Поцелуй на краю ночи (СИ)

Глава 10. Кровь

Рокси наотрез отказалась идти к человеку, который был ее биологическим отцом.

— Это пустое, — сердито бросила она, и сейчас Лютер думал, что его Цветочница права.

Человек, открывший дверь, оказался пустым как старая пивная бутылка, которая слегка подванивала и была немного липкой, но на ее мутноватой поверхности остались смазанные отпечатки воспоминаний — они-то и были нужны Лютеру.

— Проходите, — суетливо позволил мужчина, посторонившись. — Анна Медоу… Пятнадцать лет назад — а как сейчас…

Он был весь какой-то высохший, с клочковатыми волосами и редкой порослью на подбородке, и Лютер слегка недоумевал, как у такого человека могла родиться красавица-дочь. А в том, что Дерек Тосси был простым человеком, сомнений не оставалось: его сердце билось слегка дергано, а за похмельной завесой скрывался запах обычного тела.

Корделия, соседка миссис Медоу, описывала его как опасного байкера, но старая кожанка с черепом висела на вешалке в углу, почти погребенная под потертой ветровкой и пуховиком с надписью «чистим-моем».

— Меня копы тогда хорошо трясли, — сказал Дерек Тосси. — Но алиби было железное. Я в больничке лежал. А если ты, агент Фосберг, думаешь на меня свой свежак повесить, то тоже не выйдет. — Он осклабил желтые зубы. — В участке я был, всю ночь. Выпил лишка, а вот оно как вышло — не лишним.

— Расскажите про Анну Медоу, — попросил Лютер.

Раз уж отец — явно не тот, от кого Рокси унаследовала свои незаурядные способности, то хорошо бы разузнать побольше о матери. Из обрывочных воспоминаний папаши он уяснил, что Анна была женщиной красивой, легкой на подъем и не особо ответственной матерью.

— Девчонку бабка воспитывала, — сказал Дерек, облизнув иссохшие губы. — Мы молодые были, ветер в голове, а бабуля такая — ух, — он сжал руку в кулак. — И прививки, и занятия, книжки всякие, танцы.

— Почему вы не поддерживаете отношения с дочерью? — поинтересовался Лютер.

Мужик неопределенно пожал плечами.

— Это тебе бабка пожаловалась? Она, ведьма, и ее подружка-кошелка такая же... Вечно подзуживали Анну меня бросить… Что я могу дать своей дочке, скажи?

Лютер не знал на это ответа. Вот Рокси могла бы дать Дереку очень многое, но вряд ли он этого заслуживает, раз уж сам от нее отказался.

— А вы не заметили чего-нибудь странного? — поинтересовался Лютер. — Перед гибелью Анны. Она не знакомилась с кем-то новым? В ее поведении не появилось что-нибудь необычное.

Взгляд потухших глаз Дерека вильнул в сторону. Они были светло-карего цвета, как и у Рокси, но если у нее сияли, как два солнышка, то у ее папаши это был сильно разбавленный чай.

— Ничего такого, — скупо обронил он. — Да разве уже упомнишь. Столько лет…

— А кажется, как вчера, — напомнил Лютер. — Что случилось перед смертью Анны?

— Мы поссорились, — признался Дерек. — Но если ты думаешь, что я мог бы ее убить, то ошибаешься. Да я бы лучше себе горло перерезал! Любил я ее. А больше никого. Как ее не стало — словно свет выключили.

И больше не включили.

— Из-за чего была ссора? — спросил Лютер.

— Не твое дело, — огрызнулся он вдруг. — Все, проваливай.

Он вскочил к Лютеру, точно намереваясь вытолкать его из халупы своей впалой грудью, — все равно как если бы старой подвыпившей чайке вздумалось атаковать утес.

— Что произошло между вами? — повторил вопрос Лютер.

Дерек Тосси усмехнулся, и на миг в его оплывших чертах мелькнул тот, кем он был когда-то: обаятельный, полный жизни мужчина.

— В постели Анна была горяча, — мечтательно произнес он. — А в последнее время даже слишком. Мы повздорили.

— Вот как, — сказал Лютер, пытаясь осмыслить ответ.

К сожалению, эта сфера жизни давно позабылась, и что там можно считать перебором он толком не знал.

— Все, бывай, — мужик недвусмысленно открыл перед ним дверь.

— Еще кое-что, — вспомнил Лютер. — А почему вы оказались в больнице той ночью, когда Анна погибла?

— Авария, — ответил тот. — Вроде ничего серьезного, но крови потерял...

***

Рокси осталась в машине Лютера, и теперь гипнотизировала взглядом домишко, в котором ютился ее отец.

Она не чувствовала себя обделенной родительской любовью, ведь у нее была бабушка, заменившая их обоих. Так что сейчас испытывала лишь раздражение и досаду на Лютера. Зачем он вообще притащил ее сюда?

А еще ее бесило спокойствие, с которым он выслушал новость о ее сверхспособностях. Пусть Лютер тоже не такой как все, но мог бы восхититься сильнее. Сама она на удивление просто восприняла его секрет. Слегка пугающе, но очень интересно.

Телефон Лютера, забытый в машине, звякнул сообщением. Рокси, не удержавшись, ткнула пальцем в экран, и на нее уставились симпатичные белые грудки, на которые кокетливо свисал прозрачный шелковый шарфик.

Рокси быстро выключила телефон, но, покусав губы и покосившись на дом, включила снова. В конце концов, все нормальные люди ставят пароль на доступ. И раз уж Лютер лезет в ее личную жизнь, не обращая внимания на протесты, то почему бы и ей не узнать о нем больше.

Она быстро пролистала сообщения от белокожей бесстыдницы: «не терпится повторить», «готовлю наше любовное гнездышко», «увидимся ночью?». Номер не был записан в его адресной книге, но видимо это и есть та самая Триша, которой Лютер якобы внушил мысль о любовной связи. То ли он сделал это очень хорошо, то ли врет как сивый мерин и держит ее, Рокси, за дуру.

Он целовал ее этой ночью, и это было так волшебно, а потом просто пошел к другой.

Хотелось отбросить телефон прочь как ядовитую змею, но Рокси залезла в другую переписку, с Джессикой. В последнем сообщении был адрес, по которому они и приехали. А потом телефон вдруг зазвонил прямо в ее руках и включился.

На Рокси с изумлением уставилась полноватая блондинка лет пятидесяти с ярко-алыми губами и внушительными бровями над кукольно-голубыми глазками.

— Роксена Медоу? — пробормотала она.

— Простите, я случайно ответила, — выпалила Рокси. — Лютер ушел и… А откуда вы меня знаете?

***

— Откуда я вас знаю? — переспросила собеседница, сохраняя невозмутимость. — От Лютера, разумеется.

— А вы его мама? — спросила Рокси и тут же отругала себя за несдержанность.

Какая еще мама? Он же вампир. Впрочем, и вампиров кто-то родил. Наверное. Но вряд ли он подписал бы маму просто Джессикой.

— Я его очень близкий человек, — многозначительно и как будто слегка агрессивно сообщила женщина. — Лютер говорит мне все-все-все. Поэтому я и узнала вас, девушка. По особым приметам. Где он? Передайте ему телефон.

— Вышел.

— Вы в его машине, — она вытянула шею, как будто так могла рассмотреть салон получше. — Почему вы в его машине?

— А почему вы спрашиваете?

— Понимаете, — Джессика покусала ярко-алые губы, и помада отпечаталась на ее передних зубах. — Я его психолог. На данный момент Лютер проходит сложный процесс самоидентификации. Я бы не рекомендовала ему общаться с новыми людьми. Поэтому и ему, и вам будет лучше поставить на паузу то, что у вас происходит… А кстати, что там у вас происходит?

— Думаю, это не ваше дело, — с холодной вежливостью ответила Рокси.

Широкие брови Джессики уползли вверх, под светлую челку.

— Послушайте, девушка…

— Вы ведь знаете мое имя. Рокси.

— У Лютера стойкая ремиссия.

— А что у него? Зависимость?

— Вот именно. Алкоголизм.

Ах вот оно что… Значит, Лютер наплел этой блондинке, что он алкоголик, и лечит свою жажду крови беседами по душам.

— Однако есть риск сорваться, — трагически закончила Джессика.

— Вы ведь не думаете, что я начну его спаивать?

— Романтические встречи часто проходят под бокал вина.

Рокси подобралась, как кошка перед прыжком.

— Значит, Лютер рассказывал, что испытывает ко мне романтические чувства? — с обманчивым равнодушием уточнила она, хотя сердце так и подпрыгнуло.

— Это конфиденциальная информация, — опомнилась Джессика.

— А о другой женщине он говорил что-нибудь? — полюбопытствовала Рокси.

— О какой еще другой? — возмутилась психолог, сдвинув тяжелые брови к переносице. — Чем он там вообще занимается?

Выходит, белогрудая Триша осталась вне внимания психолога как нечто не имеющее значения. Или же Лютер предпочел не рассказывать о слишком личном, раз уж его психолог не в курсе, что он вампир, а не запойный алкаш.

— Думаю, ваши опасения беспочвенны, — сказала Рокси. — У Лютера все хорошо. А новые знакомства наоборот помогут ему с этой вашей идентификацией.

— Скажите ему, чтобы перезвонил мне, — бросила Джессика. — Срочно.

— Захочет — позвонит, — ответила Рокси. — Но он вполне может поговорить с кем-то другим и бесплатно.

— С вами, что ли? — Она так искренне удивилась, что эта короткая фраза прозвучала насмешкой.

— Почему бы и нет, — пожала Рокси плечами. — Обещаю, мы обойдемся без вина. Алкоголь вовсе не обязателен для романтики. Всего доброго, Джессика, была рада поболтать. К слову, у вас помада на зубах.

Вздернув верхнюю губу, Рокси ткнула пальцем в передние зубы, а потом отключила звонок и положила телефон на место.

— Коза бровастая, — вырвалось у нее.

— Вот сучка! — воскликнула Джессика.

Включив на телефоне фронтальную камеру, тщательно вытерла зубы салфеткой.

Надо что-то делать. Вызвать Лютера назад, отменить задание, сообщить про предполагаемый риск срыва наверх… А еще это разрешение. Обойдется он без свежей крови! Двадцать лет без срывов — это двадцать лет премий ей, Джессике. А деньги ей не лишние: Роберту осталось учиться еще два года, потом станет полегче.

В конце концов, она знает Лютера как никто другой и может решить сама, что для него будет лучше. Да и что он вообще нашел в этой девке? Нахальная, развязная и поверхностная. Лютер еще спасибо скажет за то, что Джессика вовремя отреагировала.

Она повернулась к ноутбуку и принялась строчить отчет.

***

— Джессика звонила, — сказала Рокси, когда он сел в машину. — Ты врешь психологу, что алкоголик?

— Да, — не раздумывая, подтвердил Лютер.

Знать бы точно, что наплела ей Джессика.

— А еще Триша скинула свои голые фотки, — обвиняющим тоном добавила Рокси.

Лютер машинально потянулся за телефоном, но отдернул руку — поздно, теплые глаза Рокси потемнели.

— Триша красивая, — обманчиво спокойным тоном сказала она, но ее сердце отчаянно билось и цветочный запах тела усилился. — Ты кусаешь только тех, кто тебе нравится, Лютер? А может, ты все врешь про то, что якобы внушил ей про секс?

Она явно злилась, но Лютер не мог понять — почему.

— Сперва целуешь меня, потом идешь к этой Трише, а если надо поговорить — звонишь Джессике, — ее голос стал резче. — Как удобно устроился! Только вот непонятно, зачем тебе я.

Она поджала губы, и Лютер недоверчиво спросил:

— Ты что, ревнуешь?

Рокси закатила глаза.

— Какие глупости ты говоришь, — ответила она. — Казалось бы, с таким жизненным опытом… Ведь ты явно прожил немало, да? Сколько тебе лет?

— Довольно много.

— Знаешь, это даже правильно, — рассудительно сказала Рокси. — Раз уж мы напарники, то всякие романтические отношения между нами под запретом. Это лишнее, и не надо все усложнять еще больше.

Ее сердце застучало быстрее, а глаза подозрительно заблестели.

— Я могу уволить тебя, если ты считаешь романтику между коллегами недопустимой, — предложил Лютер.

— Вообще-то это как раз и есть классический харассмент, — заметила Рокси. — Угрозы и использование служебного положения, чтобы добиться секса.

— Это рациональное предложение, — возразил он. — Потому что наши с тобой зарождающиеся отношения у меня в приоритете.

Уголки ее губ дернулись вверх.

— У нас нет никаких отношений, Лютер, — тем не менее отрезала она. — А что ты рассказал психологу обо мне?

— Что хочу тебя, — ответил он, заводя машину.

Во всех смыслах.

Рокси порозовела и явно смутилась. А весь этот разговор подтолкнул Лютера к очевидной мысли: поцелуи Рокси возвращают его к жизни, и чтобы она дарила их ему регулярно и добровольно, логично было бы влюбить ее в себя.

— Что ты узнал у моего папаши? — спросила она, явно желая сменить тему.

— Дерек Тосси — обычный человек, и твои суперспособности унаследованы не от него, — ответил Лютер. — Сходим куда-нибудь вечером?

— В смысле? — не поняла Рокси.

— На свидание, — пояснил Лютер. — Я могу забрать тебя после работы.

Она неопределенно пожала плечами, отвернулась к стеклу, но после паузы все же сказала:

— Ладно.

***

Он отвез ее домой, а сам отправился в полицейский участок, где рыжий Персиваль ринулся ему навстречу с энтузиазмом домашнего песика, соскучившегося по хозяину.

— Агент Фосберг, вы должны это увидеть! — воскликнул он, размахивая картонной папкой.

Статистика по погоде и правда выходила занятной. Резкое ухудшение аккурат пятнадцать лет назад, незадолго до гибели Анны Медоу.

— А почему вы в очках? — проявил наблюдательность Перси. — Солнце ведь снова спряталось. Вы только посмотрите на эти данные: над Танороком будто повесили стационарную тучу!

— Остальное узнал? — поинтересовался Лютер, оставив вопрос про очки без ответа.

А ведь краснота не сойдет еще дней пять точно, и если от любопытных можно с горем пополам отбрехаться аллергией, то Джессика на такое не купится.

— Вот список домов, оставшихся на балансе города, как вы и просили, — Лютер лишь мельком глянул на перечень.

Можно проверить, но если вампир живет в Танороке уже пятнадцать лет, то наверняка купил себе дом по всем правилам.

— А тут, — Персиваль жестом фокусника вытащил из папки еще один лист, — случаи с кровопотерей. Я пока не успел рассортировать по фазам луны.

Список оказался куда длиннее, чем перечень домов. Но это все косвенные доказательства. Нужны прямые. А таким может быть только кровь.

Голод опять проснулся, заворочался где-то в желудке, стянул горло сухой жаждой. Лютер хотел крови. Той самой, что неведомый вампир так неэкономно заливал места преступлений. Шальная мысль мелькнула в голове, и Лютер ухватился за нее, как охотничий пес за обрывок следа.

— Что теперь? — Персиваль смотрел на него с детским предвкушением праздника. Понизив голос, прошептал: — Я наточил осиновых кольев, лежат в багажнике. А моя бабушка будет рада с вами пообщаться. Сказала — в любое время.

Лютер кивнул, но отвлекаться на якобы ведьму не хотелось. Он боялся упустить свою догадку — кончик нити, что обещала вывести его из этого лабиринта. А рыжего лучше отправить куда подальше, чтоб не мешал.

— Отправляйся на группу пилатеса, или что там сейчас у Рокси, — приказал Лютер. — Присмотрись к девушке, у которой был конфликт с погибшей.

— Сделаю, — кивнул Перси. — Только мне надо заехать за формой. Отпрошусь у шефа.

Он пошел к столу в глубине участка, где топорщил седые усы шеф о’Коннел, а Лютер вновь направился на место преступления.

Луизу Паркер нашли под развесистой ивой, и земля под ней была залита кровью. Если бы не активность Персиваля Грина, то дело не вызвало бы интереса бюро. Да, тело обескровлено, но кровь была здесь: Лютер чуял ее запах. Опустившись на колени, он глубоко втянул ее аромат.

Телефон пиликнул в кармане плаща, и Лютер принял звонок.

— Я соскучилась, — сообщила Триша.

— Что с домом? — спросил он, поднявшись и отряхнув с колен налипшие узкие листья.

Подпрыгнув, ухватился за ветку и легко вскарабкался на развилку. Внимательно рассмотрел ветки, но следов когтей не нашел.

— Небольшие формальности, и дом будет твой, — щебетала Триша. — Цена приятно удивит. Мэр будет счастлив сбыть старую развалюху с рук, если ты согласишься ее отреставрировать.

— Прекрасно.

— Увидимся сегодня? — проворковала Триша.

— Я позвоню, — ответил Лютер и, спрыгнув с дерева, нажал на отбой.

Да, кровь была здесь, целое ведро крови, разлитое под деревом. Ее было даже слишком много.

Лютер присел, набрал жменю земли и сухих листьев, понюхал. Вновь сжевал листик, умытый кровью. На вкус и запах человеческая. Но кто сказал, что это кровь Луизы? Эти засохшие капли определенно с отрицательным резусом — вопреки данным, что были в отчете.

Клыки зачесались, требуя порции побольше, а Лютер, ухмыльнувшись, запрокинул голову к небу, откуда начал покрапывать мелкий дождь.

Теперь у него были доказательства.

Луизу убил вампир, высосав всю ее кровь. Заметая следы, щедро плеснул под тело чужой крови. Местный шеф не отличается особой расторопностью, так что мог не взять пробы — ясно же, если тело лежит в луже крови, то она натекла с него.

То же могло произойти в ситуации с миссис Медоу. Она упала с лестницы ночью, обнаружили ее утром. Если бы она и правда потеряла столько крови, то не дожила бы до визита соседки.

Но зачем менять одну кровь на другую? В чем суть?

Человек напал на него внезапно и очень быстро. Кинулся из-за дерева, взмахнув толстой цепью и едва не попав по горлу. Лицо было скрыто под капюшоном, но Лютер разглядел черты.

Перехватив цепь при очередном ударе и намотав ее себе на руку, он рывком подтянул пацана к себе и, схватив за шею, слегка сдавил. Зеленые глаза выпучились, рот открылся как у рыбины, и Лютер с удовлетворением рассмотрел небольшие острые клыки. Не вампир, но тоже интересно.

— Что тебе надо? — спросил он у того самого мудака, с которым имел неудовольствие пообщаться ночью.

Тот вдруг вскинул свободную руку и царапнул его когтями как кот.

Лютер поморщился, отбросил его в иву, содрогнувшуюся всеми веточками. Уронив тяжелую цепь, прыгнул следом за Крисом, перехватил его за шкирку и швырнул на землю, носом в листья. Припечатав коленом, сдернул капюшон и сгреб темные волосы в пятерню.

— Значит, все же альтернативный, — спокойно сказал Лютер.

Щеку жгло, но царапины на нем заживают быстро, пусть даже полученные от оборотня.

— Я натурал, ты, придурок! Отпусти, а то я тебя разделаю! — нелогично пригрозил Крис, но Лютер нажал ему на затылок, и пацан снова уткнулся носом в ивовые листочки.

А Лютер увидел то, что отметало всякие сомнения: след укуса на задней поверхности шеи был совсем свежим.

— Я убью тебя, — промычал пацан и сплюнул в сторону землю.

— Интересно, — протянул Лютер. — Твое ли это желание…

Можно долго валять его в грязи, но не факт, что Крис скажет правду. Лютер вздохнул и вонзил клыки ему в шею — аккурат в едва зажившие отметины чужих зубов.

Кровь слегка горчила, и Лютер не стал слишком увлекаться. Оторвавшись от пацана, облизнулся и снял очки. Перевернув его на спину, пристально посмотрел в глаза и приказал:

— Ты передумал меня убивать. Понял?

Тот заторможенно кивнул, а зрачки в зеленых глазах расширились.

— Мы теперь лучшие друзья, — на всякий случай добавил Лютер. — Ты восхищаешься мной и никогда не причинишь вреда.

— Агент Фосберг, у вас такие красивые волосы, — прошептал Крис и, несмело протянув руку, коснулся пряди.

— А теперь поговорим, — Лютер отпустил его и, отодвинувшись, устроился возле ивы, прислонившись спиной к шершавому стволу. — Кто укусил тебя этой ночью?

— Никто, — растерялся Крис. — Я оцарапался о кусты, когда удирал от вас после вечеринки. Простите, агент Фосберг. Если вам нравится Рокси, то я отступлю.

Понятно. Память зачистили. Тогда следующий вопрос, который не дает ему покоя с самого приезда в Танорок:

— Что произошло между тобой и Рокси? Почему вы расстались?