Одаренный регент. Книга 7

Глава 11 Атака

Я замер, не веря своим ушам.

— Что значит, никто не знает? — произнес я, стараясь говорить спокойно.

— Именно то, что ты слышал, — спокойно ответил он. — Святилище скрыто не только от простых смертных, но и от нас, тех, кто служил Императору. Это было сделано нарочно, чтобы никто не смог использовать его силу для личной выгоды.

— Тогда как ты собираешься мне помочь? — спросил я, чувствуя, как раздражение перерастает в гнев.

Фурманов поднял ладонь, призывая меня успокоиться.

— Спокойнее, Пушкин. Я сказал, что никто не знает, где оно находится, но это не значит, что мы ничего не можем сделать.

— У тебя есть план?

— Возможно, — ответил он, его взгляд стал задумчивым. — Я слышал, что место Святилища можно определить через один из старых артефактов.

— Артефакт? — переспросил я.

— Да. Магический компас, который всегда указывает путь к Святилищу. Но есть нюанс — он был утерян несколько лет назад.

Я закатил глаза и тяжело вздохнул.

— Прекрасно. Просто великолепно.

— Подожди, не спеши отчаиваться, — перебил меня Фурманов. — У нас есть пути найти его.

— У тебя есть какие-то зацепки?

Фурманов задумался на мгновение, а затем кивнул.

— Есть человек, который может знать. Старый антиквар в Полянске, это деревенька недалеко от Москвы расположена, некогда он был придворным архивариусом. Если кто-то и может пролить свет на судьбу компаса, то это он.

Я вздохнул, чувствуя, как новый виток головоломки снова затягивает меня.

— Значит, мой путь лежит в Полянск, — сказал я.

— Именно, — подтвердил Фурманов. — И поторопись. Чем дольше Кайрин остается в твоем обличье, тем больше людей он успеет обмануть.

Разговор с Фурмановым постепенно скатывался в анализ последних событий, но вдруг раздался стук в дверь. Глухой, настойчивый.

— Фурманов! Почему не открываешь, когда старый знакомый к тебе идет? — послышался снаружи мой голос.

Я замер. Сердце заколотилось быстрее. Этот голос… Это был я! Нет, это был он. Кайрин.

Фурманов побледнел и молча уставился на дверь. Его пальцы дрожали, а взгляд метался по комнате, будто он искал выход из ситуации.

— Это он, — прошипел я. — Это Кайрин.

Фурманов только кивнул.

— Я открою, — решительно сказал я и направился к двери.

Но Фурманов внезапно перегородил мне путь, схватив за руку.

— Ты с ума сошел? — прошипел он, почти не шевеля губами. — Ты не слышишь? Он не один.

Я прислушался. И правда: за дверью слышались еще голоса, приглушенные, но отчетливо разные.

— Он пришел сюда не один, — продолжил Фурманов, стараясь говорить как можно тише. — Уверен, он понимает, что ты мог прийти сюда. Но ему нужно подтверждение. Он хочет вытянуть тебя наружу.

— Так я и выйду, — упрямо сказал я. — Сражусь с ним. Кончу эту игру раз и навсегда.

Фурманов схватил меня за плечи, его глаза горели ледяным огнем.

— Нет, ты не выйдешь! Бой будет неравный. Ты сейчас для него мишень, а не соперник. Наверняка он предвидел и такой план развития. Уверен, что сейчас у него в кармане такой козырь, против которого ты ничего не сможешь сделать.

За дверью снова раздался голос Кайрина:

— Фурманов, ты что, совсем оглох? Или боишься?

Я стиснул зубы, не в силах сдержать ярость.

— Ты не понимаешь, — прошипел я. — Он ходит в моем обличье, использует моё имя, сеет хаос. Я не могу просто прятаться.

— Сможешь, если хочешь жить, — холодно ответил Фурманов. — Настанет время, когда силы будут равны, и ты сразишься с ним в честном бою. Но не сегодня.

Я отвернулся, чувствуя, как внутри меня кипит ярость, но он был прав. Прямое столкновение сейчас — это самоубийство.

— Уходи через окно, — сказал он, отступив назад. — Я задержу их.

— И что ты скажешь? — спросил я.

— Придумаю что-нибудь. Не впервой.

Я подошел к окну, осторожно распахнул его и оглянулся.

— Спасибо, — сказал я.

Фурманов лишь кивнул.

— Иди.

Я перекинул ногу через подоконник и спрыгнул вниз, приземлившись в небольшой узкий переулок, скрытый от посторонних глаз. Холодный ночной воздух хлестнул в лицо, заставив меня на мгновение зажмуриться.

Сверху раздался голос Фурманова.

— Простите, старый друг! Я отдыхал и не услышал сразу. Сейчас открою!

Дверь хлопнула, и разговор продолжился, но слов я уже не разобрал.

Я побежал вдоль стены, растворяясь в тени переулков, сердце бешено стучало в груди.

Я вернулся в гостиницу, погруженный в мысли о словах Фурманова. Полянск. Придворный антиквар. Именно там я мог найти следующую зацепку, которая, возможно, поможет мне остановить Кайрина.

Поднявшись в номер, я толкнул дверь и замер. Что-то было не так.

Тишина. Гнетущая, мертвая. Я огляделся — все вещи были на своих местах, но ощущение беспорядка витало в воздухе. На столе лежала перевернутая чашка, в воздухе ощущался едва уловимый запах металла — запах крови.

— Илария? — позвал я, но ответа не последовало.

Я двинулся дальше, чувствуя, как нарастает тревога. Комната выглядела обыденно, но мои глаза начали замечать детали: смятая штора, едва заметные пятна на ковре, трещина на стекле.

Тогда я услышал слабый звук из ванной. Рванул туда, распахнул дверь и увидел Иларию.

Она сидела на полу, прислонившись к стене, лицо побледнело, а руки держались за бок, где одежда была пропитана кровью. Ее дыхание было тяжелым, но взгляд, устремленный на меня, оставался твердым.

— Александр, это ловушка! Они были здесь, — прошептала она.

— Как ты? — спросил я, наклоняясь к ней.

— Пепловцы, — едва слышно ответила она, задыхаясь. — Они знали, что ты здесь. Хотели схватить нас обоих. Я задержала их… но не смогла остановить всех. Тебе нужно уходить, — она с трудом подняла руку, пытаясь оттолкнуть меня. — Они могут вернуться в любую минуту.

— Я не оставлю тебя, — твердо сказал я, подхватывая её на руки. Она слабо попыталась возразить, но сил у неё не хватило.

— Это ошибка, — прошептала она, закрывая глаза.

Я вышел из ванной, быстро оглядел номер и направился к двери. Как только я открыл её, до моего слуха донеслись шаги. Кто-то шел по лестнице.

Не раздумывая, я закрыл дверь и направился к черному выходу.

Шаги становились всё ближе. Я ускорил шаг, чувствуя, как напряжение накатывает волнами. В голове было только одно: выбраться из этого проклятого места.

Черный ход вывел меня в тёмный двор, где пахло сыростью и мусором. Ночь была холодной, но я чувствовал жар — адреналин гнал кровь по венам.

— Держись, Илария, — сказал я, хотя и не был уверен, что она меня слышит.

Теперь главное было найти укрытие и понять, что делать дальше.

Только я ступил в темный двор, как справа раздался глухой стук — кто-то выломал дверь черного выхода. В тени мелькнули фигуры. Они уже были здесь.

— Стоять! — раздался низкий, резкий голос, и я понял, что времени у меня почти не осталось.

Я прижал Иларию крепче к себе и рванул вперёд, вглубь двора. Там, между старыми мусорными баками и полусгнившими деревянными ящиками, виднелся узкий проход в соседний переулок.

— Не дай ему уйти! — выкрикнул кто-то, и позади раздались тяжёлые шаги.

Я несся через двор, пытаясь не думать о том, что Илария становится всё тяжелее. Её тело обмякло, но я чувствовал слабое тепло её дыхания на своей шее.

Переулок оказался завален кирпичами и строительным мусором, но это меня не остановило. Я перепрыгивал через преграды, скользил по мокрой брусчатке, чувствуя, как холодный воздух режет лёгкие.

Позади слышались крики и шаги. Они были быстрыми, настойчивыми, и я знал, что если остановлюсь хоть на секунду, то это будет конец.

Слева от меня мелькнуло разбитое окно. Я остановился, оглянулся — двое преследователей были уже совсем близко. Я видел, как блестит металл в их руках.

— Чёрт! — выругался я, прежде чем с силой ударил ногой по обломкам стекла и влез внутрь.

Помещение оказалось старым складом. Вокруг пахло плесенью и пылью, тьма угрожающе нависала над полками, покрытыми паутиной.

— Он внутри! — закричал один из пепловцев.

Я пробежал вдоль ряда, прижимая Иларию одной рукой, пока другой пытался нащупать хоть что-то полезное. Мои пальцы наткнулись на ржавую металлическую трубу.

Звуки шагов становились всё ближе. Я присел за старым деревянным ящиком, стараясь замедлить дыхание.

— Ты думаешь, мы не найдём тебя? — раздался голос одного из них, глубокий и насмешливый.

— Отдай девчонку, и, может быть, тебе оставят жизнь, — сказал второй, тон его был холодным, как сталь.

Я медленно положил Иларию на пол, подальше от видимости, и сжал трубу в руке. Их шаги раздавались в разных концах склада.

— Прячешься, как крыса, Пушкин! — выкрикнул первый.

— Может, ему стоит напомнить, кто такие пепловцы? — ответил второй, и в его голосе слышалась злая усмешка.

Внезапно склад озарился слабым светом — один из них вызвал магическое пламя. Оно дрожало в воздухе, отбрасывая зловещие тени на стены.

Я задержал дыхание, наблюдая, как свет приближается.

Когда пламя оказалось почти вплотную ко мне, я выскочил из-за ящика и с размаху ударил трубу по руке преследователя. Пламя погасло, а человек с глухим криком рухнул на землю.

Не теряя ни секунды, я схватил Иларию и бросился к задней двери склада. Позади раздался яростный рёв второго пепловца.

Дверь с трудом поддалась, и я оказался в ещё одном узком переулке. Моя нога скользнула по мокрой плитке, но я удержался.

Шаги вновь начали приближаться.

Впереди показались огни дороги, а за ними — кафе, где всё ещё горел свет. Люди. Место, где я мог укрыться.

— Почти там, — пробормотал я, чувствуя, как сердце колотится в груди.

Позади раздался оглушительный взрыв — склад, похоже, решили разрушить, чтобы запереть меня в переулке. Волна магической энергии ударила в спину, и я едва не упал, но продолжил бежать.

До дороги оставались считаные метры.

Я слышал их приближающиеся шаги задолго до того, как они появились в поле зрения. Шорох плащей, легкий звон оружия, звук, который издает смерть, когда она подбирается к тебе. Я посмотрел на Иларию. Ее лицо было бледным, глаза с трудом держались открытыми.

— Они догонят нас, — прошептала она.

— Нет, если я этого не допущу, — отрезал я, продолжая идти.

— Оставь меня… — снова попыталась она, но голос ее ослаб.

Я остановился. Медленно опустил ее на землю, стараясь не задеть рану, но девушка все равно зашипела от боли.

— Я тебя не оставлю, — произнес я твердо, опуская руку ей на плечо. — Лежи здесь.

Она хотела что-то возразить, но я уже повернулся, вытягивая оружие.

Шаги становились громче. Они были близко. Слишком близко.

Десять фигур, облаченных в черные плащи, с масками, скрывающими лица, окружили меня. Маски будто смеялись надо мной — ужасающая карикатура на человеческие лица.

— Одинокий рыцарь, готовый встретить свою смерть, — произнес один из них, голос которого был глубоким и скрежетал, как сломанная пила.

— Или готовый разнести вас в клочья, — ответил я, поднимая оружие.

Круг становился все уже. Я чувствовал их уверенность, их превосходство. Десять на одного. Неравный бой.

Но у меня не было времени думать о шансах.

Первый атаковал быстро, бросившись с кинжалом. Я едва успел отклониться, отправляя в него удар локтем. Треск ломающейся кости заставил остальных замереть лишь на мгновение, но этого хватило, чтобы я нанёс следующий удар.

Я использовал огненный конструкт, и пламя вырвалось из моей ладони, ослепляя их на секунду. Эта секунда стала для меня шансом. Я прыгнул вперед, ударяя одного из них ботинком в грудь, сбивая его с ног.

Но их было слишком много. Один из них бросил что-то, похожее на дымовую бомбу, и пространство наполнилось густым, удушливым дымом.

Я чувствовал их удары со всех сторон. Один достал меня по ребрам, другой — по спине. Боль пронизывала меня, но я не позволял себе упасть.

— Твои старания бесполезны, — произнес кто-то из них, прежде чем броситься на меня.

Я парировал его атаку, отправив кинжал в сторону. Затем ударил его ладонью с активированным конструктивным барьером, отправляя врага в полет.

Но их всё еще было много.

Я услышал шорох позади и резко обернулся. Один из них уже почти подобрался к Иларии.

— Нет! — закричал я, метая огненный шар.

Он попал точно в цель, и враг рухнул, дымясь.

Эти секунды отвлечения стоили мне удара в бок, от которого я чуть не упал. Кровь наполнила рот, но я не позволил слабости взять верх.

Они всё еще окружали меня, их черные фигуры сливались с ночной тьмой.

— Еще не всё, — прошипел я, стирая кровь с подбородка.

Я сосредоточился. Почувствовал энергию, которая бурлила внутри меня, на пределе, готовая вырваться наружу.

Если мне суждено умереть здесь, я заберу их всех с собой.

Я продолжал яростно отбиваться, чувствуя, как силы покидают меня. Каждый удар отдавался болью в изможденном теле, но я не мог позволить себе остановиться. Враги теснили меня со всех сторон, их удары становились всё точнее, движения — всё быстрее. Я отвечал, чем мог, но понимал, что долго так не продержусь.

Один из них, самый высокий, прыгнул на меня с кинжалом. Я успел уйти в сторону, сбив его ногой на землю, но другой уже наносил удар сзади. Я почувствовал, как сталь пробивает плечо. Боль вспыхнула огнем, но я лишь стиснул зубы, разворачиваясь и отбиваясь кулаком.

Они были повсюду. Темные фигуры, словно ночные призраки, кружили вокруг, их маски насмехались надо мной.

«Это конец,» — мелькнула мысль.

И вдруг я почувствовал это. Сильный порыв энергии, настолько мощный, что он буквально выжег воздух вокруг меня.

Я обернулся и увидел Иларию. Она поднялась на колени, её лицо было бледным, а губы двигались, произнося слова, которые я не мог разобрать.

Кровь текла из раны на её боку, стекая по пальцам, но она, казалось, не замечала этого. Илария провела рукой по земле, оставляя кровавый след, который тут же вспыхнул алым светом.

— Нет! — закричал я, понимая, что она делает. — Не вздумай!

Но было уже поздно. Магия крови — запретная и разрушительная — вырвалась из её тела потоком, сверкающим в темноте, словно раскалённая магма.

Я почувствовал, как сила устремляется ко мне. Она охватила меня с ног до головы, заполняя каждую клетку тела. Боль от ран отступила, уступив место необузданной мощи.

Я резко развернулся к врагам. Они замерли, осознав, что сейчас произойдет.

С криком, в котором смешались ярость и боль, я выпустил эту силу. Поток энергии ударил вперед, словно взрыв вулкана, разрывая темноту ночи.

Враги не успели даже крикнуть. Их тела отлетали, словно тряпичные куклы, ударяясь о землю и деревья.

Когда всё закончилось, я стоял один, окружённый тишиной. Десять врагов лежали вокруг, побежденные, больше не представляя угрозы.

— Илария! — закричал я, поворачиваясь к ней.

Она лежала на земле, неподвижная, словно статуя. Я бросился к ней, опускаясь на колени.

Её лицо было мертвенно-бледным, а губы сжатыми, как будто она пыталась что-то сказать, но уже не могла. Я прижал руку к её шее, пытаясь найти пульс.

— Нет… Нет, только не это, — прошептал я.

Её грудь слабо вздымалась, и я понял, что она ещё жива. Но едва ли это могло продолжаться долго.

Я взял её на руки, чувствуя, насколько она легка, почти невесома.

— Держись, Илария. Я не позволю тебе умереть, — произнес я, но понятия не имел что делать.

На пороге стоял человек, который внешне ничем не выделялся — высокий, подтянутый, в изысканно сшитом сюртуке. Черты лица, знакомые каждому, кто знал Александра Пушкина, поражали своей безупречностью. Но Фурманов почувствовал едва уловимый холод, исходящий от него.

— Доброе утро, — начал Кайрин, его голос звучал точно как у настоящего Пушкина. Он улыбнулся, но улыбка эта была слишком натянутой.

Фурманов встал из-за стола и поклонился.

— Ваше сиятельство. Рад вас видеть. Чем могу быть полезен?

Кайрин не торопился отвечать. Он прошёлся по кабинету, словно изучая каждую деталь. Пальцы его медленно провели по полке с книгами, затем он остановился перед креслом напротив Фурманова.

— Садитесь, Фурманов, не стоит так напрягаться, — сказал он, усаживаясь в кресло.

Фурманов повиновался, но взгляд его оставался настороженным.

— Вы давно работаете в Дворце, — начал Кайрин, склонив голову. — И знали Императора лучше, чем кто-либо. Разделяли его взгляды, поддерживали его решения.

— Да, ваше сиятельство. Я старался быть верным служащим.

— Отлично, — кивнул Кайрин. — Тогда, надеюсь, вы поддержите меня в моих стремлениях.

Фурманов нахмурился.

— В чём именно?

Кайрин наклонился чуть ближе, его голос стал низким и спокойным:

— В том, чтобы занять трон.

Слова прозвучали так буднично, как будто речь шла о погоде. Фурманов опустил чашку на стол и крепко сцепил пальцы.

— Это сложное решение, ваше сиятельство. Высокий Совет и обе Думы должны одобрить…

— Они одобрят, — перебил его Кайрин, и на его лице промелькнуло что-то большее, чем просто уверенность.

Фурманов чувствовал: перед ним сидел не Александр. Что-то в жестах, в взгляде, в выражении лица выдавали чужака.

— Конечно, — осторожно сказал он.

— У вас, кажется, недавно были гости, — неожиданно сменил тему Кайрин, его глаза блеснули хищно. — Кто-то приходил?

Фурманов помедлил на долю секунды, но этого было достаточно.

— Никто не приходил, — ответил он спокойно.

Кайрин медленно поднялся из кресла.

— Ложь.

Слово прозвучало как удар грома, и прежде чем Фурманов успел что-либо сказать, лицо Пушкина начало меняться. Кожа его потемнела, черты исказились, глаза стали чёрными, как бездна. Перед Фурмановым уже стоял Кайрин в своём истинном обличье.

— Он ведь был здесь? — спросил Кайрин, его голос стал низким, с металлическим отголоском. — Говори, что ты ему сказал!

Фурманов с трудом сдержал дрожь, но молчал.

Кайрин подошёл ближе, нависая над ним.

— Ты храбр, Фурманов. Это достойно уважения. Но я не потерплю предательства.

Фурманов встретил его взгляд, понимая, что цена за ложь будет высокой.

— Молчишь? — ухмыльнулся Кайрин. — Посмотрим, надолго ли тебя хватит.

Он протянул руку, и вокруг неё завибрировала энергия, похожая на тёмный дым.

Кайрин стоял неподвижно, его вытянутая рука едва заметно дрожала, сжимая в себе силу, которая, казалось, могла уничтожить всё в радиусе нескольких метров. Фурманов остался сидеть, отказываясь даже пошевелиться. Внутри него бушевала буря: страх за свою жизнь сражался с отчаянной решимостью не поддаться.

— Ты так уверен, что можешь противостоять мне? — голос Кайрина напоминал яд, текучий и липкий. — Ты ведь знаешь, чем это закончится.

Фурманов сглотнул, но сказал сдавленным голосом:

— Ты можешь меня убить, но я не позволю себе предать своего Императора.

Кайрин расхохотался, резко и громко, так, что звук отразился от стен кабинета.

— Император? — он сплюнул это слово, как будто оно было ему противно. — Императора больше нет, и тебе это прекрасно известно. Ты служишь призракам, Фурманов. А я — будущее.

Фурманов хмуро посмотрел на него, удерживая контакт взглядом, хотя внутренне уже готовился к смерти.

— Будущее не строится на лжи, — сказал он твёрдо.

На мгновение лицо Кайрина исказилось, как будто он был оскорблён до глубины души. Тёмный дым, исходящий из его ладони, стал гуще и начал принимать форму. Фурманов ощутил, как воздух вокруг него наполнился напряжением.

— Тогда умри в своих убеждениях, — прошипел Кайрин.

Тёмный сгусток вырвался из его руки, обвиваясь вокруг Фурманова подобно змее. Мужчина захрипел, его тело заёрзало, но он не издал ни звука боли, ни мольбы. Его глаза оставались прикованы к Кайрину, даже когда тело ослабело.

— Ты мог бы жить, Фурманов, — сказал Кайрин, его голос был холодным, как лёд. — Но ты выбрал свою сторону.

Тело Фурманова обмякло, упав вперёд, словно лишённое всякой силы. Его голова опустилась на стол, неподвижная. Кайрин ещё несколько секунд смотрел на него, словно ожидая какого-то движения, какого-то знака, что он был неправ. Но ничего не произошло.

Кайрин сделал шаг назад, тяжело вздохнув. Он провёл рукой по лицу, как будто стряхивая остатки ярости, а затем вернулся к своему прежнему облику. Черты лица Пушкина вновь заняли своё место, а его одежда стала безупречно сидеть.

— Глупец, — произнёс он тихо, почти с сожалением, глядя на Фурманова.

А потом громко и зычно рассмеялся.