Амаранты. Несравненный

Глава 8 Обход хозяйства

Чем больше Микото узнавал о своей роли старосты, тем меньше ему казалось, что он справится. Часть обязанностей носила характер почетных – например, участвовать в ежегодном фестивале в День основателей, принимать важных гостей, фотографироваться для глянцевых буклетов и статей в интернете. Все это было частью жизни сына, его сына, его сына – и так в глубь веков.

Но вот повседневные занятия Гейба Ривера были куда более прозаичными. Он был главой сообщества в анклаве Гардов и директором лагеря.

Первое взял на себя Дантаффет, а второе – Мерл Альпенглоу. У них все было под контролем, так что на данный момент главной заботой Микото был проворный комок белого меха.

Щенок пришелся по душе Хане и племянницам. В меньшей степени Юлину. Дар Блеска напустил в архиве мотылька на одну лужу больше, чем следовало. Поэтому домашний наставник Микото стал ставить в его расписание обязательные долгие прогулки. Говоря, что Микото-де обходит свое хозяйство.

Cвободы оказалось больше, чем ожидал Микото. Но со щенком был хлопот полон рот, чего он точно не ждал. Не в буквальном смысле, конечно. А ведь кроха едва могла считаться псом. Особенно в деревне, где бойцы, получившие в напарники Собратьев, ездили на псах верхом.

Девочки быстро предложили несколько имен, причем довольно милых. Но Микото решительно их отверг. Он не собирался отдавать столь важный вопрос на откуп женщинам. Кроме того, ему хотелось, чтобы имя было более достойным. Это навело его на мысль о Юлине. А потом он вдруг нашел идеально подходящее имя. Похожее на собачью кличку и при этом ласковое. Нобл – благородный.

Юлина это позабавило. Но ему было приятно. Микото знал.

Нобл оказался шустрым и приставучим, из-за чего постоянно путался под ногами. Пока Микото обходил хозяйство, прыгающий и вертящийся щенок то и дело запутывался в поводке. В конце концов Микото решил держать Нобла в кармане длинного жилета, который еще не привык носить. На жилете, надетом поверх обычной летней туники, были изображены гербы анклава Гардов и пяти его основателей, как и подобало старосте.

Так, со щенком в кармане и запасом свободного времени, Микото свернул на узкую тропинку, которая вела к пастбищу за домом Блеска. И к огромному дереву, нависшему над ней. Вход в дом был тайным и хорошо защищенным, но не от членов семьи. И не от старосты. А Микото был и тем и другим, поскольку последней женой Ваасейаа была старшая сестра Гейба Ривера.

– Дядя, – поздоровался он.

У Ваасейаа была красновато-коричневая кожа и прямые черные волосы, свойственные многим представителям коренных народов. Он был одет в желто-коричневую тунику, украшенную оранжевой вышивкой, которая была верным признаком давней привязанности и защиты Блеска. Ваасейаа всегда носил одну и ту же тунику. Или похожую. Может быть, у него имелся сундук, набитый почти одинаковыми нарядами. Или его одежда не старела, как не старел он сам.

– Здравствуй, Микото. – Ваасейаа сидел среди корней своего дерева-близнеца, его руки были заняты ребенком, которому не исполнилось еще и двух лет. Маленький мальчик решительно лез куда-то. – Я помню, как ты был таким же.

– Не уверен. – Взгляд Микото метнулся к крупному коту, распростершемуся неподалеку. – Хотя ты терпеливо относился к моим попыткам выдирать у тебя волосы.

Ваасейаа заплетал волосы в очень длинную косу. Если бы у него не было привычки обматывать ее вокруг плеч, конец волочился бы по земле.

– Один из твоих? – неловко спросил Микото.

– Не из моего рода. Его отец – один из инструкторов. – Ваасейаа подхватил малыша. – Тимуру требовалась помощь, а у меня руки были свободны. Это Грегор. А это Фенд, напарник Тимура.

Показав ладони Собрату, Микото спросил:

– Где Зиса?

– Дуется. – Ваасейаа посмотрел вверх, в крону дерева. – Он не может быть таким гостеприимным, как хотел бы, когда гостевая комната зачарована от него.

Микото обратился к дереву:

– Хочешь познакомиться с моим новым щенком?

Руки Зисы крепко обхватили его сзади, и амарант уткнулся лицом в спину Микото. Его вопрос прозвучал приглушенно:

– Ты пришел ко мне?

– Да. К тебе и к дяде. – Микото похлопал по одной из рук. – Блеск подарил мне щенка. Похоже, решил, что мне нужна компания.

Зиса поднял голову, и Микото улыбнулся, глядя в глаза того же желто-зеленого цвета, что и листья дерева. Он никогда не возражал против близости с Зисой. Дядя уже давно все объяснил, и Микото нравилось, когда ему доверяли правду. Зиса любил давать, но никогда не брал. И чем больше его принимали, тем меньше он флиртовал.

– Твой дом дальше, чем брат позволяет мне уходить. – Зиса поцеловал его в щеку. – Приходи еще, и я составлю тебе хорошую компанию.

– Обязательно. – Повернувшись в объятиях Зисы, он обхватил дерево за талию одной рукой. – Но будет еще более интересная компания. Я видел расписание. Тебя назначили чьей-то хижиной.

– Правда?

– Да, в таблице у Мерла так и сказано: «Хижина: Зиса».

Дерево посмотрело на своего близнеца, восторженно улыбаясь, так что на лице проступили ямочки.

– Слышишь, брат? Я – хижина!

– Я понимаю, почему Арджент Меттлбрайт так обеспокоен. – Ваасейаа погладил маленького Грегора по кудрявой головке. – Он попросил вежливо. Разве мы могли отказаться?

– Ты знаешь, что у нас уже есть компания? – жеманно спросил Зиса. – Внутри дракон. Он прекрасен.

Микото осторожно достал Нобла из кармана:

– Ты всех считаешь прекрасными.

– Жизнь прекрасна. – Ослабив объятия, чтобы взять щенка обеими руками, Зиса воскликнул: – Да он не больше эфемеры! Как его зовут?

– Нобл.

Зиса хихикнул:

– Как Юлин вас различает?

Микото улыбнулся, пожал плечами и… расслабился. Он ожидал привычных соболезнований, но дядя и Зиса были просто рады, что он захотел прийти. Может быть, у Сородичей деревьев так было всегда. Наверно, именно поэтому Микото так нравилось приходить сюда. Они всегда жили настоящим, всегда были рады разделить его с ним.

Дядя указал на место у себя под боком, и Микото сел рядом.

– Я знаю эту одежду. – Пальцы Ваасейаа легонько погладили ткань жилета. – Он тяжелый?

Микото кивнул, потом передумал и покачал головой. Дядя наверняка знал, что у него пять наставников, да и сам Микото устал это объяснять. Тогда он спросил:

– Ты знал их всех?

– Старост? Да.

– Они, должно быть, смотрели на тебя снизу вверх.

– Нет, – сказал Ваасейаа. – Не все. И не всегда.

Микото не мог этого представить. Ваасейаа был добр, мудр и щедр.

– Некоторые боялись меня. Некоторые были во мне разочарованы.

– Почему?

Дядя отвел взгляд:

– Думаю… они бы использовали мои годы по-другому. Вместо того чтобы увидеть меня, они видели то, чем я мог бы стать. Или чем они могли бы стать, если бы можно было поменяться местами.

– Они завидовали тебе?

– Не совсем. Они завидовали части, но не целому. – Ваасейаа слабо улыбнулся. – Некоторые из них встречались со мной в те времена, когда я был несчастен. Иногда мне бывает грустно. Ты понимаешь.

Микото понимал.

– Некоторые из них лучше ладили с Блеском, чем со мной. Или… с нами. – Его теплый взгляд остановился на близнеце, который тихонько болтал с Ноблом. – Не все понимают. И принимают.

– Мне всегда было с тобой проще, чем с Блеском.

Это прозвучало смело. Микото пригнул голову.

– Да. – Ваасейаа похлопал его по руке. – Но Блеск любит тебя.

Он фыркнул.

– Это правда. Он подарил тебе Нобла, потому что знал, что тебе грустно. Щенки – его ответ на скорбь.

– Он когда-нибудь дарил тебе щенка?

– Много, много раз.

Распустив конец своей косы, Ваасейаа вручил его Микото.

У Микото перехватило дыхание и заныло в горле. Так дядя всегда утешал его, на что бы он ни жаловался – на сестер, которые пытались им помыкать, или на ушибы. А пару раз и тогда, когда он признавался, что у него разбито сердце. Микото никогда не был плаксивым, но… это не значит, что он никогда не искал утешения. Или не знал, где его найти.

– Прошу прощения, – раздался незнакомый Микото голос. – Прошу прощения, что прерываю вас.

В дверях дома Ваасейаа, практически заполнив собой проем, стоял мужчина. Он был поменьше амарантов-собак, но ему хватало роста, чтобы опереться рукой о верхний косяк. Он носил цвета бойца и казался очень компетентным.

– Мы можем снова позвать вашего целителя? Жеребца Альпенглоу?

Микото заметил, как мужчина обратил на него внимание, а потом, как перестал о нем думать. Он знал, что это значит у бойцов. Не угроза. Не приоритет.

Мужчина добавил:

– Он проснулся.

На какую-то долю мгновения Микото захотелось отбросить дядину косу и притвориться сильным, важным или невосприимчивым к эмоциям, для которых у него не было слов. На долю мгновения он разочаровался в себе. Потом крепче сжал руку и намотал косу на кулак, затем на запястье. Он не хотел отпускать ее. Ни сейчас, ни потом.

Ваасейаа принял это так же, как и все остальное. Молча. И все же, находясь так близко к нему, Микото на мгновение прикоснулся к живой связи, которая возвышалась над ними, достигая верхушки дерева и уходя глубоко в землю, ибо Зиса прочно укоренился в этом холме. А Ваасейаа был маяком, установленным на нем.

Внезапно Микото услышал низкий рык и напрягся. Большой кот, оскалившись, крался к нему. Как черная пантера, только крупнее. И гораздо менее грозный, поскольку он мурлыкал.

Микото заглянул в оранжевые глаза.

– Его зовут Фенд, – негромко напомнил дядя.

Малыш на его руках лепетал и смеялся, явно радуясь встрече с большой кисой.

Широкий нос Фенда легонько коснулся лба Микото. А потом у него в ушах громко зазвучало мурлыканье, потому что кот стал тереться мордой о его лицо. Щека к щеке. Сначала с одной стороны, потом с другой. Снова и снова, как ласковая домашняя кошка.

Было ли это проявлением симпатии? Очень лестно, особенно в анклаве Гардов, где жили убежденные собачники. Микото подумал, что сказал бы Блеск, если бы увидел это… и улыбнулся.

Фенд сел, уступая дорогу мужчине, который теперь явно обратил на Микото внимание.

Протянув руку, он весело спросил:

– А ты кто?