Не драконьте короля! Книга 2

Глава 11

Вечером мы традиционно собрались в библиотеке.

– Смотрите, что я нашел, – улыбнулся Элай и положил на круглый стол, вокруг которого мы столпились, толстую книгу. – Это история создания Раманской академии магии. Но интересно не это, а другое. Видите, вот тут? Дата окончания реставрации как раз в тот год, когда убрали скелет дракона из холла.

– Тридцать первое число последнего месяца весны, – пробормотала я.

– Это могла быть любая другая дата, но нет – именно последний день. Это подсказка для тех, кто знает об этой магии, кто будет в последующем интересоваться историей академии и, возможно, разгадывать её тайны.

– Жаль, что об этой магии без его величества мы бы не узнали, – вздохнула Рами. – Почему не введут предмет особая магия? Думаю, следующим поколениям, кому не повезет вот так обучаться бок о бок с невестой самого Максимилиана Раманского, будет очень полезно.

Я наградила Рами возмущенным взглядом, но та лишь закатила глаза, мол, да брось, все уже знают. Только они не знают, что этот статус я уже утратила, а говорить об этом, когда я отрицала само его существование, было бы глупо.

– У нас будет всего полтора часа, – потарабанив пальцами по столу, произнесла Тимория. – Должны успеть.

– Тогда встретимся у сто шестнадцатой аудитории без пяти двенадцать, – заключил Элай.

– Пропустим салют, – вздохнула Клаудия. – И последний танец уходящей осени.

– А еще – снятие масок, – добавила Рами.

– Вам что важнее – скелет дракона или какие-то танцы? – поставил вопрос ребром Элай, и все выбрали дракона.

То есть его скелет.

Еще раз обсудив план, хотя до Осеннего бала оставалось полтора месяца – мы вышли из библиотеки, что-то обсуждая и веселясь. За такое короткое время мы действительно умудрились стать не просто клубом, а настоящей бандой.

Вернувшись в комнату, я села за стол и открыла учебники. Мне нужно подготовить реферат по общей целебной магии и ещё я решила почитать книги по истории – магистр Фаут спрашивал больше, чем рассказывал на лекциях и чем было написано в учебниках, поэтому пришлось привлекать дополнительную литературу.

Нет, я по-прежнему стремилась выиграть спор с отцом, но мне действительно нравилось учиться – раз, а два – я хотела стать первоклассной магиней, чтобы помочь фейри. К слову Крепыш, который тоже изучал магию, намного меньше уделял внимания насущной бриольской проблеме, чем я.

Время уже перевалило за полночь, а я всё еще читала исторический справочник. К следующему коллоквиуму у магистра Фаута подготовиться было не просто…

– Ты спать когда будешь? Последние дни похожа на умертвие, – прокомментировал Крепыш, и я зевнула, прикрыв рот ладонью.

– Мне бы больше времени в сутках, – вздохнула я и отложила в сторону учебники, скрестив руки на столе и опустив голову. – Столько всего надо запомнить и изучить, а ещё…

Я не договорила, услышав, как кто-то стучит в дверь. Кто может прийти столь поздно? Бросила взгляд на часы – уже первый час ночи. Неужели бабуля? Дома что-то случилось?

Перепугавшись, я подскочила и переглянулась со своими домочадцами. Синеглазка взмахнула крыльями и полетела в гостиную, я – за ней. Крепыш неохотно плёлся позади.

– Кому я понадобился в такое время? – бурчал он.

– Почему именно ты? – шёпотом спросила я.

– А кто ещё? – недоумённо уточнил фейри.

Развенчивать его феноменальное самомнение я не стала, просто подошла к двери. Синеглазка кудахтнула, взмахивая крыльями, и я, попросив её скрыться за дверью, резко распахнула последнюю.

И застыла. Этого не может быть! Просто не может.

Передо мной стоял сам его величество король Рамании!

Я быстро захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной. Мне определённо показалось. Посмотрела сначала на Крепыша, а потом на Синеглазку. Он не мог прийти ко мне посреди ночи. Бабулечка меня убьет, если я впущу его или выйду! Она мне еще за прошлый раз мстит – ежедневно напоминает о том, как должна себя вести благовоспитанная принцесса.

– Мне показалось или там его величество? – уточнила я вслух. – И я перед его носом закрыла дверь? Хорошо что, не успела переодеться в ночную рубашку.

Сон как рукой сняло. Сердце ускорило свой бег. Вдохнув и выдохнув, я всё-таки открыла дверь, потому что была не в силах бороться с самой собой – мне хотелось увидеть Максимилиана. И пусть мне потом влетит от её величества.

– Доброй ночи, – улыбнулся король.

Максимилиан стоял в тёмной кожаной куртке, тёмной рубашке и в не менее тёмных брюках. Одежда обычная, без вышивки и украшений, а привычно распущенные волосы собраны в хвост, лишь несколько коротких прядей спадают на лоб.

– Доброй ночи, – пробормотала растерянно.

– Ты всё-таки вышла, – хмыкнул он. – Думал, ты уже насовсем захлопнула дверь.

– Однако вы всё-таки здесь и не ушли.

– А ты всё-таки вышла, – повторил он с улыбкой. – Это что-то да значит.

– Жест вежливости? – ответила я, немного смутившись, и оглядела коридор. – Что вы здесь делаете, ваше величество?

– Пришел к тебе. И может… пора перейти на ты, Купава? Ты ведь уже звала меня по имени. Десять лет не такая критическая разница. – Я прикусила губу, а его величество, смотря на меня с улыбкой, протянул, подталкивая меня к нужному решению: – Макс. Называй меня просто Макс. В прошлый раз мне понравилось.

– Ты – правитель почти четверти мира, – прошептала я. – Как ты можешь быть просто Максом?

– Перешла на «ты», уже неплохо, – улыбнулся этот обольститель. – И отвечая на твой вопрос… для тебя – могу.

Последнее было сказано без улыбки, совершенно серьёзно, так, что у меня сердце затрепетало. Я могу устоять перед его величеством, но я не могу устоять перед Максом. Эти две грани одного и того же мужчины были для меня столь разными, что я терялась, какая именно мне больше нравится.

Правитель, которого обожает его родная страна, или молодой мужчина, что дарит мне и только мне такие улыбки? Или всё же не только мне? Я не забыла, сколько сердец похитил его величество. Может, я – очередной трофей, только более интересный, ведь сопротивляюсь?

И все же… я так часто смотрела на горные цветы в корзинке и вспоминала его слова.

– Что ты здесь делаешь?

– Должно быть, схожу с ума, раз действительно пришёл сюда ночью, – покачал головой Максимилиан и уже серьёзнее добавил: – Меня снедает желание показать тебе одно особенное место.

– Оно не может подождать до утра? – спросила я, хотя у самой губы растянулись в улыбке.

Он сам понимает, насколько безумно поступает, и все равно пришел. Неужели я свожу Макса с ума?

– Не может, – ответил Максимилиан и протянул ладонь. – Идём? Не волнуйся. Я всё ещё твой жених, поэтому у леди Энштепс не будет шансов против меня перед его величеством Хогардом, если она решится пожаловаться твоему отцу. Однако, если сомневаешься, готов дать магическую клятву, что этой ночью тебе ничто не угрожает.

Он даже не подозревал, как сильно мне угрожает он сам. От недуга, которым способен заразить меня его величество, лекарств нет. От разбитого сердца не лечат.

– Это место очень интересное?

– Оно особенное, – с улыбкой поправил меня Максимилиан, и я всё-таки вложила руку в его протянутую ладонь.

И тут же об этом пожалела. По телу прошёл… нет, не разряд, а огненный всполох. Захватил меня всю так, что я ощутила себя свечкой, растаявшей в одно мгновение под смертоносным огнём. Максимилиан крепче сжал мои пальцы, словно опасался, что я вырвусь, словно… он тоже это почувствовал.

Кажется, его величество перешёл к последней части наступления – завоеванию. К той самой фазе, о которой говорила нянюшка – такой мужчина способен влюбить в себя любую. И я была глупа, если думала, что смогу противостоять ему.

– Идём, – тихо позвал Максимилиан и, развернувшись, увёл меня.

Я лишь оглянулась назад, где из спальни кротко выглянула Хмилья, но не посмела нас остановить. Дверь за собой я не закрыла. Мы быстро спустились по лестнице. И лишь в холле я осознала, что не взяла верхнюю одежду, но Макс и это предусмотрел. Он подошёл совсем близко, обхватил ладонью мою щёку и наклонился так низко, что его губы практически касались моих, и… подул.

По телу прокатилась огненная волна, но не такая, какая была ещё несколько минут назад – теперь огонь пронёсся по коже и словно покрыл её тонкой воздушно-огненной плёнкой. Мне сразу стало жарко в тёплом холле.

– Что это было? – моргнув, спросила я, едва не дотрагиваясь до губ короля.

– Наш маленький секрет, – тихо ответил Макс и, отстранившись, повёл меня на выход.

Холода я не ощутила. Совсем. Было так же тепло, как и в холле. Максимилиан подвёл меня к Мгле, стоящей в тени дерева. Лошадь фыркнула, молчаливо высказывая все свои чувства по поводу новой наездницы, но стояла смирно, пока его величество подсаживал меня в седло. Сам сел позади, и направил лошадь к воротам. Створки открылись будто сами, по крайней мере, охрану я не увидела, и мы выехали за пределы академии.

Мгла тут же набрала скорость, как тогда, в Бриоле. Я не успевала разглядывать старинные дома Энибурга, настолько быстро мы мчались к выезду из города – огни проносились мимо, превращаясь в светящуюся полосу. Я же думала о том, сколько всего не знаю о магии, в том числе о таком её применении – чтобы она согревала, как плед. Скорее всего, нужно обладать определённым уровнем силы, чтобы такое суметь. Я слышала, что есть тепловые коконы, отец применял такие для коляски Виалеса, моего младшего брата, но вот о тепловом слое – никогда.

Мы покинули Энибург через северные ворота, расположенные у подножия Раманских гор. Я чувствовала прикосновения его величества и испытывала смешанные чувства: с одной стороны, хотелось отодвинуться, как требовало того воспитание, а с другой – не шевелиться, потакая странному желанию внутри меня.

Мгла, словно горный козёл, а не лошадь, легко преодолевала крутой подъем. В сумерках путь подсвечивали светлячки, и вскоре я стала замечать, что светятся не только они – там, впереди, среди деревьев сияет что-то фиолетовое, а по лесу разливается потрясающий грибной аромат со сладкими нотками.

– Саенты! – потрясённо выдохнула я и полуобернулась к его величеству. – Нам о них рассказывали на травологии.

– Это они, – кивнул Максимилиан. – Они появляются очень редко. Сегодня я слышал, что в лесах Рамании были утром замечены маленькие грибочки, похожие на саенты – это означало, что к вечеру они войдут в силу. Смотри.

Мы выехали к склону, в овраге перед ним было множество сиреневых саентов – больших грибов, шляпки которых величиной с ладонь переливались так, словно были из натёртого до блеска металла. Свет светлячков отскакивал от их шляпок, и всё вокруг сияло. Вскоре грибы начали источать фиолетовую энергию, а сами шляпки стали иллюзорными и, будто морские медузы, поплыли вверх, к небу, всё дальше и дальше, пока не рассыпались миллионами фиолетовых частичек, погасли угольками, соприкоснувшись с землёй.

Я выдохнула, только сейчас осознав, что от созерцания такой неописуемой красоты забывала дышать.

– Они питаются магией, забирая её из земли и немного восстанавливая баланс. Раньше, когда в мире было не так много магии, их уничтожали, едва увидев, но в наше время всё наоборот: им дают созреть, чтобы они собрали те излишки, что копятся в недрах земли.

Максимилиан слез с Мглы, а после протянул мне руки. Я опёрлась на широкие плечи мужчины, пока его величество, подхватив за талию, опустил меня на землю. Так и застыли, потому что я сбила его своим вопросом:

– То есть если посадить их достаточно много, то можно избавиться от тьмы?

Король ответил грустной улыбкой.

– Увы, но у саентов нет семян или мы ещё не способны их изучить достаточно, чтобы обнаружить эти семена. – Помолчав немного, он всё-таки спросил: – Значит, ты ещё не оставила идею о спасении мира?

Вот и кто меня за язык тянул? Теперь придётся отвечать.

– Чем больше я узнаю о магии, тем больше понимаю, что не справлюсь. Я слишком слаба, чтобы изменить ход истории. Но при этом слишком упряма, чтобы сдаться. Я не могу позволить тем, кто мне дорог, уйти в другой мир.

– То есть тем, кто тебе безразличен, вполне? – уточнил его величество с каким-то непонятным мне подтекстом.

– Но ведь от того, что ушли драконы, хуже не стало? – пожала я плечами.

Максимилиан застыл и осторожно ответил:

– А каково было тем, у кого в возлюбленных были люди? Люди не могли уйти за ними, поэтому перед драконами встал выбор: либо разорвать связь, либо остаться.

– Грустно, – тихо ответила я. – Не представляю, как им было тяжело. Но хорошо, что история не имеет сослагательного наклонения, и они всё-таки пожертвовали собой ради блага всего мира.

Максимилиан напрягся. Медленно отстранился и посмотрел наверх, куда убегала горная дорожка.

– Это ещё не все, что я хотел тебе показать. Идём.

И я последовала за ним. Вскоре мы вышли на небольшое плато, откуда открывался потрясающий вид на раскинувшийся у подножия гор Энибург. В столице горели огни, кипела жизнь, но сейчас, в горах, нас окружали тишина и покой. Максимилиан снял кожаную куртку, расстелил на камне и галантно предложил мне сесть. Немного подумав, я разместилась рядом. К сожалению, куртка была не так уж и велика, поэтому приходилось сидеть очень близко.

– Кажется, тебя слишком плохо кормят, поэтому эта куртка маловата.

Макс рассмеялся, запрокинув голову, а после посмотрел на меня в упор. Я прищурилась, вновь заметив вытянувшийся зрачок.

– Мне кажется, или твои глаза… Зрачок вытягивается так, будто ты оборотень. Я уже не в первый раз замечаю это. Только не говори, что мне это показалось!

Максимилиан улыбнулся. Коварно, завлекающе.

– Стань моей женой – и узнаешь все тайны.

– Я, конечно, любопытная, но не настолько, – улыбнулась я. – Меня не затащишь под венец на одном любопытстве.

– А попытка была хорошая, – отозвался Максимилиан и отвёл взгляд.

Когда он посмотрел на меня в следующую секунду, то глаза были уже обычные, но моё сердце по-прежнему колотилось сильно-сильно. Макс начал рассказывать об Энибурге – как он мальчишкой сбегал в город, дружил с другими детьми, узнавал достопримечательности самых узких улочек. Рассказал о своих любимых ресторанах, а я не преминула напомнить, что он ещё должен мне чашку раманского кофе. Мы просто разговаривали, так, словно… словно были на свидании.

– Ты же не используешь какие-нибудь любовные чары? – спросила тихо.

– А что? Ты уже обворожена?

– Но не тобой, а красотой этого места. Скольким ты его показывал, ваше величество?

Сама боялась услышать ответ. И зачем только спросила? У Максимилиана было множество любовниц, и глупо закрывать на это глаза. Вот почему я капельку ревную к его прошлому?

– Лично я – лишь тебе, – отозвался Макс, и я едва сдержала сердце, готовое пойти в пляс. – А вот привёл меня сюда впервые… отец.

Взгляд короля потемнел, и я сглотнула, поняв, что ступила на территорию, где любой неосторожный шаг может привести к боли. Максимилиан рано потерял отца, но не настолько рано, как я мать. И если свою родительницу я почти не помнила, что помогало заглушить боль потери, то Макс…

– Ты скучаешь по нему? – вопрос вырвался сам собой.

Сейчас он не был мужчиной на десять лет старше меня, умудрённым опытом и обладающим безграничной силой. Сейчас он был простым человеком, у которого тоже есть душевные раны.

– Иногда, – тихо произнёс король и отвёл взгляд на горизонт. – Он проводил со мной много времени. Мать особо не принимала участия в моём воспитании, ей всегда был важнее отец, она практически сошла с ума, когда его потеряла – превратилась в блеклую тень себя прежней. Можно сказать, в тот день я потерял обоих родителей.

Я почувствовала всю боль, что сквозила в его словах, и захотела обнять мужчину, прижаться к нему, чтобы снять хотя бы верх той горечи, что охватывала сердце правителя.

– Не говори так. Уверена, она тебя любит, просто ей было настолько больно, что она не знала, как поддержать тебя.

– Возможно. К сожалению, она до сих пор не пришла в себя. Ей всё безразлично. Впрочем, нет, я льщу себе, говоря, что я когда-нибудь был ей нужен или важен. Она больше не могла забеременеть после меня – роды сложные и… в общем, я не лекарь, но больше детей она иметь не могла. Даже пытаться было бесполезно. Поэтому невозможность родить ещё ребёнка для любимого мужа стала её кровоточащей раной, а виной тому – я.

– Она высказала тебе что-то подобное? – с ужасом спросила я. Максимилиан не ответил, я же вдруг открыла для себя нечто удивительное, что объяснило для меня характер Максимилиана и его такие не похожие на мои суждения: – Ты поэтому хочешь жену, которая будет рожать детей и сидеть взаперти? Не умную, не равную тебе, чтобы она не привязывалась к мужу, а была предана детям?

Его величество застыл, его плечи напряглись. Он медленно обернулся ко мне, и на его щеках появился лёгкий румянец, словно ему стало стыдно за то, что я так глубоко залезла в его душу, разбередила не только раны, но и раскрыла его самого.

– Может быть, – тихо ответил он, будто сам не задумывался над этим. – Твой отец любит тебя. Я хотел заставить тебя силой выйти за меня замуж, но то, как его величество Хогард защищал твоё право на выбор, глубоко поразило меня. Король Рамании ушёл слишком рано – хотя мы не обсуждали никогда любой мой выбор – я с детства был обязан всем, всему и каждому, а мать…

Его величество осёкся – я положила ладонь поверх его руки, и мы встретились взглядами. Я покраснела до кончиков ушей, а Максимилиан наклонился ко мне, к моим губам. Я чувствовала его дыхание, сама боролась с желанием податься вперёд, чтобы запечатлеть этот поцелуй в своей памяти навечно. Уверена, он бы получился неумелым, неловким, как и в прошлый раз, но неожиданно желанным для меня. Я сглотнула и облизала губы, а его величество поднял взор от моих губ обратно к глазам и выдохнул так же сбивчиво:

– Не искушай меня, принцесса. В прошлый раз я с трудом остановился и то только благодаря леди Энштепс.

Я словно очнулась и отвела глаза, внезапно начав тараторить о себе:

– У меня не такая сложная история. Отец стойко выдержал удар, нанесённый моей матерью. Он нашёл в себе силы жениться повторно, более того – всегда искренне и сильно любил меня. Иногда из-за ухода матери я чувствовала себя ненужной, но отец сделал всё, чтобы вытравить это чувство из моей души. Поэтому, – я посмотрела на Максимилиана, – для меня дети будут такими же важными, как и мой возлюбленный. Если я решусь завести ребёнка, я буду рожать его не для мужчины, а в первую очередь для себя, чтобы нашей любви стало больше, чтобы эта любовь нашла продолжение в наших детях.

Максимилиан серьёзно смотрел на меня, а потом неожиданно улыбнулся и отвел взгляд, даже коротко рассмеялся.

– Кто тебе вбил в голову эту романтическую чепуху, принцесса? Ты – наследница, и должна будешь рожать для продолжения рода.

Я понимала, что говорит он чистую правду, но верить в искренность его слов отказывалась. Он уже говорил что-то подобное. Мы жили в таком мире, мы были наследниками, обязанными всем, всему и вся, как уже сказал он. Но благодаря моей семье, благодаря силе фейри, которых я так отчаянно пыталась защитить, у меня был выбор. Я убрала руку, обхватив свои колени, и, смотря на горизонт, ответила:

– Отец и вбил. И всячески оберегает мои суждения, и наша с вами неоформленная помолвка тому подтверждение.

– Опять на вы? – улыбнулся Максимилиан.

– А вы что думали, продолжу с вами любезничать после вашего «должна будешь рожать»? – фыркнула я, но беззлобно, и поднялась.

Он поднялся следом, сложив руки на груди, и смотря на меня так, словно… словно я действительно для него что-то значила. Его глаза блестели, и пусть зрачок был самым обычным, сейчас мне казалось, что его величество Максимилиан способен испытывать чувства. Добавила тихо и проникновенно:

– В сердце её величества вдовствующей королевы Рамании хватило места только для мужа, но моё сердце намного, намного больше. – И уже с улыбкой: – А потому нужно очень постараться, чтобы его завоевать.

Сказав это, я гордо развернулась и зашагала вниз, где паслась Мгла. На губах играла улыбка. Возможно, сегодня мы с раманским монархом стали чуточку ближе друг к другу. И возможно, из нас получится отличная…

Нет-нет, не следует об этом думать!

– Ваше высочество, кажется, вы переоцениваете бастионы крепости своего сердца, – донёсся мне вслед весёлый голос его величества.

Нет, ну что за невозможный мужчина?

Мы вернулись все так же на Мгле. В молчании, просто наслаждаясь присутствием друг друга. У стен общежития так же молча распрощались. Я, сделав книксен, убежала внутрь. Едва оказалась в холле, магия тёплой кожи развеялась, и я побрела в комнаты. К счастью, здесь все спали. Только зимокрыл, убедившись, что я благополучно добралась до своей кровати, сложил крылья и тоже погрузился в сон.

Сегодня был хороший день… он многое прояснил для меня. Очень многое. Например полностью открыл мои чувства к Максимилиану.

Наутро я получила записку:

«Ты – моя невеста. И все же, если твоё решение касательно нашей помолвки изменится, дай об этом знать.

Макс».

Я смотрела на эту записку и пыталась понять, какое конкретно моё решение изменится? То, что я теперь уже кажется немного хочу выйти замуж за Максимилиана, или он о том, что я окончательно передумаю и откажусь, а он примет моё решение?

Его величество был идеальным дипломатом. И сейчас он поставил меня в тупик своим предложением, и прекрасно знал об этом. Это двойной выбор, который мне предстоит сделать.

Следующим утром ко мне в комнату прибыла бабулечка. Она села на край кровати и взяла меня за руку. Мне даже показалось, что она уже знала, где я провела прошлую ночь, и это особенно настораживало.

– Купавушка, я хотела с тобой поговорить.

Вот когда её вдовствующее величество так начинает, я всегда напрягаюсь. Кажется, что сейчас обязательно что-то произойдет. Я вздернула бровь.

– Что-то случилось?

– Ничего такого, просто мне не дает покоя случай, когда Максимилиан смог высушить твою одежду, да и ваша помолвка… он выбрал тебя и только тебя. Это настарживает.

– Считаешь, я не пара его величеству Максимилиану?

– Я такого не говорила, моя драгоценность, просто отметила, что это выглядит странным. Ты замечала за его величеством еще какие-нибудь необычные вещи?

Я прикусила губу. Отвечать не хотелось, но это ведь была родная бабушка, поэтому призналась:

– Однажды он согрел меня в тепловом коконе, который был будто вторая кожа, что я не мерзла. Еще при наших прикосновениях меня словно огонь обнимает. А иногда зрачок его глаз вытягивается… должно быть, это особенности его рода? Они ведь потомки древних драконов.

– Потомки, – пробормотала бабулечка и пожевала губы. – Знаешь, моя дорогая, ввиду всего этого, настоятельно прошу тебя пока повременить с развитием помолвки.

– Не понимаю…

– Просто пока не принимай поспешных решений, хорошо?

Я сглотнула. Просьба была столь же неожиданной, сколь и неприятной.

– Бабулечка, а если я влюбилась? – спросила, а у самой слезы выступили на глазах. – Что мне тогда делать? Если я хочу принять его предложение несмотря на то, что могу потерять в этом браке саму себя? Несмотря на страх оказаться в золотой клетке, я хочу попробовать. Что мне тогда делать?

– Купавушка… – растерянно отозвалась бабушка и приобняла меня. – Ты ведь не серьезно? Ты ведь не влюбилась в этого великолепного мужчину?

Я прикусила губу, пытаясь сбросить свои эмоции, но не получилось. Влюбилась? Я уже и сама не знала ответа на вопрос. Во мне было столько разных чувств к Максимилиану, они так часто сменяли друг друга, что я совершенно растеряна и не понимаю, как мне быть дальше.

– Не знаю, – ответила искренне. – Я еще никогда не сталкивалась с этим чувством…

– Пожалуйста, постарайся сохранить свое сердце, это очень важно, понимаешь? Я не прошу тебя отдаляться от короля, лишь прошу не сближаться. Приостанови развитие ваших отношений, пока я все выясняю.

– Что выясняешь?

– Все потом, моя дорогая, – бабушка погладила меня по щеке, чмокнула в макушку и поднялась с кровати, оставив меня в полном недоумении.

Но я с детства привыкла ей доверять. Посмотрела на корзинку с цветами, оставленными на подоконнике под заклинанием стазиса, и вздохнула. Его величество ждет от меня ответа, но ведь я не обещала дать его так сразу? В конце концов, от этого решения зависит моя жизнь.