Полукровка – 4

Глава 2

12 мая 2470 по ЕГК.

…Перелет получился каким угодно, только не спокойным — в среднем три из четырех получаемых сообщений хоть чем-то, да напрягали, а новости Большой Политики не радовали вообще. Почему? Да потому, что после арабов крутить хвостом начали и скандинавы, и амеры. Нет, от переговоров, конечно же, не отказывались, но всячески затягивали процесс.

Не все ладно было и на Индигирке. Хотя нет, не так: де-юре похищение майора Чижова стало последним условным успехом наших оппонентов. Зато у нас успехов не было вообще: с момента начала контригры команда, игравшая против нас, не только не повелась ни на одну подставу, но и ни разу не дала о себе знать. Поэтому Ромодановский, Орлов и Переверзев трижды переиграли, добросовестно проработали и прислали планы на наше ближайшее будущее, а мы, вникнув в последний, пришли к выводу, что получаем лишь малую часть информации о перипетиях «малой войны» по классификации Костиной. Вот и срывали зло на «Рукопашниках» последние часов десять пребывания в гипере. А после того, как вошли в Индигирку через «троечку», немного попрыгали по зонам перехода первой категории.

Увы, надежды наткнуться хоть на какую-нибудь чужую посудину так надеждами и остались. Поэтому в девятнадцать десять по времени Усть-Неры я нашел подходящую лакуну в сети масс-детекторов, прикрывавшей планету, а уже в двадцать два сорок подвел «Наваждение» к нашей башне «Ореховой Рощи»,

опустил аппарель в горизонталь рядом с остеклением бассейна на ее крыше, приказал бортовому Фениксу подмять свои дубли в наших квартирах, подключился к камерам СКН, разослал трекеры на ТК-шки «затворников» и, до кучи, развернул перед собой еще и картинку с биосканеров.

В общем, эвакуацию второй половины команды отслеживал с первого и до последнего мгновения. Поэтому оценил и командирские качества Матвея, и скорость реакции народа на его распоряжения, и спокойную уверенность, с которой эта шестерка совершила «прыжок веры» в открытое окно. Правда, технику перекатов в исполнении Риты, Оли и Насти забраковал — несмотря на то, что аппарель была ниже уровня «стартовой позиции» всего сантиметров на шестьдесят, а граница маскировочного поля МДРК практически притиралась к подоконнику, дамочки приземлялись на редкость бездарно. Но проводить им семинар по самостраховке было некогда, поэтому я закрыл трюм и повел борт на Аникеево, а Ценные Указания для найденышей озвучила Марина.

Перелет до нашего ангара прошел без каких-либо эксцессов. И крышка — благодаря содействию начальника местного отделения ССО — сдвинулась в сторону без обращений к оперативному дежурному по космодрому. А потом мой Феникс «подмял» под себя Ариадну и основательно напряг, сообщив, что ее пытались взломать. В удаленном режиме. И не сумели это сделать только потому, что кластер искинов оказался им не по зубам.

Само собой, я потребовал подробностей. А после того, как разложил их по полочкам памяти, притер МДРК к полу и выпустил на оперативный простор Завадскую, Власьева, Верещагину, Базанина и Миронову, открыл «Контакт» и наговорил сообщение Переверзеву:

— Доброго времени суток, Владимир Михайлович. Мы уже в Аникеево и уйдем с планеты в течение пяти минут. А теперь вдумайтесь, пожалуйста, вот в какую новость: десятого мая в двадцать три двадцать одну была предпринята попытка взлома искина «Наваждения» моей напарницы. Окажись Ариадна в «стандарте», слилась бы с вероятностью в сто процентов, ибо взламывалась чем-то очень мощным. А в кластере с моими Фениксами не только выстояла, но и отформатировала память «оппонента». Что, вероятнее всего, и стало основной причиной прекращения телодвижений команды противника. Но радоваться, увы, нечему: да, этот борт домой не уйдет — запросит эвакуацию или доставку нового искина. Однако искать корабль, висящий под «шапкой», можно до морковкина заговенья. Зато сила противодействия, вынужденно продемонстрированного Ариадной, позволяет оценить уровень комплектации «Наваждений» моей двойки. На этом все. Тот самый отчет приаттачиваю. До связи…

Как только отправил это послание, Кара доложила о готовности к взлету, так что я первым оторвал борт от пола ангара, поднял на двадцать километров и повел к лакуне, через которую просочился к планете. Вернее, вывел МДРК на этот курс и передал управление Фениксу, а сам подключился к камерам СКН и, пролистав картинки, обнаружил, что Маша стоит на второй палубе возле лифта, а Даша, Костя и Настена уже сидят в креслах «учебной» каюты.

Подключения вторым темпом к пилотскому интерфейсу раскидал почти бездумно, потом разрешил Костиной подняться в рубку, подключился к динамикам двух систем оповещения и заговорил:

— Как видите, мы уходим с Индигирки в параноидальном режиме, то есть, не по «коридору». Систему тоже покинем не через «единичку». И отправимся буйствовать в Халифат. А теперь внимание: в этом рейде наша основная задача — позволить проявить себя Насте, Ольге и Мише, так как на данный момент в нашей команде боевых наград нет только у них. Повторю еще раз: позволить им проявить себя. Так что планы операций, разработанные этой троицей, будут реализовываться первыми. Но лишь в том случае, если я сочту эти самые планы реализуемыми. Впрочем, мы уходим из Империи надолго, поэтому постараемся воплотить в жизнь и особо интересные идеи остальных членов команды. И последнее: несмотря на то, что мы уходим в боевой рейд, в вашем абсолютном приоритете — виртуальный пилотаж. Поэтому в расписании занятий, которые я вам сейчас пришлю, ему уделено больше всего времени…

Следующие несколько минут рассылал расписание и информационные архивы, ставил конкретные задачи и отвечал на вопросы. Потом отправил Синицына, Ахматову, Базанина и Миронову укладываться в вирткапсулы, Темникову с Власьевым «натравил» на материалы по Халифату, а Костину и Верещагину слегка напугал:

— Маша, Рита, вы оказались в рубках не зря. Поэтому по моей команде примете управление «Наваждениями», освоитесь с движением по прямой на малом ходу и поведете свои корабли по все усложняющемуся курсу, который вот-вот появится в пилотском интерфейсе, выведете нас в космос и разгоните на внутрисистемный прыжок. И… да: я понимаю, что это не «Мороки», и что практических занятий по пилотажу у вас еще не было, но уверен, что эта задача вам по зубам. А значит, вы с ней СПРАВИТЕСЬ!

После этих слов я вырубил микрофон, повернулся к запаниковавшей блондиночке, поймал ее взгляд и вправил мозги в том ключе, который она не могла не принять:

— Раз ты — моя, значит, лучшая. Я — рядом. Работай…

Девчонка закусила губу в стиле Даши, кивнула, «поймала» управление, какое-то время «не мешала» борту двигаться по прямой, а потом попробовала чуть-чуть скорректировать вектор тяги антигравов, дабы вписаться в плавный изгиб рекомендованного курса, поняла, что слишком перестаралась, одурела от отзывчивости корабля и двумя следующими коррекциями «раскачала» в разы сильнее.

— Маш, я — рядом! — спокойно напомнил я. И дал новую команду: — Этот борт тоже любит нежность. Поэтому ласкай. Как бумажный «тренажер» для ТВС…

Эта подсказка дала требуемый эффект практически сразу: исполняющая обязанности пилота перестала суетиться и тыкать пальцами в полусферы,

так что МДРК перестало колбасить по тангажу. И пусть на рекомендованную траекторию он «лег» далеко не сразу, зато минуты через полторы правильно сместился вправо-влево, потом поиграл с кренами и «потянул» первое более-менее сложное «трехмерное» изменение курса.

Увы, у Риты все получалось значительно хуже — «Наваждение» Марины продолжило мотать вверх-вниз даже после того, как Ариадна уменьшила чувствительность систем управления. Впрочем, спокойный голос Завадской и отсутствие катастрофических последствий допускаемых ошибок тихой сапой возвращали Верещагиной потерянную было уверенность в себе, так что я в какой-то момент снова сосредоточился на своей подопечной. И продолжил усложнять ей жизнь… на протяжении двух с лишним часов. Зато порадовался результату издевательств — в лакуну в сети масс-детекторов «ослепительная красотка» вошла с довольно красивого виража, почти без коррекций курса попала в самый центр, встала на почти идеальную вертикаль и вскоре вывела нас в космос.

Достаточно неплохо справилась и со следующей задачей. Хотя по мере увеличения тяги «Наваждение» вело себя «все страшнее и страшнее». Так что на второй трети разгона я озвучил честно заслуженную похвалу:

— Я тобой горжусь. И уверен, что ты полетишь не в пример лучше, чем обычные курсанты.

— Полечу! — подтвердила она, немного поколебалась и добавила: — Я вся мокрая, Тор! И теперь понимаю, о чем говорила Марина, когда рассказывала про свое состояние после вытягивания корабля на струну…

— Открою страшную тайну: ты почувствуешь это же «удовольствие» чуть менее, чем через четыре с половиной часа… — ухмыльнулся я, полюбовался ее округлившимися глазами, «поймал» борт, который повело влево, и продолжил «глумиться»: — Лучший учитель — это практика. Поэтому из мертвой системы, в которую мы попадем по «троечке», ты выведешь мое «Наваждение» через слабенькую «двоечку». Кстати, Маш, совет примешь?

— Твой — да! — торопливо выдохнула она после того, как оклемалась от столь убийственной новости.

— ПОВЕРЬ в то, что я ничего не делаю просто так. Или, как вариант, в меня. И тогда страх перестанет мешать справляться с тем, что тебе уже по плечу…

…Во время разгона на «троечку» Кара пристыковала свое «Наваждение» к моему, так что «связку» из двух кораблей в гипер потянул я. Дергать народ, убивавшийся в вирткапсулах, не стал. А на Дашу и Матвея посмотрел. Через камеры в «шестых» каютах. И, убедившись в том, что эта парочка отвлеклась от порученного дела совсем ненадолго, сосредоточился на процессе. Кстати, Маша наблюдала за моим использованием «техники двойного назначения» во все глаза и… благодаря выбранному мною режиму «второго темпа» ощущала каждую коррекцию подушечками пальцев. Вот к моменту выхода на струну и перебрала острых ощущений. Тем не менее, как только я реанимировал искин, перевел борт в зеленый режим и отстыковался от кресла, достаточно бодро повторила последнее действие, самостоятельно встала с кресла и следом за мной пошла к лифту.

Оказавшись в каюте, с грехом пополам стянула скафандр, потащила его к шкафчику и нашла в себе силы для шутки:

— Раз меня так сильно вымотала «теория», значит, «практика» дастся еще сложнее, и тебе придется спускать меня в каюту на руках, раздевать, мыть и все такое. Значит, надо не забыть надеть самое красивое белье…

Я растрепал ей волосы, назвал болтушкой и послал в душ. А сам поднял стол, организовал перекус и немного поскучал. Пока мылся сам, просмотрел очередное сообщение Переверзева и расстроился из-за еще одной неприятной новости с Белогорья. Потом натянул шорты и футболку, вернулся в каюту, обнаружил, что Машу начало зарубать, и поставил новую «боевую задачу»:

— Как поешь — отключишься. И будешь спать, пока я не разбужу…

Отключилась. Чуть ли не раньше, чем легла. А я отправился в шестую каюту, отвлек Темникову от изучения баз данных

и озадачил:

— Новый таймер обратного отсчета видишь?

— Угу.

— Так вот, за пять минут до его обнуления ты должна оказаться в кресле Умника. Твоя задача — вывести «связку» из «Наваждений» на вектор разгона и затянуть на струну внутрисистемного прыжка.

Она закусила губу, на миг расфокусировала взгляд, затем спросила, буду ли я ее страховать, увидела ответ в моих глазах и решительно кивнула:

— Окажусь. Выведу. И затяну. Вот увидишь!

Я сказал, что нисколько в этом не сомневаюсь, рассказал о достижениях Маши, правильно истолковал взгляд на дверь и ухмыльнулся:

— Нет, поздравить ее сейчас ты не сможешь — твоя подружка перебрала сильных эмоций, еле добралась до каюты, перекусила и вырубилась. А я еще не ел. Компанию составишь?

— Мог бы и не спрашивать! — воскликнула она, свернула обе голограммы и рванула на выход…

Есть в скафе сочла извращением, поэтому попросила меня отвернуться и вскоре нарисовалась в поле зрения в футболке, плюхнулась рядом, шепотом пожелала приятного аппетита и отдала должное наваристому гуляшу. Со стола убрала сама, потом полюбовалась спящей подружкой, обняла меня за талию, уставилась в глаза и благодарно улыбнулась:

— Спасибо и за науку, и за заботу, командир! Я побежала в шестую каюту, но душой буду здесь, с вами…

— А что тебе мешает штудировать полученные материалы тут? — ехидно спросил я и переключил ее в дурашливый режим:

— Чувствуешь мою грудь?

Я опустил взгляд на бюст, упиравшийся в мой живот, и утвердительно кивнул:

— Конечно!

— Вот и она тебя чувствует. Поэтому ТУТ мне будет не до полученных материалов.

Дурить в этом ключе она себе еще не позволяла, поэтому я изумленно выгнул бровь. Как оказалось, зря — девчонка разомкнула объятия, сделала шаг назад, опустила голову и виновато вздохнула:

— Я настолько отвыкла следить за речью, что выдала первое же смешное объяснение, которое пришло в голову. А о том, что оно прозвучит настолько провокационно, увы, не подумала. Прости, я больше не бу— ..

— Даш, шути так, как требует душа! — потребовал я, приподняв пальцем ее подбородок и снова уставившись в глаза. — Мне нравится ваша открытость и безбашенность. Скажу больше: если вы с Машей вдруг перестанете дурить, то я начну искать причину в себе и изведусь.

Темникова криво усмехнулась:

— Костина не перестанет — она полностью отпустила все комплексы из прошлой жизни и наслаждается этой во всех ее проявлениях. А я дико боюсь вас разочаровать, оттолкнуть и остаться одной.

Слово «боюсь» мне не понравилось, ибо ощущалось «навязанным» ее ублюдочным дедом. Поэтому я придумал и озвучил подходящий аргумент:

— Этот страх — и признак наличия толики недоверия ко мне, и уязвимость, на которую можно надавить. И если первое когда-нибудь пропадет само собой, так как я отношусь к тебе, как к очень близкой подруге, то наличие второй может выйти боком в любой момент.

— Будь в тебе хоть тень желания меня совратить, сочла бы это толковым подкатом, повысила бы индекс твоей опасности как бы не в разы и держалась как можно дальше… — внезапно призналась она. — А так последую примеру Маши и справлюсь со страхами… уже в ближайшие дни.

Я склонил голову в знак того, что принимаю ее обещание, и успокоенная страдалица чуть было не унеслась в «учебную» каюту в одной футболке:

— О, черт: забыла, что на борту уже не только мы. Придется натягивать комбез…

Натянула. Ушла. И, по словам Феникса, отслеживавшего ее активность, вкладывалась в поставленную задачу добросовестнее некуда. Очень неплохо показала себя и во время практического занятия по важнейшим дисциплинам, преподающимся в ИАССН — пилотированию и теории выхода на струну. И пусть сложность вытягивания корабля на внутрисистемную струну не шла ни в какое сравнение со сложностью «полноценного» процесса, но Темникова с первой же попытки утащила в гиперпространство «связку» из «Наваждений», каждое из которых было значительно тяжелее «Морока».

Вот я девчонку и захвалил. Потом отправил отдыхать, поднял Костину, вызвал к себе, дал время сесть в кресло, заблокировать замки и подключиться к пилотскому интерфейсу, оценил показатели медблока, счел их терпимыми и переключил девчонку в рабочий режим:

— Маш, мы висим напротив твоей «двоечки». Как я уже не раз говорил, струны любят ласку, поэтому сосредоточься на желании ее дарить и не думай ни о чем другом. Ты меня поняла?

— Да.

— Тогда разгоняйся…

Сосредоточилась. Поэтому не заметила, когда я вырубил Феникса. Зато почувствовала активацию гиперпривода и зашевелила пальчиками. Да, первые секунд пятнадцать — чуть энергичнее, чем требовалось. Зато потом заставила себя придавить «энтузиазм», ощутила, что так «пики» сглаживаются гораздо легче, и поймала кураж. Впрочем, нервничала все равно. Самым краешком сознания. Ибо изредка допускала ошибки, исправлять которые приходилось мне. Вот в конечном итоге и воплотила в жизнь страшилку Завадской. То есть, вымоталась настолько сильно, что после переключения борта шла к лифту на подгибавшихся ногах и опираясь на мое предплечье. Но при этом сияла, как маленькое солнышко, млела от похвал и… мечтала «поласкать» следующую струну!

К тому моменту, когда мы добрались до каюты, более-менее оклемалась. Тем не менее, с намеком развела руки и балдела все время, пока я снимал с нее скаф и верхний слой компенсирующего костюма. Потом самостоятельно расстегнула оставшийся, порывисто развернулась ко мне и посерьезнела:

— А ведь вы с Мариной превратите нас в очень серьезных специалистов…

— Ну, так не чужие же… — отшутился я, но с мысли не сбил:

— Не чужие — сейчас. А если мы с Дашей сдуру продемонстрируем хоть кому-нибудь либо динамику прогресса, либо сколь-либо серьезные навыки, то тебя убедят дрессировать других и через какое-то время обязательно заберут нас. Ибо четыре эксперта по выходу на струну в команде из четырех человек — это перебор…

Стартовый бонус) Надеюсь, не разочаровал)))