Принцесса из замка дракона

10. Корзина хлеба

Из таверны опасливо появлялись любопытные. Они шёпотом вызнавали что произошло. Охали. Ворчали: «Вот что ей не имётся…. Почто она на нашу голову… Всех нас спалит…». Меня взяла злость.

— Почто?! Не уж-то вам мерещится несправедливость в деяниях этой леди? О, она не спалила тебя, — я ткнул пальцем в невнятного бродягу, что харчевался за столом возле самой двери, — а ты посмел не встать и не отворить ей дверь в харчевню. И тебя, — я навис над другим, что проводил её презрительным взглядом. — Она не оставила пепел от этого заведения, где постояльцы посмели не проявить к ней уважения. Не спалила селение, как это без промедления сделал бы любой член королевского семейства за подобный приём. Она лишь пожгла лишнее хаму, дерзившему ей лично, — я нашёл глазами трактирщика. — Что не по-ейному, говоришь, сразу огнём?! Ваше невежество граничит с бунтом. Разве эти земли не подвластны королю Манилу? Разве его армия не сдерживает варваров пустынь на юге и кочевников северных гор? Разве не должно подданным проявлять уважение к особам королевской крови?!

Трактирщик вжал голову в плечи, принявшись лепетать вполголоса:

— Ну… мы ж тут люди тёмные, сэр рыцарь… мы ж незнамо как там с принцессами надо-то… … у нас господ-то своих не водится… мы ж не со зла…

Деревенские загомонили. Кто-то кричал гнать принцессу, кто-то продолжал охать в страхе перед драконом, кто-то просто голосил. Из толпы выступил белоголовый мужик средних лет, в добротном сюртуке с простой вышивкой:

— Верно говорит, мудрый сэр Вазгар. Дракон малой пока, позря не свирепствует. Надо принцессе почести воздать. Как полагается королевскому семейству. С нас не поубудет. А всяких пришлых, — он зло глянул на лорда и его людей, — что норовят её обидеть, прочь гнать. Не надобно нам вражды с девицей этой и её зверем. Будем ласковы, уважим как полагается, так гляди и не пожжёт более ничьего дома.

Деревенские опять загомонили. Часть кричала прогнать обожжённого лордыша прямо сейчас. Часть продолжала возмущаться, что, дескать, девицу они не звали, а следомо по какому праву она является, да и главное, где это видано, чтоб молодая девица одна жила, без отца и без мужа хаживала где ни попадя. Даже бабу какую в услужение не наняла. Какая ж тут леди?! Белоголовый на спорщиков прикрикивал и грозил, что с такими суждениями останутся они на пепелище к зиме и так им дуракам и надобно.

Я вернулся за свой стол к остаткам трапезы. Мои знания говорили, что убеждать мужичьё — дело глупое. Каждого дурака не убедишь. Дураков надо стращать, а если не помогает, бить нещадно. А убеждать лишь тех, кто действительно головаст. Именно так поступает мудрый лорд. Но лордом этих земель, или каких других, я не был. А значится, и убеждать тут кого-либо не было моим делом.

Я взглянул в темноту, куда уходила размытая грязь дороги. По уму стоило нагнать Иллу и хотя бы проводить до замка. Но после сегодняшней тренировки нога моя была абсолютно немощна и требовала покоя. Да и дракон вряд ли будет рад моему явлению. И сама принцесса вздёрнет носик и, скорее всего, велит убраться. Гордая! Леди!

Я улыбнулся про себя. Принцесса очаровывала меня всё больше и больше. Глаз мой умилялся её чертам: хрупкой юности, бесхитростным глазкам, словно омутам мирской нежности, неумению лгать ни улыбкой, ни голосом. Но с другой стороны, я видел всю беспощадность жребия, который не разгаданные пока мною силы выдали этой девочке. И разум мой восторгался её упрямством и волей, что позволяла Илле не падать духом.

А ещё… в этот раз я был восхищён не только девушкой. Дракон. Дикий зверь? Скорее уж преданный страж. Так повёл бы себя даже не пёс, а суровый воин, что приставлен оберегать жизнь и честь слишком юной особы. Рыцарь! Он исполнил приказ принцессы, но и наказал наглеца, мало не покажется. Зверь?

Я сомневался. А значит, снова вставал вопрос, а кто же тут враг?…

Из таверны показалась дородная баба с корзиной хлеба.

— Фанар, а с хлебами-то как? Я вона собрала, а её окаянной и след простыл уж.

Трактирщик шикнул на говорившую. Сначала опасливо оглянулся на меня, потом с надеждой на белоголового. Тот поморщил лоб.

— Мальца пошли. Пусть отнесёт.

Баба встрепенулась.

— Да ты, Мерил, умом, видно, поплохел?! Какого это мальца к дракону-то слать?

Трактирщик с неожиданной для своего возраста прытью подскочил к бабе, шипя, отобрал у неё корзину да вытолкал обратно в зал таверны.

Белоголовый крикнул вслед:

— И того пирога положи! Пироги у твоей крикуньи всегда славные. За извинения пойдёт.

Трактирщик скрылся в доме. А спустя десяток минут из дверей выскользнул тощий грязный мальчишка лет двенадцати с той самой корзиной. Я подманил малого к себе.

— Принцессе говори «леди» да поклонись, как подойдёшь. Дракону говори «мастер» да тоже почтителен будь, будто перед тобой не зверь какой, а закалённый боями воин.

Малец смотрел на меня с благоговеньем, но без страха. Поручение его не пугало. А когда я ещё и вложил в его ладонь мелкую монету, расхрабрился окончательно и вслед принцессе рванул бегом.

Народ постепенно расходился. Ко мне приблизился белоголовый:

— Ты прости нас, сэр Вазгар. Не чаяли мы, что так получится. До сего дня принцесса эта только в лавках у кого бывала, когда людей иных нет. А тут почитай в самый людный час в таверне изволила объявиться. Растерялись мы.

Я кивнул. Не передо мной тут надобно извиняться.

Белоголовый, видимо, воспринял мой жест как полученное прощение. И поспешил, наконец, представиться:

— Я Мерил, сэр Вазгар. Местный торговец, мельник и староста этого селения.

Староста? Я смерил его взглядом:

— Это тот, кто стращает деревенских, что дракон скоро лютовать начнёт?

Он встрепенулся:

— От чего ж стращаю? Как есть правду говорю! В роду моём книга ведётся, для потомков, значит. Что помнить надо, чего опасаться. С какими людьми вести торговлю, а каких стороной обходить. Вот в ней и про драконий замок, и про девиц его и драконов записи имеются. И написано там без загадок, что надобно побыстрей девиц этих замуж выдавать. Расстараться, значит, чтоб поскорей сыскался достойный рыцарь. А если силы не приложить да засидится девица в девках, то станет дракон в возраст входить да с каждым годом свирепеть. Дед мой писал, что тот дракон, что перед этим, значит, был, село наше трижды дотла сжигал. Трижды! Это ж сколько добра да людей потеряно было!

Я указал старосте сесть:

— То есть это у вас тут не первая принцесса с драконом?

Белоголовый, обрадованный приглашению, гордо уселся на лавку напротив.

— Про титулы не ведаю, сэр Вазгар, принцесса не принцесса, но знатные девицы были и до неё. И каждая со своим драконом. Замок этот потому драконьим и зовётся. Покуда девицы с драконом нет, дорога к нему в лесах прячется. А как объявится девица — сразу всем видать и камень, и дорогу эту чёрную.

— И давно прошлая девица была?

— По книге моей значится, что ровнёхонько восемьдесят три весны тому назад. Семь лет она тут поживала. И дракон её стерёг красный. Огромный, не чета нынешнему. И лют был как сам дьявол.

— И что с ними стало, с драконом этим и девицей?

— Так знаемо что стало, сэр Вазгар. Нашёлся рыцарь, зарубил дракона, а девицу под венец повёл.

Я задумался, опять поражаясь бессмысленности происходящего. Дракон оберегает девушку. Ревностно защищает её жизнь и честь. Мало того, дракон послушен ей! Но под венец её ведёт тот, кто этого защитника убьёт?

А по поводу лютовать… возможно, староста и прав. Бывает, что охотники выхаживают дикого зверя с малых лет, медвежонка или волчонка. И малышом зверь этот ласков с человеком. Но как входит в возраст да начинает искать себе пару, так просыпается в нём вся его звериная суть.

А дракону пару тут не сыскать… Где ещё такая диковина найдётся? Может, поэтому и выбито на камне убить защитника?

Я вернулся взглядом к белоголовому старосте. Смотрел он на меня слегка заискивающе и с большой надеждой. Конечно, я и есть его надежда. Надежда о защите его детей, его семьи, его селения от дракона…

— Я хочу взглянуть на твою книгу, Мерил. Хочу сам прочесть, что писал твой предок.

— А… Да, конечно, сэр Вазгар. Обязательно. С утреца сразу и пришлю. Может, там в помощь что найдётся. Дело-то не простое.

Я махнул старосте идти. Он поднялся и ещё долго раскланивался. А когда уже шагнул прочь от столов, я его окликнул:

— Да, и вели поставить кого из мальчишек, чтоб дорогу смотрели. Как завидят принцессу, пусть бегут меня звать.

Староста снова принялся неуклюже кланяться, заверяя, что всё сделает.

По столам волной пошёл шёпот:

— Да ты смотри…. Вернулся… Кто? …Да сиротка, что у Фанара конюшенным.

По дороге гордо шагал тот самый мальчишка, что убежал относить хлеба. Шлёпая грязными ногами, он победоносно вошёл под навес и направился прямо ко мне.

— Я всё сделал, господин рыцарь! Как вы велели, поклонился и леди, и мастеру дракону. И передал, как хозяин сказывал, что извиняется и что пирог в дар принять просит. Вот! — он вытянул ладонь, показывая зажатую в ней оплавленную монету. — Леди мне за службу дала. Сказала, что я смелый!