Натиск. Роман Алексея Осадчука

Глава 3

Вестония. Приграничный речной порт.

Капитан Дрютон сидел в портовой забегаловке у стены лицом к двери. Перед ним стояла кружка эля. Он сделал глоток и тут же поставил ее обратно, не разобрав вкуса.

Рука сама потянулась к кожаному кисету на поясе, пальцы привычно пробежались по завязке, потом перешли к сумке, где лежала сложенная опись груза с печатями торгового дома Легранов.

Дрютон ждал проезжую грамоту, бумагу с печатью таможенного пристава, без которой дозорные у выезда с пристани не поднимали цепь. Днем пристав взял его бумаги, выслушал и хмуро сказал: «Жди». Взял и кошель, который Дрютон передал тому под столом. Довольно увесистый. Аппетиты нынче у таможенников высокие.

Дрютон, учитывая кому он служил, мог бы обойтись и без взятки. Бумаги у него были чистые. Описи, печати, отметки — все на месте. Это не первая проверка в порту, которую он проходил. Стряпчие торгового дома Легран не зря ели свой хлеб. Но Дрютон прекрасно знал, как устроен этот мир. Поэтому играл по правилам. Все ради положительного результата.

Но, похоже, правила игры начали стремительно меняться. Процесс выдачи проезжей грамоты затянулся.

За соседним столом два купца ругались шёпотом. Один говорил, что его лодки с солью держат вторые сутки — то не хватает отметки, то печать «не та», то вдруг вспоминают про пошлину, которую он платил еще неделю назад. Второй отвечал, что его гоняли между конторой и караулкой три раза. Оба соглашались с тем, что весь этот бардак из-за людей герцога де Гонди, которые, казалось, были сейчас в каждом углу порта.

Дрютон не вмешивался. Он слушал. Ему хватало того, что он видел днем у пристани: на заставе сменились лица, рядом с писарем пристава стояли вооруженные люди с гербами де Гонди на доспехах, а вопросы задавали уже не только про груз.

Он снова посмотрел на опись. Зерно, мука, крупы, солонина, бочки с сушеной рыбой и многое другое. Все шло в марку его господина, маркграфа де Валье.

Дрютон понимал, что в этом продовольствии сейчас нуждаются там, на севере Бергонии, но ничего не мог поделать. Осознание собственного бессилия злило капитана. А еще его не оставляло чувство надвигающейся беды…

Он допил эль одним глотком, скорее, по привычке, чем из желания, и встал, собираясь идти к конторе еще раз. В этот момент дверь распахнулась, и внутрь влетел рыжеволосый Жан, его юнга, щеки пунцовые, глаза навыкате.

— Капитан… — выдохнул мальчишка, не скрывая паники. — Там… в порту… они на наших кораблях. Люди де Гонди. С факелами. Я видел, как они хозяйничают в трюмах…

Дрютон внутренне содрогнулся. А вот и то, о чем ему кричала все эти дни его интуиция. Ругнувшись себе под нос, он резко дернул пацана за рукав, останавливая словесный поток. Не здесь. Вон, как все примолкли и уши развесили. Ждут бесплатного представления. Перебьются.

— За мной, — скомандовал капитан и добавил: — По дороге все обскажешь.

Пока шли, Жан тараторил так быстро, что не все слова были понятны.

— На нашей пристани… Там всех отгоняют… Никто не лезет… Ругаются… Хохочут…

Дрютон шел быстро, ловко перепрыгивая лужи и кучи мусора. При этом напряженно просчитывая и проговаривая будущий диалог. Юнга, несмотря на разницу в возрасте, едва поспевал.

У пристани действительно горели факелы. Шум стоял такой, что слова терялись: крики, ржание лошадей, гогот. Купцы, капитаны, портовые работники сгрудились поодаль, не подходили ближе. Те, кто пытался протиснуться, получали окрик и отступали. Этим хаосом управляли люди в доспехах с гербами герцога де Гонди.

Дрютон увидел своих матросов — они стояли у кромки настила с пустыми руками, напряженные и молчаливые. Охрана каравана сгрудилась у свай: люди были связаны, оружие сложено отдельной кучей. Двое раненых сидели на досках: один держался за плечо, другой прижимал ладонь к голове. Кровь темнела на пальцах и на вороте.

Видимо, охрана пыталась предотвратить вторжение на корабли, но людей герцога де Гонди здесь явно больше. Дрютон поморщился. Все намного хуже, чем он думал.

На судах хозяйничали чужие. Люди де Гонди разгружали мешки и бочки на повозки, которые подвели прямо к трапам. Бойцов герцога в доспехах с гербами было около пяти десятков. По флангам в темноте маячили арбалетчики. Факелы высвечивали только кончики болтов и лица, повернутые к толпе.

Дрютон сразу нашел командиров. Он узнал их не по голосам — по осанке, по ярким плюмажам и по тому, как вокруг них держали дистанцию.

Граф де Роллен стоял у повозок и отдавал короткие распоряжения. Рядом граф де Брольи. Дрютон видел обоих раньше, в Эрувиле, когда те въезжали в город после победы. Тогда на них смотрели как на героев. Сейчас на них смотрели как на людей, от которых лучше держаться подальше.

Дрютон подошел на расстояние нескольких шагов и остановился. Поклонился учтиво, как положено.

— Господа, — сказал он ровным голосом. — Я коммодор флотилии маркграфа де Валье. Прошу объяснить, что происходит на судах моего господина.

Граф де Роллен повернул голову медленно, будто делал одолжение.

— Происходит конфискация, — ответил он. — Груз задержан.

— На каком основании?

Граф де Роллен хотел было ответить, но его опередили.

— Груз отчуждается в пользу герцога де Бофремона! — раздраженно вмешался де Брольи. — В счет уплаты старого долга торгового дома Легран. Дело решено!

Дрютон понимал, что его банально грабят. Причем нагло и бесцеремонно. Увы, но сила сейчас была не на его стороне. Этим людям плевать на какие-то бумажки и, тем более, на закон. Сейчас здесь закон — герцог де Гонди.

Но, несмотря на все это, капитан Дрютон продолжал действовать по закону, хоть и понимал, что этот бой уже проигран. Он вынул из-за пояса связку бумаг и поднял так, чтобы их было видно в свете факела.

Его голос прозвучал ровно и спокойно, но в то же самое время довольно громко. По сути, его слова сейчас были обращены не к захватчикам, а к людям, что толпились в порту и внимательно следили за происходящим.

— Вот описи! Вот печати! Все пошлины уплачены! Проезжую грамоту я ожидаю у пристава с минуты на минуту! Если есть другое распоряжение или решение суда, прошу предъявить бумаги с печатями и подписями!

Графы переглянулись. Де Роллен усмехнулся.

— Капитан, — сказал он, — ты думаешь, мы приехали сюда показывать тебе бумаги?

— Я думаю, ваше сиятельство, что мой господин, маркграф де Валье, очень ждет этот груз, — ответил Дрютон, сохраняя тон. — И, если он его не получит, он будет очень разочарован.

Де Брольи побагровел и сделал шаг вперед.

— Ты нам угрожаешь, безродный мерзавец⁈

— Я говорю, что отвечаю за поручение, которое мне дал мой господин, — сказал Дрютон, полностью игнорируя вспышку ярости графа. — И хочу услышать: кто берёт на себя ответственность за этот вопиющий беспредел?

На мгновение стало тихо. Потом де Роллен ледяным голосом коротко бросил:

— Связать! И — в темную!

Двое солдат схватили Дрютона за руки. Он не вырывался. Он успел только повернуть голову и увидеть, как мешки с печатями Легранов уходят на чужие телеги.

— Плетей мерзавцу! — рычал де Брольи. — Чтобы впредь была наука!

Удары пришлись по спине и плечам. Били сильно со знанием дела. Дрютон стиснул зубы и молчал. После пятого удара он уже не считал. Его потащили прочь, мимо его людей, мимо факелов, мимо повозок.

Он видел, как матросы опустили глаза. Видел, как кто-то из охраны попытался подняться — и тут же получил древком копья по лицу.

Это были простые наемники, которым оплатили охрану только до границы. Этого было достаточно. Тем более, что люди опытные. Проверенные. От речных разбойников легко могут отбиться. Маркграф сейчас нуждался в каждом мече там, в своей марке, поэтому его бойцов не было на кораблях. Люди маркграфа ждали флотилию уже в Бергонии. Э-хех… Будь они здесь, все было бы иначе.

Когда дверь камеры закрылась, внутри оказалось темно и тесно. Вонь сырости и мочи ударила в нос. Дрютон лежал животом на холодных досках, дышал ровно, заставляя себя не думать о боли. Он прикидывал в уме сколько понадобиться времени его людям, чтобы добраться до своих и сообщить о произошедшем маркграфу.

Послышался шорох. Сначала он решил, что это крыса. Потом рядом почти без звука показался худой полосатый кот. Кот сел, посмотрел на Дрютона слишком внимательно.

Капитан поднял голову, не делая резких движений.

Кот шевельнулся — и за один миг вытянулся, потемнел, изменился. На месте зверя сидел худощавый седовласый старик. Лицо узкое, глаза спокойные.

Дрютон сразу же понял, кто перед ним. Матаго.

— Не шуми, — сказал первородный, развязывая узника. — Лучше на вот, хлебни. Досталось тебе. Но только один глоток.

Старичок протянул капитану маленький пузырек с алым магическим зельем. Дрютон, кривясь от боли, принял дрожащей рукой пузырек и аккуратно сделал маленький глоток. Реакция последовала незамедлительно. По телу разлилось успокаивающее тепло, а раны на спине тут же защипали.

— Ну как? — улыбнулся беззубым ртом старичок. — Полегчало малость?

— Да, — кивнул капитан, возвращая пузырек матаго. — Благодарствую.

— Оставь себе, — мотнул головой первородный. — Тебе сейчас нужнее. Но гляди, до завтра больше не пей. Зелья господина дюже крепкие. Вам, смертным, с ними нужно быть аккуратнее.

Дрютон кивнул и испытующее поглядел на старичка. Мол, что дальше. Тот не заставил себя ждать.

— Стало быть, вот как мы поступим далее. Сейчас льюнари закончат убаюкивать охрану, и, как служивые уснут, я выведу тебя с твоими людьми.

Дрютон благодарно кивнул и открыл было рот, но матаго его опередил:

— За то, как упредить господина, не беспокойся. Весточка уже полетела к нему. Тебе сейчас главное — людей своих вывести из этого городишки, да в столицу вернуться. На Эрувиль лучше старым трактом уходить.

Дрютон приподнялся, морщась, и прохрипел:

— Корабли… Нужно собрать новый караван…

— Нет у тебя больше кораблей, капитан, — вздохнув, произнес матаго. — Те двое с перьями приказали отогнать твои суденышки подальше от порта и притопить. На дне Леги теперь они все. Ишь какие упрямые. Кораблики-то денежек стоят, а они топить… Видать, господин наш их крепко разозлил.

Старик матаго еще что-то говорил, но Дрютон его не слышал. Он смотрел отсутствующим взглядом в одну точку. И думал он не о погибшей флотилии, а о том, что войско его господина останется без продовольствия…

Бергония. Окрестности города Контерна. Шато де Вертмар. Временная ставка герцога Рикардо ди Лоренцо.

Рикардо вошел в свой кабинет, резко закрыл за собой дверь и шумно выдохнул.

Тяжелым взглядом обвел комнату. На столе лежали донесения, письменные принадлежности, несколько вскрытых пакетов с печатями. На мгновение ему показалось, что обстановка мало чем отличалась от той, что была в тот день, когда ему пришлось спешно покидать это место и этот замок, а затем с остатками армии ускоренным маршем отступать к границе Аталии.

Рикардо мотнул головой, отгоняя непрошенное видение. Подошел к комоду и налил себе бренди. Сделал один быстрый глоток и, прикрыв глаза, облегченно выдохнул. Вот так уже лучше. Этого хватило, чтобы сбить дрожь раздражения, но не притупить восприятие.

Открыв глаза, герцог сделал еще один маленький глоток из бокала и приблизился к жарко пылающему камину. Протянул ладони к огню. Проклятая бергонская сырость. Она постоянно напоминала Рикардо о прошлом походе. Местный влажный холод, казалось, пробирающий своими липкими лапами до мозга кости, прочно ассоциировался с поражением.

Рикардо придвинулся поближе к огню. От его одежды поднимался пар. Вот так лучше… Жар сперва охватил ладони и лицо, а затем начал постепенно проникать сквозь одежду, даря тепло и уверенность.

Рикардо удовлетворенно улыбнулся. И уже другими глазами осмотрел комнату.

На ближайшей стене висела большая карта Бергонии.

Взгляд Рикардо задержался над небольшим клочком карты. Маркграфство де Валье и маленькая отметка на ней — Форт де Грис.

Герцог зло хмыкнул. Кто бы мог подумать еще несколько лет назад, что вокруг этого захолустья будут вестись такие баталии. С появлением этого изворотливого бастарда все изменилось… Рикардо нахмурился, и воспоминания сегодняшнего вечера снова накрыли его с головой.

Герцог вернулся со светского приема у нового бургомистра Контерна. Этот подхалим решил выслужиться перед мальчишкой-королем и объявил бал-маскарад в честь дня рождения новой королевской фаворитки.

Этому провинциальному болвану повезло. Адриан воспринял сей жест благосклонно. Все потому, что был доволен своей новой подстилкой.

Сам по себе прием герцога ди Лоренцо не волновал. Волновало то, что пришлось после этого приема объясняться с королем.

В отдельном кабинете за закрытыми дверьми Адриан, может быть, впервые говорил ровно так, как и должен говорить король со своим маршалом.

Он не истерил и не плевался ядом, как обычно. Напротив, Адриан был серьезен, собран и властен. И он давил. Спокойно, жестко и аргументированно.

— Вы обещали мне военную кампанию, маршал, — ледяным голосом говорил король. — Быструю. Победоносную. Вы уверяли меня в слабости противника. И где же мы сейчас?

Рикардо молчал. Он понимал, что молодому королю не нужны объяснения или оправдания. Он их все равно не услышит. Тем более, что герцог уже ранее довольно подробно отчитывался королю о ходе кампании.

Рикардо просто молча и как-то отстраненно наблюдал за Адрианом и удивлялся, как быстро летит время. Еще недавно замкнутый, всеми брошенный и обозленный мальчишка теперь отчитывал самого Золотого льва, лучшего полководца Аталии, за неправильное ведение боевых действий, при этом нисколько не испытывая страха.

Рикардо хотелось поморщиться, но он сдержался. С этой войной он совершенно упустил из внимания молодого короля, позволил тому играть в свои игры, и вот теперь приходилось пожинать плоды. Мальчишка даже умудрился самостоятельно сменить фаворитку. Тем самым удалив от себя креатуру Рикардо.

Когда Адриан на мгновение замолчал, герцог уже было подумал, что мальчишка выдохся, но не тут-то было.

— Я постоянно получаю жалобы от моих подданых, — продолжал Адриан. — Ежедневно. Оказалось, багряные ведут себя так же, как при моем отце. Они сильны, как и прежде. Хотя вы уверяли меня в обратном.

Рикардо благоразумно снова не стал спорить. Тем более, что действия подопечных Энзо ди Рива его тоже беспокоили и нервировали.

— Вы говорили, что союз с ними временный, — говорил Адриан негромко, но жестко. — Что у вас все под контролем. А теперь выходит, что они плюют на все ваши договоренности. Их шпионы повсюду. Их любопытные уши и носы торчат почти из каждого ночного горшка моих верноподданных.

Рикардо удержал паузу. А потом ответил:

— Ваше величество, я понимаю и в полной мере осознаю возникшую проблему, но по-прежнему утверждаю, что без магической поддержки ордена нам будет сложнее осуществить наш план. Ведь Бергония — это только первый этап. Далее долгая и сложная военная кампания в Вестонии. Фанатики полезны на войне. Нас ждут тяжелые бои. Пусть сражаются в первых рядах. Чем больше их погибнет, тем слабее будет орден. Потом легче будет с ними справиться.

— После гибели Исповедницы и ее Паломников, а также скандала со шпионами багряных общество возбуждено до предела, — со вздохом произнес Адриан. — Дворяне требуют крови.

— И они ее получат, — сказал Рикардо. — Но позднее. А пока, чтобы не раздражать людей, я отправил все когорты багряных на запад Бергонии, на границу с Вестонией. Они уже перекрыли поток караванов с продовольствием в Гондервиль.

Король задумчиво усмехнулся.

— Полагаете, Максимилиан будет на это спокойно смотреть? Да и герцог де Гонди со своей армией будет на границе со дня на день.

Рикардо усмехнулся в ответ.

— Пускай. Нам это только на руку. Пусть противник распыляет силы.

Но Адриана слова Рикардо не особо впечатлили. Молодой король ещё несколько минут говорил о том, что не хочет повторить судьбу отца. О том, что с фанатиками нужно что-то решать, причем кардинально, иначе будет поздно.

А в конце он сказал то, что Рикардо запомнил дословно.

— Этот бастард снова переиграл вас, маршал, причем дважды!

Теперь Рикардо находился в своём кабинете и думал, что в этой истории хуже всего не жалобы короля и не задержка кампании. Хуже всего — изменение баланса сил при дворе.

Ещё полгода назад все влиятельные дворяне в Аталии вели себя одинаково и предсказуемо: публично поддерживали короля, а на деле ориентировались на того, кто является истинным правителем Аталии. То есть на Рикардо ди Лоренцо. Они могли его не любить, могли втихаря обсуждать, могли строить планы. Но публично они молчали и дружелюбно улыбались Рикардо. Потому что знали, кому на самом деле верны легионы.

Сейчас же некоторые влиятельные дворяне подняли головы. Не резко. Не открыто. Но окружение короля начало меняться. Рядом с Адрианом начала формироваться новая группа вельмож.

Рикардо видел их в коридорах, видел в залах, видел то, как они перестали обходить его стороной и начали смотреть прямо. Раньше они держали дистанцию. Теперь искали момент, чтобы быть рядом с королём. Окружили того своими молодыми отпрысками, которые оттеснили почти всех протеже Рикардо ди Лоренцо. Новая фаворитка короля, кстати, дочь одного такого шустрого графа.

Эти люди из влиятельных родов и кланов, с землями, с деньгами и собственными армиями. Те самые, кто всегда был молчаливой, пассивной, но все же оппозицией, ждущей своего часа.

И этот час, видимо, по их мнению, настал. Кампания зависла. Король раздражен. Орден ведет себя нагло. И главное — Адриан начал показывать, что готов спорить с самим Золотым львом. Этого оказалось достаточно, чтобы старые противники Рикардо ожили и постепенно восстали из пепла.

Адриан менялся. И менялся быстрее, чем Рикардо того ожидал.

Герцог не был наивен. Он понимал, что король рано или поздно захочет стать королем по-настоящему. Но он рассчитывал, что молодому человеку понадобится больше времени, чтобы набрать политический вес. Рикардо был уверен, что мальчишка наделает много ошибок и поймет, что без поддержки верного маршала ему не справиться.

Но молодой король смог удивить. Адриан набирал вес на глазах.

Он не сидел в тылу. Он несколько раз участвовал в осадах и всегда успешно. Он показывал себя армии как король, который способен вести своих воинов в бой. Он дал понять дворянам, что открыт к коалициям и союзам.

Рикардо налил себе еще бренди и хмыкнул своим мыслям. Пусть пока поиграет в короля-победителя. А если сильно заиграется, очередной штурм или битва могут закончиться трагедией. От вражеской стрелы никто не застрахован. Даже король. Вон, Карл — яркий тому пример.

Только вот на данном этапе Рикардо хотел бы воздержаться от таких кардинальных действий. Адриан сейчас ему нужен живым и здоровым. И коалиция, что формируется вокруг него, тоже неплохой знак. Чем больше дворян вовлечено в поддержку короля, тем больше ресурсов будет вложено в эту кампанию.

Но на фоне всего этого существовала одна очень серьезная проблема. Ненависть Адриана к багряным.

Эта неприязнь была не новой. Она была заметна давно. Но раньше все это выглядело относительно безобидно и не так явно. Скорее, как юношеский каприз или обида за отца.

Теперь же негативное отношение к багряным стало частью королевской политики. Адриан вдруг начал слышать жалобы на орден и, что хуже всего, начал на них реагировать, начал давать обещания разобраться с нарушителями.

И Рикардо видел: это не просто некий дипломатичный ход, чтобы потушить пламя скандала. Нет… Адриан, похоже, объявил войну багряным. И очень скоро из Аталии на действия короля последует реакция Энзо ди Рива.

Рикардо снова сделал глоток из бокала и вздохнул. Придется усиливать охрану мальчишки. С великого магистра станется организовать внезапное отравление монарха, как это случилось когда-то с прадедом Адриана.

Рикардо не понимал, откуда взялась эта внезапная одержимость. При прежнем короле Адриан жил иначе. Балы, любовницы, охота, азартные игры, развлечения. Политика отца и орден его почти не интересовали. Наверняка он знал, что происходит, но не лез в политику. Не потому, что не мог — потому что не хотел.

Перелом случился после плена у маркграфа де Валье.

Рикардо не любил делать выводы без фактов. Но факты были простыми: до плена принц был одним человеком, после плена — стал другим. Более серьёзным, более собранным и жёстким. Еще не зрелым мужем, но уже не тем беспечным мальцом, которого можно было отвлечь яркой игрушкой.

Любопытно, что такого произошло там, в плену? Что так кардинально изменило принца.

Из размышлений герцога вырвал характерный негромкий стук в дверь. Короткий. Без суеты.

— Войди, — разрешил Рикардо. Он уже знал, кто там за дверью.

Тони Наппо вошел и остановился на пороге. Поклонился ровно настолько, насколько требовал протокол.

— Ваша светлость.

— Говори.

— Прибыл гонец из Вестонии.

Рикардо поднял глаза.

— Кто его видел?

— Кроме меня, никто.

Рикардо кивнул.

— Хорошо.

Канал связи с герцогом де Бофремоном появился не вчера. Идея будущего сотрудничества возникла еще когда Бофремон был личным пленником Рикардо.

Тогда, в долгих разговорах за столом, на охотах, в паузах между балами они пришли к общему мнению: мир меняется, и тонко чувствующим эти перемены людям выгоднее сотрудничать, чем враждовать.

Бофремон сам предложил сотрудничество и канал связи. Рикардо тогда не поверил ему на слово. Но после нескольких проверок канал связи был признан относительно безопасным и рабочим.

Тони передал свиток с расшифровкой Рикардо, а тот отстраненно подумал, что до кучи ему еще только обвинений в измене и не хватало.

Затем, отмахнувшись от непрошенной мысли, Рикардо развернул письмо и углубился в чтение. Читал медленно, вчитываясь по несколько раз в каждое слово. Содержание было сформулировано осторожно. Прямых слов почти не было. Но смысл был ясен.

Предложение. Координация. Встреча посланников с двух сторон. Намек на «общего врага». Намек на действия, о которых лучше поговорить при личной встрече посланников.

Рикардо сложил письмо, положил его на край стола и задумчиво посмотрел на карту.

Герцог прекрасно понимал, с кем имеет дело. Бофремона он считал скользким, вспыльчивым и высокомерным мерзавцем. А еще абсолютно бестолковым полководцем. Достаточно вспомнить, как Бофремон попался на его уловку с отступлением в той битве.

Но, помимо всего прочего, герцог де Бофремон обладал властью, обширными связями и влиянием. Рикардо знал, на чьей стороне играет брат королевы Вестонии. Он верен Оттону, об имперских амбициях которого знает последний сапожник.

Откровенно говоря, после того скандала со смертью принца Филиппа Рикардо полагал, что фигуру Бофремона можно смело убирать с политической доски. Но тот каким-то образом смог все-таки выкрутиться.

Рикардо усмехнулся. Этот слабак Карл пошел на поводу у своей жены. Еще одно доказательство того, что он не достоин сидеть на троне Вестонии.

Так вот Рикардо, принимая у себя Бофремона как почетного пленника, успел хорошо изучить его, а также пришел к выводу, что на первых этапах войны за имперскую корону этот мерзавец будет ему полезен. Он даже, дабы расположить к себе Бофремона, назначил за его свободу не самый высокий выкуп.

И вот сейчас посеянные им семена начали прорастать, требуя особого внимания. И очень вовремя.

Рикардо нужен был способ изменить ситуацию в свою пользу. Ему нужна была победа. Не обязательно на поле боя. Тактическая, стратегическая — любая, которая даст ему возможность закрыть рот королю и дворянам.

И самое главное — ослабить маркграфа де Валье.

Рикардо взял бокал, сделал глоток и посмотрел на Тони.

— Выбери самых толковых людей из своих подопечных, — сказал Рикардо. — Я бы, конечно, отправил туда тебя, но ты мне нужен здесь. Мальчик отбился от рук. Поэтому у тебя здесь будет много работы.

Тони молча кивнул, а Рикардо, разглядывая на свету содержимое своего бокала, продолжил:

— Людей проинструктируешь лично, позднее зайдешь ко мне за тезисами. Мне нужно все хорошо обдумать. Когда все будет готово, отправишь их в расположение приграничного легиона. Письмо с подробными инструкциями генералу ди Сальва я напишу. Он их примет и разместит. Пусть опасаются багряных. Но ты и сам это понимаешь.

Тони снова молча кивнул.

— Все. Можешь выполнять.

Тони, так и не проронив ни слова, поклонился и тихо вышел.

Проводив его взглядом, Рикардо вздохнул. Жаль, что нельзя отправить Тони. Герцог был уверен, что Наппо справился бы с этим заданием лучше всех. Но, увы, такого второго, как Тони, у Рикардо больше нет. И рисковать таким помощником герцог не хотел.

Золотой лев снова взглянул на карту Бергонии. Но уже туда, где были прикреплены таблички с надписями «Багряные» и «генерал ди Сальва». Затем сделал глоток из бокала и прищурился. Ну что же, партия продолжается. Рикардо, подумав о своем противнике, снова машинально поежился. Он сейчас многое бы отдал за то, чтобы узнать, каким будет следующий ход бастарда…