Путь Строителя 4

Глава 9

Ну что-ж, вот и новое утро! Солнце уже начало вставать, так что продрал глаза относительно легко. Правда язык к нёбу прилип и пить хотелось жутко, но благо, теперь у меня есть посуда! И штабель бутылок с тухлой бормотухой, про которую я уже давно забыл. А ведь оставлять такое в доме — это как жить на пороховой бочке, рано или поздно они начнут взрываться.

На всякий случай вышел с участка и вылил эту дрянь в канаву, после чего набрал ведро воды и уже дома от души напился.

Вытер подбородок тыльной стороной ладони, выдохнул… Ну всё, теперь можно жить, и жить припеваючи. Основа полная, пятнадцать из пятнадцати, и ощущение от неё совсем другое, чем от полупустого резервуара. Как будто каждая мышца наполнена тёплой ленивой силой, которая никуда не торопится, а просто ждёт, когда ей найдётся применение. Приятное чувство, и я бы с удовольствием пошел и полежал ещё минут десять, наслаждаясь этим ощущением, но день ждать не собирается.

Натянул рабочую одежду, вышел во двор и остановился у горнов. Два невысоких глиняных сооружения, слегка покосившихся от усердной эксплуатации, стояли рядком у стены дома, и вид у них был примерно такой же, как у меня по утрам, то есть потрёпанный, но ещё функциональный.

Первый горн доживает последние дни, трещины расползлись по всему корпусу, обмазка отваливается кусками, и каждый следующий обжиг может стать для него последним. Второй держится куда бодрее, и внутри у него руна, которая до сих пор исправно собирает и распределяет Основу.

Присел, положил ладонь на тёплый бок второго горна и прислушался. Энергия внутри чуть шевельнулась, отзываясь на прикосновение, и я машинально проверил контур. Всё на месте, руна работает, накопитель потихоньку собирает рассеянные крохи. Собственно, горн пока бездействует, но ведь в нём можно ещё что-нибудь обжигать! Кирпичи для начала, хотя бы пробную партию. Или посуду какую-нибудь слепить, горшки всегда пригодятся. Или вспомнить про черепицу, ради которой эти горны и строились, пусть объёмы будут мизерные, но нам-то много и не надо пока.

Думаю, стоит Сурику напомнить, а то мальчишка совсем перестал сюда ходить с тех пор, как мы перебрались на новый участок. Оно и понятно, ему теперь каждое утро на рыбалку, потом на стройку, и день забит под завязку, но горны без присмотра оставлять нехорошо.

Умылся из того же ведра и вышел за калитку, направившись сразу на площадку. Вот только не дошел с первого раза, ведь на площади стояли торговые ряды. Телеги, навесы, разложенный на досках товар, людской гомон… Ярмарка что ли? А я про нее вообще забыл давно. Когда работаешь не пять дней в неделю, а все восемь без перерыва, постепенно перестаёшь различать дни. Каждый становится одинаково насыщенным и одинаково длинным, и ярмарочные дни сливаются с обычными в одну бесконечную ленту из глины, дров и ноющей спины.

Хотя, если подумать, это даже кстати. Список вещей, которые мне нужны, давно вырос до неприличных размеров, и с каждым днём там появляется что-нибудь новенькое. Денег, правда, негусто, но на самое необходимое должно хватить, а если нет, то можно хотя бы присмотреться к ценам и понять, сколько ещё копить.

Побродил между рядами, внимательно осматриваясь по сторонам. Народу много, больше, чем в прошлый раз, видимо, слухи о стройке и приезде Кральда привлекли лишних торговцев, каждый надеется урвать кусок от деревенского оживления. Местные толкаются у прилавков с тканью, городские торговцы зазывают покупателей голосами, от которых хочется заткнуть уши и уйти в лес к голему, потому что тот хотя бы молча бьёт по рёбрам.

— О, Рей! — раздался знакомый бас. — А ну сюда!

Борн стоял за широким прилавком, уставленным железными изделиями, и махал рукой так, будто подзывал не человека, а корову на дойку. Ассортимент у кузнеца с прошлого раза заметно расширился, помимо привычных скоб, гвоздей и подков на прилавке лежали ножи разных размеров, несколько серпов и даже пара топориков с аккуратно обмотанными рукоятями. Торговля, судя по довольной физиономии Борна, шла бойко.

— Как там мой уголь? — кузнец ухватил меня за локоть и подтащил к прилавку, едва не своротив при этом стопку подков. — Печётся?

— Ещё не проверял, — я осторожно высвободил локоть. — Но должен получиться как обычно.

— Железный? — Борн прищурился, и в глазах мелькнул огонёк.

— Обижаешь, — усмехнулся я. — Железный, прямо как пила, которая мне так нужна. Можешь сделать, кстати, раз уж увиделись? А за углём присылай своих через пару часов, одну телегу отгрузим.

Борн крякнул, почесал затылок и на несколько секунд задумался, что само по себе событие редкое, потому что обычно кузнец не думает, а действует.

— Пилу сделаю, конечно, — кивнул он. — У меня сейчас нет готовой, но займусь сразу как с ярмарки свернусь. А уголь, да, уголь твой, Рей, я честно такого никогда не видел. Им ковать не просто в удовольствие, а как будто металл сам навстречу идёт. Тянется, не рвётся, ведёт себя послушно, как никогда раньше.

Знакомые ощущения, между прочим. Когда глину приправишь Основой, она тоже ведёт себя совершенно иначе. Превращается в послушный пластилин, который застынет только тогда, когда тебе это будет нужно, а до этого лепи хоть целый день. Железный уголь, судя по всему, делает с металлом примерно то же самое, только на другом уровне и в чужих руках. Борн, конечно, не практик и Основу чувствовать не способен, но результат ощущает через инструмент, через молоток и наковальню, и этого ему достаточно.

Вкратце обсудили размеры будущей пилы, длину полотна, шаг зубцов и прочие технические подробности. Борн кивал, загибал пальцы и бормотал что-то про закалку, а я старался не перегружать его терминами из прошлой жизни и формулировал запросы попроще. Мне нужна пила, которая пилит, и которой можно работать с твёрдой древесиной, а подробности оставим мастеру. Собственно, договорились и пошёл дальше.

Следующая остановка, одежда. Рабочая, расходная, такая, которую не жалко угробить за неделю на стройке. Нашёл нужный ряд, покопался в штанах и рубахах из грубого полотна, выбрал комплект поприличнее и расплатился. Торговец пересчитал медяки, кивнул и тут же потерял ко мне всякий интерес, потому что рядом уже маячил следующий покупатель.

А вот с обувью дела обстояли куда хуже… Вернее, обувь-то имелась, целый прилавок, но ценник на ней стоял такой, что хотелось присесть и немного подышать. Два серебряка за самые дешёвые тряпичные сапоги, и это ещё со скидкой за невзрачный вид и подмётку толщиной с лепёшку. Про кожаные и говорить нечего, цены заоблачные, и городской торговец, расставивший пары ровными рядочками, торговаться явно не собирался. Стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на потенциальных покупателей с выражением, которое не предполагает ни уступок, ни компромиссов.

Ну и пусть, обувь подождёт, а пока купил портянки, потому что ходить почти босиком по стройке становится всё более рискованным занятием, а в голове оставил себе заметку при первом свободном часе сплести лапти. Благо навык плетения у меня есть, ивовых прутьев навалом, и результат будет пусть не эстетичный, зато бесплатный и функциональный. А потом, когда руки дойдут и найду подходящее дерево с вязкой смолистой корой, можно будет замахнуться на что-нибудь посерьёзнее.

Не берцы, конечно, для берцев нужен как минимум каучук, а каучукового дерева я пока в здешних лесах не встречал, но плотные рабочие ботинки на деревянной подошве с кожаным верхом вполне осуществимая задача. У Борна закажу пластины под носок, и заимею нормальную рабочую обувь с защитой от падения инструмента на пальцы, но это всё, конечно, мечты далёкого будущего.

— Рей!

Гвигр пробирался через толпу, лавируя между телегами и покупателями с удивительной ловкостью, явно натренировался уже толкаться на ярмарках. Городской торговец выглядел как обычно, аккуратно одет, борода подстрижена, глаза внимательные и цепкие.

— Корзины есть? — вместо приветствия выпалил он, подойдя вплотную.

— Нет, — покачал я головой. — И пока не предвидятся.

Лицо Гвигра вытянулось так, будто ему сообщили о засухе в урожайный год. Торговец потер переносицу, прикидывая что-то в уме, и через секунду в глазах зажегся торговый азарт.

— А если я цену утрою? — совершенно неожиданно выпалил он.Я даже немного расстроился, все-таки торговаться с ним было как минимум забавно, а теперь он просто сдался и разрушил весь свой шарм, — За каждую корзину из лиственницы, которую принесёшь, плачу вдвое от прошлого! И принимаю сразу, как только появится, без лишних вопросов по полтора серебряка за каждую!

Это в каком же ты отчаянии, раз даже не стал торговаться?.. Видимо, он эти корзины продал не в три, а в десять раз дороже, чем купил. И кажется, что даже преувеличивая, я недооцениваю масштабы наценки. Хотя стоп… Полтора серебряка? В прошлый раз ведь цена в один серебряк была… Ну, вот теперь узнаю Гвигра, а то начал подумывать, что он заболел.

Хотя даже так предложение щедрое, при других обстоятельствах я бы задумался всерьёз. Корзины из лиственницы продукт уникальный, аналогов на рынке нет, Гвигр это понимает и готов платить. Но нынешний объект куда важнее любых корзин, и отвлекаться нельзя. Башни сами себя не построят, до возвращения Кральда остаётся всё меньше времени, и если к тому моменту у нас не будет хотя бы каркаса, разговор пойдёт совсем в другом ключе.

— Не сейчас, Гвигр, — развел я руками. — Работы навалом, времени ни на что не хватает.

— Но чего тебе стоит? Это же легкие деньги! — не сдавался он, — Тебе просто сплести, а на мне вся работа! Это же надо упаковать их, довезти, а потом знаешь как сложно искать покупателей? Думаешь, они у меня в очередь выстраиваются! Я в прошлый раз вообще почти не заработал, так, хватило только клячу мою покормить разок, и всё… Ради тебя же стараюсь!

— Ну, если хочешь корзину, постарайся еще раз и сруби в лесу плотоядную лиственницу, — усмехнулся я, — Веток уже сам нарежу, мне не трудно…

Торговец недовольно цокнул языком, но желанием свалить хищное дерево явно не загорелся, даже ради таких шикарных корзин. Кивнул, пробормотал что-то про упущенную выгоду и нырнул обратно в толпу. А я пошёл дальше и мысленно добавил в список дел ещё один пункт, напомнить Хоргу, что деньги меня всё-таки интересуют.

Пусть не в первую очередь, но и далеко не в последнюю. Я одну дозорную вышку целиком сам построил, от фундамента до черепицы, а компенсации за это пока не видел ни медяка. Хорг, конечно, не бухгалтер и финансовые вопросы решать не любит, но рано или поздно этот разговор состоится.

Прогулялся ещё немного и заглянул к Торбу. Мясник стоял за прилавком, и при моём появлении насупился по старой памяти. Впрочем, враждебность его давно перешла из категории «убью на месте» в категорию «терплю, потому что платит», и это можно считать прогрессом.

— Вот этот кусок, — я указал на здоровенный ломоть говядины, тёмный, мраморный, с жировыми прожилками по всей площади.

Торб прищурился, оценивая мою покупательную способность, потом пожал плечами, завернул мясо в лопух и назвал цену в двадцать пять медяков. Дороговато, даже очень, но работяги заслуживают нормальной еды, а не вечную уху с лепёшками. Ну и я нормальный стейк хочу, если честно, а если учесть все долги, то денег у меня достаточно. Да и железный уголь при желании можно в город продать, и пусть я при этом получу кровного врага в лице кузнеца, но зато заработать на этом можно вполне серьезно.

Решил уже идти в сторону стройплощадки, но по пути нос зацепился за какой-то очень уж интересный запах. Точнее было бы сказать смесь запахов, от которых тут же заслезились глаза. Пробежался быстро по торговым лавкам и безошибочно определил источник, торговец в ярких одеждах и с тряпкой на голове, на его прилавке расставлены мешочки со всевозможными специями. Ну и как пройти мимо такого?

В общем, не сдержался и взял немного молотого перца, щепотку в крошечном кулёчке из свернутого подвяленного листа какого-то дерева. Казалось бы, взял-то всего ничего, но и за эту щепотку пришлось отдать столько, что я невольно задумался, из чего этот перец делают, может, из измельчённых драгоценных камней? Впрочем, специи всегда стоили дорого, в любом мире и в любую эпоху, и если уж тратиться, то хотя бы на то, от чего еда перестаёт быть просто топливом для тела.

Собственно, после прогулки по ярмарке пора возвращаться к делу. Утро ещё раннее, но погода решила не радовать. Небо заволокло низкими тяжёлыми серыми облаками, и в воздухе повисла сырость, которая обещала моросящий дождь к полудню, а то и раньше. Навес вчера доделали вовремя, и эта мысль грела не хуже горячей каши.

До участка дошёл быстрым шагом и обнаружил под навесом троицу, которая успела расположиться раньше меня. Сурик сидел на перевёрнутом ведре и задумчиво грыз соломинку, а Рект с Улем пристроились у дальнего столба и о чём-то тихо переговаривались. При моём появлении все трое подняли головы.

— Держи, — я протянул Сурику свёрток с говядиной. — Готовь, накормим всех нормально. Крупы какой свари на гарнир, если мать сможет отсыпать.

Рект, увидев кусок мяса, застыл с открытым ртом и несколько секунд просто смотрел, как Сурик разворачивает тряпицу. Потом повернулся к Улю, и на лице тощего парня промелькнуло нечто, отдалённо напоминающее человеческую эмоцию. Для Ректа, который обычно выражает чувства исключительно через жалобы и вздохи, это было практически признание в любви.

— А с рыбой что делать? — Сурик указал на несколько щучек и пару форелек, аккуратно разложенных на камне у навеса. — Я домой уже отнёс сколько надо, остальное пока не знаю куда девать.

— Закопти у меня, — махнул я рукой. — По моему рецепту только, хорошо?

— Сделаю! — мальчишка просиял и вскочил с ведра. — Сначала домой забегу, мясо занесу, потом к тебе коптить.

Сурик подхватил свёрток, рыбу и умчался в сторону деревни с такой скоростью, будто за ним гнался глиняный голем, причем как минимум крупный и сформированный, а не та жалкая поделка, которую я встретил в лесу.

— А вы двое, пока ждёте еду, можете заняться делом. — повернулся к оставшимся, когда Сурик скрылся за частоколом, — Вон там левее брод, вы по нему уже ходили и должны были видеть камни на дне и на том берегу. Собирайте, любые, хоть мелкие, хоть крупные, и тащите сюда. Пригодятся, когда горн будем закладывать.

Рект набрал воздуху, явно собираясь возразить, но посмотрел на Уля, который уже молча поднялся и пошел в сторону реки, и благоразумно промолчал. Тощий парень обречённо вздохнул и поплёлся следом, бормоча себе под нос что-то про несправедливость мироздания и жестокость начальства.

Когда все разошлись, я огляделся и прошелся по участку. Угольные ямы закрыты, из продушин не тянет ни дымком, ни жаром, значит процесс завершился и уголь готов. Навес стоит крепко, камышовая крыша выглядит внушительно, и вчерашние пробные кирпичи рядком сохнут на утоптанной земле под ним. Подошел, потрогал ближайший, глина уже заметно подсохла, так что через пару часов уже можно было бы спокойно класть в яму и жечь.

Но это пробная партия, просто чтобы посмотреть, как вообще работает напечатанная руна. Взял один в руку, подбросил, попытался почувствовать, и… Ничего, нет внутри Основы. А вот второй показался интереснее, там руна расположена совсем на краю и даже чуть замят угол, но внутри все же ощущается какое-то тепло. Сейчас, еще чуть подсохнут, и надо будет пробежаться по этим двоим анализом, подтвердить или опровергнуть догадки.

Минут через двадцать за частоколом загремели шаги и чей-то приглушённый голос. Хорг вошёл первым, за ним топал Тобас с топором на плече, а следом двое новых работяг, которых я раньше не видел. Вернее, одного вроде бы видел, но где и при каких обстоятельствах, вспомнить не смог. Впрочем, в деревне все друг друга видели, тут не заблудишься.

Хорг коротко бросил Тобасу, чтобы тот шёл к роще и продолжал рубить железное дерево, и Тобас, к его чести, не стал спорить, развернулся и потопал обратно. Вопрос только, зачем надо было его сюда тащить, раз все равно вместе шли? Ну да ладно, Хоргу виднее.

Работяг здоровяк молча кивнул в сторону ям и велел ждать указаний, после чего направился ко мне.

— Известь готова, пойдём пробовать, — бросил он вместо приветствия.

— А ты где их берёшь каждый раз, кстати? — я кивнул в сторону работяг. — Вчера вроде другие были.

— Так это не я, а староста, — Хорг пожал плечами. — Этот, — он указал на первого, коренастого мужика с расцарапанной скулой, — ударил посетителя в трактире.

— А второй? — я перевёл взгляд на мужика с фингалом под глазом.

— А второй обзывался в том же трактире и вёл себя непотребно, — Хорг пожал плечами ещё раз, и по этому жесту было ясно, что подробности его интересуют примерно как прошлогодний снег. — Теперь оба на неделю наказаны, и староста велел, чтобы они каждый день уставали до беспамятства.

Что-ж, система наказаний у старосты простая, понятная и, главное, полезная для общественного блага. Подрался в трактире? Будешь теперь впахивать на стройке до тех пор, пока желание размахивать кулаками не сменится желанием просто лечь и не двигаться. Эффективнее любого штрафа, потому что медяки можно заработать снова, а вот пережить неделю каторжного труда под присмотром Хорга удаётся не каждому.

Собственно, ждать не стали и пошли в деревню, к горнам. Хорг шагал широко и молча, штрафники плелись следом на безопасном расстоянии, периодически косясь друг на друга с молчаливым взаимным неодобрением.

Первый горн, к которому подошли, принадлежал гончару, мужичку невысокому и настолько широкому в плечах, что казалось, его собирали из двух разных людей и забыли вставить середину. Горн уже остыл, и хозяин, завидев Хорга, молча указал на глиняную миску у порога, в которой лежали белёсые комки. Хорг подобрал один, повертел в пальцах, хрустнул пополам, одобрительно кивнул и протянул мне.

Цвет неоднородный, местами белый, местами сероватый, с вкраплениями непрожжённого камня. Сжал в кулаке и почувствовал, как кусок крошится, рассыпаясь в легкую мелкую пыль. Понюхал, потёр между пальцами. Ну что сказать, вполне сносно. Не идеал, но для первого раза в деревенских горнах более чем достаточно.

— Пойдёт, — кивнул я. — Не весь прожёгся до конца, но процентов семьдесят готово, а остальное доберём на следующей закладке.

— Да вижу, просто пощупать дал, — махнул рукой Хорг, — Пойдем дальше смотреть.

Собственно, ожидать идеального результата от горнов, которые строились для горшков и мисок, было бы странно. Деревенские печи выдают градусов семьсот-восемьсот, может чуть больше, если хозяин не поленился и протопил на совесть. До тысячи двухсот, при которых известняк обжигают в промышленных масштабах, им далеко, как отсюда до городских стен.

Но в том-то и дело, что тысяча двести нужна далеко не всегда. На заводах в прошлой жизни жгли массивные глыбы плотного камня, и там без серьёзных температур никак. А здешний известняк рыхлый, мягкий, рассыпается от лёгкого нажатия пальцами. Если его измельчить получше, то и жечь можно куда скромнее. Ракушки я вообще в ямке обжигал, при температуре, о которой любой промышленник расплакался бы от жалости. И ничего, сработало же. Правда, без Основы вряд ли бы что-то получилось, но это уже детали.

В соседнем дворе история повторилась, там хозяйка жгла в маленькой печурке, и результат оказался даже лучше, куски мельче и прожжены равномернее. Видимо, Хорг ей посоветовал накрошить помельче и она послушала. Третий горн ещё не остыл, к нему не полезли, но хозяин показал вчерашнюю выгрузку и там тоже всё обнадёживало.

В итоге набрали полную тачку обожжённого известняка, и Хорг покатил её к участку, а штрафники потащили по мешку на плечах. Один шёл молча и мрачно, второй пыхтел и бормотал себе под нос нечто оскорбительное, но достаточно тихо, чтобы Хорг не расслышал.

У реки остановились и Хорг сгрузил тачку у берега.

— Яму копать надо, — буркнул он, оглядев место. — Гасить будем тут, раз уж воды рядом навалом.

И мысль правильная, я ещё вчера прикидывал, что удобнее всего гасить известь поближе к берегу. Вырыть яму, обмазать дно глиной, и вода вот она, стой да черпай прямо из реки, а не таскай вёдрами через всю деревню. Потом полученную взвесь уже ведрами доставлять туда, где нужна. Наверное, так будет оптимальнее всего.

Штрафники, получив лопаты и задание, принялись копать. Надо отдать им должное, работали не то чтобы с энтузиазмом, но споро. Видимо, чем быстрее выкопаешь, тем быстрее отделаешься, и эта логика действует на людей куда эффективнее любых уговоров. Хотя они просто не знают, какие у нас объемы работ и что после завершения одного этапа, сразу может начаться следующий.

В любом случае, уже через полчаса яма была готова, неглубокая, шага полтора в ширину, и я спрыгнул вниз, обмазал дно и стенки глиной. Речной, обычной, без всякой Основы, потому что тратить энергию на яму для гашения извести было бы бездумным расточительством. У меня еще дел по самую макушку, и каждое из них будет просить поделиться капелькой, а то и ведерком Основы.

Первые несколько вёдер ушли на то, чтобы промочить глиняное дно, а дальше начали заполнять.

Пришлось подождать, пока воды наберётся достаточно. Всё-таки яма немаленькая, и двумя вёдрами её за минуту не заполнишь, особенно когда приходится спускаться к берегу и подниматься обратно каждый раз. Наконец уровень поднялся примерно до середины, и Хорг кивнул.

— Давай.

Начали подсыпать обожжённый известняк. Первая горсть упала в воду, и ничего не произошло. Вторая тоже легла тихо. А вот когда кинули третью, поувесистее, вода зашипела. Поверхность вздулась пузырями, из ямы повалил горячий едкий пар, и через секунду содержимое забурлило так, будто внизу кто-то развёл костёр. Штрафники отшатнулись, мужик с фингалом вытаращил глаза и чуть не выронил ведро.

— Стой спокойно, — рыкнул Хорг, не оборачиваясь. — Подсыпай дальше.

Известь кипела, плевалась пузырями и шипела с таким усердием, будто пыталась что-то сказать, причём ничего приятного. Температура внутри ямы поднялась ощутимо, жар доставал до лица даже на расстоянии вытянутой руки. Вода побелела, загустела, превратилась в мутную кашу, от которой валил пар и несло жжёной известью так, что дышать приходилось через рукав.

Процесс гашения пошёл, и теперь главное подсыпать известняк порциями, дожидаясь, пока кипение стихнет, и только потом добавлять следующую. Если засыпать всё разом, реакция пойдёт слишком бурно, и вместо гашеной извести получится горячий фонтан, который окатит всех присутствующих ядовитой кашей.

Мужик с расцарапанной скулой подошёл поближе, вытянул шею и заглянул в яму, после чего отпрянул и уставился на меня округлившимися глазами.

— Оно что, само кипит? — голос у него оказался хриплый и низкий, как будто он орал всю жизнь и наконец охрип окончательно. — Без огня?

— Без огня, — подтвердил я. — Камень реагирует с водой и выделяет тепло. Много тепла. Руку не суй, ожог получишь.

Мужик посмотрел на на яму, и на всякий случай спрятал обе руки за спину. Второй штрафник, который до этого момента изображал полное безразличие к происходящему, тоже подошёл и глянул через плечо. На лице его промелькнуло нечто среднее между интересом и опаской, и он сделал шаг назад, явно решив, что безопасное расстояние от кипящей ямы ему дороже любопытства.

Хорг же тем временем спокойно руководил процессом, и мое участие здесь не требовалось. Впрочем, он, в отличие от меня, сам видел, как мастер в городе гасил известь, и теперь повторял то, что запомнил. Подсыпал, ждал, снова подсыпал. Когда кипение стихало, закидывал следующую порцию и отступал на шаг, пережидая новый выброс пара.

— Пойду, наверное, — я махнул рукой. — А то Борн за углем пришлёт, а мне отдать пока нечего. Надо раскопать яму и проверить, что там получилось.

— Иди, — Хорг пожал плечами, даже не оторвав взгляд от ямы. — Но потом я за тобой пошлю, когда заливать будем. И прутки эти твои железнодеревянные тоже тащи.

Кивнул и пошёл обратно к навесу. По дороге мысленно отметил, что надо бы передать Тобасу, пусть рубит побольше тонких прутков, а не только то, что потолще. Он пока выбирает стволы покрупнее, потому что рубить их ему интереснее, каждый удар с выбросом Основы, красота и мощь. Но для арматуры подойдут только тонкие, и их нужно куда больше, чем толстых чурбаков. Впрочем, какое-то количество прутков уже накопилось с прошлых заходов, и как минимум на пробную заливку хватит.

Вернулся под навес и сразу взял в руки первый кирпич. Тот, в котором вчера не почувствовал ничего особенного. Руна на нём расположена почти посередине, оттиск ровный и чёткий, линии легли как по лекалу.

[Анализ объекта…]

[Анализ завершён]

[Объект: кирпич-сырец (необожжённый)]

[Материал: речная глина]

[Качество изготовления: хорошее]

[Накопитель: простейшая типовая руна накопительного типа]

[Эффективность накопителя: 12%]

[Особенности: способен удерживать незначительное количество Основы]

[Основа: 15/15 → 14/15]

Не, ну формально оно работает, формально накапливает, но на практике толку от такого накопителя не намного больше нуля. Незначительное количество Основы, это даже не капля в ведре, это капля рядом с ведром, которая упала мимо и высохла, не успев долететь до дна.

Положил первый и взял второй, тот, где руна легла почти на самый край, и угол кирпича слегка замят. Выглядит кривовато, честно говоря, если сравнивать с первым, то первый просто образец аккуратности, а этот как будто лепил кто-то в темноте и в спешке. Но внутри, когда пропускал через него Основу вчера вечером, ощущалось тепло. Ну что ж, посмотрим.

[Анализ объекта…]

[Анализ завершён]

[Объект: кирпич-сырец (необожжённый)]

[Материал: речная глина]

[Качество изготовления: хорошее]

[Накопитель: простейшая типовая руна накопительного типа]

[Эффективность накопителя: 22%]

[Особенности: способен удерживать и медленно накапливать Основу из окружающей среды, а также отдавать при необходимости]

[Основа: 14/15 → 13/15]

А вот это уже куда приятнее, почти вдвое больше, чем у первого, и описание совершенно другое. Не просто «удерживать незначительное», а накапливать из окружающей среды и отдавать. Медленно, конечно, крайне медленно, судя по формулировке, но сам факт, что необожжённый кусок речной глины с кривоватой руной на углу способен впитывать рассеянную энергию и возвращать её обратно, это уже кое-что.

И всё-таки метод, которому научил Эдвин, работает. Пропустил вчера нить Основы через кирпич, почувствовал, где энергия закрутилась, и ткнул печатью именно в то место. Не в центр, не по линейке, а туда, куда позвала сама глина. Получилось криво и некрасиво, зато результат говорит сам за себя. Хотя и в первом случае я поступал ровно так же, просто там узел расположился удачно по центру, но сработало куда хуже…

Положил оба кирпича рядом и задумался. Почему, собственно, Эдвин так скептически отнёсся к идее штамповки рун? Тогда я не придал этому значения, посчитал стариковским консерватизмом, но сейчас начинает проясняться кое-что поважнее.

Расположение узлов у каждого кирпича разное, это и так понятно. Да и если присмотреться, то размеры этих узлов разные, форма, некоторые даже принимают вид каких-то причудливых линий, спиралек и всяких геометрических фигур. Но запомнить это переплетение сложно, все-таки возникает картинка лишь на секунду.

Так вот, если каждый кусок глины такой особенный, то выходит, руна тоже должна быть каждый раз разной? В этом есть логика, и если я прав, то можно понять, почему даже верное расположение штампованных рун приводит к настолько разным результатам. Штамп всегда одинаков, а вот если наносить руну от руки, каждый раз заново, то можно корректировать и размеры, и форму, и глубину линий, подстраиваясь под конкретный кирпич. Под конкретный узел в конкретном куске глины.

В таком случае понятно, почему Эдвин поморщился, когда я рассказал ему про штамп. Старик сразу видел то, до чего я дошёл только сейчас, после двух анализов и двух потраченных единиц Основы. Печать всегда одинакова, а узлы каждый раз разные и находятся в новом месте.

Сразу вспомнились мои первые попытки копировать эту простейшую руну с корзинки. На самой корзинке работала только эта руна, вот я ее и выбрал, но дальше уже пришлось мучиться. Смотрел, куда течёт Основа, и от этого менял линии на изгибы или добавлял глубины бороздок. Возможно, именно такой метод и будет единственно правильным, по крайней мере, если я хочу добиться действительно серьезного результата. Каждый раз заново, каждый раз чуть иначе. Дольше, кропотливее, но зато осмысленно, когда знаешь, для чего ложится каждая линия.

Но, если честно, тратить столько времени на каждый кирпичик будет как минимум неразумно. Их надо несколько десятков тысяч, потому в моем случае печать как раз неплохой выход.

В любом случае, надо будет расспросить Эдвина, верны ли мои догадки. Старик наверняка знает и наверняка не скажет прямо, ответит какой-нибудь загадкой или обзовёт дураком, но хотя бы по реакции можно будет понять, в правильном ли направлении я копаю.

Ну да ладно, это всё потом. Теперь время угля.

Отложил кирпичи на место, посмотрел на небольшую горку камней, которые Рект с Улем успели натаскать с реки, мысленно одобрил их старания и пошёл к первой угольной яме.

Расковырял край крышки ножом, подцепил и снял аккуратно, стараясь не обрушить землю внутрь. Следом полез внутрь, благо яма неглубокая, и на глаз оценил результат. Угли лежали ровным слоем, чёрные, с характерным металлическим отблеском, который отличает железный уголь от обычного. Взял кусок, подбросил на ладони, прикинул массу и невольно ухмыльнулся. И всё-таки хороший уголь получается из особых деревьев.

Еще бы попробовать таким же образом лиственницу пристроить, но тогда я точно стану кровным врагом Ольда. Он такие вещи вряд ли прощает и будет преследовать меня и буравить недовольным взглядом весь следующий месяц. А потом нас сожрут волки и все это закончится.

Покопался глубже, сдвигая угли в сторону. Внизу, в правом углу, где устроен сток, обнаружился глиняный горшочек. Вынул его осторожно, заглянул внутрь. На дне помимо углей плескалась тёмная маслянистая жидкость, едкая настолько, что от одного взгляда на неё защипало веки, дёготь из железного дерева. Не много, прямо скажем, граммов триста, если на глаз. С берёзы вышло бы в разы больше, берёза вообще щедра на дёготь, но железное дерево отдаёт его неохотно, как скупой хозяин делится солью, по крупинке и с выражением физической боли. Ну, он хотя бы есть, уже неплохо.

Поднёс горшочек ближе к глазам, покрутил, посмотрел на свет. Жидкость густая, почти чёрная, с бурым отливом и маслянистой плёнкой по краям. Пахнет иначе, чем берёзовый, резче и с какой-то горьковатой ноткой, похожей на запах железной окалины, и это уже любопытно.

А что, если потратить ещё единичку? Всё-таки такой дёготь штука необычная, и хочется знать, что именно мне досталось, а то вдруг это просто дурно пахнущая бесполезная жижа, которая годится только на то, чтобы отпугивать комаров и соседей.

[Анализ материала…]

[Анализ завершён]

[Объект: дёготь (пиролизат железного дерева)]

[Качество: хорошее]

[Особенности: повышенная адгезия к любым поверхностям; повышает пластичность и ударную вязкость материалов при пропитке или добавлении]

[Содержание Основы: остаточное(малое)]

[Основа: 13/15 → 12/15]

Несколько секунд я просто стоял и смотрел на строчки перед глазами, потому что последняя особенность заставила перечитать себя дважды. Повышает пластичность и ударную вязкость материалов? Не конкретного материала, а материалов, во множественном числе, при пропитке или добавлении.

Так это же пластификатор! Настоящий, полноценный пластификатор, о существовании которого в этом мире я даже не мечтал, а многие пока даже не догадываются. В прошлой жизни за подобную добавку к бетону платили серьёзные деньги, целые заводы работали на производство этой химии, а тут она сама натекла в глиняный горшочек из угольной ямы.

Известковый раствор сам по себе хрупкий, это его главная беда. Затвердел, встал, держит нагрузку сверху, но стоит ударить сбоку, и по шву пойдут трещины. Ну, если сильно ударить, разумеется.

Мороз его тоже не жалует, вода проникает в поры, замерзает, расширяется, и за пару зим плохо защищенный шов может превратиться в труху. Для обычного дома это терпимо, подмазал и забыл, но для оборонительной башни, по которой будут бить лесные твари, а может и практики, хрупкие швы между кирпичами могут привести к катастрофе.

А теперь представим тот же раствор, но с парой капель железного дёгтя в замесе. Шов перестаёт быть хрупким и начинает работать иначе, при ударе не раскалывается, а чуть деформируется и держит. Как металл, собственно, что логично, учитывая происхождение дёгтя. Железное дерево само по себе сочетает свойства древесины и металла, тяжелое, звенит при ударе, но не крошится, уголь из него тоже плотный. Выходит, дёготь несет в себе ту же природу и передает ее всему, во что его добавляют.

И ведь это не только раствор… Пропитать дёгтем деревянные конструкции, и они станут прочнее на излом. Кожу обработать, и она перестанет рваться от натяжения. Даже верёвки, если вымочить, могут приобрести упругость, которой у обычной пеньки отродясь не было. Триста граммов, конечно, на всё это не хватит, но вторая яма тоже ещё не раскопана, и там должна быть своя порция. А потом ещё закладки, и ещё, и со временем наберётся достаточно, чтобы как минимум замешать раствор для самых важных участков кладки, тех, где нагрузка будет максимальной.

Правда, возникает вопрос дозировки. Сколько именно добавлять в замес, чтобы свойства проявились, но раствор при этом не превратился во что-нибудь непотребное? Слишком мало, и эффект будет нулевой. Слишком много, и раствор может вообще не схватиться, или схватиться неправильно, или приобрести запах, от которого каменщики разбегутся и будут правы. Нужны опыты, маленькие замесы в разных пропорциях, и времени на них как обычно нет, но выкроить придётся, потому что эта находка слишком ценная, чтобы применять её наугад.

Выбрался из ямы, поставил горшочек с дёгтем в тень под навес, рядом с кирпичами. А вот и подмастерья кузнеца пожаловали. Как раз можно отгрузить им уголь, а самому со спокойной совестью идти в лес, к ручью. Надо что ли имя дать этому глиняному обормоту, если опять ко мне полезет…