Поцелуй на краю ночи (СИ)

Глава 17. Серый волк

Рокси бездумно провожала взглядом темные ели, росшие вдоль дороги. Она искала волка не там, шарахалась мимолетных теней. А оказалось, что волк уже давным-давно пробрался в дом, лег в бабушкину постель, а она, Рокси, не заметила ни ушей, торчащих из-под чепчика, ни острых клыков.

Рамка с фотографий лежала у нее на коленях. Рокси вглядывалась в такое знакомое лицо, подмечая сходство, которого не видела раньше. Полнота сгладила скулы, смягчила овал лица, но теперь Рокси не понимала, как могла не заметить, что соседка похожа на нее куда больше, чем бабушка.

— Почему она не убила ее? — спросила Рокси у Лютера.

— Не было нужды, — ответил он так, как будто речь идет о походе в магазин.

Не было нужды. Крови и так в избытке. А если понадобится, так что ж…

— Она ее кусала?

— Да, — ответил он почти без паузы.

— Почему Корделия не попыталась мне объяснить, поговорить…

А она ведь постоянно с ней разговаривала, интересовалась ее жизнью. Рокси думала, это обычная соседская вежливость: как дела, как успехи в школе. Потом — поступай, конечно, в колледж, ты ведь такая умница. Теперь за банальными фразами ей виделись забота и искреннее внимание.

— Она боялась, — ответил Лютер.

Не только за себя, но и за нее.

— А зачем вообще меняться местами? — спросила Рокси. — Жила бы себе по соседству…

Горло сдавило от накатившей тошноты. Как будто съела пол-яблока и только потом увидела, что оно кишит червями.

— Полагаю, у них с Сесилией какой-то договор, — ответил Лютер.

— Мне кто-нибудь вообще расскажет, что происходит? — не выдержал Перси. — Что вы узнали? Кто был этот мужик? Вампир?

— Мой отец, — ответила Рокси.

Дерек и правда был совсем не таким, как она представляла. Какой-то маленький, высохший, как будто из него выпили все соки. Даже оборотень из него не получился. Так, что-то волосатое и даже без хвоста.

— Вы вообще не похожи, — заявил Перси, и ей захотелось стукнуть его рамкой по глупой рыжей башке.

У них отобрали шанс стать похожими.

В ее памяти вдруг вспыхнуло далекое теплое воспоминание: она сидела, покачиваясь, на широких плечах, обтянутых кожаной курткой, и пригибала голову, когда мужчина, что нес ее, проходил под деревьями. Ей казалось, что он настоящий великан. А рядом шла мама, заглядывала ей в глаза и улыбалась.

Дерек Тосси был невысокий, к тому же выцветший, как старое фото. Но это он был тем мужчиной, что нес свою дочь на плечах.

— В общем, Корделия на самом деле бабушка Рокси, — пустился в объяснения Лютер, которому, похоже, просто захотелось проговорить это вслух, чтобы и самому разобраться. — А Сесилия — на самом деле Корделия. Хотя полагаю, это тоже может быть чужое имя.

— А вампир кто? — спросил Перси.

— Видимо, Сесилия, — ответил Лютер. — Если только у них не нашлось другой причины, чтобы меняться местами. Для простоты понимания предлагаю и дальше звать их теми же именами. Я вот что думаю, по документам Корделии скоро сто. Либо же Сесилия выправит ей новые, либо…

Телефон Рокси пиликнул.

«Жду тебя на обед. Бабушка»

И кто же будет главным блюдом? Соседка, которая пятнадцать лет была у нее в заложниках? Или, может, сама Рокси?

— Лютер, но она ведь человек, — напомнила Рокси. — Она спит, ест, храпит, в конце концов.

— Пока ты рядом, — ответил он.

Ее поцелуев хватило ему на пару часов. Но с бабушкой она не целовалась. Так, объятия, прикосновения, поцелуй в щечку…

— Думаешь, Корделия такая же как я? — спросила она.

— Нет, — ответил Лютер. — Не совсем.

— Откуда ты знаешь? — взвилась Рокси. — Так уверен! Отвечаешь без запинки! Уже во всем разобрался? У меня вся жизнь рушится, как соломенный домик у поросенка, а ты…

— Видела ее газон? — перебил он. — Если бы она была такая, как ты, у нее тоже росли бы цветы и все колосилось.

Она вспомнила сухую траву и двух облупившихся гномов, похожих на гниющие трупы.

— Но она выглядит молодо, — напомнила Рокси.

— Корделия? — снова встрял Перси. — Я тут почитал ее книжку, пока в засаде сидел. Мрак. Кровь рекой, похищенные дети… Слушай, Рокси, так тебя, выходит, растил вампир?

— Останови машину, — сдавленно попросила Рокси, и когда Лютер послушно прижался к обочине, выпрыгнула наружу.

Она отбежала в лес, и ее вырвало под елку.

Вся бабушкина забота обернулась фальшивкой. Она растила ее как скот — на убой.

Рокси сорвала какой-то лопух и вытерла им рот, сплюнула в траву. Вернувшись к машине, с благодарностью взяла сок, который Лютер протянул ей.

— Ты в порядке? — снова спросил он.

Она кивнула и сделала пару глотков. Такой заботливый, красивый. А на шее след от ее зубов.

— Лютер, что будем делать? — спросила Рокси. — Все так странно. Я вообще потерялась.

— У меня есть план, — сказал он, открывая перед ней дверь машины. — Даже два плана. Какой-нибудь из них должен сработать.

— Думаете, вампир будет сидеть и ждать? — спросил Перси. — Полагаю, у него тоже есть план, агент Фосберг.

***

В том, что у вампира был план, Лютер нисколько не сомневался.

Итак, Сесилия Медоу — фальшивая бабушка, которая пригласила его на ужин, накормила стейком, а сама, в глубине душе, хохотала как гиена, когда он нахваливал ее стряпню. Она наверняка опознала в нем вампира. Но тем не менее довольно легко разрешила Рокси работать с ним вместе. Не волновалась за дорогую внучку? Или, скорее, понимала, как отреагирует его тело и хотела ослабить противника?

А он и правда стал слабым: ему хотелось есть, спать, целоваться с Рокси и все это сразу. Зато — вот и правда полезный эффект — вонь одеколона Перси стала терпимее.

— Я все хотел спросить, чем от тебя пахнет? — Лютер не стал добавлять «так приятно», потому что это было бы откровенным враньем.

— О, это секрет, — ответил Персиваль с гордым видом. — Но вам я скажу. Средство от комаров.

Рокси развернулась и уставилась на него с упреком.

— Ты серьезно? Ты что, думаешь, спасешься от вампира с помощью средства от комаров?

— Они тоже кровососущие, — ответил рыжий. — Это наука. У меня интуиция, Рокси, помноженная на глубокие энциклопедические знания. Агент Фосберг, а что надо, чтобы стать секретным агентом как вы? Сдать какой-то экзамен? Набрать определенное количество баллов?

— Вроде того, — пробормотал Лютер.

Итак, вампир подложил ему Рокси — сладкую приманку, мимо которой не пройти, ослабил его, лишив сверхъестественных сил, а теперь нападет. В этом Лютер не сомневался. Как это будет? Может ли он умереть как самый обычный человек? Что там на самом деле случилось с Сесилией, когда она попала в больницу?

Корделия говорила о реках крови, но как знать — вдруг то было враньем. Он еще подумал, что она слишком часто говорит слово «кровь». Уж не было ли это проверкой на вампиризм. Клыки тогда так и чесались. Потом Корделия прямым текстом сказала о связи трагедии с делом Луизы и настойчиво отправляла его к Дереку Тосси.

Поначалу Лютер решил, что она сбивала его со следа, но, похоже, Корделия была на их стороне: ведь именно Дерек смог пролить свет на настоящую личность Сесилии.

Телефон Рокси снова пиликнул сообщением.

— Кто это? — спросил Лютер.

Ему самому никто не звонил, и это было очень непривычно. Джессика донесла на него в бюро, и команда зачистки где-то на полпути к Танороку, а Триша обиделась.

— Бабушка, — ответила Рокси. — То есть, Сесилия. Ну, ты понял. Спрашивает, когда я вернусь домой.

— Напиши, что я приглашаю ее на ужин, — ответил Лютер. — Сегодня вечером, в доме у озера.

— Будем ловить на живца? — спросил Перси.

— Не то чтобы…

Лютер пока не привык думать о себе как о живом человеке. Но да, приманкой будет он — вампир, решивший отобрать целебную девушку. Если он правильно понял расклад, его попытаются убить. Он провел ночь с Рокси, его сердце бьется, кровь бурлит, и сейчас он как никогда уязвим.

Телефон Рокси зазвонил, и она, помешкав, ответила и включила громкую связь.

— Да, бабуля.

— Рокси, солнышко, тебя до сих пор нет дома, — укоризненно произнесла Сесилия. — Я волновалась…

— Добрый день, Сесилия, — сказал Лютер, склонившись к телефону. — Рад вас слышать.

— Агент Фосберг, верно?

— Мы ведь договорились звать друг друга по-простому, — напомнил он. — По-родственному.

— Лютер, — сказала она. — Когда вы отпустите мою внучку домой?

— Никогда, — ответил он весело. — Не могу с ней расстаться, Сесилия. Она просто незаменима. Не ждал, что наткнусь в вашей глуши на бесценное сокровище. Хотя это даже логично. Клады обычно прячут, а не держат на виду.

— В каком-то смысле я рада, что вы столь высокого о ней мнения, — ответила она, — но, Лютер, имейте совесть.

Он едва не рассмеялся. Кто бы говорил!

— Давайте сделаем так, — миролюбиво предложил Лютер. — Я задолжал вам ужин. Позвольте и мне вас угостить. Сегодня вечером жду вас в доме у озера. Посидим, поболтаем… Быть может, выпьем чего-нибудь. Предпочитаете красное?

Сесилия долго молчала.

— Хорошо, — сказала она. — Вы ведь не против, если я приду с подругой?

— Разве я могу возражать? — ответил он.

Сесилия неопределенно фыркнула.

— В восемь, — добавил Лютер. — Ночью озеро очень красиво мерцает звездами. Я приготовлю для вас кое-что особенное.

— Удивите меня, — сказала Сесилия, и после в трубке пошли гудки.

Перси шумно выдохнул.

— Вы пригласили на ужин вампира! — воскликнул он. — Агент Фосберг, нужны серебряные пули, колья, может, дать вам мое средство от комаров?

Рокси кусала губы и смотрела прямо перед собой.

— А вдруг мы снова ошиблись, — тихо сказала она. — Вдруг все было не так…

— Выясним, — пообещал Лютер, пожав ее пальцы.

***

Кое-что не укладывалось в схему, которую он с таким тщанием выстроил: падение Сесилии с лестницы.

Допустим, все это правда. Сесилия в тот момент была человеком, пошла на кухню, оступилась и упала с лестницы, получив серьезные травмы. Утром ее в луже крови нашла Корделия, которая, как выяснилось, настоящая бабушка Рокси. Зачем же Корделии звать на помощь? Перед ней лежит та, что разрушила всю ее жизнь, убила дочь и отобрала внучку. Куда проще и логичнее добить ее или хотя бы закрыть дверь и дать Сесилии наконец умереть.

Внушение, как Лютер выяснил, в человеческой форме не работает — Триша не поддалась. Значит, Сесилия не могла заставить Корделию помочь. Она сделала это сама. Стокгольмский синдром? За все эти годы полюбила свою мучительницу? Но тогда Корделия не стала бы отправлять его к Дереку Тосси. Нет, она на их стороне.

Если же Сесилия была вампиром в ночь трагедии, то она могла бы хоть с крыши прыгать — ничего бы с ней не случилось. Да и в больницу она бы не пошла, с мертвым-то сердцем.

— А кто был лечащим врачом Сесилии? — спросил Лютер. — Ты помнишь?

— Конечно, — ответила Рокси. — Мистер Брана. Отец Нины, у которой я была на вечеринке. Они переезжают. А может, уже уехали…

Как же все-таки осложняют расследование вовремя укушенные шеф полиции и лечащий врач! Теперь улик не найдешь. Остались лишь ошибки — те, что торчат белыми нитками из наспех сшитого дела.

— Расскажи подробнее, что ты помнишь о случившемся, — попросил Лютер.

— Да ничего, — ответила Рокси и выразительно повела взглядом в сторону Перси.

Лютер понятливо кивнул и остановился у церкви. Обернулся к рыжему копу.

— Выходи.

— Вы пойдете на ужин с вампиром без меня? — возмутился тот и вцепился пальцами в сиденье, как будто сейчас его будут силой вытаскивать. — Даже не думайте, агент Фосберг! Я это не пропущу! Это пик моей полицейской карьеры! Я могу наточить колья, купить еще средства от комаров…

— Есть задание, — сказал Лютер. — Добудь распечатку звонков Сесилии Медоу и Корделии Боулден. Посмотрим, с кем еще общаются эти две подруги. Особенно меня интересует день, когда с Сесилией произошел несчастный случай. Как думаешь, эти данные еще сохранились?

— Попробую достать, — кивнул Перси. — Будет не просто, но когда меня это останавливало?

Он вышел из машины и, сунув руки в карманы, направился к полицейскому участку. Лютер, захлопнув дверцу, запрокинул голову и посмотрел на барельеф над входом в храм. Чей-то полустертый временем лик то ли улыбался ему, то ли кривил губы в гримасе отвращения.

— О том, что ты спросил, — сказала Рокси, присев на капот. — Я ведь тогда получила свои суперсилы. И у меня в голове все немного перемешалось. Воспоминания обрывками.

— Точно, — кивнул Лютер, думая о другом.

Сердце забилось быстрее, и во рту пересохло от волнения. Сможет ли он войти теперь? Его сердце стучало в грудной клетке так настойчиво и громко. Услышит ли тот, кто где-то там, наверху? Откроет ли дверь блудному сыну?

— Корделия позвонила, я приехала в Танорок, бабушка была в больнице. Потом я вернулась — там этот ковер весь в крови.

Лютер медленно шагнул на ступеньку, потом на вторую, с усилием переставляя ноги. Ему ничего не мешало, кроме собственных страхов, но он шел как через толщу воды.

— … кровавые бордовые цветы распускались на зеленом ворсе — смотрелось жутко. Ты меня слушаешь?

— Да, — ответил Лютер. — Цветы.

Прекрасная цветочница — ответ на его молитвы. Теперь он снова живой и, наверное, сможет… Нога перенеслась через порог, и Лютер ступил в сумрачную прохладу храма, едва не закричав от облегчения. В груди, где раньше была пустота, что-то ширилось, растекалось светом, заполняя его как кувшин до самого верха. Лютер медленно прошел между рядами и застыл перед скульптурным изваянием Христа.

— Ты же говорил, что не можешь войти в храм, — вспомнила Рокси. Глянув на него, прошептала: — Подожду тебя снаружи.

А Лютер просто стоял, впитывая спокойствие и умиротворение. Слов для молитвы не было, но отчего-то ему казалось, что еще никогда он не был так откровенен с богом. Через витражи пробивались лучи света, согревавшие его заблудшую душу и дарующие прощение, которое Лютер уже не надеялся получить, и уверенность в том, что все будет хорошо. А иначе зачем это все?

Когда он вышел из храма, Рокси поднялась со ступенек и взглянула на него с легким испугом.

— Ты плакал? — спросила она.

Лютер вытер мокрые щеки.

— Впервые за сто лет. Хочешь перекусить?

Пока Рокси делала заказ в кафе быстрого питания, Лютер набрал номер Триши.

— Привет, это я, — сказал он. — Сделаешь кое-что, в память о прошлом?

— Я уже все забыла, — бессердечно ответила Триша. — Но если ты заплатишь…

— Договорились, — согласился он.