Ненужная жена. Отданная дракону

Глава 41

Верия

В панике перевела взгляд на Дариона. Он мрачно мазнул указательным пальцем порез, алеющий на груди, и уставился на кровь в недоумении. Задумчиво растёр её. Затем поймал мой взгляд и сухо кивнул:

— Завтра жду тебя на заре. Проспишь — останешься без тренировки.

— Я приду... Обязательно! Но как мне проснуться вовремя? — всполошилась я. — У тебя есть артефакт пробуждения?

— Моя задача — дать тебе возможность тренироваться. Твоя задача — вовремя быть на месте.

Мне стало не по себе от его прохладного тона и внезапной отстранённости. Он наверняка не ожидал проиграть слабой, неповоротливой деве, какой я, несомненно, была в его глазах. Уязвлённая гордость, покоцанное драконье самолюбие — что там ещё в анамнезе?

— Подожди, — шагнула к нему. — Ты ранен. Позволь, я обработаю тебе рану?

— Это не рана.

Тиарх подошёл ближе, обхватил мою руку с тесаком и поменял захват пальцев на рукояти — сделал более устойчивым. Потом легонько стиснул мои пальцы своими горячими и с досадой качнул головой.

— И что мне с тобой делать, м? По глазам вижу, ты не отступишь. Как тебя обучать, такую хрупкую? Сил в тебе, что у котёнка. Дунул — и сломаешься. Тебя оберегать надо, а не... — он взглядом обвёл стеллажи с оружием, — вот это всё.

— Ты обещал, что научишь, — испугалась я. — Ты же сдержишь своё слово?

Он помолчал и, нахмурившись, кивнул.

— Тогда запомни первый урок. Привыкай к боли. Своей и чужой. Если станешь охать и ахать по поводу каждой царапины, ничему не научишься.

Я прикусила губу.

Что тут сказать, если в душе я всё ещё «охаю и ахаю», глядя на его «не рану»? Истинные девы-воительницы не кудахчут над порезами. Они спокойно делают больно другим — и свою боль тоже переносят стоически. А вот я ещё не научилась к чужой боли относиться равнодушно.

— Лучше бы ты поела что-нибудь, — улыбнулся. — Еда поможет тебе быстрее восстановиться. Для тренировок понадобятся силы.

Он разжал мою руку и отступил на шаг, будто ставя точку в разговоре. След его горячего прикосновения всё ещё ощущался на коже. И только когда тиарх скрылся за дверным проёмом, до меня дошло, как сильно я устала. Словно проснулась. В животе болезненно заурчало — то ли от напряжения, то ли от внезапного голода.

Воины повели меня на кухню, где трудилась всего одна дева. Она месила тесто и всё же любезно подсказала, где можно взять съестное. В холодном, тёмном помещении за кухней осталась еда с пира. Немного — наверно, большая часть испортилась во время битвы.

Я выбрала приличный кусок ветчины, порезала его. Ещё взяла промасленную бумагу, сыра, пару лепёшек, добавила на поднос яблоко и графин с водой. Присмотрела железную кружку и поплелась с добычей на выход.

— Как пройти в подвал? — спросила у своих стражей.

— Зачем тебе подвал? Тиарх отдал тебе свою спальню.

— Я же не спать иду! — воскликнула я. — А есть.

— Зачем есть в подвале? — растерялся воин.

— Разве ты не знал? Там еда становится вкуснее.

После недолгих препирательств стражи всё-таки подсказали дорогу к подвалу. Раз тиарх позволил мне свободно ходить по замку, значит, и подвал не исключение. Так они решили.

Дед говорил, что истинное отношение человека проявляется к тебе, когда ты на дне. Так вот, Лиена сейчас была именно там. На самом донышке. Я подумала, никому хуже не станет, если её покормить.

Путь оказался долгим, и пару раз я едва не уронила поднос. Когда наконец спустилась вниз, тело окунулось в холод, и кожа покрылась мурашками. Несколько факелов, прикреплённых к стенам, давали так мало света, что я, словно сова, распахнула глаза шире в попытке сориентироваться. Очень не хотелось растянуться здесь вместе с подносом.

— Останьтесь у входа, пожалуйста, — повернулась к стражам. — Я хочу поговорить с Лиеной наедине.

— Нельзя, — отрезал один. — Она тебя заболтает. Ты потеряешь бдительность. Через клетку руку просунет, поймает и задушит. Тиарх нас потом убьёт.

— Теперь, когда ты меня предупредил, я буду крайне осторожна. Просто… это женский разговор. Не для ваших ушей.

— А-а… Хочешь её помучить. Чтобы она слюнями изошла, — страж с пониманием глянул на поднос и нахмурился, раздумывая.

Я уже открыла рот, чтобы пояснить, что никого мучить не собираюсь, как вдруг он кивнул:

— Ну… если только подразнить… И на расстоянии. Она через решётку не дотянется. Ладно. Аргуар с тобой. Только близко не подходи. А то придушит тебя твоим же оберегом. Поняла?

Кивнув, я направилась вглубь помещения. Напутствие стража ничуть не добавило храбрости.

Клети стояли справа. Слева вдоль стены громоздились доски, брёвна, какие-то тюки, бочки. Я инстинктивно двинулась к самой дальней клетке, где на дверце из металлических прутьев висел тяжёлый замок.

Приблизившись, увидела в темноте силуэт, лежащий на лавке лицом к стене.

— Значит, всё-таки вырвалась из его лап? — глухо спросила Лиена, даже не повернувшись. — Вот же бестолочь. Зря я связалась с Варграном. Сила есть, а умом Аргуар обделил.

Я уселась в метре от клетки, подняла кусочек ветчины, положила на лепёшку и принялась есть.

— Ты голодная? Я — очень!

— Пришла издеваться? Ну, давай.

В её сдавленном голосе прозвучало обещание мести.

Воительница в своём духе.

Весь мир — война, а люди в нем — бойцы, которые либо на твоей стороне бьются, либо — на чужой.

Во мне она наверняка видела противника.

— Я подумала, что ты тоже проголодалась. Поэтому захватила побольше еды. Будешь?

Завернула ветчину, яблоко и лепёшку в промасленную бумагу, просунула свёрток в щель у пола. Рядом поставила чашку с водой.

— Только дура на моём месте приняла бы еду из твоих рук, — равнодушно заявила она. — А я не дура.

— Зачем мне тебя травить? Чтобы твои воительницы разнесли тиархат, а тиархи меня возненавидели?

Она резко села и уставилась в мою сторону.

— И правда — незачем. Но девы не всегда поступают разумно. Иногда в нас срабатывает инстинкт защищать своё.

— Ты права. Все порой делают глупости. Лучше не рискуй.

Я быстро подцепила еду в промасленной бумаге с пола, развернула и принялась с аппетитом жевать. Лиена в каком-то оцепенении наблюдала, как исчезает «отравленная» еда в моём желудке.

— Понятно, — наконец вздохнула она. — Ты стукнулась головой, когда от Варграна сбежала. Поэтому пришла делиться едой.

— Я и правда ударилась, но не поэтому пришла. Мне показалось, что у нас с тобой проблема. Хотела обсудить. Может, договорились бы. Но теперь вижу, что идея была плохая. Ты дальше своего носа ничего не видишь, поэтому говорить с тобой бессмысленно.

Поднялась и взяла поднос, ругая себя за наивную попытку договориться. Уже направилась к выходу, балансируя с подносом, как вдруг услышала:

— Эй. Стукнутая. Постой.

Я прикусила губу, не оборачиваясь.

Ещё и обзывается.

Вот и делай потом добрые дела!

— Ладно. Не обижайся, — проворчала она уже миролюбиво. — Вернись. Что ты хотела сказать?

Постояв немного, я всё же повернула назад и уселась на приличном расстоянии — от греха подальше.

— Я слышала, — начала издалека, — ты искала себе выгодного мужа среди тиархов.

— Искала, — подтвердила она. — Дар был лучшим вариантом. Пока ты его не увела.

— Для точности — я его не уводила. Никому неизвестно, чью метку поставит на мне Аругар... Скажи, Дарион стал для тебя лучшим, когда тебе не удалось договориться с тиархами из другого тиархата?

— Дар всегда был лучшим. Просто я не сразу это поняла.

— Ты надеялась вернуть его, устранив меня с помощью Варграна?

— Была такая мысль, — кивнула она.

— Не понимаю. Считаешь, моего исчезновения хватило бы, чтобы его заполучить?

— Ему вроде как чувств с моей стороны не хватало. Я и показала... свои чувства.

Захотелось сделать рука-лицо.

Вот оказывается, как в чувствах признаются девы воительницы.

Раскурочивают замок и помогают похитить соперницу...

— Сильно. Но, на мой взгляд, поздновато.

— Разве я спрашивала твоё мнение? — дева фыркнула и невежливо закатила глаза. — Поздно — это когда он или я окажемся в послежизни.

В её устах это прозвучало угрозой. Стало вдруг неуютно и, на всякий случай, я сменила тему.

— Ты удивляешь меня, мать сиарий. Я думала, тебе важна выгода в браке. Но получается, и чувства важны.

— А как же? Конечно, важны. Сначала находишь самых выгодных кандидатов в мужья. Потом выбираешь из них того, кто сильнее тебя торкает. Всё просто. А разве у слабых пташек — таких, как ты, как-то иначе?

— Не скажу за всех. У меня чувства первичны, — помолчав, я добавила со вздохом: — Что ты собираешься делать дальше?

— Поесть, — буркнула она. — Я голодна вообще-то. Ты обещала меня накормить.

Пришлось рискнуть. Снова собрала ей свёрток еды, положила его на пол рядом с решёткой и резво отошла. Лиена откусила ветчину и замычала от наслаждения. Потом прищурилась:

— Интересно, почему твой муж отправил тебя на жертвенный камень? Какой в тебе изъян? Дарион о нём знает? Надеюсь, не знает. Я расскажу ему, как только выясню. Хочу увидеть его глаза.

Меня царапнула её реплика про изъян. Точь-в-точь как у Варграна. Значит, они обсуждали меня в таком уничижительном ключе?

Высокие отношения у этих двоих. Аж слов нет.

— Приятного аппетита, — поднялась я. — Раз уж мы так откровенно высказываемся... думаю, ты всё-таки не зря связалась с Варграном. Вы отлично подходите друг другу.