Проклятие ульфхеднара

Глава 4

Проснувшись, Асвейг поняла, что дом уже пустует: все давно встали и принялись за работу, хоть было ещё очень рано. В поместьях, где то, будешь ли ты сыт зимой, зависит от того, как постараешься летом, никто не разлёживается до полудня. Удивительно, как она сама не пробудилась от шума, шагов и голосов. Обычно не позволяла себе подниматься позже всех, а тут даже совестно стало. Она быстро оделась и умылась да вышла во двор. Солнце только вставало, огненными полосами просачиваясь меж рваных облаков на востоке, город только-только наполнялся обычным гомоном. А пока на улицах редко кого можно было бы встретить.

— Доброе утро, — Гагар вышел навстречу, вывернув из-за сарая, который Асвейг прекрасно помнила с того дня, как на поместье напали викинги.

Она даже остановилась на миг, вперившись в него взглядом, и снова будто бы увидела тело Кюрри в луже крови на земляном полу.

— Доброе, — ответила, поворачиваясь к мужчине.

Тот коротко обернулся туда, куда она только что смотрела, и вздохнул.

— Сегодня Ингольв спозаранку разбудил меня. Говорить хотел. И, надо сказать, я очень удивился, когда услышал, о чём, — Асвейг вопросительно приподняла брови, и Гагар продолжил: — Он хочет, чтобы я тоже поехал с вами в Скодубрюнне.

Этого и правда сложно было ожидать. Чтобы после склоки при встрече викинг всё же позвал Гагара с собой. И главное — зачем? Если для безопасности, так и он сам мог присмотреть за Асвейг гораздо лучше, чем это сделает Гагар.

— Для чего же ты ему понадобился? — она пошла дальше к дому, в котором накануне разместили всех мужчин.

Вокруг сновали работники поместья и редкие стражники: таковые всегда имеются в обширном хозяйстве, особенно если веры нынешнему правителю особой нет. Никто на них с Гагаром внимания не обращал, не прислушивался мимоходом к разговору, хоть на лицах многих и отражалось невольное любопытство.

— Говорит, человек ему свой нужен там. Чтобы смотрел, подмечал, что в Скодубрюнне деется, — глядя далеко перед собой, поведал тот, придерживаясь спешного шага Асвейг. — Хочет, чтобы я нанялся туда вольным работником.

— И что ты? Согласился?

Мужчина передёрнул плечами.

— Не слишком-то мне хочется ему в угоду стараться, — хмыкнул, только повисло вслед за этим некое “но”, которое, видно, вполне могло бы заставить его согласиться на предложение викинга.

Асвейг догадывалась, какой может быть причина, но решила, что раз Гагар говорить не хочет, то и она допытываться не станет.

— Верно, он не просто так попросил тебя. Щедро заплатит, — предположила, искоса посмотрев на него. — Говорят, те, кто вернулся со службы Ромейскому императору, всю жизнь потом стеснения в золоте не знают. Неужто не посулил ничего?

— Посулил, а как же. Немало. Потому-то я и думаю согласиться.

— Лишь бы Фадир не прознал, — Асвейг махнула рукой Лейви, который стоял, прислонившись к ещё влажной после ночи стене дома.

Тот поприветствовал её в ответ и расплылся в улыбке. Тут же к нему вышел и второй спутник Ингольва, звали которого странно — Блефиди. Он рассказал ещё за ужином, что имя его означает Синий Змей. А сейчас Асвейг увидела, почему: мужчина появился во дворе обнажённым по пояс, а рубаха его висела перекинутой через плечо. На неприкрытом боку, изгибаясь по животу, вилась татуировка в виде длинного змея. Его изящное туловище захватывало и шею ромея, а голова покоилась на груди. Заметив пристальное изучение, воин одеваться не стал. Только отвернулся, показалось, чуть быстрее, чем нужно было, и скрылся за домом.

— Экий скромник, — от внимания Лейви, казалось, ничего не могло укрыться. — А ты, Асвейг, если Ингольва видеть желаешь, то он вместе с Эльдьярном ушёл за лошадьми. Не пешком же мы до самого Скодубрюнне потащимся. А здесь для нас свободных не нашлось.

Она остановилась, сразу растерявшись.

— Скоро они вернутся?

— Вот-вот, — кивнул скальд, посматривая на Гагара. — Если не переубивают друг друга где по дороге.

Идти обратно не пришлось. Ингольв вместе с великаном показались со стороны ворот сразу за этими словами. Только почему-то без лошадей. К тому же викинг был настолько невесел, насколько невесёлым его вообще приходилось когда-либо видеть. Эльдьярн, похоже, разделял его настроение. Они тихо разговаривали. Колдун как будто убеждал Ингольва в чём-то, а тот с сомнением качал головой.

— И что же наши лошади? — ещё издалека окликнул их скальд. — Вы почему пустые притащились?

Ингольв дёрнул уголком рта на очередные слова великана, которых никто не расслышал, и встал рядом с Асвейг.

— Приказ конунга, Лейви. Никто в городе не может теперь продать нам лошадей, — он раздражённо откинул от лица влажные от утреннего тумана волосы. — И по большому секрету мне рассказали, что все дороги во все стороны сейчас охраняют его люди. Нас ждут. Сунься мы куда — перебьют сразу.

Асвейг не удержалась, вцепилась в его ладонь пальцами. Ингольв отстраняться не стал, сжал её руку в своей. То ли жалел, то ли и правда касаться её ему было приятно.

— Да он любит тебя гораздо сильнее, чем я думал, — показалось, даже весело хмыкнул на его слова скальд. — Думаешь, не пробьемся?

— Мы не можем “пробиваться”. Не можем так рисковать, — викинг повысил голос.

— А если… — Лейви указал взглядом на Асвейг, отчего Ингольв только крепче стиснул её ладонь.

— Нет.

А она содрогнулась от одной только мысли о том, что придётся снова кого-то убить. До сих пор это страшное чувство, когда потоки чужих жизней разом покидают тела и рвутся через тонкую кожу внутрь того, кто их забрал, порой тревожило Асвейг по ночам. Казалось, она помнила лица всех, кого убила там, возле охотничьего домика. Хоть и не знала никого из них.

— Она до сих пор не всегда может удерживать свои силы в узде, — взялся разъяснить Эльдьярн понятный ему отказ Ингольва. — Любое подобное потрясение может вывести её из равновесия. Тогда и нам придётся уносить ноги.

— Я умею сдерживать себя! — немедленно захотелось оправдаться. — Я научилась.

— Это хорошо, что ты так уверена в себе, девочка, — примирительно улыбнулся великан. — Но давай мы не будем проверять это в самом начале пути. Тем более есть и другие способы добраться куда нужно.

— Опять морем? — обойдя дом, с заднего двора вновь появился Блефиди, на ходу подпоясывая рубаху.

Он пристально вперился в Асвейг, пытаясь, видно, понять, что она в себе таит. Для него-то всё, что здесь происходит и о чём с привычным видом говорят его товарищи, ещё долго будет в новинку.

— Корабль не купишь так просто, как лошадей, — Ингольв покривил губами. — И рук, чтобы управлять даже маленьким драккаром, у нас тоже нет. Если нанимать его с командой, нас обдерут до исподних штанов.

— Есть у меня подозрение, что здесь нам не продадут даже утлую лодчёнку так же, как и последнего полудохлого конягу, — вот и Лейви растерял остатки боевого настроя.

— Неужто здешний король предусмотрел всё, чтобы не выпустить нас из города? — Змей скрестил руки на груди, переводя взгляд с одного мужчины на другого. — А если снова пойти к той девушке? Которая на остров Ингольва возила.

— Она рыбачка, неплохо сведущая в управлении лодкой. Не более, — буркнул Ингольв. — А до Скодубрюнне нам плыть много миль.

— Зачем плыть до Скодубрюнне? — вступил в разговор молчавший до этого Гагар.

— Верно! — тут же вернул себе хорошее расположение духа Лейви. — Мы можем выбраться туда, где приказ Фадира либо не слышали, либо не подчиняются ему. Добраться до крупного поместья, а там взять лошадей. Рагна отвезёт нас.

— Кто мы такие Рагне, чтобы она возила нас по первому требованию? — фыркнул викинг. — Она может пострадать от того, что помогает нам. Хватит с меня вины за чужие несчастья.

Асвейг прекрасно понимала его. Какой бы странной Рагна ни казалась, что бы о ней ни говорили, а всё равно впутывать её во все дела совсем не хотелось. К тому же ещё потом беспокоиться за её судьбу, переживать, не попадёт ли она под гнев конунга за ослушание.

— За неё тебе беспокоиться нужно меньше всего, — как бы невзначай уронил Эльдьярн. — Думается мне, нет у неё больше прошлой жизни. А та, что была, только для того, чтобы другим о ней рассказывать.

— Как это? О чём ты говоришь? — растерянно пробормотал Лейви.

— А ты попроси её проводить тебя до дома. Попроси показать его, — великан снисходительно посмотрел на него. Остальные притихли. — И она найдёт с десяток причин, почему не может это сделать. Попроси рассказать о детстве, и она не сможет ничего вспомнить.

Скальд насупился, то чём-то размышляя. Взглянул на Ингольва, который просто молча кивнул.

— Значит, не показалось… — вздохнул тот.

— Значит, нет, — безжалостно подтвердил великан. — Похоже, это твоя фюльгья. Она как-то попала в мир людей. И будет помогать тебе там, где скажешь. Пока снова не вернётся туда, откуда появилась.

Лейви вдруг молча развернулся и ушёл в дом. И тогда стало понятно его воодушевление от мысли, что снова пересекутся их пути с прелестной рыбачкой. Что нашёлся повод побыть с ней. Острый ум скальда уже наверняка подбросил ему множество решений, как попытаться забрать Рагну с собой. Но если она и правда фюльгья Ингольва, обретшая вдруг тело, то всё это не имеет смысла. Нельзя поймать дым пальцами.

Все замолчали, обмениваясь взглядами и ожидая решения Ингольва. Меньше всех беспокоился и понимал печаль остальных ромей. Ему, верно, поверья дикарей, как называли на юге все северные народы, были совсем чужды. У него свой бог. Вдруг стало интересно, как он вообще оказался здесь, что заставило его променять свой просвещённый край на этот, неприветливый к нему и опасный. Может, будет ещё повод спросить.

Асвейг вздрогнула, когда Ингольв отпустил её руку.

— Тогда идём к Рагне. Наверняка, она ждёт нас. Нужно поторопиться, пока мы тут рассуждаем, время идёт, а хватка Фадира усиливается.

— Я поеду с вами, — выдал вдруг Гагар.

Остальные с интересом посмотрели на него. По губам Ингольва пробежала ехидная улыбка, он перевёл взгляд с него на Асвейг и обратно.

— Я знаю, — бросил. — И думаю, ты пригодишься чуть раньше. Беспокоюсь я за то золото, что мы привезли из Ромейской империи. Отправляться в путь с таким добром опасно. Сейчас времена тяжёлые, а значит, на дорогах много лихого люда. Часть денег я возьму с собой. Чтобы купить лошадей, когда высадимся на берег. И заплатить вергельд Альвину. А другую часть нужно припрятать.

Заслышав разговор о золоте, Лейви снова высунулся из дома.

— И как же?

— Помнишь то место, где я находил схрон отца? — Ингольв повернулся к нему, а после кивка скальда продолжил: — Вы с Гагаром отправитесь туда по земле. Уж телега для вас у хозяев найдётся. А потом мы встретимся в Скодубрюнне.

— Мою рожу знают получше твоей, — фыркнул Лейви. — Думаешь, пропустят?

— Мы сделаем так, что они тебя не узнают. А Гагар тут свой. Подозрения не вызовет.

— Хотел бы я на это посмотреть.

Ингольв потёр подбородок, хитро щурясь. Скальд подозрительно на него уставился.

— Пора собираться, — распорядился викинг.

Мужчины тут же, тихо переговариваясь между собой, скрылись в доме. Неприятным осадком внутри остались слова Ингольва, его взгляд, который он бросил на Асвейг и Гагара, когда тот согласился идти с ним. Словно она была всего лишь способом добиться желаемого. Привлечь на свою сторону упрямого и неприветливого Гагара, расправиться с врагами, если понадобится. Ну, а чего она хотела? Ведь тоже собиралась идти с ним ради защиты: вон сколько сильных мужчин вокруг будет, и они все после альтинга в Скодубрюнне так или иначе отправятся за Ингольвом. Тут почти никакая опасность не страшна.

Асвейг вернулась в хозяйский дом и встретилась там с Уной, которая перебирала какие-то вещи. Заметив её, сложила их горкой и примяла ладонью.

— Вот, это твои платья и тёплые вещи, которые остались после нападения. Тогда. Я их сохранила. Ведь ты всё шила своими руками. Я не смогла отдать их кому-то или тем более выбросить, — Уна протянула их, виновато улыбаясь.

— Спасибо, мне очень пригодится.

Асвейг сложила одежду в полупустой дорожный мешок. В нём на дне только побрякивал ларец с рунными палочками да запасное платье с нательной рубахой. Даже не нужно было проверять, не забыла ли чего. Потому хорошие, по меркам Гокстада даже богатые, вещи теперь были очень кстати. В конце концов, она давно уж не рабыня, а значит, презрительные взгляды свободных женщин не должны сопровождать её. К ним она так и не привыкла.

— И вот, — Уна встряхнула, расправляя, добротный плащ, подбитый мехом.

Асвейг хорошо помнила его. Эти лисьи шкурки принёс с охоты сам Оттар. Из них и сшили приёмной дочери хорошую одежду на зиму. Она осторожно свернула его и закрепила поверх сумы. Женщина подошла и, не решившись ни на что более, мягко сжала плечо. Внутри всё замерло от сожаления обо всём когда-то случившемся. Но, коль взглянуть с другой стороны, то не обернись всё так, она до сих пор жила бы в неведении. И каждый день рисковала бы выплеснуть разрушительные силы от какой-нибудь мелкой неурядицы.

Не задерживаясь на прощальные разговоры с Уной, Асвейг перекинула мешок через плечо и вышла во двор. Там ждал её Гагар. Он стойко встретил наполненный упрёком взгляд хозяйки, которая вышла её проводить. Видно, обо всём они поговорили, и решение одного из лучших работников поместья не устроило бывшую госпожу.

— Береги себя, Гагар, — всё же улыбнулась она напоследок. — И возвращайся, если будет тебе на то резон. Телега с лошадью подготовлены.

Он только кивнул и пошёл к воротам, где их уже, верно, дожидались остальные. Ингольв, который до этого нетерпеливо вглядывался между построек, заметно расслабился, увидев Асвейг. Телега оказалась не пустой. В ней сидел кто-то, по виду — тучная женщина, укутанная по случаю непогоды в шерстяной плащ. Волосы её прикрывал платок, и лицо, сокрытое тенью, было сложно рассмотреть. Только подойдя ближе, Асвейг догадалась, кто это, и еле сумела сдержать улыбку.

Однако Лейви, чисто выбритый и красный от злости, всё же заметил веселье в её глазах и отвернулся.

— Убью тебя, Ингольв. Скотина, — пробурчал.

— Ты смотри там замуж не выйди по дороге, — поддел его тот.

Даже Гагар заулыбался от его вида. Конечно, нет дела постыднее для воина, чем нацепить женское платье. Но, наверное, в такой одежде скальд и правда будет не столь узнаваем. Им хотя бы выбраться за пределы земель Фадира, а дальше можно и не скрываться. Распрощавшись с ними и гостеприимным хозяином, который лично пришёл всех проводить, Ингольв направился вниз по улице, к пристани. Остальные двинулись следом.

На удивление, погода не торопилась снова портиться. Было приятно идти под солнцем, что ещё хранило летнее тепло. Да и едва не утонувший в грязи Гокстад нынче выглядел почти празднично. Лужи подсыхали на улицах, крыши домов зеленели дёрном, холмы вокруг походили на сияющие самоцветы. Если бы только не злая воля Фадира, которая хотела помешать незваным гостям города покинуть его…

Как и ожидалось, Рагна ждала на берегу. Странно было, понимая теперь, кто она, смотреть на неё. Всё казалось, в любой миг девушка просто истает в воздухе, если вдруг перестанет быть нужна Ингольву. И спроси о загадочной кормщице кого-то из тех рыбаков, что бывали здесь каждое утро и отсюда выходили в море, никто, верно, и не поймёт, о ком речь. Она с готовностью встала навстречу, безмятежно глядя на Ингольва. Но всё же мельком коснулась взглядом и его спутников.

Викинг не стал говорить с ней при всех. Отвёл в сторону, и от первых же его слов, та словно побледнела. Так же она выглядела после того, как Эльдьярн попросил её подсобить в чём-то на острове. Она развела руками, качая головой, будто не понимала, о чём тот ей говорит, ясные глаза её наполнились слезами. Викинг схватил рыбачку за руку, когда она шагнула назад, удержал, склонившись к самому лицу. Блефиди, что стоял рядом с Асвейг, дёрнулся было подойти, но она остановила его, коснувшись руки. Ромей сглотнул, отводя взгляд. А на лице Рагны всё сильнее отражалась обречённость. Наконец Ингольв обернулся и махнул рукой. Все подошли к ним, ожидая решения.

— Она довезёт нас до ближайшего поместья, что находится недалеко от берега, — проговорил он, не глядя на девушку. — Мы обогнём мыс. Это несколько десятков миль. И снова высадимся на берег.

Рыбачка или теперь её правильнее было называть фюльгьёй, даже не шевельнулась, молча соглашаясь с ним. Мужчины начали грузиться на лодку под подозрительными и недоумевающими взглядами рыбаков, которые давно уже тоже появились на берегу и отправлялись на промысел. Не иначе, скоро Фадир прознает о том, что Ингольв нашёл лазейку, как выбраться из города. И если конунг хотел задержать его, он будет очень разочарован. Асвейг поднялась на борт почти последней. Ингольв поддержал её под руку, помогая, и на миг склонился к плечу.

— С Рагной не слишком много болтай, — он покосился на девушку, которая отвязывала лодку. — Мне ещё не хватало, чтобы ты к ней прикипела. Лейви достаточно.

Видно, не только для сохранности золота он скальда спровадил. После рассказа о Рагне Эльдьярна больно было смотреть на Лейви в таком состоянии, словно всё нутро ему отбили. А ещё сложнее ему от того, что кем бы рыбачка ни была, а перед глазами у него ещё долго будет находиться. Может, и лучше, что другой дорогой отправился.

Впрочем, сейчас совершенно растерянная фюльгья, которая как будто до сих пор не могла осознать, что её раскрыли, села на своё место у правила и уставилась вдаль. Прислушалась к ветру, знакомо качнув головой, словно принюхалась.

Ингольв и Блефиди толкнули лодку с берега и проворно в неё запрыгнули, почти не намочив сапог. Как только мель закончилась, Эльдьярн начал размашисто грести, и скоро к нему присоединился викинг. Пары, пусть и больших, вёсел было недостаточно для быстрого хода, но и такой сойдёт, если другого пути из города нет. Обычная рыбацкая лодка не подходила для долгого путешествия в открытом море, но все, а в особенности Змей, который глубокую воду откровенно недолюбливал, надеялись, что оно не затянется слишком.

Больше всего удручало, что одну ночь придётся провести в лодке. Асвейг порой и на берегу спала не очень-то хорошо, а тут, почти вповалку с кучей мужчин да ещё и над тёмной морской бездной.

Отойдя на достаточное расстояние от берега, развернули парус, поймав им боковой ветер, который, впрочем, вполне подходил для того, чтобы идти в нужную сторону. Так сказал Ингольв, а Рагна его молча поддержала. Потому мужчины, пока не занятые греблей, расселись на лавки и у бортов. Вполголоса они начали обсуждать, что будут делать дальше, как высадятся на берег. От хозяев поместья можно было ожидать чего угодно. Достаточно вспомнить Кнута Датчанина, который, хоть и был другом Радвальда Белая Кость, а не преминул указать охотникам за головами дорожку, по которой скрылся опальный сын умершего конунга. Чего уж говорить о совсем незнакомых людях. О том, кто владел недалёким одалем, даже Асвейг приходилось слышать всего раз или два за всё время, что она прожила в Гокстаде. Те вполне плодородные, да к тому же окружённые густыми лесами земли принадлежали нескольким бондам. Самым богатым из которых всегда считался Альвар Зубр. Вот его поместье, пожалуй, стоило обходить стороной. Он был одним из самых близких конунгу Фадиру землевладельцев. Когда-то считали даже, что он вот-вот станет ярлом. Но до сих пор это, кажется не произошло. Недоставало ему воинской славы: не жаловал Альвар походы через море, предпочитал спокойную жизнь на земле. Таких в хёвдинги не пускают.

Припомнив прошлое бонда и решив, что ему на глаза попадаться не стоит, мужчины, надеясь, что причалят точно в том месте, где рассчитывают, договорились, что идти нужно на восток, хоть и придётся немного вернуться. Но лучше искать поддержки у тех бондов, что с Альваром соперничают. Тогда они наперекор ему, возможно, и расстараются для гостей, пусть тех, которых не жалует сам Фадир.

Асвейг только прислушивалась к разговору мужчин, сама она лишь могла принять какое-то их решение. Они явно знали всё лучше неё, она доверяла им. Да и другого выхода у неё всё равно не было.

Когда ветер стихал, приходилось снова грести. Рагна легко придерживалась нужного направления по солнцу, что скоро начало нависать низко над полосой горизонта, прокладывая по спокойной, в мелкой ряби, поверхности огненную дорожку. Но ещё до того, как стало заметно темнеть, от далёкой полосы береговых скал поползли к лодке щупальца тумана. Как будто снова пришлось оказаться рядом с Фьермонтом. Сначала белёсая муть только стелилась над водой, но охватывала всё вокруг сильнее, поднималась к небу, рассеивая свет. Рагна тихо выругалась, когда парус вяло обвис, не в силах поймать даже слабого ветерка. Потому как ловить стало нечего. Сырая дымка окутала со всех сторон, почти поглотив солнце. Но, слава богам, по нему ещё можно было понять, куда плыть.

— Что за напасть? — наконец не выдержал Ингольв.

— Скоро пройдём, — как можно спокойнее попыталась ответить девушка. — Туман не будет тянуться вечно.

Судя по тому, как скривились его губы, викинг ей не поверил. Он коротко посмотрел на Змея, словно что-то его в нём тревожило, но тут же едва заметно покачал головой своим мыслям.

Начало смеркаться, и придерживаться верного пути становилось всё сложнее. Рыбачка всё чаще вертела головой и шевелила губами. Гребцы, сменяя друг друга, тоже беспокойно озирались и то и дело поглядывали в воду, перегибаясь через борта. Опасались не заметить подводные камни, о которые можно было бы сломать вёсла, а то и пропороть обшивку лодки.

— Всё, хватит! — скомандовал Ингольв, когда с носа лодки уже почти не стало видно кормы. — Бросаем якорь. Переждём. Место подходящее для стоянки.

Выдернув вёсла из уключин, их сложили на дно. Эльдьярн и Блефиди вдвоём взяли якорь и опустили в воду. Верёвка, на которой он был закреплён, размоталась не до конца. Лодка проплыла ещё немного, дёрнулась, когда канат натянулся. Её слегка развернуло, и всё замерло.

Неспокойно становилось на душе. Вокруг было слишком тихо, даже вода плескалась почти неслышно, а лодка только едва покачивалась. Асвейг села рядом с Рагной, которая уже отпустила кормило и разминала затёкшие руки.

— Такое тут часто бывает? Ты плавала в эту сторону раньше?

Девушка взглянула без тени удивления. Всё тоже странно она вела себя для той, кто на самом деле фюльгья Ингольва. Она и правда хорошо управляла лодкой, знала здешние места, будто и впрямь дочь рыбака, живущая в Гокстаде с детства. Может, осталось что-то от памяти той, чьё тело она заняла…

— Я не припомню, чтобы тут раньше бывало так туманно, — проговоил она задумчиво.

Словно понять что-то хотела или вспомнить, но никак не могла. Асвейг поёжилась от неприятного ощущения и, повернув голову, натолкнулась на тяжёлый взгляд Ингольва. Но что она могла поделать, если среди стольких мужчин ей было не по себе, хоть никто из них наверняка зла ей не желал.

— Надо держать дозор. По очереди, — привалившись к борту спиной, буркнул Эльдьярн. — Не доверяю я той постели, которая подо мной качается, и падать с которой глубоко и мокро.

Никто возражать не стал. Только ужин на вынужденной стоянке вышел напряжённым. Все постоянно всматривались в окружающую муть, ожидая, что она вот-вот рассеется. Иногда взгляды обращались к Рагне, которая старалась не замечать направленного на неё подозрения. Скоро зажгли лампу на мачте, но счёт времени совсем потерялся. Асвейг устала смотреть сквозь туман, понимая, что всё равно ничего не увидит. Постелив на дно лодки свой плащ, она легла, поджав колени к груди, у носа лодки. Было зябко, но не жаловаться же. Всем сейчас непросто. На удивление, глаза быстро начали закрываться. Асвейг ещё попыталась побороться со сном, но скоро сдалась. Только чуть позже проснулась на пару мгновений, почувствовав, как её накрывают огромным мужским плащом. А после второй раз, когда рядом устроилась Рагна. Так стало совсем тепло. Тихое бубнение мужских голосов убаюкивало не хуже мягкого покачивания лодки на мелких волнах.

Один громкий всплеск выбился из мерного шелеста воды у бортов. Асвейг открыла глаза, прислушиваясь и гадая, не приснилось ли. У кормы, откровенно задрёмывая, сидел Блефиди. Но и он сразу встрепенулся подтверждая, что ей не померещилось. Морская гладь будто бы снова успокоилась, ещё немного покачав лодку из стороны в сторону, и стало тихо. Остальные мужчины, привалившись на сон кто куда, даже и не шелохнулись: потому как попробуй погреби без малого весь день, и не так сморит. Никто нынче не отлынивал.

Асвейг переглянулась со Змеем, и тот кивнул, ложись, мол, снова. Она попробовала устроиться поудобнее, но сон словно волной смыло. Хоть на один бок ляг, хоть на другой. Она уставилась в залитое хмарью небо, на котором не видно было ни одной звезды, и почудилось опять, что нет здесь ни прошлого, ни будущего, только бесконечность одна. И безвременье. Намаявшись, Асвейг снова села, привалившись плечом к борту. Можно было бы подойти к Блефиди и скоротать время за тихой беседой, но тогда пришлось бы перешагивать через ноги всех, кто сейчас спал в лодке. Так ненароком и наступить на кого можно. Побоявшись по глупости потревожить уставших мужчин, она осталась на месте, хоть и любопытно стало до жути расспросить о чём-нибудь ромейского воина. О дальних краях, в которых никогда не доводилось бывать, о городах, согретых щедрым солнцем, об изобильный полях, где, говорят, достаточно палку в землю воткнуть, как она сама собой зацветёт и даст плоды. Даже сам вид Змея не давал усомниться в том, что он совсем не здешний: смуглая кожа, тёмные, точно сосновая кора, коротко остриженные волосы, глаза, что две бездны, но не ледяных, как у местных мужчин, а согретых внутренним жаром земных недр. Он был поджарым и гибким, и даже сменив одежду на ту, которую было принято носить здесь, да отпустив бороду, он всё равно отличался от своих товарищей. Асвейг старалась разглядывать его не слишком навязчиво, но всё равно так увлеклась, что не сразу заметила, что он давно смотрит на неё в ответ. Она быстро отвела взгляд и упёрлась им в спящего Ингольва. Ещё не лучше. В груди тут же ёкнуло. И память резво подкинула в самых ярких подробностях всё, что происходило с ними после ухода из Скодубрюнне. Неужели это так и будет мучить теперь всю жизнь, и никогда не придёт успокоения, смирения с тем, что ему-то уже всё равно? Викинг не почувствовал взгляда Асвейг — продолжил спать, прислонившись плечом к борту. И тогда только она заметила, что он без плаща.

Новый всплеск, похожий на тот, что уже слышался раньше, заставил прервать разглядывание Ингольва. Блефиди быстро, но плавно, так, что лодка не стала качаться сильнее, встал. Его ладонь привычно и уверенно легла на рукоять меча. Теперь звук послышался с другого борта. Словно всплыла к поверхности огромная рыбина. Асвейг вытянула шею, пытаясь разглядеть хоть что-то, и тут же отпрянула: свет лампы блеснул на гладкой спине какого-то морского гада, который, едва показавшись, снова скрылся под водой.

Резкий глухой удар по дну — и лодка сильно качнулась. Начали просыпаться мужчины, недоуменно потирая глаза и поругиваясь. Зашевелилась Рагна. Ещё один удар почти подбросил всех на местах. Хрустнуло дерево обшивки, но выдержало. Асвейг больно ударилась плечом о борт. Змей попытался удержаться на ногах, но, кажется, зацепился за что-то и совсем потерял равновесие. Силясь ухватиться хоть за что-то он всё же вывалился из лодки и вмиг пропал под водой, взметнув тучу искрящихся в скудном свете брызг.

Асвейг всё же вскочила и бросилась к тому месту, где он только что стоял. Ингольв преградил ей путь:

— Назад!

Вцепился в плечо, стиснув до боли, и отшвырнул обратно к носу. Асвейг едва не свалилась в руки Рагны. Викинг начал скидывать одежду. Эльдьярн схватился за канат — подать, когда нужно будет вытаскивать. Другой рукой вынул оружие, озираясь по обе стороны лодки. Блефиди нигде не было. Ингольв, раздевшись до пояса и сняв сапоги, недолго думая бросился в чёрную воду. Его голова ещё на миг показалась над поверхностью, он вдохнул и снова окунулся в непроглядную пучину. Асвейг всё же подобралась ближе, сняла с мачты лампу и попыталась осветить получше то место, где он нырнул. Но свет пробивался неглубоко. То и дело слышались кругом короткие всплески. Ещё не раз пришлось увидеть изгибы покрытого мелкой чешуёй туловища. Рагна вздрагивала каждый раз, как оно мелькало рядом, и не сводила взгляда с Эльдьярна, замершего в напряжении у борта.

Сердце колотилось о рёбра, спина уже взмокла, и от прохлады Асвейг начал колотить озноб. А после вдруг стало жарко от разлившейся по телу силы, которая в который раз взбунтовалась, пытаясь вырваться на свободу. Эльдьярн обернулся на неё, хмурясь, словно почувствовал неладное.

— Держись, девочка, — произнёс одними губами.

Глухой удар в крутой бок лодки. Все похватались за снасти и то, что попалось под руки, чтобы не упасть. Асвейг зажмурилась, моля Ньёрда отпустить Ингольва и Блефиди. Рагна тоже начала что-то шептать, закрыв лицо руками.

— Вот он! — крикнул великан.

Он поднял руку, и над его ладонью взметнулись яркие огненные всполохи, освещая всё вокруг. Лампа, теперь бесполезная, померкла в его сиянии. Асвейг перегнулась через борт, чтобы разглядеть лучше. И увидела, едва не разрыдавшись от облегчения: Ингольв вынырнул, встряхнув волосами, быстро протёр глаза и неимоверным усилием поднял над водой голову Змея. Эльдьярн зашвырнул привязанное к канату весло далеко вперёд. Оно упало прямо перед лицом Ингольва, и тот быстро ухватился за него. Великан одним рывком подтащил его гораздо ближе к лодке, но когда ему взялась помогать Рагна, дело пошло ещё быстрее.

Асвейг переползла через лавки, не чувствуя сил, чтобы встать на ноги: они нещадно тряслись. Блефиди приняли из рук Ингольва, а на борт он взобрался сам, отфыркиваясь от попавшей в нос воды.

— Проклятье! — выругался, поглядывая на ромея, который перевалился на бок, тяжко откашливаясь. — Как можно жить у моря и не научиться хорошо плавать?!

— Меня кто-то пытался утащить на дно, — прохрипел Змей. — Наверное, та тварь.

— Странно, что не сожрала сразу, — проворчал викинг уже беззлобно.

— Он ранен! — Асвейг отогнула ворот мокрой насквозь рубахи ромея.

По коже, расплываясь неровными прожилками, струилась кровь из нескольких мелких, но глубоких следов от зубов того гада. Прихватил он его не сильно, кожу не разодрал. Но вот вода перестала унимать боль, да и соль начала щипать ранки, а потому Блефиди зашипел, прижимая ладонь к месту укуса.

— Я помогу, — Асвейг бросилась к своему дорожному мешку.

Плеснула на чистую тряпицу пресной воды, промыла раны, сначала заставив ромея снять липнущую к телу рубаху. А после перевязала. Сделала всё настолько быстро, что Змей только подивился.

— Спасибо, — сказал тихо, коротко пожав её руку.

Асвейг улыбнулась, радуясь, что всё обошлось. Она села рядом с Ингольвом, который всё это время молча наблюдал за ней, и подала его плащ. Блефиди, ещё раз ощупав повязку, принялся переодеваться как только немного пришёл в себя. Он опасливо поглядывал на пламя, которое Эльдьярн продолжал держать в ладонях так непринуждённо, будто ему это не стоило никаких усилий. Сколько его таится, спрятанного в человеческом теле, знала, верно, только Асвейг. Вокруг стало заметно теплее. Ингольв натянул сухую рубаху, переодел штаны, ничуть не смущаясь двух девиц, а после только сел, завернувшись в плащ. Пока двое искупавшихся одевались, остальные не забывали поглядывать по сторонам, но больше то чудовище не появлялось.

— Якорь оборвался, — вдруг крикнула от носа лодки Рагна и показала всем к ней повернувшимся взлохмаченный конец верёвки, который вынула из воды.

— Ещё не легче, — Эльдьярн швырнул на дно отвязанное весло. — Теперь унесёт нас неведомо куда.

— Выгребем, — устало буркнул Ингольв. — Лишь бы этот туман рассеялся.

Мужчины повздыхали, конечно, но что сейчас поделаешь? Рагна села к кормилу, пытаясь выровнять лодку так, чтобы её относило в сторону не столь сильно. Что-то разумела она, ведомое только ей, какую-то хитрость: это было видно по тому, каким спокойным против недавнего выглядело сейчас её лицо. Стараясь поддержать её, великан сел рядом и что-то тихо сказал. Девушка отвела взгляд и кивнула. Как только Эльдьярн погасил своё пламя, вокруг снова стало неуютно и холодно. Только остался маленький огонёк лампы, которую Асвейг снова водрузила на мачту. Змей замер, откинув голову на край борта. Глаза его были распахнуты, а лицо перечёркивал след некой тяжкой думы. Будто увидел он что-то там, под водой, но не желал никому о том говорить. Вода ещё поблескивала на его шее, где виднелась часть татуировки, которая в неверном свете и правда казалась тёмно-синей.

Асвейг наконец перестала трястись, когда все успокоились и замолчали. Она так и осталась сидеть рядом с Ингольвом: уходить не хотелось.

— Иди сюда, — шепнул викинг. — Или нельзя касаться тебя?

Он улыбнулся еле заметно, откидывая край плаща. Асвейг не стала ничего отвечать, просто подсела к нему ближе. Большая рука легла на плечо. Ингольв прижал её к себе теснее: так, как она не решилась бы придвинуться сама.

— Ты видел что-нибудь там? — она указала взглядом на плещущиеся за бортом волны. — То чудище видел?

— Да что ж там разглядишь, в такой-то темноте? — странно хриплым голосом пробормотал Ингольв. — Ладно хоть эту бестолочь отыскал. И хорошо, что не слопал нас тот гад. Не иначе отпрыск Ёрмунганда…

Он вдруг осёкся, на миг словно обратившись камнем. Асвейг вопросительно взглянула в его лицо и тут же вспомнила слова Рунвид, что таили в себе предупреждение для Блефиди.

— Думаешь, он свою метку поставил?

— Увидим, — Ингольв погладил её по руке.

Он перевёл взгляд с затихшего ромея на Асвейг. И остро вдруг захотелось встать и уйти. Поскорее, пока его тепло, что пленяло тело, его голос и запах кожи, перемешанный с морской солью, не утянули с головой туда, где разум не сможет одержать верх.

— Я пойду, попытаюсь ещё поспать, — она дёрнулась, но Ингольв удержал.

— Постой, — шепнул и, загородив её от всех широкой спиной, склонился и приник поцелуем.

Губы его были солёными и прохладными. По телу пробежал лёгкий озноб, словно сама в воду окунулась. Асвейг обняла его за пояс, уже понимая, что бессмысленно противиться. Не сможет: настолько сильно его желало всё её существо. Ладонь Ингольва напористо прошлась поверх платья по лодыжке, смяла ткань. После поднялась ещё выше, пальцы скользнули, очерчивая изгиб шеи. Викинг осторожно прикусил нижнюю губу Асвейг, отпустил и взглянул почти пьяно.

— Иди, — не разрешил — попросил он.

Не сразу удалось осознать смысл такого короткого слова. Она моргнула, ещё ощущая вкус губ Ингольва, и приблизила лицо, почти умоляя продолжить. И плевать было на всех вокруг: они или дремали, или не смотрели в их сторону. Но викинг уже отвернулся, убрав руку. И снова в душе поднялось возмущение. Да что же это такое? Нешто она сама не может себя приструнить? Так и будет позволять лапать себя, где ему вздумается?

Зло оправив платье, Асвейг встала и вернулась на своё место. Укрывшись плащом, она уставилась в непроглядную, перетекающую туманом темноту. Но злоба скоро схлынула, и под тихий разговор Эльдьярна и Рагны, она уснула.