Натиск. Роман Алексея Осадчука

Глава 16

'Благородным и достопочтенным жителям Брезмона, верным подданным его величества Карла Третьего, да хранят его боги!

Настоящим посланием я, герцог Роберт де Гонди, защитник южных рубежей, считаю своим долгом сообщить вам о решении, которое я вынужден был принять в свете чрезвычайных обстоятельств, угрожающих безопасности нашего королевства.

Мне стало достоверно известно, что на южном побережье Вестонии высадилась многочисленная армия северных варваров, несущая прямую угрозу мирным подданным его величества. Сия дикарская орда, не ведающая пощады, уже начала свой марш по нашим землям. Первые беженцы принесли вести о бесчинствах, которые чинят эти люди на территории моих южных владений.

В то же время хочу довести до вашего сведения, что город Шеран и западная граница Бергонии более не находятся под угрозой аталийского вторжения, ибо перешли под контроль наших сил. Таким образом, дальнейшее пребывание моего войска на границе с Бергонией утратило стратегическую необходимость.

Принимая во внимание вышеизложенное, а также осознавая всю тяжесть возложенной на меня его величеством священной обязанности по защите южных рубежей, я принял нелегкое, но единственно верное решение — незамедлительно выступить во главе моего войска навстречу северным захватчикам, дабы остановить их продвижение и не допустить разорения верных короне земель.

Покидая Брезмон, я оставляю город и его гарнизон под командованием лейтенанта де Скалона, доблесть и верность которого не подлежат сомнению. Убежден, что сей достойный офицер обеспечит безопасность вверенного ему участка границы.

Молю богов о скорейшей победе над варварами и клянусь — не сложить оружия, покуда последний враг не будет изгнан с нашей земли.

Да хранят боги короля, да хранят боги Вестонию!

Герцог Роберт де Гонди, защитник южных рубежей'.

Я свернул письмо, бросил его на стол и хмыкнул.

«Защитник южных рубежей». Надо же. Когда только успел присвоить себе этот титул? Впрочем, зная Гонди, он мог это сделать прямо на балу или на приеме, между первой и второй переменой блюд. Главное — успеть все провозгласить красиво и пафосно.

Письмо было составлено по местным меркам безупречно. Каждая строчка выверена, каждый оборот продуман. «Дикарская орда, не ведающая пощады». «Бесчинства на территории моих южных владений». «Священная обязанность». Красиво. Пафосно. И лживо от первого слова до последнего.

Ни единого упоминания принца Луи. Ни слова о том, что эту самую «дикарскую орду» возглавляет принцесса Астрид, жена единственного оставшегося в живых наследника Карла Третьего. Зато «северные варвары» и «угроза мирным подданным» — щедро, в нескольких местах.

Все, как я и предполагал. Гонди выставил себя спасителем, а заодно, под благовидным предлогом, рванул на юг, чтобы первым преклонить колено перед будущим королем.

А «беженцы с вестями о бесчинствах» — это вообще шедевр. Армия Астрид высадилась считанные дни назад. Какие беженцы? Какие бесчинства? Гонди врал с уверенностью человека, который твердо знает, что проверять его слова никто не станет.

— Его величеству было отправлено похожее послание, — произнес лейтенант де Скалон, сидевший напротив меня в кресле. Спина прямая, руки на подлокотниках. — Только значительно более пространное. Оно было зачитано на последнем приеме герцога.

— Не сомневаюсь, — я покосился на брошенное на стол письмо. — Наверняка в нем перечислены все заслуги герцога перед короной, начиная с рождения.

Уголок рта лейтенанта дернулся. Но он тактично промолчал.

— Ваши люди поверили? — спросил я.

— Мои люди — королевские легионеры, — ответил лейтенант де Скалон. — Они верят приказам, а не письмам. А вот дворяне и горожане… Многие прониклись и провожали герцога как героя. Кто-то из местных решил уйти следом. Правда, о том, что во главе северян высадился его высочество принц Луи, все мы узнали уже после отбытия герцога де Гонди и его армии.

— Вот даже как, — хмыкнул я. — Его светлость тактично умолчал о такой важной детали. И как же все происходило?

— Герцог собрал своих вассалов в ночь после того, как получил известия из Шерана. К утру решение было принято. К полудню его войско начало выдвигаться.

Быстро. Явно загодя готовился к отбытию, как только узнал, что я взял в клещи Шеран. Знал, гаденыш, что миром мы с ним не разойдемся после его художеств.

— Он пытался забрать ваши когорты? — спросил я.

— Да. Но у него ничего не получилось.

Заметив мое выражение лица, лейтенант добавил:

— Это произошло до того, как было написано это послание.

Я чуть приподнял бровь.

— Герцог отнесся к моим доводам с пониманием, — лейтенант де Скалон был серьезен, но насмешливые искорки, промелькнувшие в его глазах, многое сказали мне о характере той беседы. — Мои люди — королевские легионеры. У меня приказ его величества — удерживать границу. Для того, чтобы забрать когорты, герцогу пришлось бы предъявить документ, отменяющий королевский приказ. Такого документа у него не было.

Сказав это, лейтенант замолчал и пожал плечами.

А связываться со страйкером, за которым стоит почти тысяча легионеров, герцог благоразумно не стал. Но это я уже сам додумал.

— В свете последних безрадостных новостей я рад, что вы остались верны своей клятве королю, — произнес я. — Для Вестонии наступают тяжелые времена. Его величеству приходится сдерживать натиск со всех сторон. И чем сильнее это давление, тем меньше остается верных людей рядом с королем.

— Полагаю, герцога де Гонди вы к таковым не относите, — скорее констатировал, чем спросил лейтенант де Скалон. При этом на его лице не дрогнул ни один мускул. — Ведь сегодня в присутствии нескольких десятков свидетелей из уважаемых фамилий графства, вы назвали герцога трусом и предателем.

— Так и есть, барон, — я не хотел лишний раз называть Скалона по званию.

Уже позднее, во время обеда во дворце графа де Бриссе в честь моего прибытия, когда я снова назвал де Скалона капитаном, тот меня поправил, напомнив мне, что он сейчас лейтенант. Я же, в свою очередь поблагодарив его за уточнение, ненавязчиво перешел на обращение к нему по его титулу. Таким образом я ни разу не назвал его лейтенантом. Норм я не нарушил, но расположение Скалона этим, похоже, заслужил.

— Гонди — могущественный враг, — произнес Скалон (мои утверждения о герцоге отторжения у него, похоже, не вызывали). — Очень скоро он узнает о ваших словах.

— Весьма на это надеюсь, — кивнул я. — И буду ждать с нетерпением ответных действий. Очень бы хотелось получить вызов, но, как я уже упоминал, герцог слишком труслив и привык действовать иными способами. Воровскими.

Скалон удивленно изогнул бровь.

— Как, вы не знали? — удивился я.

— Не знал о чем?

— О том, что по приказу герцога де Гонди и герцога де Бофремона моя флотилия была уничтожена, а перевозимое моими кораблями продовольствие, предназначенное для моей армии, было незаконно конфисковано.

Скалон нахмурился. Похоже, действительно не был в курсе.

— Вы ведь понимаете, что действия герцога иначе, как саботажем в пользу врага, не назовешь? — продолжал я добивать собеседника.

С каждым моим словом тот мрачнел все больше и больше.

— Но, увы, барон, это еще не все, — продолжил я и выложил на стол свитки. — Это копии допросных листов пленных аталийских офицеров, включая генерала ди Сальву. Оригиналы я уже отправил его величеству. Можете ознакомиться.

Несколько минут лейтенант де Скалон читал молча. Лицо его менялось постепенно, как небо перед грозой. Сперва брови чуть сошлись к переносице. Потом желваки обозначились на скулах. А когда он добрался до показаний генерала ди Сальвы о тайных переговорах Гонди с Золотым Львом, его глаза стали такими, что я бы не хотел оказаться сейчас на месте герцога.

Пальцы, державшие листы, побелели. Лейтенант де Скалон дочитал до конца, аккуратно сложил бумаги на столе и несколько мгновений молча смотрел на них, словно пытался удержать себя от того, чтобы не смять их в кулаке. Потом поднял на меня взгляд, тяжелый, темный.

— Полагаю, барон, вы теперь сами видите, что у меня есть все основания называть герцога де Гонди трусом и предателем, — произнес я. — Именно вследствие его действий, а также бездействий, моя армия, которая сдерживает вторжение аталийцев в Вестонию, оказалась без поставок продовольствия. Задержка караванов под выдуманными предлогами, преступное бездействие, вследствие которого Шеран был занят багряными, заблокировавшими оба тракта. И еще многое другое. К герцогу де Гонди накопилось очень много вопросов, на которые ему придется отвечать перед его величеством.

Это, если я первый до него не доберусь. Но вслух я этого не сказал.

Тем временем лейтенант был мрачен и молчалив. Он задумчиво разглядывал только что прочитанные листы. Видимо, уже начал понимать, что к нему тоже могут появиться вопросы. Тем более герцог, расписывая лейтенанта в своем послании, отчасти подставил того своей похвалой. Королевским дознавателям будет плевать, что лейтенант со своими когортами прибыл в Брезмон всего несколько недель назад и, по сути, не был в курсе того, что творил здесь Гонди.

Должен отметить, Скалон вел себя достойно. Дергаться, лебезить и оправдывать себя он не стал. Мол, он не знал о творящемся беспределе и все такое. Хотя, мне кажется, о себе он сейчас вряд ли думал. Переваривал пока полученную информацию.

Ничего, о нем подумаю я. В таких случаях нужна протекция, и я был готов предоставить ее лейтенанту. Мне нужен свой человек в Брезмоне, или по крайней мере лояльный мне, который не будет саботировать поставки продовольствия в Бергонию и будет поддерживать в городе порядок.

— Хорошо. С герцогом де Гонди все ясно. Теперь поговорим о другом, барон.

Лейтенант оторвал взгляд от свитков и посмотрел на меня. В его глазах читался вопрос. Это еще не все?

— Я обещал вам этот разговор, — продолжил я. — Полагаю, мои слова там, у дворца не давали вам покоя весь день.

Взгляд Скалона изменился, и он весь даже подобрался. Брезмон, Гонди, Аталия — все отошло на второй план.

— Вы правы, ваше сиятельство, — слегка охрипшим голосом произнес он. — Вы сказали, что видели собственными глазами, как мои люди сражались с нападавшими на принцессу Адель. Вы описали подробности, о которых знают всего несколько человек.

Я молчал. Ждал.

— Все эти годы я пытался узнать, кто был тот человек в галерее у храма, — продолжил лейтенант де Скалон. Его голос стал глуше. — Тот, с закрытым лицом. Тот, кто убил арбалетчиков и не дал им перезарядиться.

Он подался чуть вперед.

— Арбалетчиков было пятеро. Они стояли за спинами мечников, и мои люди не могли до них добраться. Первый залп мои бойцы приняли на доспехи. Второго залпа не было. Потому что кто-то атаковал арбалетчиков с фланга, убив троих прежде, чем остальные успели среагировать.

Он замолчал и посмотрел мне в глаза.

— Это были вы.

Он не спросил. Констатировал. Я же в свою очередь не стал отрицать. Лишь молча кивнул.

В кабинете повисла тишина. Лейтенант де Скалон с силой выдохнул.

— Я сражался с их магом, — продолжил он, не сводя с меня напряженного взгляда. В его голосе я услышал то, что он, вероятно, носил в себе все эти годы. — Он оказался сильнее, чем я рассчитывал. Пока я с ним возился, мои люди гибли. Остальные держались из последних сил. Если бы не ваше вмешательство…

— Аталийский страйкер был силен, — сказал я. — Но вы победили. И не забывайте, нападающих было больше двух десятков. Две группы. Одна преследовала, вторая ждала впереди. Пятеро против двух дюжин. То, что принцесса вообще осталась жива, прежде всего ваша заслуга.

Впервые за все время нашего разговора лицо лейтенанта просветлело. После короткой паузы он задал вопрос, которого я ждал:

— Почему вы не открылись тогда?

Я откинулся в кресле и какое-то время молча разглядывал пляшущие в камине языки пламени.

— А кем я тогда был?

Скалон нахмурился.

— Шевалье Максимилиан Ренар, — подсказал я. — Бастард графа де Грамона. Сын человека, казненного за мятеж против короны. Мне было двадцать, за душой — несколько крон и дурная слава. А теперь представьте: бастард казненного мятежника приходит ко двору и сообщает, что совершенно случайно оказался рядом с принцессой в момент покушения. И совершенно случайно спас ей жизнь.

Я посмотрел на лейтенанта.

— Как вы думаете, что сделали бы королевские дознаватели?

Лейтенант де Скалон молчал. Но я видел, как в его глазах мелькнуло понимание.

— В лучшем случае — просто допрос, — ответил я сам. — В худшем — обвинение в соучастии. Бастард изменника рядом с принцессой в момент покушения. Случайно? Очень удобно. У следователей хватило бы фантазии связать одно с другим. А потом время ушло, С каждым новым годом новые испытания, походы, сражения. Попробуйте объяснить, почему молчали столько лет. Любое объяснение звучит хуже молчания.

Скалон медленно кивнул. Он, похоже, понимал. Он сам провел достаточно много времени при дворе, чтобы знать, как работает этот механизм. Но все-таки возразил:

— Тайному спасителю принцессы обещана награда. Ее высочество, насколько мне известно, до сих пор надеется, что он будет найден…

— Вы, барон, находитесь сейчас в Брезмоне, — без тени улыбки произнес я. — Лейтенант двух когорт пограничного легиона. Боевой маг в ранге медиуса. Бывший глава личной охраны принцессы. Человек, благодаря которому она осталась жива.

Я выдержал паузу.

— Вам ли не знать, как далеко простирается благодарность королей.

Скалон не шевельнулся, но я видел, как побелели его пальцы на подлокотнике. Я попал прямо в яблочко. Впрочем, всего лишь сказал правду, голую и неприкрытую. Дворянин, капитан, спасший принцессу, разжалован и сослан на край света. Что бы ждало бастарда мятежника на его месте?

Тишина длилась недолго. Потом лейтенант де Скалон задал вопрос, который я тоже ждал:

— Тогда ответьте на последний вопрос, ваше сиятельство. Почему вы все-таки решили открыться мне?

Я побарабанил пальцами по подлокотнику и несколько мгновений молча изучал лицо сидящего напротив меня человека. Обветренное, загорелое, с тонким шрамом через бровь. Лицо воина, который прошел через позор и не сломался. Не бежал, не продал свой меч чужому королю, не утонул в жалости к себе.

А ведь мог. Любой другой страйкер на его месте давно бы покинул Вестонию. Правители других государств с руками оторвали бы боевого мага такого уровня. Особенно сейчас, когда война охватила полконтинента. Но барон де Скалон остался и продолжил верно служить.

— Потому что я вижу, кто вы, — ответил я. — Вас унизили. Сослали на край королевства. Вы — боевой маг, медиус, и вы командуете двумя когортами легионеров в городе, который все бросили. А вы остались. Потому что у вас есть приказ. И потому что вы — человек слова.

Я немного наклонился вперед.

— Положение тяжелое, мессир. Армия коалиции разгромлена. Принц Генрих мертв. Армия астландцев движется на Эрувиль, как и армия северян. Столица под угрозой. Завтра я ухожу обратно в Бергонию. Мне нужно сдержать аталийцев. Если боги будут на моей стороне, я разобью Золотого льва и приведу мою армию на помощь его величеству.

Я выдержал паузу.

— Но для этого мне нужна граница, подконтрольная вестонским войскам. Бесперебойные поставки продовольствия. Безопасный путь до моей марки. Очень скоро торговля здесь начнет замирать. Большинство купцов уже повернули назад. Но те, кого я верну, те, с кем договорюсь, должны видеть, что я держу свое слово. Поэтому мне нужен человек, который будет управлять этим потоком. Верный короне. Верный мне. Человек, которому будет по плечам эта ноша.

Лейтенант слушал, не перебивая. Его взгляд был внимателен и сосредоточен.

— Вы хотите, чтобы этим человеком был я? — спросил он, подобравшись.

— Да, — произнес я и положил перед ним на стол капитанскую фибулу. — Я хочу, чтобы вы остались здесь командующим всеми силами на границе.

Лейтенант смотрел на фибулу, словно завороженный. Я решил еще больше его простимулировать.

— Насколько мне известно, после покушения на ее высочество, вас исключили из вашей гильдии.

По лицу барона пробежала тень. Видимо, старая рана, которая до сих пор не затянулась. Он не ответил, но и отрицать не стал.

— Я — верховный магистр гильдии Стражей Тени, — произнес я. — Полагаю, вы уже о нас слышали.

По тому, как дрогнули его зрачки, я понял — слышал. Как и о моем ранге тоже.

— Стражи Тени — это не придворная гильдия с позолоченным уставом и красивыми мантиями, — произнес я. Получилось излишне пафосно, но Скалону явно зашло. Вон как глаза вспыхнули. — Это боевое братство. Каждый из наших страйкеров имеет за своими плечами больше дюжины походов в Тень. Я предлагаю вам место среди нас, мессир. Каждый Страж Тени — человек, которому я доверяю лично. Вы продолжите служить короне, как и прежде. Но теперь за вашей спиной будет могущественная магическая гильдия и мое слово.

Скалон долго смотрел мне в глаза. Я не отводил взгляда. Наконец, он медленно поднялся с кресла. Выпрямился. Расправил плечи. Взял со стола капитанскую фибулу и, прижав кулак к груди, произнес:

— Это честь для меня — стать одним из Стражей Тени, ваше превосходительство.

Я встал и протянул ему руку.

— Добро пожаловать, капитан.

Мы обменялись крепким рукопожатием, и я предложил ему снова присесть.

— А теперь, — сказал я, возвращаясь в кресло, — давайте поговорим о деле. Люди, запасы, укрепления. Мне нужна полная картина. Время не терпит. К рассвету я должен знать все.

Мы проговорили с капитаном де Скалоном до глубокой ночи. Когда он наконец ушел, я позволил себе откинуться в кресле и прикрыть глаза. Минут пять тишины — вот и все, о чем я сейчас мечтал.

Однако мечтам моим сбыться было не суждено. За дверью послышались голоса, и в кабинет заглянул Сигурд.

— Там тот лейтенант городской стражи, который нас встречал на воротах, — произнес он. — Уже давно ждет. Просит принять его. Говорит, дело срочное и важное.

Хм… Сам пришел. Не понадобилось посылать за ним людей. Правда, этим я хотел заняться уже завтра.

— Брике? — догадался я.

— Верно.

— Пусть войдет.

Лейтенант Брике протиснулся в кабинет с таким выражением лица, словно одновременно шел на праздник и на эшафот. Кольчуга начищена, борода расчесана. Увидев меня, он вытянулся, грохнул кулаком в грудь и замер.

— Ваше сиятельство!

— Лейтенант, — кивнул я на кресло. — Садитесь. Что у вас за дело, которое не может ждать до утра?

Брике слегка подвис. Видимо, сегодня ему впервые предлагали сесть в присутствии такого высокопоставленного вельможи. Явно не привык к такому отношению. Он покосился на кресло с опаской, словно оно могло укусить, но все-таки сел, гремя железом. Правда, на самый край. Его огромные лапы легли на колени.

— Ваше сиятельство… — начал он, и я заметил, как на его лбу выступили капельки пота.

Бедолага, вон как его пробрало. Видать проклинает сейчас это кресло на чем свет стоит. Еще и с опаской косится на стоящего чуть поодаль Сигурда.

Физиономия у моего телохранителя, мягко говоря, запоминающаяся. Встретил такого «красавца» в темном переулке — и вот тебе бесплатное лечение от запора.

Я, кстати, предлагал ему убрать все эти шрамы, но Сигурд отказался. Сказал, что уже привык к ним. Да и Аэлира тоже с прохладцей отнеслась к пластической операции мужа. Даже не знаю, почему. Ну нет, так нет… Я не настаивал. Это их дело.

Тем временем лейтенант Брике попытался встать, но я его остановил жестом руки.

— Продолжайте, лейтенант.

Тот кивнул. Поерзал на кресле, позвенел кольчугой и продолжил:

— Я человек простой. Языком красиво чесать не обучен. Поэтому скажу, как есть.

— Именно так и говорите, — подбодрил его я.

— Я служу в этом городе много лет, — продолжил Брике. — Видел всякое. Есть хорошие люди, а есть и дерьмо…

Лейтенант, осознав, что ругнулся в присутствии маркграфа, резко замолчал. Лицо похоже на вареную свеклу, глаза выпучены. Вот-вот удар хватит. Даже забыл сделать новую попытку привстать.

— Прошу прощения за выражение, ваше сиятельство… — выдавил он.

— Ничего, лейтенант, — сказал я. — Но, полагаю, вы пришли не только для того, чтобы поделиться со мной этой философской мыслью?

Брике шумно выдохнул. Его лицо обрело первоначальный оттенок. Взгляд прояснился.

— Мне известно, где хранится конфискованный с ваших кораблей груз, ваше сиятельство, — скороговоркой произнес он. — Люди герцога де Бофремона его не успели вывезти. Все так и хранится на дальних складах в порту, арендованных графом де Брольи. А граф со своими людьми покинул город сразу же после конфискации. Но перед этим его сиятельство поручил охрану этого склада городской страже. То есть мне и моим ребятам… А мы свое дело знаем. Так что там все в целости и сохранности.

Я выпрямился в кресле.

— Герцог де Гонди так спешил сбежать из Брезмона, что даже не вспомнил о вашем грузе. Вот…

Брике, закончив, пожал плечами и облизнул губы.

Я несколько мгновений молча смотрел на него. Брике выдержал мой взгляд, хотя его здоровенные пальцы нервно подрагивали на коленях. Лейтенант быстро понял, куда ветер дует и поспешил выслужиться. А заодно и отвести от себя мой гнев. Мол, он всего лишь выполнял приказы.

О сохранности груза и его местоположении я уже знал и без Брике. Если бы не матаго, все это время отгонявшие воров и грызунов, а также следившие за влажностью в складах, лейтенант вряд ли бы сейчас так браво рапортовал. Но тем не менее…

— Это ценные сведения, лейтенант, — произнес я.

Брике расплылся в улыбке и заметно расслабился.

— Но у меня есть вопрос, — добавил я.

Улыбка лейтенанта чуть дрогнула.

— Тогда, на воротах. Мне показалось, что вы смотрели на меня так, словно увидели привидение.

Брике снова побагровел. Его рот открылся, закрылся, снова открылся.

— Ваше сиятельство, — наконец выдавил он хриплым шепотом, — клянусь всеми богами, я никому…

— Знаю, — я позволил себе усмешку, от вида которой лейтенант побледнел и весь сжался. — Потому вы и сидите сейчас в этом кресле, а не кормите рыб в Леге.

Я помолчал, давая ему прийти в себя. Потом произнес:

— Завтра утром покажете моим людям склады. А после этого мы с вами обсудим ваше будущее, лейтенант. У меня есть ощущение, что человек, который много лет охраняет покой в этом городе и которому известна здесь каждая крысиная нора, может быть мне весьма полезен.

Брике вскочил с кресла и снова грохнул кулаком в грудь. На этот раз его глаза сияли.

— Не подведу, ваше сиятельство!