Полукровка – 4

Глава 37

7 сентября 2470 по ЕГК.

…Сюрприз номер два — полуторачасовое буйство в батутном центре «Полет» — не только доставил море удовольствия, но и вымотал до состояния нестояния: гражданские сегментные антигравы, регулирующие вес клиентов в очень широких пределах и практически обнулявшие шансы получения травм, позволяли дурить по полной программе. Вот мы и повеселились. Да так, что к «Наваждению» подошли на подгибающихся ногах, еле забрались на аппарель и с грехом пополам доплелись до командирской каюты. А там разделились — девчата благодарно потискали меня еще немного и умотали принимать душ, а я подготовился к очередному действу, поднялся в рубку и минут за сорок пять перегнал кораблик к точке последнего отрыва. После чего подключился к динамикам системы оповещения санузла и обратился к напарницам:

— Дамы, самое время для третьего сюрприза. Так что облачайтесь в скафы и спускайтесь в трюм…

Их усталость как ветром сдуло. Поэтому эта троица побила все личные рекорды по подготовке к выходу в открытый космос, очень быстро добежала до лифта, с трудом пережила спуск на одну палубу, вынеслась из кабинки, в темпе прискакала на край аппарели и восхищенно охнула.

— Ага, красиво… — согласился я, сделал небольшую паузу и продолжил сводить их с ума: — Но любоваться рассветом в горах можно по-разному — глядя на картинку, найденную в Сети, потерявшись в качественной голограмме, стоя на одной из заснеженных вершин или… паря над темными долинами в стиле горных орлов. Не знаю, как вам, а мне больше всего нравятся два последних варианта. Поэтому предлагаю перебраться на пик, над которым мы висим, а через какое-то время полететь к соседнему. На сегментных антигравах и… в самой лучшей компании во всей Вселенной.

— О-о-о!!!!!! — восторженно выдохнули девчата, по разику обняли меня-любимого, осторожно спустились на заснеженную вершину, оценили ни разу не легкий ветерок, дувший снизу вверх, догадались кинуть взгляд в окошко ТК, в котором отображалась «наружная» температура, поблагодарили меня за заботу и затихли.

Следующие несколько минут любовались Скалистыми горами и ждали восхода светила. Потом затемнили линзы шлемов и завороженно наблюдали за бело-оранжевым диском, медленно появляющимся из-за северного склона пика Малицкого. А после того, как Белогорье «оторвалось» от земной тверди и «начало набирать высоту», обняли меня со всех сторон, поделились своими восторгами и протараторили одно предложение на троих:

— Если перелететь во-он туда…

— … то рассвет можно будет увидеть еще раз…

— … пойдешь нам навстречу?

— Неа… — ехидно ответил я. — Ибо полечу… параллельно. Кстати, первый импульс вашим антигравам даст Феникс. Он же уравняет скорости, соберет в плотный ордер и прикроет «Наваждением». Вопросы?

— Вопросов нет!

— Готовы?

— Да!!!

— Тогда поворачиваемся на половину второго относительно меня… Три, два, один… Понеслась!

Искин уравнял не только скорости, но и веса. Поэтому эдак через минуту полета я предупредил подруг о том, что нас вот-вот «отпустит», и дал команду держать заданный курс. И пусть они, перестраховавшись, отлетели от меня чуть подальше, зато все оставшееся время полета чувствовали себя птицами и плавились от счастья. А после того, как ИИ помог нам приземлиться на очень уж маленькую площадку и заставил потяжелеть, снова заключили в объятия и от избытка чувств наговорили… всякого. Но мне тоже было хорошо. Вот я и разомлел — вслушивался в их голоса, обнимал тех, на кого хватало длины рук, и любовался «очередным» рассветом.

Увы, Белогорье поднялось в небо как-то уж очень быстро, и Темникова, посмотрев вниз, сокрушенно вздохнула:

— В принципе, этот сюрприз можно было продолжить спуском на досках или лыжах во-он по этому склону. Но не оставлять следов на снегу мы пока не умеем, поэтому о таком продолжении веселья остается только мечтать…

— … а мечтать приятнее всего, зависая в джакузи… — авторитетно заявила Костина и предложила в него перебраться.

Марина с Дашей ее поддержали, так что я приказал Фениксу опустить «Наваждение» пониже, помог напарницам подняться на аппарель и пошел к лифту. А на первой палубе задал вопрос на засыпку:

— В каком джакузи зависаем — в корабельном или в домашнем?

— В корабельном, конечно! — хором ответили они. И объяснили, почему: — До домашнего еще лететь и лететь, а мы хотим тебя прямо сейчас. Само собой, в хорошем смысле этого слова. Так что прячь корабль в каком-нибудь глухом ущелье и спускайся к нам. А мы пока организуем завтрак.

Кивнул. Вернулся в лифт. Поднялся в рубку. Уселся в кресло и… принял входящий звонок от Цесаревича.

— Добрый день! — поздоровался он еще до того, как поймал мой взгляд, выслушал ответное приветствие и перешел к делу: — Тор Ульфович, судя по тому, что три из четырех «Наваждений» находятся в вашем ангаре, вы все еще на Белогорье и где-то отдыхаете…

Я утвердительно кивнул:

— Так и есть.

— А в котором часу вы планируете вернуться в Новомосковск?

Взгляд сам собой уперся в окошко, показывающее столичное время, и я дал точный ответ:

— В принципе, можем сесть в Вороново часа через два с половиной, то есть, в районе четырнадцати ноль-ноль.

— Тогда буду ждать вас и вашу команду к пятнадцати тридцати. Форма одежды — парадно-выходная «гражданка» с Георгиевскими Крестами и всеми деанонимизированными орденами Святого Георгия. Что еще? Ах, да: трекеры пришлю в течение двух минут…

…Как ни странно, первый трекер доставил нас в летный ангар Золотого крыла Императорского дворца, несмотря на воскресенье, забитый флаерами. Но напрягаться мы и не подумали — спокойно выбрались из машин, привычно образовали «походный ордер», активировали второй трекер и вальяжно пошли по стрелочке, появившейся в МДР. Пока двигались по ангару, равнодушно разглядывали роскошные лимузины. А после того, как оказались в лифтовом холле и оценили реакцию на наше появление, так же равнодушно оглядели две компании аристократов, обнаружившиеся в помещении, я склонил голову в знак приветствия и, не замедляя шаг, подвел команду к дюжим Конвойным, изображавшим статуи по обе стороны от единственного лифта.

— Добрый день, Тор Ульфович, дамы… — поздоровался правый, коснулся сенсора вызова кабинки и повел рукой, приглашая внутрь, а левый прижал правый кулак к груди и снова застыл в неподвижности.

— Добрый день! — вежливо ответил я, завел Марину в роскошный лифт, развернул на месте, подождал, пока Ослепительные Красотки отзеркалят наши действия, и вчитался в сообщение Маши, появившееся в общем канале:

«Судя по реакции дедков, реакция Конвойных на наше появление не лезет ни в какие ворота…»

«Открою страшную тайну: это фойе — не для простых смертных…» — ответила Даша и добавила еще четыре предложения: — «Скажу больше: один из этих „дедков“ — заместитель министра легкой промышленности. И ЖДАЛ ВЫЗОВА. А мы прошли в лифт, как к себе домой. Впрочем, жест, которым нас поприветствовал левый Конвойный, действительно не лезет ни в какие ворота, ибо НЕУСТАВНОЙ…»

Я мысленно хмыкнул, вывел девчонок в очередное фойе, увидел еще два «неуставных жеста» от обнаружившихся там вояк, склонил голову, повернул направо и повел команду новым курсом. А через четыре стационарных поста и еще восемь аналогичных жестов написал в общий канал напрашивавшийся вывод:

«Судя по всему, нас с вами благодарят за Воздаяние заказчику диверсии, из-за которой погибли их сослуживцы…»

Пока разглядывал плюсики, появившиеся под моим сообщением, трекер привел нас к белым двустворчатым дверям, возле которых почему-то не было ни одного Конвойного.

Как вскоре выяснилось, их не было не просто так — они дежурили внутри следующего помещения. Кстати, встретили нас все тем же неуставным вариантом приветствия и пропустили дальше. А там мы попали в цепкие ручки фрейлины с цепким взглядом особиста и были препровождены в сравнительно небольшую гостиную, оккупированную Цесаревичем и его супругой.

Удивительно, но факт: при нашем появлении они оба поднялись на ноги. И поздоровались теплее некуда. Потом пригласили за стол, спросили, обедали мы или нет, предложили составить им компанию и развернули перед нами меню. Пока мы делали выбор, молчали. Зато после того, как сводный заказ улетел на кухню, наследник престола включил стационарную «глушилку» и грустно улыбнулся:

— Пожалуй, начну с извинений: прошу прощения за провал акции вашего прикрытия: дублерам ваших двойников не хватило профессионализма, и ряд непростительных ошибок этих личностей привлек к вашей команде слишком много внимания. И пусть слив информации о рангах полученных вами наград существенно понизил градус стороннего интереса, факт остается фактом: я не смог выполнить обещание и оставить вас в тени.

— В просчете исполнителей виноваты сами исполнители! — твердо сказал я, и Ромодановскому полегчало — он поблагодарил нас за великодушие, сделал небольшую паузу и поделился забавными разведданными:

— Кстати, будете смеяться, но информация о награждении вас орденом Святой Анны первой степени вызвала нездоровый энтузиазм у наших идейных противников — они уверены, что теперь в вас можно пробудить недовольство настолько серьезной недооценкой ваших заслуг перед Империей и нашим родом, предложить вам в разы более интересные альтернативы и переманить на свою сторону. В общем, готовьтесь выслушивать завуалированные намеки на воистину умопомрачительные варианты светлого будущего.

Я представил себе описанную перспективу и насмешливо фыркнул:

— Для понимания особо завуалированных намеков нам, воякам с одной извилиной, не хватит мозгов. А предложения с конкретикой развяжут руки и позволят выйти из себя не «через пару месяцев», а в ближайшие недели.

Услышав фразу, выделенную интонацией, Игорь Олегович изумленно уставился на меня:

— Вы… не передумали реализовывать «Проходную пешку»⁈

— Нет, конечно… — ответил я и задал встречный вопрос: — А должен был?

— Государь вывел вас из вертикали власти…

— … но участвовать в реализации планов, идущих на пользу Империи, не запретил… — напомнил я. — Поэтому мы ждем завершения подготовительного этапа «Проходной пешки». А для того, чтобы не скучать, с завтрашнего утра начнем прыгать вокруг этой системы на «Семаргле», дней через шесть-семь вытребуем к себе Власьева с Верещагиной и станем гонять по уже готовой методике, а ближе к концу месяца, вероятнее всего, «закажем» крейсер. Дабы попробовать на струнах еще и его.

— Может, отдохнете хотя бы недельку? — спросила Екатерина Петровна и спровоцировала меня на шутку:

— Отдохнем. Эдак в начале октября — всей командой сгоняем в Каганат. К современным рабовладельцам. И немного повоспитываем этих тварей.

— Серьезные у вас планы, однако… — обрадованно заявил Цесаревич, на мгновение «поплыл» взглядом, выключил «глушилку», впустил в гостиную толпу горничных и предложил отдать должное талантам дворцовых поваров.

Мы, естественно, согласились, поэтому следующие минут сорок-сорок пять получали, в основном, гастрономическое удовольствие. А после того, как горничные убрали со стола и куда-то свалили, Игорь Олегович снова врубил «глушилку» и как-то странно усмехнулся:

— Понимаю, что рассмешу, но промолчать не могу: я буду вынужден показать видеозапись первой половины этой нашей беседы родителям. Иначе матушка решит, что я вынудил вас вернуться на службу, и… накажет. А ее наказания пугают до сих пор.

— Вы ей понравились… — без тени улыбки добавила Екатерина Петровна. — Поэтому в следующее ваше появление во дворце она «узнает», что вы у нас, и придет знакомиться. А дальше есть варианты: если вы с Игорем сможете ее убедить в необходимости реализации «Проходной пешки», то позволит чуть-чуть поразвлечься. Нет — официально возьмет вас под свое крыло и задавит все инакомыслие сама.

— Что ж, показывайте… — притворно капитулировал я. — Надеюсь, что мои решения ее не разочаруют.

Шутка не удалась — вместо того, чтобы развеселиться, Ромодановский вздохнул и… хм… поделился своей кручиной:

— Матушка у меня — особа последовательная и чрезвычайно жесткая. Для примера опишу ее реакцию на вчерашний демарш княжича Евгения Гундорова — узнав о том, что его оштрафовали за попытку получить информацию о вашем маршруте, она созвонилась с Мегерой, вытрясла из нее подробнейший рассказ о конфликте, вызвала к себе Павла Никитича и предупредила, что если его отпрыск не перестанет строить из себя героя и не пропадет из столицы лет на пять, то она распорядится выложить в Сеть все досье, собранное ИСБ на этого похотливого скота, и лишит Гундоровых государственных контрактов…

Тут я мысленно присвистнул, так как понимал, что госконтракты — это кусок пирога, от которого добровольно не отказываются. А Цесаревич как-то понял, что меня проняло, и плавно съехал на «смежную» тему:

— В общем, защищать «Проходную пешку» придется без дураков. Иначе матушка ее зарубит. А ваше желание сломать Каганат, наоборот, поддержит — она люто ненавидит «насильников в законе» и заочно приговорила к смертной казни всех до единого. Поэтому незримо приглядывает за оперативниками четвертого и седьмого отделов, резвящимися в Халифате и Каганате.

Я коротко кивнул в знак того, что принял все услышанное к сведению, и Ромодановские ощутимо расслабились. Вернее, Игорь Олегович взял со стола бокал с минералкой и откинулся на спинку кресла, а его супруга сменила тему беседы:

— А теперь я опишу причины, вынудившие нас вызвать вас во дворец. По уверениям начальника соответствующего отдела, слух о том, что мы с Игорем летали в Бейджин с вашей командой, разошелся практически по всей Империи уже через считанные часы после награждения. Опровергнуть его невозможно, а попытка игнорировать вашу помощь с Воздаянием гарантированно выйдет боком — нас назовут неблагодарными… и будут правы. Поэтому мы запустили в народ еще несколько слухов, которые сложно, но можно проверить. Первый заставит удавиться от зависти даже глав влиятельнейших дворянских родов: вся ваша команда получила постоянный доступ в Императорский дворец, то есть, вы обрели привилегию, которой обладают только члены Императорского Совета, главы министерств, некоторых ведомств и самые близкие друзья всего пяти членов рода Ромодановских — государя, государыни, вдовы Александра Олеговича и нас двоих. Второй уже взбесил сегодняшних посетителей дворца — Конвойные наплевали на требования уставов и безмолвно благодарили вас за месть организатору убийства сотрудников Конвоя. Третий тоже уязвит… очень и очень многих — за полтора дня, прошедшие с момента возвращения в Новомосковск мы с Игорем уделили больше минуты личного времени только его родителям, его сестре, детям Саши, Орлову, Переверзеву, Мегере и вам. А еще пара-тройка добавит правильного объема трем основным и создаст четкое ощущение, что вы успели заслужить не только наше доверие, но и дружбу.

— Абсолютное большинство дворян начнет искать к вам подходы, дабы обзавестись дополнительным выходом на будущего Императора и будущую Императрицу, лишний раз продемонстрировать верноподданнические чувства и так далее… — продолжил Цесаревич. — А меньшая вас люто возненавидит и постарается дискредитировать или убрать. Мы к этому готовы. Хотя нет, не так: мы с Катей жаждем пусть необъявленной, но войны… хоть с кем-нибудь, однако ставить на место или уничтожать ваших врагов будем с удвоенным энтузиазмом. Так как должны вам за ублюдочного Чжана Чжифэна Хайфэна и его присных. Вот и объединили приятное с полезным — приблизили вас к себе, дав возможность достаточно быстро обрести серьезный политический вес, и создали возможность для Большой Чистки в Авгиевых конюшнях Империи. Что скажете?

Я задумчиво потер переносицу, закончил анализировать их поведение во время этого признания и пожал плечами:

— Обрести достаточно серьезный самостоятельный политический вес в моем возрасте практически нереально, поэтому этот вопрос стоит вынести за скобки. А вот Большая Чистка в Авгиевых конюшнях Империи и ее соседей — это интересно. Так что мы в игре…

Конец 4 тома.