Презренная для Инквизитора, или Побоксируем, Дракон!

Глава 40 Искушение

Зима была мягкой, и сад поместья казался весенним оазисом среди холода. Тонкие ветки экзотических растений поднимались к небу, а воздух был наполнен запахом свежести и слабой горечью вечнозелёных трав. Я медленно шагала по дорожке между голыми кустами розмарина, стараясь расслабиться. Мне нужно было отвлечься. Прогулка после многих дней затворничества казалась хорошей идеей, пока с другой стороны сада ко мне не стал приближаться Леомир.

Его шаг был уверенным, но по напряжённым плечам и суровому взгляду я видела, что он сердится.

— Я же попросил, чтобы ты не выходила из комнаты, — произнёс он резко, остановившись в паре шагов от меня.

Одет был легко — в одну рубашку и штаны, будто выскочил из поместья наспех.

Я приподняла брови.

— Я скоро в той комнате корни пущу, — ответила раздражённо, скрестив руки на груди.

— Если я стал относиться к тебе лучше… — он говорил отрывисто и жестко, — это не значит, что можно пренебрегать моими просьбами! — его голос звучал холодно и возмущенно. — Селина не должна тебя увидеть. А здесь ты как на ладони…

Я почувствовала, как внутри вспыхивает гнев.

— И что? — бросила я дерзко, сделав шаг вперёд. Кажется, мной руководила прежняя жгучая ревность. — Теперь я должна прятаться? Ты её, что ли, боишься?

Лицо Леомира стало ещё более мрачным, а взгляд потемнел.

— Это не имеет отношения к страху. Это необходимость.

— Необходимость? — я невольно рассмеялась, но смех получился резким и колким. — Раньше ты меня не прятал, Леомир. Таскал за собой в замки, тюрьмы, да куда угодно. А теперь что? Прячешь от какой-то там бабы?

Челюсти Леомира сжались.

— Раньше ты была рабыней, — процедил он наконец. Его голос прозвучал сдавленно, почти тихо.

Я замерла в недоумении.

— И что это значит? — спросила хмуро, чувствуя, как внутри поднимается новая волна гнева. — Ты не прятал меня только потому, что я была твоей собственностью?

Леомир резко выпрямился, и его глаза вспыхнули ярче.

— Это значит, что теперь всё иначе, Елена, — его голос звучал твёрдо, но в нём было что-то, чего я не смогла разобрать.

Я фыркнула, но вышло это не презрительно, а горько.

— В чем иначе? Я по-прежнему живу в твоём доме, под твоим присмотром, и ты не хочешь меня никуда отпускать, — проговорила я, сделав ещё один шаг вперёд. Кулаки сжались от напряжения. — Ничего не поменялось. Я всё ещё твоя раба. Может, нам лучше разойтись? Давай ты применишь свои колдовские штучки и порвёшь эти нити между нами!

Мой голос звучал дерзко и был полным гнева.

Леомир вдруг схватил меня за плечи. Его лицо оказалось слишком близко, а пальцы напряглись так сильно, что мне стало больно.

— Ты понятия не имеешь, через что я сейчас прохожу, — процедил он, глядя прямо в мои глаза. — Тебе и не снилось, как трудно мне оставаться рядом с тобой!

— Тогда объясни мне, — бросила я, не отводя взгляда. — Или отпусти.

Дыхание Леомира стало более частым, а взгляд неожиданно стал горящим, как никогда. Пальцы чуть ослабили хватку, но я почувствовала, как между нами резко натянулись те самые невидимые нити, о которых я только что упомянула.

Я смотрела в лицо Леомиру и видела, что в нем происходит дикая борьба. Борьба, отражавшаяся в его зрачках яркими всполохами.

Мне и самой стало волнительно. Я разглядывала его черты, очередной раз поражаясь их совершенству. Не могла отвести взгляда от яркости его нечеловеческих глаз. И вдруг Леомир начал медленно наклоняться, так медленно, что это показалось вечностью. Мое сердце едва не выпрыгнуло из груди, а когда его дыхание коснулось моей кожи, я и вовсе вздрогнула.

Неужели… он это сделает? Намерения Леомира весьма очевидны. А как же его обет?

Мягкие губы, жадно приоткрытые, почти коснулись моих, когда между нами словно прострелил электрический заряд. Перед глазами вспыхнули блики, по телу пробежала непонятная конвульсия, внизу живота что-то сладко сжалось.

Но в тот же миг раздался резкий голос:

— Что здесь происходит⁈

Мы отшатнулись друг от друга, как будто нас застали за преступлением. А ведь так оно и было. Разве не преступно для инквизитора, давшего обет, попытаться поцеловать женщину?

Перед нами стояла Селина. Её лицо пылало жгучим гневом, а руки судорожно сжимали полы темного плаща.

— Кто она такая? Что ты собирался с ней сделать? — её голос звенел, как натянутая струна.

Леомир нахмурился. Его лицо стало холодным, непроницаемым.

— Селина, это не твоё дело, — ответил он сурово, и в его голосе прозвучало отчётливое предупреждение.

— Не моё дело⁈ — Селина шагнула ближе, её грудь тяжело вздымалась от ярости. — Я пожалуюсь наставнику! Это недопустимо! Ты нарушаешь обет, Леомир!

— Замолчи! — голос его стал ниже, напряжённее. В нём появилась угроза, от которой даже мне стало не по себе. — Если ты расскажешь что-либо наставнику, я откажусь от твоего обучения.

Селина замерла и приоткрыла рот от возмущения. Ее взгляд метался между мной и Леомиром, полный злобы и ненависти.

— Ты пожалеешь об этом! — бросила она, резко развернувшись и уходя по тропинке. Шаги ее были быстрыми и гневными. Леомир некоторое время смотрел ее след, пока изящная фигура не исчезла среди деревьев. Я молчала, пытаясь осознать, что сейчас произошло. Когда Леомир наконец повернулся ко мне, его лицо выражало смертельную усталость, и я ощутила неожиданное чувство вины.

— Прошу тебя, не мешай мне сейчас, — сказал он тихо, но с явным усилием. — У меня сейчас сложное время. Прошу, будь добра.

С этими словами он тоже развернулся и ушёл, оставив меня одну среди молчаливых растений сада.

Я стояла, чувствуя, как мои эмоции смешиваются в болезненный ком. Сердце всё ещё билось так громко, что я могла его слышать. Где-то в глубине души я понимала: только что между нами произошло нечто гораздо большее, чем просто запретная попытка поцелуя.

Щёки запылали, и я впервые допустила мысль, что стала для инквизитора настоящим испытанием…