Прятки с Драконом (СИ)

Глава 11. СверхНовая

Суббота. Вечер. Я стояла перед зеркалом в общежитии, критически разглядывая своё отражение. Короткое жёлтое платье, обтягивающее фигуру. Не слишком ли? Но Наталья, уже готовая в своём мини-чёрном, которое выгодно оттеняло алеющие глаза и фарфоровую кожу, уверяла, что это «идеально для лёгкого флирта и расслабления».

Бар «СверхНовая» оказался именно таким, как на фотографиях — стильный лофт с неоновой подсветкой, приглушённой музыкой и уже собравшейся публикой. Воздух пах дорогими духами, дымом и возбуждением.

У входа, как и обещала Наталья, стоял хозяин вечера — Микаэль. Высокий, ухоженный дракон с лёгкой, непринуждённой улыбкой. Увидев Наталью, его лицо озарилось.

— Дорогая Наталья! — воскликнул он, беря её руку и на секунду задерживая у своих губ. — Ты просто куколка! Твои глаза сегодня — настоящие рубины!

— Ой, Мика, перестань, — отмахнулась она, но её хихиканье выдавало удовольствие.

— Не-не, правда! Алмаз моих глаз, — он подмигнул, и его взгляд скользнул на меня. Брови дракона медленно поползли вверх. — Ой! А это что за цветок рядом с тобой? Не представишь?

Наталья с торжествующим видом отступила в сторону, представляя меня.

— О, это моя подруга, Диана. Золотая кицуне.

Лицо Микаэля выразило неподдельный, почти комический восторг.

— Ничего себе! Моё общество пополнилось ещё одной особой королевских кровей! — он сделал шаг ко мне и снова поднёс руку к сердцу в театральном жесте. — Дорогая, ты просто прелесть! Сияешь, как само солнышко в этом унылом городе!

Я смущённо улыбнулась, чувствуя, как краснею. Его комплименты были пафосными, но в них не было той опасной, давящей навязчивости, как у Андора. Это была просто... лесть.

— Заходите, девочки, проходите! — Микаэль широким жестом указал внутрь. — Народ всё прибавляется, там уже и шампанское льётся рекой, и музыка, и... — он многозначительно подмигнул, —...лёгкий флирт и расслабление. Наслаждайтесь!

Мы прошли внутрь. Зал и правда был полон. Элегантно одетые магические существа всех мастей — от парочки оборотней до группы веселящихся драконов. Музыка была живой, джазовой, и воздух вибрировал от смеха и приглушённых разговоров.

Наталья тут же схватила два бокала с шампанским с подноса проходящего официанта и протянула один мне.

— Ну? — она сияла. — Я же говорила! Культурно, красиво и никаких тебе опасных сюрпризов. Кроме, разве что, этого, — она кивнула на Микаэля, который уже очаровывал кого-то другого у входа.

Я сделала глоток прохладного игристого. Да, возможно, Наталья была права. Возможно, именно такой вечер мне и был нужен — лёгкий, беззаботный и абсолютно безопасный. По крайней мере, так казалось в эту первую, полную предвкушения минуту.

Наталья взять меня за руку и повела через танцпол.

— Вип ложе? — переспросила я, пробираясь за ней.

— Да-а-а! — она обернулась, и её глаза блестели азартом. — Бархатные диванчики, полумрак и полная приватность! Идеально, чтобы вовремя спрятаться от кого-нибудь... надоедливого, — она хихикнула, ясно давая понять, что «надоедливый» на её языке мог означать и «потенциально интересный, но пока нежелательный».

Мы подошли к уютному углублению в стене, скрытому за бархатным занавесом. Внутри и впрямь располагались низкие бархатные диваны тёмно-синего цвета, маленький столик и приглушённое освещение. Это было своё собственное, отдельное пространство в самом сердце шумной вечеринки.

— О, Наташ, это гениально! — не удержалась я, опускаясь на мягкую обивку. Отсюда был отличный обзор на весь зал, но при этом мы оставались в тени.

— А то! — она удовлетворённо устроилась рядом и долила нам шампанского. — Теперь мы можем спокойно наблюдать за всем этим зверинцем, оставаясь неприкосновенными. Ну, или... — она снова подмигнула, —...прикоснуться, если кто-то очень уж понравится.

Мы чекнули наши бокалы. Я откинулась на спинку дивана, чувствуя, как наконец-то начинаю расслабляться. Музыка, приглушённая занавесом, доносилась приятным фоном, шампанское играло в голове лёгкими пузырьками, а с нашего «лёгкого наблюдательного пункта» открывалось потрясающее зрелище — магический бомонд в его естественной среде обитания. Возможно, Наталья и права. Иногда нужно просто сидеть в удобном кресле, пить шампанское и смотреть на мир, чувствуя себя в безопасности. По крайней мере, до тех пор, пока этот мир сам не проявит к тебе интереса.

В нас уже играло по целой бутылке шампанского, когда Наталья, разгорячённая и сияющая, схватила меня за руку.

— А теперь танцевать! — объявила она, поднимаясь с дивана. — Вперёд, Златовласка, покорять и сиять!

Я, смеясь и покачиваясь, позволила ей вытащить меня из нашего уютного вип-ложа. Мы вышли из-за мерцающего занавеса прямо в гущу танцпола, и я едва не врезалась в кого-то. Я подняла взгляд, чтобы извиниться, и застыла.

Прямо передо мной, только что вышедший из ложа с противоположной стороны зала, стоял Андор Всеславский.

Он был в белой, идеально сидящей рубашке, расстёгнутой на две пуговицы. В его руке был бокал с тёмным, почти чёрным виски. Но всё это я заметила краем глаза. Потому что мой взгляд зацепился за его взгляд. Его золотистые глаза, обычно такие холодные и насмешливые, сейчас были широко раскрыты. Брови медленно поползли вверх, выражая целую гамму эмоций: удивление, признание, и... что-то ещё. Что-то тёмное и жадное. Его взгляд, тяжёлый и пронзительный, скользнул по моему лицу, опустился на обтягивающее жёлтое платье, на ноги в туфлях-лодочках, и снова вернулся к моим глазам. В этом взгляде не было ни капли преподавательского снисхождения. Это был взгляд дракона, увидевшего не ученицу, а женщину.

Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки, а талисман, висевший на цепочке под платьем, отозвался тревожным, но уже знакомым теплом.

Наталья, увидев его, заржала ещё громче, схватив меня за локоть.

— Диан! Это судьба! — выкрикнула она, её голос перекрывал музыку. — Я за шампанским! Ахаха!

И она, оставив меня одну под этим испепеляющим взглядом, скрылась в толпе, направляясь к бару.

Я осталась стоять перед ним, не в силах пошевелиться, с бьющимся как птица сердцем и горящими щеками. Он не говорил ни слова. Просто смотрел. И этого было более чем достаточно, чтобы весь бар, вся музыка, весь вечер сузились до точки — до него и до меня.

Его голос прозвучал тихо, но я услышала его сквозь всю музыку и гул голосов, словно он произнёс эти слова прямо у моего уха. Низкий, бархатный, с лёгкой хрипотцой, которую придавал ему виски.

— Диана... вот так встреча...

В этих словах не было ни насмешки, ни раздражения. Было... недоумение. И любопытство. Горячее, живое любопытство, которое заставляло его глаза блуждать по моему лицу, словно он видел меня впервые.

Я сглотнула, пытаясь найти хоть каплю воздуха в ставшей густой атмосфере.

— Ректор... — прошептала я, и мой голос прозвучал слабо и сипло. — Я... я не знала, что вы здесь.

Уголок его рта дрогнул в подобии улыбки, но в глазах не было веселья.

— Вижу, что не знала, — его взгляд снова скользнул по моему платью, и я почувствовала, как по коже бегут мурашки. — Вы... сияете, мисс Фей. Совсем как ваша истинная форма.

От этого сравнения мне стало и жарко, и холодно одновременно. Он говорил не как преподаватель с ученицей. Он говорил как мужчина с женщиной, которую застал врасплох в месте, где она не должна была находиться.

— Я... мы с Наташей... просто отдыхали, — выдавила я, чувствуя себя глупо.

— Отдыхали, — повторил он, делая маленький глоток из своего бокала, не сводя с меня глаз. — В «СверхНовой». Интересный выбор для... отдыха.

Он сделал шаг вперёд, сокращая и без того маленькую дистанцию между нами. Его магия, обычно такая сдержанная в стенах Академии, здесь, казалось, витала вокруг него более вольготно. Она обволакивала меня, горячая и тяжёлая.

— И как вам... отдых? — спросил он, и в его голосе снова появились те самые, опасные нотки, что были в баре в день нашего первого знакомства.

— И, да прошу... — он слегка наклонил голову, и его губы тронула хищная ухмылка, что я видела в «Перекрёстке». — Вне стен Академии я — Андор.

Это было не просто предложение перейти на «ты». Это было напоминание. Сбивающее с толку и опасное. Он стирал дистанцию, которую сам же и устанавливал все эти недели. Здесь, в полумраке бара, под звуки музыки, он больше не был моим ректором. Он был Андором. Драконом. Мужчиной, чей взгляд прожигал меня насквозь. Я почувствовала, как по спине пробежал разряд. Талисман под платьем, до этого лишь тёплый, снова вспыхнул тревожным жаром, но на этот раз боль была приглушённой, знакомой. Как будто и он понимал, что правила игры изменились.

— Я... — мой голос снова подвёл меня. — Хорошо... Андор.

Моё собственное имя на его языке прозвучало странно интимно в этой обстановке.

Его улыбка стала чуть шире, но глаза не утратили своей пронзительности.

— Так вот, Диана... — он снова сделал небольшой глоток, и его взгляд скользнул по танцполу, где кружились пары, а затем вернулся ко мне. — Не желаете продолжить... отдых? Может, танец? Или вы предпочитаете наблюдать?

Он предлагал танец. В самом центре всего этого. Под взглядами десятков глаз. Это было бы публичным заявлением, разрывом всех тех условностей, что он сам же только что отменил.

Сердце заколотилось в груди, как сумасшедшее. Страх и какое-то запретное, пьянящее возбуждение боролись во мне. Музыка действительно резко сменилась. Напряжённые ритмы уступили место томным, плавным нотам саксофона. Свет в зале приглушили ещё сильнее, оставив лишь отсветы неона на танцующих парах, которые тут же притянулись друг к другу ближе.

И все эти пары, как и оставшиеся за столиками, смотрели на нас. Нас — ректора Академии «Предел» и студентку в вызывающе-ярком платье, застывших в центре зала под испепеляющим взглядом друг друга.

Согласиться? Отказаться? Оба варианта казались катастрофой. Но под прицелом этих сотен глаз отказ выглядел бы как трусость. Как признание, что его присутствие смущает меня куда сильнее, чем должно было бы.

Я сглотнула, чувствуя, как горит лицо, и кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

— Да... танец... — прошептала я, и голос мой прозвучал чуть слышно. — Хорошо.

Его улыбка не стала добрее, но в глазах вспыхнуло удовлетворение. Он отставил свой бокал на ближайший столик и протянул мне руку. Не повелительным жестом ректора, а изящным, приглашающим движением кавалера. Я медленно, будто сквозь густой сироп, положила свою ладонь на его. Его пальцы сомкнулись вокруг моих, твёрдые и тёплые. На мгновение талисман под платьем вспыхнул ярче, но тут же затих, словно смирившись с неизбежным.

Он повёл меня на танцпол, и его вторая рука легла мне на талию. Прикосновение было лёгким, почти невесомым, но я почувствовала его каждой клеточкой кожи через тонкую ткань платья. Воздух вокруг сгустился, наполнившись его магией, теперь уже не давящей, а... обволакивающей. Мы начали двигаться. Его шаги были уверенными, ведущими. Моё тело, скованное страхом и смущением, поначалу сопротивлялось, но он мягко, почти незаметно направлял меня, и вскоре я начала следовать за его ритмом.

Он не сводил с меня глаз. Его золотистый взгляд был тяжёлым, изучающим, но теперь в нём читалось не только любопытство, но и... одобрение.

— Вижу, контроль над телом у вас неплохой, — тихо произнёс он, и его дыхание коснулось моего уха. — Жаль, с магией всё ещё есть проблемы.

От его слов и близости у меня перехватило дыхание. Это была пытка. Самая изощрённая и самая опасная пытка из всех, что он для меня придумал. И самая... волнующая.

Он внезапно притянул меня ближе, сократив и без того минимальную дистанцию между нашими телами до нуля. Я почувствовала твёрдые мышцы его груди через тонкую ткань рубашки, тепло, исходящее от него, и головокружительный аромат — дым, виски и что-то неуловимо дикое.

Я инстинктивно напряглась, и он, должно быть, почувствовал это.

— Диана, не пугайся, — его голос прозвучал прямо у моего уха, низкий и с лёгкой, успокаивающей усмешкой. — Я тебя не съем. Хоть и признаюсь... очень хочется попробовать.

От этих слов по моей спине пробежал разряд, смесь шока и возбуждения. Но прежде чем я успела что-то сказать или вырваться, он продолжил, и его тон снова стал серьёзным, почти извиняющимся:

— Ну что поделать... я всё-таки мужчина.

Он снова повёл меня в танце, его рука на моей талии по-прежнему была твёрдой, но теперь в его прикосновении читалась не только сила, но и сдержанность. Ошеломляющее, сбивающее с толку сочетание.

Я молчала, пытаясь перевести дух и осмыслить его слова. Он «хотел попробовать». Это было откровенно, опасно и... честно. Но он также говорил о самоограничении. О контроле. В этом была странная, извращённая порядочность.

— Вы... вы всегда так разговариваете со своими студентками? — наконец выдохнула я, глядя куда-то в район его ворота рубашки.

Он тихо рассмеялся, и звук его смеха заставил моё сердце ёкнуть.

— Только с теми, кто сбегает от меня в барах и заставляет тратить на себя всё своё свободное время, — парировал он. — Ты — особый случай, Диана. Очень особый.

Он снова заставил меня покружиться, и на мгновение мир расплылся в калейдоскопе огней и лиц. А когда я снова оказалась в его объятиях, его взгляд был полон такого интенсивного, неразгаданного интереса, что у меня перехватило дыхание. Этот танец был не просто танцем. Это была битва. И я понятия не имела, кто в ней побеждает.

— Ваш амулет ослаб, Диана.

Его слова заставили меня застыть. Я сама почувствовала это — едва уловимый, сладковатый аромат, исходящий от моей кожи, стал гуще, насыщеннее. Это был запах распускающихся ночных цветов, мёда и чего-то острого, пряного. Аромат кицуне, который обычно был приглушён и контролируем. Сейчас же, от шампанского, от его близости, от этого головокружительного танца, контроль ослаб.

А амулет... он и правда был лишь тёплым, почти невесомым грузом на груди.

В его глазах блеснула опасная искорка — не преподавательского интереса, а чисто мужского, животного любопытства. Он наклонился чуть ближе, вдыхая этот аромат.

— Очень странный аромат, признаюсь... — прошептал он, и его губы почти коснулись моей кожи. — Хотя, возможно, во мне говорит пара стаканов виски.

Но мы оба знали, что это не так. Это не был голос алкоголя. Это был голос его природы, откликающийся на мою. Дракон, учуявший диковинный, манящий запах.

Я не знала, что сказать. Опровергать? Соглашаться? Любая реакция казалась проигрышной. Я просто молчала, чувствуя, как бьётся его сердце где-то рядом, и как моё собственное отчаянно пытается вырваться из груди. Он снова повёл меня, и его движение стало чуть более плавным, чуть более... властным. Его рука на моей спине казалась теперь не просто опорой, а заявкой на собственность.

— Интересней... — снова, уже про себя, пробормотал он, и его взгляд скользнул по моим губам. — Целая гамма...

Музыка затихала, но он не отпускал меня сразу, задержав на долю секунды дольше, чем того требовали приличия. Этого было достаточно, чтобы все в зале поняли — здесь что-то происходит. Что-то между ректором и его студенткой. Что-то, что пахло запретом, опасностью и невероятным, пьянящим соблазном.

Я, всё ещё пытаясь прийти в себя после его слов про мой аромат, смущённо пробормотала:

— Я... я его подзаряжу. Герман предлагал помочь...

Андор медленно покачал головой, его взгляд стал отстранённым, аналитическим, будто он решал сложную магическую задачку.

— Да, да... — протянул он задумчиво. — Но стоит ли? — Его глаза снова сфокусировались на мне, и в них заплясали опасные искорки. — За твоим ароматом... что-то скрыто. Что-то интересное. Но уловить не могу... аж мурашки бегут... — он произнёс это с лёгкой, почти восхищённой улыбкой. — Может, подождём, когда амулет совсем потеряет силу?

И он так спокойно, так естественно перешёл на «ты», что я и не заметила, как это произошло. От этого осознания я смутилась ещё сильнее. В его кабинете, на тренировках — это было частью правил. Здесь, в баре, после того танца, это звучало как нечто гораздо более личное и интимное.

Я не знала, что ответить. Согласиться? Получалось, я добровольно отказываюсь от своей защиты. Отказаться? Выглядело бы как трусость и признание, что мне есть что скрывать.

Я просто стояла, чувствуя, как жар разливается по щекам, а его пронзительный взгляд пытается разгадать ту самую тайну, что скрывалась «за моим ароматом».

Я почувствовала, как его ладони медленно, почти лениво скользят по моей спине, едва касаясь ткани платья. Движение было успокаивающим и одновременно вызывающим, будто он стирал последние остатки дистанции, которые я пыталась сохранить.

Я подняла глаза и встретилась с его взглядом.

В его золотистых драконьих глазах уже вовсю плясали те самые, опасные чертики. В них не было ни намёка на преподавательскую строгость или отстранённость. Там было чистое, неподдельное торжество хищника, который наконец-то загнал свою дичь в угол. И предвкушение.

«Ну всё, попала...» — пронеслось у меня в голове с кристальной ясностью и странным, леденящим спокойствием.

Бежать было некуда. Отталкивать его — бесполезно и даже опасно. Он играл с моим амулетом, с моим страхом, с моей сущностью, и теперь, кажется, решил, что игра подошла к концу.

— Что... что ты задумал? — прошептала я, и мой голос прозвучал чуть хрипло.

Его улыбка стала лишь шире, обнажая идеальные зубы.

— Ничего такого, от чего бы тебе захотелось сбежать... во второй раз, — он произнёс это тихо, но каждое слово било точно в цель. — Просто... удовлетворю своё любопытство. Насчёт того аромата. И того, что за ним скрывается.

Его рука на моей спине слегка нажала, снова притягивая меня чуть ближе. Талисман на груди оставался тёплым и безмолвным, будто и он сдался. Я была в ловушке. В ловушке его силы, его воли и моего собственного, предательского интереса. И в глубине души я понимала, что сама дала ему эту власть, позволив подойти так близко. Теперь оставалось только ждать, что он будет делать дальше.

Он наклонился, и его губы обжигающе тёплыми прикоснулись к коже моей шеи, чуть ниже уха. Это был не просто поцелуй. Это было... дегустация. Медленное, внимательное прикосновение, сопровождаемое тихим, глубоким вдохом.

— Мм... — прозвучал у меня над ухом его низкий, довольный гул. — Вкусно...

От этого звука и от прикосновения по всему моему телу пробежали мурашки, а ноги на мгновение подкосились. Я инстинктивно вцепилась пальцами в ткань его рубашки, чтобы не упасть. Талисман, до этого молчавший, дрогнул и выдал одну-единственную, слабую вспышку тепла, будто последний предсмертный вздох, и окончательно затих.

Его губы ненадолго оторвались от моей кожи, оставив после себя пятно жара.

— Даже лучше, чем я предполагал, — прошептал он, и его голос был густым, как мёд. — Сладко... и остро. Как спелый персик с примесью дыма.

Он снова прикоснулся губами к тому же месту, на этот раз чуть сильнее, и я почувствовала лёгкий укус его зубов. Не больно. Но достаточно, чтобы заставить меня вздрогнуть и издать тихий, беспомощный звук, нечто среднее между стоном и вздохом.

Я была парализована. Смущена до мозга костей. И, к своему ужасу, польщена. Потому что в его голосе не было насмешки. Было чистое, неподдельное наслаждение. И в этом было что-то невероятно соблазнительное.

Он поднял голову, и его глаза сверкали в полумраке, полные торжествующего удовлетворения.

— Теперь я понимаю, почему твой амулет так яростно защищал тебя, — сказал он, его палец проследовал по линии моей челюсти. — Некоторые вещи... слишком ценны, чтобы делиться ими с первым встречным.

— Но я разгадаю, что скрыто за твоим ароматом, — заявил он, и в его голосе не было ни капли сомнения. Это был приговор. — Люблю загадки. И в этом году... ты — моя загадка.

От этих слов по спине пробежал ледяной холод, смешанный с предательским жаром. Он не просто флиртовал. Он не просто хотел «попробовать». Он объявил охоту. Настоящую, методичную. И я была его добычей. Его «загадкой», которую он намерен был решить, разобрать по частям, докопаться до самой сути.

Я молчала, не в силах найти слов. Что можно сказать на такое? Угрозы? Они были бессмысленны. Мольбы? Он бы только насладился ими.

Он наблюдал за моей реакцией, и его улыбка стала ещё более самоуверенной.

— Не бойся, — он мягко провёл большим пальцем по моей щеке. — Я не сломаю свою самую интересную игрушку. Я буду... изучать её. Медленно. Внимательно. Наслаждаясь каждым новым открытием.

Он сделал шаг назад, разрывая магию этого момента, но его взгляд по-прежнему держал меня в плену.

— А теперь, моя загадочная лисичка, — его голос снова приобрёл лёгкие, насмешливые нотки, — тебя, кажется, ждёт твоя подруга. И шампанское.

Он кивнул в сторону Натальи, которая стояла у нашего ложа с двумя полными бокалами и округлёнными от шока глазами.

Он отпустил мою руку, давая понять, что на сегодня представление окончено. Но мы оба знали — это было только начало. Начало игры, в которой он был охотником, а я — загадкой, которую он поклялся разгадать. И от этой мысли у меня перехватило дыхание. На ватных ногах, с пылающими щеками и гулом в ушах, я побрела к нашему ложу. Каждый шаг отдавался в висках тяжёлым стуком. Мир вокруг потерял чёткость, превратившись в размытое пятно из света и звуков.

Наталья стояла как вкопанная, с двумя бокалами в руках. Её глаза были круглыми от невероятного возбуждения.

— Диан! — она прошипела, едва я оказалась в пределах досягаемости, и впилась пальцами мне в руку. — Он что! Тебяпоцеловал?!

Её шёпот был громче любого крика. Я могла только кивнуть, не в силах вымолвить ни слова. Моя рука сама потянулась к тому месту на шее, где ещё пылало воспоминание о его губах.

— Боги! — Наталья аж подпрыгнула на месте, расплёскивая шампанское. — Прямо здесь! При всех! И ты даже не дала ему пощёчину! — В её голосе звучало не осуждение, а самое настоящее, неподдельное восхищение. — Ну, рассказывай! Каково это? Он... он же дракон! Должно быть... интенсивно?

Я наконец рухнула на бархатный диван, чувствуя, как дрожь пробирается всё тело. Я взяла у неё бокал и сделала огромный глоток, почти не чувствуя вкуса.

— Это было... — я попыталась найти слова, но их не было. Только смесь шока, смущения и какого-то тлетворного, запретного удовольствия. —...не просто поцелуй.

— Оооо-о-о! — Наталья протянула с понимающим видом, усаживаясь рядом и придвигаясь вплотную. — Ондегустировал! Я видела! Драконы так делают, когда находят что-то... особенное. — Она посмотрела на меня с новым, почти благоговейным уважением. — Значит, ты ему и впрямь пришлась по вкусу. В прямом смысле. Ну, золотая мушка, поздравляю! Ты официально стала самым лакомым кусочком этого сезона!

Её слова должны были пугать. Но в состоянии лёгкого шока и алкогольного опьянения они вызывали лишь горьковатую улыбку. «Лакомый кусочек». Что ж, теперь я знала, каково это — быть десертом для дракона.

— Наташа тащи больше шампанского...без алкоголя я тут с ума сойду

Наталья тут же вскочила с дивана, её лицо сияло от азарта и готовности к подвигу.

— Считай, что уже сделано! — бросила она через плечо и ринулась к бару, расталкивая толпу с решительностью торпед.

Я осталась одна в нашем полумрачном ложе, прислонившись к прохладной бархатной спинке. Я сжала бокал в дрожащих пальцах, пытаясь осмыслить произошедшее. Шёпот Натальи «лакомый кусочек» звенел у меня в ушах.

Без алкоголя я бы точно не выдержала. Нужно было затопить этим шампанским и жар его губ на моей шее, и тот голодный блеск в его глазах, и осознание того, что я из простой студентки превратилась в его «загадку». В цель. Наталья вернулась с ошеломляющей скоростью, неся в каждой руке по целой бутылке дорогого шампанского, явно «позаимствованных» с какого-нибудь столика или полученных с помощью вампирского гипноза.

— Вот! — она торжественно поставила их на столик. — Лекарство от драконьих поцелуев и прочих потрясений! Пей, не останавливайся!

Она налила мне бокал до краёв, а затем и себе. Мы чокнулись с таким звоном, что несколько пар обернулись.

— За тебя, Диан! — провозгласила Наталья. — За самую желанную лисичку Академии! И за... — она многозначительно кивнула в сторону его ложа, —...интереснейший поворот твоего скучного обучения!

Я залпом осушила бокал. Игристые пузырьки щекотали горло, а алкоголь начал разливаться по телу тёплой, обволакивающей волной, притупляя остроту переживаний.

— Льётся, — пробормотала я, протягивая бокал для новой порции.

— И будет литься, пока ты не забудешь, как тебя зовут! — пообещала Наталья, снова наполняя его.

И мы продолжили наш безумный вечер. Две бутылки шампанского, выпитые на двоих в попытке смыть воспоминание о его прикосновении и о том, что с этого момента моя жизнь в Академии уже никогда не будет прежней.

Я горько рассмеялась, разглядывая золотистые пузырьки в своём бокале.

— Быть игрушкой дракона... М-да, не завидное положение, — выдохнула я, чувствуя, как алкоголь начинает размывать границы трезвого ужаса.

Наталья фыркнула и долила мне ещё.

— Да ладно тебе, Диан! Молодость на то и молодость! — она звонко чокнулась со мной, заставляя шампанское расплескаться. — Без обязательств, чисто на интересе! Ну, классно же!

— «Классно»? — я подняла на неё взгляд. — Ты сейчас серьёзно? Он не какой-нибудь студент-оборотень, с которым можно поругаться и разойтись. Это Андор Всеславский. Если он решит, что я его «игрушка», то играть он будет до тех пор, пока сам не захочет остановиться. И правила будет устанавливать он.

— Ну и что? — Наталья отмахнулась, как от назойливой мухи. — Ты сама говорила, что он хороший преподаватель. Справедливый. Значит, и играть будет по-честному. А уж интенсивность... — она мечтательно закатила глаза, —...я тебе обещаю, драконы знают толк в интенсивности. Лучше быть игрушкой такого калибра, чем скучать с каким-нибудь заурядным демоном или вампиром.

Её логика была безумной, пьяной и по-своему неотразимой. В её мире сила и статус были главными афродизиаками. А уж сила ректора... это был абсолютный топ.

— Я не хочу быть чьей-то игрушкой, Наташ, — тихо сказала я, но в моём голосе уже не было прежней уверенности. Алкоголь и её напор делали своё дело.

— А ты не будь! — она хитро подмигнула. — Будь... загадкой. Той самой, которую он поклялся разгадать. Заставь его самого стать твоей игрушкой. Используй свой шарм, свою королевскую кровь, этот божественный аромат! Покажи ему, что с тобой не поиграешь и не бросишь.

Она говорила это с таким жаром, словно мы составляли план завоевания мира, а не выживания в неравной игре с драконом. Я снова сделала глоток. Шампанское было холодным и сладким. А мысли становились всё более запутанными. Может, она и права? Может, не стоит быть пассивной жертвой? Может... стоит самой стать охотником?

Идея была пугающей, опасной и... невероятно заманчивой. Особенно под действием двух бутылок шампанского. Наталья вскочила, её движения были немного размашистыми от шампанского, но глаза горели решимостью.

— Так, Диан, в нас ещё плюс три бокала! — она потрясла своей почти полной бутылкой. — Пошли потанцуем, пока биты ритмичные! Потрясём телами на зависть всем этим снобам!

Она протянула мне руку, и её ухмылка была такой заразительной, что мои собственные тревоги на мгновение отступили перед волной алкогольной бравады. Что мне терять? Сегодняшний вечер и так уже перешёл все границы. Ректор объявил меня своей «загадкой», а я позволила ему «попробовать» себя на вкус. Танец под зажигательную музыку казался теперь сущей ерундой.

— Да пошли уже! — я с внезапным вызовом схватила её руку и позволила вытащить себя из ложа.

Мы влились в толпу на танцполе, где ритмичные биты вибрацией проходили сквозь пол и отдавались в костях. Шампанше в крови и адреналин от только что произошедшего сделали своё дело. Я закрыла глаза и позволила музыке унести себя. Я танцевала, отбрасывая смущение, забыв на время о пылающем взгляде Андора, о его словах, о его губах на моей шее.

Мы с Наташей кружились, смеялись, привлекая восхищённые и завистливые взгляды. Я чувствовала, как моё тело двигается свободно, как золотистые волосы развеваются вокруг. В этот момент я была не загадкой, не игрушкой, не студенткой. Я была просто молодой девушкой на вечеринке. Конечно, я чувствовала его взгляд. Тяжёлый, как физическое прикосновение, со стороны его ложа. Но сейчас, под защитой музыки и шампанского, я лишь гордо подняла подбородок и улыбнулась, танцуя ещё более раскованно.

Я обернулась, чувствуя его взгляд на себе, будто прикосновение раскалённого металла. И встретилась с ним глазами.

Он не смотрел на меня с прежней хищной интенсивностью. Нет. Он откинулся на спинку бархатного дивана в своём ложе с видом полнейшего, вальяжного удовлетворения. Одна рука лежала на колене, в другой он медленно вращал бокал с тёмным виски. Его поза кричала о расслабленной власти, о собственнике, который наблюдает за своей добычей и знает, что та никуда не денется. И когда наши взгляды встретились, он не стал отводить глаза. Напротив. Он медленно, демонстративно, поднял свой бокал в мою сторону. Не как тост, а как молчаливое напоминание. О том, что произошло. О его праве. О том, что игра началась, и ходы в ней делает он.

Мда. Таким — спокойным, самоуверенным, почти ленивым от осознания своей победы — я его ещё не видела. Это было страшнее любой ярости или открытого желания. Потому что в этой вальяжности читалась непоколебимая уверенность в том, что я уже у него в кармане.

Я резко отвернулась, сердце заколотилось в груди уже не от танца, а от новой порции адреналина. Он не просто наблюдал. Он давал мне понять, что наблюдает. И наслаждался каждым моментом моего смущения.

Наталья, заметив мою реакцию, только фыркнула и прокричала мне на ухо:

— Видала? Наслаждается видом. Расслабься, Диан! Танцуй так, будто тебе плевать!

Но «плевать» уже не получалось. Его спокойный, торжествующий взгляд выжег в моём веселье дыру, сквозь которую снова прорвались страх, смущение и предательское любопытство. Танец внезапно потерял всю свою магию, и я снова стала всего лишь «загадкой», за которой с удобством наблюдал дракон.

К нам подошел Герман, его лицо расплылось в непринуждённой, дружелюбной ухмылке, так контрастирующей с хищной сдержанностью его начальника.

— Так, — объявил он, поднимая руки в примирительном жесте. — Здесь я тоже не как проректор, а как просто Герман. Пойдёмте в наше ложе, поболтаем. Ну, что скажете?

Я сглотнула, чувствуя, как новая волна тревоги накатывает поверх шампанского. Идти вихложе? Туда, где сиделон?

Но Наталья была на кураже. Не успел Герман договорить, как она тут же обвила его за шею, словно они были закадычными друзьями, и заворковала с подвыванием:

— Веди нас, дракон! Покажешь, где тут у вас самое вкусное виски томится!

Герман рассмеялся, ничуть не смущённый её фамильярностью.

— С удовольствием, леди вампир. У нас как раз завезли кое-что огненное с Драконьих скал. Как раз для разгорячённых дам.

Он бросил на меня вопросительный взгляд, приглашая следовать за ними. Выбора у меня, по сути, не было. Отказаться — значило показать свой страх, свою слабость. А после того демонстративного тоста Андора я не могла себе этого позволить.

— Конечно, — выдавила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — С большим интересом.

И мы, ведомые Германом и болтающейся у него на плече Натальей, направились к тому самому ложу, где за столиком, как тёмный властелин на троне, восседал Андор Всеславский. Каждый шаг отдавался в висках тяжёлым стуком. Это было похоже на добровольное шествие в пасть льва. Но отступать было поздно. Я наблюдала, как Наталья с вызывающей нежностью устроилась на коленях у Германа, а тот, кажется, только этого и ждал. Его глаза горели тем же азартом и весельем, что и у неё. Они выглядели как идеально совпавшие части головоломки — два искателя приключений, нашедшие друг друга.

Я же осторожно, стараясь не привлекать лишнего внимания, присела на свободный край дивана, как можно дальше от Андоры. План провалился мгновенно.

Он тут же развернулся ко мне, его плечо почти касалось моего. Золотистые глаза сверкнули в полумраке, а губы растянулись в той самой, хищной улыбке.

— Отлично танцуешь, — произнёс он, и его голос был низким, предназначенным только для меня. — Завораживает.

Я покраснела так, что, наверное, могла бы осветить всё ложе. Боги, он всё видел. Он сидел здесь, вальяжный и довольный, и смотрел, как я... как я попой виляю на танцполе! От одной этой мысли кровь бросилась в лицо с новой силой, а талисман, висящий на груди, предательски дрогнул, но остался тёплым и безмолвным.

— Я... — я попыталась что-то сказать, но слова застряли в горле. Что можно ответить на такое? «Спасибо, что заметил, как я трясу задом»?

Он наблюдал за моим смущением с нескрываемым удовольствием, его взгляд скользнул вниз, к моим бёдрам, а затем снова поднялся к лицу.

— Особенно... когда ты поворачивалась, — добавил он с лёгким намёком, от которого у меня по спине побежали мурашки. — Очень... выразительно.

Я была готова провалиться сквозь землю. Или, что казалось гораздо более вероятным в его присутствии, сквозь этот бархатный диван. Этот вечер превращался в самую сюрреалистичную и самую унизительную пытку в моей жизни.

— Диан, — повторил он, и в его голосе появилась лёгкая, терпеливая снисходительность, как будто он объяснял что-то непонятливому ребёнку. — Я уже говорил, что всё, что остаётся за стенами Академии, остаётся за её пределами. Так что расслабься. И получай удовольствие.

Он сделал небольшую паузу, давая мне впитать это, а затем его взгляд снова стал оценивающим, скользнув по моей фигуре с откровенным одобрением.

—...Ну и принимай комплименты. Я оценил твою фигуру и старания. — Уголки его губ дрогнули. — Ведь для меня ж танцевала?

Последняя фраза повисла в воздухе, наглая, самоуверенная и... шокирующе точная. Потому что, хоть я и отрицала это даже перед самой собой, часть меня — та самая, что вышла на танцпол с вызовом в глазах — танцевала именно для него. Чтобы он смотрел. Чтобы он видел.

Я сидела, полностью парализованная, чувствуя, как горит лицо и немеют кончики пальцев. Он не просто делал мне комплимент. Он вламывался в мою голову, читал мои тайные, постыдные мысли и выставлял их на всеобщее обозрение с таким спокойным видом, будто так и должно быть. Я не могла вымолвить ни слова. Ни опровержения, ни согласия. Я могла только сидеть и чувствовать, как стены между нами — между ректором и студенткой, между охотником и добычей — рушатся с оглушительным грохотом, оставляя лишь его пронзительный взгляд и моё оглушённое молчание.

И тут Наталья, которая, казалось, была вся поглощена Германом, громко и звонко рассмеялась, разрывая напряжённую тишину, повисшую между мной и Андором.

— Ну, боги! — воскликнула она, смаху осушая свой бокал. — Вы, драконы, такие прямолинейные! Так и режете правду-матку в лицо! — Она снова залилась смехом, явно наслаждаясь спектаклем. — «Для меня ж танцевала»! Ахаха! Чёрт, это же надо так уверенно!

Её смех был заразительным и немного разрядил обстановку. Герман, обнимавший её за талию, тоже усмехнулся, поднимая свой бокал в знак согласия. Андор не выглядел смущённым. Напротив, он лишь усмехнулся в ответ, его взгляд на мгновение переключился на Наталью, а затем вернулся ко мне, полный того же вызова.

— А зачем усложнять? — пожал он плечами с видом полнейшей невинности. — Если факт на лицо, почему бы его не констатировать? Это экономит время и силы.

— Ох уж эти вам силы, — подмигнула ему Наталья. — Лучше бы их на что-нибудь более приятное потратили.

Я сидела, чувствуя себя главным призом в этой странной игре, правила которой устанавливали все, кроме меня, но смех Натальи, пусть и не самый тактичный, помог мне немного прийти в себя. Он напомнил мне, что я не одна, что этот безумный вечер — всего лишь вечер, а не приговор.

Я набрала воздуха в грудь и, наконец, нашла в себе силы ответить. Голос мой всё ещё дрожал, но в нём появились нотки вызова.

— Возможно, я просто люблю танцевать, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — И делаю это для собственного удовольствия. А ваша оценка... она просто приятный бонус.

Я не стала отрицать его слова напрямую. Я просто поставила под сомнение его уверенность. И, кажется, этим его удивила. Его брови снова поползли вверх, а в глазах вспыхнула новая искра — на этот раз не торжества, а заинтересованного уважения.

— О? — протянул он. — Что ж, тогда, надеюсь, мой «бонус» был достаточно весомым.

Игра продолжалась. Но теперь, кажется, у меня появилась своя пешка на доске.

Его рука, широкая и тёплая, скользнула по моим волосам. Движение было на удивление нежным, почти ласковым. Затем его пальцы погрузились в прядь, и он начал медленно накручивать золотистый локон на свой указательный палец, пропуская шелк волос между кожей.

От этого интимного, почти неосознанного жеста по моей спине пробежала знакомая щекотка. Хоп! И прежде чем я успела что-либо сделать, два пушистых лисьих уха торчком выскочили у меня на голове, ясно выдавая моё смятение. Андор замер, его пальцы всё ещё были запутаны в моих волосах. Он посмотрел на мои уши, затем на моё пылающее лицо, и его губы медленно растянулись в самой довольной ухмылке, которую я когда-либо видела.

— Диана... — его голос стал тихим, бархатным, с лёгкой, притворной заботой. — Я тебя смутил?

Его палец слегка дёрнул за локон, который он всё ещё держал, и мои уши инстинктивно дёрнулись в ответ.

— У тебя такая... сильная реакция на меня, — продолжил он, и в его глазах плясали те самые чёртики, что сводили меня с ума. Он наклонился чуть ближе. — Полагаю... это уже комплимент мне.

Он не просто констатировал факт. Он наслаждался им. Каждым моим смущённым вздохом, каждым предательским проявлением моей истинной сути. Он превращал мою потерю контроля в свою личную победу и в доказательство своей власти надо мной.

Я сидела, не в силах пошевелиться, с горящими щеками и глупо торчащими ушами, с его пальцами в моих волосах. И всё, что я могла сделать, это смотреть в его торжествующие золотистые глаза и понимать, что он выиграл этот раунд. С разгромным счётом.

Наталья с громким, довольным хихиканьем поднялась с колен Германа, потянув его за руку.

— Так, ребятки! — объявила она, сияя как новогодняя ёлка. — Мы с Германом — танцевать! А вы тут... — она многозначительно перевела взгляд с моих торчащих ушей на самодовольное лицо Андора, —...продолжайте свои двусмысленные разговоры. Не стесняйтесь!

Герман, явно не возражавший против такого плана, с лёгкой ухмылкой позволил ей утащить себя на танцпол, бросив на нас через плечо один последний, полный одобрения взгляд. И мы остались одни. Вернее, мы остались в самом центре шумного бара, но в нашем углу повисла звенящая, напряжённая тишина. Его пальцы всё ещё были в моих волосах, а мои уши всё ещё предательски выдавали всё моё смятение.

Он не убирал руку. Напротив, его большой палец медленно провёл по основанию моего уха, заставляя его снова дёрнуться, а по моей спине пробежала новая волна мурашек.

— Ну что ж, — тихо произнёс он, его голос был густым и довольным. — Раз нам дали карт-бланш... Может, продолжим? Твоя реакция... она просто завораживает.

— Андор... — выдохнула я, и в моём голосе прозвучала настоящая, неподдельная паника, смешанная со стыдом. — Боги... как потом я вам в глаза смотреть буду!

Он фыркнул, как будто я спросила о чём-то совершенно незначительном. Его рука, до этого игравшая с моими волосами, плавно опустилась и коснулась моей щеки. Пальцы были тёплыми и твёрдыми. Он мягко, но неуклонно повернул моё лицо в свою сторону, заставляя меня встретиться с его взглядом.

— Да как обычно, — произнёс он, и в его тоне не было ни капли смущения. — А что такого?

Его золотистые глаза были так близко. Я видела в них не насмешку, а нечто гораздо более опасное — спокойную, безраздельную уверенность в своём праве. Праве трогать, смущать, диктовать правила.

— Вот, — продолжил он, его большой палец медленно провёл по моей скуле, и я почувствовала, как под его прикосновением загорается кожа. — Хотя бы так и смотри. Как сейчас. Мне нравится.

Эти слова, сказанные тихо, почти ласково, ударили по мне сильнее любой команды или насмешки. Потому что они были правдой. Ему нравилось. Нравилось моё смущение, моя потеря контроля, моя беспомощность. И в этом признании была извращённая, пугающая искренность.

Я не могла отвести взгляд. Я была парализована этим признанием и его прикосновением. Весь бар, музыка, Наталья с Германом — всё это исчезло. Остался только он, его рука на моей щеке и осознание того, что для него между нами не было никаких «потом». Было только «сейчас». И в этом «сейчас» ему нравилось то, что он видит. Он приблизился. Медленно, давая мне время отстраниться, но я была парализована, пригвождена к месту его взглядом и тёплой ладонью на щеке.

И затем его губы коснулись моих.

Это был не жадный, требовательный поцелуй, как можно было ожидать от дракона. Он был... нежным. Исследующим. Тёплые, упругие губы мягко двигались в такт моему прерывистому дыханию, словно пробуя, смакуя. От него пахло дымом, выдержанным виски и чем-то неуловимо древним и могущественным.

Я замерла, глаза мои были широко раскрыты от шока. В висках застучало, а по всему телу разлилась странная, слабая дрожь.

Он оторвался так же медленно, как и начал. Его золотистые глаза были прищурены, в них читалась глубокая, сосредоточенная задумчивость.

— Мм... — он издал этот низкий, удовлетворённый гул, и его дыхание коснулось моих губ. — Определённо... не пробовал ничего слаще.

Он смотрел на меня, и его взгляд стал томным, почти опьянённым, но не от алкоголя.

— Ты... наркотик, Диан, — прошептал он, и его палец снова провёл по моей щеке. — Опасный, вызывающий привыкание. И я, кажется, уже подсел.

Эти слова, сказанные с такой откровенной, почти пугающей искренностью, обожгли сильнее самого поцелуя. Это было не просто физическое влечение. Это было нечто большее. И от этого осознания у меня перехватило дыхание. Я была не просто «загадкой» или «игрушкой». Я была чем-то, что он уже не мог просто так отпустить. И это было самой опасной ловушкой из всех.

Он действовал так быстро и так уверенно, что я не успела даже вскрикнуть. Одна мощная рука обхватила мою талию, другая — под колени, и рывком он поднял меня и усадил к себе на колени, как маленького ребёнка.

— А-а! — вырвался у меня короткий, перепуганный возглас.

Мои ноги бессильно свисали, а его руки, обнимавшие меня, были твёрдыми и неоспоримыми. Я сидела у него на коленях, и всё моё тело прижималось к нему. Я чувствовала жар его кожи сквозь одежду, слышала ровный, глубокий ритм его сердца где-то под ухом.

Он наклонил голову, и его губы почти коснулись моей шеи.

— Люблю, когда то, что меня заинтересовало, находится максимально близко, — прошептал он, и его голос вибрировал у меня в костях.

Затем он откинулся назад, чтобы посмотреть мне в лицо, и его выражение стало серьёзным, почти задумчивым.

— И, к твоему сведению, — продолжил он, его пальцы начали медленно водить вверх и вниз по моему позвоночнику, заставляя меня вздрагивать, — меня крайне редко кто-то заинтересовывал. До такой степени.

Его слова повисли в воздухе, тяжёлые и полные значения. Это не было пустой лестью. Это была констатация факта, произнесённая с той самой драконьей прямолинейностью. Он говорил, что я — исключение. Редкое, драгоценное исключение в его долгой, вероятно, скучной жизни. Я сидела у него на коленях, пленница его объятий и его слов, и понимала, что перешла какую-то грань, из которой уже не было возврата.

— Ну же, Диана, мы уже поцеловались, могу считать твой ответный поцелуй зеленым светом?

Я сглотнула, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. Его вопрос висел в воздухе, простой, прямой и невероятно опасный. «Зелёный свет». Разрешение на что? На продолжение этих игр? На то, чтобы эта ночь вышла за все мыслимые рамки?

Я сидела у него на коленях, всё ещё прижатая к его груди, и его тепло просачивалось сквозь одежду, смешиваясь с дрожью, бегущей по моему телу. Его руки на моей спине были твёрдым напоминанием о том, что я здесь по его воле.

— Мы... мы поцеловались, — пробормотала я, не в силах выдать ничего более связного. Это было не отрицание, а жалкая попытка осмыслить происходящее.

— Именно, — он не стал позволять мне уклоняться. Его палец поддел мой подбородок, заставляя поднять глаза. — И поцелуй, на мой взгляд, был взаимным. Разве нет?

В его глазах не было насмешки. Был лишь спокойный, аналитический интерес. Он собирал доказательства. И моя реакция, моё отсутствие сопротивления — всё это было уликой против меня.

Я не могла солгать. Не сейчас. Не когда его губы всё ещё пылали на моих, а тело помнило каждый миг того поцелуя.

— Я... не оттолкнула вас, — прошептала я, и это было самым большим признанием, на которое я была способна.

Его губы растянулись в медленной, победоносной улыбке.

— «Вас» уже не существует за пределами Академии, помнишь? — он мягко поправил меня. — И «не оттолкнула» — это самый тёплый и ласковый зелёный свет, который я видел за последнюю сотню лет.

Его рука снова заскользила по моей спине, на этот раз ниже, и притянула меня ещё ближе, так что между нами не осталось и намёка на воздух.

— Так что, считаю, что сигнал получен, — прошептал он, и его губы снова нашли мои, на этот раз уже без намёка на нежность, а с той самой, голодной интенсивностью, которой я бессознательно ждала и которой так боялась. Я ахнула от неожиданности, но звук был мгновенно поглощён его губами. Этот поцелуй был совсем другим — не исследовательским, а властным, требовательным. В нём не было и намёка на прежнюю нежность, только голодное, безраздельное поглощение.

Его руки крепче сомкнулись на мне, прижимая так, что я чувствовала каждый мускул его тела. Когда он ненадолго оторвался, чтобы перевести дух, его губы скользнули к моему уху.

— Цветочек, — прошептал он хрипло, и его дыхание обожгло кожу, — да ты трепещешь.

Я и правда дрожала. Мелкой, прерывистой дрожью, которую было невозможно контролировать. От его прикосновений, от его голоса, от осознания того, что происходит.

— Я... я... — попыталась я что-то выговорить, но это были лишь бессвязные обрывки.

— Тш-ш-ш, — он мягко, но решительно прижал палец к моим губам, заставляя замолчать. Его глаза, раскалённые докрасна, смотрели на меня с такой интенсивностью, что у меня перехватило дыхание. — Молчи.

В этом одном слове не было приказа. Была просьба. Обещание. И предупреждение. Он брал на себя контроль, освобождая меня от необходимости думать, сопротивляться, решать.

Я замолчала, позволив своей голове упасть ему на плечо. Он принял это как капитуляцию — что, по сути, так и было — и его губы снова нашли мои, а руки начали медленное, уверенное исследование, стирая последние остатки границ между нами. Мир сузился до жара его кожи, вкуса его губ и всепоглощающей уверенности в том, что обратного пути уже нет.

Я чувствовала, как его ладонь, до этого лежавшая на моём бедре, скользнула вверх. Плавно, но неумолимо, как течение. Пальцы обжигали кожу даже через ткань платья, и когда его рука оказалась у самой груди, я сдавленно выдохнула, инстинктивно пытаясь сомкнуть локти, закрыться.

— Андор... — мой голос прозвучал слабо и сломанно. — Это... это ошибка.

Он не стал силой преодолевать мою слабую защиту. Его рука просто замерла, его большой палец медленно водил по чувствительной коже чуть ниже линии бюста, заставляя меня вздрагивать.

— Не-е, — он тихо, но с абсолютной уверенностью опроверг мои слова. Его губы коснулись моей щеки, а затем уха. — Закономерность.

Он произнёс это слово с такой твёрдой убеждённостью, будто это была не его прихоть, а неотвратимый факт, предопределённый самой судьбой.

— С того момента, как ты оттолкнула меня в баре... с того момента, как твой амулет загорелся при моём приближении... всё вело к этому. Ты — моя загадка. Я — твой дракон. И то, что происходит сейчас... это не ошибка. Это следующий, совершенно логичный шаг.

Его слова проникали в сознание, обходя все мои защиты. В них была своя, искажённая логика. И самое ужасное было то, что часть меня — та самая, что трепетала под его прикосновениями, — с ним соглашалась. Мои руки, пытавшиеся закрыться, ослабли. Он почувствовал это и снова начал движение, на этот раз его пальцы скользнули выше, к вырезу платья, и я зажмурилась, чувствуя, как всё внутри сжимается и плавится одновременно. Ошибка или закономерность... сейчас это уже не имело значения. Имело значение только его прикосновение и оглушительное осознание того, что я больше не хочу, чтобы он останавливался.

Мысль пронзила сознание, как ледяной клинок, прорезавший алкогольный и чувственный туман.

«Я была игрушкой в руках дракона... Просто девушкой, пока он не найдёт свою истинную...»

Это осознание было горьким, унизительным и... отрезвляющим. Всё, что происходило — его интерес, его ревность, этот властный поцелуй, — всё это было игрой. Заполнением пустоты. Пока не появится Та Самая. Та, чья душа отзовётся в его, как эхо. А я... я была всего лишь временным развлечением. Яркой, загадочной, но всё же — временной.

Я замерла в его объятиях, и всё моё тело внезапно напряглось. Дрожь, что бежала по коже, стала другой — не от возбуждения, а от пронзительного холода разочарования и стыда.

Он почувствовал перемену. Его губы оторвались от моей кожи, и он откинулся назад, чтобы посмотреть на меня. Его глаза, ещё секунду назад полные страсти, теперь сузились, улавливая тень на моём лице.

— Что случилось? — его голос был низким, но в нём уже не было прежней томной неги.

Я не могла выдержать его взгляд. Я опустила глаза, чувствуя, как по щекам катятся предательски горячие слёзы.

— Ничего, — прошептала я, пытаясь вырваться из его объятий, но его руки всё ещё держали меня. — Просто... я поняла. Я всего лишь игрушка. Пока ты не найдёшь свою истинную пару.

Я произнесла это шёпотом, но слова прозвучали в тишине нашего ложа громче любого крика.

— Диан, — повторил он, и его голос был уже не бархатным, а острым, как сталь. — Сейчас ты меня... расстроила. И убила своими словами. Одновременно испортив момент.

Он не злился. Нет. В его глазах читалось нечто более сложное — разочарование, граничащее с обидой. Как будто я взяла и разбила редкую, изысканную вазу, которую он только что начал с интересом разглядывать. Я не могла вымолвить ни слова в ответ. Его реакция была неожиданной и оттого ещё более пугающей.

— Нельзя, — продолжил он, и его руки снова сомкнулись на моих бёдрах, но теперь его хватка была не ласковой, а властной, не позволяющей двигаться, — прерывать дракона на его исследовании.

Он наклонился ближе, и его золотистые глаза горели холодным огнём.

— Ты думаешь, я трачу своё время, свои силы, свой... интерес на кого попало? На «временные игрушки»? — он фыркнул, и в этом звуке слышалось презрение. — Я — Андор Всеславский. Если бы ты была просто игрушкой, тебя бы уже давно не было в моём поле зрения. Ты бы надоела мне в тот же вечер в «Перекрёстке».

Его слова били точно в цель, заставляя сомневаться в своей же собственной логике.

— Но ты здесь, — его голос снова стал тише, но не стал мягче. — Ты всё ещё здесь. И я всё ещё здесь. И пока я не закончу своё исследование, пока не пойму, что же ты такое и почему ты заставляешь моего внутреннего дракона вести себя как... юнец, — он произнёс это с лёгкой гримасой, — никакие «истинные пары» не имеют значения. Поняла?

Он не отрицал их существования. Он просто отодвигал их в сторону, как нечто несущественное в данный момент.

Я сглотнула, пытаясь найти хоть какие-то слова в защиту своей пошатнувшейся логики.

— Но...

Один слог. И больше ничего. Потому что он был прав. Его интерес был слишком интенсивным, слишком личным, чтобы быть простой забавой.

— Никаких «но», — он мягко, но неумолимо прервал меня, его палец снова лег на мои губы, заставляя замолчать. — Ты — мой ребус. Моя загадка.

Он произнёс эти слова с такой твёрдой, почти благоговейной уверенностью, что у меня перехватило дыхание.

— И я... — он сделал паузу, и его золотистые глаза загорелись тем самым огнём, что я видела в самом начале — огнём интеллектуального азарта, смешанного с голодом, —...люблю загадки.

В этих словах не было романтики. Не было обещаний вечности. Но в них была неприкрытая правда. Для существа, прожившего века, для могущественного дракона, скука была, возможно, худшим из зол. А я... я была для него антидотом от этой скуки. Чем-то новым, неизведанным, сложным.

Он убрал палец с моих губ и вместо этого провёл им по линии моей брови, его взгляд стал задумчивым.

— Так что хватит прятаться за глупостями про «игрушки», — тихо сказал он. — Прими то, кем ты для меня стала. И наслаждайся процессом. Потому что я, — его губы снова тронули мои в лёгком, обещающем поцелуе, — определённо наслаждаюсь.

Его язык проник в мой рот, на этот раз с новой, завоевательной решимостью. Это был не просто поцелуй; это была демонстрация власти, стирающая последние следы моего сопротивления. В то же время его рука, до этого лежавшая на талии, скользнула вверх.

Вырез моего платья был достаточно большим и свободным. Он не стал бороться с тканью. Одним плавным, уверенным движением он просто просунул руку под шелковистый материал.

— А-а-ах... — резкий, сдавленный стон вырвался у меня, когда его обжигающе горячая ладонь легла прямо на мою обнажённую грудь.

Прикосновение было шокирующим. Прямым. Интимным. Кожа к коже. Его пальцы были твёрдыми и тёплыми, они с лёгким давлением обхватили меня, а большой палец медленно, почти лениво провёл по напряжённому чувствительному соску.

Вся моя вселенная сузилась до этого ощущения. До жара его руки под платьем, до влажного плена его поцелуя, до оглушительного гула в ушах. Я зажмурилась, инстинктивно впиваясь пальцами в его плечи, не в силах ни оттолкнуть его, ни ответить. Я просто чувствовала. И позволяла ему чувствовать.

Он оторвался от моих губ, его дыхание было тяжёлым и горячим у моего уха.

— Вот видишь... — прошептал он хрипло, его палец продолжал свои медленные, сводящие с ума круги. — Никаких «но». Только... реакция.

Его губы начали медленное, методичное путешествие вниз. Они скользнули по линии моей челюсти, оставляя за собой след огня, затем опустились на шею, к тому самому месту, где он «пробовал» меня ранее. Я закинула голову назад, не в силах сдержать тихий стон, когда его зубы слегка задели чувствительную кожу. Затем его поцелуи поползли ниже, к ключице, где он на мгновение задержался, прежде чем двинуться дальше — к тому месту, где его рука уже хозяйничала под тканью платья.

Он не убирал руку. Наоборот. Пока его губы опускались, его пальцы под платьем стали двигаться более настойчиво. Большой палец с лёгким трением проходил по кончику соска, заставляя его затвердеть, а ладонь сжимала мягкую плоть с таким властным собственичеством, что у меня перехватило дыхание. Моё тело предательски трепетало, отвечая на каждое его прикосновение волной жара и слабости. Я пыталась найти хоть каплю сопротивления, хоть тень прежнего страха, но находила лишь нарастающую сладость. Его имя сорвалось с моих губ в виде сдавленного, беспомощного шёпота, больше похожего на мольбу, чем на протест.

Он услышал это. Его губы, уже оказавшиеся чуть выше линии платья, изогнулись в улыбке

— Молчи, — снова прошептал он, но на этот раз в его голосе была не только власть, но и странная, почти нежная торжественность. — Просто чувствуй.

И я чувствовала. Каждое прикосновение его губ, каждое движение его пальцев, каждый вздох, который вибрировал в моей груди. Он стирал меня, слой за слоем, оставляя лишь животную реакцию.

Его слова, низкие и хриплые, обжигали моё сознание сильнее, чем его прикосновения.

— Ты вкусная, Диана... Безумно вкусная. Как персик. Сочная...

Его рука, до этого игравшая с моей грудью, скользнула вниз, по животу, и остановилась там, где ткань моих трусиков плотно облегала тело. Его ладонь легла на лобок, и я вся затрепетала, чувствуя, как под его прикосновением всё внутри сжимается и плавится одновременно.

— О-о-о... — прошептал он с одобрительным интересом, слегка надавив. — И влажная... Интересно, здесь ты такая же вкусная?

Я уже ничего не соображала. Мир плыл, лицо горело огнем от стыда, от его наглых и уверенных движений, от этого унизительного и возбуждающего «исследования». Я была полностью в его власти, и он это знал.

Он мягко, но настойчиво раздвинул мои ноги шире, освобождая себе пространство. Затем его палец провёл длинным, медленным движением по самой чувствительной части через тонкую ткань трусиков.

— Горячая... — констатировал он, и его голос был полон тёмного удовольствия. — Мокрая...

И тогда его пальцы нашли край ткани и отодвинули её в сторону. Холодный воздух коснулся обнажённой кожи, и я вздрогнула, пытаясь вырваться, найти хоть какие-то слова.

— Андор... я... я не... — мои попытки протеста были жалкими, бессвязными.

— Тш-ш-ш, — он снова заставил меня замолчать, и его губы коснулись моего виска. — Я помню.

И прежде чем я успела что-либо понять, его палец, уже без преград, скользнул вниз и провёл прямо по моему клитору.

Электрический разряд, стремительный и ослепляющий, пронзил всё моё тело. Я резко выгнулась, издав короткий, перехваченный крик, и вцепилась ему в рубашку. Мыслей не осталось. Было только это — шокирующее, невыносимо интенсивное ощущение, исходящее от ловких, знающих пальцев дракона. Он снова захватил мои губы в поцелуй, глубокий и властный, поглощая любой возможный протест. А его палец... его палец продолжал своё дьявольское дело. Он не просто касался, он дразнил — лёгкими, круговыми движениями, то усиливая нажим, то почти убирая его, заставляя моё тело извиваться в его объятиях в поисках большего.

А потом я почувствовала это. Через слои одежды, сидя на нём боком, я ощутила твёрдый, мощный напор в районе своего бедра. Его член. Он был огромным, пульсирующим, и он упирался в меня с такой недвусмысленной силой, что у меня в голове пронеслись панические мысли.

«Боги... ну только не секс. Не здесь. Не в клубе... Это ж жесть...»

Мысль о том, что он может взять меня прямо здесь, на этом диване, в полумраке VIP-ложа, где нас в любой момент могли увидеть... это было слишком. Слишком пошло, слишком унизительно.

Я попыталась отодвинуться, слабо уперевшись руками в его грудь, но его объятие стало железным.

— Тш-ш-ш, — снова прошептал он мне в губы, прерывая поцелуй. Его глаза, раскалённые до предела, видели мой страх. — Не здесь. Я не зверь.

Эти слова принесли слабое, оглушительное облегчение. Но его палец не останавливался, а его таз слегка приподнялся, сильнее прижимая ко мне член.

— Но... — его губы снова скользнули к моему уху, —...исследование ещё не окончено. И я хочу слышать, как ты поёшь для меня, моя загадка.

И с этими словами его палец сменил тактику, начав быстрые, целенаправленные движения, которые моментально свели на нет все мои попытки мыслить здраво. Мир снова сузился до его прикосновения, до его голоса и до нарастающей, невыносимой волны в глубине моего живота. Стыд, страх, возмущение — всё это растворилось в животном, всепоглощающем удовольствии, которое он так умело из меня выжимал. Я сжимала зубы до хруста, впивалась пальцами в его плечи, пытаясь сдержать стоны, которые рвались наружу с каждым движением его пальца. Но это была битва, которую я была обречена проиграть. Он наблюдал за мной с пристальным, изучающим вниманием, словно я была самым увлекательным экспериментом. Он видел, как дрожат мои веки, как рот приоткрылся в беззвучном крике, как всё моё тело напряглось в тщетной попытке противостоять нарастающему шторму.

И тогда это случилось. Вспышка. Ослепительная, молниеносная, сметающая все мысли, весь стыд, весь страх. Бело-горячая волна удовольствия накатила из самой глубины, заставив всё моё тело выгнуться в немой судороге, а затем бессильно обмякнуть в его руках. Я тяжело, прерывисто дышала, не в силах пошевелиться.

Он не убирал руку сразу, позволив мне пережить каждую секунду этого пика. Когда последние отголоски оргазма отступили, он медленно вытащил палец.

— Очень горячая, — тихо констатировал он, его голос был низким и удовлетворённым. — Страстная. Мне нравится.

Затем он поднёс палец ко рту. Медленно, не сводя с меня глаз, он демонстративно облизал его, его взгляд был прикован к моему пылающему лицу.

— Боги... — прошептал он, и его губы растянулись в самой хищной, самой самоуверенной ухмылке, что я когда-либо видела. — И какая вкусная.

В его глазах стало больше тех самых «чёртиков». Они плясали там, полные торжества и ненасытного любопытства. Он не просто добился моего удовлетворения. Он «попробовал» меня. И ему понравилось. И теперь он хотел больше.

— Ты... ты облизал? — прошептала я, не веря своим глазам. Это было так... дико. Так первобытно.

— Да-а-а, — протянул он, и его ухмылка стала ещё шире, его глаза сияли чистой, беззастенчивой дерзостью. — Я хотел тебя попробовать. И я попробовал.

Он наклонился ближе, его дыхание снова обожгло мою кожу.

— Правда? — прошептал он, и его голос стал низким, почти рычащим. — Понял, что этого мне мало.

Эти слова прозвучали как обещание. Как угроза. Как самая опасная и самая заманчивая перспектива из всех возможных. Он не просто удовлетворил своё любопытство. Он разжёг аппетит. И теперь этот аппетит, тёмный и ненасытный, был направлен на меня.

Он видел смесь шока, стыда и зарождающегося интереса в моих глазах. Его рука снова легла на мою талию, властная и тёплая.

— Но не здесь, — повторил он, как будто читая мои мысли. — Наше следующее... исследование... потребует больше уединения. И времени.

Он говорил не о том, «будет ли» следующее. Он говорил о том, «когда» оно будет. И в его тоне не было места для возражений.

И тут, словно по сигналу, к нашему ложу подсели Герман и Наталья. Они выглядела как пара катастрофически довольных хищников. Волосы Натальи были слегка растрёпаны, а её губы, обычно подчёркнуто-алые, теперь были заметно припухшими. На её шее красовалось свежее, тёмное пятно — явная отметина драконьих зубов, которую она даже не пыталась скрыть. Напротив, она сияла, как будто это была самая ценная награда.

Герман, в свою очередь, выглядел разморённым и довольным, как кот, слизавший сливки. Его рука лежала на талии Натальи как бдуто там и должна быть.

— Ну что, разгадал свою загадку? — с хриплым смешком бросил Герман, бросая многозначительный взгляд на моё всё ещё пылающее лицо и на Андора, чья рука всё ещё лежала на моей талии.

Андор не стал отвечать. Он лишь усмехнулся, коротко и самоуверенно и сделал глоток из своего бокала. Ответ был и так очевиден.

Наталья, устроившись поудобнее на коленях у Германа, с интересом уставилась на меня.

— Диан, а у тебя... вся шея в следах от поцелуев, — с притворным ужасом сообщила она, но её глаза смеялись. — Или это не поцелуи?

Я инстинктивно прикрыла шею рукой, чувствуя, как жар разливается по лицу с новой силой. Андор же лишь рассмеялся — низко и с наслаждением.

— Это... исследование, — парировал он, его пальцы слегка сжали мой бок.

Герман фыркнул.

— Похоже, очень... углублённое. Ну что ж, рад, что вы тоже не скучали.

И в этом шумном, переполненном людьми баре, в нашем маленьком углу, воцарилась странная, комфортная атмосфера. Два дракона и две девушки, каждая пара на своей волне, но объединённые этой ночью, полной запретного удовольствия, намёков и опасных игр. И я сидела среди них, с телом, всё ещё ноющим от его прикосновений, и с осознанием, что моя жизнь только что перевернулась с ног на голову.

Андор медленно перевёл взгляд с моей смущённой фигуры на Германа. Его губы тронула та же хитрая, насмешливая ухмылка.

— А сам-то, Герман, — протянул он, его голос прозвучал лениво, но с отчётливым подтекстом. — Судя по... свежим следам на твоей собственной шее, вы с Натальей весьма бурно... потанцевали.

Все взгляды переключились на Германа. Действительно, из-под ворота его рубашки виднелись несколько тонких, красных царапин — явный след вампирских коготков. И на его шее красовалось парочка таких же тёмных, как у Натальи, но менее заметных следов.

Герман не смутился ни капли. Напротив, он самодовольно усмехнулся и обнял Наталью ещё крепче.

— А что? Танец был страстный, — парировал он, подмигивая Наталье, которая хихикнула в ответ. — Некоторые предпочитают вести партнёра, а некоторые... предпочитают оставлять следы. У каждого свой стиль.

— О да, — тут же поддержала его Наталья, с наслаждением проводя языком по своим слегка опухшим губам. — А некоторые... — она бросила многозначительный взгляд на мою шею, —...предпочитают... дегустировать. Кажется, у вас, драконы, это в крови.

Андор фыркнул, но в его глазах читалось одобрение.

— В крови у нас много чего, милая вампирша.

Герман поднялся с дивана, легко поднимая с своих коленей и Наталью. Та вся светилась от предвкушения, её глаза блестели азартом.

— Ну, а мы тут с Натальей пойдём, прогуляемся, — объявил Герман с самой невинной улыбкой, которая, однако, не обманула никого. — Нам надо... эм... обсудить дальнейшие исследования.

Наталья захихикала, прижимаясь к нему.

— О-о-ой, да! — прощебетала она. — Очень глубоко изучить тему!

И они удалились, слившись с толпой и явно направляясь куда-то, где можно было это «глубокое изучение» провести без лишних свидетелей. Андор проводил их взглядом и хмыкнул, снова откинувшись на спинку дивана. Его рука, лежавшая на моей талии, слегка поглаживала её через ткань платья.

— А твоя подруга... времени зря не теряет, — произнёс он с лёгкой усмешкой. В его голосе не было осуждения, скорее — уважительное понимание.

Я молча кивнула, всё ещё пытаясь прийти в себя после всего, что произошло. Мы остались одни. Вернее, мы остались в самом центре шумного клуба, но в нашем углу снова повисла та самая, звенящая тишина, полная невысказанных слов.

Он повернулся ко мне, и его взгляд снова стал тяжёлым, изучающим.

— Ну что ж... — тихо начал он, его палец провёл по линии моей челюсти. — Похоже, нам тоже пора подумать о... более подходящем месте для продолжения наших исследований. Что скажешь, загадка?

Я сглотнула, чувствуя, как под его пристальным взглядом снова пересыхает в горле. Его вопрос был прямым, как удар кинжалом, и таким же опасным.

Он увидел моё напряжение, мою неуверенность, и его выражение смягчилось на один градус. Не стало мягче, но в нём появилась тень... понимания? Нет, скорее, терпеливого снисхождения охотника к своей ещё пугливой добыче.

— Да не пугайся ты так, — произнёс он, и его голос потерял свою хищную остроту, став почти... успокаивающим. Его большой палец медленно провёл по моей щеке. — Тебе же понравилось. Разве нет?

Это был не вопрос. Это была констатация факта, произнесённая с такой непоколебимой уверенностью, что у меня не осталось сил спорить. Потому что он был прав. Как ни ужасно, как ни стыдно это было признавать, та вспышка, что он высек из моего тела, была самым интенсивным, самым всепоглощающим ощущением в моей жизни. Я не смогла солгать. Я не смогла даже кивнуть. Я просто опустила глаза, чувствуя, как по щекам снова разливается предательский румянец. Но мое молчание было красноречивее любых слов.

Он тихо усмехнулся, и звук этот был тёплым и довольным.

— Вот и хорошо, — прошептал он, его губы коснулись моего виска. — Значит, всё идёт так, как должно. А теперь... — он легко поднял меня с его колен, сам поднимаясь вслед за мной, —...пора сменить локацию. У меня есть идея получше, чем этот шумный сарай.

Он снял с вешалки рядом с ложем свой дорогой, идеально скроенный пиджак и легко, почти небрежно, накинул его мне на плечи. Ткань была тяжёлой, тёплой от его тела и пропахшей его запахом — дымом, дорогим парфюмом и той самой, неуловимой драконьей сущностью.

Этот простой жест был одновременно и заботой, и меткой. Он закрывал меня от чужих взглядов, но в то же время окутывал ароматом, словно заявляя права. Затем его рука легла мне на спину, твёрдо и направляюще, и он повёл меня к выходу. Я не сопротивлялась. Мои ноги двигались сами, будто загипнотизированные его волей и остатками того головокружительного удовольствия, что он мне подарил. Мы шли через толпу, и я чувствовала на себе десятки взглядов — любопытных, завистливых, осуждающих, но его рука на моей спине была словно щитом. Он вёл меня с такой неоспоримой уверенностью, что никто не посмел бы остановить нас или задать вопрос.

Мы вышли из шумного, душного зала в прохладную ночь. Он не остановился, ведя меня к тёмному, роскошному автомобилю

Он открыл передо мной дверь.

— Садись, — сказал он, и в его голосе не было места для возражений.

И я села, погружаясь в мягкую кожу сиденья, всё ещё закутанная в его пиджак, с телом, полным памяти о его прикосновениях, и с умом, полным смешанного страха и предвкушения. Игра продолжалась. Но теперь правила и место её проведения определял только он.

— Итак, мы сейчас поедем в Академию. Думаю, для тебя достаточно на сегодня.

Я удивлённо уставилась на него, не веря своим ушам. После всего, что произошло... после его слов, его прикосновений, этого животного, всепоглощающего удовольствия... мы просто поедем обратно? В общежитие?

— А что ты так удивляешься? — он поднял бровь, заводя двигатель. Машина бесшумно тронулась. — Или ты уже мысленно перенесла наши исследования в горизонтальное положение?

От его прямолинейности у меня перехватило дыхание, и я покраснела до корней волос.

— Нет! Нет, я... — я запнулась, не в силах выдать ничего более внятного.

— Ну-ну, — он усмехнулся, бросая на меня насмешливый взгляд. — Обманывай кого-нибудь другого. Что, думала о том, как я тебя возьму?

От этой откровенности я пискнула и инстинктивно закрыла лицо руками, чувствуя, как оно пылает. Да, чёрт возьми, я думала! Моё тело, всё ещё чувствительное и ноющее, думало об этом. Моё воображение, разожжённое им, рисовало самые откровенные картины.

Он рассмеялся — громко, открыто, от всего сердца. Звук заполнил салон автомобиля.

— Расслабься, загадка, — сказал он, когда смех утих. Его голос снова стал спокойным, почти нежным. — Всё будет. Но не сегодня. Сегодня ты получила достаточно новых ощущений. Дай им улечься. Дай себе понять, чего ты хочешь на самом деле.

Он смотрел на дорогу, но я чувствовала, что его внимание всё ещё приковано ко мне.

— И поверь мне, — добавил он тише, — когда это случится, это будет не в спешке, не в клубе и не в машине. Это будет достойно моей самой интересной загадки.

Его слова не успокоили меня. Они заставили моё сердце биться ещё чаще. Потому что теперь это было не просто «если». Это было «когда». И ожидание этого «когда» обещало быть самой изощрённой пыткой и самым сладким предвкушением в моей жизни.

— Я... я, может, не хочу... — выдохнула я, не в силах смотреть на него, уставившись в тёмное окно.

Машина продолжала бесшумно двигаться. Он не ответил сразу. Я чувствовала, как его взгляд тяжелеет на мне, изучая мой профиль, мои сжатые плечи, мои пальцы, бессознательно вцепившиеся в мягкую кожу сиденья.

Затем он тихо, почти задумчиво, произнёс:

— Может.

Это слово прозвучало так неожиданно, что я невольно повернула к нему голову. На его лице не было ни гнева, ни разочарования. Была всё та же спокойная, аналитическая ясность.

— Ты всегда можешь сказать «нет», Диана, — продолжил он, его голос был ровным, без намёка на давление. — Этот автомобиль не запирается на замок. Дверь Академии откроется перед тобой. Ты не пленник.

Он посмотрел на дорогу, а затем снова на меня.

— Но, — и в этом «но» не было угрозы, лишь холодная констатация факта, — если ты скажешь «нет», это будет означать конец. Конец исследованиям. Конец нашим... занятиям. Конец всему этому.

Его пальцы постучали по рулю.

— Я дракон. Я не трачу время на тех, кто не хочет моего внимания. Ты станешь для меня просто ещё одной студенткой. Одна из сотен. И я перестану тебя видеть.

Он говорил правду. Жестокую, безразличную правду его природы. Я могла отказаться. Я имела на это полное право. Но цена этого отказа была... невыносимой. После всего, что было, после того, как он заставил меня почувствовать себя живой, уникальной, заметной... снова стать серой мышкой, просто фамилией в списке?

Я сглотнула, чувствуя, как в груди завязывается тугой, болезненный узел. Страх перед ним боролся со страхом потерять его интерес. И самый ужас был в том, что второй страх был сильнее.

— Я... — мой голос снова предательски дрогнул. — Я не сказала, что не хочу. Я сказала... «может».

На его губах появилась та самая, медленная, понимающая улыбка.

— Значит, исследование продолжается.

Я сделала глубокий вдох, собирая в кулак всю свою растерянную волю. Мне нужно было пространство. Мне нужно было подумать без этого давящего, испепеляющего присутствия.

— Я... подумаю, что ответить, — проговорила я, стараясь, чтобы мой голос звучал твёрже, чем я себя чувствовала.

Он посмотрел на меня, и его бровь медленно поползла вверх. В его золотистых глазах не было гнева, лишь знакомое, хищное любопытство, смешанное с лёгкой насмешкой.

— Снова пытаешься убежать? — мягко спросил он, и в его тоне слышалось не столько осуждение, сколько понимание. — В слова на этот раз? Прячась за необходимость «подумать»?

Он видел меня насквозь. Он читал каждую мою попытку выиграть время, каждую слабину, каждую уловку.

— Это не бегство, — попыталась я парировать, но мой голос снова выдал меня, прозвучав слабее, чем я хотела. — Это... благоразумие.

Он тихо рассмеялся, коротко и беззвучно.

— Благоразумие. Милое качество. Для кого-то другого. — Он снова посмотрел на дорогу. — Хорошо. Думай. У тебя есть время до завтрашней тренировки. Но знай, загадка, — его взгляд снова скользнул по мне, острый и предупреждающий, — что бы ты ни решила, это будет окончательный ответ. Игра в нерешительность меня утомляет. Поняла?

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Давление в салоне снова стало почти физическим. Он дал мне отсрочку, но чётко обозначил её границы. До завтрашней тренировки. Всего несколько часов, чтобы решить, хочу ли я продолжить эту опасную игру с драконом или предпочитаю навсегда исчезнуть из его поля зрения. И оба варианта пугали до потери пульса.

Машина бесшумно остановилась у служебного входа в Академию.

Он вышел, обошёл машину и открыл мне дверь. Его рука, как и раньше, легла мне на спину, ведя меня по тихим, безлюдным коридорам.

Мы остановились перед неприметной дверью.

— Твоя комната, — коротко сказал он, проводя ключ-картой.

Я застыла на пороге, не решаясь войти. Всё внутри меня кричало от противоречий. Страх боролся с этим странным притяжением.

Он не стал торопить. Вместо этого он повернул меня к себе. Его руки легли на мои плечи, а затем одна из них поднялась к моей щеке.

— До завтра, загадка, — прошептал он, и его губы коснулись моих в нежном, почти целомудренном поцелуе. Он был таким коротким, таким неожиданным после всей предыдущей страсти, что у меня перехватило дыхание.

Затем он развернулся и ушёл, не оглядываясь. Его шаги затихли в коридоре.

Я стояла как вкопанная, прикасаясь пальцами к своим губам. Я не понимала. Не понимала его. Не понимала этих резких переходов от животной страсти к этой... почтительной нежности. Не понимала, почему он, могущественный дракон, тратил на меня такое время и силы.

Но самое страшное было то, что меня тянуло к нему. Тянуло с такой силой, что становилось по-настоящему страшно. Потому что я чувствовала — если я сделаю шаг навстречу, обратной дороги уже не будет. Я буду поглощена им целиком.

Решение пришло не как вспышка озарения, а как тяжёлый, холодный камень, упавший на дно души. Оно было горьким и безрадостным, но кристально ясным.

«Нет».

Я скажу ему «нет».

Стоя в центре безликой гостевой комнаты, всё ещё ощущая на губах призрак его нежного поцелуя, а на теле — память о его властных прикосновениях, я поняла. Поняла, что это единственный способ сохранить себя. Ту часть себя, что ещё не растворилась в его сиянии, не сгорела в пламени его интереса. Быть его «загадкой» было пьяняще. Быть объектом такого интенсивного, почти божественного внимания — головокружительно. Но это была ловушка. Самая красивая и самая опасная из всех. Потому что в ней не было меня. Была только моя ценность как диковинки, как сложной задачи, которую он поклялся решить.

А когда загадка разгадана... что тогда? Скука. Забвение. Или, что ещё хуже, привычка, которая уже не приносит прежнего удовольствия. Я не хотела быть разгаданной и отброшенной. Я не хотела терять себя в его тени. Как бы ни было страшно снова стать «просто студенткой», это было лучше, чем стать «бывшей загадкой».

Я медленно выдохнула, ощущая, как камень в груди становится тяжелее, но и твёрже. Завтра на тренировке я найду в себе силы и скажу ему это. Скажу «нет».

Это будет больно. Невыносимо больно. Но это будет мой выбор. Ради самой себя.