Поцелуй на краю ночи (СИ)

Глава 20. Надо валить

— Вам с Рокси надо уезжать, — сказала Корделия. — Дом сожжем. Сесилия рассказывала, что останки вампира очень трудно идентифицируются. В бюро решат, что это ты.

— И с чего же мне предаваться самосожжению? — вяло поинтересовался Лютер.

Голова кружилась, все кости болели, как будто его не тростью избили, а переехали катком. Удивленные глаза Сесилии смотрели прямо на него, недоумевая — как же так получилось.

— Мало ли… Наскучило все. Надоело влачить жалкое существование кровопийцы, — предположила Корделия. — Или — несчастный случай. Дом старый, проводка неисправна…

— Еще скажи, что я курил в постели пьяным, — пробормотал Лютер.

Он прикрыл глаза, положил ладонь на грудь, прислушиваясь к биению сердца. Во рту была кровь — его кровь, и никакого удовольствия это не доставляло. А ямка на месте нижнего клыка раздражала и ныла. Беззубый вампир — где это видано!

Лютер глубоко вздохнул, и бок отозвался резкой болью и хрипом. Итак, минус Сесилия. А вторая бабка гнет свой план, который готовила долгие годы. Может, даже тренировалась с топором на заднем дворе.

— Чему ты улыбаешься? — строго спросила Корделия, и он приоткрыл глаза.

— Ты все еще держишь топор, — сказал Лютер. — Я следующий?

— Я не охотник на вампиров, — ответила Корделия.

— А кто?

— Жертва, — ответила она.

Густая кровь стекла по лезвию и капнула на пол. А Лютер, обхватив запястье другой рукой, направил пистолет на бабку. Предосторожность, не более.

— Расскажи, как все было, — попросил он. — С самого начала.

Корделия покосилась на дуло, и, видимо, просьба показалась ей убедительной.

— Да ты вроде и так все понял, — буркнула она. — Сперва Сесилия нашла меня. Моя кровь отреагировала на вампирскую, но не так сильно, как ей бы хотелось.

— Однако эффект есть, — Лютер обвел ее дулом пистолета. — Тебе уже за шестьдесят, а выглядишь даже не на полтинник. И я говорю это не потому, что у тебя в руках окровавленный топор.

— Дался он тебе, — фыркнула Корделия, но топор не бросила. — Потом была Анна. Затем Рокси. С ней все получилось. Сесилия искала средство против вампиризма — и нашла.

— По сути, это лекарство против смерти, — задумался Лютер. — Доктор Брана исцелил свою умирающую жену, введя ей кровь Рокси.

— Вот именно, — подтвердила Корделия. — Если бюро поймает ее, то богачи станут пить ее кровь, и жизнь Рокси превратится в ад!

Лютер глубоко вздохнул, пытаясь найти в себе хоть крупицу сил, чтобы встать.

— Кто убил Луизу Паркер?

Корделия выразительно закатила глаза.

— Сесилия, кто же еще, — фыркнула она. — Ее сорвало, как и с моей Анной. После перехода из человека в вампира у нее всегда жуткий голод.

Лютер кивнул. Пожалуй, Трише повезло, что он сумел остановиться. Голод его накрыл такой, что вспомнить страшно. Но это случилось внезапно, впервые, он не знал, чего ждать. Неужели Сесилия оказалась такой непредусмотрительной?

— Зачем она поменялась с тобой местами?

— Чтобы быть ближе к Рокси. Ей даже не обязательно было пить ее кровь. Объятия, поцелуй на ночь… Рокси скучала по маме, а меня толком не знала. Так уж вышло. Мне не нравился Дерек, я хотела для дочки другого. Сесилия стала ей бабушкой и находила в этом искреннее удовольствие.

И поила ее своей кровью. Вскормленная не молоком, но кровью вампира. Дитя с иммунитетом к смерти. Рокси будет в бешенстве, когда он выпустит ее из подвала — это как пить дать. Может, принести ей цветы?

— А зачем Сесилия продолжала свои эксперименты? — спросил Лютер. — У нее была Рокси, спокойная жизнь, о которой она мечтала, — все хорошо.

Корделия помолчала, покусала губы.

— Вообще-то это была моя идея, — призналась она.

Сесилия согласилась, потому что не хотела зависеть только от Рокси. А Корделия мечтала вырастить нового вампира, чтобы переключить Рокси на него. Тогда она могла бы со спокойной совестью прикончить Сесилию, убившую ее дочь.

Лютер слушал ее рассказ, иногда будто уплывая из реальности.

Рокси без крови вампира становится плохо. Антитела перестают вырабатываться, и ее начинает ломать как наркомана без дозы.

— Рокси сказала, что никогда не болела, — вспомнил он.

— Потому что мы следили за тем, чтобы она получала вампирскую кровь. Теперь это будет твоя забота. У меня есть график, выверенные дозы. Она хорошая девочка. Она не виновата в том, что Сесилия сделала это с ней.

Лютер кивнул.

— Эй, ты там как? — обеспокоенно спросила Корделия. — Ты что, умираешь? Лютер!

Пистолет выпал на пол, и она оттолкнула его подальше — к трупу Сесилии.

— Она точно мертва? — пробормотал он. — Это так странно. Только что размахивала тростью, выбила мне зуб, старая стерва, а теперь — все. У нее была душа, Корделия, как думаешь? Если она стала человеком, то у нее должна была быть душа. Где же она сейчас…

— Давай-ка перекинем тебя ненадолго, — заботливо предложила Корделия. — Сесилия сто раз так делала, когда ей надо было срочно вернуться в состояние вампира. Пускаешь кровь, антител становится меньше, возвращаешься в привычное состояние нежити. Заодно и подлечишься.

— Кровопускание? — ухватил ее мысль Лютер.

— Ага, — подтвердила она, поднимая топор.

Лютер попятился, но позади была стена.

— Лезвие очень острое, — успокоила его Корделия. — Буквально сегодня наточила. План такой: я пускаю тебе кровь и быстренько еду домой, чтобы не оказаться в твоей голодной пасти. Ты становишься вампиром и кусаешь о’Коннела — он там бродит вокруг озера, с канистрами.

— Тебе его не жалко?

Корделия ненадолго задумалась.

— Вообще-то нет, — призналась она. — Я понимаю, что вины Джея в произошедшем нет — Сесилия внушила ему то, что ей было нужно. Однако осадочек остался. Но ты можешь попытаться держать себя в руках и потом перевнушить ему что-нибудь другое.

— Что я умер? Он при этом будет смотреть мне в глаза!

— А так не получится? Да плевать, по большому счету. Сейчас главное, чтобы ты и в самом деле не помер. Эй… Э-эй. Слышишь меня? Ты чего? Лютер, не смей умирать! Лютер! Скажи, где Рокси, Лютер!..

Он проваливался в забытье, и это было похоже на погружение в воду — как тогда, когда он пытался забраться в затерянный на дне океана храм. Голос Корделии становился все глуше, и даже острая боль на запястьях показалась чем-то далеким.

Настоящая бабка Рокси изощренно ругалась, и Лютер подумал, что это правильно — она ведь писатель, богатый словарный запас. А перед его глазами вспыхивали и гасли яркие образы: мадам Изабель швыряла цветастые карты, и те уплывали стайкой тропических рыбок, Перси нажимал на спрей от комаров, и облако мелких пузырьков поднималось вверх, через толщу темной воды прямо к солнцу. Черная точка зрачка в центре яркого диска медленно расширялась, заслоняя весь свет, и тонкая золотая каемка по краю погасла.

Серый волк надувался воздушным шаром и лопался, а из его мохнатого пуза выбиралась бабушка с окровавленным топором. Где-то вдали дровосек выл на луну. Красная Шапочка отчаянно колотила в дверь, которая была подперта тяжелым сервантом, а корзинка сочилась кровью, и Лютер знал, что там не пирожки, и не хотел смотреть…

Кто-то бил его по щекам, кричал, ругался. Голосов стало несколько, и к запаху грибов, крови и пиццы добавился еще один, раздражающе противный. Потом что-то прогремело так оглушительно громко, как будто на голову сошла лавина. Смерть укутала его тяжелым мягким одеялом, которое вовсе не грело — напротив, стало невыносимо холодно. Боль ушла. А потом ощущения вернулись, хлынули неудержимой волной и понесли Лютера вверх, к свету.

Красная Шапочка перестала стучать в закрытую дверь, и Лютер понял, что это было его сердце, которое больше не билось. Горло сдавило от голода, а клыки оцарапали нижнюю губу.

— Шмальни еще и в него, внучек, — раздался голос, показавшийся ему знакомым.

— Бабушка! — истерично возмутился Перси. — Это агент Фосберг! Он мертв! Совсем умер, ты понимаешь? Сердце не бьется! Я должен был ослушаться, быть рядом с ним… Вызови помощь, вдруг еще не поздно!

— Еще чего. Сперва надо избавиться от тела.

— Это была самозащита!

— Иди потом доказывай… Все равно убийство, хоть самозащита, хоть нет. Зачем тебе такие записи в личном деле?

— Я убил человека, ба! — Перси разрыдался.

— Если не заметил, тут три тела, Перси.

Послышался какой-то шорох, и ладонь ощутила холодную тяжесть металла.

— Смотри, как ладно выходит, — голос Персиной бабки прозвучал с радостным энтузиазмом. — Допустим, сперва агент Фосберг зарубил Сесилию. Что вовсе меня не удивляет — там было за что. Но Корделия накинулась на него и завязалась потасовка, в ходе которой она избила его тростью.

— Пожилая женщина — специального агента?

— Была в аффекте. Очень расстроилась из-за смерти подруги. Корделия отобрала топор и перерезала ему вены. Агент Фосберг, бедняга, истек кровью, но сперва выстрелил в Корделию. А ты получаешься ни при чем, Персичек! Я подтвержу, что ты весь вечер был со мной. Мы смотрели комедию. Сейчас придем домой, выберем фильм и посмотрим, чтобы все было правдоподобно даже в деталях.

— Какая комедия, ба! — истерично взвизгнул Перси. — Три трупа!

— Главное, что тебя среди них нет, — твердо сказала она. — А ведь я говорила! Рядом с Рокси шла смерть. Червовый валет — это, выходит, агент. Молоденький такой… Даже жалко.

— А Рокси? — спросил Перси.

— А что Рокси? Ее здесь не было, как и тебя. Пойдем… Просила ведь — не лезь в это дело!

— Я и не лез! Я стоял на стреме. Агент Фосберг сказал, что скоро приедут спецслужбы. Я должен был подать знак. А потом выстрел, и Корделия с топором, и пистолет, и я как будто на инстинктах нажал на курок…

— Ты молодец, Перси. Ты все сделал правильно. Но мы этого никому не расскажем, договорились?

Голоса постепенно стихли, на улице завелась машина. Лютер открыл глаза и встретил застывший взгляд Сесилии. Рядом с ней, опрокинувшись на спину, теперь лежала и Корделия. То две бабки, то ни одной — что ж ему так не везет... Лютер поднялся, и сломанное ребро встало на место. Длинные порезы на руках затянулись, не оставив и шрамов, голова не болела — в вампирской форме полно преимуществ. Лютер подошел к Корделии и, присев рядом, положил пальцы на шею, залитую кровью, прислушиваясь к пульсу, который еще слабо трепетал в ее теле.

Темные глаза приоткрылись, и Корделия через силу прошептала:

— Она хорошая девочка…

Ее сердце замерло, и Лютер задумчиво слизнул кровь с пальцев.

— Сесилия! — послышался взволнованный голос шефа. — Дорогая!

Лютер выпрямился и пошел к нему. Голод был невыносимым.

***

— Все понятно, — глаза Джея казались стеклянными. — Вас убила Сесилия. Но вы же…

— Фантом в твоем воображении, — сказал Лютер, облизнув губы. Кровь о’Коннела была болезненно сладкой, преддиабетное состояние как пить дать. — Ты отличный коп, Джей, вот твое подсознание и подбрасывает подсказки. Такое бывает.

— Бывает, — заторможено кивнул Джей.

— А сейчас ты возьмешь эти канистры и сделаешь так, как приказала Сесилия.

— Все сжечь? — встрепенулся Джей.

— Дотла.

Тут их планы с Сесилией совпадали. Огонь стирает все следы. От вампирского тела останется горстка пепла.

— Погоди, я заберу кое-что ценное.

— Фантом? — недоверчиво повторил Джей, поворачивая голову ему вслед. — Кое-что заберет?

— Не отвлекайся! — выкрикнул Лютер. — Давай, заливай все бензином, а потом поджигай и быстро уходи.

Забрав простынь, Лютер положил ее в розовый пикап. Вещи из багажника его автомобиля тоже отправились в кузов. Логично, что если агент Фосберг трагически погиб в огне, то он не мог уехать на своей машине, в которой придется оставить и телефон.

Джей бегал с канистрами вокруг дома, щедро поливая бензином стены, увитые плющом. Поджог, конечно, раскроют. Но это уже не проблемы Лютера. Мало ли кто решил сжечь вампира и бабку.

Когда Лютер отъезжал от озера, пламя уже взметнулось, отражаясь в черной воде. Дело раскрыто? Как бы не так. Сердце застыло, а вместе с ним отключились все инстинкты и чувства, что мешали мыслить здраво. Смутные образы выстроились в ряд, как солдаты, и Лютеру оставалось лишь пройти вдоль строя.

Итак, Сесилия мертва, убита Корделией. Корделия тоже мертва, убита Персивалем. Рыжий коп должен был стоять на стреме у входа в парк и немедленно звонить, если увидит подъезжающие машины спецслужб — те легко отследят местонахождение Лютера по телефону, и он ждал их с минуты на минуту. Однако Перси услышал звук выстрела, когда Лютер шмальнул вампирше в колено, и прибежал на помощь. Трогательно, но фатально для Корделии. Увидев, как она режет топором руки его глубоко уважаемому агенту Фосбергу, Перси подхватил пистолет, валяющийся на полу, и выстрелил в нее.

А ведь Корделия, выходит, и правда хотела его спасти. Не ради него самого, но ради любимой внучки, которой нужна кровь вампира.

Откуда взялась третья бабка, Лютер не знал. Возможно, поставила внуку на телефон какую-нибудь родительскую программку слежения.

Итог: обе подозреваемые убиты, а Лютер так и не выяснил, кто же убил Луизу Паркер.

Корделия валила все на Сесилию — очень удобно, когда та мертва. Но вот он, Лютер, вполне смог сдержать голод и с Тришей, и с Джеем, и оба они живы, в отличие от Луизы Паркер, которой Сесилия якобы разодрала горло в приступе жажды.

Ладно, он готов поверить, что это произошло один раз — в случае с Анной. Но второй? Сесилия прожила человеком не меньше пятнадцати лет и так и не научилась сделать превращение туда-сюда контролируемым и безопасным?

Над парком разливалось зарево пожара. Бухнул взрыв — огонь добрался до газового котла. Где-то вдали взвыла пожарная сирена, а на повороте сверкнул фарами кортеж из черных джипов — вот и дровосеки. Слегка запоздали, задержавшись на празднике тюльпанов. В зеркало заднего вида Лютер проследил, как машины одна за одной скрылись в парке. Хоть бы Джей успел убраться оттуда.

Припарковав пикап у дороги, Лютер направился в дом к Корделии. Дверь была закрыта, и он толкнул ее рукой, так что замок с корнем вырвало из косяка. Перешагнул порог. Его сюда не приглашали, но хозяйка дома мертва — путь свободен.

В кладовке нашел вместительную сумку и быстро сгреб туда все фотографии Рокси со стены. Пробежавшись по комнатам, забрал остальные фотки и ноутбук.

Мимо промчалась еще одна пожарная машина с сиренами и мигалками. Лютер вышел из дома и, закинув сумку в пикап, сел за руль. Хладнокровно решив, что Рокси может посидеть в подвале еще немного, направился в полицейский участок. Заметив на парковке черный джип, проехал мимо, не останавливаясь, и свернул к салону мадам Изабель.

Перси всхлипывал в своей комнате, закутавшись в одеяло как в кокон, и Лютер, вцепившись в карниз одной рукой, другой тихонько постучал в окно. Прижал палец к губам, когда за стеклом появилось растерянное и изумленное лицо копа.

— Тише, — приказал ему, когда окно распахнулось. — Не кричи, не визжи и не плачь. Соберись, короче, и будь мужиком.

Перси зажал рот двумя руками и быстро закивал.

— Ты просмотрел распечатки звонков Корделии, как я тебя просил?

Перси закивал еще быстрее.

— Кому она звонила?

— Да вообще никому, — свистящим шепотом сказал Перси, отняв руки ото рта. — Агент Фосберг, но вы же умерли…

— Вот так всем и говори.

— Секретная пилюля? Суперспособности? Шпионский прием? А что у вас с глазами, агент Фосберг?

— Побочка, — ответил он. — От пилюли. А в тот день, когда Сесилия свалилась с лестницы?

— Ноль звонков.

Что и требовалось доказать.

— Агент Фосберг, — губы Перси задрожали. — Я выстрелил… Я убил… Или она тоже живая? — в его голосе прозвучала явная надежда.

— Нет, — безжалостно ответил Лютер. — Ты очень помог. Никому не говори об этом разговоре, это очень важно. Придерживайся версии бабушки. Для всех я погиб.

На миг он подумал, что стоило бы укусить Перси и сделать внушение, но от рыжего по-прежнему воняло, да и проницательная мадам Изабель заметит следы.

— Вы уезжаете? — спохватился Перси.

— Да. Но однажды вернусь, — пообещал он. — Жди.

— Персичек? — послышался голос бабули.

Лютер снова прижал палец к губам и спрыгнул вниз. Окно за ним захлопнулось.

— Я хотел подышать свежим воздухом, ба, — громко ответил Перси. — Не могу уснуть. Ладно, давай посмотрим твою комедию…

Корделия никому не звонила в тот день. Быть может, она позвонила с домашнего телефона? Иначе как Рокси узнала, что с бабушкой случилось несчастье?

Лютер знал ответ. Последний кусочек пазла. Стекляшки в калейдоскопе встали намертво, как приклеенные.

Зарево над парком уже погасло, когда он припарковался возле дома на отшибе, в подвале которого его ждала Рокси.

— Дорогая, я дома! — громко сказал Лютер, заходя внутрь.