Невеста для инквизитора

Глава 41

Сосредоточившись на смысле сказанного инквизитором, Верушка несколько раз моргнула и нахмурила брови.

— Я не хотела никого убивать!..

— Об этом я тебе и говорю, — покачал головой мужчина. — Ты не можешь нести ответственность за то... - он коротко вздохнул, — за то, что ты есть.

— Я ведьма, — напомнила ему Верушка и горько усмехнулась.

— Да, это так, — согласился он. Взгляд его стал мягче, а линия рта жестче. — Я бы никогда не поверил в то, что произошло с нами, но, — он развел руками, — жизнь не перестает меня удивлять. Прости, если сделал что-то не так, или чем-то обидел тебя. У меня нет ни слов, ни времени, чтобы сказать тебе все, что я хотел... Потому что должен уйти. И я не знаю, вернусь ли обратно.

Она вздрогнула и рефлекторно прижалась к его раскрытой ладони на своих волосах.

— Я ведь предупреждал тебя, что не знаю, что будет завтра. И уж тем более, сейчас. Прости меня...

Он отстранился, быстро обулся и взялся за ручку двери. Затем все-таки обернулся под воздействием ее пристального взгляда.

Обхватив себя руками, она была похожа на маленького воробышка. Растрепанные светлые волосы в беспорядке лежали на ее плечах, а одна прядь легким завитком свесилась на лоб. Клим сглотнул, давя в себе желание вернуться.

Но сдерживать собственные порывы он давно умел, как и принимать простую истину — дело превыше всего. Ведь как бы ему не хотелось чего-то иного, сейчас от него зависели жизни людей. Тех, кто находился в замке, и тех, кто даже не подозревал о нависшей над ними опасности.

— Если захочешь уйти, сделай это. Там, — он указал на письменный стол, — есть деньги.

Верушка молчала и смотрела на него. В очередной раз Клим подумал, что его вид способен напугать кого-угодно, не говоря о ведьмах, но во взгляде этой девушки он уже не замечал ужаса или презрения. Она была так чиста и бесхитростна, что ему вдруг почудился светлый ореол вокруг нее. Возможно, дело было в ее золотистых волосах, которые пахли его шампунем, а может, в изумрудных глазах с припухшими от недолгого и тревожного сна веками. Он очень хотел узнать это, но уже не мог.

— Прощай?.. — хрипло произнес Клим, но его вопрос остался без ответа. Дернув за ручку, он вышел и прикрыл за собой дверь, оставив ее незапертой.

Верушка обняла себя за плечи еще крепче, внезапно обнаружив, что внутрь нее пробрался леденящий холод. Она все еще видела перед собой лицо Главного Инквизитора и слышала его голос. Теперь, когда пришло понимание о его силе, такой редкой среди обычных людей, многие вещи приоткрыли свою суть и перед ней. До сих пор ей было сложно мириться с теми изменениями, которые произошли внутри нее, и по большому счету, она не чувствовала себя ни всемогущей, ни сколько-нибудь уверенной, однако когда он говорил с ней — явно или мысленно — что-то отзывалось в ее груди невероятным теплом, которого ей так долго не хватало.

Подумать только, а ведь когда-то ей казалось, что Стась Дым способен дать ей это тепло. Какой же глупенькой и неопытной она была, когда встретила его. И какую же непоправимую ошибку могла совершить, сделав последний шаг навстречу тому, кто рано или поздно предал бы ее.

Ее опалило жаром от собственных мыслей. Зачем, для чего и почему она сравнивает их? Стася и Климентия Парра?

— Боже... — Верушка прижала ладони к горячим щекам.

Лицо Главного Инквизитора не излучало ни тепла, ни приветливости, к тому же было обезображено шрамом. Но в глубине его глаз оживало совсем иное. В них она читала тоску и мучительное желание быть ближе...

— Ко мне?.. — она задохнулась от щекочущего волнения и растерянности. Губы ее затрепетали, а в груди стало тесно.

Какое-то время она еще пыталась найти иную причину его словам и поступкам, но последние фразы Главного Инквизитора колокольным звоном бились в ее ушах.

Он отпустил ее! Ни о чем не спрашивая, не уговаривая и не признаваясь в своих скрытых мотивах и желаниях, Климентий Парр даровал ее свободу.

И только она могла теперь решать, что делать с собственной жизнью.

Смятение и тревога заставили ее проползти по кровати к изголовью и лечь ничком, уткнувшись лицом в подушку. Раскинув руки, она со стоном вцепилась в простыни. Всюду был его запах. Она сама пропиталась им насквозь, даже не подозревая об этом, когда оказалась в его доме, в его ванной и в его постели. Измученная произошедшим, выкрученная, будто мокрое белье, полная сожалениями о том, что сделала, она даже не подозревала, что спасение придет от того, кто был ее врагом. Врагом всех ведьм. Или...

Верушка вскочила и сжала кулаки. Нет, не всех... Только тех, кто способен навредить и убить по-настоящему. И тогда, на болоте, ее так называемые "сестры" сплотились не только ради убийства Инквизитора. Им нужна была свобода действий, возможность творить зло всякому, кто попадет в поле их зрения. Да что там! Разве они способны были остановиться? Всепоглощающая жажда хаоса — есть суть любой ведьмы...

Схватившись за голову, Верушка качнулась из стороны в сторону. Откуда она это знает?

— Это знает он... - прошептала, ошеломленная этим открытием. — Любой ведьмы, — повторила она, — но не всякой.

В ней образовалось то спокойствие, которое приходит в момент осознания и принятия трудных, порой неразрешимых проблем. Все что она могла сделать, это находиться рядом с Климентием Парром, чтобы увидеть все своими глазами. Пусть не воочию, теперь это не имело никакого значения. Если они были способны чувствовать друг друга, то, возможно, смогут сделать это и сейчас. Ведь если ему грозит опасность, — Верушка до боли прикусила губу, — он не должен думать, что она одна из "них".

Ее дар, определяющий ее сущность, не может существовать без нее самой. А значит, только ей определять его назначение и руководить им.

Верушка села по-турецки и закрыла глаза. Внутри нее разлилось тепло. Сердце чуть замедлило бег.

Она представила Климентия Парра. Того, с газетной страницы. Потому что видеть его с капельками воды на груди и литых плечах значило сбиться с нужного настроя и увлечься совсем другими мыслями. Столь притягательными и неуместными, что становилось стыдно.

...Ночные улицы мелькали в окнах автомобиля. Фонтан и огромный зеркальный памятник на площади появились лишь на пару секунд и исчезли позади. Величественный замок из серого камня возник внезапно, вырвав из ее груди рваный вздох узнавания. Темнота, гнетущая и опасная, готовая поглотить все вокруг, обрела голос — осиное гудение, от которого у нее стали зудеть барабанные перепонки.

Хлопок двери. Он пересекает площадь. Шаги его тверды. Он уже не мальчик...

— Мальчик... - прошептала Верушка и медленно провела по тыльной стороне ладони. Обрывочные картинки примешивались к тому, что происходило сейчас, но она не гнала их прочь, ведь все это принадлежало ему — Климентию Парру, Главному Инквизитору Родняны.

А значит, и ей.