Полукровка – 4

Глава 29

Ловите обещанный бонус))

15 августа 2470 по ЕГК.

…Сон, в котором я обвинил дядю Калле в смерти матушки, не отпустил меня и после пробуждения — перед глазами стояло виноватое лицо Аллигатора,

а в ушах звенел мой собственный голос:

— Почему ты не перевез ее в любой из городов-миллионников Белогорья или, хотя бы, в Радонеж? Что тебе мешало? Только не говори, что отсутствие денег: на двести с лишним миллионов рублей, которые я обнаружил на твоем счету, можно было купить сотни великолепных квартир в жилых комплексах, охраняемых высококлассными службами безопасности. А она жила в самом криминальном районе Елового Бора, и я тебе этого НИКОГДА НЕ ПРОЩУ!!!

Что самое грустное, я понимал, что там, во сне, наконец высказал то, о чем боялся думать в реальности. Вот настроение и рухнуло в пропасть — мысль о том, что матушку, по сути, убила самоуверенность моего второго отца, рвала душу в клочья. Да, заработавшее сознание подкидывало и альтернативные варианты, но этот… этот засел слишком глубоко и отказывался забываться. Вот я и мучился, раз за разом заново переживая момент своего последнего появления в нашей квартире, представлял на ее месте другие — в «нормальных» ЖК — и то зверел от ненависти, то наливался отчаянием. А когда почувствовал, что сам себя в руки точно не возьму, «сдался» Завадской. Благо, накануне вечером Ослепительные Красотки в кои-то веки ускакали к себе, и мы половину ночи занимались любовью:

— Мариш, мне приснился плохой сон. И все никак не забудется. Помоги, пожалуйста, выключить голову…

— Сейчас помогу… — пообещала она, дотянулась до панели управления автоматикой, намертво затемнила окна, поколдовала с освещением, замкнула на себя потолочные камеры, активировала какую-то программку и развернула вокруг кровати несколько картинок, демонстрирующих ее… хм… отдельными фрагментами. А затем перевернула меня на спину, потребовала смотреть во все глаза, забралась на меня и напрочь отпустила тормоза.

Ничего подобного мы никогда не вытворяли, поэтому я послушался — смотрел «во все глаза» то на нее, то на «картинки». И очень быстро потерялся в той, которая крупным планом демонстрировала взгляд, полный воистину безумного желания. Потом на это желание наслоились безумные ощущения, и у меня сорвало крышу. Да так, что я перестал удерживать себя у «грани невозвращения». А это, в свою очередь, почему-то свело с ума Кару. И она превратила занятие любовью в какую-то феерию буйной страсти — мы в кои-то веки не отдавали, а брали. В режиме «Без руля и без ветрил». Но нам нравилось. Хотя нет, не так: две половины одного желания безостановочно «резонировали» и возносили на такие пики удовольствия, о существовании которых мы даже не подозревали. А на последнем заставили выплеснуть все силы без остатка. Так что я, вернувшись в реальность, услышал два хриплых дыхания и стук своего сердца, пытавшегося проломить грудную клетку, еле-еле приоткрыл один глаз, уставился в совершенно счастливые глаза Марины, облизал пересохшие губы и благодарно качнул ресницами, ибо говорить был не в состоянии.

«Всегда пожалуйста…» — написала Завадская в общий канал, вероятнее всего, поленившись ворочать языком. И у меня снова помутилось в голове. От всего того, что ощущалось за словом, выделенным жирным шрифтом.

Будь у меня силы, снова сорвался бы во все тяжкие. А так заставил себя зашевелить пальцами и набрал несколько коротеньких фраз:

«Ты — волшебница. Огромное спасибо. С меня причитается. И… надо остановить девчат…»

«Твоя… Не за что… Ура!!! Уже…» — в том же стиле ответила она, на несколько мгновений ушла в себя, а затем познакомила меня еще с одной стаей своих тараканов: — «Если честно, то я написала эту программку достаточно давно, но боялась, что тебе не понравится. А сейчас понимаю, что надо было выкорчевывать и этот страх…»

— Надеюсь, что его уже нет? — «грозно» спросил я, получил ожидаемый ответ, почувствовал, что начинаю приходить в себя, и благодарно поцеловал ее в плечо. Потом заказал Фениксу две бутылочки холодной воды, подождал прихода дроида и напоил свою спасительницу. А минут через десять помог ей встать, отвел в ванную, помыл и… самую чуточку охамел — написал девчатам, что мы страшно проголодались, и попросил нас покормить.

Но они сочли это нормальным, поэтому вытребовали нас на кухню уже через четверть часа. А после того, как поздоровались и выдали по порции рисовой каши на молоке, начали смешить:

— Мы все утро провисели в Сети…

— … читали отзывы о нашем вчерашнем веселье в аквапарке.

— На первом месте неофициального планетарного рейтинга — репортаж под названием «Четыре сломанные челюсти за семь десятых секунды — рекорд Белогорья, Империи или, все-таки, всей Вселенной?»

— … а на втором — видосик «Трагедия тысячелетия: спутницы Йенсена в упор не видят никого, кроме него. И как теперь с этим жить?»

— Что, авторы злоязыкие? — полюбопытствовала Марина, оценив «накал страстей».

— Автор репортажа обошелся без слов… — ухмыльнулась Костина. — Зато замедлил фрагмент записи, на которой вы с Дашей взрываетесь действием, наложил на картинку «правильную» музыку и добавил в качестве закадрового текста цитаты из монологов тех героев-любовников.

— Зато второй прошелся по ним самым настоящим катком… — подхватила Темникова. — Впрочем, это видео лучше слушать. Но — после завтрака, ибо и есть, и ржать вы точно не сможете. Кстати, отдельные… хм… комментарии и советы получились настолько язвительными, что родичи «поломашек» сто процентов напрягли своих СБ-шников. Впрочем, запись выложена на сетевом портале «Глас Истины», а его хозяева сообщают личные данные своих авторов только силовым структурам и только по постановлению суда!

— А что пишут о нас? — спросил я, «обидевшись» на «перекос интереса» жителей планеты.

— Могу зачитать… — неожиданно серьезно ответила блондиночка, нашла в своем архиве какой-то файл и начала радовать цитатами: — «Посмотрел видео из „Нептуна“ и все никак не пойму, на что надеялись великовозрастные дурни, пытавшиеся самоутвердиться за счет сыгранной команды сотрудников ССО: за плечами каждого из последних — здоровенные личные кладбища, а первые считают экстримом любой вылет за пределы родового поместья без флаеров огневой поддержки…» «Спокойствие Тора Йенсена и его подруг — не признак слабости, идиоты!» «Интересно, а где прятались эти герои во время войны?» «Верните детишек под юбки любимых матушек: да, война закончилась, но ее ветераны — среди нас и не понимают дурного гонора осмелевших тыловых крыс…»

«Интересно, а какой процент подобных „репортажей“ и комментариев создается сотрудниками спецслужб по приказу Ромодановского?» — внезапно подумал я. Как следует обдумав эту мысль, пришел к выводу, что правильные «репортажи» нужны, ибо формируют общественное мнение в нужном ключе и, заодно, воспитывают «дурных детишек». А через некоторое время обратил внимание на то, что практически перестал вдумываться в монологи напарниц, проанализировал свое состояние и мысленно хмыкнул: моему подсознанию не было дела до чьих-то там мнений — оно плотно «сидело» на эмоциях троицы веселящихся девчат и медленно, но уверенно «размывало» остатки горького послевкусия от того самого сна…

…Ближе к одиннадцати утра мне захотелось прогуляться по набережной Долгого. Но стоило подойти к ближайшему окну и выглянуть наружу, как это желание погибло смертью храбрых: снаружи моросило, порывистый ветер гнал к «нашему» берегу озера злую волну, и на набережной наверняка было крайне неуютно.

— Я тоже хочу пройтись! — заявила Костина, прискакала ко мне, оценила перспективы и расстроенно вздохнула: — У-у-у, как там противно…

Через считанные мгновения возле нас нарисовались остальные девчата и тоже высказали свое «фи». Но если Темникова, по сути, повторила мнение нашей блондиночки, то Завадская заставила задуматься:

— Да, погодка — не ахти. Но нам еще терпимо. Ведь мы можем в любой момент запрыгнуть в «Бореи» или «Наваждения» и улететь хоть на другой континент, хоть на другую планету. А тот же Ромодановский практически не покидает Новомосковска…

Я шлепнул себя по лбу, торопливо развернулся на месте, вывесил перед собой «Контакт», создал новое сообщение, подобрал аватарку, врубил запись и заговорил:

— Доброе утро, Игорь Олегович! До вашего дня рождения осталось всего ничего, и мы сочли необходимым поделиться концепцией, способной придать этому празднику совсем другой вкус. Итак, выделяете своему личному пилоту кораблик вроде наших «Наваждений», после завершения какого-нибудь особо нудного рабочего дня поднимаетесь в этот МДРК с какого-нибудь дворцового балкона и улетаете, к примеру, к океану. А там поручаете пилоту максимально «раздуть» маскировочное поле, выгружаетесь на безлюдный пляж и спокойно наслаждаетесь отдыхом под охраной десятка «Буянов». Кстати, при желании и наличии фантазии пляж на берегу океана запросто превращается в лесное озеро

или заснеженные горы, время суток тоже подбирается под имеющиеся потребности, а про компанию можно даже не вспоминать: доступ к этому виду отдыха выдаете вы и только вы. Далее, мы этой концепцией ни с кем не делились, так что шансы на слив информации о принципиальной возможности такого вылета из дворца или на случайную встречу в одних и тех же местах стремятся к нулю. И последнее: в файле, который я приаттачу к сообщению — фрагмент записи нашего отдыха на горнолыжном курорте. Там мы «шапками» не прикрывались. Но не ходили, а катались, используя жилеты-антигравы со стандартной прошивкой «Сноуборд», и не поднимали линз шлемов. Поэтому вероятность нашей идентификации системами распознавания лиц по пластике движений тоже стремилась к нулю. На этом у нас все. Искренне надеемся, что этот неофициальный подарок ко дню рождения вас по-настоящему порадует. Всего хорошего…

Флаг срочности я к этому посланию, конечно же, присобачивать не стал, но ответ от Цесаревича прилетел от силы минут через восемь-десять и вызвал противоречивые чувства:

— Доброе утро! Подарок великолепен — мгновенно пробудил фантазию и, признаюсь честно, свел с ума. К сожалению, личного пилота у меня давно нет. Да и новость о том, что я выделил корабль самому себе, гарантированно станет достоянием общественности. Поэтому я, пожалуй, попрошу разовой помощи у вашей команды: организуйте, пожалуйста, подобный отдых длительностью хотя бы в два часа мне и моей супруге — после рождения второго ребенка она ни разу не выходила даже в Свет, так как не доверяет нянькам и занимается воспитанием детей сама. А по поводу даты скажу следующее: если вы сочтете возможным пойти нам навстречу, то планировать вылет желательно либо в эти выходные, либо в последние дни августа — увы, следующая неделя обещает быть слишком уж загруженной, и я в принципе не смогу расслабиться. И… да: отказываться ради нас от своих планов на выходные не надо — мы привыкли к дворцовой жизни и умеем ждать.

Что интересно, меня в этом монологе зацепили два нюанса — просьба о разовой помощи и готовность ждать. А Марина помогла вдуматься в третий:

— Супруга Игоря Олеговича — из Тишкиных. Их родовое поместье — всего в семи километрах от нашего. Екатерина Петровна — на семь лет старше. Да, мы с ней практически не пересекались, но рассказы о ее характере я слышала. И раз Игорь Олегович нашел с ней общий язык, значит, является достойной личностью и в отношении к женщинам.

— Я тоже слышала о ней очень много хорошего… — сообщила Костина и снова превратилась в слух.

— Значит, порадуем не один раз… — заключил я и наговорил Цесаревичу ответ…

…Власьев и Верещагина сели в Вороново в восемнадцать двадцать пять, скинули «шапки», вырубили движки, опустили аппарели, побили все рекорды по переодеванию и вылетели из трюмов. Матвей поздоровался со всеми сразу, после чего вцепился в мою руку, а Рита протараторила, что страшно соскучилась по всей нашей компании, и рванула к девчатам. Обниматься.

Меня обделила. И объятиями, и поцелуями. Зато одарила благодарным взглядом и уронила в личку забавное сообщение:

«Знаю, что ты все понял и так, но написать обязана: я — Матвея. Во всех смыслах этого выражения. Вот дистанцию и держу. Но тебя люблю, как самого близкого друга. И, не задумываясь, откликнусь на любую просьбу о помощи. В общем, часть тепла, которым я делюсь с Мариной — твоя…»

Я едва заметно кивнул в знак того, что считаю ее поведение правильным, и ответил на «претензию» первого номера их двойки:

— «Вся остальная шайка-лейка» не прилетела по моему приказу. Причину объясню минут через пять. Если вы загрузитесь вон в тот «Авантюрист», долетите до нашего ангара и подниметесь в мой корабль…

Загрузились, долетели, поднялись в трюм следом за нами, сели на стопку листов вспененной резины и уставились на меня. А я заговорил только после того, как поднял аппарель и выслушал доклад Феникса, проверившего отсек на наличие всякого рода «левой» электроники:

— Ребят, война закончилась, поэтому наше ведомство переключается в мирный режим. Само собой, акции в других государственных образованиях проводиться не перестанут, но количество диверсий упадет на пару порядков, соответственно, наша служба станет заметно «скучнее». Повторю еще раз: мы продолжим выполнять боевые задачи, что, на мой взгляд, гораздо интереснее тренировок по боевой и физической подготовке, которыми в мирное время дрючат личный состав ВКС, но конкретно у вас появился еще один вариант службы. Ловите подписочки…

Поймали, прочитали, подмахнули, переслали мне и затаили дыхание. И я их не разочаровал:

— Государю нужны доверенные пилоты, способные затягивать линкоры на струны второй категории. Да, личные пилоты Императора — не свободные оперативники и, тем более, не истребители, зато рано или поздно обретают довольно серьезный вес при дворе. А теперь вопрос на засыпку: как вам такое будущее?

Они переглянулись, попросили дать им несколько минут на обсуждение, обменялись каким-то количеством сообщений и снова уставились на меня. Рита — молча. А Матвей — нет:

— До «отдыха» в Еловом Бору мы бы отказались, не задумываясь: это будущее «не боевое», а дворцовая жизнь — пожалуй, последнее, о чем стоит мечтать. Но там мы, наконец, докопались до настоящих причин, вынудивших деда уговорить нас обручиться, пришли к выводу, что этот шаг, увы, полумера, и считаем необходимым обвенчаться. Причем не после выхода в отставку, а в ближайшие годы. Вдаваться в подробности я по ряду причин не буду, скажу лишь, что за этим решением стоит не только расчет, но и взаимные чувства. В общем, теперь твой вариант будущего — свет в окошке…

Я отложил на отдельную полочку памяти словосочетание «взаимные чувства» и коротко кивнул:

— Что ж, я вас услышал. Поэтому догуливайте отпуска в прежнем режиме и готовьтесь «пересаживаться» на новую программу подготовки.

Матвей с Ритой отзеркалили мои кивки, и я счел необходимым поднять им настроение:

— Кстати, об отпусках: сегодня вечером мы всей компанией собираемся в «Куклу». Вы — с нами, или как?

— В «Куклу»⁈ — ошалело переспросила Верещагина, посмотрела на Машу и, увидев в ее глазах смешинки, снова уставилась на меня: — Тор, а ты в курсе, что это за клуб⁈

Я утвердительно кивнул:

— Да: в нем, насколько мне объяснили, танцуют самый чувственный и пластичный стриптиз во всей Империи.

— И тебе настолько не хватает чу— ..

— Это моя идея, Рит! — перебила ее Костина, сделала театральную паузу и нанесла подруге удар милосердия: — Когда я слушаю одну из композиций коллекции лучших джазовых композиций XX–XXII веков, перед внутренним взором сами собой появляются фрагменты умопомрачительно чувственных и пластичных танцев. Вот мне и захотелось материализовать грезы, сравнить их с реальностью и — чем черт не шутит — научиться двигаться так, как требует душа…