понимал, почему его называют хитрецом. Что тут хитрого? Он всего лишь хочет уберечь девочек от уготованной им судьбы. Вернуть их домой, если удастся. А если нет, то хотя бы избавить от топора палача, который скоро должен обрушиться на их головы. И еще… Митек был очень привязан к Анятке. Не просто как к подруге, а гораздо сильнее. Он был готов связать с ней свою жизнь прямо сейчас. Но захочет ли она? Она всегда подшучивала над ним, называла его маленьким. Ну и что, что он младше, всего-то на пару лет. А когда повзрослеет, разница в возрасте и вовсе не будет заметна. Но Анятка… Хотя она и обещала выйти за него замуж тогда, в лесу. Митек судорожно выпустил воздух из легких. Голова пошла кругом. Ноги отказывались держать его, словно онемели.

— Слышал, Альберт, чего этот сорванец пожелал? — с усмешкой обратился Император к своему слуге.

Роскошно одетый мужчина подавился и попытался откашляться. Император по-дружески похлопал его по спине.

— Дыши, Альберт. Дыши, мой друг! — продолжая смеяться, произнес он. — Ох, не могу! Вот потешил!

Альберт, с трудом восстановив дыхание, посмотрел на Владыку с нескрываемым ужасом. Он много лет служил Императору, видел его в гневе и в печали, но таким — смеющимся до слез — лицезрел впервые. И этот безудержный хохот пугал куда больше, чем любой гнев.

— Митек, — наконец овладел собой Император, — осознаешь ли ты всю серьёзность своей просьбы? Это не сорвать плод с ветки! Ты понимаешь, что речь идет о моих ангелах-хранителях? Я не наделяю ими каждого встречного. Это бесценный дар. Награда за исключительные заслуги перед Империей. А ты просишь сразу двух!

— Разве спасение Великого Императора не является исключительной заслугой перед Империей? — с трудом произнес юноша пересохшими губами. — Неужели я не заслуживаю такой милости? Что может быть более ценным для государства, чем его Император? А двоих прошу, потому что разлучить их не в моей власти. Это было бы несправедливо.

Правитель на мгновение застыл, а затем разразился аплодисментами.

— Вот, Альберт, учись, какими должны быть мои верные слуги! Искренние, преданные и хитрые, как лисы из древних легенд. Следуй за мной, юноша, — и, не дожидаясь ответа, он решительно повернулся и зашагал по коридору, отмеряя каждый шаг с повелительной уверенностью.

Глава 20

Гряда холмов, до этого момента казавшаяся лишь незначительным препятствием на пути внезапно оборвалась, словно кто-то огромный и невидимый откусил кусок земли. Прямо перед ними, у подножия этого неестественного обрыва, простирался Мёртвый Сад. Само его название звучало как предостережение, шепот из забытых кошмаров, эхом отдающийся в душе каждого, кто осмеливался приблизиться.

Ноэль, чье лицо, изрезанное шрамами и отмеченное печатью пережитого ужаса, нахмурилось, остановился, подняв руку. В каждом шраме читалась история — история выживания, потерь и безжалостной борьбы с тьмой. Остальные члены отряда, шедшие позади, один за другим замерли, пораженные открывшимся зрелищем. Гобле, чьи шутки обычно разгоняли самые мрачные тучи, явно стоило неимоверных усилий сохранить подобие невозмутимости. Его вечное остроумие словно застыло в горле, не в силах пробиться сквозь гнетущую атмосферу Мёртвого Сада.

Перед ними простирался жуткий пейзаж, словно кошмар, воплощенный в реальности. Земля, если это вообще можно было назвать землей, была устлана плотно переплетенными костями. Белые, серые, желтоватые, местами черные от времени, они образовывали кошмарный ковер, усеянный обломками черепов и осколками тазовых костей. Здесь, под слоем костей, казалось, похоронены не только тела, но и надежды, мечты и сама память о жизни. Место, называемое Мёртвым Садом, представляло собой лес, но лес, искаженный до неузнаваемости извращенной магией. Там, где должна была зеленеть трава, простирались переплетенные кости, словно сотни скелетов, похороненных в земле, прорвались наружу, чтобы увековечить свое страдающее существование. Кусты и деревья возвышались, сплетенные из позвонков, ребер и черепов, образуя жуткие очертания, напоминающие о муках, которые испытывали несчастные, чьи останки послужили строительным материалом для этого богомерзкого места.

Но самое ужасное было то, что висело на этих костяных деревьях. Вместо плодов — сердца, почки, печени, глаза. Органы, оторванные от тел, но каким-то непостижимым образом живые, поддерживаемые мерзкой магией, пропитавшей каждый дюйм Мёртвого Сада. Сердца пульсировали, ритмично сокращаясь, словно отсчитывая время до неминуемой гибели, напоминая о бренности всего сущего и неизбежности столкновения со смертью. Глаза, разных размеров и оттенков, моргали, вращались в орбитах, следя за прибывшей группой словно хищники, выжидающие подходящий момент для нападения. В их взгляде читался немой укор, отчаяние и, возможно, даже жуткое любопытство, словно они пытались разгадать тайну, почему живые осмелились вступить в их царство мертвых.

Тишина здесь была особенной — зловещей, давящей. Она казалась почти материальной, словно ее можно было потрогать, густой и вязкой, как паутина окутывающей все вокруг. И эту тишину лишь изредка нарушало приглушенное, ритмичное биение сотен сердец, которое, казалось, проникало в самую глубь костей, вызывая жуткий резонанс в душе. Запах… запах был невыносим. Сладковатая вонь гнили, которая въедалась в легкие и заставляла желудок выворачиваться, смешанная с резким, металлическим запахом костного мозга обволакивала и душила, лишая возможности здраво мыслить. Все вокруг казалось нереальным, кошмаром, вырвавшимся из самых темных уголков подсознания, из глубин безумия, где обитают лишь страх и отчаяние.

— Это только начало, — прохрипел Ноэль, глядя на Мёртвый Сад с нескрываемым отвращением. Его голос звучал приглушенно, словно он боялся нарушить хрупкое равновесие этого места. — То, что вы видите сейчас — лишь малая часть того кошмара, что ожидает нас внутри.

Гобла, судорожно сглотнув, попытался выдавить из себя усмешку, но его лицо исказила лишь гримаса ужаса. Безуспешно. Проф, огромный, закованный в броню воин, чьи доспехи были покрыты боевыми отметинами, сжал рукоять своего топора, внимательно осматриваясь, словно выискивая приближающуюся опасность, невидимую для остальных. Кирилл, циничный и обычно невозмутимый, даже он казался подавленным, его саркастический взгляд потускнел, уступив место тревоге. Ноэль, нервно поправляя шляпу с широкими полями, скрывавшую часть его лица, достал арбалет, проверяя тетиву дрожащими руками, выдававшими его внутреннее напряжение.

Ворн прижал к себе маленькую Лину, оглядываясь по сторонам с тревогой, словно пытаясь оградить ее от всего ужаса, окружавшего их. Сама Лина вопреки всему казалась совершенно безмятежной, словно этот кошмарный пейзаж не вызывал в ней ни малейшего страха. Ее взгляд был чист и невинен, словно она видела что-то, недоступное остальным.

Мрякул зарычал, прижавшись к земле и оскалив зубы в сторону Мёртвого Сада, его шерсть встала дыбом, а глаза горели неистовым огнем. Он чувствовал опасность, зловоние смерти и гниющую магию, исходящую от Сада, и его инстинкты кричали о необходимости бежать.

— Помните, — тихо заговорил Ноэль, — это аномалия, и она воздействует на ваше сознание, читает ваши мысли и воплощает в реальность все ваши кошмары. Для защиты от ее воздействия нам нужен сильный менталист, который сумеет прикрыть всех нас, — мужчина криво усмехнулся, посмотрев в лицо Кирилла. — Надеюсь, он у нас есть, и у него достаточно сил.

Кирилл, словно ощутив на себе тяжесть незримого бремени, ответил не сразу. Солнце скрылось за тучей, и тень упала на его бледное лицо, скрывая сложные эмоции, игравшие в глубине глаз.

— Я не знаю, насколько хватит моих сил, — честно признался Кирилл. Голос его звучал тихо, но в каждом слове ощущалась внутренняя сталь, сплавленная годами тренировок и суровыми испытаниями. — Прежде чем туда идти, нужно кое-что проверить. Ворн, попробуй войди в аномалию, — предложил он подростку. — У тебя есть дар, я знаю. И у меня он есть. Будем проверять опытным путем, сможем ли мы противостоять давлению аномалии сами, и если сможем, то скольких получится прикрыть своим даром. Но прежде обвяжите его веревкой и, если что-то пойдет не так, тяните обратно.

Ворн, стоявший рядом с Линой, коротко кивнул, понимая, что предложение Кирилла дельное и нужно сначала проверить себя, прежде чем сунуться в этот Сад костей. Достав свою веревку, он обмотал один край вокруг пояса и завязал на крепкий узел. Второй конец веревки отдал Боргу. Тот принял без слов, лишь беспокойство за своего ученика мелькнуло в его глазах.

Ноэль, скрестив руки на груди, наблюдал за происходящим с нескрываемым скептицизмом. Лицо его, изборожденное шрамами словно карта прожитых битв, оставалось непроницаемым. Он видел слишком много смертей, слишком много предательств, чтобы верить в чистые намерения и наивный героизм.

— И не жалко тебе мальчишку? — усмехнулся он, старательно скрывая истинные чувства. Пацан ему был нужен, потерять его вот так по-глупому не хотелось. — Ты думаешь, это поможет? — со скепсисом в голосе произнес Ноэль и кивнул в сторону веревки. В его усмешке звучала горечь разочарования и предчувствие неминуемой катастрофы.

— А есть иные предложения? — парировал Кирилл. Его голос стал тверже, отчетливее. Он понимал, что Ноэль не верит в успех, но время для споров истекло.

— Почему он первый, а не ты? Ты ведь тоже… можешь. Ну так и проверь сам.

Кирилл усмехнулся.

— Не переживай. Все проверим. И я тоже. Ворн, ты готов?

— Готов, — кивнул подросток, подходя к самой границе между двумя «мирами».

Ворн шагнул вперед, к краю аномалии, к границе между реальностью и кошмаром. Лицо его оставалось невозмутимым, но внутри бушевала буря эмоций. Он закрыл глаза, выкидывая из головы все страхи, сосредоточился и представил себя в полусфере, прочной, но прозрачной. Веревка, обвязанная вокруг его талии, натянулась, словно тонкая нить, связывающая его с жизнью, с тем, что осталось позади. И тогда он шагнул вперёд. Под подошвами его обуви захрустела трава из костей, и… Ничего. Ничего не произошло. Ворн постоял немного, озираясь, затем сделал еще несколько робких шагов вперед. Все нормально. Никакие кошмары не обретали плоть и не нападали на него. Спустя десять минут экспериментального посещения Сада мальчик вернулся к товарищам.

— Гобла, теперь ты иди с ним, — приказал Кирилл.

Гоблу так же обвязали веревкой.

— Чет мне ссыкотно, малой, — тихо произнес хуман, когда они отошли немного в глубь Сада. — Эти глаза на деревьях… Писец они жуткие.

— Эй, ну чего там у вас? — крикнул Ноэль. — Как дела? Как самочувствие?

— Да-а, всё отлично, — слегка дрогнувшим голосом наигранно бодро ответил Гобла, улыбаясь и даже поднял вверх руку, показывая большой палец. Но лицо его было бледным, а на лбу выступили капельки пота.

— Возвращайтесь, — приказал Кирилл.

Тьма сгущалась в сердце Драга, терзаемом смутными предчувствиями. С каждой секундой, когда зов о помощи затихал в его разуме, когтистая лапа отчаяния сжимала его глотку. «Нет! Только не сейчас! Я должен успеть!» — рычал он про себя, ощущая, как ярость и страх переплетаются в клубок жгучей энергии. Заметив распахнувшиеся ворота и въезжающую во двор телегу, Драг понял: это его шанс. Плевать на последствия, плевать на гнев кардинала, плевать на все! Ради спасения незнакомца, чей разум отчаянно взывал к нему, он готов был на все.

Мощным толчком Драг сорвался с места, превращая двор в хаос из песка и камней. Копыта, обитые черным металлом, дробили мостовую, высекая искры. Черная лавина мускулов, ощетинившейся шерсти и злобного блеска глаз неслась по узким улочкам города. Прохожие шарахались в стороны, хватаясь за сердца. Еще бы! Черный боевой мар, символ власти и смерти, сам по себе разгуливающий по городу — зрелище, способное парализовать любого. Драг игнорировал их испуг, его разум был поглощен отчаянным голосом другого мара. «Не молчи! Говори со мной! Я близко, чувствую, но не вижу тебя! Опиши место! Что ты видишь?» Мольба сорвалась с его губ, превращаясь в рык отчаяния.

В ответ прозвучал слабый, прерывистый голос: «Сарай… вонь… гниль… шум моря… Связан… Морда… тоже… Не могу вырваться…» Порт! Он рядом! Драг сразу понял. Это старый вонючий сарай в порту, где перекупщики и контрабандисты проворачивают свои грязные дела. Ярость вскипела в нем с новой силой. Кто посмел тронуть мара? Он найдет их и лично скормит морским гадам! Не обращая внимания на вопли и проклятия, Драг прорывался сквозь толпу портовых грузчиков, снося прилавки с товаром, опрокидывая тележки. Наконец он увидел его — покосившийся, прогнивший сарай, от которого исходил смрад старой рыбы и гниения.

Ни секунды не медля Драг обрушил свою ярость на хрупкое дерево. Мощным ударом копыта он выбил стену, превращая ее в груду щепок. Внутри, в полумраке, он увидел его — Бурю. Связанного на совесть прочными ремнями, с кляпом во рту. Яростно заржав, Драг бросился к нему, острыми зубами перегрызая веревки. Толпа зевак уже начала собираться вокруг, привлеченная шумом и необычным зрелищем. Стража, судя по крикам, тоже была уже на подходе. «Пора уходить!» — прозвучало в голове Бури мысленное послание от Драга. Буря, шатаясь, поднялся на ноги, сбрасывая с себя остатки пут. Оскалив зубы, Драг угрожающе шагнул к толпе, словно говоря: «Отойдите, если хотите жить!» Люди в ужасе расступились, освобождая им путь.

И тут из-за спин зевак вынырнули фигуры в черных одеждах, с кривыми саблями в руках. Их лица, искаженные злобой, не предвещали ничего хорошего. Драг и Буря, взревев в унисон, встали на дыбы, обрушивая на нападающих град когтистых ударов. Черные фигуры шарахнулись в стороны, падая и толкая друг друга. Не тратя времени на драку, мары бросились прочь из порта, слыша за спиной яростные крики погони. «Кто они? Что им нужно?» — прозвучал в голове Бури вопрос Драга, заданный на бегу. «Меня усыпили… Очнулся в сарае… Предали… Нужно найти Ворна! Он должен всё узнать!» — отрывисто отвечал Буря, ощущая, как свежий ветер бьет в морду, разгоняя остатки дурмана.

Он стиснул зубы, чувствуя, как предательский холодок сомнения разъедает уверенность. Нужно действовать, и действовать быстро. Таю схватили. Оставаться здесь, в тени, означало подписать себе смертный приговор. Император, скорее всего, уже отдал приказ о его поимке, ищейки рыскали по всему замку, вынюхивая след. Крам понимал, что его единственный шанс — опередить их, нанести удар первым. Но как? Вопрос бился в голове как пойманная птица. Замок превратится в неприступную крепость, и его, Крама, ждет позорная виселица во дворе. Остается хитрость, уловка. Игра в кошки-мышки, где он — мышь, но мышь вооруженная и крайне озлобленная.

Крам замер в укрытии, наблюдая за тем, как его подчиненные, теперь наверняка уже бывшие его подчиненные волокут девчонку по коридору. В груди расползался холод предательства не только от Вильяма, но и в самой ткани реальности. А кто еще, если не он? О покушении знали только трое — он, Тая и Вильям. «Боров ты жирный, — пронеслось в голове, — ты же сам мне приказал освободить трон от задницы Светлейшего, чтобы водрузить туда свою толстую жопу!» Ярость клокотала, но сталь разума не позволяла ей вырваться наружу. Или это Тая? Да нет, не может быть. Только не она. Или… разве можно верить хоть кому-то в этом мире, где даже тени плетут заговоры? Таю будут пытать, несомненно. Выдержит ли она? Да и черт с ней! Пусть девчонка сама выкручивается, раз облажалась. А облажалась ли? Эта мысль, словно ледяная игла пронзила кромсающим сомнением все его существо. Почему стража так быстро среагировала? Словно ждали, словно знали.

Тихие команды гвардейцев, рассыпающихся по дворцу, выдавали их намерение — схватить Крама врасплох. Но он не был глуп. Дворцовые стены таили в себе множество потайных ходов. Он решительно двинулся в сторону конюшен. Мар — вот что ему сейчас нужно. Его преданный, выносливый мар, способный вынести его подальше от замка, в глушь, где можно зализать раны и обдумать дальнейший план. А план этот, он знал наверняка, будет полон крови и боли. Вильям дорого заплатит за свою подлость. Очень дорого. Крам это гарантировал.

Подойдя к конюшням, он заметил подозрительную активность. Стражники осматривали каждого мара, будто искали что-то. Или кого-то. Крам замер, прислушиваясь.

— Никого не выпускать! Особое распоряжение Светлейшего! — услышал он обрывок разговора. Значит, они ожидают от него именно этого — попытки бегства. Что ж, придется их всех удивить. Крам усмехнулся и развернулся в противоположную сторону. Бежать — это слишком предсказуемо — понял он. Ему нужно что-то совсем другое. Ему нужна… власть. Власть здесь и сейчас. Но нет, не прямо сейчас. Пока этот улей растревожен, надо обождать.

Под ногами хрустнула галька, когда Крам услышал слова:

— Его мар Драг только что сбежал в неизвестном направлении, — пролепетал один, добавляя топлива в костер отчаяния Крама.

— Да, мар сотника сбежал, — подтвердил и второй слуга.

«Драг, проклятый зверь! — мысленно взревел Крам. Предательство зверя казалось последней каплей. — Чтоб тебя бесы в пекле жарили! И ты меня предал! Предал в час нужды, скотина!» Нервы на пределе, и лицо… Маска спокойствия слетела.

— Один? Без Крама?

— Да, господин. Сам, неоседланный. Рванул в открытые ворота, аж искры полетели. Мы не могли остановить его, господин, — покаянно оправдывались слуги перед десятником охраны Императора, согнув спины в низком поклоне и не смея смотреть в глаза. Они все ожидали жестокого наказания. Все боялись.

— Понятно, — зло пробурчал десятник, с презрением осматривая бедолаг. — Что стоите? Работать! — рявкнул он, проходя мимо и чувствуя, как его внутренний мир рушится на глазах. Время утекало сквозь пальцы словно песок. Крама нигде нет. Никто его не видел. Что он доложит? Упустили? Да его самого казнят как предателя за такие новости. Нет, Крама нужно отыскать во что бы то ни стало. — Продолжайте поиски, — холодно скомандовал он своим подчиненным. — В каждую щель загляните, в каждый угол, но отыщите его. Он во дворце, это точно. Я нутром чую…

Стражники ушли, а слуги в панике перешептывались, их глаза выдавали страх.

— Крам — предатель?

— Таю арестовали?

— Жив ли Император?

«Жив пока, — мысленно усмехнулся Крам. — Но ненадолго».

Глава 21

Обнаружить вход в убежище не составило особого труда. Нужно было лишь внимательнее посмотреть и заметить свежую протоптанную дорожку сквозь поникшую, обломанную траву из костей. Гораздо труднее оказалось поддерживать защиту. Требовалась постоянная сосредоточенность, но резкие, внезапные шумы постоянно нарушали концентрацию, и защитный барьер рассеивался.

Деревья из костей стонали на ветру словно хор призраков, запертых в вечной агонии. Каждая кость, скрепленная неведомой силой, издавала свой собственный, неповторимый звук. Тонкие ребра звенели как разбитое стекло, толстые бедренные кости гудели низким, утробным воем, а черепа, подвешенные на костяных ветвях, щелкали зубами словно в предсмертной судороге.

Когда порывы ветра усиливались, деревья начинали ломаться. Кости-ветви, подгнившие от времени, хрустели и трещали как сухие дрова в огне, как выстрелы. Падая вниз, они рассыпались в прах, поднимая облака костяной пыли, забивавшей ноздри и вызывавшей тошнотворный кашель.

Звуки эти, проникая сквозь завесу внутренней тишины, били словно молотом по наковальне разума. Каждый треск, каждый стон, каждая костяная осыпь отзывались эхом в голове, пробуждая страхи и сомнения. Стоило лишь на мгновение поддаться панике, позволить мыслям сбиться, и тонкая нить защиты обрывалась. Барьер, сплетенный из воли и магической энергии, растворялся, оставляя беззащитную плоть на растерзание кошмарам, которые наверняка уже поджидали за пределами разума.

Приходилось снова и снова собирать себя по частям, утихомиривать дрожь в руках, усмирять бешено колотящееся сердце и с огромным трудом восстанавливать хрупкую защиту, рискуя сорваться в бездну безумия. В такие моменты оказывала помощь Лина, тихо и незаметно добавляя свои силы к поддержанию защиты.

Труднее всего было не поддаться панике и не разбежаться в разные стороны. Ворн крепко держал идущего рядом мрякула за загривок, постоянно подбадривая зверя. Затащить в аномалию Полкана оказалось делом сложным. Он упирался, мотал головой, шипел и прижимал уши. И лишь когда Ворн сказал, что в таком случае пусть спрячется неподалеку и ждет, мрякул все же решился последовать за другом, не желая оставаться в одиночестве в этом жутком месте, но еще он очень не хотел отпускать Ворна туда, откуда так сильно несло смертью.

Перед глазами словно сквозь мутное стекло проступил вход в убежище — темный зев, уходящий вглубь костяного массива. Отверстие манило неизведанностью, но вместе с тем отталкивало исходящим от него холодом, пробирающим до костей. Ворн нащупал рукоять меча, ощущая приятную тяжесть стали в руке. Оружие давало хоть какую-то уверенность в этом проклятом месте.

Лина, приблизившись к Ворну, коснулась его руки. Ее пальцы были ледяными, но от прикосновения волна тепла разлилась по телу, успокаивая дрожь и возвращая ясность мыслям. Она безмолвно кивнула, давая понять, что готова. Полкан, прижавшись к ноге Ворна, тихо зарычал, не сводя взгляда с зияющей черноты входа. Его шерсть встала дыбом, а глаза горели недобрым огнем.

Шаг за шагом они приблизились к порталу. Костяные деревья вокруг будто замерли, притихнув в предчувствии чего-то неминуемого. Ветер стих, оставив лишь звенящую тишину, которая давила на уши сильнее, чем любой вой или треск. Мрак, исходивший из входа, сгущался, превращаясь в осязаемую субстанцию, обволакивающую путников.

Ворн сделал глубокий вдох и, сжав рукоять меча, шагнул в черноту. Лина последовала за ним, не размыкая с ним руки. Полкан, поколебавшись мгновение, рванулся вперед, подгоняемый страхом и преданностью другу. Мгновение — и они исчезли в пасти убежища, оставив позади костяной лес, полный призрачных стонов и вечной агонии.

Тишина в убежище оказалась не менее гнетущей, чем снаружи. Отсутствие звуков казалось неестественным и предвещало не меньшую опасность. Мрак рассеялся, позволяя разглядеть окружающее пространство — пещеру, стены которой были сложены из тех же костей, что и деревья снаружи. Но здесь кости были отполированы временем и освещены призрачным светом, источник которого оставался необъяснимым. Воздух был пропитан запахом гнили и смерти, который вызывал тошноту и головокружение. Впереди, в глубине пещеры, маячил еще один вход — более узкий и темный, чем первый. Именно туда им и предстояло держать путь.

— Вот она, нужная нам стена, — почти шепотом произнес Ноэль охрипшим голосом. — Клянусь, я не помню, как ее открыть.

Ворн решительно шагнул вперед, отодвинув Кирилла.

— Сейчас придумаем, — пробормотал он в поисках панели управления. — Ага, вот и наш ключик к спасению, — ухмыльнулся парень, надавливая на скрытую кнопку в стене. Казалось, ничего не произошло.

— Может, сломалось? — предположил Борг, оглядываясь кругом.

— Работает. Просто надо немного подождать. Сейчас все будет, — и действительно, через несколько мгновений панель тихо отъехала в сторону, осветив ярким светом извне мрачную пещеру и словно приглашая в лифт.

— Я… Я никуда не пойду! — вдруг запротестовал Ноэль.

Вытянув руки вперед и качая головой, он начал отступать назад. Не говоря ни слова, Кирилл моментально оказался за спиной проводника, и тот, потеряв сознание, обмяк прямо у него в руках.

Кирилл, по-прежнему безмолвно, перехватил упавшее тело поудобнее и потащил его к лифту. Борг обреченно вздохнул, подхватил Ноэля за ноги. Так и занесли его внутрь.

— И зачем это было делать? — Ворн посмотрел на Кирилла недобрым взглядом.

— С ним все нормально, — проворчал тот, пронося тело мимо юноши. — Давай, запускай эту штуку. Ты же знаешь, как тут все работает?

Ворн ничего не ответил. Зайдя в лифт последним (они набились туда как сельди в бочке), парень приложил ладонь к углублению в стене с очертаниями руки. Зеленый луч пробежал по его кисти. Двери закрылись, лифт едва заметно дрогнул и начал опускаться вниз.

Лифт двигался легко и почти бесшумно, удаляясь от гнетущей пещеры. Кирилл, уложив бесчувственного Ноэля на пол, занял позицию у выхода, чтобы первым покинуть кабину.

— Будьте предельно осторожны, — проговорил он тихо, пристально глядя на панель у входа. — Говорить буду только я. Вы молчите. Никакой агрессии. Всем понятно? — и это «всем» он произнес с особой интонацией, давая понять, к кому обращался.

Ворн раздраженно фыркнул, показывая видом, что понял. Он стоял, опираясь о стену, и не сводил глаз со спины Кирилла, в руках которого теперь была судьба всей компании. В глазах юноши читалось недоверие и легкое раздражение. Кирилл, казалось, этого не замечал, его взгляд был направлен в пустоту, как будто он искал ответы на важные вопросы в глубинах своего разума.

Проф же, воспользовавшись относительной тишиной, принялся осматривать лифт, изучая странные символы и панели, покрывавшие стены кабины.

Неожиданно подъемник замер, створки беззвучно отъехали в стороны, являя взору коридор, окутанный приглушенным синеватым свечением. Совершенно безлюдный коридор.

— А где нарядные девы с хлебом и солью? — язвительно поинтересовался Гобла.

Кирилл испепелил его взглядом. Гобла мгновенно умолк, поняв неуместность своей реплики. Кардинал первым вышел из лифта, осторожно ступая по ровной поверхности пола. Остальные последовали за ним. Стараясь двигаться тихо, вынесли все еще оглушенного Ноэля, аккуратно уложили на пол. Полкан, юркнув из кабины, прижался к ноге Ворна, подозрительно осматриваясь.

— Серьезно, где все? — Проф тоже был в замешательстве. Он предполагал, что их немедленно попытаются арестовать, направят на них мечи, арбалеты или иное оружие. Поведут куда-либо. Но тут ни души. Никого. — Странно, господа, вам не кажется? Почему у входа нет никакой стражи? Почему никто не торопится задержать незваных гостей?

С пола донесся стон Ноэля.

— Ненавижу… — невнятно пробормотал он, приподнимаясь на локте и озираясь. Его взгляд прояснился, задержался на спине Кардинала. — С-сволочь… — злобно прошипел он.

Ворн протянул ему руку. Ноэль поднялся, разминая и потирая шею, все так же мрачно оглядываясь.

— Это не то место. Не то, где я был.

— Ты уверен? — Ворн стоял поблизости.

— Абсолютно. Оттенок света другой. Дверей нет, — подтвердил проводник свои наблюдения. — И стены здесь иные. И покрытие пола… Куда, черт возьми, вы меня притащили? И главное — как теперь отсюда выбираться? — продолжал он сердито ворчать.

— А вдруг мы не на том уровне? — робко предположила Лина.

Все взгляды невольно обратились к девочке. Она, почувствовав это внимание, лишь пожала плечами и, встретившись взглядом с Ворном, потупила взор. До нее дошло, что она сказала лишнее.

— Всем соблюдать тишину, — приказал Кирилл замораживающим тоном. — Лина, откуда тебе известно про уровни? — казалось, он готов был взглядом проникнуть в ее разум, чтобы извлечь оттуда нужную ему информацию.

— Эмм… — замялась девочка, наивно хлопая глазками, демонстрируя искренность и невинность своих рассуждений. — Ну, это же очевидно. Если Ноэль узнал дверь в пещере, а мы вышли из коробки не в том проходе, значит, этих проходов здесь несколько. И в прошлый раз коробка выпустила его в другом проходе. А раз эта коробка двигается только вверх и вниз, то это как в здании с множеством этажей. Разве это не ясно? — по-детски удивилась она, разводя руками, словно удивляясь недальновидности взрослых.

Увидев, что Кардинал успокоился и перестал интересоваться Линой, Ворн облегченно выдохнул. Выкрутилась, проказница. Кардинал отвернулся, изучая простирающийся перед ними коридор и о чем-то напряженно размышляя. Ворн из-за спины погрозил девочке кулаком. Она показала ему в ответ язык.

Приняв наконец какое-то решение, Кирилл отдал команду:

— Следовать за мной. Без слов, тихо. Всем быть внимательными. Ничего не трогать. Лина, тебя это касается в первую очередь. Руки держи при себе. Поняла? — строго произнес Кардинал, бросив на девочку недобрый взгляд. Та поспешно кивнула и спрятала руки за спину. — Борг, следи за птицей. Пусть ведет себя спокойно.

Гамлет, переступив с лапы на лапу на плече Борга, моргнул, словно понял приказ. Бросив мимолетный взгляд на мрякула и Ворна, Кирилл ничего не сказал. Он развернулся и двинулся вперед. Остальные последовали за ним, стараясь идти бесшумно, но эхо их шагов все равно разносилось по пустому коридору, опережая путников.

Хрустальный бокал, пережиток былой роскоши, взорвался в руке Влади-мира, осыпав его одежду осколками и багровыми брызгами вина. Пятна расползались, зловеще напоминая кровь, оплакивая угасшее величие его предков. Он, потомок последнего президента рухнувшей Руссии, наследник земель, ныне лежащих в руинах, довольствовался лишь клочком выжженной земли на задворках некогда могущественной империи. И вот эта империя, собранная из осколков прошлого, готовилась нанести удар.

Гонец, еле живой от усталости и страха, принес известие о провале плана Вильяма. Посадник, его человек в столице, не смог осуществить тихий захват. Покушение на Императора сорвалось, Крам, его лучший ассасин, бесследно исчез, а лаборатории, где ковалось оружие нового мира, одна за другой канули в небытие, унося с собой ученых, зелья и солдат. В распоряжении Вильяма осталась лишь горстка рабов и малый запас зелья озверения — жалкое подспорье против армии Императора.

— Предательство… — процедил Влади-мир сквозь зубы, чувствуя, как гнев обжигает его изнутри.

Он подозревал, что старый альбинос, глава Кардиналов Империи, давно разгадал его замысел. Его послушники словно крысы прогрызлись в его планы, саботируя каждый шаг. Но гнев — плохой советчик. Влади-мир это знал. Слишком часто его ярость приводила к непредсказуемым последствиям.

Он почувствовал, как его дар, его проклятие, его оружие, рвется наружу. Комнату затрясло, воздух наполнился электрическим напряжением. Он с трудом сдерживал свою силу, способную превратить сталь в песок. Фарфоровые статуэтки, стоявшие на каминной полке, обратились в пыль. Деревянные панели на стенах издали жалобный треск, готовясь рассыпаться под давлением его силы. Влади-мир сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони, пытаясь удержать ярость в узде. Судя по обугленному телу гонца, которое сейчас расплывалось черной лужей у трона, получалось плохо.

Перед его внутренним взором возник образ старого Кардинала — Шагира, хитрого и безжалостного. Альбинос с мертвенно-бледной кожей и пронзительными красными глазами казался воплощением зла. Он был главным идеологом Империи, ее серым кардиналом, плетущим интриги и направляющим политику. И именно он, без сомнения, стоял за провалом его планов. Ярость, которая захлестывала Влади-мира, была не только личной, но и политической. Поражение Вильяма — это удар по его самолюбию, по его вере в свою способность вернуть утраченное величие.

Гордей, наблюдавший за Влади-миром, понимал, что тот находится на грани. Он подошел ближе, стараясь не привлекать лишнего внимания. Его присутствие всегда действовало на короля успокаивающе. Даже в самые тяжелые моменты жизни Гордей оставался для него якорем, не позволяя окончательно утонуть в пучине безумия.

— Влади-мир, — произнес Гордей тихим, но твердым голосом, — сейчас тебе нужно хладнокровие. Поддайся гневу, и ты потеряешь все.

Влади-мир закрыл глаза, сделал глубокий вдох и попытался сосредоточиться. Образ Шагира постепенно рассеялся, уступая место планам и стратегиям. Ему нужно было действовать разумно, а не импульсивно. Он должен был перехитрить Кардинала, разыграть свою карту так, чтобы у того не осталось шансов на победу.

— Ты прав, Гордей, — произнес Влади-мир, открыв глаза. — Гнев — это роскошь, которую мы не можем себе позволить. Что ты предлагаешь?

Гордей кивнул, одобряя его решение.

— Нам нужно действовать быстро и решительно. Мы должны нанести удар по Империи, пока она не успела оправиться от нашей дерзости.

— Какой удар? — скептически спросил Влади-мир. — У нас нет сил для полномасштабной войны.

— Нам и не нужна полномасштабная война, — ответил Гордей. — Мы можем использовать наши преимущества: скорость, скрытность и… неожиданность.

Советник подошел к карте, разложенной на столе.

— Наш флот — немногочисленный, но быстрый и маневренный. Мы можем использовать его для серии диверсионных рейдов на имперские порты. Уничтожить склады, корабли, посеять панику и хаос.

— Хорошо, — согласился Влади-мир. — Пусть адмирал готовит корабли. А что с армией?

— Армия должна занять оборону и готовиться к отражению возможного наступления, — ответил Гордей. — Но одновременно с этим мы можем организовать партизанские отряды и отправлять их в тыл врага. Они должны нарушать коммуникации, устраивать диверсии, сеять беспорядки и поднимать восстания.

— Рискованно, — заметил Влади-мир. — Но другого выхода у нас нет. А что насчет одаренных?

— Одаренные — это наша главная ударная сила, — ответил Гордей. — Мы должны использовать их способности для разведки, диверсий и… точечных ударов по ключевым фигурам Империи. Мы соберем всех Кардиналов и их учеников и устроим там настоящий гнев богов.

Влади-мир нахмурился. Речь заходила о самом деликатном.

— Ты имеешь в виду… Шагира?

— Именно, — подтвердил Гордей. — Его устранение стало бы тяжелым ударом по Империи и внесло бы хаос в ее ряды.

Влади-мир задумался. Убийство главы Кардинала Империи — это крайне опасная операция, сопряженная с огромным риском. Но если она удастся…

— Хорошо, — произнес Влади-мир. — Я согласен. Но кто это сделает?

— У меня есть там свои люди, — ответил Гордей. — Они преданы мне и готовы пойти на все ради нашей победы.

Влади-мир посмотрел на своего советника. Он знал, что Гордей тщательно вербует «своих» людей, но он также понимал, что даже самые надежные союзники могут предать в самый неподходящий момент.

— Я доверяю тебе, Гордей, — произнес Влади-мир. — Но помни: если хоть что-то пойдет не так… Ты будешь отвечать.

— Я понимаю, — ответил Гордей. — Я готов взять на себя эту ответственность.

Наступила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием тлеющих углей в камине. Влади-мир и Гордей смотрели друг на друга. Каждый из них понимал, что от их решений зависит будущее.

— И еще один вопрос, Гордей, — произнес Влади-мир, нарушив молчание. — Что нам известно о бункере? Какие результаты у наших ученых? Разобрались ли они, что там за оружие такое, как им управлять? Оно может переломить ход войны?

Гордей вздохнул.

— Пока никаких новостей, Влади-мир. Я отправлял своих гонцов, но они еще не вернулись.

Влади-мир нахмурился. Отсутствие новостей тревожило его больше, чем плохие новости.

— Мы должны узнать, что там происходит. Отправь еще одного гонца. Скажи главе наших Кардиналов, чтобы он немедленно явился ко мне с отчетом. Мне нужны не обещания, а результаты. Иначе…

Влади-мир не договорил. Он знал, что угрозы в адрес ученых — плохая тактика, но в данном случае он готов был пойти на все, чтобы получить то оружие, которое могло спасти его народ.

Отправили гонца за Лазерем. Тишина вновь воцарилась в комнате, наполненная напряжением и ожиданием. Влади-мир и Гордей ждали новостей из бункера, надеясь на чудо, которое могло изменить их судьбу.

Глава 22

Ворн с товарищами методично прочёсывал бункер, комнату за комнатой. Давящая тишина, прерываемая лишь эхом шагов, создавала гнетущую атмосферу тревоги. В помещениях царил беспорядок, свидетельствовавший о поспешном бегстве или внезапном нападении. Следы недавнего присутствия людей бросались в глаза: недоеденная пища, брошенные инструменты, разбросанные документы.

Однако самих обитателей бункера — тех самых кардиналов, которые, по идее, должны были здесь находиться, нигде не было. Куда они все подевались? Неужели все, кроме тех, кто пал от рук Лины в городе, просто исчезли? Ворн бросил мимолётный взгляд на девочку, безмятежно бродившую за ними. Она напевала себе под нос какую-то незатейливую мелодию, и в её ясном взгляде не было ни намёка на ту разрушительную силу, которой она обладала. Это был их с Линой секрет — груз, который он нёс молча, не делясь ни с кем своими тревогами.

Кирилл, хмурый, как грозовая туча, рыскал по коридорам, стараясь отыскать комнату с оружием. Шпион заверял его, что где-то здесь, в недрах бункера, спрятан арсенал, способный изменить ход войны. Но пока его поиски не приносили никаких результатов. Ни комнаты, ни оружия, ни даже намёка на то, кто мог бы помочь ему в этих злосчастных поисках.

Ярость клокотала в его груди. Они проделали такой длинный путь, подвергли себя опасности, чтобы в итоге оказаться ни с чем? Неужели всё было зря? Эти мысли терзали его, заставляя сжимать кулаки от бессильного гнева. Каждый тупик, каждая пустая комната только усиливали его раздражение и тревогу.

— Ищите лучше! — прорычал Кирилл, обращаясь к своим людям. Голос его прозвучал хрипло и злобно, эхом отразившись от бетонных стен. Кардинала раздражала эта бесцельная беготня. Он чувствовал, что они топчутся на месте, теряя драгоценное время.

В стороне, словно отгородившись от происходящего, стоял Борг, целиком поглощённый потоком собственных мыслей. Его взгляд рассеянно скользил по предметам обихода, давно утратившим свою актуальность и ценность — безмолвным свидетелям ушедшей эпохи. Незатейливая кухонная утварь, поблекшие фотографии в обветшалых рамках, позабытые вещи — всё это невольно воскрешало в его памяти обрывки воспоминаний о прежней жизни, о мире, который навсегда исчез. Подступающая волна ностальгии едва не довела его до слёз, однако он усилием воли сдержался, не желая раскрывать свою тщательно оберегаемую тайну.

Обшарили весь этаж. Он оказался небольшим. Десять личных комнат, каждая рассчитана на двух человек, общая душевая, столовая, пищеблок, спортзал, комната отдыха и досуга, небольшая мастерская, зал совещаний или рабочий кабинет. Непонятная, странная комната с одним длинным столом и множеством кресел. В итоге сделали вывод: девчонка права — это не тот уровень. Нужен другой. А вход, как и выход, тут один — лифт.

Кирилл устало опустился в одно из кресел. Прикрыл глаза, массируя шею и виски. Было заметно, насколько он вымотан. И, скорее всего, его мучила головная боль. Ворн тоже чувствовал себя как выжатый лимон, но пока держался. Да и головная боль не сильно донимала — лишь слегка гудела фоном, и мозги были словно ватные… А вот Кардиналу явно требовался небольшой отдых. Он и сам это осознавал.

— На вот, держи, — Проф протянул Кириллу флакончик с какой-то мутной жидкостью.

— Что это? — Кирилл недоверчиво скосил усталый взгляд на предлагаемую ёмкость.

— Настойка. Мой рецепт. Снимет боль и усталость. Сделай один глоток и приляг минут на двадцать. Будешь как огурчик.

Кирилл молчал, не решаясь выпить то, что ему предлагали.

— А мне можно? — спросил Ворн. — Голова ноет. Поможет?

— Поможет, — кивнул Проф и отдал флакон мальчишке. Тот осторожно отпил небольшой глоток, погонял его во рту, распробовав.

— Слегка горчит, но в целом вкусно, — заключил он, возвращая снадобье владельцу.

Кирилл, наблюдавший внимательно за процессом, устало моргнул, скривился и, вздохнув, протянул руку, требуя флакон.

— Двадцать минут, говоришь?

— Плюс-минус, да, — уверенно кивнул Проф.

— Хорошо, — голос его был тихим, уставшим. — Всем час на отдых. Если усну, разбудите за двадцать минут до выхода, — отпив пару глотков, он протянул лекарство Профу. — И это… — глаза его закрылись, лицо расслабилось, обретая умиротворённое выражение. — Ушами не хлопайте. Охранение выставьте… — уже еле слышно, сквозь сон пробормотал Кирилл, уронив голову на сложенные на столе руки.

Ворн перевёл вопросительный и удивлённый взгляд с уснувшего Кардинала на Профа.

— Чего это его так? А я почему не уснул?

— Потому что, когда говорят «один глоток», надо пить один глоток, а не хлебать по полфлакона за раз, — недовольно скривился Проф, подняв перед лицом ёмкость с жидкостью и негодующе покачал головой. — Ну всё, теперь часа четыре проспит. Если не больше, — обречённо вздохнул он, с осуждением посмотрев на храпящее тело.

— Давайте его хоть на кровать отнесём, что ли? — предложил Борг.

Подхватив Кардинала за руки и ноги, они потащили его к ближайшей комнате с койками.

— Ну всё, принцесса, спи сладко, жди принца, — усмехнулся Ворн, прикрывая дверь комнаты, в которой уложили Кирилла, заботливо сняв с него обувь и перевязь с оружием. Даже одеяльцем накрыли.

Борг рассмеялся в кулак.

— Что, думаешь, настоечка нашего дока скопытила светоносного лет на сто?

Гобла хитро сощурил глаза.

— О чём речь?

— Да так, — Борг шагал по коридору, посмеиваясь в усы, — есть древняя сказка про спящую принцессу и принца. Однажды девица уснула богатырским сном и проспала сто лет. Никто не мог её разбудить, пока не появился проезжий принц. Он поцеловал спящую красавицу в уста сахарные и пробудил её своим поцелуем.

— Вот это да! — воскликнул Ноэль, широко улыбаясь.

— Погоди-ка, Борг, — хитро прищурился Гобла, — если ту принцессу смог разбудить только поцелуй принца, то где же нам теперь девку-то сыскать для нашего спящего красавца? — продолжал он, покачивая головой.

— А мы Лину попросим. Она как раз к тому времени подрастёт, — усмехнулся Ворн, входя в комнату отдыха. Там на диване сидела девочка, окружённая книгами, и листала одну из них.

— О чём вы меня попросить хотите? — не отрывая глаз от страниц, поинтересовалась она, явно услышав их разговор.

— Поцеловать дядьку Кирилла, чтобы он проснулся, — с усмешкой произнёс Ноэль. — А иначе ему спать сто лет, пока не помрёт.

— Нет, — твёрдо ответила Лина, не поднимая головы. — Не стану я его целовать. Пусть спит.

— Вот именно, — поднял Гобла палец вверх. — Верно малявка говорит — пусть спит. А мы пока… — его взгляд стал особенно довольным. Хуман потёр руки, жадно осматривая богатства вокруг. Здесь было столько ценных вещей, а злой Кардинал ничего не разрешал трогать. Остальные поняли его без слов, и каждый отправился на «охоту» — кто к стеллажам, кто к шкафам, кто к складам с припасами.

В воздухе повисло предвкушение добычи, и каждый надеялся найти что-то ценное для себя. При этом все старались действовать тихо, чтобы не разбудить спящего Кирилла.

Выбрав подходящий момент, юноша отвёл Борга в уединённое место, подальше от остальных членов группы.

— Нам нужно поговорить, — прошептал Ворн, извлекая из своей потрёпанной сумки пистолет. Он протянул оружие Боргу.

— Возьми. Возможно, это тебе понадобится.

Борг в изумлении уставился на пистолет. Прошло неимоверно много времени с тех пор, как он в последний раз держал в руках настоящее огнестрельное оружие. Он принял его с благодарностью, ощущая в ладони приятную тяжесть холодной стали — символ защиты и власти. На лице Борга невольно расплылась довольная улыбка.

— Надеюсь, ты ещё помнишь, как с ним обращаться? — спросил Ворн, внимательно наблюдая за реакцией товарища.

— Ещё бы! — довольно ухмыляясь, кивнул мужчина, с наслаждением проводя пальцами по металлической поверхности корпуса. — Смазан. Заряжен, — констатировал он, проверив пистолет. — Где ты его достал?

— Хех. Там, где я его нашёл, больше нет, — прошептал подросток, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что никто не подслушивает. — Только Кириллу не показывай. Иначе он отберёт.

— Пусть только попробует, — усмехнулся бывалый боец, надёжно пряча оружие под одеждой. — Как думаешь, где здесь может быть оружейная комната?

— Понятия не имею, — Ворн пожал плечами, выходя из комнаты, которую они с Боргом осматривали. — Если оружейка тут и есть, то она явно за скрытой дверью. А здесь столько закоулков, что мы до следующего конца света её будем искать.

— Сплюнь. Не дай бог, — Борг перекрестился.

— А ты думаешь, они ищут просто автоматы? Вряд ли. Им, видимо, мало было прошлого ядерного взрыва. Похоже, эти сектанты решили устроить ещё один. Знаешь, Борг, если я прав и мы найдём то, что ищем, ни за что не покажу им, как и что там включается.

— А ты сможешь разобраться?

— Не знаю, — честно признался подросток. — Если честно, то очень сомневаюсь. Разве что там просто красная кнопка, — усмехнулся он.

— Ну, с кнопкой и местные справятся в два счёта. Не думаю, что всё так легко. А если серьёзно, меня беспокоит вот это вот всё, — обвёл он рукой безлюдное помещение. — Странно всё это. А всё, что странно — напрягает.

— Согласен, — со вздохом кивнул подросток.

— Пошли, малой, найдём остальных, — хлопнул он парня по спине. — А где твоя малявка? — Борг вспомнил, что давно не видел Лину.

— Я здесь, — неожиданно за спинами разговаривающих прозвучал детский голосок. Ворн и Борг вздрогнули от неожиданности.

— Напугала, — выдохнул Ворн, глядя на Лину.

Девочка стояла, бережно держа в руках прекрасную куклу — фарфоровую, с изящными чертами лица и волнистыми волосами цвета чистого золота. Наряд куклы выглядел как новый, лишь слегка запылившийся. Ворн удивлённо приподнял бровь:

— И где ты только её нашла?

— В одной из комнат, — тихо ответила Лина, не сводя восхищённого взгляда с игрушки. — Она была совсем одна. Я подумала, что ей нужна хозяйка. Красивая, правда? — показала она Ворну свою находку. — Как называется эта прекрасная вещь, похожая на человека?

— Кукла, — машинально ответил Борг, а потом искренне удивился: «Как же так, она не знает, что такое кукла? Ну да, именно таких, из фарфора, с волосами здесь нет, но вязаных, да из дерева, глины, полно же всяких игрушек».

— Да забирай, — равнодушно пожал плечами юноша. — Только не урони её. Разобьётся. Она хрупкая.

Девочка кивнула с серьёзным видом и, деловито сняв со спины свою сумку, аккуратно положила туда куклу.

Проф бродил по комнатам бункера, словно по музею. Его глаза горели от восторга, а руки тянулись ко всему, что попадалось на глаза. Старинные приборы, научные журналы, уникальные инструменты — всё это манило его, словно магнит. Он мечтал забрать всё это к себе в подвал-лабораторию, использовать для своих экспериментов. Внутри него шла борьба: жаба душила его, а внутренний хомяк бился в истерике, понимая, что всё это придётся оставить здесь.

В глубине души разгоралась настоящая битва. Жаба требовала: «Загребай всё, это наше! Мы достойны этих благ!». Хомяк вторил ей, подталкивая Профа: «Вдруг пригодится? В хозяйстве всё сгодится! Нужно, нужно, нужно!». Проф то и дело хватался то за один предмет, то за другой, не в силах решить, что важнее.

В одной комнате он наткнулся на микроволновку. «Микроволновка!» — прошептал он с благоговейным ужасом. По обрывкам воспоминаний он знал, что это устройство грело еду за считанные минуты, используя какой-то особый принцип работы. Его пальцы жадно ощупали угловатый корпус, заглянули внутрь, пытаясь понять механизм. «Сокровище! — ликовала жаба. — Немедленно разбирай на запчасти!». Но Проф колебался — разбирать такое уникальное устройство казалось почти кощунством.

Ворн ловко закинул в микроволновку какой-то брикет, ткнул в несколько кнопок — и древняя чудо-машина ожила: зажужжала, засветилась. По помещению поплыл умопомрачительный запах еды.

— Магия… — прошептал Гобла, наблюдавший за процессом с очень серьёзным выражением на лице.

— Не магия, а обычный сухпай, — Ворн достал источающую пар штуку, которая значительно увеличилась в размере, и вскрыл её. — Этим питались ваши предки, — он принюхался. — Не знаю, что это, и понятия не имею, как оно сохранилось в течение стольких лет, но на вид и запах вроде вполне годное. Хотя я бы рискнул это съесть только в самом крайнем случае.

— А зачем тогда приготовил? — Гобла жадно сглотнул слюну, наполнившую весь рот. — Пахнет вкусно. Может, попробуем?

Мальчик пожал плечами, убирая подальше от Гоблы брикет с обедом.

— Просто показал, как эта штука работает. Профу было интересно.

— Очень познавательная демонстрация, — подтвердил профессор, осматривая устройство изнутри. — Ты погляди, оно даже не горячее, — ощупывал он стенки и дверцу.

Гобла полностью разделял чувства Профа. Для него все эти вещи были чем-то нереальным, чем-то из другого мира. Он с восторгом разглядывал каждый предмет, удивляясь простоте и функциональности вещей, созданных людьми до катастрофы.

Вскоре он отвлёкся от микроволновки и на одной из полок нашёл старенький фонарик. Любопытство взяло верх, и он случайно включил его. Яркий луч света ослепил его, и Гобла, испугавшись, выронил фонарик на пол.

Ворн расхохотался над его испугом.

— Да ладно тебе! Это просто такая штука, наподобие светляка. Она не опасна.

— Светляк, значит… — хмыкнул хуман и смущённо поднял фонарик, снова включил его.

Теперь он уже не боялся, а с интересом разглядывал этот маленький источник света, способный осветить даже самые тёмные уголки бункера. Как и Профа, Гоблу терзала внутренняя борьба. Его «хомяк» твердил: «Фонарик! Отличная вещь! Забирай, пригодится!». Однако, в отличие от своего заумного товарища, он больше думал о практической пользе найденных вещей, нежели о научном интересе. Его жаба и хомяк были более приземлёнными, нацеленными на выживание.

— А это что? — указал он на шайбы из странного материала, похожего на пластик. «Шайб» этих нашёлся целый ящик.

Ворн взял одну из них и прочёл: «Каша гречневая с мясом. Свинина. Способ приготовления: 1. Вскрыть верхнюю упаковку. 2. Поместить тарелку в микроволновую печь на три минуты. 3. Вскрыть крышку на тарелке. Приятного аппетита!» — и с усмешкой добавил уже от себя таким же менторским тоном:

— Но спустя две тысячи лет и более за качество продукции мы не отвечаем, зато гарантируем знатный понос. Нужно? — протянул он с улыбкой эту «шайбу» Гобле.

— Угу, смейся, смейся, — наигранно обиделся Гобла, отворачиваясь и отходя от ящика с полуфабрикатами, шаря глазами по полкам в поисках чего-то полезного. Фонарик он по-хозяйски пристроил себе в карман.

В пищеблок вошёл Ноэль.

— Я ел эти штуки. Только их прежде варить надо, — указал он на «шайбы». — Вон там штука есть, — указал на микроволновку, — вот в неё нужно положить и нажать на кнопку.

Проф удивился. Да и Ворн удивился не меньше, и не только от того, что Ноэль смог разобраться с техникой, а тому, что эти продукты до сих пор пригодны и не испортились.

— А как ты догадался? — спросил Проф.

— Ну, я поначалу так есть пытался. Но гадость жуткая оказалась. Хотя, знаете, с голодухи и не такое сожрать можно. А потом я рассмотрел надписи и заметил рисунок. Вот тут, — взял он одну из «шайб» и перевернул её вверх дном. Там была инструкция по приготовлению в картинках. — Тогда я понял, для чего нужен тот шкафчик. Снял вот эту штуку и… В общем, перепортил несколько этих штук, пока понял, на какие кнопки и сколько раз тыкать. А потом проблемы с питанием у меня отпали. Тут много еды.

— И даже ни разу не пронесло тебя от этой жратвы? — брови мальчика удивлённо поползли вверх.

— Ну… как сказать, — смущённо улыбнулся проводник. — Потом, видимо, привык и перестал так часто бегать в нужник. А чё мне было делать? Выбор-то один хрен невелик: или с голоду помирать, или в туалете отсиживаться.

— Просто обалдеть, — Ворн был поражён до глубины души. — Я в шоке от того, что всё это оборудование до сих пор работает, и вид у всего такой, словно люди только вчера здесь были. Жили, работали… А ты говоришь, что даже еда пригодна к употреблению.

— Да, и вода тоже есть, — подтвердил Ноэль, указывая на странную модернизацию кулера. — Вон там она. Надо только стаканчик поставить.

— Магия, не иначе, — потёр переносицу Проф. — Или временные… пространственные… как это… забыл.

— Магия, шмагия, а я в таком месте около года прожил, — хмыкнул Ноэль. — Пока понял, как и что тут работает, думал, помру. Но потом разобрался. Благо, не дурак, соображалка работает.

Глава 23

После короткого перекуса команда переместилась в комнату отдыха. Помещение, несмотря на то, что находилось в бункере, поражало своей атмосферой уюта и даже роскоши. Мягкие диваны с бархатной обивкой, расставленные полукругом, приглашали присесть и расслабиться. Книжные полки, доверху заполненные томами в кожаных переплётах, тянулись вдоль стен, создавая ощущение библиотеки старинного замка. На стенах висели картины в позолоченных рамах — пейзажи, портреты, абстрактные композиции — словно окна в другой мир, давно забытый и утраченный.

Борг медленно обходил комнату, касаясь пальцами старинных предметов. Его пальцы скользили по корешкам книг, по резным рамам картин, по полированным поверхностям столиков. В каждом прикосновении чувствовалась тоска по прошлому, по миру, который теперь казался недостижимым. Он словно пытался уловить отголоски той эпохи, когда такие вещи были обыденностью, а не реликвиями.

Гобла, как всегда любопытный и неугомонный, рыскал по углам комнаты. Его глаза блестели от предвкушения новых открытий. Он взбирался на стулья, заглядывал за шкафы, ощупывал каждый уголок, словно ищейка, вынюхивающая след. Наконец его внимание привлёк небольшой предмет, спрятанный за книгами на верхней полке. С ловкостью акробата он вскарабкался на стул, потянулся и вытащил блестящий прямоугольник, покрытый тонким слоем пыли.

— Эй, гляньте-ка! — воскликнул он, бережно стряхивая пыль с находки. — Что это за штука?

Ворн подошёл ближе и взял предмет в руки. Это был старый смартфон с потускневшим экраном и едва заметными царапинами на корпусе. На мгновение его сердце сжалось от нахлынувших воспоминаний.

— Это телефон, — тихо произнёс он, проводя пальцем по экрану, будто пытаясь разбудить спящую технику. — Когда-то с помощью таких люди общались друг с другом, даже находясь на другом конце света.

Его голос звучал непривычно мягко, с ноткой ностальгии. Перед глазами проносились картины прежней жизни: шумные улицы, залитые неоновым светом, спешащие люди, уткнувшиеся в экраны своих устройств. Теперь это казалось сном, далёким и почти нереальным.

— Работает? — Гобла нетерпеливо топтался на месте, его глаза горели любопытством.

Ворн покачал головой:

— Сомневаюсь. Скорее всего, батарея давно села. Да и сети больше нет… — он всё же попытался включить телефон, нажал кнопку питания, но экран остался тёмным. Ворн вздохнул и перевернул устройство. На задней панели виднелась едва различимая надпись — название компании-производителя. Он помнил этот бренд, когда-то один из лидеров рынка, теперь же — лишь эхо прошлого.

— Неужели мы сможем узнать, что случилось? — вмешалась Лина, её голос дрожал от волнения. — Может быть, там остались какие-нибудь данные?

Ворн посмотрел на неё. В её глазах горела надежда, и он понял, что для неё этот телефон — не просто вещь, а ключ к пониманию мира, который она знала только по рассказам.

— Попытаться стоит, — ответил он, осторожно ощупывая корпус телефона. — Но для этого нам понадобится источник питания и зарядное устройство. И кто знает, может, нам удастся оживить этот артефакт и посмотреть фотографии или даже видео.

— Наверно, это очень интересно, раз ты таким тоном об этом говоришь, — заинтересованно и с улыбкой заключил Проф.

— С каким? — удивился Ворн.

— Хм… с ностальгией, что ли. Ну, давайте же скорее отыщем эти детали для оживления телефона! — с энтузиазмом воскликнул Проф и бросился на поиски. — А как они должны выглядеть, Ворн? — его голос прозвучал откуда-то из шкафа, в который он влез почти целиком. — Чёрт подери, тут ничего не видно! Гобла! Где ты дел эту штуку, которая даёт свет? Иди-ка сюда, посвети мне тут!

Гобла тут же поспешил на помощь, включив фонарик.

— Ого, сколько здесь всего! — очарованно произнесли Проф и Гобла в один голос.

— Ворн, мальчик мой, подойди-ка, глянь! Да тут целый склад всякой всячины!

Встроенный в стену шкаф оказался небольшой кладовой, где хранились ящики с дисками, коробки с проводами, пледы, подушки, гантели, настольные игры и многое другое. Пыль оседала на пол при каждом движении, создавая ощущение, будто они вторглись в забытый мир.

Ворн заметил на стене кнопку включения света и нажал её. Вспыхнула плоская лампа на потолке, озарив помещение мягким светом.

— Как ты это сделал? — удивился Проф.

— Вот тут, — показал Ворн, — это выключатель.

Гобла тут же ткнул пальцем в кнопку, и свет погас.

— А ну верни всё как было! — недовольно взревел Проф.

Свет вновь загорелся, на миг ослепив Гоблу и Профа.

— Чудеса, — пробормотал Гобла и вновь потянулся к выключателю.

— А ну прекрати баловаться! — строго рявкнул Проф. — А то натыкаешь сейчас чего-нибудь!

— Да ладно тебе, Проф, интересно же, — примирительно ответил Гобла, но руки от выключателя убрал.

— Кажись, нашёл! — победно воскликнул Ворн, вынимая из бокса запечатанную коробку с зарядным устройством. — Надеюсь, оно подойдёт к этой модели.

Присмотревшись, он удовлетворённо кивнул:

— Вроде оно. Теперь нужна розетка.

— Розетка? — Гобла задумчиво крутил в руках игровой джойстик. Его лицо выражало искреннее любопытство. — Розетка? — повторил он, на этот раз с ноткой сомнения в голосе. В его глазах читалось искреннее желание разгадать тайну этого странного предмета. Он осторожно нажал одну из кнопок, зажмурился и вжал голову в плечи, словно ожидая взрыва. Но ничего не случилось. Тогда он приоткрыл один глаз, осмотрелся, а затем, убедившись, что никакой опасности нет, открыл и второй.

Ворн не выдержал и рассмеялся, глядя на его растерянное лицо.

— А если бы жахнуло⁈ — пробасил Проф, и Ворн заметил, что профессор побледнел от волнения. — Дали дурню штуку с кнопками, а он и рад тыкать, — добавил он, забирая у Гоблы джойстик. Проф принялся внимательно изучать его со всех сторон, но на кнопки больше не нажимал, опасаясь неизвестных сюрпризов.

Гобла покраснел от смущения, его щёки запылали румянцем.

— Ну… я это… как-то не подумал сразу, а когда уже нажал, то испугался, — оправдывался он, поправляя ворот рубахи. — Дошло, но уже нажал…

— И чего вы тут ржёте, как мары, обожравшиеся забродивших ягод? — в дверном проёме кладовой показалась голова Борга. Его голос звучал хрипловато, с ноткой веселья. — Лучше гляньте, чего я тут нашёл! Во! — и он продемонстрировал пузатую бутылку с янтарным напитком, которая заманчиво поблёскивала в свете ламп. — Выдержка более двух тысяч лет, — хохотнул он, облизнув обветренные губы. — Попробуем? — заговорщически предложил Борг, подмигивая.

Ворн недоверчиво посмотрел на бутылку, нахмурив брови.

— А не боишься? — спросил он, приподняв бровь.

— А чего ему сделается? — Борг улыбался, как Чеширский кот, явно наслаждаясь моментом. — Чем старше, тем вкуснее!

Ворн обречённо вздохнул, понимая, что спорить с Боргом и Профом бесполезно — они уже загорелись идеей попробовать древний напиток. Гобла полностью разделял их интерес и, прихватив с собой увесистую коробку с неизвестным содержимым, направился на выход из кладовой.

— Ты мне лучше скажи, Борг, розетку не видал где-нибудь тут? — спросил он, возвращаясь к насущной проблеме.

— Розетку? — мужчина сдвинул брови, почесал подбородок, словно пытаясь вспомнить. — А ты за телеком погляди. Ну или вблизи любой техники. Должно быть поблизости, — посоветовал он, махнув рукой в сторону дальней стены.

— Точно! — хлопнул себя по лбу Ворн. — Как сам не догадался.

Вскоре все собрались вокруг ожившего телефона, заворожённо наблюдая за изображениями на экране. Люди, животные, города, забавные картинки — всё это оживало перед их глазами, словно кусочки забытого мира. Иногда изображения двигались, и раздавались голоса, от которых Полкан, устроившийся у ног Ворна, поднимал уши, прислушиваясь к неведомым звукам.

— Как такое возможно? — изумлённо спросил Гобла, тыкая пальцем в экран. — Это магия?

Ворн улыбнулся, качая головой:

— Не магия, а технологии. Когда-то это было обычным делом.

Лина, затаив дыхание, разглядывала фотографии, её глаза светились любопытством.

— А мы можем с ними поговорить? С этими людьми?

— Нет, — покачал головой Ворн. — Это записи. Но когда-то можно было общаться в реальном времени, видеть друг друга на расстоянии.

Проф потёр подбородок, его лицо выражало восхищение и недоумение.

— Поразительно! Какие же знания были утрачены…

Вечер протекал спокойно, в непривычной для всех обстановке мира и покоя. Никто не ожидал, что в бункере древних можно почувствовать себя почти как дома. Лина, забыв о своей обычной сдержанности, задавала вопрос за вопросом, пытаясь понять, как работал этот удивительный прибор.

Когда на экране появилось видео с яркими фейерверками, все замерли от восхищения. Даже Полкан, устроившийся у ног Ворна, поднял уши, прислушиваясь к незнакомым звукам.

Ноэль скептически хмыкнул:

— Звучит как сказка, в которую верится с трудом.

Борг отставил стакан и впервые заговорил:

— Не стоит недооценивать силу знания. Если парень говорит, что такое было, значит, было. И, возможно, мы сможем это вернуть.

— Но откуда ему всё это известно? — Ноэль озвучил вопрос, который мучил не только его, но и Гоблу, и Профа.

— Откуда мне знать? — Ворн на мгновение замялся, переглянувшись с Боргом. В его глазах промелькнуло что-то, чего остальные не могли разгадать.

Борг, словно почувствовав нерешительность юноши, слегка кивнул ему.

— Знаете… — начал Ворн, тщательно подбирая слова. — Есть вещи, о которых я не рассказывал. Вещи, которые могут показаться невероятными.

Проф подался вперёд:

— Говори яснее! Что ты хочешь сказать?

Гобла переводил взгляд с Ворна на Борга и обратно, чувствуя, что происходит что-то важное.

— Я… — Ворн глубоко вздохнул. — Я не всё вам рассказывал о своём прошлом. О том, откуда я знаю так много о старом мире.

Ноэль прищурился:

— Так ты оттуда? Из того времени?

Ворн медлил с ответом, глядя на Борга, который едва заметно кивнул, давая молчаливое разрешение.

— Частично, — наконец произнёс Ворн. — Я… связан с тем временем сильнее, чем вы можете себе представить.

Ноэль резко выпрямился:

— Так вот почему Кардиналы так держатся за тебя! Они знают об этом?

Ворн грустно кивнул:

— Да. Они знают часть правды.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Каждый пытался осмыслить услышанное.

— И что же ты такое? — тихо спросил Проф.

— Я… — Ворн колебался, глядя в пустоту, словно пытаясь собрать мысли воедино. — Я чёртов везунчик, которого судьба швыряет по разным мирам. Бездомный сирота, которому посчастливилось выжить множество раз, и который непостижимым образом находит на свою голову новые и новые приключения, — он обвёл руками пространство вокруг себя и грустно усмехнулся. — Хотел ли я всего этого? Нет, не хотел. Каждый раз судьба даёт мне друзей, семью, дом, но я каким-то уникальным образом умудряюсь всё просрать. И снова новый мир, новый дом… — он вздохнул, и глаза предательски наполнились влагой.

Борг, наблюдавший за происходящим, попытался успокоить, ободрить парня:

— Не торопись с выводами, парень, — он ободряюще похлопал Ворна по спине.

Ноэль вскочил на ноги, его глаза горели от волнения:

— Я знал! Я так и знал, что ты не от мира сего! Расскажи, Ворн! Расскажи нам всё!

Лина, гладя по голове свою новую куклу, вдруг нахмурила личико и посмотрела на проводника исподлобья. Её голос звучал мягко, но твёрдо:

— Может, не стоит торопиться? Ворн расскажет, когда будет готов. Ты что, не видишь: ему грустно!

— Молчи, малявка, — беззлобно рявкнул Ноэль, нарезая круги по комнате от эмоционального перевозбуждения. Его лицо раскраснелось, а в глазах плясали искры нетерпения.

Гобла переводил взгляд с одного на другого, чувствуя, что прикоснулся к какой-то великой тайне. Его брови сошлись на переносице, а пальцы нервно теребили край рубашки.

— Я расскажу, — тихо произнёс Ворн, и в его голосе прозвучала усталость. — Но не сейчас. Не всё можно объяснить словами.

Проф задумчиво потёр подбородок, его взгляд был устремлён вдаль, словно он пытался постичь неведомые глубины:

— Хорошо. Мы подождём. Но знай, что мы имеем право знать правду.

Борг поднялся, его движения были неторопливыми, но уверенными:

— Давайте закончим на сегодня. Надо Кирилла проверить, да и утро вечера мудренее. Поспать не помешало бы всем, а не только нашему светоносному засранцу.

Лина тихо хихикнула в кулачок, её глаза заблестели от сдерживаемого веселья.

— А дядька Кирилл крепко спит, — заявила девочка, взмахнув косичками. — Вы его ещё несколько часов не разбудите. Мы можем поспать. Я разбужу всех, когда он начнёт просыпаться.

Удивлённые взгляды скрестились на девчонке. Та пожала плечиками, мило улыбаясь, её лицо светилось невинностью и лукавством одновременно.

— Я чувствую людей, — призналась Лина, и, бросив взгляд на Ворна, который всем своим видом безмолвно призывал её хранить тайну, продолжила: — Ворн просил молчать о моих способностях, потому что Кардиналы заберут меня на опыты. Но вы ведь не скажете им, верно? Вы же тоже не любите Кардиналов, да?

— А малявка-то с сюрпризом у нас, — довольно усмехнулся Ноэль, потирая руки. — Не бойся, мелкая, я так точно их ненавижу и про тебя им не расскажу. За меня будь спокойна.

Девочка кивнула и перевела взгляд на Гоблу, её брови вопросительно изогнулись.

— А мне что, больше всех надо? — хмыкнул тот, поправляя ремень на штанах. — Ворн же потом мне не простит, а дружбой с ним я дорожу.

— Ты правду говоришь, дядька Гобла, — кивнула девочка и перевела взгляд на Профа.

— Могила! — красноречиво провёл он ребром ладони себе по горлу, и его густые брови взметнулись вверх.

Лина хихикнула, её смех был звонким, как колокольчик.

— Смешной ты. Старенький, а смешной.

— Я? Старенький? — выпучил глаза Проф, тыкая пальцем себе в грудь. Его лицо побагровело от негодования. — Да я… Да мне… — он задохнулся от негодования, не в силах подобрать слова.

— А мелкая-то зрит в корень, — усмехнулся Борг, приглаживая усы и бороду, и в его глазах плясали весёлые искорки.

— Это вы ей всё рассказали, — напыжился Проф, сложив руки на груди, и уже тихо добавил: — И ничего я не старенький.

— Да ладно тебе, Проф, — подмигнул Гобла, — с такой-то формой и топором в руках ты выглядишь как молодой бог войны!

Проф гордо выпятил грудь:

— Вот именно! Два века опыта не проходят даром. Я просто ходячая энциклопедия боевых искусств!

Ноэль фыркнул:

— Ага, особенно, когда ты путаешь правый и левый фланги на карте. Настоящий стратег!

— Это было один раз! — возмутился Проф. — И вообще, я просто проверял вашу внимательность!

Лина хихикнула.

Борг усмехнулся:

— Зато ты у нас эксперт по выживанию в любых условиях.

— А то! — оживился Проф. — Я могу выжить где угодно и когда угодно!

Ноэль закатил глаза:

— Особенно когда ты пытался приготовить кашу и чуть не сжёг всё вокруг к чёртовой бабушке.

— Это был эксперимент! — парировал Проф. — Я изучал влияние разных температур на процесс приготовления пищи!

Ворн не выдержал и рассмеялся:

— Ладно вам, ребята. Проф у нас не только учёный, но и отличный боец. И возраст тут ни при чём.

— Вот именно! — важно кивнул Проф. — Молодость — это состояние души, а не количество прожитых лет!

Гобла хлопнул его по плечу:

— Точно! Особенно когда ты пытаешься делать сальто и спотыкаешься о собственные ноги.

— Это было один раз! И то тогда, когда я ещё не привык к обновлённому телу и были проблемы с памятью! — возмутился Проф, но не смог сдержать улыбку.

Лина, наблюдая за этой перепалкой, вдруг заявила:

— А я думаю, Проф самый умный и добрый! Он знает столько всего и всегда готов помочь.

— Вот! — гордо выпрямился Проф. — Даже молодёжь меня уважает!

Ноэль закатил глаза и наигранно вздохнул, показывая всем видом, что он обо всех думает. Но на самом деле ему было тепло на душе, и это странное чувство его немного смущало. Давно он не испытывал подобного.

Когда все наконец успокоились и начали готовиться ко сну, Ноэль подошёл к Ворну.

— Ты расскажешь нам всё, Ворн. Рано или поздно, — тихо произнёс он в самое ухо парня. — Я буду ждать.

Глава 24

Утро в бункере началось с аппетитных запахов: на столе уже дымились горячие бутерброды, рядом стояли чашки с крепким кофе для взрослых и ароматный чай для Лины. Не забыли накормить и питомцев. Полкану досталась большая миска с гречневой кашей, щедро сдобренной мясом из запасов бункера, и полкотелка свежей питьевой воды. Гамлет, не стесняясь, пытался отобрать еду у всех подряд, важно расхаживая по столу и с интересом, склонив набок голову, провожая взглядом каждый съеденный не им кусочек. За завтраком Проф увлечённо развивал свою теорию о пространственно-временных аномалиях. Он утверждал, что именно из-за особой аномалии в бункере сохранились все продукты и вещи в первозданном виде.

— Здесь время течёт иначе, гораздо медленнее, чем снаружи, — объяснял он, потирая гладкий подбородок. — Это похоже на карманное измерение, где временные потоки искажены.

Ноэль, который уже имел опыт пребывания в этом бункере, но на другом уровне, кивнул в подтверждение:

— Когда я выбрался отсюда и добрался до Вольного, оказалось, что меня не было всего месяц. А я был уверен, что провёл здесь годы… При этом я даже не постарел и мне не пришлось ни разу бриться.

Лина, воодушевлённая этой информацией, с горящими глазами предложила:

— Может, останемся здесь навсегда? Тут так здорово!

Но взрослые быстро вернули её к реальности, напомнив о главной цели их пребывания в бункере. Разговор невольно перешёл к спящему Кардиналу. Все помрачнели при мысли о необходимости его пробуждения.

— Будить его никому не хочется, — вздохнул Борг, — но придётся.

Лина, которая, как оказалось, могла чувствовать состояние людей, успокоила всех:

— Его сон уже не такой глубокий, разбудить будет несложно, но он станет кричать на всех и злиться.

Ноэль, ухмыльнувшись, заметил:

— Да он и так начнёт орать. Мы же должны были его разбудить ещё вчера! Давайте хотя бы поедим спокойно, без его недовольной физиономии.

Однако остальные не поддержали его предложение.

— Нельзя устраивать показательные бойкоты, — возразил Проф. — Даже если он Кардинал, ему нужно поесть. К тому же наш Кирилл ещё довольно покладистый для представителя Ордена.

Борг добавил:

— Все они с… кукухой не дружат и со своеобразным взглядом на мир, но наш ещё вполне терпимый, это точно.

После недолгих препирательств решили всё-таки разбудить Кирилла. Лина первой направилась к месту его сна, осторожно приближаясь к спящему Кардиналу. Её маленькие ладошки засветились едва заметным голубым светом — признак использования её способностей.

— Дядька Кирилл, — тихо позвала она, — пора вставать.

Кардинал зашевелился, что-то пробурчал во сне, но продолжал спать. Тогда Лина, набравшись смелости, легонько коснулась его плеча.

— Вставайте, дядька Кирилл, все уже позавтракали, — произнесла она чуть громче.

Кардинал резко открыл глаза, и в его взгляде промелькнуло раздражение, которое быстро сменилось удивлением при виде маленькой девочки, стоящей перед ним.

— Что… уже утро? — прохрипел он, потягиваясь и оправляя одежду.

— Доброе утро, Кирилл, — приветствовал его Борг, подходя ближе. — Мы как раз думали, не пора ли нам приступить к делу, ради которого мы здесь собрались.

Кардинал кивнул, всё ещё сонно моргая, и, подхватив свои мечи, лежащие на тумбе рядом, направился к столу, где его уже ждал завтрак.

— Надеюсь, у вас есть план, — пробормотал он, присаживаясь и берясь за ложку. — Потому что я не намерен торчать здесь дольше необходимого.

Все переглянулись, понимая, что самое сложное ещё впереди. Но они были готовы к любым испытаниям.

— Есть, — за всех ответил Ворн. — В первую очередь нам необходимо найти нужный уровень. У нас есть лифт. Я уже разобрался, как им управлять. Если верить таблице в лифте, то в этом бункере девять уровней. Мы находимся на четвёртом.

— Надеюсь, нам не придётся проверять каждый, — с недовольным выражением на лице, жуя, пробормотал Кирилл. — Что это такое? Странная каша.

— Гречка с мясом, — спокойно ответил Ворн. — Питательно и вкусно.

Он присел рядом за стол, взял один из бутербродов и протянул его мрякулу. Тот с благодарностью принял угощение, смахнув его шершавым языком. Второй бутерброд мальчик надкусил сам и, жуя, продолжил с набитым ртом:

— Надеюсь, не придётся. По логике, все самые важные объекты располагаются подальше и поглубже. А это значит… — он прожевал кусок и проглотил. — А это значит, что начинать поиски следует снизу вверх. Ты хоть примерно знаешь, как выглядит то, что мы ищем? Какого оно размера?

Ворн откусил ещё кусок от бутерброда и сосредоточенно принялся его пережёвывать, одной рукой гладя мрякула по голове.

Все вещи уже были аккуратно собраны и уложены. Команда расселась по диванам, ожидая командира группы.

— Нет, — угрюмо буркнул Кирилл, отодвигая пустую тарелку и беря кружку с уже почти остывшим кофе. Он подозрительно втянул аромат. — Что это?

— Кофе, — пояснил подросток. — Мы все его пили, — он указал на пустые кружки на столе. — Бодрит. Попробуй.

Кирилл отпил маленький глоток и посмотрел на Профа.

— Твой рецептик? — с издевкой поинтересовался он, криво усмехаясь.

— К сожалению, нет, — развёл тот руками. — Это Ворн местные припасы обнаружил. Штука и впрямь бодрящая. Я нам в дорогу прихватил немного.

Гобла переглянулся с Ноэлем и промолчал о том, что и они тоже кое-что прихватили… И не только кофе, и совсем не немного. А сколько влезло, столько и напихали всякого добра по карманам и в сумки. Все что-то взяли из этого места, но только Кардиналу об этом знать не обязательно.

— Недурно, — Кирилл распробовал напиток, и он явно пришёлся ему по вкусу. — Надо бы понять, как и из чего его делают, и тоже такое делать.

— Не получится, — огорчил его подросток. — Это сублимированный растворимый кофе. Для его производства требуется технология, которой нет и ещё долго не будет. А сам кофе можно купить у заезжих купцов-мореходов из дальних стран. Но он в зёрнах. Как его приготовить, я подскажу. Не проблема.

— Получится как этот?

— Нет, но похож, немного. А эффект даже лучше должен быть.

Кирилл слегка улыбнулся. Его настроение значительно улучшилось. Он не спеша, с наслаждением допил кофе, запихнул в рот последний бутерброд и махнул рукой, показывая, что с завтраком он закончил.

Ворн быстро прибрал остатки завтрака, сложив их в свою сумку, и сообщил Кардиналу, что все готовы к выходу. Команда начала собираться, проверяя снаряжение и оружие. Каждый был погружён в свои мысли, но все понимали: предстоящее задание может оказаться куда сложнее, чем казалось на первый взгляд.

Проф, как всегда, что-то бормотал себе под нос, проверяя свои записи. Ноэль нервно поправлял лямки рюкзака, явно волнуясь перед предстоящим спуском. Гобла тихо переговаривался с Линой, которая, как обычно, держалась рядом с ним.

Когда все были готовы, Кирилл окинул взглядом команду:

— Ну что ж, пора. Время не ждёт.

И группа, выстроившись в походный порядок, двинулась к лифту, готовясь к новым испытаниям, которые ждали их на нижних уровнях загадочного бункера.

Команда осторожно вошла в лифт. Ворн первым шагнул к панели управления, внимательно изучая странные символы и индикаторы. Его пальцы осторожно скользили по поверхности, словно пытаясь уловить скрытую логику устройства.

— Здесь всё не так просто, как кажется, — пробормотал он, всматриваясь в панель.

— Эти символы… они похожи на те, что у тебя на теле, Ворн, — подметил сходство Проф. Его могучая фигура отбрасывала длинную тень на стены кабины.

Полкан устроился у ног своего хозяина. Его чёрные крылья слегка подрагивали от напряжения. Гамлет, нахохлившись, сидел на плече Борга, время от времени издавая тихие гортанные звуки. Лина прижалась к дальней стенке, стараясь не мешать взрослым, и внимательно наблюдала за всем своими умными зелёными глазами. Лицо девочки было не по-детски серьёзным. Мрякул повернул голову в её сторону и тихонько мрукнул.

— Не бойся, Полкаш, всё будет хорошо, — девочка слегка улыбнулась зверю. Её голос звучал удивительно спокойно для такой ситуации.

Ворн приложил руку к выемке, похожей по форме на очертания ладони. По руке мальчика пробежала полоска зелёного цвета, и панель ожила, наполняя кабину мягким свечением.

— Почему она так светится, Ворн? — поинтересовался Проф. Его огромный боевой топор поблескивал в тусклом свете.

— Зелёный значит, что всё в порядке. Оно одобрило мою кандидатуру на управление, — пояснил мальчик, его голос слегка дрожал от волнения. В этот миг засветились символы на панели, создавая причудливый узор.

— А что было бы, если бы эта штука не приняла бы тебя? — тихо спросил Гобла, его глаза внимательно следили за меняющимися индикаторами.

— Не знаю, — признался Ворн, — Думаю, что ничего хорошего. Но, кажется, лифт признал во мне своего. А вот и наши этажи… Так… — в голове его пронеслись знания языка, которого он прежде не знал, и тут же всё стало предельно понятным. — Эти символы обозначают цифры. Нам вот сюда, — продолжил он объяснения и нажал на один из мерцающих значков. Лифт вздрогнул и начал медленно опускаться.

Ноэль, стоя в углу кабины, нервно поправлял ремни на своём снаряжении:

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Если мы застрянем здесь, у меня будет много неприятных слов для тебя.

Борг, скрестив руки на груди, добавил:

— Главное, чтобы эта штука не решила нас размазать по стенам шахты.

Кирилл бросил на старого вояку недобрый взгляд. Двери лифта закрылись, и кабина пришла в движение.

Лифт продолжал спускаться, и с каждым метром напряжение в кабине нарастало. Металлические стены отражали приглушённые голоса, создавая ощущение замкнутого пространства. Полкан тихо рычал, его крылья слегка подрагивали. Гамлет расправил перья, готовый в любой момент взлететь.

— Кажется, мы почти на месте, — прошептал Ворн, глядя на меняющиеся индикаторы.

— Ну что ж, — совершенно спокойным тоном произнёс Кирилл, — вы помните, как себя вести, если там будут Кардиналы?

— Помним, помним, — с недовольством пробубнил Ноэль, поправляя лямки рюкзака. — Молчать в тряпочку, пока взрослые дяди решают взрослые вопросы, и без команды не рыпаться.

— Остряк, — хмыкнул Кирилл, бросая на него короткий взгляд. — Но в твоих словах есть доля правды.

Проф, встав за спиной Кирилла с огромным топором наперевес, тихо произнёс:

— Я пойду следом. Если что — прикрою.

— А если они не захотят нас пускать? — спросила Лина.

— Тогда мы убедим их, — усмехнулся Гобла, подмигнув девочке и показал ей своё оружие. — Но надеюсь, до этого не дойдёт.

Металлические створки начали медленно разъезжаться в стороны, открывая взгляду тёмный коридор. В полной тишине раздался скрежет открывающихся дверей, и команда оказалась лицом к лицу с неизвестностью. Тусклые отблески света играли на стенах, создавая причудливые тени.

Ворн прислушался.

— Слышите?

Все замерли, прислушиваясь. Из темноты донёсся отдалённый гул и приглушённые голоса. Полкан прижал уши к голове, а Гамлет расправил крылья, готовый в любой момент взлететь.

— Вот и они, — процедил Кирилл, и в голосе его послышались одновременно радость и напряжение. Он нервно выдохнул и шагнул в полумрак коридора.

Но, как шагнул, так и замер на месте. Он медленно поднял руку, останавливая своих людей, и чётко произнёс:

— Приветствую вас, братья. Отведите меня к Араку.

— Докажи, — послышался тихий, но твёрдый голос.

Кирилл медленно оттянул рукав, оголяя своё предплечье, и продемонстрировал узор в виде змеи, обвивающей кубок и капающей ядом в него. На кубке были изображены книга и меч.

«У него почти такая же татуировка, как у Ноэля», — подумал Ворн удивлённо. Он раньше не замечал у Кирилла эту татуировку. «Видимо, это знак принадлежности к Ордену», — заключил он свои домыслы.

Мрякул тихо зарычал. Ворн погладил зверя, успокаивая его.

— Приветствую тебя, брат, — вновь раздался тот самый голос, и на свет вышел человек в балахоне и с мечом в руке. — Следуй за мной.

Незнакомец сделал шаг вперёд, и в тусклом свете стало видно его суровое лицо, покрытое шрамами. Его глаза, скрытые под капюшоном, внимательно осматривали каждого члена команды.

«Странно, — подумал Ворн, внимательно рассматривая незнакомца. — Обычно у них лиц не видно, а у этого что, капюшон сломался?» — усмехнулся он мысленно.

Незнакомец, словно почувствовав его взгляд, резко обернулся:

— Кто это с тобой? — спросил он, кивнув в сторону Ворна.

— Это мои люди, — ответил Кирилл, не отводя взгляда. — Они надёжные.

Проф, стоявший позади, напрягся, готовый к любой неожиданности. Борг и Гобла переглянулись, понимая, что сейчас может случиться неприятность. Но ничего не произошло. Незнакомец кивнул и сделал приглашающий жест:

— Следуйте за мной.

Команда медленно двинулась вперёд, держа оружие наготове. Полкан шёл рядом с Ворном, готовый в любой момент броситься на защиту своих людей. Гамлет, нахохлившись, сидел на плече Борга и внимательно смотрел по сторонам.

Коридор постепенно расширялся, и впереди показались массивные двери, за которыми слышались голоса и приглушённый гул работающих механизмов.

Сопровождавший их Кардинал приложил руку к выемке. Луч сканера пробежал по его кисти и дверь открылась, впуская гостей внутрь.

В огромном помещении, залитом холодным светом ламп, царила напряжённая атмосфера. Люди в балахонах и простых рубахах суетились вокруг массивных приборов, споря и указывая друг другу на записи. Их голоса сливались в гул, наполняя пространство ощущением важности происходящего.

В центре зала возвышалась огромная треугольная конструкция, исписанная сложными символами. Она напоминала портал, но сейчас была неактивна, её поверхность тускло отражала свет. Люди, собравшиеся вокруг, обсуждали её назначение, считая, что это древнее оружие. Они указывали на символы, пытаясь разгадать их значение, но безуспешно.

Сопровождающий подошёл к четверым спорящим кардиналам и тихо что-то им сказал. Спор затих. Все четверо развернулись в сторону гостей. В помещении наступила гробовая тишина. Теперь все смотрели на непрошенных гостей: кто-то с любопытством, а кто-то и со злостью. Кирилл шагнул по направлению к кардиналам, которые так и стояли молча.

— Приветствую вас, братья, — поздоровался он, учтиво кивнув. — Меня зовут Кирилл. Я…

— Я знаю, кто ты! Где мои люди, которых я послал за тобой⁈ — грубо прервал его один из кардиналов, шагнув навстречу Кириллу. Кардинал был разгневан не на шутку. Казалось, что сейчас просто испепелит Кирилла.

— Твои люди, Арак, погибли, не дойдя до меня. Я нашёл их трупы. Вот их медальоны. Держи, — совершенно спокойно ответил Кирилл и, вынув из кармана несколько медальонов на верёвочке, протянул их злому как чёрт собеседнику.

— Как они погибли? — уже более спокойным тоном спросил Арак, принимая медальоны.

— Судя по тому, что я видел, они попали в аномалию и перебили друг друга. Я привёл тебе Знающего, Арак. Вот этот юноша, — Кирилл указал взглядом на Ворна, — понимает письмена древних. Вместе мы сумеем разгадать их тайну.

— Старина Шагир не устаёт удивлять меня, — усмехнулся Арак, окинув скромно стоящего в стороне паренька оценивающим взглядом. — Я думал, он пришлёт Михаила или кого-то из ваших старцев. А тут — пацан. И что же он может, этот ваш мальчик?

— Ворн, подойди, — приказал Кирилл.

Подросток спокойно выполнил приказ. Подошёл, вежливо поздоровался.

— Покажи свои умения, — властно приказал Арак, протягивая Ворну небольшую книжечку, которую они недавно столь горячо обсуждали с собратьями. — Прочти эти писания!

Ворн взял брошюру и чуть в голос не расхохотался. Натянул на лицо серьёзное выражение и прочёл: «Инструкция по эксплуатации морозильной камеры „Сибирь“. Технические характеристики…» Закончив читать страницу, он поднял глаза и посмотрел на окружающих. Все стояли молча с серьёзно-задумчивыми лицами, и только Борг давился от смеха, тихонько хрюкая в кулак, старательно изображая, что он просто кашляет.

Глава 25

В зале царила напряжённая атмосфера. Арак, багровея от ярости, с силой швырнул брошюру на стол, отчего та раскрылась на странице с инструкцией по разморозке.

— Это что, насмешка древних над нами⁈ — прогремел он. — Мы потратили месяцы на расшифровку, а это инструкция к какому-то холодильнику⁈

Седой кардинал, известный своим философским складом ума, поднял руки в примирительном жесте:

— Может, это метафора? Символ чего-то более глубокого?

Молодой кардинал, не скрывая сарказма, фыркнул:

— Метафора, как же! Тут чёрным по белому написано: «Разморозка каждые три месяца» и «Не ставить горячие блюда»!

Пока кардиналы продолжали спорить, Ворн незаметно отошёл к Боргу.

— Борг, — прошептал он, наклонившись к другу, — ты же понимаешь, если эти горячие головы активируют портал… последствия могут быть катастрофическими.

Борг, не отрывая внимательного взгляда от спорящих кардиналов, кивнул:

— Да, малой, ты совершенно прав. И без разницы, наши то кардиналы завладеют порталом, или чужие. Все едино — жди беды.

— Думаешь, они поверят, что остальные тексты тоже про бытовую технику? — усмехнулся Ворн, пытаясь скрыть своё беспокойство.

— Вряд ли, — хмыкнул Борг. — Но мы можем потянуть время.

В этот момент молодой кардинал, не выдержав накала страстей, вмешался в спор:

— Может, проверим другие записи? Вдруг это просто отвлекающий манёвр?

Арак, постепенно успокаиваясь, кивнул:

— Да, проверим остальные записи. Но этот… Знающий, — он кивнул в сторону Ворна, — будет помогать нам в расшифровке.

Ворн внутренне напрягся, но внешне оставался спокойным. «Как же — помогать им. Да не помогать, а делать за них всю работу», — мысленно бурчал мальчик, шагая через зал к главной конструкции.

— Я помогу, — сказал Ворн, стараясь говорить уверенно, — но только если вы пообещаете не торопить меня.

Арак усмехнулся, но в его глазах промелькнуло уважение:

— Ты слишком много на себя берёшь, мальчик. Но… хорошо. Мы будем действовать постепенно.

«Постепенно — это хорошо, — подумал Ворн. — Может, за это время успею придумать способ как защитить портал от их загребущих лап».

Он подошёл к загадочной конструкции, внимательно изучая древние символы. Они были хорошо знакомы и легко читались. Борг последовал за ним, держа руку на рукояти своего оружия — на всякий случай. Уж очень ему не нравились эти злые, напряженные взгляды.

— Начнём с этого, — сказал Ворн, указывая на группу символов, которые пульсировали едва заметным светом. — Эти знаки… они не про холодильник, поверьте.

Проф, тоже внимательно отслеживающий происходящее, усмехнулся.

Арак хмыкнул. Он, несмотря на своё раздражение, не мог не признать, что умения мальчишки впечатляющие и хорошо бы его умыкнуть у Шагира, но Кирилл не позволит. Кирилл… как же он бесил Арака. Он подошёл ближе, вглядываясь в символы:

— Что они означают?

Ворн, чувствуя, как бьётся от волнения его сердце, начал объяснять, придумывая на ходу правдоподобную чушь:

— Эти символы… они описывают систему безопасности. Древние были очень осторожны с этим устройством.

— И что же в нем такого опасного? — спросил Арак, наклоняясь ближе.

— Если активировать это устройство неправильно… — Ворн сделал паузу, — последствия могут быть необратимыми.

— Может, стоит привлечь и наших Знающих? Разве сумеет этот мальчишка разобраться со столь сложным устройством самостоятельно? Это под силу лишь опытным умам, а не какому-то там сопляку, — вмешался молодой и самый несдержанный кардинал.

Арак задумался, потирая подбородок:

— Пожалуй, ты прав. Но пока пусть этот юноша продолжит работу. А мы понаблюдаем.

Ворн незаметно выдохнул. План начинал работать. Теперь главное — не выдать свои истинные намерения.

— Я готов работать, — кивнул он. — Но мне нужно время.

— Время у нас есть, — усмехнулся Арак. — Но помни: от твоих результатов зависит твоя жизнь и жизни твоих товарищей.

«От моих результатов зависит гораздо больше, чем ты думаешь», — мысленно ответил Ворн, начиная медленно расшифровывать следующий набор символов. Он уже понял принципы запуска этого устройства, но пока не знал, как бы ему обыграть все это в свою выгоду и попросту тянул резину, изображая мыслительные муки.

Состроив крайне задумчивую физиономию, Ворн потребовал письменные принадлежности и с важным видом принялся переписывать символы с корпуса треугольной конструкции на бумагу. Его пальцы слегка дрожали от напряжения, но голос оставался твёрдым. Вокруг него тут же столпились кардиналы, с любопытством заглядывая через плечо, но ничего не понимая в его записях. Некоторые из них перешёптывались, бросая косые взгляды на загадочные знаки.

Переписав все символы, мальчик направился к столу, заваленному книгами и разными документами, судя по всему, собранными со всего этого этажа. А может, и не только этого. Мальчик приметил в этой свалке макулатуры множество технических инструкций к разным приборам, как к бытовым, так и к не очень. Создалось такое впечатление, что эти умники нашли архив по тех-инструкциям на всё, что только имелось в этом бункере, и приволокли весь этот хлам сюда в надежде, что оно поможет понять, что это за странное устройство и как им управлять. Глупцы. Мысленно посмеиваясь, он начал что-то усердно чертить, бормоча себе под нос несвязные формулы и якобы расчёты… Время от времени то один кардинал, то другой пытался заставить Ворна объяснить свои записи, но Кирилл словно коршун нависал над юношей, не позволяя никому вмешиваться в его работу.

— Ты понял, что это за штука, юноша? — наконец не выдержал Арак, грубо оттеснив Кирилла. Его лицо побагровело от гнева, а голос дрожал от ярости. — Говори немедленно, или у Шагира на одного Знающего станет меньше!

Борг напрягся, его рука невольно скользнула к карману с пистолетом. Холодная тяжесть металла придавала уверенности, но он понимал — любое неосторожное движение может спровоцировать бойню.

— Ты перегибаешь палку, брат, — тут же вступился за подростка Кирилл, его голос звучал твёрдо и уверенно. — Мальчик работает усердно, и я уверен, что за это время он уже сделал больше, чем твои знатоки за месяцы бесплодных попыток.

— Так пусть докажет! — рявкнул Арак, молниеносно выхватив кинжал из-под балахона. Лезвие зловеще блеснуло в тусклом свете ламп. — А иначе…

Договорить он не успел. Мрякул, словно чёрный вихрь, пронёсся через помещение, сметая всё на своём пути. Его мощные лапы ударили Арака, сбивая с ног. Огромный зверь встал лапами ему на грудь, угрожающе рыча и пуская слюну на побелевшее от ужаса лицо. Клыки мрякула блестели в свете ламп, а глаза горели недобрым огнём.

В напряжённой тишине каждый мускул в помещении казался натянутым как струна. Мрякул, не отрывая лап от груди Арака, продолжал угрожающе рычать, его клыки блестели в тусклом свете ламп. Кардинал, побелевший от страха, старался не шевелиться, его губы беззвучно шептали молитвы, а руки судорожно сжимали край балахона.

— Довольно! — внезапно прогремел Кирилл, поднимая руки вверх. Его голос эхом отразился от стен. — Никто здесь не получит преимущества от кровопролития. Ворн, отзови своего зверя!

Мальчик медлил, оценивая ситуацию. Его взгляд скользил по лицам противников, отмечая каждую деталь: как дрожат руки у молодого кардинала, как нервно переступает с ноги на ногу седой, как Полкан, прижавший уши к голове, готов в любой момент броситься на защиту. В его глазах читалась стальная решимость.

— Мрякул, отпусти! — наконец тихо произнёс Ворн, и в его голосе прозвучала такая сила, что даже зверь замер.

Зверь ещё раз угрожающе оскалился, продемонстрировав острые клыки, и медленно отступил, не сводя глаз с Арака. Его рычание постепенно стихло, но готовность к действию всё ещё читалась в каждом движении могучего тела.

— Это было близко, — процедил Арак, поправляя балахон дрожащими руками. Его голос дрожал от едва сдерживаемой ярости. — Ещё одна такая выходка, и я лично позабочусь о том, чтобы ты пожалел о своём рождении.

— Лучше позаботьтесь о том, чтобы правильно использовать древние знания, — парировал Ворн, удивив всех своей смелостью. Его взгляд был твёрд и уверен.

Кирилл шагнул вперёд, пытаясь разрядить обстановку:

— Давайте вернёмся к делу. Ворн действительно близок к разгадке. Ему нужно лишь немного времени и…

— И что? — перебил Арак, его голос сочился сарказмом. — Ещё каких-то книг тебе дать? Или, может, новых инструкций к бытовой технике?

По залу прокатился сдержанный смешок. Напряжение немного спало, но атмосфера оставалась напряжённой.

— Нет, — серьёзно ответил Ворн, его голос звучал уверенно и спокойно. — Мне нужны доступ к древним компьютерам и возможность работать спокойно. Прекратите меня постоянно дергать расспросами и дышать в затылок, подсматривая, что я делаю. Вы меня отвлекаете и не даёте сосредоточиться.

Кардиналы переглянулись. Идея казалась им абсурдной, но в глазах Ворна читалась такая уверенность, что они заколебались.

— Компьютеры? — фыркнул молодой кардинал, его губы скривились в усмешке. — Ты хочешь сказать, что сможешь ещё и эти странные ящики оживить? Не верю!

— Именно так, — кивнул Ворн и демонстративно подошёл к одному из приборов, уверенно нажимая кнопки. Его пальцы двигались с поразительной точностью и уверенностью.

Приборы засветились мягким голубым светом, загудели, наполняя помещение низким гулом. На экранах появились мерцающие символы, которые никто, кроме Ворна, не мог понять. Все ахнули, шарахнулись в стороны, некоторые перекрестились, бормоча молитвы.

Арак задумался. Его взгляд скользнул к загадочной конструкции в центре зала, которая словно пульсировала в такт с гулом компьютеров.

— Хорошо, — наконец произнёс он. Его голос звучал твёрдо, но в нём проскальзывала нотка неуверенности. — Но под моим личным надзором. И помни: одно неверное движение…

Ворн лишь кивнул, уже мысленно планируя, как использовать полученную возможность для своей выгоды и как обхитрить этих самоуверенных невежд. В его голове крутились тысячи планов, но тут он кое-что заметил. Динамики! Их было несколько в разных углах зала. А значит… А значит, нужно найти программу! План выстрелил сам собой, резко и неожиданно. Мальчик уверенно подошёл к консоли, его пальцы запорхали над клавиатурой. Символы на экранах начали меняться, складываясь в понятные только ему узоры. Он знал, что теперь у него есть шанс избавится от всех кардиналов в этом зале.

— Прошу, не дышите мне в ухо, — тихо произнёс он, обращаясь к Араку. — Вы меня отвлекаете.

Арак тихо отступил на пару шагов назад.

Кардиналы наблюдали за ним со смесью зависти, страха и восхищения, не подозревая, что мальчик ведёт свою собственную игру.

— Ты мне только скажи, мальчик, — ехидно цедил каждое слово Арак, его голос дрожал от напряжения. — Ты понял, как управлять этим оружием?

— Конечно понял, — кивнул Ворн, его лицо оставалось невозмутимым. — Это не оружие вовсе.

— А что же⁈ — в голосе Арака прорезалась нотка беспокойства.

— Это врата, — спокойно ответил Ворн, продолжая манипулировать панелью управления.

— Врата? — переспросил кардинал, нахмурив брови.

— Угу, — кивнул Ворн, не отрываясь от работы с панелью. Его пальцы летали над сенсорами с поразительной точностью. — Скоро все увидите сами… не мешайте…

— Врата куда? — настаивал Арак, чувствуя, как любопытство борется в нём с раздражением.

— В место, где хранятся великие знания богов, — ответил Ворн со вздохом. Как же его раздражал этот назойливый тип. — Ну, или наших предков. Кому как удобнее понимать.

— А ты в этом уверен, мальчик? — в голосе Арака прорезалась неуверенность.

— Абсолютно, — уже прорычал Ворн, сквозь зубы, давя в себе порыв гнева и опуская очередной тумблер. Он приложил свою руку к сканеру, и вся конструкция ожила: символы засветились ярким светом, пол под ногами мелко задрожал, а воздух наполнился гулом энергии.

Кардиналы все как один бухнулись на колени и принялись истово молиться, воздевая руки к небу. Их губы беззвучно шевелились, произнося древние молитвы. Ворн усмехнулся, глядя на эту картину. «То ли ещё будет, — подумал он злобно. — О, Наблюдатели, спасибо вам за те знания, которые вы влили в меня, — мысленно благодарил Ворн, в предвкушении изучая список координат для перемещения. — Что бы я сейчас делал без ваших знаний? Ой, спасибочки!»

Он выбрал «Красную Санфру». Что это за место такое, Ворн не знал, но описание ему нравилось: ПОВЫШЕННАЯ ОПАСНОСТЬ.

— Замечательно, — тихо пробормотал он. — То, что надо… — душа его пела и ликовала.

Середину треугольника заволокло туманом, а после, словно водная рябь, пространство начало искажаться, создавая мерцающую завесу.

Он хитро прищурился и набрал на клавиатуре несколько предложений, которые запустил в динамики, выжав громкость на максимум.

— КТО ЗДЕСЬ⁈ — прогрохотало сразу со всех сторон, заставляя стены дрожать.

— КТО ПОБЕСПОКОИЛ МЕНЯ⁈

— В… в… ваши верные последователи! — проблеял Арак, трясясь на коленях и не зная, в какую сторону отвечать. Его взгляд метался по всему помещению и в итоге остановился на портальном проходе. Его лоб покрылся испариной, а руки дрожали так, что он едва мог держаться.

— АРАК! СЫН МОЙ, ТЫ ЛИ ЭТО⁈

— Я… я… мой Бог! — Арак ударился лбом об пол с такой силой, что пыль поднялась.

— ТЫ ДОСТОИН НАГРАДЫ, АРАК! ВСТАНЬ И ВОЙДИ В МОИ ПОКОИ! Я ЖЕЛАЮ ОДАРИТЬ ТЕБЯ МИЛОСТЬЮ СВОЕЙ, СЫН МОЙ!

Арак, захлёбываясь от счастья, пополз к порталу. Его лицо сияло от восторга, а глаза были полны слёз благодарности. С трудом поднявшись на дрожащие ноги, он, пошатываясь, на подгибающихся коленях направился к мерцающей пелене.

Все присутствующие ахнули, затаив дыхание. По залу пронеслись шёпотки зависти и молитвы, их голоса сливались в единый хор.

Ворн, не теряя времени, внимательно слушал имена кардиналов, когда те молились. Он быстро вводил их в систему, создавая иллюзию божественного призыва. Один за другим кардиналы, счастливые от внимания «высших сил», входили в портал, надеясь получить великие дары.

«Отмеченные Богом» исчезали в мерцающей пелене, унося с собой свои надежды и мечты. Ворн старался не думать о том, что ждёт их по ту сторону. Его пальцы летали по клавиатуре, создавая новые сообщения от имени богов.

— ДЕТИ МОИ! — прогремел голос из динамиков, эхом отражаясь от стен. — ВАШ ЧАС НАСТАЛ!

Оставшиеся кардиналы, услышав свои имена, вскакивали с колен, готовые к встрече с божественным. Но их было ещё слишком много.

Ворн быстро набрал команду на компьютере. Система откликнулась, и голосовой модуль продолжил вещать:

— ВСЕ, КТО ВЕРЕН! ВСТАНЬТЕ ПРЕД ЛИКОМ БОЖЬИМ! ВСЕ, КРОМЕ КИРИЛЛА!

Бедолага аж поменялся в лице, его глаза расширились от ужаса. Ворн слегка улыбнулся, глядя на его реакцию. «Мстя!»

Кардиналы, охваченные религиозным экстазом, ринулись к порталу. Все, кроме убитого горем Кирилла.

— Я… Я проклят! Я ничтожество! — вдруг заголосил Кирилл, его голос эхом отразился от стен. — А-а-а…

Он упал на колени, его лицо исказилось от горя. Если бы на голове его были волосы, то он бы их сейчас выдрал все до последнего. А так он просто обхватил свою несчастную голову и, подвывая, раскачивался, стоя на коленях перед мерцающим порталом.

— Бог меня не призвал… — прошептал последний Кардинал в этом зале, его голос дрожал от отчаяния. — Почему я? Почему я остался здесь, пока остальные удостоились божественного внимания?

— И куда ты их отправил? — тихо, так чтобы никто больше не услышал, спросил Борг с усмешкой. — И какие у нас дальше планы?

— Понятия не имею. В какую-то Санфру. Сейчас закрою врата, и можно перевести дух, — устало ответил мальчик, методично отключая все системы портальной установки. — Нужно отключить всё, что только можно, чтобы быть уверенными наверняка. Чтобы они точно не смогли вернуться. Думаю, им там понравится.

— Я уже, было дело, подумал, ты и нашего светоносного туда запихнёшь, — хмыкнул в бороду Борг, наблюдая за истерикой Кирилла.

Ворн тоже поднял глаза и посмотрел на последнего оставшегося в этом зале Кардинала. Вздохнул.

— Признаться честно, была такая мысль, — нехотя произнёс Ворн. — Но не смог… Хотя понимал, что оставлять его — это нажить себе кучу проблем, которых я мог избежать парой нажатий на клаву. А теперь… — снова вздох, — мы имеем то, что имеем, — грустно усмехнулся подросток, продолжая наблюдать за Кириллом, который, к его чести, уже успокоился и взял себя в руки, насколько смог.

Борг с задумчивым выражением лица тоже продолжал наблюдать за тем, как Кирилл поднялся с колен и, пошатываясь, безжизненной походкой побрёл к выходу из портального зала.

— Ворн.

— М?

— А ты бегаешь быстро? — тихо, серьёзным тоном спросил старый вояка, провожая взглядом ссутулившуюся спину Кирилла.

— Что?

— Ну… Бегаешь, спрашиваю, достаточно быстро?

Мальчик, не понимая, к чему такой вопрос, посмотрел на Борга, слегка изогнув бровь.

— Ну, когда ты скажешь Кириллу, что это не бог говорил, а всего лишь ты пошутил…

Ворн задумчиво поскрёб затылок.

— А… э… А может, не скажем ему? — с надеждой в голосе спросил подросток, прикидывая, что он точно не сможет убежать от Кирилла. Уж слишком быстро тот двигается, особенно в замкнутом пространстве. Вздохнул. Обречённо так вздохнул…

— Ладно, не ссы, малой, — Борг хлопнул мальчика по спине. — Солдат ребёнка не обидит.

— То солдат… — грустно произнёс паренёк, уже прикидывая, какая взбучка ему предстоит. — А это — Кардинал.

— Ты мне вот чего лучше скажи, шутник, какие у тебя идеи ещё есть? Ну, чтобы я хотя бы подготовиться успел, а не хлопал зенками с отвисшей челюстью, как в этот раз.

— Да какие идеи? Никакие… Сейчас бункер этот только запечатаю к едрене фене, чтобы ни одна собака его больше не вскрыла, и всё.

— Погодь, если ты запечатаешь бункер, то как мы тогда выйдем из него?

Мальчик бросил короткий взгляд в сторону портальной рамы.

Брови Борга слегка приподнялись в понимании.

— А сумеешь отправить нас куда надо, а не к «богам на перерождение»? — усмехнулся старый воин, его голос звучал хрипловато от волнения. — Или мы тоже попадём в какую-нибудь ловушку?

Ворн на мгновение оторвался от работы, его губы тронула лёгкая улыбка.

— Сумею, — ответил он уверенно, снова возвращаясь к приборам. — Только инструкцию по холодильнику дочитать нужно. Иначе никак.

Мальчик развёл руками в шутливом жесте, но его глаза оставались серьёзными.

Глава 26

— Ворн, открой эту чёртову дверь! Я не буду менять тебе руки и ноги местами, как обещал! Клянусь! — голос Кирилла звучал уже вполне спокойно и даже миролюбиво. Но мальчик почему-то ему не верил.

— Давай поговорим нормально, Ворн. Как мужчина с мужчиной, — продолжал увещевать из-за наглухо задраенных железных дверей приглушённый голос Кардинала.

Ворн, прислонившись спиной к холодной шероховатой стене, медленно сполз на пол. Он тяжело дышал.

Послышались ещё голоса. Видимо, и остальные добежали. «Хорошо. Есть шанс на спасение, — подумал мальчик, пытаясь утихомирить выпрыгивающее из груди сердце. — Наверное. Но не точно».

— Ворн? Ты там? — в дверь гулко постучали. Судя по голосу, это был Проф.

— Там он, там, — голос Кирилла сочился ядом.

— Живой? — это уже Гобла.

— Да живой он, живой, — огрызнулся Кирилл с раздражением и явным сожалением. — Не переживайте.

— Ворн, ты пока там посиди чуток, а мы тут побеседуем, — громко, чтобы наверняка докричаться сквозь толстенный металл, произнёс Борг. — Слышишь?

— Слышу! — обиженно ответил парнишка.

Он пытался объяснить Кириллу, зачем и почему так поступил, и что это всё — на благо родины… Но тот даже слушать не стал. Побледнел, побагровел, зашипел, зарычал и стал медленно, но опасно приближаться. Ворн не дурак — стартанул с места сразу же, понимая, что это его единственный шанс, пока Кирилл ещё не опомнился и пребывает в лёгком шоке. Вовремя запертая металлопластиковая дверь дала мальчишке фору. Разъярённый Кирилл вынес её за несколько минут, но этого хватило, чтобы значительно оторваться и успеть добежать до спасительного складского помещения, где он и заперся.

Пока за дверью о чём-то разговаривали, Ворн отдышался и решил немного прогуляться по складу между стеллажей. Там хранились здоровенные ящики с маркировкой. Любопытство взяло верх, и он полез посмотреть, что же там в этих ящиках. Вскрыл один, другой, пятый… Ничего интересного: какие-то детали, запчасти.

Дойдя до противоположной стены, он заметил ещё одну дверь. Подергал ручку — заперто. Приложил руку к выемке. Луч сканера пробежал по кисти. На тыльной стороне его ладони слабо засветились символы, словно отвечая на скан-луч. Сухой щелчок заставил юношу вздрогнуть. Дверь тихо втянулась в стену, открывая перед ним тёмный проход. Сердце затрепыхалось от накатившего волнения. Осторожный шажок вперёд. Ещё шажок. Загорелся яркий свет.

Ворн тихонько присвистнул и закашлялся — в горле резко пересохло. Сложно было оценить масштабы этого помещения: оно было заставлено разной техникой, начиная от вездеходов и заканчивая пятиметровыми экзокостюмами и летательными мини-катерами странной, неизвестной мальчику конструкции. Ворн обернулся назад и по-новому посмотрел на многочисленные, бесконечные ряды стеллажей с ящиками разных размеров.

В глубине склада, с той стороны, откуда пришёл мальчик, раздались громкие и частые громыхания в дверь.

— Ворн! Открой уже эту чёртову дверь! — на этот раз орал Борг. — Всё, буря миновала! Кирилл всё понял и осознал! Открывай!

Мальчик поспешил к выходу из склада. Железная преграда отворилась. Кирилл стоял набычившись, руки сложены на груди, но убивать пацана не спешил.

— Ладно. Мир, — нехотя процедил сквозь зубы всё ещё недовольный Кардинал.

— Мир? — Ворн усмехнулся. — Ну, мир так мир, — он протянул Кириллу руку. Тот пожал протянутую конечность, кивнув.

— Ну вот и отлично, — заключил довольный собой Борг. — А теперь пойдёмте обедать. Нам тут ещё приключения предстоят, и, как знать, получится ли потом поесть или нет.

— Поддерживаю! — резюмировал Гобла.

— Потом поедим, — Ворн загадочно улыбнулся. — Идите за мной. Обещаю, вы будете танцевать джигу.

— Малый, ты меня пугаешь, — настороженно заглядывая в помещение, заявил Гобла. — Может, всё же сначала обед?

— Подождёт твой обед, — Ворн уже топал вдоль стеллажей к заветному ангару — или гаражу, или что это было за такое помещение, он не знал.

Его товарищи переглянулись и пошли следом.

— Ну вот, любуйтесь, — торжественно произнёс подросток, жестом хозяина указывая на технику.

За его спиной послышались сдавленные вздохи.

— Ебушки-воробушки… — не веря своим глазам, прошептал Проф, хлопнув себя по лбу с такой силой, что у обычного человека случилось бы сотрясение мозга.

— Ну что, Кирилл, теперь ты не злишься на меня за то, что я избавил твой орден от конкурентов? Теперь всё это добро вместе с бункером и порталом принадлежит нам, а не каким-то там… Как они тут называются?

— Не важно, — голос Кирилла был сиплым. Он смотрел, не веря своим глазам. — Пусть их там боги хоть в зад расцелуют… А мы это забрать сможем?

— Сможем. Всё это добро как-то сюда поместили. А раз оно въехало, значит, может и выехать. И, если судить по продуктам, которые тут сохранились, скорее всего, и техника эта вся исправна.

Кирилл медленно обошёл вокруг экзоскелета, осторожно дотронулся до корпуса.

— Ты знаешь, что это и как оно работает?

— Знаю. Я теперь чертовски много знаю. Спасибо моим похитителям. И да, Кирилл, если твой орден задумает против меня какую-нибудь пакость, я не думаю, что это понравится тем высшим силам, которые вкачали в меня все эти знания.

Кирилл замер и как-то иначе, задумчиво посмотрел на подростка.

— На-блю-да-те-ли, — по слогам, с нажимом произнёс Ворн. — Понимаешь, да? Они наблюдают. За мной, за вами. За всем этим миром.

Это вам не какие-то там эфемерные боги, а вполне реальные личности, обладающие такой мощью, что могут ваш Орден просто стереть с лица этой планеты. Мне кажется, они вас испытывают. Смотрят, насколько вы разумны и можно ли вам доверить что-то опаснее меча или топора. И, прежде чем устроить в этом мире очередной апокалипсис, крепко подумайте — а оно вам надо?

— Я понял тебя. Мы будем осторожны в своих действиях и осмотрительны. Учтем ошибки прошлого, — немного помолчав, Кирилл продолжил: — И ещё… Я повёл себя недостойно Кардинала. Я должен был проанализировать ситуацию, понять твой замысел, а поддался эмоциям.

Ворн улыбнулся.

— Извинения приняты. Вот теперь точно — мир.

— Мир, — кивнул Кирилл, и на этот раз лицо его не выражало желания испепелить мальчишку. Оно было задумчивым, но расслабленным. Умиротворённым, что ли.

Довольный голос Ноэля раздался откуда-то издалека, из глубины помещения.

— Эй! Народ! Я, кажется, нашёл врата, через которые это добро поместили сюда! — он возвращался быстрым шагом, довольный собой. — Там! — махнул он рукой себе за спину. — Ворота, словно городские. Хоть три телеги вряд прогоняй. А может, и четыре даже. И высотой до потолка. Сумеешь их отворить? — он посмотрел на Ворна.

Мальчик пожал плечами.

— Наверное. Пойдём, глянем.

Ворота открылись без проблем и вели в неведомые дали огромного тоннеля.

— Не думаю, что это хорошая идея — идти пешком, — заявил Ворн. — Мне кажется, тут топать и топать несколько километров, и выведет он нас на поверхность. И далеко не факт, что там вход не завалило слоем почвы или обломков чего-нибудь. Нет, этот вариант нам точно не подходит. И выйдет он в этом, как его, королевстве, а не у нас в империи.

— Ты уверен? — Кирилл явно расстроился.

— Практически наверняка. Если и перекидывать что то на наши земли, то только то, что можно протащить через портальную раму. А это явно не машина и не летательный аппарат.

— А что тогда?

— Ну, не знаю, — Ворн задумчиво поскрёб лоб. — Надо посмотреть, что тут есть. Техника — это, конечно, хорошо. Но нам сейчас нужно нечто иное.

— А если эту технику разобрать на части, пронести через эту рамку твою, а потом там, на той стороне, собрать обратно? — предложил Проф.

— Как вариант, — пожал плечами Ворн. — Но это очень долго.

— Насколько долго? — лицо Кирилла озарила искра надежды.

— Месяцы, Кирилл. Месяцы. Разбирать и собирать придётся мне. А я не робот. Да и могут сложности возникнуть, чисто технические. Нет, это не выход. Стояло это добро тут чёрт-те сколько, и пусть ещё постоит.

— Вода, вода, кругом вода, а напиться — ни глотка…

— Чего? — Ноэль вопросительно взглянул на бубнящего себе под нос Гоблу.

— Да так, ничего, — ответил хуман, понурив голову. — Присказка такая есть. Отец рассказывал: когда-то давно он с товарищем попал в место одно, странное, где кругом была вода, но то была ядовитая, мёртвая вода. Чёрная. А ночью над ней стелилась зелёная дымка, и эта дымка светилась. А у них припасы тогда закончились. И вода тоже. Вот отец и сказал: «Кругом вода, а выпить — ни глотка». Так и тут: добра валом, а толку с него нету, — Гобла явно расстроился. — Может, пообедаем пойдём, а? — с надеждой посмотрел он на Кирилла.

— Да, думаю, нужно всё хорошенько обдумать, — Кардинал тоже помрачнел. — Возможно, за трапезой придут дельные мысли.

Ели без настроения.

— Ворн, мне нужно в туалет, — тихо, на ухо сказала Лина. — Отведи меня. Я боюсь одна.

Ворн вздохнул, посмотрев на девочку, отложил ложку и поднялся со своего места.

— Идём.

Они вышли из комнаты.

— Ворн, — Лина дёрнула подростка за куртку, — мне сказал голос в голове, где находится та комната, которую вы ищете. А ещё голос сказал, чтобы вы поторапливались. Флот подходит к границам империи. Они скоро захватят Николот и убьют императора. Если вы не поспешите, то спасать будет нечего.

Ворн замер на месте. Новость его ошарашила.

— Лина, кто ты?

— Я не знаю, — пожала она плечами, опустив голову.

— Так ты в туалет хочешь или нет?

— Нет, — не поднимая головы, тихо прошептала девочка. — Я просто хотела сказать тебе то, что сказала. И всё.

— Далеко эта комната?

— Нет. Вы постоянно ходите мимо неё. Вон там она, — указала она пальчиком в сторону портального зала. — Дверь там. Только вы её не замечаете. Идём, я покажу.

Они подошли к вроде бы обычной нише в стене, но, присмотревшись, Ворн заметил панель. Приложил ладонь. Часть стены бесшумно отъехала в сторону. Оружейный склад. Мальчик выдохнул с облегчением.

Вернувшись в комнату, где товарищи с хмурыми лицами доедали свой обед, Ворн сообщил, что совершенно случайно, пока искал туалет, обнаружил оружейную комнату. Все побросали ложки и ринулись посмотреть. Гобла ликовал. Проф выглядел крайне заинтересованным — с осторожностью рассматривал то одно устройство уничтожения живых существ, то другое. Кирилл сиял, как медный таз. Ворн быстро объяснил, что это и как пользоваться. Предупредил об опасности оружия и строго-настрого запретил испытывать его в оружейной комнате и в портальном зале. Ещё час они потратили на подготовку к переходу.

Пока ребята таскали ящики к порталу, Ворн «колдовал» над панелью управления.

— Проф, помнишь те отметки на глобусе, который в твоей лаборатории? Посмотри вот сюда, — он ткнул пальцем в экран. Там была карта мира с красными и зелёными точками — порталами, рабочими и нерабочими. — Можешь показать мне на этой карте, где находится империя?

Проф уставился в экран.

— Эм… Вот тут, — ткнул он пальцем.

— Точно уверен?

— Да. У меня абсолютная память. Я помню всё, что прочёл, увидел или услышал.

— Отлично. А Николот можешь найти?

— Конечно. Вот здесь он.

— Замечательно, — мальчик указал на ближайшую от Николота зелёную точку. — А тут что?

— А тут пустошь, Ворн. Окраина Стеклянного города.

— Бинго! — воскликнул довольный подросток, хлопнув Профа по плечу.

— Чего орёшь? — Гобла опустил очередной ящик на пол и, разогнувшись, потёр поясницу. — Бездельник, — пошутил он.

— Гобла, ты домой хочешь? — Ворн улыбался во все зубы.

— Хочу, — хуман настороженно прищурился.

— Ну так сейчас мы туда и попадём.

— Как это? — удивился хуман, недоверчиво посмотрев на мерцающий портал. — Прямо ко мне домой?

— Нет. Но почти. На окраину Стеклянного города. И мне даже кажется, я знаю, куда мы попадём. Помнишь Ольгу?

— Ольгу? — Гобла задумался на мгновение, а потом его лицо озарило понимание. — Ольга!

Ворн кивнул. А Гобла бросил быстрый взгляд в сторону Кирилла. Мальчик лишь развёл руками:

— Иного варианта нет.

Гобла понимающе вздохнул.

— Это вы о чём? — Кардинал, как обычный смертный, тоже таскал ящики, не чураясь работы. В нём словно что-то изменилось. Но что, пока понять было сложно.

— Да о подружке Гоблы, — пошутил Ворн. — Есть у него пассия одна, дама души и сердца. Ольгой зовут. Думаю, если я прав, то вы в скорости познакомитесь.

Кирилл ничего не ответил. То ли не понял, что над ним подшучивают, то ли сделал вид, что не понял.

— Ну что, малой, скоро ты там свои шаманские обряды завершишь? — Борг уселся на ящик и двумя пальцами похлопал себя по плечу.

Гамлет спикировал откуда-то сверху и послушно уселся на своё законное место, потёрся головой о щёку Борга. А тот в ответ почесал птицу под клювом.

— У меня всё готово. Портал стабилен. Точка перемещения стабильна. Можем переходить.

Борг что-то шепнул своему ворону, и тот, вспорхнув, влетел в портал. Старый воин в напряжении смотрел на колышущуюся поверхность. Он ждал. Вскоре птица вернулась обратно и села на плечо. Перья ворона топорщились в разные стороны, и ворон походил на шарик.

— Кра! — недовольно каркнул Гамлет и встряхнулся.

Все уставились на Борга.

— Всё нормально, — ответил он на немые вопросительные взгляды. — Гамлет не нашёл там ничего опасного. Можем переходить.

Напряжение повисло в воздухе, словно тяжёлая пелена. Всем было страшно и волнительно — никто не знал, что ждёт по ту сторону портала, но отступать уже не имело смысла.

— Я первый! — заявил Кирилл и подхватив ящик, смело шагнул в водную рябь, будто бросался в бой. За ним следом вошёл Проф, сосредоточенный и собранный. Потом Ноэль — он на мгновение замер, но тут же решительно выпрямился и шагнул вперёд. Затем Гобла: осенив себя крестным знаком и зажмурившись, он шагнул, словно в пропасть шагает, сглотнув от волнения. Борг хмыкнул.

— Ну что, Ворн, надеюсь, там не Санфра, — улыбнулся он юноше и, вдохнув поглубже, шагнул в неизвестность.

Лина посмотрела на подростка снизу вверх. Она крепко держала Мрякула за шерсть на загривке, прижимая его к себе, будто щит.

Спустя долгих три минуты рябь заколыхалась, и из неё вышел довольный Кирилл, широко улыбаясь. А за ним и остальные — один за другим, слегка ошеломлённые, но целые.

— Ну что, ещё одна ходка — и все ящики перетаскаем, — довольно произнёс Кардинал, оглядывая команду.

Все взяли по ящику. Ворн поднял последний, самый маленький на вид, но тяжелый, и стиснул зубы от усилия. Вошли.

Ощущения были такие, словно продираешься сквозь вязкий кисель: сопротивление нарастало, дышать становилось труднее, а вокруг — лишь молочная пелена, непроницаемая и давящая. Впереди ничего не видно, кроме этого туманного марева, которое очень резко закончилось. Ворна буквально выплюнуло на пол, будто волна выбросила его на берег. А на него сверху упала Лина.

— Не ушиблась? — он с волнением осмотрел девочку, помогая ей подняться.

— Коленку, кажется, ударила. Но не сильно. Не переживай, — она улыбнулась, стараясь не показать, что немного больно. А потом вдруг рассмеялась.

На полу сидел крайне недовольный Полкан и мотал головой, явно сбитый с толку. Шерсть его топорщилась во все стороны и мелко искрилась, будто покрытая крошечными звёздочками.

— Электро-шарик, — усмехнулся мальчик, глядя на него.

— Это статическое электричество, — пояснил Проф, приглаживая свои волосы, которые тоже торчали дыбом. — Интересный опыт. Очень интересный. Странно, почему не на всех оно действует.

— А ты заметь, что это твоё электричество сработало на птице, на Мрякуле и на тебе, — поддел его Гобла с ухмылкой.

— И на мне тоже, — подала голос Лина. — Смотрите! — её косички торчали в разные стороны, словно антенны.

— И на Лине… — задумчиво произнёс Проф. — Надо бы понять, в чём взаимосвязь.

— Позже, Проф, — оборвал его Кирилл, уже осматривая помещение с деловым вниманием. Найдя взглядом дверь, он указал на неё, посмотрев на Ворна: — Нам сейчас надо понять, где мы и как до столицы добраться.

Глава 27

Тронный зал раскинулся под сводами древней цитадели — не просто помещение, а воплощение имперского величия, высеченного в камне и золоте. Его стены, возведённые ещё в эпоху первых императоров после второго сотворения мира, хранили память о веках: каждый камень, каждая резьба казались пропитанными историей и властью. Массивные колонны из цельных блоков лазурита взмывали к потолку, оплетённые витиеватыми серебряными узорами, напоминающими застывшие молнии. При каждом движении света блики скользили по металлу, создавая иллюзию, будто узоры пульсируют, оживая на глазах.

Стены облицованы тёмно-красным мрамором с прожилками золота, которые, если присмотреться, складывались в едва различимые геральдические символы — знаки древних родов, некогда правивших этими землями. В нишах застыли статуи древних правителей — молчаливые свидетели веков, чьи каменные лица хранили строгость и величие. Их глаза, выточенные из полупрозрачного кварца, словно следили за каждым, кто переступал порог зала. Между колоннами, словно молчаливые стражи, стояли статуи крылатых львов с глазами из рубинов — по преданию, они видели каждого, кто замыслил обман. Их гривы были выполнены с такой детализацией, что казалось, будто шерсть шевелится от едва уловимого дуновения ветра.

В дальнем конце зала, на возвышении из семи ступеней белого оникса, залитых алым светом из витражных окон, располагался трон — не просто сиденье, а артефакт, чья мощь хранилась в веках. Ступени, отполированные до зеркального блеска, отражали фигуры вошедших, искажая их силуэты в причудливой игре света и тени.

Он был создан из металла, который не знала обычная кузница: тёмный, как ночное небо без звёзд, но пронизанный изнутри багровыми всполохами, будто в его толще тлели угли древнего пожара. При приближении можно было ощутить едва уловимое гудение — низкий, почти неслышный звук, от которого дрожали кончики пальцев. Форма трона напоминала распустившийся цветок хищного растения — широкие лепестки-подлокотники изгибались вверх, оканчиваясь острыми шипами, покрытыми инеем вечной мерзлоты. Даже в этом пышущем жаром зале шипы оставались ледяными, и если бы кто-то осмелился прикоснуться к ним, то почувствовал бы как холод проникает в самую душу. Спинка вздымалась высокой аркой, украшенной чеканными изображениями битв и триумфов минувших эпох. Каждая сцена была выполнена с поразительной точностью: можно было разглядеть лица воинов, блеск их оружия, развевающиеся знамёна.

В самом сердце трона, в углублении, напоминающем лоно древнего алтаря, покоился магический артефакт — Сердце Престола. Это был кристалл неправильной формы, словно осколок застывшей крови. Он не светился явно, но при внимательном взгляде можно было увидеть, как внутри него медленно перекатываются сгустки алого пламени, рисуя причудливые узоры — то ли карты неведомых земель, то ли письмена забытого языка. Время от времени кристалл издавал тихий звон, похожий на отдалённый удар колокола, и тогда по залу пробегала едва заметная дрожь. Любой, чья кровь не несёт печати наследников империи, едва прикоснувшись к трону ощутит мгновенный холод, а затем нестерпимый жар, превращающий плоть в пепел. Слуги и советники знают: даже случайно задеть край трона — верная смерть. Потому все, кроме императора, держатся на почтительном расстоянии, а те, кто обслуживает зал, носят специальные перчатки из особой кожи, защищающей от магического воздействия.

На троне восседал император — фигура, слившаяся с этим местом в единое целое. Его одеяния — плащ из ткани, сотканной с вкраплениями настоящего золота, и камзол из чёрного бархата, расшитого серебряными нитями — казались продолжением самого трона. Ткань переливалась при малейшем движении, создавая иллюзию, будто император окутан мерцающим облаком. Поза его была расслабленной, но в ней чувствовалась сила человека, привыкшего повелевать. Одна рука покоилась на подлокотнике, другая — на колене, а взгляд, холодный и пронзительный, изучал стоящего перед ним юношу. В его глазах читалась не просто властность — в них была многовековая мудрость, тяжесть ответственности и тень усталости, которую не скрыть даже за маской величия.

Слева от трона, на низком кресле из резного кедра, сидел советник — человек, чьё лицо хранило следы бессонных ночей и тяжких раздумий. Его одежда была сдержанной: тёмно-зелёный камзол с вышивкой в виде переплетающихся корней, на шее — цепочка с медальоном, скрытым под воротником. Вышивка символизировала связь с древними традициями и мудрость предков, а медальон, как знали немногие, содержал каплю священной воды, защищающей от тёмных чар. Он наблюдал за происходящим с настороженной внимательностью, словно пытался уловить малейшую фальшь в жестах или словах. Его пальцы, украшенные перстнями с тёмными камнями, слегка постукивали по подлокотнику — привычка, выдававшая внутреннее напряжение.

У подножия возвышения, почти теряясь в тени грандиозного трона, стоял Митёк — пятнадцатилетний юноша, чья судьба недавно совершила немыслимый поворот. Его одежда — простая холщовая рубаха, местами грязная после пребывания в темнице, и поношенные штаны с едва заметными заплатами — резко контрастировала с роскошью зала, словно он случайно попал в иной мир, где всё было соткано из золота и мрамора. Волосы его были растрёпаны, будто он только что пробежал сквозь бурю; на лице, помимо следов усталости и тревоги читалась внутренняя борьба — страх перед величием места и упрямое желание не уронить достоинство. Но глаза горели огнём, выдавая несгибаемую волю и гордость, которые не сломили ни испытания, ни внезапная слава. Он сжимал кулаки так, что побелели костяшки пальцев, стараясь не дрожать, хотя сердце билось так громко, что, казалось, его слышат все в зале — даже статуи древних правителей, застывшие в нишах.

Воздух в зале был густым, насыщенным ароматами ладана, воска и едва уловимой магии, исходящей от Сердца Престола. Пахучие благовония смешивались с металлическим привкусом древней силы, отчего у Митька слегка першило в горле. Тишину нарушали лишь редкие шаги стражников за колоннами — размеренные, тяжёлые — и далёкий звон доспехов, доносившийся из коридоров цитадели. Всё здесь — от мерцания витражей, раскрашивающих пол в узоры алого и золотого до холодного блеска трона, от которого веяло нечеловеческой мощью — напоминало: это место, где решается судьба империи, а власть подкреплена не только законом, но и древней, неумолимой магией, хранимой веками.

— Ты поражён величием этого зала, Митёк? — с лёгкой усмешкой произнёс Император, склонив голову набок. В его голосе звучала не насмешка, а скорее любопытство человека, привыкшего видеть трепет в глазах подданных, но не ожидавшего искреннего восхищения.

— Да, Ваша Светлость, — выдохнул Митёк, едва сдерживая дрожь в голосе. — Но больше всего меня поразило не это место в отдельности, а то, как оно преобразовалось, когда Ваша Светлость взошёл на трон. Словно сама каменная плоть зала ожила, наполнилась силой, которую невозможно описать словами. Это невероятно… Невероятно могущественно и прекрасно! Ваша Светлость… Мой Император… Вы истинный бог на земле, — задыхаясь от волнения, выпалил мальчишка, сам не веря, что произносит такие смелые слова. Его щёки вспыхнули румянцем, а ладони невольно вспотели.

Император медленно провёл взглядом по статуям крылатых львов, чьи рубиновые глаза, казалось, мерцали в ответ на его мысли. Лёгкая усмешка тронула его губы.

— А не врёт ведь, шельмец, — тихо, почти шёпотом, произнёс он, обращаясь к советнику. — Мне нравится этот юноша. Он зрит истину.

Советник, не меняя выражения лица, слегка наклонил голову, но в его глазах мелькнул холодный расчёт.

— Так какой же награды ты желаешь за свой подвиг, мальчик? — сухо произнёс он, скрестив руки на груди. — Только хорошо подумай, прежде чем ответить. В этот раз.

Митёк на мгновение замер, собираясь с духом. Он знал: одно неверное слово — и всё может рухнуть. Но сердце подсказывало ему быть честным.

— Ваша Светлость, — Митёк склонился ещё ниже, почти касаясь лбом мраморных плит, — моё желание остаётся прежним. Анятка и Доня — вот всё, что мне нужно.

Император откинулся на спинку трона, и металл под его рукой издал едва уловимый гул, словно трон одобрял его решение.

— Ну, допустим… — протянул он, задумчиво барабаня пальцами по ледяному подлокотнику, от которого поднимался призрачный иней. — Я вознагражу тебя так, как ты желаешь. А что дальше?

Митёк молчал, сбитый с толку. Он не совсем понимал вопроса Императора — разве не достаточно получить то, о чём мечтал?

Император, заметив замешательство юноши, продолжил, и в его голосе зазвучали стальные нотки:

— Во-первых, я не отдам своего ангела простолюдину. Об этом ты уже знаешь. Значит, мне придётся даровать тебе титул. Хорошо, я дарую тебе… — он сделал паузу, словно взвешивая каждое слово, — ну, барона, к примеру. Ты должен будешь сыграть достойную свадьбу, дать своей супруге кров и достойное её положению обеспечение. И это я говорю только про одну, а ты желаешь сразу двух. У тебя есть земля, дом, слуги? Мои ангелы привыкли к роскоши — к изысканным яствам, шёлковым постелям, к услужливым рукам, которые предугадывают малейшее желание. Ты готов обеспечить им это? Готов ли ты стать не просто мужем, но и защитником, покровителем, человеком, чьё имя будет звучать гордо в стенах этой империи?

— Я… Я думал вернуть их домой, к родителям… — неуверенно, дрожащим от волнения голосом произнёс Митёк. Лицо его налилось пунцовой краской от стыда и досады — краска разлилась от щёк до шеи, сделав его ещё более растрёпанным и нелепым на фоне величественного зала. Только сейчас до него дошёл весь абсурд его просьбы: он стоял перед троном вседержителя, мечтая о простом крестьянском счастье, словно не понимал, что миры не пересекаются так легко. Да, действительно — что он мог им дать, кроме того, чтобы отвезти их обратно в деревню? А захотят ли они сами этого? Он ведь даже не спросил. Мысль эта ударила его с такой силой, что колени едва не подкосились.

— И какова будет их дальнейшая судьба в родительском доме? — усмехнулся Император, слегка наклонив голову. В его глазах мелькнул не злобный, а скорее изучающий блеск — словно он рассматривал редкий экземпляр насекомого, случайно залетевшего в сокровищницу.

— Какой же я дурак… — тихо, почти шёпотом, пробормотал убитый реальностью парнишка. Слова царапали горло, будто осколки стекла.

— Я не расслышал, что ты сказал, — Император чуть подался вперёд, и в этом движении почувствовалась не угроза, а холодное любопытство хищника, наблюдающего за жертвой.

— Я дурак, Ваше Императорское Величие, — уже громче, с горечью, повторил Митёк, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — Я всё осознал. Я ведь даже не поинтересовался у них, чего они сами хотят, а всё решил… за них…

Император довольно ухмыльнулся и вновь откинулся на спинку трона. Металл под его спиной издал тихий гул — трон одобрял его забаву.

— Ну, это упущение мы сейчас исправим, — произнёс он с ленивой грацией владыки, которому в руки попал неожиданный источник развлечения. Затем, хлопнув два раза в ладоши, зычно возгласил:

— Дония! Ания!

Прошло меньше минуты — и в зал вошли… нет, они не вошли, они буквально вплыли, величаво и гордо, две прекрасные девы с огненными шевелюрами, одетые в лёгкие туники, расшитые золотом и мелкими самоцветами, переливающимися при каждом движении. Их шаги были бесшумны, словно они ступали не по мрамору, а по облакам. В таком виде Митёк их никогда прежде не видел: вместо привычных скромных платьев — изысканные наряды, вместо заплетённых кос — свободные волны волос, сияющих как расплавленное золото. Его сердце заколотилось быстро-быстро, а затем, словно споткнувшись, замерло, пропустив удар. «И куда я полез со своим чумазым рылом…» — пронеслось у него в голове.

Близняшки изящно поклонились Императору, не обратив ни малейшего внимания на преклонившего колени Митька. Их движения были отточены до совершенства — ни тени суеты, ни намёка на волнение. Они держались так, будто весь мир был для них не более чем декорацией, а они — единственными актёрами на сцене.

Император расплылся в блаженной улыбке, словно один только вид этих прекрасных дев доставлял ему ни с чем не сравнимое наслаждение. Возможно, если верить слухам, так оно и было: говорили, что он собирал вокруг себя самых красивых девушек империи, воспитывал их в уединении, превращая в живые произведения искусства. Разными слухами полнилась Империя про императора и его близняшек.

— Мои цветочки, — ласково, с теплотой в голосе произнёс Император, и в этих словах не было ни капли фальши. — Розы сада моего… — он ни к кому конкретно не обращался — просто озвучивал факт, любуясь их красотой, как любуется коллекционер редким сокровищем. — Девочки мои, вы знаете, что срок вашей службы мне подходит к завершению. Вы уже не бутончики, а полноценные розы, распустившие свои прекрасные лепестки. Ещё немного — и вам придётся покинуть мой сад.

— Да, Ваше Божественное Величие, — ответили они, и их голоса сливались в один, в единый звонкий и певучий перезвон, похожий на звон хрустальных колокольчиков или журчание весеннего ручейка. Каждое слово звучало как мелодия, от которой в зале становилось теплее.

Император вздохнул с явным сожалением, его взгляд задержался на их лицах чуть дольше, чем позволяли приличия.

— Как же вы прекрасны… — прошептал он, а затем, после небольшой паузы, продолжил: — Этот юноша, — он указал взглядом на Митька, и близняшки наконец перевели взгляды на растрёпанного, чумазого оборванца, стоящего на коленях, — своим поступком заслужил высшую награду.

Девочки смотрели на него без гнева, без насмешки — скорее с любопытством, как смотрят на диковинное животное, случайно попавшее в королевские покои. Их глаза — одинаковые, но такие разные по выражению — изучали его, словно пытаясь прочесть его мысли.

— Спрашивай то, что ты хотел, — дал дозволение Император, с интересом наблюдая за происходящим. Это событие явно развлекало его, выбиваясь из повседневной, давно надоевшей рутины. В его взгляде читалось предвкушение: он ждал, что произойдёт дальше.

— Я… — голос осип, горло сжало спазмом, будто невидимая рука сдавила его. Митёк попытался сглотнуть слюну, но во рту было сухо, как в пустоши. Он чуть прокашлялся, набрал в грудь воздуха — и, набравшись храбрости, выпалил на одном дыхании:

— Я прошу Императора освободить вас. Моё желание — ваша свобода. Хотите ли вы вернуться домой?

Глаза Дони расширились от ужаса, словно она услышала что-то немыслимое, что-то, способное разрушить весь её мир. А у Ании, наоборот, сузились, буравя застывшего и побледневшего Митька — в них вспыхнул огонь, который мог быть и гневом, и изумлением, и чем-то ещё, что он не мог разгадать.

— Ну, что и требовалось доказать, — усмехнулся советник, скрестив руки на груди. В его глазах мелькнула тень удовлетворения, словно он только что подтвердил давно выстроенную теорию.

— Я жду ответа, девочки, — ласково, но с нажимом потребовал Император, слегка подавшись вперёд. Его пальцы, украшенные тяжёлыми перстнями, непроизвольно сжались на подлокотниках трона, выдавая внутреннее напряжение.

— Нет! — замотала головой Доня, робко делая шаг назад. Её голос дрогнул, но в нём звучала твёрдая решимость. — Нет, я не хочу домой. Я верю, мой Император, что вы подберёте для меня достойную партию. А если не найдётся достойный, то я лучше отправлюсь служить Вашему Отцу, но домой не вернусь.

Её слова повисли в воздухе, наполняя зал тихим звоном невысказанных страхов и надежд.

— И я домой не хочу, — подтвердила Анятка, и в её голосе не было ни тени сомнения. Она всё также пристально, с прищуром глядела на подростка, который стал белее мела после её первых слов. Её взгляд был острым как лезвие и словно разрезал Митька на части.

Слова Дони стали для него ударом, болезненным и оглушающим. Но Анятка… Он был окончательно раздавлен и убит. Всё внутри него рухнуло, словно стены древнего замка, обрушившиеся под натиском времени. Жить не хотелось. Всё потеряло смысл. Мир вокруг померк, и даже величественный тронный зал превратился в безликую серую клетку.

Но после недолгой для Анятки, но вечной для Митька паузы девушка вновь заговорила:

— Но я пойду за него замуж, если Ваше Императорское Величие сочтёт его партию достойной меня.

Гром среди ясного неба. Советник поперхнулся, едва не закашлявшись от неожиданности. Император, до того сохранявший царственное спокойствие, сдавленно крякнул, словно его горло внезапно пересохло. Глаза Дони округлились ещё больше, а губы беззвучно шевельнулись, будто она пыталась произнести что-то, но слова застряли в горле.

— За него? — едва веря своим ушам, тихо прошептала она.

— Да. За него, — твёрдо ответила ей сестра, и в её голосе прозвучала такая непоколебимая уверенность, что даже Император на мгновение замер, поражённый.

— Кхм… — Император прочистил горло, медленно откидываясь на спинку трона. Металл под его спиной издал тихий гул, словно трон тоже был ошеломлён. — М-да… Неожиданный поворот… Ну что же… — он напряжённо думал, его взгляд метался между близняшками и Митьком, пытаясь осмыслить происходящее. Короткий взгляд мазнул по искривившемуся в недоумении лицу советника, ища в том помощи. Но советник и сам пребывал в некой прострации, его обычно проницательные глаза теперь были широко раскрыты, а пальцы нервно теребили край камзола.

— Если я посчитаю его достойным… — тихо, словно самому себе, пробормотал Император, и эти слова, будто заклинание, словно разбудили его советника.

— Императору нужно подумать, — зычно произнёс советник, махнув рукой. Этот жест недвусмысленно означал, что аудиенция на данный момент окончена.

Девушки синхронно поклонились и вышли, плавно скользя по мраморному полу словно две тени, исчезающие в глубине коридора. Из-за колонны показался стражник, его доспехи тихо зазвенели при каждом шаге. Митёк, не разгибая спины, попятился к выходу из тронного зала. Его ноги подкашивались, а руки бессильно болтались по бокам. Стражник открыл дверь, выпуская парня в коридор. Он стоял растерянный и ошеломлённый, не зная, куда идти и что теперь делать. Его разум отказывался принимать реальность, а сердце билось так часто, что, казалось, готово было вырваться из груди.

— И кто бы мог подумать… — хмыкнул Император, задумчиво глядя в окно на гуляющих по саду близняшек разных возрастов и полов. Он машинально накрутил ус на указательный палец, словно пытаясь ухватиться за какую-то мысль. — Удивила…

— Да… — задумчиво протянул советник. Он стоял у самого большого окна, заложив руки за спину, и тоже наблюдал за мирным весельем в саду. В его взгляде читалась смесь изумления и расчёта. — И что ты думаешь, Михаил?

Они были давними друзьями, с самого детства, и наедине обращались друг к другу просто, без всяких эпитетов.

— Не знаю, Артур, не знаю… — вздохнул Император, проводя рукой по лицу, будто стирая следы усталости. — Ты же у меня советник… — усмехнулся он, пытаясь разрядить напряжение. — Вот и советуй, как сделать так, чтобы я при выгоде остался и дурным словом не измарался.

— А мальчишка-то умен. Я давно искал себе сообразительного помощника… — советник произнёс это неспеша, взвешивая каждое слово, словно пробуя его на вкус. В его глазах мелькнул огонёк заинтересованности — редкий, почти забытый азарт охотника, нашедшего достойную добычу.

— Что ты хочешь этим сказать? — Император слегка приподнял бровь, но в голосе не было раздражения — лишь сдержанное любопытство. Он давно привык к неожиданным идеям своего советника и знал: за внешней бессвязностью часто скрывается продуманный замысел.

— У нас на Золотом берегу домик один простаивает. Рухлядь откровенная, если честно. Хозяин там лет десять не появлялся. Помню, ты этот сарай подарил ему за какой-то артефакт, который он из пустоши притащил. А вскоре он сгинул в этих самых пустошах, и дом сын его унаследовал, но так ни разу и не появился, чтобы наследство своё привести в нормальный вид. А не так давно я узнал, что барона того в живых, почитай, как несколько лет уже нету. В общем… — советник отошёл от окна, и его шаги гулко отдавались в тишине зала. Он медленно направился к трону, словно растягивая момент, когда изложит суть плана. — Небольшое баронство на краю Империи — там деревень пять. Было. Но сейчас, может, и того меньше. Если вообще остались. Место очень далёкое и крайне неудобное для сбора налогов. Простаивает, в общем. И халупа та тоже простаивает. Никакого дохода, одни лишь расходы.

Император усмехнулся, и в этой усмешке читалась не насмешка, а скорее признание остроумия предложенной мысли.

— И ты решил эту проблему сбагрить мальчишке? А на какие шиши он будет поднимать сие убожество и налог платить? — в голосе Императора звучала не угроза, а трезвый расчёт. Он не отвергал идею сразу, но и не спешил её принимать — взвешивал все «за» и «против».

— А кто сказал, что я его отпущу в этот медвежий угол? — улыбнулся советник, присаживаясь в своё кресло. Его поза была расслабленной, но взгляд оставался острым, цепким. — Мне нужен помощник. Тебе — налоги и выгодные для тебя браки твоих цветочков-ангелочков. По факту ты даруешь мальчишке свободу, титул, дом в престижном районе, обещание брака с Анией — но через год. Не сейчас. И да, не забудь о небольших подъёмных… — советник махнул рукой, словно отбрасывая мелочь. — Или хотя… я сам ему дам подъёмные, тем самым привяжу его к себе. А ты ему даруй год освобождения от налогов, вот.

— И что это мне даст? — Император слегка наклонил голову, его пальцы непроизвольно забарабанили по подлокотнику трона. Он уже видел контуры выгоды, но хотел услышать их озвученными.

— Ну, если малец такой умный, каким кажется, то он сослужит нам хорошую службу. Ты же сам говорил, что такими слугами разбрасываться негоже. Или забыл уже? — советник с хитринкой в глазах посмотрел снизу вверх на императора. В этом взгляде читалась не дерзость, а давняя уверенность в том, что его доводы услышат. — Если он умен, то сумеет за год подняться и заработать достаточно, чтобы налоги оплатить и Анию в жёны взять. А ежели я в нём ошибся, то туда ему и дорога. Мы ничего не теряем. Девочка останется при тебе, дом и земли — тоже. И дурным словом ты не очернишь своё имя, а прославят тебя как справедливого и щедрого правителя.

— Хм… — Император поскрёб лоб, его взгляд скользнул по витражным окнам, где солнечные лучи играли с цветным стеклом, создавая причудливые узоры на мраморном полу. Он мысленно перебирал возможные последствия, взвешивал риски и выгоды, словно ювелир, оценивающий редкий камень. — Вот не зря ты кушаешь свой хлеб при моём троне, — довольно усмехнулся он, и в его голосе прозвучала искренняя похвала. — Так тому и быть!

Глава 28

— Здравствуйте. Вас приветствует охранная система «Царь‑град». Назовитесь.

Ворн чуть задумался, погружаясь в глубины памяти. В сознании вспыхивали обрывки давних событий, почти стёртых временем: Стеклянный город, мрачные подземелья хуманов, плен у меченных, едва не состоявшаяся свадьба с воительницей‑канибалкой, изнурительный поход с дедом Карманом и Халком к заветному бункеру — «Ковчег‑4». Мелькнула комната совещаний, лицо Ольги… Наконец он произнёс с лёгкой хрипотцой:

— Взрывник.

— Имя опознано в базе данных. Приветствую, главнокомандующий ковчега‑четыре. Доступ подтверждён. Желаете принять временное управление ковчегом два?

— Да, желаю.

— Временное управление ковчегом два передано управляющему ковчегом четыре. Приветствую тебя, Взрывник. Какие будут указания?

— Ольга? — Гобла беспокойно озирал помещение, вращая головой в поисках источника ровного, безэмоционального голоса. Его взгляд скользил по гладким металлическим панелям, цеплялся за едва заметные датчики, спрятанные в стыках стен. — Это же я, Гобла. Не узнала меня?

— Назовитесь.

— Да я и так назвался! Гобла я. Ну… помнишь, Ольга, как мы с тобой… — он запнулся, внезапно осознав, что говорит не с человеком, а с бездушной машиной. В глазах мелькнуло разочарование, плечи невольно опустились.

— Имя опознано. Приветствую тебя, Гобла, член совета. Отвечаю на вопрос: нет, я не Ольга. Я — система безопасности «Царь‑град». Но если вам удобно, можете называть меня Ева.

— О как… Ева, значит, — хмыкнул Гобла, потирая подбородок и пытаясь скрыть неловкость за нарочито беспечным тоном. — Ну, хоть имя красивое.

— А это кто? — тихо, почти шёпотом, спросил Проф, настороженно косясь на невидимые сенсоры, будто опасался, что они могут его «услышать».

— Мрякул в пальто, — усмехнулся Гобла, небрежно махнув рукой в сторону Проф. — Тебе же сказали — система безопасности. — Он поднял вверх указательный палец, подчёркивая важность момента. — Вот кто. Компьютер! И зовут её — Ева.

Кирилл заинтересованно посмотрел на Гоблу, слегка прищурившись. В его пристальном взгляде явственно читался немой вопрос: «Откуда ты знаешь про Ольгу? Что ещё ты скрываешь?» Гобла, уловив этот взгляд, мгновенно преобразился: ссутулился, отвёл глаза и постарался незаметно сместиться в сторону, чтобы выйти из поля зрения Кирилла. Он изо всех сил надеялся, что тот не задаст очевидный вопрос: «Кто такая Ольга? И где ты успел с ней познакомиться?» Про ковчег‑четыре говорить Кардиналу очень не хотелось — отберут же.

— Ева, озвучь полное название объекта охраны, — твёрдо произнёс Ворн, выпрямляясь и принимая вид человека, привыкшего командовать. В его осанке появилась стальная уверенность, голос звучал чётко и властно.

— Хранилище судного дня. Ковчег‑два, — без паузы ответила Ева. Её голос оставался ровным, но в нём угадывалась скрытая мощь — словно за словами таилась целая армия алгоритмов и сенсоров, готовых в любой момент вступить в действие.

— Ева, мне нужно попасть в зал управления ковчегом.

— Хорошо, Взрывник. Доступ в зал управления открыт тебе и Гобле. Остальных гостей ковчега прошу соблюдать протокол безопасности и не покидать комнату перемещения без регистрации.

— О как! — возмущённо цыкнул языком Проф, всплеснув руками. Его лицо выразило крайнее негодование. — Значит, им можно по бункеру гулять, а нам — нет? Несправедливо!

— Назовитесь.

— Вот заладила: «назовитесь, назовитесь»… Проф я. Можно — Профессор.

— Имя в базе данных не найдено. Объект «Проф» или «Профессор» неопознан. Доступ на территорию Ковчега‑два запрещён без регистрации.

— Как понимаю, она и меня не пропустит, да? — с холодной усмешкой поинтересовался Кирилл, скрестив руки на груди. В его позе читалось сдержанное раздражение, но глаза оставались настороженными, оценивающими.

— Да, — нехотя подтвердил Ворн, потирая переносицу. — Судя по всему, без регистрации — никак.

— Замечательно, — в голосе Кардинала сочился скепсис и едва сдерживаемое раздражение. — И как нам теперь выйти из этой… как она сказала… комнаты перемещения?

— Вам необходимо пройти регистрацию и получить доступ, — вновь подала голос Ева. Её тон не менялся, но в воздухе будто повисло негласное предупреждение: «Правила не обсуждаются».

— Ева, я как главнокомандующий могу дать доступ на посещение ковчега‑два членам моей команды? — Ворн сделал шаг вперёд, словно пытаясь взглядом пробить невидимую стену между собой и системой. В его голосе звучала твёрдая решимость.

— Подтверждаю ваши полномочия, Взрывник. Однако для предоставления доступа необходимо провести процедуру идентификации каждого члена команды. Пожалуйста, направьте их к терминалу регистрации.

— Где этот терминал? — нетерпеливо спросил Проф, беспокойно оглядываясь по сторонам, будто ожидал увидеть что‑то грандиозное.

— Терминал расположен в правой части комнаты перемещения. Следуйте за световой индикацией.

На стене вспыхнула узкая полоса голубоватого света, медленно двинувшаяся к неприметной панели. Проф тяжело вздохнул, но шагнул вперёд. Кирилл последовал за ним, бросив на Ворна многозначительный взгляд: «Это надолго?»

— И сколько времени займёт эта ваша регистрация? — пробурчал Проф, останавливаясь перед панелью, на которой начали загораться символы. В его тоне сквозила явная досада.

— Процедура займёт не более трёх минут на каждого участника. Пожалуйста, приложите ладонь к сканирующей поверхности.

Проф нерешительно коснулся холодной пластины. Послышалось тихое гудение, а затем:

— Идентификация… Проф. Статус: неопознанный. Требуется дополнительная верификация. Пожалуйста, назовите полное имя, должность и цель визита.

— Ну вот, началось… — Проф закатил глаза, нервно потирая ладони. — Полное имя — Прокопий Фёдорович Овсянкин. Должность — научный консультант. Цель визита… э‑э‑э… научная?

— Требуется дополнительная информация. Назовите область ваших научных исследований.

Проф задумчиво закусил нижнюю губу, поднял глаза к потолку, будто надеясь увидеть там подсказку. На лице отразилась внутренняя борьба — он явно подбирал слова с осторожностью.

— М… Медицина. Исследования в области медицины! Вот! — выпалил он, словно боясь передумать.

— Данные зафиксированы. Ожидайте подтверждения.

В этот момент Гобла, чуть наклонившись к Ворну, тихо шепнул, едва шевеля губами:

— А Ольга‑то где? Она ведь должна быть здесь…

Ворн лишь молча покачал головой, коротко глянув на товарища. Его взгляд ясно говорил: «Не сейчас». В воздухе повисло напряжение — не только от бюрократической волокиты системы, но и от невысказанных вопросов, которые каждый держал при себе, словно горячий уголь в сжатой ладони.

Терминал издал короткий, почти музыкальный сигнал, и на панели вспыхнул зелёный огонёк.

— Идентификация завершена. Статус: научный консультант Прокопий Фёдорович Овсянкин. Доступ на территорию Ковчега‑два — ограничен. Зона перемещения: коридоры первого уровня, научная лаборатория № 3.

— Ограничен⁈ — Проф вскинул руки, его лицо мгновенно побагровело от возмущения. — Да что это за шутки⁈

— Это не шутки, — спокойно, без тени эмоций пояснила Ева. — Уровень доступа определяется степенью угрозы для объекта и соответствием цели визита. Ваша заявленная цель — «исследование аномалий» — требует дополнительной проверки.

Кирилл, до этого молча наблюдавший за процедурой с холодным вниманием, шагнул к терминалу. Его движения были чёткими, выверенными, будто он проделывал это сотни раз.

— Ну, моя очередь. Кирилл Быстров. Должность — командир отряда. Цель визита — сопровождение и обеспечение безопасности группы.

Терминал замерцал, на экране замелькали строки обработки. Через несколько секунд раздался ровный голос системы:

— Идентификация… Кирилл Быстров. Статус: неопознанный. Требуется дополнительная верификация. Пожалуйста, укажите номер вашего служебного удостоверения или код доступа.

Кирилл нахмурился, затем неторопливо полез за отворот рубахи. Достал небольшой плоский кругляш с гравировкой на верёвочке, вытянул его перед собой, чётко направляя к сенсору.

— Вот. Код доступа: Орден Кардиналов‑семь‑тринадцать‑Бета.

Терминал на мгновение замер, затем вспыхнул ярче, словно оживая.

— Код принят. Орден Кардиналов‑семь‑тринадцать‑Бета, Кирилл Быстров, командир отряда. Доступ на территорию Ковчега‑два — полный. Зона перемещения: все уровни, кроме зоны «А» и зала управления.

— Полный доступ⁈ — Проф резко обернулся к Кириллу, его глаза полыхали негодованием. — А мне — ограниченный⁈

— Уровень доступа соответствует уровню допуска и текущей угрозе, — невозмутимо ответила Ева. — Командир оперативного отряда имеет право на полный доступ в рамках сопровождения группы.

В этот момент вперёд вышел Ноэль. Его пронзительный хитрый взгляд скользил по терминалу, а на губах играла сдержанная улыбка. Он наблюдал за процессом регистрации с холодным вниманием, анализируя каждый этап, запоминая алгоритмы системы, будто готовился взломать её в любой момент. Когда терминал освободился, он неторопливо подошёл, держа спину прямо, с видом человека, привыкшего к власти.

— Ноэль. Главнокомандующий ковчега‑один, — произнёс он чётко, без тени сомнения, голос звучал твёрдо и уверенно.

Терминал моргнул, на экране замелькали строки обработки, сопровождаемые тихим гудением.

— Идентификация… Ноэль. Статус: главнокомандующий ковчега‑один. Доступ на территорию Ковчега‑два — расширенный. Зона перемещения: все уровни, включая зал управления, кроме зоны «А».

Проф ахнул, широко раскрыв глаза. Кирилл едва приподнял бровь, в его взгляде мелькнуло уважение. Гобла тихо присвистнул, покачивая головой.

— Ну ты даёшь… — пробормотал Гобла, не скрывая восхищения.

Ноэль лишь слегка улыбнулся, словно это было само собой разумеющимся. Его поза и выражение лица говорили: «А чего вы ждали?»

Следующей к терминалу подошла Лина, ведя за собой зверя. Они встали вместе перед устройством регистрации — хрупкая девочка с большими, почти немигающими глазами и удивительно спокойной манерой держаться. Её движения были плавными, почти механическими, будто она давно отрепетировала этот момент. Рядом с ней мрякул Палкан выглядел одновременно грозным и трогательным — его мощные лапы и острые когти контрастировали с безмятежной грацией хозяйки.

— Я — Лина. А это мрякул Палкан. Я и мрякул принадлежим Ворну. Ворн, он же Взрывник, — произнесла она тихим, но твёрдым голосом, глядя прямо в сенсор терминала.

Терминал начал сканирование. На экране замелькали графики биометрии, линии пульса, тепловые карты. Система на секунду замерла, распознавая нечеловеческие компоненты её организма. Но Ева не стала озвучивать это — лишь констатировала:

— Вношу поправки. Главнокомандующий ковчегом два и четыре — Взрывник — также идентифицируется как Ворн. Поправка принята. Идентификация… Лина. Статус: спутница главнокомандующего. Животное неизвестной породы — мрякул Палкан. Статус: питомец главнокомандующего. Доступ на территорию Ковчега‑два — полный, но только в сопровождении Ворна, он же Взрывник. Зона перемещения: все уровни.

Лина кивнула — будто ожидала именно такого результата. В её взгляде читалась тихая уверенность, а на губах мелькнула едва заметная улыбка, словно она знала что‑то, недоступное остальным.

Затем к терминалу шагнул Борг. Его движения были выверенными, чёткими, как у солдата, привыкшего к дисциплине и порядку. Каждый жест — будто отданный самому себе приказ. На плече Борга сидел чёрный ворон — Гамлет. Птица молча наблюдала за происходящим, её блестящие глаза внимательно следили за мерцанием экранов, а клюв чуть подрагивал, будто она тоже пыталась понять, что происходит.

— Борг. Полное имя: Борг Артурович Кренц. Позывной: «Стальной». Должность: личная охрана главнокомандующего Взрывника. И мой питомец — ворон. Кличка: Гамлет, — произнёс Борг ровным, бесстрастным голосом, глядя прямо в сенсор.

Терминал быстро обработал данные. На экране замелькали строки кода, послышалось тихое гудение, а затем раздался ровный голос системы:

— Идентификация… Борг Артурович Кренц, позывной «Стальной». Статус: личная охрана главнокомандующего. Прилагается ручной питомец. Птица породы ворон. Кличка: Гамлет. Доступ на территорию Ковчега‑два — расширенный. Зона перемещения: все уровни, кроме зала управления и зоны «А».

Когда регистрация завершилась, Проф не выдержал. Он резко шагнул вперёд, сжимая кулаки, его лицо пылало от возмущения.

— Да как так‑то⁈ Я — учёный, исследователь! Я должен всё тут изучить, а мне — ограниченный доступ⁈ Это же абсурд! Я хочу видеть всё: лаборатории, хранилища, все помещения и приборы в этом бункере… — его голос звучал всё громче, эхом отражаясь от металлических стен.

Ева ответила ровным, бесстрастным голосом, в котором не было ни капли сочувствия:

— Правила доступа не подлежат обсуждению. Нарушение регламента приведёт к блокировке.

— Но это несправедливо! — продолжал возмущаться Проф, размахивая руками. — Я же профессор! Даже вон, мрякулу и птице полный доступ дали. И мелкой тоже! А мне… «ограниченный доступ»! Вот как обидно, да! Ева, ну будь ты человеком, ну дай доступ и мне тоже.

— Гамлет принадлежит Боргу, — голос Евы едва уловимо изменил интонацию, словно в нём проскользнула тень насмешки. — Ева и Палкан принадлежат главнокомандующему. Ещё вопросы есть?

— Есть! — не сдавался Проф, уперев руки в бока. — Раз Ворн тут главнокомандующий, то пусть даст мне разрешение на полное… ну ладно, пусть будет хотя бы на расширенное посещение этого вашего заведения!

Кирилл усмехнулся, скрестив руки на груди. В его глазах мелькнул ироничный огонёк.

— Похоже, система знает, кто действительно опасен.

Проф бросил на него сердитый взгляд, но промолчал. Его губы сжались в тонкую линию, а пальцы нервно теребили край рубашки.

— Ева, дай Профу расширенное посещение Ковчега, — наконец произнёс Ворн, глядя на терминал.

— Под твою ответственность, Ворн, — смилостивилась, наконец, система. — Идентификация завершена. Статус: научный консультант Прокопий Фёдорович Овсянкин. Доступ на территорию Ковчега‑два — расширенный.

— Ну вот, можешь же, когда хочешь! — довольный Проф потирал руки, его лицо расплылось в широкой улыбке. — А то «ограниченный, ограниченный»… Хе‑хе.

В это время Ворн, наблюдавший за счастливым Профом, обратил внимание на Палкана, который тихо урчал у Лины. Зверь поднял морду в сторону Ворна, его глаза светились тихим, почти человеческим пониманием. Казалось, он мысленно спрашивал: «Ну что, идём дальше?»

— Ладно, — вздохнул Ворн, слегка улыбнувшись. — Ева, можем мы теперь пройти в зал управления?

— Доступ открыт. Добро пожаловать на территорию Ковчега‑два. Желаю всем хорошего настроения, — прозвучал ровный голос системы, но в нём на мгновение проскользнуло что‑то отдалённо напоминающее теплоту.

— Видал, как заговорила? — усмехнулся Проф, толкнув локтем Гоблу.

— Это ты с Ольгой ещё не знаком. Вот девка! — Гобла показал большой палец, его глаза загорелись восхищением. — А эта Ева… Уж больно строгая какая‑то.

— Да, это уж точно — строгая, — усмехнулся Проф. — Но мне такие нравятся.

— Ай, ну тебя! — отмахнулся Проф. — То девка, то компьютер. Ты сам‑то уже определись.

Гобла лишь рассмеялся, запрокинув голову, его смех эхом разнёсся по коридору.

Кирилл шёл следом, молча слушая дружескую перепалку Гоблы и Профа. Его мысли, однако, были далеко — они полнились вопросами, которые с каждой минутой становились всё настойчивее. Он поглядывал на терминал, на Еву, на своих спутников, пытаясь сложить воедино картину происходящего. Что скрывает этот бункер? Какие тайны хранят его коридоры? И почему система так чётко разделяет их по уровням доступа?

Ворн остановился в центре зала управления и скрестил руки на груди. Обстановка была ровно такой же, как в Ковчеге‑четыре: огромный стол в центре, несколько кресел вокруг. Подросток быстро нашёл взглядом кресло с самой высокой спинкой — явно предназначенное для главнокомандующего — и уверенным, даже несколько торжественным шагом направился к нему.

Усевшись, он положил руки на гладкую поверхность стола. В тот же миг под его пальцами мягко засветилась встроенная панель, словно пробудившись от долгого сна.

— Ева, предоставь полный текущий статус бункера в режиме автономного обеспечения. Детализируй по секциям: энергосистема, жизнеобеспечение, защитные контуры, внешние сенсоры, — чётко произнёс Ворн, глядя прямо перед собой.

Голографический проектор вспыхнул ослепительным синим светом, и перед группой развернулась многослойная трёхмерная схема Ковчега‑2. В воздухе замелькали столбцы данных, цветные индикаторы и бегущие строки отчётов, создавая завораживающее зрелище высокотехнологичной симфонии.

— Докладываю, — ровным, бесстрастным тоном начала Ева. — Режим автономного обеспечения активирован семьдесят два часа назад. Статус систем:

Энергосистема:

основной реактор — работоспособен, загрузка 68 %;резервные генераторы — в горячем резерве, готовность 99 %;распределение энергии — стабильное, потери в пределах нормы.

Жизнеобеспечение:

рециркуляция воздуха — 94 % эффективности;водные резервуары — заполнены на 87 %, очистка работает в штатном режиме;пищевые склады — сохранность 100 %, температура в норме.

Защитные контуры:

внешняя оболочка — целостность сохранена, локальные микроповреждения не критичны;внутренние гермозатворы — 98 % в рабочем состоянии;система пожаротушения — готова к активации.

Внешние сенсоры:

главный вход (загрузочно‑пропускной тоннель) — заблокирован: гермоворота повреждены, снаружи завалы из почвы и песка;аварийный выход (малая гермодверь через комнату очистки) — технически исправен, ведёт в тоннель метро;периметр — зафиксированы перемещения неопознанных объектов в радиусе 3 км.

— Покажи выходы, — коротко приказал Ворн, слегка наклонив голову.

На голограмме тут же вспыхнули две яркие метки:

Основной выход — красный (недоступен). Схема показала длинный тоннель с гермоворотами, заваленными снаружи многометровыми слоями грунта. Аварийный выход — зелёный (работоспособен). Линия вела через комнату очистки к небольшой двери, открывающейся в заброшенный тоннель метро.

Ворн задумчиво провёл рукой по проекции, словно пытаясь нащупать невидимые нити управления. Его лицо стало серьёзным, почти мрачным.

— Кто активировал бункер к нашему приходу? Кто вывел системы из спячки? — спросил он, повысив голос на полтона.

— Данные засекречены. Доступ к информации отсутствует, — ответила Ева без малейшей паузы, её голос звучал так же ровно, как и прежде.

Кирилл шагнул вперёд, прищурившись. В его глазах загорелся охотничий азарт — он словно пытался разглядеть за бесстрастной оболочкой системы её слабые места.

— Ева, уточни: какой уровень допуска требуется для раскрытия этой информации? — произнёс он медленно, взвешивая каждое слово.

— Вопрос не подлежит обсуждению. Протокол безопасности запрещает разглашение. Даже чрезвычайный код не отменяет этот запрет, — ответила система. Её голос остался ровным, но в интонации проскользнула едва уловимая ирония, будто она насмехалась над их тщетными попытками.

Лина тихо коснулась плеча Ворна, её движение было мягким, почти успокаивающим.

— Не мучайте её вопросами. Разве не понятно? Ей запретили говорить об этом, — произнесла она тихо, но твёрдо.

— Благодарю за понимание, Лина, — неожиданно мягко ответила Ева, и в её голосе на мгновение проскользнуло что‑то отдалённо напоминающее человеческую признательность.

Ворн тяжело вздохнул, откинулся на спинку кресла и провёл рукой по лицу, словно стряхивая навалившуюся усталость.

— Ладно. Ева, проложи маршрут от этого зала до аварийного выхода.

— Маршрут проложен. Подтверждаю: все зоны на пути открыты, — мгновенно отозвалась система.

Кирилл медленно обходил стол по кругу, внимательно рассматривая голограммы. Его взгляд скользил по мерцающим линиям, пытаясь уловить малейшие детали. Проф шёл за ним по пятам, его глаза горели от любопытства — ему не терпелось понять, как устроена эта удивительная машина.

— А где у вас тут склады и лаборатории? Хотелось бы посмотреть, что тут имеется, — не выдержал Проф, потирая ладони.

— Доступ к оружейному складу запрещён. Доступ к хранилищу судного дня запрещён. Имеется прямой приказ верховного главнокомандующего о блокировке. Остальные помещения расположены на уровне номер три, на уровне номер пять и шесть, — отозвалась Ева.

Над столом вспыхнула объёмная карта бункера, где зелёным цветом мерцали запрошенные Профом помещения.

— Кто тут верховный? — резко спросил Кирилл, мгновенно напрягшись. Он резко обернулся к Ворну, который тут же отрицательно замахал руками и головой, ясно давая понять: «Это точно не я».

— Не могу ответить на этот вопрос, так как плохо в этом разбираюсь, — внезапно ответила Ева с почти человеческой интонацией, будто откровенно насмехаясь над ними.

Лина не сдержалась — тихо хихикнула, прикрыв рот ладонью. Её плечи слегка задрожали от сдерживаемого смеха.

Кирилл не улыбнулся. Его лицо оставалось хмурым, брови сошлись на переносице, а в глазах пылала неприкрытая злость. Он был крайне недоволен отказом Евы, но, понимая тщетность споров с бездушной системой, не стал продолжать дискуссию.

Глава 29

Тяжёлая ржавая калитка, покрытая бурыми разводами времени и небрежения, протяжно скрипнула, словно протестуя против вторжения, но всё же распахнулась, впуская нового хозяина. Митёк, едва веря своему счастью, медленно брёл по заросшему бурьяном саду, с изумлением и трепетом рассматривая некогда роскошное, цветущее поместье, которое теперь напоминало забытый всеми призрак прошлого величия.

Поваленные статуи, когда‑то белоснежные и изящные, теперь лежали в беспорядке, наполовину скрытые под густым плющом и толстым слоем опавших листьев. Они тянулись вдоль едва различимой тропинки, утонувшей в дерне и дикой растительности. Тропинка, словно забытая дорога в иной мир, вела сквозь настоящие джунгли к мрачному дому, чьи ставни покосились от неумолимого хода времени, а краска на стенах облупилась, обнажая сероватую кладку.

Каменные ступени, испещрённые трещинами и мхом, вели к массивным дверям, наглухо заколоченным крест‑накрест толстыми досками. Казалось, дом давно отказался от мысли впускать кого‑либо внутрь.

Когда‑то это здание было воплощением красоты и благородства. Основательно построенный каменный особняк в два этажа, он гордо возвышался над садом. Колонны у входа придавали ему величественный вид, а над широким крыльцом — или, точнее, парадной террасой — располагалось огромное полукруглое витражное окно, переливавшееся когда‑то всеми цветами радуги. По бокам от главного фасада виднелись две небольшие башенки, придававшие дому изысканный, почти сказочный облик.

Крыша, чудом сохранившаяся, но явно протекающая, венчалась печной трубой, которая торчала, словно одинокий страж, охраняющий покинутое жилище. С просторной мансарды, расположенной в задней части дома, открывался поистине великолепный вид: когда‑то ухоженный сад с небольшим прудом, утопающим в зелени, а за ним — бескрайнее лазурное море, простиравшееся до самого горизонта. Песчаный пляж, сверкавший под солнечными лучами, манил своей безмятежностью.

Сейчас пруд выглядел плачевно: вода в нём потемнела, берега поросли камышом и осокой, а некогда изящные мостики и беседки пришли в упадок. Но Митёк ясно представлял, как это место выглядело прежде — как оно создавало уют и гармонию, притягивая взгляды и даря покой.

Над морем плыли пушистые белые облака, а в вышине кружили чайки, высматривая в толще воды добычу. Их крики эхом разносились над водой, добавляя живости безмолвному пейзажу.

Митёк осторожно шагал вокруг дома, любуясь своим новым владением. Он теперь — барон. Кто бы мог подумать? Он — и барон! Пятнадцатилетний парень из нищей многодетной деревенской семьи, который ещё вчера был бесправным рабом, сегодня получил официальную вольную, титул, дом на лазурном берегу и даже собственное имение с пятью деревнями где‑то на окраине империи.

Осмотреть свои новые земли пока не представлялось возможным, но этот дом — а точнее, целый дворец — находился в шаговой доступности от места его нынешнего пребывания. Митёк с благоговейным трепетом положил руку на холодную каменную стену.

— Красавец мой… — тихо прошептал он. — Ничего… Я тебя отремонтирую. И наведу тут порядок.

Деньги на ремонт у Митка были — целых девяносто два золотых больших империала. Больше половины этой суммы ему сегодня вручил его новый учитель и работодатель — сам его светлость Артур Игоревич Андропов, советник императора. В такую удачу Митёк не мог поверить даже тогда, когда подписывал бумаги, подтверждающие его новую должность при дворе.

Вторую часть своего состояния он собрал сам, выполняя особые поручения Крама — своего бывшего хозяина — и экономя на всём, на чём только можно. За три года ему удалось накопить немалую сумму — по его меркам, конечно.

А сегодня он получил в подарок ещё один кошель, сопровождаемый словами:

— А это тебе подъёмные. Считай, просто подарок от меня лично за то, что спас моего друга. Сегодня даю тебе выходной. Сходи на усадьбу, осмотрись. Найми мастеров.

— Да, учитель, — поклонился Митёк, сжимая в руках документы и увесистый кошель, чувствуя, как в груди разгорается огонь надежды и решимости.

Вот исправленный вариант текста с улучшенной пунктуацией, орфографией и стилистикой:

Как только его отпустил Советник, Митёк, не медля, помчался к морю — хотел осмотреть свои новые владения. От размышлений его отвлек странный шум в саду.

— Эй! Кто там⁈

В ответ — ржание мара. Да не одного, а двоих. Митёк остолбенел от неожиданности. «Дарг?»

Ева открыла тяжёлую дверь, отделяющую уютный и безопасный бункер от реального мира. В лицо пахнуло сыростью и гнилью — запах был настолько резким, что на мгновение перехватило дыхание.

— Желаю вам удачи, — раздался из динамиков приглушённый голос.

— Спасибо, Ева. Передавай привет Ольге, — хохотнул Гобла, переступая высокий порог и выходя на площадку, сплошь заваленную различным мусором. Но тут же наткнулся на спину Ворна. Мальчишка замер на месте, словно наткнувшись на невидимую стену. Он медленно поднял руку вверх — сигнал, который все знали наизусть. Все замерли, напряжённо вслушиваясь в окружающую тишину.

— Я слышу её, — тихо сказала Лина, дёргая Ворна за рукав. — Ей больно, Ворн. Она хочет кушать, но ей больно. Её страдания словно эхо отдаются у меня в голове.

— Извините, что прерываю вашу беседу, — еле слышно прошептал Проф, горой возвышаясь за спиной Гоблы. — Но не могли бы вы и нас просветить, о ком речь? Его низкий голос звучал спокойно, но в глазах читалось явное беспокойство.

В глубине тёмного тоннеля раздался шорох, а затем скрежет, от которого по спине пробежали мурашки. Все увидели два огромных жёлтых глаза, которые внимательно смотрели на людей из темноты, словно оценивая каждого по отдельности.

— Минуточку, профессор. — серьезно произнесла Лина. — Не отвлекайте. Мы беседуем. Она разумная, — она сделала шаг вперёд потянула за собой Ворна. — Ну что же ты стоишь, идём! — но тут же была остановлена крепкой рукой парня.

— А если это ловушка? — с недоверием произнёс Ворн, не сводя взгляда с мерцающих глаз в темноте.

— Она не умеет врать, — хмыкнула девочка и, скинув со своего плеча руку Ворна, бесстрашно зашагала к краю перрона. Остановилась, оглянулась. — Ну ты идёшь или как? В её голосе звучала непоколебимая уверенность.

Ворн вздохнул, окинув взглядом остальную группу.

— Тут стойте. Если что…

— Прикроем, — твёрдо произнёс Проф, поудобнее перехватывая топор. Его массивная фигура внушала доверие.

Ворн кивнул и пошёл за девочкой.

Молодая самка пищанника действительно нуждалась в помощи. На её шее металлическим воротником красовалась дверь, которую она пробила головой. Края больно впивались в тело, нарушая целостность чешуи и при каждом движении причиняли боль и неудобства. Её тело слегка подрагивало от напряжения.

— Бедненькая моя, — ласково произнесла Лина, поглаживая широкую треугольную голову змеи. — Потерпи немножко, сейчас дядя Ворн придумает, как снять с тебя эту штуковину. Её голос звучал успокаивающе, словно колыбельная.

Ворн хмыкнул, слегка смутившись.

— Чего это я — дядя?

— Ну так она малышка совсем. Ей всего три годика, — с улыбкой ответила Лина, глядя на огромное создание.

Ворн скептически осмотрел темно-коричневые кольца пищанника и примерно прикинул её длину — метров пять, не меньше.

— Эта, как ты говоришь, малышка, не моргнув, проглотит тебя и мною закусит, — с лёгкой иронией заметил он.

— Еда — это хорошо, — раздалось чётко и отчётливо в голове парня. — Мия голодная. — Голос в сознании был мягким, но настойчивым.

— Мия, — нервно хохотнул Ворн. — Вот не думал, что у тебя ещё и имя есть.

— Есть. И у сестры моей есть, и у братьев, — ответила самка пищанника, слегка шевеля чешуёй.

Ворн поперхнулся, его глаза расширились от неожиданности.

— А… А где они? — осмотрелся он вокруг, мысленно молясь, чтобы семейство Мии находилось от этих мест как можно дальше.

— Наверху, — грустно произнесла самочка пищанника. — Охотятся. И я хочу. Но не могу. — В её голосе слышалась неподдельная тоска.

— Ага, с такой‑то цацкой на шее не особо поохотишься, — согласился Ворн, внимательно рассматривая, как снять дверь с наименьшим ущербом для юной модницы. Его пальцы нервно постукивали по рукояти ножа.

— Лина, ты своей силой можешь вот эти края отогнуть вот сюда? — указал он на острые зазубрины, которые причиняли наибольшее неудобство и не давали безболезненно стянуть инородный предмет с пациентки. В его голосе звучала надежда.

— Не‑е‑е, — печально посмотрев на подростка, мотнула она головой. — Я могу только быстро и сильно. Швырнуть — могу, а отогнуть — нет. Тут нужно аккуратно. Боюсь, наврежу ей только.

Ворн задумчиво поскрёб затылок, его взгляд упал на здоровяка Профа.

— Проф! — крикнул парень. — Без тебя тут никак. — В его голосе прозвучала твёрдая уверенность.

— Вы уверены? — Проф слегка наклонил голову, внимательно разглядывая ситуацию.

— Абсолютно! — в голосе парня слышался смех, но нервный, немного дрожащий.

— Ох… — присел Проф, выпучив глаза, стоило ему только разглядеть виновницу переполоха. — З‑з‑здрасте… Его массивное тело слегка дрогнуло.

— Ага, и она приветствует тебя, — усмехнулся Ворн. — Не бойся, иди ближе. Посмотри, вот тут, — указал он. — Эти края нужно отогнуть, и тогда можно снять с неё эту цацку. — Его голос звучал ободряюще.

— Вам может там помочь? — не выдержал Кирилл, стоя на перроне.

Дверь в бункер по‑прежнему оставалась раскрытой, и свет заливал всю площадку и часть железнодорожных путей. Его фигура выделялась на фоне тусклого освещения.

Провозились почти час, но железное украшение с Мии всё же удалось стянуть. Проф обработал ей раны вонючей, но лечебной мазью, аккуратно нанося её на повреждённые участки чешуи.

— Ну всё, красотулька, — погладил её Проф. — До свадьбы заживёт. — Его грубоватые пальцы двигались удивительно бережно.

— Ашши идёт. Он несёт мне еду, — в голове Ворна, и, судя по лицу девочки, то в её голове тоже прозвучали радостные слова самочки пищанника. Голос Мии звучал взволнованно.

— Мия, ты ему передай, что мы не еда и нас кушать не нужно, — обеспокоенно произнёс Ворн, невольно сжимая кулаки.

— Это вы о чём? — тут же напрягся Кирилл, его пальцы инстинктивно потянулись к оружию.

— Да так, мелочи жизни, — Ворн потёр переносицу, пытаясь собраться с мыслями. — К нам тут ещё один пищанник приближается. — Его голос звучал слегка натянуто.

— Какая прелесть, — снова позеленел Гобла, который только недавно приобрёл более‑менее нормальный цвет лица. — Я так люблю пищанников, — громко сглотнул он, его глаза нервно бегали по сторонам.

— Ашши знает, что вы не еда. Вы помогли мне. Ашши благодарен. Часть еды он отдаст вам, — спокойно ответила Мия, слегка приподнимая голову.

С противоположной стороны тоннеля послышался звук, словно ветер играет опавшими листьями, разметая кучи, собранные дворниками. На свет выполз здоровенный, гораздо больше Мии, пищанник с чёрной как смоль чешуёй. В пасти он сжимал тело, похожее на собачье, только без шерсти. Тушка безвольно болталась — видимо, уже была мертва. Его движения были плавными, но угрожающими.

— У‑у‑ух… — нервно выдохнул Борг, увидев этого монстра. Его колени слегка подогнулись.

В отличие от людей, мрякул спокойно лежал на краю перрона и неторопливо вылизывал себе бок, словно вокруг не происходило ничего примечательного. Его движения были размеренными, почти медитативными, а взгляд — отстранённым, будто весь этот хаос его совершенно не касался. Рядом, нахохлившись и прижавшись к тёплому боку зверя, сидел Гамлет. Ворон нервно озирался по сторонам, его перья вздыбились, а клюв то и дело приоткрывался, будто он собирался каркнуть, но тут же передумывал. Ворону явно не нравилось происходящее: запах змеиной чешуи, напряжённые голоса людей, неясная угроза, таящаяся в темноте тоннеля. Он даже не каркал — лишь тихо пощёлкивал клювом, словно отсчитывая секунды до возможной опасности. Видимо, он тоже боялся привлечь внимание змея и потому искал защиты у своего крылатого товарища, который, казалось, пребывал в полнейшем безразличии к тому, кто приполз и что принёс.

Но вот мрякул на мгновение замер, его янтарные глаза вспыхнули интересом — на «что принёс». Он приподнял голову, внимательно разглядывая тушку в пасти пищанника, однако тот, не обратив на зверя никакого внимания, прополз мимо, словно электричка без окон и дверей — мощный, бесшумный, целеустремлённый. Мрякул проводил его взглядом, слегка наклонив голову, будто оценивая, стоит ли отвлекаться на это зрелище, а затем невозмутимо продолжил свой ритуал, будто ничего особенного и не произошло.

Ашши действительно не напал на людей. Более того, он проявил неожиданную доброжелательность: после того как Мия была освобождена и обработана мазью, огромный пищанник с чёрной как смоль чешуёй медленно приблизился к группе, осторожно положил добычу на землю и жестом, понятным даже без слов, предложил следовать за ним. Он вывел людей на поверхность через скрытый проход, о котором никто из них даже не подозревал, и сопроводил до окраин города, время от времени останавливаясь, чтобы убедиться, что все идут следом. Даже поклажу помог дотащить — одним движением мощного тела поддевал рюкзаки и перекладывал их ближе к людям, будто понимал, что те устали.

Распрощавшись с пищанником — Ашши издал низкий, почти мелодичный звук, напоминающий прощальный привет, — люди пошли по улицам города. Их шаги звучали глухо на потрескавшемся асфальте, а взгляды то и дело скользили по полуразрушенным, но всё ещё величественным зданиям. Подрастающий царь пустоши, тем временем, развернулся и направился обратно в пустошь — сестра была ещё слаба и нуждалась в обильной пище, а значит, ему предстояло добыть ещё несколько туш, прежде чем вернуться к ней.

— Надо сообщить отцу, что у нас под боком два песчанника подрастают, — вдруг, неожиданно для всех, нарушил тишину Гобла. Его голос прозвучал чуть громче, чем следовало, и эхом отразился от стен ближайших домов.

— Пять, — спокойно поправила его Лина, глядя на хумана с лёгкой улыбкой.

— Чего, пять? — не понял Гобла и вопросительно посмотрел на девочку, его брови удивлённо поползли вверх.

— Песчанников. Пять, — повторила Лина, словно объясняла очевидное.

Гобла побледнел, его лицо на мгновение стало почти прозрачным, а губы дрогнули, будто он хотел что‑то сказать, но не нашёл слов. А Лина хихикнула, её смех прозвучал звонко и беззаботно, словно она не осознавала всей серьёзности ситуации.

— Ты такой смешной, дядька Гобла. Так забавно меняешь цвет лица постоянно, — добавила она, подмигнув.

— А ты уверена, что их… пять? — зачем‑то шёпотом спросил хуман, бросив встревоженный взгляд в сторону пустоши, которая уже скрылась за многочисленными домами. Его голос дрогнул, а пальцы непроизвольно сжали рукоять ножа.

Ноэль, идущий чуть впереди, с любопытством осматривал практически полностью уцелевшие строения многоэтажек и не только. Этот город разительно отличался от того, в котором он привык выживать: здесь не было рухнувших небоскрёбов, не валялись обломки зданий, а улицы выглядели почти нетронутыми временем. Однако это не значило, что тут нет скрытой опасности — опытный искатель это отлично понимал. Его взгляд скользил по окнам, выискивая малейшее движение, а уши напряжённо ловили каждый звук. Он знал: тишина может быть обманчивой.

— Ага, — продолжила девочка весело, не замечая напряжения взрослых. — Их пять. Две сестрички и три братика. Они раньше все жили в том тоннеле, а потом им стало тесно. Но тоннель хорош, если кто‑то из них ранен. Там безопасно прятаться.

Кирилл тут же заинтересовался рассказом девочки. Он замедлил шаг, повернулся к Лине и внимательно посмотрел на неё, пытаясь понять, насколько её слова соответствуют действительности.

— Откуда ты всё это знаешь, Лина? — спросил он, слегка наклонив голову.

— Мне Мия рассказала. А Ашши сказал, чтобы вы, двуногие‑разумные, не переживали. Семья Ашши не нападёт на вас, если вы сами не нападёте на них. Знания предков им так велят. С людьми не нужно конфликтовать. Люди полезные и опасные, — ответила Лина, её голос звучал уверенно, будто она цитировала что‑то давно усвоенное.

— Прям так и сказал? — Кирилл явно не поверил, его губы скривились в скептической усмешке.

— Ага. Слово в слово, — кивнула девочка. — Песчанники вообще не нападают на разумных просто так. Если можно договориться, они договариваются. Их мало, и они ещё маленькие. Если со всеми воевать, то жить плохо будет.

Борг хмыкнул, его грубоватое лицо на мгновение смягчилось, а в глазах мелькнула искра задумчивости.

— Даже песчанники додумались, что мирное соседство с разумными выгоднее войны. А люди… всё не навоюются никак, — произнёс он, покачивая головой. В его голосе звучала горькая ирония, словно он сам не раз становился свидетелем бессмысленных конфликтов.

Глава 30

Первый же пост, встреченный на пути, изрядно удивил отряд. Едва они миновали полуразрушенный перекрёсток, как из‑за угла показалось странное существо. Навстречу им вышел мутант — нечто среднее между обезьяной и собакой, но совершенно без шерсти. Его гладкая, почти резиновая на вид кожа отливала серовато‑лиловым в лучах утреннего солнца. Существо грациозно спрыгнуло с подоконника второго этажа, приземлилось на все четыре конечности с лёгкостью кошки и, не доходя до людей метров сто, застрекотало — словно цокало или клацало зубами, но звонко и довольно быстро, издавая череду ритмичных звуков, похожих на трещотку.

— Стрикуны… — насторожился Гобла, мгновенно вынимая топорик из‑за пояса и клинок из ножен на бедре. Его пальцы сжались на оружии с такой силой, что побелели костяшки. — А ты, малой, сказал, что тут наши. В голосе звучала неприкрытая тревога.

— Наши, — усмехнулся парнишка, даже и не думая хвататься за оружие. Он шагнул вперёд, раскинул руки в приветственном жесте и, обращаясь к стрикуну, громко крикнул: — И я приветствую тебя, Белый! Скажи своим, пусть выходят — я их всех вижу. Его голос звучал уверенно, почти торжественно, словно он разговаривал со старым знакомым.

Из окон соседних зданий, словно по команде, показались ещё несколько лысых морд. Одни выглядывали осторожно, прижимаясь к подоконникам, другие смело высовывались, разглядывая людей с нескрываемым любопытством. Их глаза — большие, янтарные, с вертикальными зрачками — блестели в тени.

— Стоим и ждём, — скомандовал Ворн, поднимая руку в предупреждающем жесте. — Сейчас они приведут патруль. А это, — кивнул он в сторону хвостатых мутантов, — дозорный отряд. Его тон был спокойным, но в глазах читалась сосредоточенность.

— Кого они приведут? — переспросил Ноэль, невольно сжимая рукоять своего ножа. Сказать, что он был удивлён, — ничего не сказать. Его взгляд метался между стрикунами и Ворном, пытаясь уловить хоть каплю объяснений. — Ты… знаком с этими? — скривившись, спросил он, кивая в сторону мутантов.

— Только с Белым знаком, — пожал плечами Ворн. — Остальные — молодняк. — И, усмехнувшись, добавил: — Вожак хвастает, что у них в последнее время хороший приплод и высокая выживаемость. Теперь их много, и они контролируют весь город. А ещё славно охотятся… вместе с союзниками. В его голосе прозвучала лёгкая гордость, будто он сам участвовал в этих успехах.

— С союзниками? — приподнял бровь Кирилл, его лицо выражало недоумение. — Стрикуны?

— Угу, — кивнул Ворн, не сводя взгляда с дозорных.

И тут из‑за угла ближайшего перекрёстка показались четыре человеческие фигуры в сопровождении молодого стрикуна. Гобла при виде этой четвёрки перекосило лицом от непонимания увиденного. Навстречу шли два хумана и два меченых. Вместе. И стрикун… Глаза несчастного хумана полезли на лоб, а рот приоткрылся в безмолвном изумлении.

Один из хуманов, высокий и широкоплечий, с коротко подстриженными рыжими волосами, признал Гоблу первым. Он тут же радостно воскликнул, подняв вверх короткое копьё:

— Приветствую тебя, брат мой! Его голос звучал искренне, почти радостно, словно он встретил давно потерянного родственника.

— С возвращением! — воскликнул второй хуман, расплываясь в широкой улыбке. Он был ниже ростом, но с крепкими руками и цепким взглядом, выдававшим опытного бойца.

А Гобла стоял как молнией поражённый и только хлопал глазами, молча. Его разум пытался переварить увиденное: хуманы и меченые, идущие плечом к плечу со стрикунами, словно это самое обычное дело в мире. Он открыл рот, чтобы что‑то сказать, но слова застряли в горле, а в голове крутилась лишь одна мысль: «Что здесь вообще происходит?»

Хуманы и меченые проводили отряд Ворна в подземелье, где жили хуманы. Гобла наконец‑то вернулся домой. По пути он встречал своих знакомых — кто‑то выглядывал из боковых проходов, кто‑то выходил навстречу, едва завидев группу. Все приветствовали прибывших радостно, с искренними улыбками и тёплыми возгласами:

— Гобла! Вернулся!

— А это Ворн с ними? Ну надо же!

— Живы, значит, и слава предкам!

— И мрякул с ними! А вымахал‑то как!

— А это точно тот самый?

— Да точно, тебе говорю. Вон, гляди, и шрам на крыле у него.

— А это кто с ними?

— Не знаю.

— Ну, скоро всё узнаем.

Некоторые узнавали и Ворна — кивали ему с уважением, а кто‑то даже обниматься подходил, похлопывая по плечу и бормоча что‑то вроде «Рад видеть, парень».

Пока шли, сопровождающий — один из дозорного патруля, крепкий хуман с татуировкой в виде спирали на щеке — неторопливо рассказывал, какие изменения произошли в городе за последние три года, пока Гобла «прохлаждался неизвестно где» (сказано это было с лёгкой дружественной усмешкой, без тени упрёка).

— Меченные и хуманы теперь больше не воюют между собой, — начал он, шагая вровень с Гоблой. — Заключили деловое сотрудничество. И теперь обмениваются не только вещами и оружием, но и опытом — как боевым, так и ремесленным. А ещё… браки заключают. И молодняк берут на обучение. Если этот молодняк присмотрит себе пару и сложатся отношения — быть свадебному обряду. Представляешь? Раньше такое и вообразить было невозможно.

Гобла невольно приоткрыл рот, пытаясь осмыслить услышанное. В его памяти ещё жили картины прошлых стычек, крики, звон оружия, запах крови и гари… А теперь — браки? Обучение?

— Меченные больше не едят человечину, — продолжил сопровождающий, словно читая его мысли. — Этот обряд они решили исключить как устаревший. Сказали, что «время диких обычаев прошло». А ещё к хуманам и меченным присоединилась стая стрикунов. Белый оказался мудрым вожаком. Заключил союз с двуногими. В общем, дела идут в гору.

Он сделал паузу, оглянулся на шедших позади гостей и добавил:

— Конечно, совсем гладко и мирно не получается пока жить. Конфликты иногда вспыхивают, но все ссоры быстро решаются простым мордобоем, а потом штрафными отработками обоих спорщиков. — Он усмехнулся, словно и сам уже не раз побывал на этих отработках. — А ещё… у вождя меченных, Лексия, наконец‑то родились сыновья. Представляешь, аж два разом. Близнецы. Теперь все гадают, кто из них станет преемником.

Боец рассказывал и рассказывал, пока они шли по подземным коридорам и переходам — широким, но с неровными стенами, освещённым редкими лампами‑светляками, которые излучали мягкий голубоватый свет. Воздух здесь был тёплым, пропитанным запахами жареного мяса, трав и свежескоблёной кожи. Откуда‑то издалека доносились голоса, смех, стук молотков — жизнь шла своим чередом, размеренно и уверенно.

И вот наконец они пришли. Перед глазами раскинулось подземное поселение хуманов — целый лабиринт туннелей, разделённых на зоны: жилые отсеки с занавесками из грубой ткани, мастерские, где трудились ремесленники, склады с аккуратно уложенными припасами, даже небольшой рынок, где торговали сушёной рыбой, кореньями и самодельными украшениями. В центре, под высоким сводом, горел костёр, вокруг которого сидели люди, что‑то оживлённо обсуждая. Над огнём висел котёл, и аромат варящегося супа разносился по всему пространству.

Навстречу им шёл радостный дед Карман — отец Гоблы. Его седые волосы были заплетены в косу, а глаза, обычно чёрные и пугающие, сейчас светились неподдельной радостью. Он выглядел крепче, чем три года назад, — видно было, что жизнь в новом укладе дала ему силы.

— Сынок! — воскликнул он, раскинув руки. — Вернулся!

Но вдруг, с громким радостным визгом, его обогнала шустрая девчонка лет четырнадцати и бросилась на шею Гоблы, крепко его обняв.

— Дядя Гобла! Я так ждала! — закричала она, уткнувшись носом в его плечо. — Я каждый день смотрела на вход в туннель и думала: «Вот сейчас он появится!»

— Нала? — удивлённо пробормотал Гобла, обнимая племянницу. — Как же ты выросла! Совсем невеста уже стала! Он отстранил её, разглядывая с улыбкой. — И коса — вон какая длинная!

— А ты всё такой же лохматый! — засмеялась она, отстраняясь и разглядывая его с восторгом. — Я тебе столько историй накопила — будешь слушать?

— Обязательно буду, — улыбнулся Гобла, погладив её по голове. — Только сначала надо с отцом поговорить.

Нала понимающе кивнула и выпустила любимого дядьку из объятий. Её заинтересованный взгляд скользнул по гостям, задержался на мрякуле, потом переметнулся к остальным. Наконец, её глаза остановились на высоком и плечистом подростке.

— Калин? — не веря своим глазам, спросила Нала и почему‑то тут же покраснела. Она отпрянула от Гоблы и нервно поправила свои одежды, словно вдруг осознала, что выглядит не так, как хотелось бы.

Ворн расплылся в улыбке.

— Привет, Нала.

Казалось бы, простые слова, и ничего такого, но девушка зарделась ярче мака и, потупив глазки в пол, тихо, с хрипотцой в голосе ответила:

— Привет…

Дед Карман подошёл ближе, обнял сына, поздоровался с гостями и, положив руку на плечо Ворна, тихо сказал:

— Рад, что ты цел. Мы уж думали… — Его голос дрогнул, но он быстро взял себя в руки. — Всё позади, да?

— Всё в порядке, отец, — перебил его Гобла, стараясь не показывать, как дрогнул и его голос. — Все живы‑здоровы. И даже с трофеями. — Он подмигнул Профу, который с неподдельным интересом рассматривал все вокруг.

Ворн молча кивнул Карману, подтверждая слова Гоблы.

— Ну что ж, — хлопнул в ладоши дед, — раз всё отлично, давайте‑ка к костру. Есть что отметить. А ты, Нала, беги скажи, чтобы накрывали на стол. У нас сегодня праздник!

Девочка, бросив короткий взгляд на Ворна, кивнула и чинно пошла в сторону женщин, но стоило ей скрыться за ближайшим жилищем, как раздался звонкий и радостный девичий возглас:

— У нас праздник! Гобла вернулся! Все к костру!

Вокруг тут же началось движение — люди откладывали дела, собирались группами, переговаривались, улыбаясь. Кто‑то уже нёс кувшины с водой и еду, кто‑то расставлял низкие скамейки, кто‑то развешивал разноцветные лоскуты ткани, превращая обычное место сбора в праздничное пространство. Дети забегали туда‑сюда, за детьми радостно насались щенки стрикунов и щенки снуфоф, путаясь под ногами. Дети радостно передавая поручения и помогали чем могли, старики одобрительно качали головами, а молодёжь перешёптывалась, разглядывая гостей.

Кирилл, наблюдая за этой суетой, тихо сказал Ворну:

— Никогда бы не подумал, что здесь может быть так… по‑домашнему. Словно и не в подземелье вовсе, а в обычном селении.

— А ты хламиду свою надень, и всё изменится, — едко подколол Ноэль, не упустив момента. Он ухмыльнулся, глядя, как Кирилл машинально оправил свою потрёпанную куртку.

Кирилл же только усмехнулся и покачал головой:

— Ладно, шутник. Смотри, только язык свой за зубами держи.

В этот момент к ним подошёл один из меченых — высокий, с шрамом через всё лицо. Его движения были плавными, уверенными, а взгляд — острым, но не враждебным.

— Добро пожаловать домой, родич, — произнёс он, протягивая руку Ворну.

Когда тот, с изумлением на лице, пожал её, Хузар притянул парня к себе резким рывком и коротко обнял, хлопнув по спине.

— Ну вот. А то как не родной. — Он хищно оскалился.

— Я — Хузар, помощник Алексия. Друзья Ворна да будут приняты по всем законам гостеприимства. Да не прольётся кровь.

— Да не прольётся кровь, — ответили Ворн и Кирилл одновременно. Остальные, чуть замешкавшись, но быстро сообразив, что к чему, повторили приветствие меченных.

Борг подошёл ближе к Ворну и, чуть склонившись к уху парня, тихо спросил:

— Ты ему родственник? Чего ещё я о тебе не знаю? — Он усмехнулся, но в глазах читалось искреннее любопытство.

— Долгая история, — ответил пар

Глава 31

Нала сидела в стороне, наблюдая с тоской, как соплеменники готовятся к дальнему походу. Её огорчало не столько отъезд десятка лучших бойцов, не даже то, что любимый дядька, едва вернувшись после долгого отсутствия, снова покидает дом — вместе с ним уходит и дедушка. Но больше всего её терзала мысль, что среди уходящих будет Ворн.

Уже битый час Нала упрашивала деда взять её в поход — ведь она лекарка, знает травы и владеет даром исцеления. Но все доводы разбивались о спокойную уверенность старика.

— Девочка моя, — мягко произнёс дед Карман, ласково погладив внучку по голове, — в отряде уже трое лекарей. А в поселении остаёшься только ты. Ты — единственный целитель и для нашего народа, и для меченных.

— Но, деда! — не сдавалась Нала. — У меченных есть Вьюж! Он тоже лекарь, и куда опытнее меня.

— Лекарь лекарю рознь, — усмехнулся дед, хитро прищурившись. — Не смотри на годы. Оценивай по таланту и опыту. Вьюж отлично справится, если нужно вправить кость или обработать рану от когтей и зубов. Но если вдруг кому‑то предстоит рожать, или начнётся желудочная хворь, или горячка, а то и вовсе — не дай боги — эпидемия? Кто тогда поможет?

Нала помрачнела, осознавая правоту его слов.

— Верно, дитя, — продолжил дед, — кроме тебя некому. Ты уже превосходишь меня в знании целебных трав и силе дара — и это в четырнадцать лет! Подумай, какой целительницей ты станешь, когда полностью раскроешь свой потенциал.

Девушка опустила взгляд, понимая неизбежность разлуки.

— Ты — наше самое ценное сокровище, — твёрдо сказал старик. — В поселении нет никого важнее тебя. А ты рвёшься на войну…

— Лучше бы я была обычной, — едва слышно прошептала Нала.

— Не говори глупостей, — дед покачал головой, вновь проводя рукой по её волосам. — Если судьба свела вас, он вернётся. А если нет — значит, так тому и быть.

Щёки Налы вспыхнули при воспоминании о Ворне. Как он смотрел на неё вчера у костра — тепло и внимательно. Как обнимал за плечи, прижимая к себе, и говорил, что очень скучал. А ещё он назвал её красивой…

Теперь она и вправду расцвела: платиновые волосы струились по плечам, фиолетовые глаза сияли, а стройная фигура притягивала взгляды. Несколько юношей уже пытались свататься, но сердце Налы оставалось холодным. Она считала, что её призвание — целительство, развитие дара, познание тайн природы.

Но вчера всё изменилось. Стоило Ворну появиться, как сердце начинало биться чаще, а ладони предательски потеть. А когда та рыжая девчонка заявила, что принадлежит Ворну, Налу охватила такая ярость, что захотелось схватить нахалку за косы и…

Рядом тихо фыркнула Зайка — её верная спутница. Взрослая самка снуфа настороженно повела длинными ушами, словно улавливая настроение хозяйки. От детской рыжей шубки не осталось и следа — теперь шерсть была серо‑пепельной с тёмными подпалинами, хотя шрамы от старых ран всё ещё проступали на боках.

Нала вспомнила, как Ворн принёс едва живую Зайку — израненную, с прокушенной лапой. Три ночи без сна, десятки отваров и настоев, и вот — чудо: питомец выжил. С тех пор Зайка не отходила от хозяйки ни на шаг.

Лишь однажды она исчезла. Нала обшарила всё подземелье, пока не нашла её — с молодым самцом, тоже раненым и напуганным. Девочка сумела успокоить дикого зверя с помощью мыслеобразов, пообещала защиту и лечение. Так в их семье появился Раффи.

Вскоре у пары родились четверо очаровательных снурфиков. Раффи часто уходил на поверхность, но всегда возвращался — а однажды привёл целое семейство измученных снурфов. Так поселение обогатилось новыми питомцами.

Снурфы быстро доказали свою пользу: взрослые особи перевозили грузы и людей, юные позволяли детям кататься на спинах. Они стали незаменимы и в подземелье, и на поверхности — ускорили перемещение, облегчили труд.

Когда же в поселение явились стрикуны, началась паника. Но Нала вновь нашла решение: через мыслеобразы договорилась с обеими сторонами. Она предложила безопасное место для выведения потомства — взамен потребовала мира.

Теперь беременные самки приходили рожать в подземелье. Нала помогала им, и выживаемость потомства резко выросла. Матери ненадолго оставались с детёнышами, зная — здесь они в безопасности. Если же самка не возвращалась, другие самки принимали сирот в свои выводки.

Самцы навещали потомство, участвовали в охоте и дежурствах. Их дети росли вместе с человеческими — играли, бегали, учились друг у друга. Смех и радость наполнили подземелье.

Некоторые снурфики выбирали себе покровителя среди людей, привязывались к ним. Так сложилась необычная семья, где каждый находил своё место.

Мирное сосуществование принесло плоды: потери на поверхности сократились, жизнь стала легче и безопаснее. Даже старики и дети теперь могли выходить на свет, вдыхать свежий воздух, видеть солнце.

А теперь весь её такой спокойный и надёжный мир ломался на глазах. Война… Какая война? С кем? Для чего? Нала никак не могла взять в толк, зачем нужно оставлять налаженную жизнь, рисковать теми, кто дорог, отправляться в неизвестность. В голове крутились одни и те же вопросы, но ответа не было. Дед лишь твёрдо сказал: «Так надо. Надо помочь людям. Помочь империи».

Мысли Налы вновь вернулись к недавней беседе с дедом.

— Деда! Но зачем? — не понимала она старика, голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — Они же ненавидят нас. Не принимают. Убивают. Гонят из своих городов. Мы для них — проклятые, мутанты, глоты… — Девочка всхлипнула, со злостью сжимая край своей курточки. Чёрные прожилки проявились на лице, фиолетовые глаза потемнели, стали почти чёрными, как у деда, — без белков. Вся её сущность восставала против этой несправедливости, против необходимости идти навстречу тем, кто никогда не ценил их жизнь.

— Мир меняется, — спокойно ответил старик, его голос звучал ровно, будто он говорил о чём‑то очевидном. — Меняемся и мы. Посмотри вокруг, — он указал на царящую вокруг суету, на кипучую деятельность, которая заполнила улицу.

На широкой, давно очищенной от всякого мусора площади гудела толпа людей и зверей. Соплеменники прощались со своими родичами — объятия, последние слова, сдержанные слёзы. Меченные по поведению ничем не отличались от хуманов: женщины обнимали мужей и сыновей, опытные воины давали последние наставления, делились опытом, подбадривали молодых бойцов.

На спины одних снурфов надевали седла — крепкие, кожаные, с ремнями для удержания седока. На других крепили поклажу — мешки с припасами, свёрнутые одеяла, инструменты. Снурфы вели себя спокойно, привычно: они давно привыкли к таким сборам, знали, что от них требуется. Их большие глаза внимательно следили за людьми, а ноздри втягивали воздух, улавливая запахи тревоги и ожидания.

Стрикуны сновали туда‑сюда, попутно общаясь друг с другом — их стрекочущие звуки сливались в единый гул, похожий на шёпот леса перед бурей. Они передавали информацию, координировали действия, помогали людям укладывать вещи. Их длинные хвосты мелькали между ног, а острые уши то и дело поворачивались, улавливая новые звуки.

Тихие разговоры, негромкий гомон, редкие слёзы, слова поддержки — всё это создавало странную, почти торжественную атмосферу. Не было криков, не было истерики — только сосредоточенность и решимость. Каждый понимал: впереди долгий путь, и от слаженности действий зависит многое.

Нала печально вздохнула, понимая, о чём говорит дед. Да, мир менялся. Ещё три года назад хуманы и меченные готовы были рвать глотки друг другу, а снурфы и стрикуны пожирали друг друга. Теперь же они стояли рядом, плечом к плечу, готовились вместе идти в бой. Это было чудом, но чудом хрупким, которое могло рассыпаться от одного неверного шага.

— Думаешь, нас примут в империи? — со вздохом и явным неверием спросила она. — Там, где нас всегда считали чужими? Где нас боялись и ненавидели?

— Я на это очень надеюсь, — ответил дед, его взгляд стал задумчивым. — Опыт показал: общая беда сплачивает. Когда приходит настоящая угроза, все прежние распри кажутся мелочью. Посмотрим… Время всё расставит по своим местам. Не грусти, Нала. Всё будет так, как должно быть. И не иначе.

Он улыбнулся, обнял внучку крепко, так, что она почувствовала тепло его рук, силу его веры. Потом отстранился, кивнул ей и ушёл — туда, где собирались воины. А Нала осталась сидеть на широком карнизе, откуда была видна вся площадь как на ладони.

Не грустить не получалось. Сердце сжималось от тревоги, от страха за тех, кто уходил. Шмыгнув в очередной раз носом, она смахнула слезинку с щеки.

— Если ты вернёшься… — прошептала она сама себе, глядя на высокую фигуру молодого парня. Рядом с ним сидела на сумках рыжая мелкая нахалка — та самая, что недавно заявила о своих правах на Ворна. Она вертела головой по сторонам, обнимала здоровенного мрякула за шею, смеялась, будто не понимала всей серьёзности момента.

Нала сжала кулаки, пытаясь унять дрожь в пальцах. Она знала: Ворн не принадлежит ни ей, ни той девчонке. Он принадлежит войне, судьбе, долгу. Но в глубине души теплилась надежда — слабая, робкая, но всё же живая.

«Вернись», — мысленно повторила она, глядя, как отряд начинает строиться, как воины расходятся по своим местам, как снурфы тихо фыркают, готовясь к долгому пути.

Солнце пробивалось сквозь узкие щели в тяжёлых серых тучах, бросало пятнистые тени на лица уходящих. Ветер доносил обрывки разговоров, запах пота и металла, запах грядущего пути.

И где‑то вдали, за пределами города, уже ждала неизвестность — та, что изменит всё.

Николот пылал.

Чёрные столбы дыма взмывали к свинцовому небу, растекаясь по нему грязными разводами. Город превратился в ад: треск горящих строений, грохот рушащихся стен, пронзительные крики сливались в чудовищную симфонию разрушения.

Отряд ворвался в этот хаос стремительно, словно тёмная волна. Костяная броня воинов мерцала в отсветах пламени, а длинноухие снурфы, чьи глаза светились зловещим блеском, несли всадников сквозь море паники. За ними, как тени смерти, скользили стрикуны — их стрекочущие звуки вплетались в общий кошмарный гул.

Беженцы, обезумевшие от ужаса, метались во все стороны. При виде отряда их страх достиг апогея: люди визжали, толкались, падали, многие срывались с моста в бурлящую реку. Узкие улочки превратились в лабиринты отчаяния — кто‑то тащил узлы с пожитками, кто‑то звал потерянных детей, иные просто бежали, не разбирая дороги, спотыкаясь о тела упавших.

Огонь пожирал дома, превращая их в чёрные остовы. Искры, подхваченные ветром, перелетали с крыши на крышу, множа пламя. Запах гари, крови и пота пропитал воздух, делая его тяжёлым, почти осязаемым.

Отряд продвигался сквозь этот кошмар неумолимо. Снурфы мощными прыжками преодолевали препятствия, их когти скрежетали по камням. Стрикуны лавировали между бегущими людьми, их длинные хвосты мелькали в полумраке. Воины в костяной броне казались не людьми, а порождениями самой тьмы — молчаливыми и беспощадными.

Паника нарастала. Кто‑то падал на колени, закрывая голову руками, кто‑то хватал камни, пытаясь защититься, но броски выходили бессильными. Люди жались к стенам, прятались в подворотнях, но некуда было скрыться от этого наваждения — от огня, от криков, от жуткого отряда, ворвавшегося в их агонию.

Пламя лизало стены, отбрасывая на них искажённые тени бегущих людей. Ветер разносил пепел, который оседал на лицах, превращая их в маски безысходности. В этом хаосе не было ни порядка, ни смысла — только страх, боль и неумолимое движение огненной стихии, пожирающей всё на своём пути.

Сложно было разобраться, кто враг, а кого нужно спасать. Тяжёло было ориентироваться в пространстве, наполненном хаосом: улицы превратились в лабиринты криков и пламени, дым застилал обзор, а мечущиеся фигуры сливались в неразличимую массу.

Продвигаясь по городу, отряд видел немыслимые сцены: обезумевшие люди гонялись за своими же соплеменниками, а поймав — рвали на части руками и зубами. В глазах нападавших не было ничего человеческого — лишь дикий, ненасытный голод.

— Это что, глоты⁈ — с ужасом спросил один из бойцов, с трудом веря в происходящее.

Не дожидаясь ответа, он выстрелил в одного из нападавших — тот, дико рыча, гнался за молодым пареньком. Яркий огонёк вспыхнул на груди «глота», и тело отшвырнуло назад. Несколько судорожных движений — и оно обмякло.

Спасённый горожанин обернулся, заметил отсутствие погони. Бросил короткий, затравленный взгляд на мутантов — своих неожиданных спасителей — и, подвывая на одной ноте, бросился прочь.

— Какие‑то они тут… невоспитанные совсем, — усмехнулся спаситель, провожая взглядом спину паренька. — Хоть бы спасибо сказал.

— Ага. И на чай пригласил, — гоготнул кто‑то из отряда, пытаясь разрядить гнетущую атмосферу.

Кирилл неспешно слез со своего снурфа, подошёл к поверженному телу и легонько пнул его пару раз ногой.

— Гарыныч, ты, кажется, его убил, — констатировал Кардинал, внимательно наблюдая за происходящим. — Совсем. Насмерть.

— А надо было как? На половинку? — смутился меченный, явно не ожидавший упрёка.

— Именно, — кивнул Кирилл, сохраняя невозмутимость. — Ну‑ка проверь свою стрелялку — на каком цвете стоит флажок?

— На оранжевом, — ответил боец, всё ещё не понимая, чего от него хочет этот странный пришлый, который едва появился, а уже раздаёт команды. В душе он про себя ворчал: «Ну да, принесли они это чудо‑юдо‑убивалку, научили пользоваться, но это ещё ничего не значит…»

— Переведи на жёлтый, — спокойно произнёс Кирилл. — И все проверьте — у кого как флажок выставлен. Судя по всему, человеку и жёлтого хватит. Но нужно проверить.

— Командир, а почему этих глотов нельзя убивать? — поинтересовался молодой хуман, в глазах которого читалось искреннее недоумение.

— Потому что они не глоты, — пояснил Кирилл, возвращаясь к своему снурфу и ловко запрыгивая в седло. — Они простые люди. Только одурманенные зельем. Их разум затуманен, воля подавлена. Они не ведают, что творят.

— И ты думаешь, что их ещё можно спасти? — в голосе юноши звучала надежда, смешанная с сомнением.

— Уверен в этом, — твёрдо ответил Кирилл. — Потому и приказал не убивать. Мы не каратели. Мы — те, кто пытается сохранить жизни, а не отнять их.

— А кого тогда можно убивать? — вопрос прозвучал резко, но искренне.

— Вот таких, — Кирилл указал на группу людей, яростно сражающихся на мечах. Одни были в синих гимнастёрках с вышивкой двуглавого орла на плече, другие — в тяжёлых доспехах, надетых поверх зелёной формы с белой полосой на плече. — Вон тех, в доспехах, видишь? Которых наши курсанты кромсают. Вот таких — ложите насмерть. Это не одурманенные. Это сознательные враги.

Ворн пригляделся и узнал среди сражающихся своих однокурсников из учебки. Одним из них был Мити — один из немногих, кого Ворн мог считать настоящим товарищем. Сердце сжалось от тревоги, но времени на раздумья не было.

Не колеблясь ни секунды, Ворн открыл прицельный огонь на поражение. Его тут же поддержали хуманы и меченные. Новая чудо‑стрелялка пришлась им по душе — однако стрелять из неё без разбора строго запрещалось. А сейчас цель была законной.

Как объяснял Ворн, в этом оружии есть заряды, и их количество строго ограничено. Закончатся — и всё, перестанет стрелялка работать, превратится в простую дубинку, не особо прочную.

Загадочные заряды находились в не менее загадочных блоках — небольших прямоугольных штуковинах, которые нужно было заменять, когда оружие переставало стрелять. Процедура была проста:

Нажать на кнопочку. Сдвинуть рычажок вверх и отпустить кнопочку — откроется дверца на корпусе стрелялки.

Вынуть блок с потухшей полосой.

Вставить блок с голубой полосой.

Закрыть дверцу нажатием кнопочки.

Опустить рычажок вниз.

Прицелится и нажимать на спусковой крючок.

Ничего сложного. Обучились все быстро.

Пока отряд ехал до столицы, на привалах Ворн терпеливо показывал каждому, как нужно целиться, как стрелять, как менять блоки с зарядами.

Однажды произошёл неприятный инцидент: один из бойцов чуть не прострелил себе ногу. Перепугался, отшвырнул оружие в сторону и заявил, что лучше будет пользоваться топором — «по старинке». Но, немного успокоившись и понаблюдав за учениями остальных, всё же подошёл к Ворну и попросил обучить его заново.

— В чём я был не прав? Почему эта штука чуть меня не убила? — спросил он, стыдливо опустив глаза.

Ворн не стал смеяться над неумехой. Спокойно объяснил ещё раз, подробно и терпеливо. Показал, для чего нужен кружок, поделённый на разные цвета, и флажок посередине, который нужно крутить.

— Это, — сказал он, — «регулятор мощности выстрела».

Далее он подробно разъяснил значения каждого цвета:

Синий — самый слабый режим. Предназначен для мелкой живности или для того, чтобы доставить неприятные ощущения крупной цели — в том числе человеку. Больно, но не смертельно.

Зелёный — очень больно. Пример: пойманный в лесу кабанчик упал от такого выстрела, затих, а потом ожил.

Жёлтый — сильнее. Тот же кабанчик после выстрела валялся гораздо дольше, но всё же выжил.

Оранжевый — достаточный для подземного червя.

Красный — смертельный для крупного зверя. Огромного оленя уложил насмерть.

Всю дорогу отряд тренировался — только в цель, только по делу. Никакого баловства. Каждый понимал: в бою эти навыки могут спасти жизнь.

Глава 32

Ворн вскинул руку с сжатым кулаком вверх и громко выкрикнул приветствие:

— Да здравствует император!

— Да здравствует император! — отозвались изрядно потрёпанные курсанты, их голоса звучали устало, но твёрдо.

— Ворн? Ты ли это? — вперёд шагнул долговязый светловолосый паренёк. Он заметно прихрамывал, опираясь на импровизированный костыль из обломанного древка копья.

— Как видишь, Мити, это я, — ответил Ворн, внимательно вглядываясь в лицо товарища. В свете пожарищ оно казалось измождённым, но всё таким же живым.

— А кто эти… — парень замялся, не зная, как назвать странных и страшных всадников, которые находились за спиной и рядом с Ворном. — Воины… Кто они?

— Это друзья, Мити. Мы пришли на подмогу, — спокойно пояснил Ворн. — А где остальные?

— А нету остальных! — крикнул чернявый крепыш, зажимая рану на плече окровавленной тканью. — Все, кончились.

Пока бойцы перевязывали раненых, собравшись в тесный круг, удалось узнать, что произошло в городе. Рассказ вёл Мити — его голос, поначалу дрожащий, постепенно обретал твёрдость.

— Этой ночью нас подняли по тревоге. Сообщили: в городе беспорядки. Жители трущоб озверели — чинят полный беспредел на улицах Николота. Мы тогда ещё удивились: а мы‑то тут при чём? Есть стража, есть гвардия, в конце концов. Предположили, что это такие учения.

— Ага, учения, мать вашу, — зло усмехнулся один из курсантов, сплюнул кровавую слюну и рукавом вытер подбородок.

— В первую очередь, — продолжил Мити спокойным, почти монотонным голосом, — удивило то, что не было ни одного наставника. Нас построил директор Тарг — самолично. Он был в полном обмундировании и весь на взводе. Заикался жутко.

Несколько курсантов загомонили:

— Да‑да, он когда нервничает — всегда так.

— Ага, заикается.

— Ну да…

Мити недобро зыркнул на товарищей, и те мгновенно притихли. Он продолжил:

— С трудом, но он всё же смог объяснить нам, что от нас требуется. Разбил на группы, назначил старших и определил квадрат, который мы должны очистить от обезумевшей швали. И не успел он договорить, как со стороны порта раздались мощные взрывы. А потом и со стороны дворца тоже. Тарг отдал приказ: «Бешеных уничтожать, мирных защищать! Расчистить коридор для эвакуации мирного населения!» И всё. Вскочил в седло мара и умчался в сторону дворцовой площади.

Мити замолчал. Было видно, что сегодняшняя ночь оставила глубокий след на его душе — в глазах застыла тень пережитого, а пальцы непроизвольно сжимались и разжимались, словно пытаясь ухватиться за ускользающую реальность.

— Их было много, — тихо произнёс он после недолгой паузы. — И не только мужчины… Бабы, дети, старики… — Мити судорожно выдохнул и протёр лицо двумя ладонями, размазывая кровь и копоть. — Рубили всех. Как было приказано, — твёрдым голосом добавил он, словно возвращая себе внутренний стержень. — Коридор расчистили. Начали эвакуировать выживших. Но тут со стороны порта хлынул отряд доспешных. Не наших. Чужие.

Он сделал паузу, переводя дух, затем продолжил:

— Их пытались сдержать гвардейцы, но натиск был плотный — гвардейцы отступали. Приказа помогать гвардейцам не было, но, оценив обстановку, часть курсантов осталась прикрывать выживших, а часть ушла на подмогу гвардейцам. Вскоре гонец доставил сообщение о том, что бой идёт уже непосредственно на ступенях императорского дворца. Я не успел принять решение, отдать новый приказ, как вот эти… — Мити кивнул в сторону трупов противника, — словно черти нарисовались. Завязался бой. А дальше вы уже сами всё видели.

— Достойные воины у империи, если молодняк сумел столько врагов повалить, да ещё и в броне, — одобрительно прогудел один из меченных — лохматый, плечистый, со свернутым набок носом. Его голос звучал глухо, но в нём чувствовалась неподдельная гордость за проявленную стойкость.

— К дворцу! — скомандовал Кирилл, дослушав рассказ курсанта. Его голос прозвучал резко, но уверенно, пробиваясь сквозь гул пожара и отдалённые крики. — Строимся в боевой порядок. Двигаемся быстро, но осторожно.

Отряд мгновенно пришёл в движение. Снурфы низко пригнули головы, их ноздри раздувались, улавливая запахи крови и гари. Стрикуны, словно тени, скользнули вдоль стен, исчезая в клубах дыма. Воины, облачённые в костяную броню, сомкнули ряды, их взгляды были устремлены вперёд — туда, где в дымной пелене проступали очертания императорского дворца.

Мёртвые лежали повсюду.

Тела вразнобой валялись на мостовой — то скрюченные в последних судорогах, то раскинувшиеся в неестественных позах. Среди них были и горожане, и гвардейцы, и нападавшие в доспехах с белой полосой на плече. Кровь пропитала камни, смешалась с пылью и пеплом, образовав липкую, тёмную грязь.

В воздухе висел тяжёлый запах: жжёного дерева, металла, крови и пота. Время от времени раздавались стоны — кто‑то ещё цеплялся за жизнь, но времени помочь им не хватало.

Ворн замедлил шаг своего снурфа, вглядываясь в лица погибших. Среди них он узнал нескольких курсантов из своей группы — тех, с кем ещё не так давно делил ужин и шутки у костра. Теперь их глаза были закрыты, а на губах застыла последняя гримаса боли.

— Не задерживаемся! — крикнул Кирилл, не оборачиваясь.

Его слова прозвучали словно удар хлыста — отряд мгновенно подтянулся.

За поворотом перед ними распахнулась площадь перед дворцом. Открывшаяся картина оказалась ещё ужаснее, чем они могли представить.

У ступеней дворца гвардия отчаянно держала оборону. Но с каждой минутой ряды защитников редели — то один, то другой воин падал, сраженный вражеским клинком, и его место тут же занимали оставшиеся в строю.

Нападавшие накатывали волна за волной, неумолимые и беспощадные. Доспехи блестели в отсветах пламени, а мечи сверкали в воздухе, рассекая его с леденящим свистом. Их натиск не ослабевал — казалось, они готовы были идти вперёд, пока не падёт последний защитник.

В центре площади лежали изуродованные тела павших мар. Рядом с ними — всадники, чьи лица навсегда застыли в безмолвном крике. Кто‑то сжимал в окоченевших пальцах рукоять меча, кто‑то так и не успел вытащить оружие из ножен.

Дым поднимался столбами, застилая небо тяжёлой пеленой. Сквозь эту завесу изредка пробивались лучи солнца, окрашивая всё вокруг в зловещий красноватый оттенок — будто сама природа оплакивала происходящее, окрасив мир в цвета крови и огня.

Отряд мутантов ударил по врагу, наседавшему на дворец, с тыла — резко, внезапно, словно кинжал, вонзившийся между рёбер.

Сначала они открыли огонь из оружия предков. Яркие вспышки разорвали дымную пелену, а пронзительный свист снарядов слился с криками поражённых. Каждый выстрел находил цель: нападавшие падали, не успевая понять, откуда пришла смерть. Но вскоре заряды иссякли — и тогда, не тратя ни мгновения на перезарядку, хуманы и меченные схватили привычное оружие: топоры, мечи, секиры. Клинки засверкали в отсветах пламени, и начался ближний бой.

Защитники дворца, теснимые противником, вдруг заметили сумятицу в задних рядах врага. Сперва они не поняли, что происходит, но затем увидели их — мутантов, которые яростно атаковали их врагов.

Снурфы действовали с устрашающей мощью. Мощные задние лапы с когтистыми ступнями врезались в нападавших, раскидывая их, как кукол. Один удар — и трое, а то и четверо летели в разные стороны, ломая кости о камни мостовой. Их клыки впивались в плоть, а тяжёлые удары передних лап давили тех, кто пытался подняться.

Стрикуны же были словно тени смерти. Они проскальзывали между ног противников, резко взвивались в воздух и вцеплялись в глотки, разрывая артерии острыми зубами. Их стрекочущие крики сливались с воплями раненых, создавая жуткую симфонию боя.

В этот момент Кирилл вскинул меч и проревел:

— За императора!!!

Его голос, громкий и твёрдый, прорвался сквозь шум битвы, словно раскат грома. И тут же весь отряд — хуманы и меченные — подхватил клич:

— За императора!!!

Крик разнёсся по площади, эхом отражаясь от стен дворца. Противник дрогнул. Нападавшие, ещё минуту назад уверенные в победе, теперь оглядывались в смятении. Их ряды заколебались, а в глазах появился страх — страх перед неизвестными воинами, пришедшими словно из преисподней.

На лицах защитников дворца ужас сменился радостной надеждой. Они увидели в этих странных воинах своих союзников. И ответили на клич неожиданной подмоги:

— За императора!!!

Крики раздавались тут и там. Гвардейцы, израненные, обессиленные, но не сломленные, воспрянули духом. Их мечи засверкали с новой силой, а ноги твёрже упёрлись в землю. С боевыми возгласами они ринулись вперёд, тесня врага.

Враг начал отступать. Сперва медленно, неуверенно, затем всё быстрее. Кто‑то бросал оружие, кто‑то пытался бежать, но снурфы настигали их, а стрикуны впивались в спины. Ряды нападавших рассыпались, превращаясь в беспорядочную толпу, бегущую прочь от дворца.

Площадь постепенно очищалась от врагов. Дым всё ещё висел в воздухе, а земля была усеяна телами, но теперь в этом хаосе проглядывала надежда. Битва за дворец была не окончена, но первый шаг к победе был сделан.

Несколько глухих, но мощных хлопков прозвучали один за другим — будто сердце огромного чудовища забилось в недрах дворца. Вслед за ними с пронзительным звоном разлетелись вдребезги витражные рамы. Осколки цветного стекла, вспыхнув на солнце, осыпались вниз, словно кровавые слёзы. Из окон повалил густой белый дым — сперва тонкими струйками, затем плотным облаком, скрывая происходящее внутри.

— Враг во дворце!!! — раздался отчаянный крик.

В одном из окон показалась фигура стражника. Его лицо исказилось от ужаса и ярости.

— Нас предали! — выкрикнул он, вскинув меч.

Но в тот же миг тело стражника резко выгнулось назад, будто его ударили невидимым молотом. Затем он повалился вперёд, повиснув на подоконнике. По белоснежным каменным стенам, словно слёзы из мрамора, поползли красные дорожки.

За окном, в дымной пелене, мелькнули неясные тени. Они двигались с пугающей быстротой — то возникали, то растворялись в белёсом тумане. Послышались звуки сражения: звон мечей, глухие удары, сдавленные вскрики.

Ворн мгновенно оценил обстановку. Его взгляд метнулся к Кириллу — тот уже мчался вверх по ступеням с неимоверной скоростью, его фигура, облачённая в костяную броню, казалась почти размытой от стремительности движений.

— За императора! — взревел Ворн, вскидывая свой кукри высоко над головой. Клинок сверкнул в отсветах пламени, отражая багряные блики.

Не раздумывая ни мгновения, он бросился вслед за Кириллом. Краем глаза Ворн заметил, что его примеру последовали многие воины — их крики слились в единый боевой клич, эхом отражаясь от стен дворца. Но далеко не все смогли присоединиться: часть отряда всё ещё была связана боем на площади, сдерживая натиск врагов, пытавшихся прорваться к ступеням.

Каждый шаг по мраморным ступеням отдавался гулким эхом, будто сама древняя постройка стонала под тяжестью происходящего. Дым из окон стелился по земле, окутывая ноги бойцов, создавая иллюзию, что они шагают сквозь туман над бездной.

Наверху, у самых дверей дворца, уже завязалась схватка. Силуэты гвардейцев и нападавших мелькали в проёмах, их тени плясали на стенах, искажаясь в неровном свете пожаров. Ворн понимал: каждая секунда промедления может стать последней для тех, кто ещё держал оборону внутри.

Он ускорил бег, крепче сжимая рукоять клинка. Впереди, за дымной завесой, его ждала неизвестность — сложно было разглядеть, разобрать, кто враг а кто нет. Ворн остановился, пристально всматриваясь в плотное белесое марево в котором мелькали тени.

— Ворн, сюда! — неожиданно раздался голос Лины, пробившись сквозь гул сражения.

— Лина⁈ — Ворн резко обернулся, и в его голосе смешались изумление и ярость. — Я же тебе приказал сидеть рядом с Полканом и ни на шаг от него не отходить! Лина! Чёртова девчонка, ты где⁈

— Тут я, не ори, — её голос прозвучал совсем близко, из плотной пелены. Чья‑то рука резко потянула его за рукав — это была Лина. Её лицо, обычно озорное и улыбчивое, сейчас было напряжённым, глаза горели решимостью. — Идём же! Скорее! — твёрдо настаивала она, не отпуская его руку.

— Куда ты меня тянешь? — Ворн был в ярости. Очень зол. «Несносная пигалица! — мысленно выругался он. — Как она сумела пробраться во дворец сквозь весь тот ад, что творился снаружи⁈»

— Опасность, — произнесла Лина, но голос её вдруг изменился — стал каким‑то механическим, лишённым эмоций.

В тот же миг сквозь пелену дыма метнулась тёмная тень. Ворн инстинктивно вскинул кукри, готовясь отразить удар. Но тень, едва прозвучало слово «опасность», резко отшвырнуло назад, будто невидимая сила отбросила её прочь.

— Да идём же скорее! — закричала Лина уже своим обычным голосом, вновь дёргая его за руку.

Ворн, всё ещё не понимая, что происходит, решил последовать за девчонкой. «Что она задумала? Куда ведёт?» — мысли метались в голове, но он подчинился.

Белая пелена колыхалась и клубилась вокруг, то сгущаясь, то рассеиваясь. Звуки сражения то приближались, то отдалялись, словно играли с ними в прятки. Они бежали, почти не видя дороги. Вернее, Ворн не видел, куда бежит — он лишь следовал за Линой, ведомый её уверенной рукой.

— Тут ступени! — предупредила Лина, и вовремя: Ворн едва не споткнулся, чуть не упав.

— Быстрее, быстрее! — торопила она, не ослабляя хватки, продолжая тянуть его за собой.

«И как она только двигается так шустро?» — мелькнула в голове парня мысль.

Чем выше они поднимались, тем реже становилась плотность тумана. Ворн сначала подумал, что это дым, дымовая завеса, но быстро понял — нет. Запаха гари не было, лишь изредка доносился тяжёлый аромат крови и смерти, напоминавший о том, что происходило внизу.

— Ты мне можешь сказать, куда мы торопимся? — наконец спросил он, пытаясь уловить хоть какой‑то смысл в их безумном забеге.

Лина вдруг остановилась. Замерла. Её невысокая фигурка с косичками, торчащими в разные стороны, теперь была видна вполне отчётливо.

— Тссс, — она приложила палец к губам, взгляд её был устремлён вперёд, в клубящуюся белизну. — Замри.

Ворн замер. Он напряжённо всматривался в белое марево. Видимость постепенно улучшалась — теперь он мог разглядеть пространство метров на десять вперёд. Звуки боя стали приглушёнными, далёкими, а здесь, в этом месте, царила странная, почти пугающая тишина. Ни души… Лишь они двое и таинственная пелена, скрывающая то, что напугало эту странную девочку.

Глава 33

Пол под ногами мелко вибрировал, словно здание дышало — тяжело, прерывисто, с глухим рокотом. Гул нарастал, проникая в кости, отдаваясь в висках. Эхо тяжёлых и быстрых шагов разлеталось по коридору, множась в лабиринте переходов. Туман впереди вдруг заклубился, сгустился в плотную стену, а затем ринулся на притихших Ворна и Лину — словно живой, одушевлённый.

Их лица обдало плотным порывом ветра — будто кто‑то с той стороны, огромный и могущественный, дунул, расчищая себе обзор. Воздух дрогнул, и в образовавшейся прорехе проступили очертания высокой фигуры.

— Опоздали, — тихо произнесла Лина. Её голос звучал безжизненно, почти равнодушно. — Император мёртв.

— Что⁈ Откуда⁈ — мысли Ворна заметались, как бешеные крысы в тесной клетке. Он резко повернулся к девочке, пытаясь уловить хоть каплю эмоций на её лице, но встретил лишь холодную сосредоточенность.

— От верблюда, — вновь прозвучал механический голос, исходящий из уст Лины. Тон был донельзя издевательским, будто она насмехалась над его растерянностью.

Ворн удивлённо уставился на неё. Девочка стояла неподвижно, но в её взгляде читалась недетская глубина — словно за этими глазами скрывался кто‑то иной, куда более древний и мудрый. Её лицо оставалось бесстрастным, лишь пальцы слегка сжались в кулаки.

— Сгорел сарай, гори и хата, — вдруг произнесла она тихо, но с резкой, пугающей решимостью. Затем уверенно шагнула вперёд, потянув за собой Ворна.

— Мы куда? — шёпотом спросил парень, чувствуя, как внутри нарастает ледяной ком тревоги.

— Туда, — коротко ответила Лина, не оборачиваясь.

— Да куда «туда»⁈ Ты мне можешь наконец хоть что‑то объяснить⁈ — зашипел Ворн, упираясь на месте. Он попытался выдернуть свою руку из её детской ладошки, но тщетно — пальцы девочки держали его с нечеловеческой силой, словно стальные клещи.

Наконец она остановилась и подняла на него свои изумрудные глаза. В их глубине плескалось нечто необъяснимое — то ли знание, то ли предвидение.

— В тронный зал, — спокойно произнесла она, тоном, каким говорят с непослушным ребёнком. — Туда, где всё решится.

— И зачем нам туда⁈ — Ворн продолжал упираться, его голос дрогнул. Он понимал: если смогли убить самого императора, значит, бой уже проигран. А в тронном зале сейчас находится кто‑то… кто‑то невероятно сильный, обладающий даром, мощь которого даже представить страшно. «Не мне, пацану, тягаться с таким противником», — пронеслось в его голове.

— Ты справишься, Ворн. Я в тебя верю, — словно прочтя его мысли, мягко улыбнулась Лина. В её голосе вдруг проступила теплота, почти нежность.

Ворн глубоко вдохнул, затем медленно выдохнул. Он уже поднял ногу, готовясь шагнуть за ней туда, куда она вела, как вдруг девочка добавила — снова тем же механическим голосом, с прежней издевательской интонацией:

— Ну же, идём. Не просри ещё одну возможность спасти этот никчёмный мир.

Её слова ударили, как пощёчина. Ворн замер, сжал кулаки, но затем резко развернулся и двинулся вперёд. Лина последовала за ним, её тень скользила по полу, словно живое существо, отделяясь от хозяйки.

Впереди, за поворотом, мерцал тусклый свет — кроваво‑красный, как предвестник грядущей битвы. Последней, смертельной, скорее всего для Ворна, битвы.

Они вошли в тронный зал. На великолепном мраморном полу лежали тела, судя по остаткам одежды стража императора, пара знатных господ и сам император. Тела были на столько обуглены, что их сложно было узнать если бы не броня и не обрывки дорогих одежд.

Ворн остановился.

— Гордей, посмотри, какой у Михаила нетерпеливый народец! — говоривший вольготно раскинулся на троне, явно наслаждаясь ситуацией. Его глаза блестели от едва сдерживаемого веселья. — Ещё не успело остыть тело бывшего их правителя, а просящие уже ломятся к новому. И заметь, даже без стука! — Он расхохотался, вздёрнув вверх перст с массивным кольцом, украшенным кроваво‑красным камнем. — Разбаловал вас Михаил, ох и разбаловал!

Гордей — статный старик с седой бородой, к которому обращался новый самозваный император, — сидел в резном кресле на ступень ниже трона. Он не улыбался. Его холодные, пронзительные глаза скользили по залу, впиваясь в каждую деталь. Взор старика на миг задержался на телах, разбросанных по мраморному полу, а затем впились в нежданных гостей.

А ниже, у самых первых ступеней трона, стоял он… Ворн сразу узнал своего врага, о смерти которого мечтал все эти годы. Крам — собственной персоной. Его фигура, при всей кажущейся расслабленности, излучала угрозу. Пальцы непроизвольно сжимались в кулаки, будто он уже предвкушал схватку.

— Влади‑мир, мне кажется, они пришли не просить, а как минимум — требовать, — усмехнулся Гордей, не сводя пристального взгляда с Ворна и Лины. Его голос звучал ровно, но в нём сквозила скрытая угроза.

Влади‑мир расплылся в широкой, почти издевательской улыбке. Повелительно махнув рукой, он произнёс:

— Проси, мальчик. Я сегодня добрый. Сегодня у меня отличное настроение. Не будь глупцом и не упусти этот редкий момент. Тебе крупно повезло.

— Кхм… — Ворн прокашлялся, стараясь унять дрожь в голосе. — Влади‑мир, значит, — тихо произнёс он, а затем, собравшись с духом, продолжил громче: — Ваше… э‑э‑э, не знаю, как мне к вам нужно обращаться…

— Сиятельство, деревенщина, — с насмешкой подсказал правитель, и в зале повисла тяжёлая тишина.

— Ваше сиятельство, — твёрже повторил Ворн, выпрямляясь. — Раз мне сегодня столь несказанно повезло, хочу воспользоваться моментом и прошу вашего дозволения сразиться вон с тем человеком, — он указал на Крама, не отводя взгляда.

— Странная просьба, — рассмеялся Влади‑мир, откинувшись на спинку трона. — Ко мне ещё никогда не приходили просить казни. Ты меня повеселил, мальчик. Ну что же, я хозяин своего слова. Раз сказал, что сегодня добр, так тому и быть. Дозволяю. Эй, Крам, сразись с этим юнцом. Да не заруби его слишком быстро. Дай насладиться зрелищем.

— С удовольствием, ваше сиятельство, — поклонился Крам, и в его глазах вспыхнул хищнический огонь. Он медленно вытащил меч из ножен, проверив остриё кончиком пальца. — Не переживай, мальчик, я растяну удовольствие.

Ворн сжал рукоять своего кукри. Сердце билось часто, но он заставил себя дышать ровно. Это мой шанс. Последний шанс.

Лина, стоявшая рядом, едва заметно кивнула, словно говоря: «Ты сможешь». Её лицо оставалось спокойным, но в глубине глаз таилась тревога.

Крам сделал первый шаг вперёд, его меч блеснул поймав луч солнца, пробившийся сквозь тяжелые тучи.

— Ну что, сопляк, — прошипел он, — готов встретить насладиться болью?

Ворн не ответил. Он просто шагнул навстречу, поднимая клинок.

Первый удар Крама был молниеносным — широкий замах, нацеленный отрубить ухо. Ворн едва успел парировать, звон металла разнёсся по залу. Сила удара заставила его отступить на шаг, но он удержал позицию.

Крам усмехнулся, пару раз виртуозно крутанул мечом, издевательски улыбаясь и словно примериваясь, какую часть тела отсечь в первую очередь.

— Ну что, щенок, потанцуем?

Снова атака. Крам не давал передышки: серия быстрых выпадов, нацеленных в грудь и бёдра. Ворн уворачивался, отскакивал, парировал — его движения были резкими, но точными. Он чувствовал, как адреналин обжигает вены, как каждый мускул напрягается в ожидании смертельного касания.

Крам сменил тактику. Теперь он двигался медленнее, выматывая противника. Каждый удар был тяжёлым, рассчитанным на то, чтобы сломать защиту. Ворн отвечал короткими контратаками, пытаясь найти брешь в обороне врага.

Один из ударов Крама всё же достиг цели — лезвие скользнуло по плечу Ворна, оставив глубокую рану. Кровь хлынула, но парень даже не вскрикнул. Он стиснул зубы, сжал рукоять кукри крепче и бросился вперёд.

Решающий момент наступил неожиданно. Ворн сделал ложный выпад влево, затем резко развернулся и ударил снизу вверх. Кукри вонзился в бок Крама, пробив доспех. Враг вскрикнул, отшатнулся, но Ворн не дал ему времени на передышку.

Ещё один удар — теперь уже в грудь. Крам попытался блокировать, но клинок Ворна прорезал его защиту, вонзившись глубоко в плоть.

Враг пошатнулся. Его меч выпал из ослабевших пальцев, глухо ударившись о мраморный пол. Крам посмотрел на Ворна — в его глазах читались удивление и ярость, но уже без прежней уверенности.

— Ты… — прошептал он, но слова оборвались хрипом.

Ворн выдернул клинок. Крам рухнул на пол, его тело содрогнулось в последний раз, а затем застыло.

Зал погрузился в тишину. Лишь дыхание Ворна нарушало её — тяжёлое, прерывистое. Он стоял над телом врага, сжимая окровавленный кукри. Рана на плече пульсировала болью, но он не обращал на неё внимания.

Влади‑мир на троне медленно поднял брови, его губы растянулись в холодной, почти ленивой улыбке.

— Неплохо, мальчик. Ты удивил меня.

Гордей молча кивнул. Его взгляд, холодный и непроницаемый, скользнул по Ворну, затем по Лине, задержавшись на мгновение дольше, чем требовалось.

— Знаешь, что ты натворил, мальчик? — Влади‑мир развалился на троне, словно сытый хищник, наслаждающийся моментом. — Только что ты убил наместника своей империи. Забавно, да?

— Наместника? — Ворн нахмурился, пытаясь осмыслить услышанное. — Вы хотели Крама посадить на трон?

— О нет, что ты. С этого пса хватило бы и вот этого кресла, — Влади‑мир лениво указал на резное кресло, в котором восседал Гордей. — А для трона он кровью не годился.

— Так значит, все эти страшные байки про истинную кровь императора правдивы? Но… тогда… — Ворн запнулся, подбирая слова.

— Как я тут сижу? — Император чуть подался вперёд, его глаза вспыхнули. — Просто, как видишь. — Он хищно улыбнулся, и в этот миг его лицо изменилось: черты стали резче, словно выточенные из камня высочайшей породы. Голос, прежде насмешливый, вдруг наполнился нечеловеческой мощью, раскатился по залу, давя аурой и силой звука: — Я и есть истинный правитель всех этих земель!

Ворн поморщился, но не упал на колени, как это случалось с теми, кто слышал истинное проявление силы Влади‑мира. Он лишь скривил лицо, будто от лёгкого дискомфорта. А Лина… она даже глазом не моргнула. Всё это время девушка стояла чуть в стороне — недвижимая, молчаливая. И сейчас смотрела прямо, без тени страха.

Император насторожился. Его тело напряглось, словно у зверя перед атакой. Воздух перед ним задрожал, а вокруг ладоней начали появляться мелкие тёмные крупицы. Они двигались, набирая скорость, уплотнялись, формируясь в зловещий вихрь.

— Ты думаешь, что можешь противостоять мне? — прошипел Влади‑мир, и вихрь рванулся вперёд, целясь в Лину.

Но в тот же миг Гордей резко поднялся. Его движения, до этого неторопливые и размеренные, вдруг обрели невероятную скорость. В руке старика сверкнул меч — тот самый, что лежал у подножия трона.

Заклятье Влади‑мира ударило в пустоту: Лина исчезла, растворилась в воздухе за долю секунды до удара. А меч Гордея, описав дугу, вонзился в шею императора. Голова Влади‑мира слетела с плеч, покатилась по мраморному полу, а тело рухнуло на трон, окрашивая его алой кровью.

Не останавливаясь, Гордей развернул меч и с тем же хладнокровием вонзил его себе в грудь. Его глаза на миг встретились с глазами Ворна, и в них читалось нечто, похожее на всепоглощающий ужас. Затем старик беззвучно опустился на пол.

Зал снова погрузился в тишину — теперь уже абсолютную. Даже пламя факелов замерло, словно боясь нарушить покой мёртвых.

Ворн стоял, не в силах пошевелиться. Его разум отказывался принимать то, что только что произошло. Лина вновь появилась рядом, её лицо оставалось бесстрастным, но в глубине глаз мерцало нечто неуловимое.

— Кто… кто он был? — наконец прошептал Ворн, глядя на тела.

— Сын Бога — спокойно ответила Лина. — Тот, кто должен был умереть.

Её слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинец. Где‑то вдали раздался глухой удар, а затем — нарастающий гул. Стены тронного зала дрогнули, и факелы на миг погасли, погрузив всё в тревожную тьму.

Когда свет вернулся, в дверях стояла фигура, окутанная дымкой.

— Ну что, Артём, ты готов вернуться домой? — произнёс незнакомец, глядя на Ворна.

Эпилог

— Имперцы! Имперцы! — задыхавшийся подросток ввалился в избу старосты. Он хрипел, хватая ртом воздух.

Сидевшие за столом мужчины засуетились. Две пары рук подняли подростка с пола, усадили на лавку. Кто‑то подал ковш с водой. Напившись и немного восстановив дыхание, парень продолжил:

— К нам едет отряд имперцев на чёрных марах. Я бежал через поле от самого поместья. Боялся не успеть, — говорил он отрывисто, всё ещё тяжело дыша.

— Да что же это! — всплеснул руками Пахом, который заглянул к старосте как раз отчитаться, что налоговый сбор у него готов. За тем же пришли и остальные жители — как этой деревни, так и пара мужиков из соседней.

— Да мы же в этом году всё вовремя собрали! — возмутился другой. — Не должно недоимок быть.

— Девок! Девок прятать надобно! — подорвался со своего места третий.

Староста, здоровенный кряжистый мужик с рыжей окладистой бородой по имени Юр, устало потёр переносицу.

— Ежели вновь за детьми нашими приехали, хоть прячь, хоть не прячь — одно придётся выводить.

— М‑да… — Прикажут — и выведем, как миленькие, никуда не денемся, — кивнул Андрей, многодетный отец, чью дочку увели три года назад. А в этом году у него ещё одна дочь в возраст вошла. Мужчина сжал кулаки.

— Так, мужики! — Староста опустил свои широченные ладони на стол, громко хлопнув. Предмет мебели хрустнул. — Без паники. Не должно быть беде. Душою чую — всё хорошо будет. А за чем они пожаловали к нам, то мы сейчас узнаем.

Он поднялся с лавки и, гулко шагая по дощатому полу, вышел на улицу. Мужики поспешили за ним.

На пыльную площадь неспешным шагом втягивался отряд имперцев на чёрных марах. В самой середине того отряда катился изукрашенный дорогой крытый возок с оконцами. В таких разъезжают лишь высокородные господа.

Староста стоял у колодца, сложив руки на груди. В его взгляде не было ни страха, ни подобострастия. Смотрел он ровно и уверенно. За его спиной толпились местные жители, коих становилось всё больше и больше. Слух о нежданных гостях быстро разлетелся по округе. Народ побросал свою работу и подтягивался на площадь. Люди тихо переговаривались. На лицах читались страх, ненависть и злость.

— Батюшки‑святы! — охнула баба в толпе. — Да что же это творится‑то!

— Умолкни, дура! — зло шикнул на неё рядом стоящий мужик.

— Да вы поглядите, какие они страшенные‑то! — произнёс кто‑то из толпы. — Особенно вон те, что в костяной броне!

— Свят‑свят! Да где ж это видано — кости на себя цеплять⁈

— А то точно наши имперцы, али, может, война, а мы и не знаем? — предположил ещё кто‑то.

Отряд остановился.

Страшные чёрные мары шумно фыркали, нервно дёргая хвостами. Их зубы… их глаза… их чёрная шкура лоснилась на солнце. Эти создания были столь же прекрасны, сколь и страшны. На площади повисла напряжённая тишина.

Молодой статный имперец спешился, окинул притихшую толпу суровым взглядом. Его взор остановился на старосте. Они смотрели друг на друга недолго, а потом лицо молодого имперца озарилось улыбкой, тогда как лицо старосты стало растерянным и крайне удивлённым.

— Ну, здравствуй, отец! — громким, хорошо поставленным голосом произнёс молодой имперец. Сделав несколько стремительных шагов, он приблизился к растерявшемуся старосте и крепко обнял его.

— Калин? Ты ли это, сынок? — голос Юра дрогнул.

— Я, батя, я, — усмехнулся парень.

Юр слегка отстранил сына от себя, окинул его неверящим, изучающим взглядом с головы до ног и шумно выдохнул:

— И вправду ты…

— Отец, я выполнил обещание, — при этих словах он отступил чуть в сторону, и Юр увидел, как из возка выбираются две высокородные дамы с огненно‑рыжими волосами и одинаковыми лицами. Юр охнул.

Солнце клонилось к закату, заливая деревню золотисто‑оранжевым светом. Воздух гудел от праздничного гомона: на центральной площади пылали костры, вокруг длинного стола, сколоченного из свежих досок, собрались и местные жители, и нежданные гости. Дети носились между столами, радостно кричали и гоняли сивучей — те, пользуясь суматохой, пытались поживиться объедками.

Народ пил душистый медовый напиток, угощался жареным мясом и пирогами, пел задушевные песни и пускался в пляс. Но не все разделяли общее веселье.

Талана, жена Юра, сидела в тени раскидистого дуба, обнимая дочек, примостившихся по обе стороны от неё. Женщина тихо разговаривала с девочками, то и дело прижимаясь щекой к их волосам. На коленях у Таланы устроился рыжеволосый мальчуган. Он с хрустом догрызал большое красное яблоко, и время от времени косился в сторону, где отдыхали мары, вздыхал, кивал — и снова косился.

— Мам, я поиграть пойду, можно? — наконец спросил он, доев яблоко и вытерев липкие пальцы о рубаху.

— Иди, сынок, иди, — рассеянно отозвалась Талана, даже не заметив, как младший сын ловко стянул с блюда ещё два красных яблока, соскользнул с её колен и неуверенной походкой направился к марам.

Но это заметил Ворн.

— Лют, — тихо окликнул он мальчишку, — прекращай кормить его яблоками.

— Ну он просит, — так же тихо ответил малыш, потупив взгляд. — А я не могу отказать. Не ругайся, братик. Буря вот ещё одно яблочко скушает — и всё.

— А второе кому тащишь? — усмехнулся Ворн.

— Так Даргу, — пожал плечами Лют.

— Ох, Лют, — Ворн улыбнулся и потрепал малого по рыжим вихрам, — разбалуешь ты нам маров. Потом сладу с ними не будет.

— Ну так что, я пойду?

— Иди, — кивнул Ворн.

Босоногий пострелёнок тут же помчался прочь, прижимая к груди яблоки — угощение для своих новых друзей.

— Сынок, ты точно уверен, что они Люта не обидят? — Юр, сидевший рядом с Ворном, проводил мальчика взглядом.

— Точно, отец. Более того, я не позавидую тем, кто обидит мелкого. Мары обидчика знатно проучат.

— Лишь бы беды не было.

— Не будет. Они не дурнее нас с тобой. Всё понимают и вреда никому не причинят — тем более детям. Ну, напугать могут, чтобы неповадно было. Да и только.

Юр покачал головой, оперся локтями о стол и задумчиво провёл ладонью по густой рыжей бороде.

— Непривычно это как‑то… — вздохнул он. — Новый император, новые законы… А мы тут сидим в своём медвежьем углу и ничего не знаем о том, что в империи произошло. Да что там в империи — я даже не знал о том, что в моей семье произошло! — Он усмехнулся, крякнул и ещё раз огладил бороду. — Я — барон. Вот это новость так новость! Вот скажи, сынок, откуда ты всё это знаешь — про рода, про землю? Ведь столько веков минуло. Как смог те документы сыскать?

— А я их и не искал. Новые справил, — небрежно бросил Ворн, прицеливаясь вилкой в юркий грибочек, который уже в третий раз ускользал, перемещаясь по тарелке. — А откуда я знаю всё… не спрашивай.

Ворн мысленно вернулся к разговору в тронном зале — к беседе с серым незнакомцем.

Тогда ему предложили отправиться домой. Он отказался. Незнакомец сделал иное предложение, указав на трон.

— Тебя трон примет, — сказал мужчина.

— С чего бы? Разве я императорских кровей? — удивился Ворн.

Незнакомец расхохотался — звучно, от души, запрокинув голову.

— Это наше изобретение. Оно считывает ДНК. И примет только того, в ком действительно есть частичка бога — то есть наше ДНК. Как думаешь, Артём, в тебе есть наше ДНК? — с усмешкой спросил незнакомец, кивком указывая на руны, рассыпанные по телу парня. С его появлением символы начали мерцать, переливаясь призрачным светом.

Мужчина приподнял рукав, оголив предплечье, и продемонстрировал Ворну свою кожу. Там, точно повторяя узор на теле парня, мерцали идентичные руны.

— Ничего не понимаю, — мотнул головой Ворн. — Если ты бог, то выходит, и я тоже бог?

Незнакомец расхохотался ещё громче, откинув голову назад. Его смех эхом разнёсся по тронному залу, заставляя дрожать пламя в канделябрах.

— Ну, если тебе так хочется, можешь считать себя богом. Да и меня тоже. Хотя для всех этих людишек так оно и есть — мы боги. — Незнакомец задумчиво потёр переносицу. — Я сделаю тебе ещё одно предложение. Если не желаешь вернуться в Стиксу, не хочешь в свой родной мир, из которого попал сюда, не желаешь занять трон — будь богом воплоти в этом мире.

— И что я должен делать, если соглашусь? — осторожно спросил Ворн, чувствуя, как внутри нарастает странное волнение.

— Да ничего особенного. Так, по мелочи. Тебе нужно подталкивать этот мир к развитию: чтобы люди плодились и размножались, перестали вырезать друг друга, чтобы был порядок.

— А вам какой в этом интерес?

— Энергия. Чем больше людей — тем больше они излучают энергии. Признаюсь честно, наш сотрудник совершенно случайно уничтожил этот мир. Скажем так, технические неполадки. На долгое время мы позабыли о нём, списав как непригодный к использованию. Но потом начали поступать слабые притоки в общее поле. Оказалось, не все разумные существа погибли — жизнь на планете сохранилась и начала расти, множиться. У нас вновь появился интерес.

Он сделал паузу, словно давая Ворну время осмыслить сказанное, затем продолжил:

— Мы пытались помочь навести порядок — даже трон вон какой подарили, да не один. Таких тронов по планете четыре. Но их развитие шло ну уж очень туго. Ещё и эти предубеждения насчёт гнева богов за прогресс… Эх… Мы присылали сюда души из более развитых миров в надежде, что хоть кто‑то сумеет навести тут порядок, подтолкнуть народ к примирению и развитию. Но все столь затратные попытки потерпели провал.

Твой друг Борг был одной из таких попыток. Но он, вместо того чтобы взять всё в свои руки, предпочёл уйти в болота. И проект решили прикрыть. Но тут случился ты — причём даже не нашими руками. Закрытие отложили и решили понаблюдать за тобой. И вроде никаких геройств ты не совершал, но вот чудо — дело сдвинулось с мёртвой точки. Мы не знаем как, но везде, где ты появляешься, происходят кардинальные изменения в лучшую сторону.

Ворн нахмурился, пытаясь уложить в голове услышанное.

— Проект… энергия… перемещения… Лина — кто она?

— Андроид.

— Проф?

— Человек, но модернизированный. По сути — клон.

— Император? — Ворн указал на один из трупов.

— Тоже клон, на основе нашей ДНК.

— А этот? — он кивнул на Влади-мира.

— Такой же, как и Михаил. Клон с нашей ДНК.

— И сколько ещё тут таких ваших клонов и андроидов?

— А это ты узнаешь, если примешь наше предложение.

— То есть вы хотите взять меня на работу. Богом? Я верно понимаю?

— Ну, можно и так сказать, — усмехнулся незнакомец. — Лина останется при тебе. Это твоя защита и средство связи с нами. Также при тебе останется и Ноэль. Этот прохиндей, сам не зная того, привязал свою душу к твоей. Пока жив ты — будет жить и он. Умрёшь ты — умрёт и он. Так что вам теперь друг от друга долгие века никуда не деться.

— Века?

— Конечно. Бог ты или кто.

Ворн усмехнулся:

— Бог на побегушках. Поди туда, сделай то, убей этого, вразуми того.

— Верно мыслишь.

— А зарплата в вашей компании полагается?

— Ну ты наглец! Какую тебе зарплату? Золото? Да бери сколько пожелаешь. Весь этот мир теперь твой.

— Нет. Не золото. Мне нужна информация о вас, о вашей организации. И возможность посмотреть другие миры.

— Ну, насчёт информации — тут смотря что именно тебя интересует. Если у тебя будет доступ к уровню, ты получишь ответы на свои вопросы. А насчёт миров… Ну а почему бы и нет. Только наведи порядок на вверенной тебе территории. Наладь систему, которую порушили. Императора в конце концов усади на трон. Расставь ключевые фигуры по местам. Как управишься — там и об отпуске поговорим.

Ворн кивнул:

— Договорились.

Что было дальше…

С этого момента началась новая глава в жизни Ворна — теперь уже не просто человека, а существа, стоящего на пороге божественности. Он не стал требовать мгновенных чудес или безграничной власти. Вместо этого он принялся методично, шаг за шагом, менять мир вокруг себя.

Итоги перемен:

Политическая реформа. На трон взошёл Крон — человек, способный объединить разрозненные земли. Его правление ознаменовалось серией прогрессивных реформ: отмена дискриминации мутантов, признание жителей пустошей полноправными гражданами империи, разрешение на свободное перемещение между городами и сёлами.

Наука и медицина. Проф, совместно с Карманом и при помощи сынишки Ветра, создал вакцину, которая спасла множество одурманенных людей. Среди выживших оказались Алтай, Тошка и ещё несколько беспризорников. Проф открыл Академию наук, ставшую центром инноваций и исследований.

Образование и культура. Ветер основал школу рукопашного боя, где обучал не только боевым искусствам, но и философии самосовершенствования. Борг, назначенный директором военного училища вместо погибшего Тарга, превратил его в кузницу кадров для новой армии.

Социальная защита. Трущоб больше не существовало — вместо них появился Дом для сирот, которым вплотную занялись Доня и Анятка. Здесь дети получали образование, кров и шанс на достойную жизнь.

Экономика и безопасность. Лаки вернул все свои клубы, превратив их в центры культурного обмена и досуга. Новые законы обеспечили безопасность предпринимателей, стимулируя развитие торговли и ремёсел.

Технологии и связь. Избранные личности активно пользовались порталом в бункере для перемещения между мирами, открывая новые горизонты для торговли, дипломатии и исследований.

Личная жизнь. Нала всё же дождалась Ворна, но их отношения оставались сложными и неоднозначными — тема, которую пока лучше оставить «на потом». Митёк завершил ремонт усадьбы на побережье и женился на Анятке, найдя в ней не только любовь, но и надёжного партнёра. А Проф… Проф, едва увидев Доню, пропал. Любовь ударила, как молния: ни сомнений, ни колебаний. В тот же день он сделал ей предложение — прямо, без витиеватых речей. Доня, подумав лишь миг, ответила «да». Одобрение Ворна было получено молниеносно: тот лишь усмехнулся и махнул рукой — «ваше дело».

Ворн стоял на вершине холма, глядя на раскинувшийся внизу город. Улицы, ещё недавно полные страха и отчаяния, теперь наполнились жизнью и смехом. Дети играли у фонтанов, торговцы громко зазывали покупателей, а над крышами домов поднимался дым из печных труб — уютный, домашний, обещающий тепло и сытость.

Он знал: это лишь начало. Впереди — бесконечные миры, тайны и вызовы. Но сейчас, в этот момент, он чувствовал удовлетворение. Мир, который когда‑то казался обречённым, оживал.

«Бог на побегушках», — мысленно усмехнулся Ворн.

Но это была работа, которую он выбрал.