Проклятие ульфхеднара

Глава 1

Солнце в который раз погасло перед глазами, и всё вокруг окутала немыслимая, непроглядная чернота. Только где-то вдалеке плясали отсветы фиолетового пламени, словно молнии в вышине. Слышались крики и лязг оружия. Шёл бой. Самый кровопролитный из всех, что когда-либо случались на этих землях. Огромная тень чудовищного волка, ещё более чёрная, чем мрак вокруг, промелькнула совсем рядом. Сверкнули жёлтые глаза, приказывая идти и убивать. Всех, кто попадёт под клинок. Стало невыносимо душно. Так душно, что невозможно было и шагу сделать оттого, что тело просто сковало неподвижностью. Ингольв с огромным трудом смог пошевелить рукой с зажатым в ней мечом и вдруг — проснулся.

В комнате, где он лежал в постели, и правда уже становилось жарко, хоть солнце только-только поднималось над невысокими, поросшими густым лесом горами. Первые его лучи уже падали в изогнутое полукруглой аркой окно. Прохладный ветер шевелил занавеси на нём. Ингольв уставился в навес над кроватью, укрытый прозрачной белой тканью, вздохнул тихо, так, чтобы не разбудить спящую рядом девушку. Он осторожно скинул до самых бёдер тонкое хлопковое покрывало, которое уже неприятно липло к телу. Хоть и прожил на юге Ромейской империи почти два года, а всё равно не мог привыкнуть к здешнему теплу.

Юстиния, почувствовав его шевеление тоже проснулась и сонно повернулась к нему лицом, откинула за спину блестящие чёрные локоны, в которые так приятно было погружать пальцы во время поцелуя. Ещё не открывая глаз, она положила ладонь Ингольву на живот и провела вниз, юркнув под ткань. Сверкнула хитрым взглядом, а после, ни слова не говоря, сползла вниз и отбросила покрывало в сторону. Теплые губы обхватили напряженное с утра естество, прогоняя по телу возбуждающую волну. Ингольв опустил ладонь на затылок девушки и откинулся на подушке, полностью погружаясь в её ласку, чувствуя мерные движения вверх-вниз. Но Юстиния тоже хотела получить своё, а потому, касаясь живота, затем груди губами, острым влажным язычком, добралась до его шеи и ощутимо куснула, вырывая из неги. Ингольв опрокинул её на спину и взял так яростно, как позволила ещё не сошедшая с тела вялость.

— Ваш строгий бог позволяет такое незамужним женщинам? — шепнул ей на ухо, не прекращая двигаться.

Юстиния, несмотря на чудовищный акцент, поняла его, приоткрыла глаза и произнесла прерывисто, не сразу совладав с дыханием:

— Я наложница. Мне можно всё.

Она впилась ногтями в его спину и обхватила бёдра лодыжками ещё плотнее, призывая погружаться глубже. Девушка мотала его полночи. Они сбили в ком простынь на всей постели от края до края. А сейчас силы снова возвращались, даже после короткого сна. Да, наложница кентарха 1 Фория умела разжечь пламя в любом мужчине. Вот только сам командующий вряд ли обрадуется, если узнает, что она делит ложе с кем-то ещё. Тем более, с кем-то из северных воинов, которых кентарх любил называть варварами, как за спиной, так и в лицо.

За это многие из воинов, что приплыли на службу василевсу, откровенно его недолюбливали. Однако дисциплину, установленную не ими, старались соблюдать.

Сполна насытившись близостью, Ингольв лёг рядом с Юстинией, обнимая её одной рукой. И снова мысли вернулись к скорому отплытию обратно, домой. Они с Лейви и так задержались тут больше положенного. Надо бы успеть к осеннему альтингу, где его, верно, уже очень заждались. Можно было только представить то, как рвал и метал Альвин Белобородый, когда он не вернулся в прошлом году. Его наверняка уже назвали нидингом, который трусливо сбежал, не пожелав хоть как-то расплатиться за содеянное. Теперь сложно будет вернуть себе доброе имя. Однако придётся сильно постараться, чтобы это всё же сделать, потому как уважение людей ещё ой как понадобится.

Немного отдохнув, Ингольв встал и, ополоснувшись в умывальнике, начал одеваться. Всё это время он чувствовал на себе липкий взгляд Юстинии. А она лежала, раскинувшись на кровати, и откровенно любовалась им. Да, верно, южным женщинам он, рождённый от их соплеменницы, казался гораздо более привлекательным, чем северянкам. И как будто более привычным.

Они с Юстинией разговаривали со вчерашнего вечера очень мало. Ингольв так и не успел толком научиться говорить на чужом языке, часто делал ошибки, а потому предпочитал молчать. Командовать своими воинами это ему никак не мешало. Довольно быстро его поставили во главе личной охраны василевса, частично состоящей из воинов севера. Ингольв видел, как в сражениях за земли они гибнут десятками. Но каждый год приходили корабли с новыми, потому как правитель ромеев каждому обещал несметные богатства за исправную службу. Но слишком-то наёмники его не разоряли, потому как выживали далеко не все, избавляя от необходимости платить вознаграждение. Пришло время перестать испытывать судьбу, удачливость и могущество Фенрира. Ингольв с Лейви уплывут на следующем корабле, что пойдёт через Западное море. Свои богатства они уже получили сполна. Пора и меру знать.

— Мы увидимся ещё? — промурлыкала Юстиния, провожая его взглядом.

Она обмотала вокруг круди покрывало и подбежала, поймав Ингольва у самой двери. Неужто и правда хотела бы новой встречи? Не зря, верно, на пиру вчера глаз не сводила и улыбалась ему больше, чем кентарху: то и дело подносила сладкие финики и вино. Присаживалась рядом, как бы невзначай прижимаясь к боку. Ингольв и заметить не успел, как ночью оказался в её покоях, на ходу сдирая с девушки невесомую одежду. А вот рассказать о том, что через день его здесь уже не будет — не успел.

— Нет, — отрезал, стараясь как можно мягче высвободиться из цепких рук Юстинии.

Больше ему добавить было нечего: и не только из-за невозможности подобрать слова из чужого языка. Так будет легче. Она позлится. Может, разобьёт пару ваз: это было видно по тому, как опасно сверкнули чёрные глаза девушки — и успокоится. Благо, если Форий не узнает. А то быть ей битой.

Ингольв вышел из комнаты под слегка ошарашенным и яростным взглядом Юстинии и направился прочь, стараясь пройти самыми незаметными ходами большого, как для обычного, не слишком знатного вояки, дома кентарха. Хорошо ещё, что тот жил не так далеко от белокаменного дворца василевса. Возможно, то, что Ингольв не ночевал в казарме, никто и не заметит, кроме своих.

Светлый, облитый поутру золотом, город встретил сонным гулом. По улицам уже сновали завёрнутые в свои странные хламиды мужчины и женщины, каждая из которых, молодая, старая ли, считали своим долгом с любопытством посмотреть на чужеземца. Он даже здесь не изменял своей обычной одежде, хоть в тёплую пору её требовалось гораздо меньше, чем во время родных холодов. Даже успел обзавестись обычным для здешних жителей загаром, правда, поначалу пару раз обгорев едва не до костей. Но весь остальной вид легко выдавал в нем уроженца чужих земель. Которых здесь, несмотря на отвагу и ярость в бою, всё равно держали за кого-то вроде зверей.

Самой короткой дорогой он добрался до ворот дворца. Стража пустила без лишних допросов: в конце концов не он первый возвращался сюда поутру. Однако не всем дозволялись подобные вольности — только самым приближенным к правителю. Хоть другие ромеи чаще всего северян не жаловали, а василевс Иовиан держал их при себе. Правитель считал, что могучие и заросшие воины будут нагонять больше страха на тех, кто удумает зло против него. Ингольв не щадил всех, кто был под его началом — и своих, и южан, а потому охранители из них получались надёжные. Теперь предстояло передать эту обязанность другому воину. И он уже присмотрел себе замену.

1 Кентарх — командующий центурией в армии Ромейской империи.

Созвучно с его размышлениями, недалеко от казарм навстречу попался Блефиди, уже спозаранку злой, что клубок змей. К счастью, с северянами он знался уже давно, а потому язык их понимал гораздо лучше, чем Ингольв — язык ромеев. Сдружились они ещё на первом году службы, и ромей был, пожалуй, единственным, кого жаль было оставлять здесь.

— А вот ты где, — проворчал воин, сощурив светло-карие глаза. — Готовься, Ульв, василевс будет рвать тебя на куски.

— Это за что? — тот пошёл дальше, не останавливаясь. — Ты меня, Змей, не стращай.

— О, тебя, верно, больше пугает Форий, — Блефиди скабрезно хмыкнул. — Уж он-то вчера надрался так, что на весь пиршественный зал орал, что отрежет тебе всё, что делает тебя мужиком.

— Я не слышал, — Ингольв пожал плечами.

— Конечно, не слышал. Ты в это время, наверное, уже вовсю имел его наложницу.

Они вошли в тень аркады и пошли вдоль ряда белоснежных колонн. Здесь ещё сохранялись остатки утренней прохлады, что отступала под напором дневного зноя.

— Если Форий захочет, я могу выйти с ним на поединок, — от мысли о гневе кентарха ничего внутри не дрогнуло.

Он знал, что сильнее, пусть даже тот наденет все свои доспехи. Сила ульфхеднара, преумноженная покровительством Фенрира могла смять любого, кто дерзнет встать у него на пути.

— Ты не у себя дома, Ульв, — Блефиди вдруг помрачнел. — Здесь тебя скорее отравят. А после Форий отрежет всё, что ему захочется, с твоего мёртвого тела.

А вот это уже больше похоже на кентарха. Он ведь вовсе не дурак, и понимает, что в честном бою против Ингольва ему не выстоять. Потому запросто от него можно ожидать какой-то подлости. Что за проклятье? Теперь и не поесть без оглядки.

— Так что хочет от меня василевс? — вернулся он к началу.

— Он хочет, чтобы ты оставил глупые мысли о том, чтобы уплыть, — ромей покосился на него. — Вы с Лейви для него очень ценны.

— Нам просто удалось выживать дольше многих.

— Это верно. Но Иовиан вовсе не слепой. Он видит твои необычные силы. И ни один из правителей не откажется от такого воина в личной охране.

— Моему отцу это не помогло, — Ингольв криво усмехнулся.

И в тот же миг ощутил ещё более крепкую уверенность в том, что возвращаться уже пора. Однако неприятного разговора с василевсом, похоже, избежать всё же не удастся.

— Поэтому ты хочешь вернуться так скоро? — Блефиди, похоже, это расстраивало. Они прошли бок о бок через многое. Но жизнь иногда не оставляет выбора. — Думаешь, твоя месть остыла уже достаточно?

— В самый раз.

Больше ромей не стал ничего выспрашивать. Они вместе дошли до зала, где василевс обычно принимал всех, кто хотел поговорить с ним о чём-то важном. В его понимании, конечно. Кресло Иовиана, выложенное мягкими подушками, ещё пустовало. Зато Лейви был уже здесь, мрачный под пристальным взглядом советника Магна. Тот, сложив руки на груди, взглянул на вошедших и по его губам скользнула злорадная улыбка. Не приходилось видеться, а уж тем более разговаривать с ним слишком часто. Он считал северян недостойными того, чтобы вообще обращать на них особое внимание. За это многие из них не отказали бы начистить ему рыло. Но тогда не избежать плетей. А потому взгляда Магна никогда не покидало насмешливое превосходство. Даже Иовиан, уж на что правитель, и то относился к наёмникам с большей благосклонностью. Зато во дворце с удовольствием трепали слухи о том, что советник василевса очень уж любит поразвлечься не совсем должным для мужчины образом. По вечерам ему привозили, бывало, молодых наложников. За такое отбить ему кишки хотелось ещё сильнее.

Ингольв не знал о том доподлинно, но как-то Блефиди, злой до красноты, обмолвился, что и его Магн щипал за зад. Пытался ли зайти дальше, воин по понятным причинам умалчивал. Возможно, внимание охочего до мужчин советника не было столь удивительно по отношению к смазливому Змею, хоть воинских доблестей ромея это никак не умаляло. Вот и сейчас Магн облил его масляным взглядом, а тот, заметив это, только зубы стиснул. Иногда от здешних порядков даже у Ингольва волосы дыбом вставали, уж чего он только в жизни не навидался. На севере за такие пристрастия любого уже оскопили бы.

— Василевс сейчас будет, — мягко проговорил Магн.

Эти слова можно было понять, но вот всё остальное придется переводить Блефиди. Потому как поток ромейской речи не могли толком разобрать ни Ингольв ни Лейви.

— Ну, всё, — вздохнул скальд. — Сейчас будет мёд лить или бошки рубить.

— Башку не отрубит. Права на то не имеет, — только и успел ответить Ингольв, как резные двери в зал открылись и вошёл Иовиан.

В прошлом отличный воин, которому заслуги в битвах помогли взойти на престол, и сейчас, на склоне лет, ещё хранил в осанке и развороте плеч былую силу. Возможно, если бы не его твёрдая рука, Ромейскую империю уже раздербанили бы на клочки толпы захватчиков, которым хотелось оторвать от благодатных земель хотя бы кусок.

Иовиан, чуть поморщившись, опустился в кресло, сдержанно ответив на приветственный кивок советника. Острый взгляд его серых глаз прошил насквозь.

— Что же, я мало одаривал вас всяческими почестями и благами, что вы решили так скоро уехать? — начал он без витиеватых предисловий, которыми порой славились ромейские вельможи.

Как начнут говорить — заслушаешься, а как закончат — поймешь, что сути так и не разумел.

— Ты одаривал нас щедро, славный василевс, — взял на себя бремя ответить за двоих Ингольв. Блефиди вполголоса перевёл его слова правителю. — Но пришёл нам срок возвращаться в родные земли. Там тоже ждут нас большие свершения и долги чести и крови, которые нужно отдать.

— Какой долг может быть важнее жизни в достатке и тепле? — хмыкнул император, с усмешкой покосившись на советника, который поддержал его кивком. — Здесь вы ходите в золоте, лучшие места на пиру отводятся вам, моим охранителям. Самые прекрасные женщины жаждут увидеть вас в своих постелях. Разве не так?

— Всё так, василевс, — Ингольв сложил руки на груди, готовясь защищаться от хитрых уговоров Иовиана. — Но до того, как мы отплыли на службу сюда, я дал себе слово, что вернусь и отомщу за свой поруганный и уничтоженный род.

— Это не вернёт твоих родичей, — непонимающе пожал плечами правитель. — Что за дикие порядки храните вы до сих пор?

— Это мой долг перед их памятью и богами.

Слова заканчивались. Пожалуй, Ингольв взял на себя слишком много, когда решил первым ответить императору. Лейви громко кашлянул, словно разминаясь перед словесным поединком, из которых ещё не разу не выходил проигравшим.

— Ваши земли несомненно прекрасны, славный василевс, — вступился скальд. Его чистый голос звонко разнёсся под каменными сводами зала. — Как и ваши женщины. Ваше золото ярко сияет на солнце. Но всё тускнеет, залитое кровью отмщения. Ингольв не сможет жить спокойно и радоваться благам, если не воздаст всем, кто причинил зло его родичам, за содеянное. А я, как побратим, должен последовать за ним. Наши боги не простят трусости. Они не столь милостивы, как ваш.

— А если я дам вам в два раза больше золота? — Иовиан прищурился, только раззадоренный словами Лейви.

— Мы получили достаточно, — уронил Ингольв, теряя терпение. — Не оскудеет ли твоя казна?

— Моей казны хватит, чтобы оплатить службу двух воинов, лучше которых мне редко доводилось видеть. А видел их я немало.

Тон василевса вновь стал серьёзным.

— Прости великодушно, но мы уйдём так или иначе, — с напускным сожалением вздохнул скальд.

— И вы бросите вот так всю мою охрану в тот миг, когда они наконец стали полезны? — решил свернуть в другую сторону Иовиан.

Можно подумать, его безопасность после отплытия станет хоть как-то беспокоить Ингольва или Лейви. Это уже будет не их забота.

— Я подобрал достойного преемника, василевс, — Ингольв повернулся к Блефиди, который только закончил переводить его слова, после чего удивлённо на него уставился. — Под его началом твоя охрана останется столь же сильной. Я в этом уверен.

— Неужели Синий Змей? — правитель, приподняв брови, взглянул на слегка ошалевшего воина.

— Думаю, северянин прав, — тихо проговорил Магн, благосклонно тому улыбаясь. — Это хороший выбор. К тому же свои люди всегда надёжнее.

Блефиди не стал переводить слова советника, но Ингольв понял всё и так. Краска гнева медленно залила лицо воина, когда губы Магна дёрнулись в двусмысленной улыбке. Нехорошо вышло, но отступать уже некуда.

— Да, Синий Змей справится не хуже меня.

Иовиан поразмыслил, переводя взгляд с одного воина на другого. Вся эта затея, видно, не очень-то ему нравилась, но не станет же он, в самом деле, удерживать свободных людей силой.

— Что ж, будь по-твоему, Ингольв, — наконец согласился василевс. — Но всё же ты зря отказываешься. Нет на свете ничего, что ты не смог бы найти здесь. А месть никому уже не поможет.

— Она поможет мне жить дальше со спокойной душой.

Иовиан махнул рукой, разрешая уходить. Они с Лейви вышли, а Блефиди остался по его приказу. И так неспокойно стало, будто собственными руками товарища под удар подставил. Ромейский воин, хоть и молод, а в сражениях себя показал не хуже опытных да битых не раз, но тут дело такое, что придётся ему несладко.

— Что-то подсказывает мне, что Змей нас благодарить не станет, — поглядывая в сторону казарм, проговорил Лейви, словно мысли прочитал.

— Ничего, свыкнется, освоится. Василевс будет им доволен.

— Наш корабль отплывает с утра. Надеюсь, ты со всеми успел попрощаться, — скальд ехидно улыбнулся.

— Если ты о той наложнице, то попрощался. Она не обещала меня ждать.

— Зато я знаю одну деву, что точно ждёт тебя дома.

Ингольв сглотнул вставшую в горле сухость. Было бы неправдой сказать, что он ни разу за всё это время не вспоминал Асвейг. Пожалуй, он вспоминал о ней слишком часто. Иногда казалось, что та связь ничуть не прервалась. А иногда — что, исчезнув, она забрала с собой огромный кусок души. И дыру эту не могло наполнить ничто, кроме боевой горячки. Раз или два в месяц его мучила нестерпимая боль, от которой темнело в глазах и хотелось сдохнуть прямо на месте. А ещё кошмары. Но им виной был, скорее, Фенрир, который не забывал напоминать о себе. И о том, что ему лучше к Асвейг больше не приближаться.

— Думаешь, Асвейг ещё помнит меня? — после долгого молчания пробормотал Ингольв, когда они с Лейви уже подошли к казарме.

— Асвейг? — скальд приподнял брови. — Я говорил о Мёрд. Надеюсь, что Асвейг начисто выкинула тебя из своей жизни.

— Ну, спасибо.

Лейви остановился у двери и, коротко глянув на тренировочное поле, где полным ходом шла обычная разминка воинов, снова повернулся к Ингольву.

— Ну, а что хорошего ты привнёс в её жизнь? Почему она должна тебя ждать?

— Я не говорил, что она должна…

— Зато подумал.

Ингольв махнул на языкастого скальда рукой. Пытаться переспорить его — дело гиблое. И хуже всего то, что тот прав. Возможно, Асвейг уже вернулась туда, откуда появилась, и их дороги больше не пересекутся. Пожалуй, так всем и правда будет лучше.

Когда вещи были собраны, а жалование за последние полгода службы получено у казначея василевса, уже приблизилась ночь. Все северяне собрались нынче в трапезной, чтобы проводить двух соплеменников. Кто-то пытался передать что-то родным, напрасно надеясь, что Ингольв решит вдруг объехать все земли и передать послание. Кто-то уговаривал остаться. Из погребов василевса выкатили вино, и скоро обычный ужин превратился в шумную пьянку. Правда, ромеев на этом пиршестве не оказалось ни одного. Даже Блефиди не пришёл.

Ингольву пить и веселиться не хотелось. Не потому что он не рад был отплытию. Просто в душе поселилась вдруг смутная тревога от неизвестности. Что ждёт их по возвращении? Удастся ли воплотить всё задуманное? Две зимы он гнал прочь размышления об этом, считая, что ещё не время. А после короткого разговора с Лейви не мог найти себе покоя. И полночи не сомкнул глаз, уснул, только когда смолк последний шум во дворе. И показалось, едва смежил веки, как зычный голос скальда уже разбудил его.

— Надо уходить. Сейчас.

— Что? — Ингольв провёл ладонью по лицу, пытаясь смахнуть сонливость. Вокруг стояла непроглядная темень. Ещё ведь даже не раннее утро. — Какого тролльего дерьма ты от меня хочешь?

— Ты слышишь? — Лейви замолчал.

Ингольв невольно прислушался и смог разобрать отдалённый шум, словно во дворце разразился вдруг переполох.

До казарм стражи он ещё не добрался, но вот-вот грозил захлестнуть их тоже.

— Что случилось? — плохо соображая, что делает, Ингольв встал и начал одеваться.

Лейви оказался уже собран. Как будто и не ложился ещё. Наверное, так и было, потому как от него знатно разило вином, а взгляд хмельно поблескивал. Однако скальд был необычайно серьёзен.

— Убили советника Магна, — шепнул он. — И угадай, кто это сделал.

— У меня нет времени разгадывать твои… — Ингольв осёкся. — Змей?

Скальд только кивнул. Проклятье! И что только Блефиди в голову ударило, что он не остерёгся убить самого советника василевса? Теперь живым его из города не выпустят. Но, судя по тому, что Лейви разбудил его, он с ромеем уже успел увидеться.

— Он будет ждать нас за воротами, — скальд поправил на плече солидный дорожный мешок. — Должен был успеть выйти, тайными ходами, пока его не хватились. Пока вообще василевс не узнал, кто это сделал. Но времени, чую, немного.

— Что он задумал?

— Сам у него спросишь.

Ингольв, закончив одеваться, всего лишь подхватил собранную суму и быстро вышел из казармы вслед за Лейви. Они едва успели скрыться в тени, как внутрь вошёл кто-то из часовых — и тут же зазвучали встревоженные голоса, грохот и топот. Оказывается, утро уже расходилось, хоть и показалось, что на дворе ещё глубокая ночь. Суета, вызванная смертью Магна, теперь выплеснулась из дворца во двор. По нижней аркаде сновали люди, из окон доносились отзвуки громких разговоров. Ингольв и Лейви, переглянувшись, приняли как можно более отстранённый вид и пошли к воротам. Но не к главным, через которые их теперь вряд ли выпустят, а к западным. Там сейчас стоят свои люди, которые поостерегутся перечить. Василевс отпустил северян со службы, а значит, задерживать их во дворце резона никому нет.

— Опоздаем на корабль — и застрянем здесь ещё на месяц, — тревожно буркнул скальд. — А уж когда до дома доберёмся, это и подавно неизвестно.

— Не нагнетай.

У западных ворот, показалось, было чуть спокойнее. Однако двое стражников тут же выступили навстречу, готовясь останавливать тех, кто собирался выйти.

— Не велено никого выпускать! — гаркнул один.

— А ты приказ василевса спроси, — ещё издалека начал нападение Ингольв. Пожалуй, хорошо, что Лейви разбудил его раньше, чем нужно. — Он нас освободил от службы. И мы уплываем домой.

— Не велено! — упрямо повторил часовой и сжал губы, отчего его чёрные усы вытянулись в одну линию.

— Да ты понимаешь, что я тебе устрою?..

— Выпусти их, — раздался за спиной спокойный голос.

Лейви ошарашено глянул на Ингольва, и они оба обернулись. К ним шёл Блефиди, сохраняя совершенно невозмутимый вид, словно не боялся казни, не ждал, что его вот-вот схватят.

— Но приказано… — уже не так уверенно возразил стражник, а второй только брови грозно сдвинул, не говоря ни слова.

— Насчёт них особый приказ. Они больше не служат василевсу и свободны идти туда, куда им заблагорассудится.

Часовые переглянулись и неохотно пошли открывать ворота. Змей поравнялся с Ингольвом и шепнул, не поворачивая головы:

— Ждите меня у пристани. Если не успею до отхода корабля, так тому и быть.

Больше ничего не добавил. Но его решение задержаться во дворце, чтобы хоть ненадолго отвести от себя подозрения, показалось разумным. Ворота закрылись за спиной. Душный город обхватил со всех сторон тисками проснувшейся жизни. Внизу, в просвете улицы виднелись наклонные мачты дромонов, стоящих на рейде. С капитаном одного из них они уже обо всём договорились. Лишних людей на борт он брать не хотел, но вот от гребцов не отказался. Ещё и заплатить обещал, но это уже не было столь важным.

На пристани толкотня стояла, как в разгар дня. Воняло тухлой рыбой и потом. Доносился острый дух свежераспиленного дерева с недалёкой верфи. Скрипели мостки под десятками ног, орали грузчики, едва не сталкиваясь друг с другом. Ингольв отыскал взглядом нужный корабль с расписанными синим узором бортами. Капитан Валент стоял у сходней, наблюдая за погрузкой последних товаров, но и на берег поглядывать не забывал. И по тому, как просветлело его лицо, стало понятно, что именно северян он и ждал.

— Вы вовремя. Скоро отплытие! — зычно проорал, перекрывая несмолкаемый гвалт, что стоял вокруг.

— Как скоро? — Ингольв пропустил грузчика и поднялся к капитану.

Лейви встал рядом, то и дело тревожно поглядывая в сторону улицы, что уходила в небольшую гору и вела прямо ко дворцу. Да где тут кого разглядишь. Тут ещё и корабль можно перепутать. Но по дороге скальд поведал, что Блефиди всё подробно описал. И имя капитана назвал, которого искать надо.

— Погрузку почти закончили. До жары успеем отплыть, — прикрыв ладонью глаза, бросил Валент, глядя в конец длинной вереницы мужчин, что ждали своей очереди, чтобы подняться по сходням и сбросить, наконец, груз в трюм.

— Возмёшь ещё одного человека на борт, Валент? — Ингольв искоса посмотрел на него. — Он вот-вот должен подойти.

— Такого договора не было, — капитан тут же помрачнел. — У меня и места-то нет.

— Найдётся уж. Он худой, — улыбнулся Лейви во все зубы.

Да уж, верно по сравнению с ним Блефиди и можно было бы назвать худым.

— Кормить его я чем буду? — упёрся Валент, сложив руки на груди.

— Говорю же, худой он, — хмыкнул скадьд. — Потом отъестся. Неужто не найдётся лишний кусок сыра и чаша вина? Мы щедро заплатим.

Капитан явственно засомневался. Видно, и лишние деньги ему не помешают: да хотя бы окупить двух гребцов. И случись что в пути — даже один лишний человек на борту может оказаться обузой.

— Идёт, — шепнул Ингольв, склонившись к уху скальда.

Черноволосую макушку Блефиди, который спешно проталкивался к нужному кораблю, он заметил мгновением раньше. Тот даже успел собрать с собой кое-какие вещи. Особо он не скрывался, лица не прятал, словно полностью положился на удачу. И пока та ему благоволила: погони за ним не было. Заметив Ингольва, который прилично возвышался над бортом дромона, он почти сбился на бег. Опередив одного из грузчиков, взошёл по сходням. Валент тут же подозрительно на него уставился.

— Не такой уж он и худой.

Блефиди приоткрыл было рот для приветствия, но непонимающе покосился на Лейви, точно угадав, кто уже расхвалил его перед капитаном.

— Позволь попросить тебя взять меня на борт, — он всё же обратился к Валенту. — Я заплачу. И грести буду, если надо.

— Достаточно мне гребцов, — буркнул тот. — Можешь плыть на моём корабле.

Невольно фыркнув, будто пришлось переступить через себя, капитан ушёл в сторону кормы, отдавать приказы готовиться к отплытию. Уже поднимались последние грузчики, тяжело переставляя уставшие ноги.

— За что ты его? — Ингольв покосился на притихшего в задумчивости Блефиди.

Тот сразу понял, о ком речь, и дёрнул желваками.

— Он решил, что я один из его мальчиков. Сукин сын. Комнату запер, — он скривился от отвращения. — Стражу позвал, чтобы, наверное, держали меня. Да те не успели.

— И что же? Никто не видел, что ты в его комнате был? — Лейви даже побелел, слушая его.

— Не видел. Он записку мне отправил, чтобы к себе вызвать. Попросил тайными ходами пройти до его покоев. Не любил, тварь, чтобы трепались о нём много.

— Зачем пошёл? — осуждающе буркнул Ингольв.

— Давно убить его хотел. Очень давно.

Блефиди сжал зубы, смолкая. Ингольв не хотел думать о том, что ему уже довелось вытерпеть от Магна. Он не расскажет. И спрашивать больше не стоит — никогда. Что свершилось, то свершилось, теперь надо уплывать.

Среди шумного и суетливого люда на пристани вдруг зародилась ещё большая суматоха. Бурную человеческую реку словно начало разрезать острым камнем.

Прозвучал приказ Валента отчаливать. Резво убрали сходни, взметнулись сброшенные швартовы. Загомонили матросы. Корабль покачнулся и от мерных движений нижнего ряда вёсел начал медленно отдаляться от берега. И тогда только показалась на пристани вереница блестящих на солнце шлемов стражи. Они озирались, то и дело хватали попадающих под руки мужчин и вглядывались в их лица. Да где тут кого-то найти. Блефиди даже не стал прятаться, так и остался стоять у борта, безразлично глядя на потуги его отыскать. Поздно.

— Не боишься замёрзнуть в наших землях, Змей? — с усмешкой наблюдая за стражей, спросил Ингольв.

Тот неосознанно потёр шею, на которой виднелась часть его татуировки.

— Ну, вы же дадите мне какую шкуру — укрыться? — он попытался улыбнуться, но не слишком вышло.

Лейви хлопнул его по плечу и отошёл от борта. Ингольв пошёл за ним, оставив ромея наедине с его размышлениями. Больше на берегу смотреть было не на что.

Когда очередной корабль — теперь уж торговый кнорр, что отчалил от северного побережья Ютландии — стукнул бортом о причал Гокстада, показалось, что город ничуть не изменился за два с лишним года. Всё те же вытянутые дома на берегу, и даже лица те же. И лодок, вернувшихся с промысла рыбаков, вдалеке ровно столько же, сколько было тогда… Давно и будто бы только вчера. Но, конечно же, Гокстад чуть разросся вдоль моря. И люда стало в нем заметно больше, хоть и не так много, как в столице Ромейский империи. И всё равно Блефиди тут же закрутил головой по сторонам, дивясь тому, что видит, пусть за время их пути навидался многого. Он уже зарос курчавой бородой, не в пример более редкой, чем у Ингольва, однако хоть ненадолго скрывающей от любопытных взоров его чужеземные черты. Только бронзовый оттенок кожи ещё выделял его на фоне уже вновь побледневших без щедрого солнца северян.

— Значит, сюда вы так рвались, — протянул он, когда Ингольв остановился рядом с ним, расплатившись с капитаном судна. — Я пока не понимаю… Но может, пойму потом?

— Обязательно поймёшь, — скальд, не задерживаясь, прошествовал мимо. — Но рвались мы не совсем сюда.

Ромей покачал головой, уже, видно, предвкушая продолжение путешествия, которое и так мотало их по разным городам много недель. В довершение ко всему, словно природа со всем радушием решила принять южного гостя, с неба посыпал холодный мелкий дождь. Блефиди втянул голову в плечи и накинул худ. На первом же шагу поскользнувшись в раскисшей грязи, ругнулся, попросил прощения у своего бога и пошёл за Лейви, который проворно отдалялся.

— Привыкнешь, — хмыкнул Ингольв, заметив, как перечеркнула лицо ромея гримаса мучения. — Это лучше, чем валяться на площади с отрубленной башкой. Пусть и под жарким солнцем.

Тот вздохнул, но возражать не стал. Скоро они покинули шумную пристань и двинулись вдоль полосы моря к самой известной на этом берегу харчевне. После скудной и порой несвежей еды на кораблях хотелось уже хорошенько набить брюхо. Мимоходом решили пройти через торг. В разгар дня он уже шумел на все голоса, люди заполняли проходы между рядами. Сновали рыбаки, спеша продать новый улов. Ингольв мазнул взглядом по самым ближним к воде прилавкам — и заметил яркое пятно белых, точно утренний туман, волос Рагны. Девушка уже, видно, расторговалась. Она шла прочь с рынка, то и дело что-то отвечая на оклики парней, которые так и засматривались на пригожую рыбачку. Странно, что она была здесь одна. Лейви проследил за его взглядом и встал. Остановился и Блефиди, терпеливо снося толчки прохожих со всех сторон.

— И кто мне скажет после этого, что не верит в судьбу, — покачал головой скальд.

Ингольв ничего не ответил, развернулся и пошел вслед за Рагной. Друзья поспешили за ним, не останавливая, не пытаясь вразумить. Лейви просто знал, что бесполезно. Змей, похоже, верил, что так надо.

Девчонка уходила споро. Вот она минула полосу причала с рядом рыбацких лодок, ненадолго остановилась рядом со своей, что-то проверяя. Громко поздоровалась со знакомыми мужчинами, которые только высаживались на берег. А после, будто не замечая погони, направилась, видно, к своему дому.

— Эй! — окликнули Ингольва, когда он прошёл мимо тех самых рыбаков, что вытаскивали улов из лодки.

Он и не хотел останавливаться но всё же обернулся.

— Чего нужно?

— Вы не к Рагне идёте? — рыбак откинулся головы худ промасленного плаща. — Не трогали бы вы девчонку. Не связывались с ней.

— Это почему? — хмыкнул Лейви, угрожающе поглядывая на мужика. — Она нам помогла однажды.

— Безотказная она, да. Но странная. С тех пор, как вернулась с рыбалки одна, без отца и братьев, так не в себе немного стала. И вспомнить не могла, что с родичами случилось, — рыбак махнул молодому парню, который, взвалив мешок с рыбой на спину, встал рядом в ожидании: иди, мол. И продолжил: — Мы помогаем ей понемногу. Но и она одна часто на лодке ходит. Не слишком мы ей доверяем, правду сказать. Что у неё на уме? Мрак один.

Ингольв покосился на скальда, которого аж перекосило от такого рассказа. Он с явным сомнением поглядывал на мужика.

— Не торопись обвинять кого-то в зле, если наверняка не знаешь, — спокойно проговорил Блефиди, тоже, видно, не слишком поверив в слова рыбака.

Тот посмурнел, прислушиваясь к его явному акценту.

— Я ж предупредить хочу. А что делать, вам решать. Не учудила бы чего. Больше двух лет бобылицей живёт, никого к себе особо не допускает. Тут любой двинется.

— Мы учтём, — не желая больше тратить время на сплетни, бросил Ингольв и пошёл дальше.

В конце концов, прошлое Рагны не слишком его волновало. Он только хотел узнать у неё одно, а там успокоиться и дальше пойти своей дорогой.

Лейви, казалось, торопился больше него. Можно было бы подумать, что та беловолосая девчонка, до невозможности походящая на фюльгью, которую Ингольв не видел ни разу за то время, что прожил на чужбине, настолько запала ему в душу. Но скальд ни разу её не упоминал, а тут спешил вперёд едва не скачками. И молчал. Даже волновался как будто. И неудивительно, что, заметив Рагну, припустил ещё сильнее.

Девчонка оказалась уже занятой делом. Она сидела на вытащенном из воды сухом топляке и перебирала сеть, вынимая водоросли и проверяя, не порвалась ли где. Услышав шаги, коротко посмотрела на скальда и опустила голову, а после вскинула вновь: узнала. Лейви встал напротив неё и сказал что-то. Рыбачка тут же разулыбалась, а её бледные щёки тронул румянец.

— Пожалуй, ради таких девушек я готов терпеть вашу отвратительную погоду, — заинтересованно поговорил Блефиди, рассматривая Рагну поближе. — Даром что блаженная якобы.

— Эту лучше не трогать. Иначе схлопочешь от него, — быстро остудил его Ингольв.

Он подошёл к рыбачке, не давая скальду совсем уж задурманить ей голову своими хитрыми и двусмысленными речами.

— Здравствуй.

Та окинула взглядом его и вставшего за спиной ромея. Вздёрнула брови, кажется, немного удивившись.

— И тебе оставаться целым.

— Рагна, помнишь, ты отвозила на Фьермонт девушку и мужчину? Два года назад.

Рыбачка хмыкнула и покачала головой.

— Помню, а как же. Больше никто туда не просился с тех пор.

— А они вернулись через пять дней? Ты забрала их, как было условлено? — от нетерпения Ингольв шагнул к ней ещё ближе.

Девушка вдруг замялась и глянула на Лейви, будто поддержки ждала. Или защиты, если понадобится.

— А ты наказывать меня пришёл, как и обещал? — прищурилась задиристо. Но тут же серьёзно добавила: — Вернулась, конечно. Да только забрала одного Гагара. Асвейг с ним не было. И она… С тех пор она с Фьермонта не возвращалась.

Внутри будто что-то оборвалось и упало тяжёлым камнем. Ингольв неосознанно схватил девушку за плечо, чем, кажется, только напугал её. Она дёрнулась высвободиться.

— Ты ничего не путаешь? Может, она вернулась с другой лодкой?

— С какой? — Рагна развела руками. — На Фьермонт никто не ходит. Места там гиблые, рыбы нет, да ещё и вечный туман.

Как такое может быть? Как она могла остаться на том острове так долго? Без еды, не умея даже охотиться, хотя вряд ли там водится какая-то живность. Почему не попросила приплыть позже, если ей нужно было задержаться? Голова почти раскалялась от злости на глупую девчонку. И на себя. За то что оставил её, за то что не проследил, как она уплывёт и вернётся. Ведь он мог! Ингольв отпустил Рагну — и та тут же потёрла плечо, которое он стиснул, верно, до боли.

— Что будешь делать? — без особой тревоги спросил Лейви.

Потому что уже знал, что их ждёт дальше. Блефиди, пока плохо понимая, что происходит, молчал, прислушиваясь и переводя взгляд с одного лица на другое.

— Я поплыву за ней.

— Прошло два года, Ингольв… — попытался воззвать к его разуму скальд.

— Плевать.

Он повернулся к лодкам, которые слегка покачивались от набегающих волн. И тут знакомая боль ударила его под рёбрами. Он задохнулся, прикладывая ладонь к боку, зажмурился, пытаясь не показать ничего остальным. Но всё нутро скрутило страшной судорогой, необычайно сильной. Он покачнулся и, нащупав рукой топляк, сел на него, стараясь дышать медленно и глубоко.

— Эй! — Лейви встревоженно наклонился к нему. — Ты в порядке? Что, снова?..

Ингольв кивнул, почти до хруста сжимая зубы. Постепенно хватка боли разжалась, оставив нехорошее ощущение в животе. Рагна тоже присела перед ним на корточки, заглядывая в лицо. И Змей нахмурился: он раньше не знал о том, что с Ингольвом случается такое.

— Отвези меня на остров, — обратился тот к рыбачке. — Они пусть остаются. Я просто посмотрю. И заплачу тебе, сколько скажешь.

— Хорошо, — безропотно согласилась девушка. — Не надо мне твоих денег. Я отвезу.