Одаренный регент. Книга 7

Глава 9 Возвращение

Воздух в подземелье был пропитан сыростью и магической энергией, которая будто давила на кожу, затрудняя дыхание. Стены коридора, где мы остановились, покрывались трещинами, но оставались стоять, словно в насмешку над рухнувшим храмом наверху.

Илария внимательно рассматривала найденный предмет — чашу из черного металла, заполненную густой, мерцающей субстанцией. Она напоминала нефть, в которой временами вспыхивали слабые искры, словно маленькие звёзды.

— Эфирный осколок, — повторила девушка, сжимая чашу так, будто это был её последний шанс.

— Что ты задумала? — спросил я, подходя ближе.

— Я видела такие, когда ещё служила Клану Пепла. Это невероятно мощная магическая сущность. Но использовать её… — она замялась, взглянув на меня. — Это крайне опасно.

— Тогда почему мы здесь до сих пор стоим?

Она вздохнула, ничего не ответила. Затем опустилась на колени, поставив чашу перед собой. Руки её слегка дрожали, но голос был твёрдым, когда она начала произносить заклинания.

— Есть одна мысль, но осуществить ее не так просто, как кажется, — сказала она, одновременно начерчивая магические символы на полу. — Осколок невероятно нестабилен. Одна ошибка, и нас обоих разнесёт на куски.

— Как вдохновляюще, — пробормотал я, глядя, как она работает.

Её движения становились всё быстрее. Она обводила пальцем чашу, направляя свою магическую энергию в её содержимое. Чёрная субстанция начала медленно подниматься, закручиваясь в тонкий вихрь над чашей.

— Ты уверена, что справишься? — спросил я, чувствуя, как напряжение нарастает.

— Справлюсь, — коротко ответила она, но в её голосе слышалось что-то странное, будто она намеренно скрывала от меня свои мысли.

Она изменила интонацию заклинания, и я заметил, как символы на полу начинают мерцать. Поток магии становился всё мощнее, воздух в комнате начал вибрировать, а земля под ногами слегка дрожала.

— Подожди… ты что-то делаешь не так, — начал я, чувствуя, что что-то не сходится.

— Именно, — сказала она с мрачной улыбкой.

Её голос стал громче, а движения — резче. Вихрь над чашей закрутился быстрее, становясь всё ярче, пока не раздался оглушительный треск. Чёрная субстанция взорвалась, выбросив мощный поток энергии.

Но вместо хаотичного разрушения, Илария направила эту энергию в одну точку. Из центра взрыва вырвался ослепительный луч — узкий, яркий пучок энергии, который с глухим рёвом ударил в каменные завалы впереди.

«Направленный поток хаоса», — проскользнуло у меня в голове. Илария нарочно нарушила цепь заклятий, чтобы вызвать цепную реакцию. А потом направила этот бурлящий поток.

Луч прорезал камни, словно горячий нож масло. Обломки разлетались в стороны, и спустя несколько секунд перед нами появилась узкая тропа, ведущая наружу.

Я стоял ошеломлённый, глядя на Иларию, которая тяжело дышала, держась за край чаши.

— Ты… ты знала, что так можно? — спросил я, всё ещё пытаясь осознать, что произошло.

— Нет, — ответила она, вытирая пот со лба. — Но это было единственным выходом.

Мы молча обменялись взглядами, а затем бросились к пробитому проходу, оставляя за спиной подземелье, которое вскоре поглотил рокот оседающего камня.

Обрушившиеся стены подземелья остались позади. Я выкарабкался наружу, жмурясь от яркого дневного света. Свежий воздух показался почти оглушительным после удушающей магической энергии, пропитавшей подземелье. Илария вышла следом, немного шатаясь.

Мы стояли на полянке, окружённой лесом. Лёгкий ветер шевелил траву, но даже он не мог развеять тяжесть, которая теперь нависла над моей головой.

— Мне нужно срочно возвращаться в Москву, — сказал я, вытирая пот со лба и оглядываясь на восток, будто видел столицу где-то за горизонтом. — Кайрин в моём обличье… он может натворить много бед.

Илария молчала, но в её взгляде читалось решение ещё до того, как она открыла рот.

— Я еду с тобой, — твёрдо сказала она, подходя ближе.

— С Иларией или против Иларии — другого не бывает, да? — попытался пошутить я, но её решимость заставила меня улыбнуться. — Ладно, буду рад такой компании.

Она слегка кивнула, и на мгновение в её глазах мелькнула искра чего-то похожего на облегчение.

— Надеюсь, на этот раз мы не будем ехать на призрачном поезде? — спросил я с усмешкой, вспоминая прошлые злоключения.

Илария посмотрела на меня и хитро улыбнулась.

— Зачем поезд, когда можно лететь?

Она шагнула назад, а затем, с едва слышимым шорохом, за её плечами развернулись ослепительно белые крылья. В свете дня они казались почти нереальными, переливаясь, как снег на солнце.

— Лететь? — повторил я, невольно отступая на шаг, ошеломлённый.

— Ты удивляешься каждый раз, будто не видел этого раньше, — с лёгкой насмешкой ответила она.

Я не удержался от улыбки.

— Ты права. Но каждый раз это зрелище сбивает меня с толку.

Она протянула руку.

— Давай, Александр. Если спешишь, то не будем терять времени.

Я вздохнул, оглядываясь на лес, словно проверяя, не осталось ли чего позади. Затем, решившись, схватился за её ладонь.

— Если ты меня уронишь, буду мстить.

Илария рассмеялась.

— Попробуй дотянуться до меня в воздухе.

С этими словами она расправила крылья, и мы оторвались от земли, стремительно поднимаясь ввысь. Ветер хлестал в лицо, но с каждым мгновением лес и развалины храма становились всё меньше, оставаясь где-то далеко внизу.

Москва ждала нас. А вместе с ней и Кайрин — враг, который принял моё лицо и готовился к чему-то, о чём мы ещё не знали.

Маленький городок, где мы приземлились, оказался тихим и почти сонным. Узкие улочки, обрамлённые старыми домами, казались неприспособленными к суете, которую мы принесли с собой. Илария, тяжело дыша, убрала крылья, которые почти сразу растворились в воздухе.

— Всё в порядке? — спросил я, замечая, как она покачнулась, прислонившись к стене старого магазина.

— Нормально, — ответила она, но голос её звучал устало. — Дальше лететь я не могу. Нужно немного времени, чтобы восстановить силы.

— Ладно, тогда найдём другой способ, — сказал я, оглядывая улицу.

Через полчаса мы уже сидели в арендованной машине. Я вёл, изредка поглядывая на Иларию, которая молча смотрела в окно, будто пытаясь прочесть ответ на невысказанный вопрос.

— Как его найти? — спросил я наконец.

Илария на секунду задумалась, прежде чем повернулась ко мне.

— Кайрин… он не обычный маг. Он умеет прятать свою энергию, как будто её вовсе не существует. Его присутствие можно заметить только тогда, когда он использует свою силу.

— Значит, пока он не творит магию, мы его не найдём? — уточнил я.

Она кивнула, но затем добавила:

— Не совсем. Есть один способ. Каждый маг оставляет за собой отпечаток — след от магии, если угодно. Он слабый, его сложно уловить, но я могу попробовать.

— Прямо как запах? — пошутил я, но она не улыбнулась.

— Что-то вроде, — серьёзно ответила Илария. — Но чтобы уловить его след, нужно знать, что искать. Кайрин… когда он использует магию, она всегда оставляет привкус тления. Это особенность энергии Пепла.

— Тления? Как это выглядит?

— Это не видно. Это ощущается. Ты сам поймёшь, если наткнёшься. Невыносимое чувство, будто всё вокруг начинает умирать.

— Прекрасно, — пробормотал я. — То есть, по сути, мы ждём, пока он не оставит зацепку?

— Именно. Но мы должны быть осторожны. Если он поймёт, что мы ищем его, он может попытаться напасть первым.

Я нахмурился, сжимая руль крепче.

— Тогда нам нужно поторопиться. Если он уже в Москве, у него может быть фора.

Илария не ответила, только посмотрела вперёд, в линию дороги, ведущую к столице. Солнце клонилось к горизонту, краски заката обагряли небо, но внутри меня росло напряжение.

— Если он взял моё обличье, — сказал я, стукнув пальцами по рулю, — значит, он планирует воспользоваться моей репутацией. И я знаю, куда он пойдёт в первую очередь.

— Куда? — спросила Илария, не отводя взгляда от меня.

— В Высший Совет, — твёрдо ответил я. — Если он действительно собирается править, то это самый логичный шаг. Он заявит себя как претендента на Императорский пост.

Илария нахмурилась, обдумывая мои слова.

— Но для этого ему придётся пройти через всю процедуру, — сказала она. — Там ритуалы, проверки. Совету понадобятся веские доказательства, чтобы принять его кандидатуру.

— Именно поэтому он выбрал меня, — ответил я, сдерживая раздражение. — Моё имя и магический след уже записаны во всех протоколах. Совет знает, что я был близок с покойным Императором. Они примут его за меня. У них просто не будет другого выбора — спасибо обряду двуединого.

— А как же магические проверки? — продолжала Илария.

— Кайрин не идиот. Он наверняка нашёл способ замаскировать свою магию, чтобы не выдать себя. Если ему удастся пройти Обряд Признания, то он станет официальным претендентом. А дальше — политика. Совет может решить всё без лишних вопросов, особенно если Кайрин предложит им что-то, чего они хотят.

Илария нахмурилась сильнее, её серебристые глаза блеснули тревогой.

— Если он успеет пройти ритуалы, остановить его будет сложнее.

— Именно поэтому мы должны торопиться, — сказал я, чувствуя, как кровь быстрее закипает в венах. — Если он уже в Москве, времени у нас почти не осталось.

— И что ты собираешься делать? Просто ворвёшься в Зал Наследия и крикнешь: «Этот человек — самозванец»? — Илария с сарказмом приподняла бровь.

— Если придётся, то да, — отрезал я. — Но сначала нужно поймать его с поличным. Если мы успеем найти хоть одну зацепку до того, как он начнёт ритуал, у нас будет шанс.

— Вряд ли он пойдёт один. У Пепловцев наверняка есть свои агенты в Совете.

— Вот поэтому мы начнём с поиска следа магии Кайрина. Ты сама говорила, что его энергия оставляет привкус тления. Если он уже использовал свои силы в Совете, это может стать ключом.

Илария на мгновение замолчала, затем кивнула:

— Тогда нам нужно найти место, где он мог оставить след. Если он пришёл туда как ты, он должен был использовать магию, чтобы убедить кого-то или проникнуть в Зал Наследия.

Я нажал на газ, и машина рванула вперёд.

— Мы не дадим ему времени на завершение его плана, — сказал я, глядя вперёд. — Если он действительно хочет стать Императором, он узнает, что для этого нужно гораздо больше, чем украденное лицо.

Дворец избрания

Верховный секретарь Высшего Совета, высокий мужчина с серебристыми волосами и тонкими чертами лица по имени Левиан Орсет, стоял в полутени огромного зала Дворца. Его руки были сложены за спиной, а взгляд был сосредоточен на витражах, через которые пробивался мягкий свет, окрашивая мраморные стены в оттенки алого и золота.

Когда дверь в зал распахнулась, Орсет повернул голову, и его лицо слегка дрогнуло от удивления.

— Александр Сергеевич? — произнёс он с ноткой благоговейного изумления. — Неужели это действительно вы?

Кайрин, сохраняющий облик Пушкина, уверенно вошёл в зал. Его шаги отдавались гулким эхом в величественном пространстве. На его лице играла едва заметная, почти ледяная улыбка.

— Да, Левиан, — произнёс он спокойно, его голос звучал так же уверенно и властно, как и у настоящего Пушкина. — Я вернулся.

Орсет мгновение молчал, изучая гостя.

— Простите моё удивление, но ваша внезапная пропажа после смерти Императора породила множество слухов, — сказал он, пытаясь сохранить официальный тон. — Многие считали, что вы ушли в отдалённые земли, чтобы избежать внимания.

— Я был там, где считал нужным быть, — ответил Кайрин уклончиво, глядя прямо в глаза секретарю. — Но теперь я вернулся, потому что наступило время действовать.

Орсет слегка кивнул, принимая ответ.

— Что привело вас сюда, Александр Сергеевич?

Кайрин сделал пару шагов вперёд, а затем остановился, глядя на секретаря.

— Я хочу подать свою кандидатуру на Императорский пост, — заявил он, выдержав паузу.

Глаза Орсета вспыхнули от удивления, которое быстро сменилось восторгом.

— Это… замечательная новость! — воскликнул он, позволяя себе редкую искренность. — Ваше имя давно звучит в кулуарах Совета. Многие считают, что именно вы должны были занять трон после смерти Его Величества.

Кайрин холодно улыбнулся, в его взгляде не было ни капли теплоты, но этого никто не заметил.

— Рад слышать, что Совет настроен столь разумно, — сказал он. — Я знаю, что могу принести стабильность в эти неспокойные времена.

Орсет кивнул, его лицо выражало глубокое уважение.

— Народ действительно жаждет сильного лидера, а ваше имя вызывает у всех лишь доверие и восхищение. Совет поддержит вашу кандидатуру, я в этом не сомневаюсь.

Кайрин чуть склонил голову, принимая слова Орсета как должное.

— Тогда я рассчитываю на ваше содействие, Левиан, — сказал он, делая тонкий акцент на последнем слове.

— Конечно, — с готовностью ответил секретарь. — Я немедленно начну подготовку документов и оповещу остальных членов Совета.

Кайрин снова улыбнулся, но его улыбка напоминала хищника, готовящегося к прыжку.

— Благодарю вас. Вы не пожалеете о своём решении.

Орсет, не заметив скрытой угрозы в голосе, поклонился.

— Ваше возвращение — именно то, что нужно нашей империи, — заверил он. — Мы сделаем всё, чтобы народ узнал о вашем намерении как можно скорее.

Когда Орсет вышел из зала, чтобы заняться подготовкой, Кайрин остался стоять в одиночестве. Его глаза вспыхнули фиолетовым светом, когда он взглянул на пустой трон, возвышающийся в центре зала.

— Скоро, — прошептал он, и его голос эхом разнёсся по залу. — Очень скоро.

Граф Эдвин Блэквуд стоял у окна своего личного кабинета в особняке, расположенном в сердце аристократического квартала. Его изящный костюм идеально сидел на нём, но пальцы судорожно сжимали трость с серебряным набалдашником, выдавая бурю эмоций, скрытую за безупречной маской.

Он только что получил новость, от которой холодный гнев накрыл его с головой. За его спиной тихо, почти робко говорил один из его доверенных людей, маг-курьер, который принес известие.

— Граф, это подтверждено. Александр Пушкин жив и уже подал заявку на выдвижение своей кандидатуры в Императоры. Его присутствие в Дворце избрания зафиксировано лично Верховным секретарём Орсетом.

Блэквуд медленно обернулся, и его взгляд мог заморозить океан.

— Повтори это ещё раз, — сказал он ледяным голосом, в котором чувствовалась едва сдерживаемая ярость.

Курьер сглотнул и начал с начала, стараясь не смотреть графу в глаза.

— Пушкин… он выжил. Кайрин не смог его устранить. Более того, он появился в Дворце Совета и подал заявку на участие в выборах Императора.

Эдвин шагнул ближе, его трость звонко ударила о мраморный пол.

— Это невозможно, — процедил он сквозь зубы. — Кайрин поклялся, что уничтожит его. Он уверял, что всё под контролем! Неужели все, что говорили про его Клан — выдумка? Неужил они не могут убрать одного единственного человека?

Его голос, сначала низкий, поднялся до резкого. Граф оттолкнул курьера жестом, указывая на дверь.

— Убирайся!

Курьер мгновенно исчез, оставляя Блэквуда одного.

Граф повернулся к окну и впился взглядом в горизонт. Его планы рушились на глазах. Кайрин должен был устранить Пушкина, открыть ему путь к манипуляции Высшим Советом и обеспечить его окончательную победу в интригах, которые плёлся годами. Теперь же сам факт того, что Пушкин жив, означал, что его собственное выдвижение обречено.

Блэквуд поднял трость и с яростью ударил её по краю стола.

— Этот выскочка! Этот самодовольный одаренный! — прорычал он.

Его руки сжались, и слабое свечение магии окутало их, но он быстро успокоился. Ярость, хотя и кипела внутри, никогда не должна была затуманивать его разум.

Граф подошёл к большому резному шкафу и открыл одну из дверей. Внутри находились документы, карты, магические артефакты и записи — всё, что он собирал для контроля над Советом и будущей Империей.

— Если Кайрин не справился, значит, мне придётся действовать самому, — произнёс он тихо, его голос теперь звучал как шёпот холодного ветра.

Он достал один из артефактов — небольшой кристалл, испещрённый тонкими, словно живыми, линиями. Это был инструмент слежения, способный фиксировать магические аномалии.

— Если Пушкин настолько глуп, что снова показался на глаза Совету, он обречён. Но для этого нужно убедиться, что ни одно его действие не останется вне моего внимания.

Граф подошёл к большому столу, где стоял массивный магический глобус, покрытый рунными знаками. Он вложил кристалл в углубление на его поверхности, и глобус засиял, отражая карту столицы.

— Найти его, — приказал он, активируя чары.

Глобус засиял ярче, рунные линии побежали по его поверхности, собираясь в точку, где должен был находиться Пушкин. Но вместо одной точки вспыхнули две.

Блэквуд резко отшатнулся, его глаза расширились от удивления.

— Что за… — начал он, но затем шагнул ближе, вглядываясь в мерцающие огоньки.

Одна точка находилась в центре города, прямо в пределах Дворца избрания. Но вторая точка… она находилась за пределами столицы, на границе одной из восточных провинций.

— Невозможно, — выдохнул Блэквуд. Его пальцы снова сжали трость.

Он замер на мгновение, чувствуя, как его ум, подобно хорошо отлаженному механизму, начинает обрабатывать новую информацию.

— Это ошибка? Нет, кристалл не может ошибаться.

Рунные линии продолжали мерцать, словно насмехаясь над его неспособностью сразу разгадать загадку.

— Как это возможно? — пробормотал он, отшатнувшись.

Трость с серебряным набалдашником тихо стукнула о край стола, когда он положил её рядом. В голове графа роились мысли, как тучи перед бурей.

— Две точки… Пушкин в двух местах одновременно, — повторил Блэквуд, скрестив руки на груди. — Или это ошибка?

Он сомневался. Магический глобус, связанный с древними чарами слежения, был непогрешим. Он использовал его десятки раз, и тот никогда не давал сбоя.

Граф встал, неспешно обошёл стол и остановился у окна. Вид на город, озарённый вечерними огнями, обычно успокаивал его. Но сейчас он казался мрачным и таинственным, словно скрывал ответ на неразрешимую загадку.

— Если это не ошибка… — начал он, оборачиваясь к глобусу, — тогда что?

Блэквуд подошёл ближе, его пальцы слегка коснулись одной из точек. Она мигнула, реагируя на прикосновение, и крошечные руны засветились сильнее, подтверждая присутствие магии.

Он нахмурился.

— Если одна из точек — подделка, то кто способен так мастерски повторить его магический след? — задумался он вслух. — А если обе настоящие…

Эта мысль вызвала у него неприятное ощущение. Такого не могло быть. Магическое клонирование или раздвоение было запрещённым искусством, считавшимся давно утраченным.

— Кто бы ни стоял за этим, он слишком искусен, чтобы действовать случайно, — произнёс он, вновь обращая внимание на глобус.

Блэквуд провёл рукой по подбородку, погружаясь в раздумья. Был ли это чей-то хитроумный план? Возможно, сам Пушкин создал иллюзию, чтобы запутать врагов. Или это работа его сторонников?

Граф замер.

— А что, если это ловушка? — прошептал он.

Его взгляд снова скользнул по глобусу. Вариантов становилось всё меньше, а ответы всё дальше ускользали.

— Если я двинусь неосторожно, — продолжил он, — то рискую открыть своё участие в этом деле. Но сидеть сложа руки тоже не вариант.

Он поднял трость и, постучав ею по полу, вызвал одного из своих магов.

— Выясни, кто находится вот в этом месте, — приказал он ровным голосом, указывая на вторую точку. — Я хочу знать каждую деталь.

Маг коротко кивнул и исчез за дверью.

Блэквуд остался один. Он вновь повернулся к окну, скрестив руки за спиной. Его лицо оставалось спокойным, но внутри бушевала буря.

— Если Пушкин решил сыграть со мной в эту игру, — сказал он тихо, — он недооценил, с кем имеет дело.