Оборотень из Кривого леса

Глава 10

Над головой почему-то белел потолок, а сама Майя лежала на чистых простынях, и рана больше не болела. Что случилось, пока она плавала в черноте, и где треклятый охотник?

Над ней склонились два лица: одно принадлежало Феррану и заставило сердце замереть, второе – незнакомой, но очень сильно похожей на нее женщине. Неужто это она, ее непутевая мать?

— Дочка... – вырвалось у незнакомки. – Ты очнулась...

— А что тут происходит, Фер? Почему она называет меня дочерью?

— Спокойно, Майя, она на самом деле твоя мать. И твой отец тоже здесь. – терпеливо, как ребенку, объяснил он. – Главное, не волнуйся и сначала поешь – ты потеряла много крови.

Он прав, конечно, поесть нужно в первую очередь. Иначе она точно не сдержится, выскажет матери все, что о ней думает, прямо в лицо.

— Ладно, оборотень, давай поедим. А заодно расскажешь, где мы и куда делся Райли.

Блудная мамаша отошла от постели на пару шагов, но взгляд от Майи не отвела. И чего она пялится, будто привидение увидела?

— Чего уставилась? – не выдержала волчица. – Совесть замучила?

Мамаша опустила глаза, мгновенно наполнившиеся влагой. Совсем дурная, чего теперь-то зря плакать?

— Келли, Вы не могли бы выйти? – мягко и даже ласково произнёс Ферран. – Я не думаю, что Майя хочет с Вами общаться сейчас.

Значит, вот как зовут ее мать – Келли. А папаша что ж не зашел, Фер ведь сказал, что он здесь.

Спорить мать не стала, лишь едва слышно вздохнула и покинула помещение. Страшно, наверное, видеть взрослую дочь и понимать, что нельзя вернуть прошлое. А нечего было бросать ребенка!

Как только они с Ферраном остались вдвоем, даже дышать стало легче. Оборотень сбегал за едой и вернулся с тарелкой жареного мяса и лепешкой. Торжественно поставил еду на старый деревянный стол, жестом пригласил сесть. Несколько минут Майя молчала, заглатывая куски, почти не жуя, – в желудке образовалась бездонная яма, в которой пропадало съеденное. Лишь когда живот приятно потяжелел, Майя откинулась на спинку стула и взглянула на Феррана.

— Ну давай, рассказывай, как было. Я помню, как в меня полетел кинжал, а потом – ничего.

— Райли больше тебя не потревожит, – глухо сказал Ферран. – Я придушил его, как собаку.

И замолчал, словно уже всё сказал.

— Подробностей не будет, да? С драконом-то что?

— С Амбросом? Да нормально. Пришлось его вырубить ненадолго, пока он не слетел с катушек. Охотник и тут нам подгадил – добавил зелье в чай. Заметила пустой котелок на траве?

— Да, – кивнула Майя. – Значит, охотник мертв, а я жива. Ну и почему, интересно?

Ферран откусил лепёшку, долго и тщательно жевал, видимо, собираясь с мыслями.

— Я видел твоего духа, Майя. Он приходил сюда.

— Правда? И что он сказал?

— Он вылечил тебя. Похоже, он не простой, могущественный и сильный. Хитромудрый только слишком.

Вот так, значит: смерть тронула ее чёрным крылом и отступила, послушав духа. Он не только сводник, а еще и спаситель молоденьких оборотниц.

Вообще-то Майя, конечно, радовалась. Выжить после смертельной раны, – это ли не чудо? Можно сказать, второй день рождения. Знать бы еще, когда был первый.

— Фер, – вынырнула она из своих мыслей, – а что это за место? Здесь живут оборотни?

— Да. И это та самая подозрительная лесная деревня. Здесь твои родители, Майя.

Ферран бережно взял ее руку в свои, успокаивая, и приятное тепло разлилось в ладонях. Зеленые глаза грустно смотрели на нее.

— Поговори с ними, Майя. Иногда всё не то, чем кажется.

Он что-то явно знал, но не собирался ей рассказывать. Ладно, она и сама узнает, нет же ничего страшного в том, чтобы просто поговорить с родителями. Лишний раз убедиться в их предательстве – только и всего.

— Знаешь, Фер, я, конечно, поговорю, раз уж такое дело. Вот только... Ты меня слышишь вообще?

— Слышу, конечно. Извини, засмотрелся на тебя.

Ферран бережно отвёл за спину ее черную, как смоль, косу, заправил за уши выбившиеся прядки.

— Ты такая красивая, Майя. Если бы мы были в моей хижине, я расцеловал бы тебя всю, с головы до ног. А потом...

— Что ты собрался делать с моей дочерью, оборотень? А ну повтори!

Тишину дома взорвал грозный рык оборотня, который стоял на пороге, буравя взглядом Феррана. Они и не слышали, как он вошел.

— Ну вот и папочка нарисовался! – мрачно заметила Майя. – Что, воспитывать пришел? Так уже поздно, время ушло. Не надо было меня бросать!

Грубо? Конечно. Но ведь она сказала правду, только и всего. Теперь он будет оправдываться или вовсе сделает вид, что ничего страшного не произошло. Ну и пусть, она уже давно перегорела, и родители ей больше не нужны.

— Так что, Фер... как тебя там, надеюсь, ты всё понял? Сначала – свадьба, потом – поцелуи и остальное.

Майю он вовсе проигнорировал, наверное, слишком сильно хотел навалять Феррану. Что и следовало доказать: она ему не нужна.

— Пойдем, Фер, поищем Амброса и свалим отсюда. Раз охотник сдох, мы можем жить где хотим. И не обязательно для этого жениться.

Она выразительно посмотрела на отца, давая понять, что он не может управлять ее решениями и лезть в ее жизнь. Если умный, поймет, а если нет... На нет и суда нет.

— Подожди, Майя. Ты ведь хотела поговорить, передумала?

Ферран что-то слишком смутился для оборотня, прямо как девчонка. Никогда Майя его таким не видела. Хотя они знакомы всего несколько дней, так что, может, он сейчас настоящий?

— Пошли уже, жарко тут и воздуха не хватает. Так и второй раз помереть можно.

Больше истинный не спорил, просто взял ее за руку и вывел на улицу. Лесная свежесть окутала ее, едва она шагнула с крыльца на утоптанную оборотнями дорожку. Запахи елей, травы и речной тины проникли в ее нос, напоминая, что она жива. Ее так хотели убить, но просчитались. Нате вам, выкусите!

— Здесь близко река? Давай сходим туда, Фер, – попросила Майя.

Сейчас она хотела лишь одного: наслаждаться жизнью. Вдыхать ароматы цветов, словно впервые, купаться в прохладной речной воде, лежать на берегу, подставляя лицо и тело ласковым солнечным лучам. И чтобы рядом лежал он – тот, кто ее спас. Пусть не Ферран залечил ее рану, но он был рядом, он прикончил гадского Райли и притащил ее в деревню, пытаясь помочь. Не его вина, что помочь ей могло только чудо.

Вместо песка на берегах реки серо-голубой грязью лежала глина, а сама речка была мелкой и ледяной, но с настроя Майю это не сбило. Она попросила Феррана отойти подальше от деревни, чтобы оборотни им не помешали, и, присмотрев тихую заводь, над которой аркой переплетались ветви ив, расстегнула пуговицы на рубашке.

— Что ты делаешь, Майя? – спросил Ферран, а глаза потемнели от сдерживаемой страсти. – Я, конечно, не против, но не здесь же. Что, если сюда примчится твой отец?

Она хмыкнула, стянула рубашку через голову, обнажая тело, и спокойно ответила:

— Что в твоей голове, оборотень? Я всего лишь хочу искупаться.

Сбросив брюки и нижнее белье, она вошла в воду, спиной чувствуя на себе взгляд Феррана. Набрала воздуха в грудь и окунулась по шею, чувствуя, как холод тонкими иголочками колет тело. Сзади послышался всплеск – Ферран тоже присоединился к ней.

Закатные лучи пробивались сквозь длинные лезвия листьев, Майя вскоре согрелась и лениво била ногами по воде, подставляя лицо солнцу. Глубина здесь была – вровень с ее ростом, а Феррану и вовсе лишь по шею. Мелкие нахальные окуньки проплывали рядом с ними, тыкаясь мордочкой в ладони. Хорошо так отдыхать, особенно после того, как побывала в гостях у смерти.

Майя перевернулась на спину, выставив грудь на обозрение. Улыбнулась, словив взгляд истинного, жадный и восхищенный. На нее уже давно так никто не смотрел, по правде сказать, голая она перед мужчиной впервые. Обычно ее хотели либо оборотни, которым приспичило и, по сути, было всё равно с кем, либо люди, которые понятия не имели, кто она, а велись на белоснежное личико и голубые глазки. Ферран отличался от них, очень сильно отличался.

— Эй, оборотень, чего так смотришь? – засмеялась она и брызнула ему в лицо речной водой.

Ферран ответил тем же, и понеслось. Они взбамалутили тихую, сонную заводь, вымокли с головы до ног и смеялись до боли в животе.

А потом она выбежала на берег, и Фер, обогнав ее, постелил свою рубашку на пятачок земли с цветами мать-и-мачехи. По глазам, что ли, понял – она согласна?

Сначала они просто сидели и целовались. Косу она распустила, и мокрые волосы прилипли к обнаженной спине. Ферран обнимал ее за плечи, а губами медленно пробовал ее на вкус, и Майя дрожала, но совсем не от холода. Осмелев, аккуратно раздвинул губы, встретился с ее языком, и дрожь в теле усилилась, захотелось чего-то ещё, а чего, она и сама не знала. Тогда он отстранился и выполнил свое недавнее намерение расцеловать ее всю. Дойдя до места на груди, куда Райли ударил ее клинком, Ферран бережно провел пальцем вдоль еле заметной ниточки шрама.

— На память о духе, который вернул мне тебя живой и здоровой, – хрипло выдавил он.

А потом скользнул поцелуями ниже, и вскоре Майя забыла обо всем, отдаваясь сладким ощущениям. Мелькнула мысль сделать для Фера то же самое, мелькнула и исчезла.

— Моя любимая волчица, – шептал ей на ухо он, похищая ее невинность. – Снежинка моя...

Кому-нибудь другому за снежинку Майя тут же врезала бы, но из уст Феррана это звучало приятно и мило.

Когда всё закончилось, Майя обняла истинного, прижалась к нему, пряча лицо на груди. Она ничуточки не жалела о только что сделанном и надеялась, что и он не жалеет. Раз уж их судьбы сплелись воедино.

— Нас очень долго нет, – отдышавшись, проговорил Ферран. – Твой отец, наверное, места себе не находит.

— И что? Он мне отец лишь по крови, не по воспитанию. Ему полезно помучаться.

— Послушай, Майя, я знаю твою историю. Настоящую историю. И очень хочу, чтобы ты тоже ее послушала, хотя бы один раз.

Майя убрала руки со спины Феррана, перекатилась на спину. Зачем он-то сводит ее с родителями?

— Что они мне могут сказать, кроме того, что я уже знаю? Бросили так бросили, и не надо делать вид, что им жаль. Восемнадцать лет прошло.

— А ты всё-таки спроси. Они ни в чем не виноваты, Снежинка.

У него такой теплый, ласковый взгляд, такие нежные руки. Майя доверила ему тело и душу, так почему бы не послушать его?

— Ладно, выслушаю их, – нехотя буркнула она. – Но только один раз.

— А дважды и не надо. А теперь давай окунемся напоследок – темнеет, надо возвращаться.

***

По дороге домой Ферран коротко пересказал события этого страшного дня. Вскользь упомянул, как Майя звала его в бреду — вслух и мысленно. Странно, но она ничего не помнила, словно кто-то покопался в ее памяти, удалив все, что произошло после того, как в ее тело влетел кинжал. Она ведь должна была очнуться хоть на мгновение.

— Келли сказала, наша связь помогла тебе удержаться, не скользнуть за грань окончательно. Она очень добрая и очень несчастная.

Майя раздраженно дернула носом – сколько можно нахваливать ее родителей? Она уже поняла, что Ферран хорошо к ним относится.

— Хватит, Фер, я не хочу больше о них слушать. Сказала же, поговорю.

— Прости. Я только хотел, чтобы ты знала правду.

— Зачем извиняешься? Ты меня ничем не обидел. Пойдем уже.

Она ускорила шаг, обогнав Феррана, но он очень быстро поравнялся с ней. До деревни осталось идти совсем чуть-чуть, крыши домов уже проглядывали за деревьями.

— Майя, – неожиданно серьезным тоном начал Ферран, – если я позову тебя замуж, ты согласишься? Для себя я все уже решил, но, если ты против...

— А ты не торопишься, оборотень? – криво усмехнулась она. – То есть мы истинные и всё такое, и даже вот переспали. Но звать замуж через пару дней знакомства – ты ведь меня плохо знаешь. Может, я храплю во сне или в носу ковыряю.

— Не храпишь, – уверенно заявил Ферран, – а палец в носу меня не смущает. Ты ведь не леди.

— Вот как? Ну ладно, но ты же не веришь в истинность. Или уже веришь?

— Верю – не верю, какая разница. Неважно, истинные мы или нет, просто я понял, что люблю тебя. Вот такую, какая ты есть, люблю.

Майя кинула на него недоверчивый взгляд – что еще за новости?

— Я подумаю, Фер. Прямо сейчас я уж точно замуж не собираюсь.

Она не призналась, что тоже любит, потому что и сама не понимала, что именно чувствует. Противный дух Длинного солнца совсем ее запутал!

— Хорошо, пока, значит, закрыли тему, – отступил Ферран.

Дальше до деревни они шли молча: Майя мысленно готовилась к встрече с родителями, Ферран тоже о чем-то напряженно думал – между бровями пролегла тоненькая морщинка.

Из крайнего дома деревни слышался гул голосов: недовольных, угрожающих, гневных. Майя выцепила голос дракона – он что-то доказывал оборотням.

— Что у них там? – вскинула она подбородок в сторону дома.

— Собрание, – откликнулся Ферран. – Обсуждают, какой я баран. Оказывается, убивать охотника на их территории чревато последствиями.

— Ну а что ты должен был сделать? Простить, понять и отпустить? Они же сами оборотни, должны понимать.

— Не знаю, кому и чего они должны. Давай зайдем, хватит Амбросу за нас отдуваться.

Входная дверь громко стукнула, закрываясь – Майя не успела ее придержать. Голоса оборвались, и десятки глаз – желтых, зеленых, как у Феррана, голубых, как у нее, уставились на них. Большинство смотрели с возмущением, некоторые – с пониманием, а голубые глаза на лице матери – с тревогой. Майя заметила и еще один взгляд, который буквально пригвоздил Феррана к двери, – колючий и мрачный взгляд ее отца.

Не обращая ни на кого внимания, Ферран проследовал к столу, за которым сидели оборотни. За ним уместилась бы целая свадьба, так он был велик. Дракон стоял чуть поодаль, словно отделяя себя от участников собрания. Ферран мягко отодвинул его в сторону, кивком головы указал на дверь.

— Отдохни, Амброс, я сам им скажу.