Прятки с Драконом (СИ)

Глава 18. Провокация

Вырулив на привычный, шумный коридор Академии, я почти бегом подбежала к аудитории, где у входа уже ждала Наташа, постукивая длинным ногтем по корешку книги.

Увидев меня, её глаза округлились от изумления.

— Боги, он тебя выпустил? — прошипела она, окидывая меня оценивающим взглядом с ног до головы, будто ища следы плена или, что более вероятно, следы чего-то другого.

Я только собиралась что-то ответить, как почувствовала, как воздух в коридоре меняется. Шум голосов стих, сменившись натянутой тишиной. Я подняла взгляд и поняла, что на меня уставился, без преувеличения, весь поток. Десятки пар глаз — любопытных, оценивающих, завистливых, осуждающих — были прикованы ко мне. Новости, видимо, разнеслись быстрее, чем магический портал.

Под этим пристальным вниманием внутри всё сжалось, но вместо паники на мои губы прокралась та самая, лёгкая, почти дерзкая улыбка. Я хихикнула — тихо, но отчётливо, глядя прямо на Наташу, будто делилась с ней самой смешной шуткой на свете.

Этот смешок прозвучал вызовом. Всем этим взглядам. Ему. Всей этой новой, безумной реальности.

— Что? — я пожала плечами, обращаясь к Наташе, но на самом деле — ко всем остальным. — Не видели никогда, как дракона дразнят?

Наталья фыркнула, её глаза блеснули от восторга.

— Видели, но не живьём. Ну, рассказывай, мушка! Пока мы тут историю магических династий зубрили, ты там, видимо, творила свою собственную?

— Ой, мы договорились! — шепнула я Наташе, пряча улыбку за раскрытым учебником.

— Так прям он и «договорился»? — скептически протянула она, подперев щёку рукой. — Променять свой заслуженный месяц с тобой на твою учёбу? Не верю.

— Нуу... — я покраснела, глядя на конспект, где вместо магических формул непроизвольно выводились завитушки. — Пришлось в некоторых моментах уступить.

Мы с Наташей хихикали, как две обычные студентки, сплетничающие на задней парте. Но наша беседа была далека от обсуждения лекций. Внезапно громкий, сухой кашель прорезал воздух аудитории. Мы вздрогнули и подняли головы. Профессор Дубровский, древний дракон с седыми висками и взглядом, способным заморозить лаву, смотрел прямо на нас. Его золотистые зрачки сузились.

— Мисс Фей, — его голос был ровным, но в нём слышалось стальное терпение. — Я всё понимаю. Новообретённый статус, юность, пыл... — он сделал театральную паузу, и вся аудитория замерла. — Но, возможно, вы будете учиться? Или мне Андору сказать, что его пара пренебрегает основами магической теологии в пользу... девичьих бесед?

От одного упоминания его имени и такого прямого намёка у меня из груди вырвалось короткое, испуганное «ой!». Я вся вспыхнула, чувствуя, как на меня снова уставились десятки глаз.

А профессор Дубровский... рассмеялся. Это был негромкий, хриплый звук, похожий на потрескивание старых пергаментов.

— Так-то лучше, — кивнул он, и в его глазах мелькнула искорка понимающего веселья. — Продолжаем лекцию. Обратите внимание на генеалогическое древо семьи Всеславских...

Я опустила голову, стараясь не смотреть ни на кого, но внутри всё ликовало.

Пара закончилась, и я, едва выскочив из аудитории, схватила Наташу за руку.

— Наташ, завтра воскресенье же! Мы просто обязаны пойти в бар!

Она уставилась на меня, как на сумасшедшую.

— Ты с ума сошла? Решила дразнить зверя до конца? — она понизила голос до шепота. — Он тебя потом в своей спальне на замок запрёт, и никакие «дневные условия» не спасут.

Я только махнула рукой, чувствуя, как адреналин от утренней стычки с Андором всё ещё будоражит кровь.

— Да не, не думаю. Давай, у меня такой азарт! Нужно проверить, насколько далеко я могу зайти.

Наталья покачала головой, но в её глазах уже загорелся знакомый огонёк авантюризма.

— Ладно, — сдалась она с тяжёлым вздохом, который, однако, не скрывал интереса. — Можем снова зайти к Микаэлю. У него как раз...

— А он что, снова устраивает вечеринку? — перебила я, и сердце ёкнуло от предвкушения.

— Ооо! — Наталья расплылась в широкой ухмылке. — Каждую неделю!

От этих слов у меня по спине пробежали мурашки. С одной стороны — это было безумием. С другой... Именно тем безумием, которое заставляло меня чувствовать себя живой. Живой и опасной.

— Идём, — решительно сказала я, уже представляя, как завтра вечером снова надену что-нибудь вызывающее и буду танцевать, чувствуя на себе его тяжёлый, ревнивый взгляд из-за столика. Дразнить зверя было опасно, но чертовски весело.

Мы влетели в нашу спальню в общежитии, и я с ходу распахнула свой шкаф, сметая взглядом скромные студенческие вещи. Мой взгляд упал на короткое белое платье из струящегося шифона. Оно было невинным по цвету, но откровенным по крою — без рукавов, с глубоким вырезом и едва доходящее до середины бедра.

— Так, — 宣布ила я, снимая его с вешалки. — Короткое белое струящееся. Идеально. Дразнить — так дразнить.

Наташа, наблюдая за моими сборами, нервно подхихикнула, прикрыв рот рукой.

— Он тебя, золотую мушку, живьём сожрёт, если увидит в этом, — прошептала она, но в её глазах читалось неподдельное восхищение моей наглостью. — Ты же знаешь, что он узнает. Микаэль ему тут же донесёт.

— Пусть, — пожала я плечами, натягивая платье. Ткань была прохладной и невесомой на коже. — Пусть знает, что его пара не собирается сидеть в золотой клетке и вышивать крестиком. И что у неё есть... другие планы на вечер.

Я повертелась перед зеркалом, наблюдая, как ткань колышется вокруг моих бёдер. Да, это был вызов. Чистой воды. Но после утренней маленькой победы мне хотелось большего. Хотелось посмотреть, как далеко я могу зайти в этой опасной игре с драконом.

— Ну что, — обернулась я к Наташе, ловя её взгляд в отражении. — Готова к очередному «исследованию» обстановки в баре?

Она фыркнула, но её улыбка стала шире.

— С тобой, мушка, никогда не скучно. Только давай договоримся — если он начнёт превращаться в дракона прямо в зале, мы бежим без оглядки.

— Договорились, — рассмеялась я, чувствуя прилив того самого, пьянящего адреналина. Предвкушение вечера стало ещё слаще.

— Нет, стоп! — выпалила я, и мысль ударила с такой силой, что я чуть не подпрыгнула на месте. Азарт, что бурлил во мне, требовал немедленной разрядки. Ждать до завтра казалось теперь невыносимой пыткой. — Лучше сегодня пойдем!

Я схватила Наташу за запястье, мои глаза, наверное, горели как у безумной.

— Давай, пока азарт! Пока я не передумала и не испугалась!

Наталья уставилась на меня в изумлении, но её собственная жажда приключений быстро перевесила осторожность.

— Сегодня? — переспросила она, и её губы медленно растянулись в той самой, хищной ухмылке, что я обожала. — Прямо сейчас? Но он же... он ждёт тебя сегодня вечером. У себя.

— Пусть ждёт! — махнула я рукой, уже набрасывая на плечи лёгкую куртку поверх того самого струящегося белого платья.

Мысли неслись вихрем, подпитываемые адреналином. Идея появиться в баре «СверхНовая» именно сегодня, когда он ждал меня в своих покоях, была в тысячу раз опаснее и, следовательно, в тысячу раз притягательнее.

— Он с ума сойдёт, — с почти благоговейным ужасом прошептала Наталья, но уже доставала телефон, чтобы написать Микаэлю. — Или убьёт тебя... И меня за соучастие.

— Не убьёт, — фыркнула я, поправляя платье перед зеркалом. Моё отражение смотрело на меня с вызовом. — Я же его «пара». Самая ценная вещь.

— Ну что, — обернулась я к Наташе, ловя её взгляд. — Готова к самой безумной нашей вылазке?

— О, мушка, — она снова хихикнула, но на этот раз с готовностью. — С тобой я готова на всё. Поехали дразнить дракона. Прямо в его законный вечер. Микаэль ждёт меня и мой плюс один, — бросила она мне через плечо, пока я возилась с застёжкой на своём платье. — Я не рассекречивала, с кем иду, чтобы он не доложил заранее.

Предвкушение было густым и сладким, как мёд. Опасность придавала ему особый, запретный вкус.

Я закончила с застёжкой и распустила волосы. Золотистые пряди водопадом упали на плечи, оттеняя загар и белизну платья. Само платье... оно было создано, чтобы дразнить. Белое, струящееся, оно подчеркивало всё, что можно, и то, что, возможно, нельзя — грудь, тонкую талию, изгиб бёдер. Оно было коротким, и при каждом движении ткань вздымалась, открывая опасную длину стройных ног.

— На то и расчёт, — ухмыльнулась я, проверяя себя в зеркале. Азарт заставлял сердце биться чаще.

— Вип-ложе забронировано, время — 16:00, — отчеканила Наталья, подхватывая сумочку. — Всё, мушка, точка невозврата пройдена. Поехали дразнить дракона.

Мы быстро спустились во двор и, словно две беглые преступницы, прыгнули в подъехавшее такси. Через несколько минут мы уже стояли у входа в «СверхНовую», и моё платье развевалось на ветру, словно боевое знамя перед битвой. Микаэль вышел встречать нас у входа, его ухоженный вид и лёгкая улыбка выглядели безмятежно, но в глазах читалась живая искорка интереса.

— Девочки, — протянул он, одаривая нас обоих оценивающим, но одобрительным взглядом. — Вы что, решили дразнить дракона? — Он многозначительно глянул на меня, и в его взгляде не было осуждения, скорее, развлекаемое любопытство.

— Мика, а ты что, в курсе, что ли? — тут же встряла Наташа, подбоченясь.

Микаэль рассмеялся, мягко и бархатно.

— Ната, милая, драконы чуют. Особенно когда речь идёт о чём-то... столь ценном, — его взгляд снова скользнул по моему платью. — Но, знаете ли, это даже интересно, что из этого выйдет. Заходите, — он широким жестом указал на дверь. — Я вас не сдавал. Пока что, — он подмигнул, явно наслаждаясь положением человека, держащего паузу в самой интригующей драме сезона.

Мы проскользнули внутрь, и атмосфера «СверхНовой» снова обняла нас — приглушённый свет, ритмичная музыка, густой воздух, пахнущий дорогими духами и возбуждением. Но на этот раз ко всему этому примешивался острый, сладкий привкус риска. Микаэль знал. И его невмешательство было лишь отсрочкой. Где-то там, в Академии, Андор, возможно, уже чувствовал мой вызов. Игра началась, и ставки были выше, чем когда-либо.

Мы сидели в нашем уютном вип-ложе, время текло как вода под действием отличного алкоголя и лёгких разговоров. Шампанское и коктейли делали своё дело, разливая по телу приятную теплоту и беспечность. И вот уже на часах было 21:00.

— Слушай, а всё спокойно, — протянула Наташа, лениво развалившись на бархатном диване. Она потянулась за своим бокалом. — Даже не звонит, не ищет. Может, простил твою выходку? Или занят чем-то важным? — в её голосе звучало лёгкое разочарование. Она, как и я, видимо, ожидала большего накала страстей.

— Пойдем потанцуем, что ли? — предложила она, поднимаясь.

— Пойдем, — кивнула я, чувствуя, как алкоголь приятно кружится в голове, притупляя острые углы тревоги.

С задором, подпитанным шампанским и ложным чувством безопасности, мы вышли из-за занавеса нашего ложа и направились на танцпол. Музыка была громкой, ритмичной, и я позволила ей унести себя, закрыв глаза и отдаваясь движению. Платье развевалось вокруг моих бёдер, волосы колыхались в такт. Мы с Наташей смеялись, привлекая восхищённые взгляды. В этот миг всё казалось возможным. Может, он и вправду не придёт? Может, я смогу отвоевать себе этот вечер полной свободы?

И когда я отвлеклась на секунду, позволив себе полностью раствориться в музыке и ритме, Наташа уже веселилась с каким-то темноволосым парнем у барной стойки. Я закрыла глаза, кружась в такт мощным басам, чувствуя, как платье обвивается вокруг ног, а музыка вытесняет все мысли.

И тогда я наткнулась на что-то... нет, на кого-то. Твёрдое, непоколебимое. Я открыла глаза.

Андор.

Он стоял прямо передо мной, словно возник из самого воздуха. На нём был тёмная, идеально сидящая рубашка, растегнутая на две пуговицы. Он выглядел не как ректор, а как сама буря, сгустившаяся в человеческом облике. Его лицо было маской холодной ярости, но самым страшным были его глаза. Его взгляд говорил всё. В нём не было ни вопроса, ни удивления. Было лишь ледяное, безраздельное обещание. Обещание того, что мне конец. Что прямо сейчас, здесь, на этом самом танцполе, он возьмёт своё. Трахнет, подчинит, докажет свою власть так, как считает нужным. По-своему. По-драконьи.

Музыка, смех, весь шумный мир бара — всё это исчезло, сузившись до его золотистых глаз, полных смертоносной решимости. Воздух перестал поступать в лёгкие. Я застыла, парализованная, понимая, что игра закончилась. Игра, в которую я так легкомысленно решила поиграть, и теперь придётся платить по счетам. Самую высокую цену.

— Лисичка решила до конца играть с драконом? — произнёс он, и его голос был обманчиво мягким, почти ласковым, но каждый слог был отточен, как лезвие. В этой притворной доброте сквозила такая смертельная опасность, что по моей коже побежали ледяные мурашки.

Во мне что-то затрепетало — не просто страх, а что-то древнее, дикое, что откликалось на его ярость, на этот колоссальный накал энергии, что исходил от него. Это было похоже на то, как стоять перед надвигающимся ураганом — страшно, но и гипнотически прекрасно в своём разрушительном величии.

Он не ждал ответа. Его рука стремительно обвила мою талию, прижимая так, что все мои кости затрещали. Другой рукой он схватил моё запястье, и его пальцы впились в кожу с такой силой, что должно было остаться пятно.

— Что ж, — прошипел он, наклоняясь так, что его губы почти коснулись моего уха, а дыхание обожгло кожу. — Поиграем. По-настоящему. По моим правилам.

И прежде чем я успела что-либо вымолвить, он резко развернулся и потащил меня за собой, не как спутницу, а как трофей. Сопротивляться было бесполезно. Его хватка была железной, а воля — абсолютной. Он вёл меня через толпу, и люди расступались перед ним, инстинктивно чувствуя исходящую от него угрозу. Андор затащил меня в свою вип-ложу, гораздо более роскошную и уединённую, чем наша. Дверь захлопнулась с глухим, окончательным щелчком, отрезав нас от внешнего мира. В следующее мгновение его губы впились в мои. Это был не поцелуй. Это было наказание. Поглощение. В нём была вся ярость дракона, чьё терпение лопнуло. Его язык захватил мой рот без спроса, его зубы слегка задели мою губу и я почувствовала солоноватый привкус крови.

Он оторвался, его дыхание было тяжёлым и громким.

— Ты заставила меня ждать, — прошипел он, и каждый звук был обжигающим. — Искать тебя. Чуять твой след в этом проклятом баре, пока ты... — его взгляд скользнул по моему лицу, по моему платью, с такой ненавистью и желанием, что у меня перехватило дыхание, —...веселилась.

Его рука соскользнула с моего запястья на шею, не сжимая, но утверждая своё право касаться, владеть.

— Игра окончена, Диана.

Он вжался в меня всем телом и я чувствовала каждый его мускул, каждое напряжение, но самое явное, самое неоспоримое — это твёрдый, пульсирующий напор его члена, который через слои ткани жаждал снова обладать мной, доказать своё право.

— Хватит игр, — его голос был низким рыком, полным неконтролируемой ярости и желания.

Одним резким движением он задрал подол моего платья, обнажив кожу бёдер, сорвал трусики. Его пальцы быстро справились с его собственным ширинкой и он высвободил свой член. И прежде чем я успела что-либо осознать, он, не тратя ни секунды на прелюдии, с силой, почти грубо, насадил меня на себя.

Резкий, глубокий толчок вырвал у меня сдавленный крик. Боль от быстрого вторжения смешалась с шоком и оглушительным чувством заполненности. Он был везде. Его тело прижимало меня к стене, его руки держали мои бёдра, его взгляд прожигал меня насквозь.

— Вот так, — он прорычал, и его первый толчок был яростным, утверждающим. — Ты хотела играть? Получай. Всю мою ярость. Всё моё нетерпение.

Он не дал мне опомниться, не дал привыкнуть. Его движения были быстрыми, мощными, безжалостными. Каждый толчок был напоминанием — кто я для него. Его собственность. Его парa, которая осмелилась убежать. И моё тело, запутавшееся в шоке, боли и запретном возбуждении, уже отвечало ему, сжимаясь вокруг него в немом признании его власти. Не выпуская меня из себя, он тяжело опустился на диван, усадив меня сверху. Поза была интимной, почти нежной, но напряжение в его теле и взгляде говорило об обратном. Его руки крепко держали мои бёдра, пальцы впивались в кожу.

— Диана... — его голос был хриплым, полным чего-то большего, чем просто гнев. В нём звучала боль и та самая, всепоглощающая тяга, о которой он говорил. — Ты меня дразнишь... сводишь с ума...

Его руки с моих бёдер переместились ниже, под ягодицы, и он начал помогать мне, направляя мои движения, заставляя меня «прыгать» на нём. Ритм был жёстким, требовательным. Каждое движение вниз заставляло его глубже входить, каждый подъём — оставлять мучительную пустоту, которую он тут же заполнял с новой силой.

— И знаешь, что самое ужасное? — он прошипел, его глаза сверлили меня. — Мне это нравится. Эта твоя дерзость. Этот огонь в тебе. Он делает тебя... незаменимой. И это сводит меня с ума ещё сильнее.

Его слова, смешанные с властными движениями его рук и его тела внутри меня, создавали оглушительную бурю ощущений. Это было наказание и награда одновременно. Признание в самом извращённом виде. Я была его наркотиком и он не мог насытиться, даже пытаясь наказать меня за мою дерзость. Не прекращая властно двигать моими бёдрами, он одной рукой оттянул тонкую лямку моего платья, срывая её с плеча. Ткань сползла, оголяя грудь. Прохладный воздух коснулся кожи, но его взгляд был горячее любого огня.

— Такой сладкий запретный плод, — прошептал он, и его язык, шершавый и влажный, медленно, плавно провёл по напряжённому соску.

Я вздрогнула и стон вырвался из моей груди, смешавшись с прерывистым дыханием. Затем он слегка прикусил кончик, и острая, щемящая боль пронзила меня, мгновенно преобразуясь в волну густого, сладкого возбуждения, что разлилась по всему телу.

— И такой отзывчивый, — он прорычал с одобрением, чувствуя, как моё тело сжалось вокруг него в ответ на его ласку. Его зубы снова сомкнулись, на этот раз нежнее, заставляя меня выгибаться навстречу, полностью отдаваясь этому странному, болезненному наслаждению.

Его руки на моих бёдрах стали ещё настойчивее, ритм — ещё более неистовым. Он поглощал меня всю — мои стоны, мою боль, моё удовольствие, моё неповиновение.

— Для меня так нарядилась? — его голос прозвучал прямо у моего уха, низкий и пронизывающий, пока его тело продолжало властно двигаться подо мной. — Знала, что приду.

Я смущённо отвела глаза, уставившись куда-то за его плечо, на тёмную стену ложи. Моё молчание было красноречивее любого признания. Да, я знала. Глубоко внутри, под слоем бравады и адреналина, я надеялась на это. Ждала этого. Этот наряд, эта игра — всё это было для него. Чтобы вызвать эту реакцию. Чтобы увидеть этот огонь в его глазах.

Он мягко, но неумолимо большим пальцем вернул моё лицо к себе, заставив снова встретиться с его пронзительным взглядом.

— Не отводи глаз, — прошептал он, и в его тоне уже не было ярости, а лишь тёмное, глубокое удовлетворение. — Ты хотела, чтобы я пришёл. Хотела, чтобы я увидел. Хотела этого. Признайся.

Я смущённо закрыла глаза и кивнула. Слов не было. Они и не были нужны. Он и так всё видел, всё знал. Его ответом стал низкий, глубокий, удовлетворённый гул, исходящий из самой его груди. Он не засмеялся. Не торжествовал. Это был звук абсолютного, безмолвного понимания.

— Да, — прошептал он, и его губы коснулись моих век, заставляя их трепетать. — Моя лисичка строптивая.

Его руки на моих бёдрах смягчили хватку, стали не столько сдерживающими, сколько направляющими. Его движения подо мной изменились. Они стали не менее интенсивными, но... другими. Более глубокими, более осознанными. Менее яростными, но более властными в своей нежности.

— Мне нравится, — он произнёс это прямо в мои губы, прежде чем снова захватить их в поцелуй. На этот раз в нём не было наказания. Было обладание. Признание. И тёмная, всепоглощающая радость от того, что его пара — не покорная кукла, а живое, дерзкое существо с собственным огнём внутри.

Он вошёл в меня до самого предела, глубоко, заполняя собой каждую частичку, и с низким, победным рыком кончил. Горячий поток его семени, казалось, ставил окончательную печать на всём, что произошло между нами в этот вечер. Он не двигался несколько долгих секунд, его лоб прижался к моему, дыхание было тяжёлым и ровным. Затем он прошептал, и его голос, хриплый от страсти, был полон тёмной нежности и безраздельной уверенности:

— Моя лисичка. Играй со мной. Но знай... — он отвёл голову, чтобы посмотреть мне в глаза, и в его золотистых глубинах горело обещание, древнее, как сам мир. — Я найду. И возьму своё. Всегда.

От этих слов, от этой безоговорочной правды, я сглотнула. Слова застряли в горле. А по лицу, по шее, по груди разлился горячий, смущённый румянец. Это не был страх. Это было признание. Признание его силы, его прав и... странное, щемящее чувство безопасности в этих границах, которые он устанавливал так жёстко и так властно. Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Он аккуратно приподнял меня, всё ещё чувствительную и дрожащую, и с удивительной нежностью натянул мои трусики на место. Его пальцы скользнули по коже моих бёдер, поправляя ткань платья, и этот простой, почти бытовой жест в такой момент был одновременно смущающим и бесконечно интимным. Затем его руки легли на мои плечи, и он развернул меня к двери. Его голос прозвучал прямо у уха, тихо, но с той самой стальной нотой, что не оставляла места для споров:

— А теперь иди и танцуй.

Он дал мне отдышаться, дал вернуться в шумный мир, но его следующая фраза навсегда изменила правила.

— Но знай, — продолжил он, и в его голосе зазвучало холодное, безраздельное торжество. — Цена твоей выходки — день. Целый день со мной. И это не обсуждается.

Он не сказал, что будет в этот день. Не нужно было. В его тоне, в его взгляде, что я почувствовала на своей спине, было всё. Это будет день полного и безоговорочного подчинения. День, когда все мои «дневные условия» будут отменены. День, когда он возьмёт свою плату сполна. Я не обернулась. Просто кивнула, чувствуя, как по спине снова бегут мурашки — на этот раз от смеси страха и тёмного, запретного предвкушения. Я вышла из ложи, оставив его там, и шагнула обратно в гул музыки, зная, что теперь за каждую секунду сегодняшней свободы мне придётся заплатить завтра. Игра продолжалась, но ставки снова взлетели до небес.

Я нашла Наташу у барной стойки, всё ещё оживлённо болтающую с парнем, но её взгляд сразу же выхватил меня из толпы. Когда я подошла ближе, её нос сморщился, а глаза расширились от понимания.

— Диан, от тебя... — она наклонилась ко мне, понизив голос до драматического шёпота, —...пахнет сексом!

Я смущённо опустила глаза, чувствуя, как щёки снова заливает краска. Ответ был написан на моём лице и, видимо, на всей моей потрёпанной, разгорячённой фигуре.

— Он? — уточнила она, хотя и так всё знала.

Я лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

— Боги, — Наташа покачала головой, но в её глазах не было осуждения, лишь неподдельное, почти благоговейное изумление. — Ну, у вас и страсти кипят... Ладно, — махнула она рукой, как бы отмахиваясь от всей этой драмы. — Отпустил же? Не уволок обратно в свою берлогу? Значит, не всё потеряно. Пойдём, выпьем и потанцуем!

Она снова взяла меня под руку, её весёлый, беззаботный тон был как глоток свежего воздуха после удушающей интенсивности Андора. Я позволила ей увлечь себя, зная, что завтра меня ждёт расплата, но сейчас, в этот миг, можно было просто быть молодой, немного безумной девчонкой в баре с лучшей подругой.

— И что он потребовал? — Наташа прищурилась, изучая моё смущённое лицо. — Душу твою? Вечное подчинение? Обет никогда не выходить из спальни?

— Нет... — я сглотнула, глядя на свой бокал. — Целый день.

Наташа на секунду замерла, переваривая информацию. Затем её брови медленно поползли вверх, а на губах расплылась самая понимающая ухмылка.

— Хм... — протянула она, делая многозначительную паузу. — Ну, у драконов выносливость, да... божеская.

От такой формулировки я фыркнула, несмотря на всё своё смущение, и мы обе разом рассмеялись — громко, беззаботно, привлекая взгляды. В этом смехе было что-то очищающее. Он смывал остатки напряжения и страха, превращая завтрашнее «наказание» во что-то... почти заманчивое.

— Ладно, золотая мушка, раз уж тебе завтра предстоит марафон... значит, сегодня мы должны как следует зарядиться! За твоё... выживание!

И мы снова погрузились в атмосферу вечеринки, но теперь с новым, общим знанием. Моя жизнь была безумной, опасной и совершенно непредсказуемой, но с такой подругой, готовой поддержать и посмеяться над всем, даже над предстоящим «днём с драконом», она казалась... чертовски интересной.

— Ну, вообще-то, это он тебя ещё слабо наказал, — с невинным видом заметила Наташа, делая глоток своего коктейля.

— Слабо? — я недоверчиво посмотрела на неё. Целый день полного подчинения казался мне верхом суровости.

— Ага, — кивнула Наташа, её взгляд стал задумчивым. — У меня одна знакомая... так её дракон, после подобной выходки, к кровати привязал. И делал с ней всё, что хотел. День и ночь. Пока она не стала шептать его имя даже во сне.

От этого образа у меня по спине пробежал ледяной холод, и я сглотнула. Вдруг «просто целый день» показался не таким уж и страшным наказанием.

— Жуть, — прошептала я, и мой взгляд самопроизвольно скользнул в сторону той самой вип-ложи.

В глубокой тени на меня смотрели два узких, светящихся золотистых пятна. Его глаза. Он не ушёл. Он наблюдал. И в этом пристальном, не моргающем взгляде я прочитала всё. Он слышал наш разговор. И он давал мне понять, что её история — не пустая страшилка. Что его милосердие имеет пределы. И что следующая моя выходка может иметь куда более серьёзные последствия. Я быстро отвела взгляд, чувствуя, как сердце заколотилось с новой силой. Адреналин от дразнилки сменился холодным, трезвым осознанием. Я играла с огнём, который мог спалить меня дотла. И он только что напомнил мне об этом, но я твёрдо решила: позволить ему управлять тобой, значит проиграть ещё до начала игры.

Я не буду просто приложением к дракону в его золотой клетке. Украшением, которое он достаёт, когда хочет, и запирает, когда ему это надоедает. Я не буду той девушкой, которую привязывают к кровати, чтобы сломать. Я буду его перевоспитывать.

Пусть это звучало наивно, безумно и самоубийственно. Но я заставлю его понять. Понять, что я — не вещь. Что у меня есть своя воля, свои желания, своя жизнь. И что наша связь будет настоящей только тогда, когда в ней будет место для нас обоих, а не только для его драконьих инстинктов. Я медленно подняла взгляд и снова встретилась с его горящими глазами в тени, но на этот раз в моём взгляде не было страха или смущения. Была тихая, стальная решимость.

Он почувствовал это. Его глаза сузились ещё больше, будто он пытался разгадать новую загадку на моём лице. Я не стала отводить взгляд. Мы смотрели друг на друга через шумный зал — дракон и его строптивая пара.

По залу прокатился рык. Низкий, глубокий, едва слышный для обычного уха, но для меня и, видимо, для Наташи он прозвучал, как отдалённый удар грома. Это был не яростный рёв, а скорее... предупреждающее ворчание. Недовольное, полное раздражения и в то же время... заинтересованное. Он почувствовал мой вызов. Уловил смену энергии.

И я... хихикнула.

Коротко, тихо, почти беззвучно, но он, конечно же, услышал. Этот смешок был моим ответом. Моим «проверяю на прочность». Моим «не так-то просто, дракон».

Наташа уставилась на меня с округлившимися глазами.

— Ты совсем рехнулась? — прошипела она. — Он же сейчас сюда в вип-ложу вломится!

Но я лишь пожала плечами, чувствуя, как азарт снова загорается внутри, на этот раз холодный и расчётливый. Пусть вломится. Пусть попробует сломать эту мою новообретённую твёрдость. Я снова посмотрела в ту тёмную ложу. Золотистые глаза всё ещё горели там, но теперь в них читалось не просто владение, а нечто более сложное — любопытство, смешанное с тёмным предвкушением новой охоты.

— Наташ, открывай портал! — выдохнула я, всё ещё чувствуя на себе его испепеляющий взгляд.

— Куда? — уставилась на меня подруга, но в её глазах уже вспыхивала искра азарта.

— Да хоть куда! Хоть к чёрту на рога! — махнула я рукой, захлёбываясь смехом и адреналином. — Пусть он на секунду почувствует, как теряется моя энергия! Пусть испугается!

— Ты безумна, Диана, — покачала головой Наташа, но её пальцы уже щёлкнули в воздухе, выписывая сложную магическую вязь.

Пространство перед нами задрожало и разорвалось, открыв портал. Мы, не раздумывая, шагнули в него и очутились в знакомом, пустынном в это время коридоре Академии, всего в паре минут бега от нашего общежития и мы понеслись, словно две школьницы, убежавшие с урока. Мы мчались по каменным плитам, наши шаги отдавались громким эхом, а безудержный, нервный хохот разрывал торжественную тишину. Это было безумием, но именно такое безумие и было нужно, чтобы смыть давящее ощущение его власти.

Наташа, запыхавшись, остановилась, прислонившись к холодной стене.

— Боги, Диана... — она тяжело дышала, но на её лице сияла самая широкая улыбка. — Я... я давно таких чувств не испытывала! Такого... драйва! Ты не представляешь!

Я стояла рядом, тоже переводя дух, и чувствовала то же самое. Это был не просто побег. Это была заявка на независимость. Маленькая, рискованная, но наша. И пока его рык, должно быть, всё ещё стоял в баре, мы были здесь, свободные, молодые и живущие вопреки всем драконьим правилам.

— Так, ладно, Диан, я пошла спать, — выдохнула Наташа, вытирая слезу смеха. — Хватит с нас приключений на сегодня.

Я кивнула, чувствуя внезапную усталость, накатившую после адреналина.

— Иди.

Она сделала несколько шагов, но обернулась.

— А ты?

Я пожала плечами, и на моём лице появилась странная, спокойная улыбка.

— А я буду ждать его.

— Где? — удивилась Наташа.

— Да пусть даже здесь, — махнула я рукой, глядя в темноту коридора. — Или просто послоняюсь по коридору... О! В душ схожу, — сообразила я. — А то он меня в баре же... взял.

Я зашла в нашу комнату, достала из шкафа мягкое полотенце, просторную футболку и спортивные шорты, и направилась в сторону душевых. В этом не было бравады. Не было желания снова дразнить. Это было просто... принятие. Я знала, что он придёт. Что наш разговор не окончен. И вместо того чтобы прятаться или бояться, я решила встретить его на своих условиях — чистая, в своей привычной одежде, без вызовов и уловок. Просто я. Его строптивая пара, которая не боится последствий своих поступков. Шаги по кафельному полу душевой отдавались гулко. Тишина была звенящей. Но на этот раз она не пугала. Она была наполнена ожиданием. Я была готова.

Я сняла с себя платье, что было свидетелем всей нашей вечерней драмы. Сбросила туфли-лодочки, а затем и трусики, тонкая ткань которых была пропитана его спермой, влажная и липкая, как физическое напоминание о его власти и моём недавнем подчинении.

Я встала под горячие струи воды. Они обожгли кожу, но это было приятно, почти ритуально. Я закрыла глаза, позволив каплям стекать по лицу, шее, груди, смывая с себя запах бара, пота, его семени и остатки адреналина. Вода очищала, унося с собой напряжение и страх. Я была так погружена в это ощущение, так спокойна в своём решении, что даже не вздрогнула, когда сильная, тёплая рука легла на мою мокрую талию сзади.

Не было резкого движения, не было испуга. Просто... его прикосновение. Ожидаемое. Принадлежащее этому моменту. Я не открыла глаз. Не обернулась. Просто положила свою руку поверх его, чувствуя под пальцами его горячую кожу. Его присутствие было не угрозой, а продолжением того очищения, что давала мне вода. Он был частью этой новой реальности, которую я выбрала. Андор наклонился и его губы коснулись моей мокрой шеи. Это был не жадный, требовательный поцелуй, каким он был в баре. Это было медленное, почти нежное прикосновение. Исследующее. Почти... благодарное. И я откинула голову назад, позволив ей упасть на его мощную грудь. Мои мокрые волосы растрепались по его коже, а тело полностью расслабилось в его объятиях. В этом жесте не было подчинения. Было доверие. Приглашение. Вода продолжала литься на нас обоих, но её шум отступил на второй план.

Его руки скользили по моему мокрому телу, и каждое прикосновение было подобно живому огню. Шероховатые подушечки пальцев проводили по моим бёдрам, скользили вверх по животу, обходили грудь, лаская её тяжёлый низ, но не касаясь и без того напряжённых сосков, лишь разжигая желание.

Он не торопился. В его движениях не было прежней ярости или поспешности. Это было медленное, методичное разжигание. Касание, от которого по коже бежали мурашки, сменялось более сильным нажимом, заставляющим мышцы подрагивать. Он изучал каждую кривую, каждый изгиб, будто заново открывая для себя моё тело, но на этот раз — с разрешения. С молчаливого согласия, которое я ему дала, откинувшись на него. Моё дыхание участилось, превратившись в прерывистые вздохи, которые терялись в шуме душа. Я прижалась к нему сильнее, чувствуя, как его собственное тело отвечает — твёрдый, мощный упор в пояснице говорил о его собственном возбуждении, но он сдерживался, наслаждаясь самой властью над моими ощущениями. Он наклонил меня вперёд и мои ладони упёрлись в прохладную кафельную стену. Вода продолжала литься на мою спину, но её тепло было ничто по сравнению с жаром, исходящим от него и тогда, без предупреждения, одним мощным, уверенным рывком он вошёл в меня. Его руки легли поверх моих на стене, его пальцы сплелись с моими, прижимая их и он начал двигаться. Не с яростью, а с той же неумолимой, властной уверенностью, что была в его ласках. Каждое движение было глубоким, направленным на то, чтобы довести до предела и меня, и себя. И в этот раз я не сопротивлялась. Не пыталась отстраниться. Я приняла его, отвечая на каждый толчок встречным движением бёдер, мои стоны сливались с шумом воды и его тяжёлым дыханием. Это было не наказание. Это было подтверждение. Подтверждение того, что мы были двумя частями одного целого, и наше соединение было таким же стихийным и неотвратимым, как прилив.

Его рука, до этого лежавшая поверх моей на стене, скользнула вниз. Пальцы провели по внутренней стороне моего бедра, мокрой и чувствительной, а затем безошибочно нашли ту самую, маленькую, напряжённую точку скрытую между нашими слившимися телами — мой клитор. Прикосновение было точным, уверенным. Не грубым, но и не нежным. Это было... методично. Как будто он знал каждую ниточку моего тела лучше, чем я сама. И он начал. Круговые, настойчивые движения его пальца совпали с ритмом его толчков внутри меня. Двойная атака на мои чувства была оглушительной. Волны удовольствия от его глубоких проникновений сливались с острыми, электрическими разрядами от стимуляции клитора, создавая невыносимое, восхитительное напряжение. Всё моё тело напряглось, как струна. Стоны стали громче, беспомощнее. Я вцепилась пальцами в кафель, уже не чувствуя его прохлады, вся поглощённая нарастающим внутри вихрем. Он чувствовал это, чувствовал, как я близка, и его движения стали ещё более целенаправленными, его дыхание у моего уха — более прерывистым. Он вёл меня к краю, неумолимо и мастерски, и я была готова следовать за ним, куда бы он ни повёл.

Его пальцы на моём клиторе не знали пощады, а его толчки внутри — глубины. Казалось, он хотел проникнуть в самую душу, раствориться во мне, стереть все границы. Мир сузился до белого шума в ушах, до влажного жара его тела за моей спиной, до всепоглощающего ощущения, что вот-вот случится нечто необратимое.

— Андор... — его имя сорвалось с моих губ в виде хриплого, бессвязного шёпота, мольбы и признания одновременно.

И тогда это накрыло меня. Не волна, а целый океан. Ослепляющая, сметающая всё на своём пути вспышка, что вырвалась из самого моего нутря. Тело затряслось в немых конвульсиях, выгибаясь и прижимаясь к нему в поисках опоры. Крик застрял в горле, превратившись в долгий, беззвучный выдох. Он не останавливался. Пока моё тело ещё билось в спазмах наслаждения, он, с низким, победным рыком, достиг своего пика. Он оставался во мне ещё несколько мгновений, тяжело дыша, его лоб был прижат к моей мокрой спине. Его руки, всё ещё лежащие на мне, дрожали от напряжения.

Тишина, нарушаемая лишь шумом воды и нашим тяжёлым дыханием, была красноречивее любых слов. Всё было сказано. Всё было решено. По-своему.

— Диана, убегаешь, моя беглянка..

Его голос прозвучал прямо у моего уха, низкий, хриплый, но без прежней ярости. В нём сквозила усталая нежность и... понимание. Он видел мой порыв, мою попытку вырваться, и теперь, после всей этой бури, его слова звучали не как обвинение, а как констатация факта. Факта, который его больше не злил, а почти забавлял.

Я не ответила. Просто стояла, прислонившись лбом к прохладной кафельной стене, чувствуя, как вода остывает на коже, а его тело всё ещё прижимается к моей спине. Его руки медленно скользнули с моих бёдер на талию, обвивая её, но не сковывая. Это были не цепи, а скорее... утверждение присутствия.

— Убегай, — прошептал он, и его губы коснулись моего мокрого плеча. — Я всё равно найду. Всегда. Потому что ты — моя.

Он медленно вышел из меня, и это движение было почти нежным, лишённым прежней резкости. Затем его руки снова нашли моё тело, но на этот раз не для того, чтобы возбуждать или удерживать.

Он взял гель для душа и начал смывать с моей кожи следы нашей бури — запах секса, его семя, смешанное с водой. Его движения были методичными, почти ритуальными. Он промыл мои бёдра, живот, спину, и в этом простом действии не было ни смущения, ни похабности. Была какая-то странная, глубокая интимность. Забота хищника, приводящего в порядок свою добычу после трапезы.

Он не говорил ни слова. Просто делал то, что считал нужным, а я стояла, позволив ему это, чувствуя, как под его прикосновениями напряжение окончательно покидает моё тело. Когда он закончил, он выключил воду и накинул на мои плечи моё же полотенце, его руки на секунду задержались на моих плечах, согревая. Одним резким, точным движением руки он разорвал материю перед собой. Воздух затрещал, и появился портал, ведущий прямо в его спальню — в то самое место, откуда я сбежала утром. Он не толкнул меня. Не потащил. Он просто посмотрел на меня, его взгляд был тяжёлым и ожидающим. Выбор, как всегда, был иллюзорным.

Я вздохнула, чувствуя, как остатки сопротивления тают под этим взглядом и ступила в портал, и он последовал за мной. Проход захлопнулся, оставив за спиной шум воды и прохладу душевой. Мы стояли в его спальне. Тишина здесь была иной — густой, насыщенной его присутствием. Он снял с меня мокрое полотенце и отбросил его в сторону.

— Садись, — сказал он просто, и в его голосе не было приказа, а лишь констатация того, что должно произойти. Ночь ещё не закончилась. И наш разговор — тоже.

Дальше не последовало ни ярости, ни страсти, требующей немедленной разрядки. Вместо этого он повёл меня к кровати и усадил на край. Он достал из шкафа ещё одно сухое, мягкое полотенце и начал вытирать мои волосы, движения его рук были удивительно нежными и методичными.

Затем он принёс чашку с чем-то тёплым и дымящимся — травяным чаем, пахнущим мёдом и имбирём.

— Пей, — сказал он коротко, и в его голосе сквозь привычную властность пробивалась тень заботы. — Ты промёрзла.

Я взяла чашку, чувствуя, как тепло разливается по ладоням. Он сел рядом, не касаясь меня, просто присутствуя. Тишина между нами была густой, но уже не враждебной. Она была наполнена осмыслением всего, что произошло — моего побега, его гнева, нашей бурной встречи в душе и этого неожиданного перемирия. Он не извинялся за свою ярость. Не требовал раскаяния за мой побег. Он просто... был.

Андор смотрел на меня и в его золотистых глазах читалась не просто собственническая удовлетворённость, а нечто более сложное — понимание, что его строптивая пара — это не проблема, которую нужно сломать, а вызов, который нужно принять.

Он наблюдал, как я делаю глоток, и его взгляд был прикован к моим губам.

— Завтра, — начал он, и его голос вернул себе привычную твёрдость, но без прежней угрозы, — ты останешься со мной. С утра до ночи.

Я поставила чашку, чувствуя, как по спине пробегают знакомые мурашки. Не от страха, а от предвкушения.

— А если я откажусь? — спросила я, больше из привычки, чем из реального желания сопротивляться.

Уголок его рта дрогнул.

— Тогда я напомню тебе о сегодняшнем вечере. Более... наглядно.

В его глазах снова вспыхнули те самые огоньки, но на этот раз они светились не гневом, а тёмным, обещающим весельем.

«Целый день. С ним. После всего, что было... это звучало и как наказание, и как самая сладкая пытка. Но в его словах 'с утра до ночи' было что-то... окончательное. Что-то, что заставило другую мысль, тихую и до ужаса логичную, прорваться на поверхность.»

«А если он будет кончать внутрь?»

Мысль ударила с такой ясностью, что у меня перехватило дыхание. Мы никогда не говорили о предохранении. В пылу страсти, в гневе, в этой странной нежности — это просто... не всплывало. Но он — дракон. Я — кицуне. Наши биологии, наши циклы... Боги, я даже не знаю, насколько они совместимы. А если совместимы?

«Я могу забеременеть».

От одной этой мысли мир поплыл. Не просто быть его парой. Не просто смириться с его властью и своим странным, извращённым наслаждением от этого. А носить его ребёнка. Наследника дракона и кицуне. Маленькое существо, которое будет вечным воплощением нашей связи и нашей вражды, и нашей страсти.

Это было одновременно пугающе и... неизбежно. Если он и вправду видел во мне свою вечную пару, то дети были лишь вопросом времени. Его сегодняшнее 'всегда' обретало новый, куда более глубокий смысл.

Я подняла на него взгляд, и он, словно уловив смену моих мыслей по выражению лица, приподнял бровь.

— Что? — спросил он просто.

Я сглотнула, не в силах выдать наружу бурю, бушевавшую внутри.

— Ничего, — прошептала я. — Просто... думаю о завтрашнем дне.

Его губы растянулись в медленной, понимающей улыбке. Он знал, что это не вся правда, но он дал мне эту отсрочку.

— Хорошо. Думай. У тебя есть вся ночь. А утром... мы начнём.

— Андор... — я начала неуверенно, глядя на свои руки. — А как происходит беременность от драконов? Я... я буду яица высиживать?

Он замер на секунду, а затем так громко рассмеялся, что звук, казалось, потряс стены его спальни. Это был не тот снисходительный смех, что бывал раньше, а настоящий, глубокий, идущий от самого сердца.

— Боги, Диана, — он вытер выступившую слезу, всё ещё хохоча. — Ты где была, когда была лекция по физиологии сверхсуществ? На первой же неделе это проходят!

Я смутилась до корней волос, чувствуя себя полной дурой.

— Я... я, наверное, болела, — пробормотала я, хотя на самом деле, скорее всего, просто не придала этому значения, не думая, что это когда-либо коснётся меня лично.

— Яица... — он снова фыркнул, качая головой с видом бесконечного amusement. — наследников драконов и их пары не высиживают, боги... Рождение драконьего потомства, особенно в смешанной паре, — это сложный магический процесс, а не птичий инкубатор.

Но затем его смех стих, и он посмотрел на меня серьёзнее, уловив истинную причину моего вопроса.

— Но... — я сглотнула, чувствуя, как жар разливается по лицу. — Ты кончал в меня. Не раз.

— Да, — подтвердил он, и его взгляд стал пристальным, изучающим.

— Значит... я могу? Забеременеть?

Он медленно кивнул, и в его золотистых глазах не было ни насмешки, ни удивления. Было нечто весомое, древнее.

— Можешь. Не с каждой связью. Не так легко, как у людей. Наша природа... избирательна. Но да. Ты — моя истинная пара. Шанс есть всегда.

Его слова повисли в воздухе. Моя легкомысленная выходка в баре, наш гневный секс, эта странная нежность после — всё это вдруг обрело новое, пугающее измерение. Мы играли не просто в опасные игры. Мы играли с самым фундаментальным законом жизни. И ставка в этой игре была теперь выше, чем я могла себе представить.

— О, эм... — я запнулась, чувствуя, как смущение накатывает с новой силой. — Может, тогда... не надо в меня кончать?

— Надо, — его ответ прозвучал мгновенно, ровно и без тени сомнения.

— Это ещё почему? — я уставилась на него, не понимая такой уверенности.

Он посмотрел на меня с тем самым видом, будто объясняет что-то очевидное ребёнку.

— Ну, я ж сказал — избирательна. Шанс родить от дракона — один из тысячи или даже один из миллиона. — Он сделал паузу, давая мне осознать эту цифру. — Так что, как минимум, тысячу раз надо сексом заняться, судя по старым данным о возможности зачатия. Пары драконов беременееют спустя годы. У некоторых на это уходит столетие! Поняла?

Я несколько секунд молча переваривала эту «логику», а затем фыркнула, не в силах сдержаться.

— Странная у тебя какая-то арифметика, — пробормотала я, качая головой.

Он лишь усмехнулся, его глаза блестели.

— Это не арифметика, Златовласка. Это статистика. И я намерен собрать достаточное количество данных, чтобы подтвердить или опровергнуть гипотезу. — Он наклонился ко мне, и его голос стал низким и соблазняющим. — И, должен сказать, процесс сбора данных обещает быть... весьма увлекательным.

— Извращенец, — выдохнула я, но в моём голосе не было прежнего возмущения, скорее — смиренное признание факта, смешанное с лёгкой улыбкой.

Он рассмеялся — тихо, глубоко и этот звук снова заставил что-то ёкнуть внутри меня.

— О да, — без тени раскаяния согласился он. — Но я твой извращенец. И, судя по тому, как ты краснеешь... — его палец провёл по моей раскалённой щеке, —...тебе это нравится.

Я хотела возразить, сказать что-то колкое, но слова застряли в горле. Эта его наглость, эта абсолютная, бесстыдная уверенность в своих желаниях и правах... это сводило с ума. Было унизительно, пьяняще и чертовски возбуждающе.

— Может, хватит на сегодня твоей... «статистики»? — попыталась я парировать, но голос дрогнул.

Он покачал головой, и его ухмылка стала шире.

— Для надёжного эксперимента нужна стабильность условий. А значит, нам нужно провести ещё хотя бы... один замер. Для чистоты данных, разумеется.

И прежде чем я успела что-то сказать, он снова притянул меня к себе, и его губы нашли мои, начиная новый «раунд сбора данных» с тем же хищным, безраздельным удовольствием.

И так прошел вечер и ночь. Сказать, что я не могла встать, — ничего не сказать. Он меня... затрахал. Всё моё тело ныло приятной, глубокой усталостью, каждый мускул напоминал о себе.

— Диана, я ещё голоден, — его голос прозвучал с той стороны кровати, бархатный и полный скрытой угрозы.

Я приоткрыла один глаз и увидела его силуэт у окна.

— Только подойди ко мне, — прохрипела я, зарываясь лицом в подушку, — и я вгрызусь тебе в шею.

Он рассмеялся — низко и довольно.

— Ты угрожаешь своей паре? — в его голосе сквозило развлечение.

— Это ты угрожаешь мне! — пробормотала я в подушку.

— Чем это? — он сделал шаг ближе к кровати.

— Чем-чем... — я замялась, чувствуя, как по щекам разливается предательский румянец.

— Чем? — он уже стоял рядом, и я чувствовала его взгляд на своей спине.

Я покраснела ещё сильнее и, уткнувшись лицом в простыни, тихо прошептала:

— Членом...

В комнате на секунду воцарилась тишина, а затем он рассмеялся громко, открыто, от всего сердца.

— О, Златовласка, — он сел на край кровати, и его рука легла на мою поясницу, заставляя меня вздрогнуть. — Это самая лучшая угроза, которую я когда-либо слышал. Но учти, — его голос снова приобрёл тот самый, опасный оттенок, — это моё любимое... орудие устрашения. И я не собираюсь с ним расставаться.

— Андор, я серьезно! — я с трудом приподнялась на локтях и посмотрела на него, стараясь вложить в взгляд всю свою уставшую решимость. — Я... я есть хочу!

Он перестал смеяться, его ухмылка сменилась лёгкой гримасой. Он изучал моё лицо, и, видимо, увидел в нём не шутку, а настоящую потребность.

— Есть? — переспросил он, как будто это слово было ему незнакомо. Для дракона, чей голод был направлен в основном на иные вещи, простая человеческая потребность в пище, видимо, казалась чем-то второстепенным.

— Да, есть! — я кивнула, чувствуя, как от одной мысли о еде в животе предательски урчит. — Я не дракон, чтобы питаться одной... э-э-э... страстью.

Он покачал головой, но в его глазах мелькнула тень понимания.

— Хорошо, — он поднялся с кровати. — Что ты хочешь?

Я замерла. Вопрос застал меня врасплох.

— Эм... — я растерянно повела взглядом по его строгой, аскетичной спальне. — Что-нибудь... съедобное? Не из твоего погреба с виски, а нормальную еду.

Он фыркнул, но развернулся и направился к двери.

— Останься здесь, — бросил он через плечо уже своим привычным, властным тоном. — Я распоряжусь.

И он вышел, оставив меня одну в его постели. Оставшись одна, я тут же уснула. Сон накрыл меня как тяжёлое, тёплое одеяло, не дав и шанса на сопротивление. Тело, истощённое сутками страсти, напряжения и эмоциональных бурь, наконец-то отключилось.

Я не слышала, как он вернулся. Не почувствовала, как дверь открылась и закрылась. Не уловила его шагов или его взгляда на себе.

Когда я проснулась, в комнате царил мягкий полумрак — шторы были задернуты. На прикроватном столике стоял поднос. На нём — тарелка с нарезанными фруктами, свежими булочками и омлетом, а также большой кувшин с соком. Всё выглядело свежим и... по-человечески заботливым.

Рядом с подносом лежала записка, написанная твёрдым, размашистым почерком:

«Ешь. После — мой кабинет. Твой день начинается сейчас. А.»

Коротко. Ясно. Без вариантов для неподчинения.

Я села на кровати, чувствуя, как тело ноет, но уже не так сильно. Я потянулась к винограду, и сладкий вкус взорвался на языке. Он выполнил своё обещание. Накормил. А теперь требовал свою часть договора.

Целый день. С ним. Что бы это ни означало.

Я вздохнула, отодвинула поднос и твёрдо решила: не пойду.

Мысль была ясной и чёткой, как удар колокола. Целые сутки он диктовал условия. Целые сутки я была его игрушкой, его «статистикой», его наказанной беглянкой. Хватит. Пусть он ректор. Пусть он дракон. Пусть он моя «судьба». Но у меня всё ещё была своя воля. И сегодня я решила ею воспользоваться. Я откинулась на подушки, закрыла глаза и сделала вид, что снова сплю. Сердце колотилось где-то в горле, посылая адреналин по венам, но я старалась дышать ровно. Это был тихий, пассивный бунт. Но это был мой бунт.

Я не услышала, как дверь открылась, но почувствовала, как воздух в комнате сдвинулся, стал тяжелее, гуще. Его присутствие заполнило пространство, даже прежде чем он что-то сказал.

— Диана.

Одно только мое имя, произнесённое его низким, ровным голосом, заставило мурашки пробежать по спине. В нём не было вопроса. Была констатация факта моего бодрствования.

Я не шелохнулась, продолжая притворяться спящей.

— Я сказал: мой кабинет, — его голос приобрёл лёгкий, опасный металлический оттенок.

Тишина. Я чувствовала его взгляд на себе, тяжёлый и оценивающий.

— Хорошо, — наконец произнёс он, и в его тоне я услышала не гнев, а... предвкушение. — Значит, ты выбрала сложный путь. Интересно. Мне нравится, когда ты усложняешь игру.

Я услышала его шаги. Он приближался к кровати. Мой бунт продлился ровно две минуты, и теперь ему предстояло столкнуться с последствиями. И, к своему собственному ужасу, я понимала, что часть меня снова ждала этого столкновения. Он остановился у кровати, его тень накрыла меня. Я не выдержала и приоткрыла глаза, встретившись с его горящим взглядом.

— Андор, я... я не могу... — мой голос прозвучал слабо и сипло, почти шёпотом. — Я всё... ты... ты затрахал...

Последние слова сорвались с губ с отчаянием и полным физическим истощением. Это не была игра, не была попытка манипуляции. Это была голая правда. Моё тело, ещё не оправившееся от вчерашнего марафона, просто отказывалось подчиняться.

Я ждала его гнева. Ждала, что он силой стащит меня с кровати, проигнорировав моё состояние. Но он замер. Его взгляд, до этого полный решимости, смягчился, стал более... оценивающим. Он видел тёмные круги под моими глазами, бледность кожи, лёгкую дрожь в руках.

Он молча сел на край кровати, и его рука, вместо того чтобы схватить меня, легла на мой лоб, а затем мягко провела по щеке.

— Слишком усердствовал, — констатировал он тихо, и в его голосе прозвучала не привычная гордость, а лёгкое, почти человеческое сожаление.

Затем он вздохнул.

— Ладно, — произнёс он, и это слово прозвучало как величайшая уступка. — Отдыхай.

Он не стал уходить. Он просто снял с себя пиджак, расстегнул рубашку и лёг рядом со мной на кровать, не касаясь, просто находясь рядом.

— Твой день со мной никуда не делся, Златовласка, — прошептал он, глядя в потолок. — Он просто... откладывается. До тех пор, пока ты снова не будешь готова принять меня. А я подожду.

— Андор... ты меня смущаешь, — прошептала я, не в силах выдержать его пристальный, немигающий взгляд.

— Чем? — спросил он, его голос был ровным, но в глубине золотистых глаз таилась искорка любопытства.

— Ты... пристально смотришь.

Он не ответил сразу. Его взгляд скользнул по моему лицу, по растрёпанным волосам на подушке, по краю простыни, прикрывавшему плечо.

— Я просто жду, — наконец сказал он, и в этих словах не было нетерпения. Было... принятие. Спокойная, почти медитативная готовность.

Он и вправду ждал. Не как охотник у норы, а как... страж. Как часть пейзажа. Его присутствие было не давящим, а просто... фактом. Как воздух в комнате. Как солнечный свет за шторами. Это было странно. Непривычно. После всех его яростных атак, властных прикосновений и требований, эта тихая, почти пассивная готовность была более смущающей, чем всё остальное. Она заставляла меня видеть в нём не только дракона, но и... просто мужчину. Того, кто мог не только брать, но и ждать.

Я медленно потянулась к подносу и взяла булочку. Под его молчаливым, наблюдающим взглядом каждый кусочек казался невероятно громким. Но вместе со смущением приходило и странное чувство... безопасности. Он был здесь. И он никуда не торопился.

— Спасибо, — тихо сказала я, не уточняя, за что — за еду, за отсрочку или просто за то, что он не превратил мой бунт в новую бурю.

Я снова провалилась в сон, глубокий и целительный, и проснулась только тогда, когда солнце уже ярко светило в окно. Я чувствовала себя... отдохнувшей. По-настоящему. Голова была ясной, тело, хоть и немного затекшим, больше не ныло от изнеможения. Я спала почти сутки. Глянув на магический календарь на стене, я увидела, что был вторник. Ну что ж, понедельник я благополучно пропустила, зато вторник... вторник был днём пар. Физра и основы права в сверхмире. Вполне подходящие предметы, чтобы вернуться в колею.

В комнате его не было. Наверное, работает. Ректор, как-никак. Я с облегчением выдохнула. Не то чтобы я его боялась сейчас... но эта новая, тихая фаза наших отношений была пока слишком непривычной и хрупкой. Я быстро привела себя в порядок. В ванной, рядом с его дорогими принадлежностями теперь стояла моя простая зубная щётка. Этот маленький факт вызвал странное щемящее чувство в груди — смесь смущения и чего-то тёплого.

Я наскоро закинула в себя пару оставшихся виноградин, переоделась в удобную спортивную форму — футболку и шорты — и, набравшись решимости, побежала на стадион.

Бежать по знакомым коридорам, чувствуя упругий пол под кроссовками, было почти медитативно. Это была моя жизнь. Моя учёба. И сейчас, после всех безумств, она казалась такой простой и... нормальной. Я выскочила на стадион, где уже собирались другие студенты. Воздух пах озоном и свежескошенной травой. Я сделала глубокий вдох, готовясь к обычной, рутинной разминке.

Но обычности не случилось. Едва я встала в строй, как почувствовала знакомое, тяжёлое, пронизывающее внимание. Я медленно подняла взгляд на трибуны.

Там, в тени под козырьком, сидел он. Андор Всеславский. В своей безупречной форме ректора, со свитком в руках. И его золотистые глаза были прикованы ко мне. Не властные, не гневные. Просто... наблюдающие. Мой «день со мной» мог и откладываться, но его обещание «ждать» он выполнял буквально. И теперь моя обычная утренняя физра превращалась в самый напряжённый урок в моей жизни. Каждое моё движение, каждый наклон, каждое приседание я чувствовала на себе, будто физическое прикосновение. Его взгляд был тяжёлым, как свинец. Преподаватель что-то кричал о растяжке и правильном дыхании, но в ушах у меня стоял лишь звенящий гул собственного напряжения.

Мы перешли к бегу. Круги по стадиону. С каждым шагом я ждала, что он спустится, появится рядом, что-то скажет. Но он просто сидел. Наблюдал. Как будто я была самым увлекательным спектаклем в его жизни.

— Фей, не зевай! — крикнул тренер, когда я чуть не врезалась в впереди бегущего парня-оборотня.

Я покраснела и ускорилась, пытаясь уйти от этого давящего внимания в ритм бега. Ветер свистел в ушах, отгоняя мысли. На несколько кругов мне почти удалось забыться.

Почти.

Когда мы остановились запыхавшиеся для следующего упражнения, мой взгляд самопроизвольно снова метнулся на трибуны. Он всё так же сидел там, но теперь в его руке был не свиток, а... яблоко. Он откусил от него кусок, не сводя с меня глаз, и медленно прожевал. Этот простой, бытовой жест в контексте его пристального наблюдения казался невероятно интимным и пугающим.

«Он что, завтрак тут устроил?» — пронеслось в голове.

— Парные упражнения на растяжку! — скомандовал тренер.

Моей напарницей оказалась Наташа. Пока мы выполняли синхронные выпады, она прошипела:

— Он что, вообще не отводит от тебя взгляд? Это же уже не смешно, а жутковато.

— Он «ждёт», — с сарказмом выдохнула я, стараясь не смотреть в его сторону.

— Ждёт чего? — удивилась Наташа.

— Пока я не буду готова, — пробормотала я, и от этих слов по спине снова пробежали мурашки. Готова к чему? К продолжению нашего «дня»? К новой битве? Или к чему-то ещё, чему я сама пока не могла дать название?

Урок, наконец, закончился. Пока все потными толпами валили в раздевалки, я задержалась, переводя дух и украдкой глядя на трибуны. Они были пусты. Он ушёл так же незаметно, как и появился.

— Кстати, Диан, — Наташа, вытирая лицо полотенцем, наклонилась ко мне, понизив голос. — Я слышала, его вызывают Старейшины. Его не будет в Академии дня два, точно.

— Да ладно?! — я широко раскрыла глаза. — Серьёзно? Он ничего не говорил!

— Да-да, — кивнула Наташа с видом заговорщицы. — Я узнала от дяди своего, он в кругу Старейшин вращается. Вызов официальный.

Мы шли в сторону раздевалок, и её слова заставили мой разум лихорадочно работать. Он уезжает? На два дня?

— А зачем вызывают? — спросила я, пытаясь скрыть странную смесь облегчения и... лёгкой тревоги.

Наташа фыркнула, как будто ответ был очевиден.

— Чтобы убедиться, что дракон в сознании и с его парой всё хорошо, глупышка! — она толкнула меня плечом. — Это же событие — дракон обрёл пару! Да ещё и не драконицу, а кицуне! Это ж не какой-то рядовой роман, это политика, династии, пророчества! Старейшины должны лично удостовериться, что он не сошёл с ума, что связь настоящая, и что ты... — она многозначительно оглядела меня с ног до головы, —...не представляешь угрозы для их золотого наследника.

От её слов у меня похолодело внутри. Я думала, что всё это — наша личная, безумная история. А оказывается, за нами наблюдают на таком высоком уровне.

— То есть... они будут меня... проверять? — неуверенно спросила я.

— Ну, не тебя лично, скорее его, — уточнила Наташа. — Но да, твоё существование и ваша связь — теперь предмет интереса самых могущественных существ нашего мира. Не нервничай, — она махнула рукой, видя моё испуганное лицо. — С тобой-то всё ясно. А вот ему, наверное, предстоит отвечать на кучу скучных вопросов и доказывать, что он в здравом уме, выбрав тебя.

Я прошла к душевой, смыла с себя пот и пыль стадиона, но смыть странную тревогу, подтачивающую меня изнутри, оказалось невозможно. Мысль, что два дня его не будет рядом, не давала покоя. А если они решат, что я — недостойная пара? Если они его разлучат со мной?

Быстро переодевшись, я почти бегом направилась на следующую пару, но лекция проходила мимо меня. Все мысли были о нем. О том, что он может исчезнуть из моей жизни по решению каких-то древних драконов. Эта тревога съедала меня заживо, была острее и мучительнее любого его наказания. Еле дождавшись окончания пар, я рванула в его кабинет, не думая ни о чем, кроме как увидеть его сейчас, в этот миг. Ворвавшись без стука, я застала его сидящим вальяжно в своем кресле за массивным столом. И общавшимся с девушкой.

Она была высокая, статная, с осанкой королевы и холодной, почти ледяной красотой драконицы. И она явно чувствовала себя главной здесь, в его пространстве, сидя на его столе и смотря на него сверху вниз. Ее рука была у него на плече и он был совсем не против. Они о чем-то говорили, и картина сложилась сама собой в моей воспаленной голове... Они что, тут... обсуждают меня? Или что-то большее? Может, она из Старейшин? Или... его бывшая? Или...может жена? Настоящая драконица...

Он взглянул на меня, и в его золотистых глазах мелькнуло что-то — удивление?

— Диана, стой...

Но я уже развернулась и бежала. Бежала, не разбирая дороги, по бесконечным коридорам Академии, чувствуя, как по щекам катятся предательские слезы. Это была не ревность. Это был страх. Страх потерять его так же внезапно, как он ворвался в мою жизнь. И этот страх был в тысячу раз сильнее любого другого чувства. Услышала за спиной его рык — не гневный, а скорее призывающий, но было уже поздно. Слезы текли из моих глаз ручьями, горячие и соленые, смешиваясь с ветром, который я сама же и создавала. Внутри все сжалось в один тугой, болезненный комок. Ячувствовалаэто — она ему близка. Так, как я, наверное, никогда не смогу быть. Их роднит одна кровь, одна природа, века общей истории. А я кто? Временная забава? Ошибка судьбы?

Подавив всхлип, я с силой выбросила руку вперед. Острые, как бритва, золотистые когти выросли на моих пальцах и с хрустом разрезали ткань реальности. Я не думала о последствиях, не думала ни о чем. Мне нужно было бежать. Туда, где пахнет не дымом и магией, а полынью и родной землей. И в следующую секунду я уже бежала по бескрайним лугам своих родных мест. Высокая трава хлестала по ногам, а знакомый с детства ветер обнимал меня, пытаясь утереть слезы, но они лились и лились, выжигая душу. Я бежала, не зная куда, просто вперед, пытаясь оставить позади и его образ, и образ той холодной красавицы, и грызущую сердце уверенность, что я ему не ровня. Что я — чужая.

Я бежала, пока ноги не подкосились и я рухнула на колени в высокую траву. Земля подо мной была теплой и живой, но внутри все замерзло.

«У него... у него есть жена или...или просто брак по расчету между кланами драконов...Драконица...»

Эта мысль вонзилась в самое сердце, острая и ядовитая. Ячувствовалаих связь. Она витала в воздухе кабинета — невидимая, но прочная, как стальная нить. Она смотрела на него таким взглядом... таким взглядом, который говорит о сотнях разделенных лет, о тысячах общих секретов. Она знала его. Знала того, кого я только начала по крупицам узнавать.

А он... он улыбнулся. Не мне. Ей. В тот миг, когда я ворвалась, я мельком увидела это — непринужденную, спокойную улыбку, обращенную к ней. Так он никогда не улыбался мне. Со мной были ярость, страсть, одержимость, даже странная нежность. Но не эта... не эта глубокая, понимающая улыбка, рожденная временем. Я обхватила себя руками, пытаясь сдержать новую волну рыданий. Я не просто сбежала от него. Я сбежала от правды. От осознания, что я — лишь эпизод в его долгой жизни. Вспышка страсти. А у него есть кто-то, кто был с ним всегда. И этот кто-то пришёл, чтобы забрать своё.

Вдали, на горизонте, показались знакомые домики — окраина наших территорий, крайние дома магов-лис. Сердце упало и забилось с новой силой, но уже не от боли, а от отчаянной решимости.

Амулет.

Мысль ударила, как молния. Он всё это время лежал на дне моей сумки, холодный и безжизненный. Подарок родителей, который должен был скрыть меня, защитить. А я... я сама сорвала его, поддавшись его чарам, его силе.

«Я должна спрятаться от него».

Эта мысль стала единственно ясной в хаосе чувств. Я не просто убежала. Я должна исчезнуть. Надеть эту проклятую вещь и снова стать никем. Серая, ничем не примечательная студентка, чья аура не будет манить древнего дракона. Чей запах не будет сводить его с ума.

«Больше никогда».

Эти слова прозвучали в душе как клятва. Больше никогда не поддаваться его взгляду. Больше никогда не позволять его прикосновениям разжигать огонь под кожей. Больше никогда не слышать его голос, от которого тает всё внутри. Я вскочила на ноги и побежала к дому, не оглядываясь, сжимая в кармане кулаки так, что ногти впились в ладони. Я спрячусь. Я закроюсь от него навсегда. Даже если это будет похоже на смерть. Это будет лучше, чем снова увидеть ту улыбку, обращенную к другой.