Ненужная жена. Отданная дракону

Глава 7

Незнакомец сделал несколько бесшумных шагов вглубь пещеры и замер. Постоял, настороженно прислушиваясь. Затем вернулся ко мне и остриём меча указал на одно из отверстий в стене.

— Укройся там.

Я с тревогой смотрела на полтора метра металла, которыми мужчина с лёгкостью орудовал одной рукой. Должно быть, он взял меч в одном из стенных отверстий — схронов, чтобы отбиваться от кого-то. Но от кого? Нерациональный, животный страх подгонял меня забиться куда-нибудь — хотя бы в предложенную нишу. Но мне хотелось свои действия подчинять здравому смыслу, а не страху.

— Укрыться надолго? — тревожно стиснула в пальцах шёлк платья.

— Пока всё не закончится. Если выйдешь оттуда раньше, чем я позволю, — умрёшь. Это понятно?

Я мотнула головой, стараясь не паниковать.

— Нет, не понятно. Если здесь так опасно, почему бы нам не уйти?

— Нельзя. На выходе — ядовитая паутина. Видишь — вон, блестит на солнце?

Прищурившись, я уставилась в светлое пятно на фоне тёмных стен пещеры, но никакого блеска не заметила. Как можно вообще что-либо увидеть на таком расстоянии?

— В глубине пещеры — игмрахи, — поймав мой недоумевающий взгляд, он помолчал, видно, подбирая слова. — Это такие… змееподобные существа. Я не успею обезвредить паутину до их нападения. Поэтому сначала надо убить игмархов, а потом — займусь паутиной.

Он подошёл ближе, поймал мой взгляд и произнёс негромко:

— Моя задача — тебя уберечь. Будешь слушаться — выживешь. Так понятнее, рия?

— Я Верия, — машинально поправила и поспешно добавила: — Да, спасибо, что объяснил.

Развернулась и потихоньку залезла в отверстие, предварительно вытащив из него большой котёл. Втиснулась туда с трудом, поджала ноги к груди. Наверно, со стороны я напоминала большую креветку. Неудобно, конечно, но что только не сделаешь ради своего спасения.

Сидела и сама себе не верила. Казалось, я попала в сказку братьев Гримм. Змееподобные создания, ядовитая паутина… Похоже, Элирис, который я целый год изучала по книгам, скрывал в себе тёмные, мрачные тайны.

Из своего укрытия я наблюдала, как незнакомец пошире расставил ноги, обеими руками взялся за меч и застыл. Я боялась за него, и в то же время не могла не восхищаться его смелостью. Чем дольше затягивалось ожидание, тем сильнее внутри нарастало беспокойство. Я ахнула, когда на стенах появились тени — странные, будто бы шипящие. Неправильные, слишком длинные и… ползучие.

Внезапно сразу несколько теней отделилось от стены, превращаясь в безглазые головы, будто обмазанные слизью. Разинутые пасти нацелились на мужчину, вскинувшего меч...

Увидев жуткую сцену, я зажала рот, чтоб не закричать в голос. Зажмурилась. Забилась в дыру как можно глубже и закрыла уши.

Я шептала, кажется, не совсем впопад слова молитвы, выученной в детстве, пока тело тряслось от ужаса и сердце колотилось к грудной клетке, как обезумевший метроном.

Молилась не за себя, а за смелого воина, выступившего в одиночку против гадких тварей. Я понимала, что он был обречён. Справиться с таким полчищем мерзости — просто немыслимо. Но сердце рвалось к нему, болело за него и желало для него чуда — ведь только чудо могло сохранить ему жизнь.

Не знаю, сколько времени я просидела, шевеля губами, с плотно зажатыми ушами. Неожиданно что-то прикоснулось к моей ноге. Я дёрнулась, больно ударившись плечом об камень. «Это конец, — пронеслось в голове, как вдруг моё запястье обхватили горячие пальцы, отводя от ушей, и до меня донёсся знакомый голос:

— Не бойся, рия. Всё закончилось... Почти.

Я открыла глаза и увидела воина. Одной рукой он вцепился в меч, другую — протягивал мне, предлагая помощь. Теперь вместо одного — несколько костров разгоняли в пещер мрак, и я отчётливо видела каждую деталь.

Воин был порядком потрёпан. Лицо скрывали мокрые волосы. Он пошатывался, но главное — был на ногах... живой! На глаза навернулись слёзы. Не верилось, что чудо, о котором я молилась, всё-таки свершилось.

Стоило мне выползти из отверстия, как нога сразу намокла в луже. Я с содроганием отдёрнула ступню и огляделась. Отсечённые пасти. Хвосты... Тлеющие тела. Пол был скользким от крови. Жуткая вонь палёной плоти перемешивалась с запахом ржавчины, заставляя задержать дыхание и дышать через рот. Как один человек смог сотворить такое? Я же видела, с какой скоростью двигались ползучие гады.

Да, я надеялась на чудо, но… как оно произошло?! В недоумении смотрела на воина, наверно, ожидая хоть каких-то объяснений. Внезапно он привалился к стене широкой спиной. Меч выскользнул из пальцев и со звоном ударился об камень.

Он глухо произнёс:

— Я тебя упрекал в излишней болтливости, помнишь?

— Помню.

— Зря упрекал. Поговори со мной. Только... Без резких движений.

— Эй, — мой голос дрогнул от волнения, и я медленно шагнула к нему. — Что с тобой? Ты в порядке? Ты не ранен? Скажи, как тебе помочь?..

— Поговори со мной, рия, — с напором повторил он. — Просто поговори.

Дарион

В пещере было слишком мало места для оборота. Мне пришлось встретить игмархов в человеческом ипостаси. Я не знаю, в какой момент треснули браслеты из мертвия. Они всегда сдерживали безумие зверя, хотя в последний год — хуже. Намного хуже. Спасибо жадным людишкам, что поставили нам разбавленный примесями металл.

И всё же даже скверный мертвий худо-бедно заставлял зверя подчиняться. Когда металл лопнул, что-то внутри меня раскололась, и Тьма просочилась внутрь. Выдержка, дисциплина, долг перед стаей и другими народами — всё, чему учили с рождения, — превратилось в прах.

Я не просто потерял контроль. Я исчез. Меня больше не было — осталась только ярость зверя и его желание убивать. Мир сузился до красных вспышек, до рваных движений, до ударов когтей и криков. Я утонул в этом хаосе, как в чёрной бездонной круговерти.

Зубастые пасти, скользкие тела, хвосты с шипами — рубил всё, что двигалось, не разбирая, где враг, где камень. В бешенстве. В ослепляющем беспамятстве, где не было ни цели, ни смысла — только рвать, терзать, жечь.

Пламя било во все стороны, клоки дыма висели в воздухе, стены пещеры дрожали, и свод осыпался камнями.

И вдруг…

Сквозь рёв, скрежет когтей, треск камня прорезался её шёпот. Тихий, точно дуновение свежего ветра в душный день. К её голосу хотелось припасть, как к чистому роднику и пить его безотрывно до самого дна, до последней капли.

От его звучания утихала дрожь в груди, остывало пламя, выгорала ярость. Он тянул меня, как нить сквозь бурю, и я хватался за него, за этот свет среди чёрного хаоса.

Сначала вернулось зрение — вспышки превратились в формы. Потом память. Ветер её слов сметал с меня тьму, будто пепел с обгоревшего камня. Я возвращался. Медленно. Мучительно. Но возвращался. К ней.