Наёмница: любовь и две личины Элоизы

Глава 14

Элоиза

Как резко моя жизнь покатилась под откос!

Я сидела в грязной подворотне, устало откинув раненую руку в сторону и просто переводя дух.

Паршиво! Все паршиво!!!

Принц ненавидит меня. До сих пор помню его презрительный взгляд, и мне горько.

В банду мне теперь хода нет. Как это объяснять королю??? Я двенадцать лет регулярно поставляла сведения, сливала бандитские сделки, спасала людей, подставляла особо опасных преступников… Теперь меня считают предателем (которым, конечно, я и была), но ведь в данном случае меня обвинили ложно.

Я выторговала свою жизнь через поединок, но надеяться на честность бандитов не приходится: скорее всего, на улицах столицы меня всегда будет подстерегать опасность…

Проклятье! Что делать???

Король не простит мне провала. И в преступный мир мне уже так просто не войти. По крайней мере, не здесь. Может, в провинции? Но тамошние банды Его Величество вряд ли интересуют…

Надеюсь, он не позовет меня еще хотя бы какое-то время, чтобы я могла что-то придумать…

Сквозь эти думы горьким дыханием постоянно обдавала мысль, что Леонард – мне не друг. Мог бы быть. Но… я отказалась. А теперь…

Горький выдох вырвался из груди, и стало еще паршивее.

Может, пора эту жизнь просто закончить?

Например, сбежать! От принца, от короля… Ненадолго конечно: печать долга прикончит меня уже через пару часов, но я смогу провести эти часы просто в полной свободе ото всех…

Я прикрыла глаза, представляя, как стою на берегу бескрайнего океана, который от нас в получасе езды, и вдыхаю воздух, наполненный солеными брызгами, смотрю на голубое небо, затянутое кромкой бледных облаков и… просто никому не принадлежу.

И уже не важно, что я страшна, как смерть, со своим изуродованным лицом и исполосанным телом. Не важно, что моя молодость стала разменной монетой, отданной за сущую пустоту. Не важно, что у меня никого на этом свете нет, кому бы я могла быть нужна…

И я бы улыбнулась закату на прощание, а потом… просто закрыла бы глаза, дожидаясь, пока печать не начнет жечь огнем мое тело…

Но перед глазами вдруг всплыло красивое лицо принца. То, которое еще без ненависти. Вот бы попрощаться с ним! Просто сказать, что он будет чудесным королем. Сказать, что мне искренне жаль…

Наверное, это было бы для меня самым лучшим исходом…

Проклятье, сейчас заплачу!!!

Хватит, Элоиза! Уймись уже…

Усиленно моргаю, чтобы затолкать позорную слабость обратно. Хотя… неужели мне даже поплакать нельзя на закате жизни?

…Топот, торопливый бег где-то со стороны.

Рядом появляется Фиата – моя давняя знакомая. Она горько смотрит на меня, а потом падает на колени и прижимается головой к моей груди. Беззвучно плачет. Я приобнимаю ее, пытаюсь утешить, хотя… кто бы утешил меня?

Впервые я увидела ее десять лет назад в борделе тетушки Фабо. Фиате было восемнадцать, и она уже была самой востребованной куртизанкой во всем квартале. Никого не смущал ее возраст – таковы уж сегодняшние нравы, но и она особо не страдала, купаясь в роскоши, внимании и признаниях в любви.

Фиата была одной из тех девушек легкого поведения, кто был доволен своей судьбой, пока однажды… к ней не пришел странный незнакомец.

Весь в черном, с маской, прикрывающей верхнюю часть лица, с драгоценными кольцами на пальцах – он вызвал Фиату к себе и… все ночь издевался над ней.

Никто не пришел к ней на помощь. Все слышали ее крики и ничего не пытались сделать, потому что злодей очень щедро заплатил.

Я заглянула в бордель на следующий день по каким-то своим делам. Увидев заплаканных девушек, я расспросила их и, услышав шокирующую историю, побежала к Фиате наверх.

Кстати, бо́льшая часть столичного дна все эти годы считала меня мужчиной. Даже если кто-то утверждал, что это не так, обычно ему не верили: я считалась сильнейшим магом и воином, а женщины, по всеобщему убеждению, были на это не способны. Поэтому и в борделе меня воспринимали, как юношу и довольно смазливого (я тогда была без маски). Фиата тоже считала меня парнем.

При моем появлении в то утро она начала кричать, как сумасшедшая, и бросать в меня всем, что попадалось под руку. Я пыталась успокоить ее, но она смотрела на меня безумными глазами и не узнавала. И тогда я заперла дверь и просто разделась. Натянула на себя одно из ее полупрозрачных платьев, распустила волосы и превратилась в девушку. И только после этого Фиата смогла успокоиться в моих объятиях и даже уснуть.

Я приходила к ней две недели и повторяла это всё изо дня в день, пока в ее глазах не появилась осмысленность. Я смогла вытащить ее из рва смерти, но полноценно разум к ней так и не вернулся.

Из куртизанки она стала служанкой. При виде мужчин больше не кричала, в целом вела себя адекватно, но прикосновений к себе не переносила на дух. И только ко мне она относилась с особенным трепетом и доверием.

Для меня она стала несчастным умалишенным ребенком, для нее я – старшая сестра, для окружающих – мы любовники, но… это полный бред. Людям просто хочется судачить о ком-то…

Мы не виделись уже так давно, и я о ней, честно говоря, просто забыла…

И вот она пришла утешить меня, узнав о моем поединке.

Чтобы было легче с ней общаться, я сняла маску. Она уже видела мои увечья, поэтому от нее мне нечего было скрывать.

Но мне самой ничуть не легче. Она не может залечить мои душевные раны. Она и сама – несчастная душа, нуждающаяся в заботе… Но только вечно заботиться о ней я не могу.

Кстати, того изверга я долгое время пыталась найти, но у меня так ничего и не вышло. Он пришел слишком подготовленным и ушел, не оставив следов. Единственное, что осталось после него – стойкий запах жасмина в комнате, который не выветривался несколько дней. Но это – не зацепка, и ничем не помогло…

- Пантера, позволь мне позаботиться о своих ранах… - прервал мои размышления тихий голос Фиаты, но я отрицательно мотнула головой.

- Не стоит, я исцелю себя магией…

И начала чертить одну прекрасную руну. На душе даже потеплело, потому что она была творением моего дорогого учителя. Помогала при незначительных ранениях отлично. А вот глубокие раны были ей не под силу.

Руна вспыхнула золотом и, притянутая движениями руки к ране, мягко легла на кожу. Слегка защипало от усиленной регенерации, но боль мгновенно начала притупляться, позволяя мне расслабиться.

- Спасибо, Фиата, - прошептала я устало. – Ты уже иди, пока не стемнело. У меня все в порядке. Я скоро буду уходить…

Девушка кивнула и нехотя начала подниматься на ноги.

- Приходи, сестра, - прошептала она и растворилась в еще более сгустившейся темноте: день начинал клониться к ночи.

Я начала осторожно стирать с исцеленной руки остатки крови, когда вдруг прямо из тени ко мне бесшумно выступил… принц Леонард!

Я вздрогнула и даже задержала дыхание от неожиданности. Как он меня нашел? И для чего? Говорил же, что я на целый день свободна…

Мне стало неловко. Уже привычная сердечная боль растеклась в груди, а я поспешно поднялась и поклонилась ему.

Я ожидала чего угодно от принца: упреков, вопросов по поводу изорванной одежды и остатков крови, сурового лица, но он лишь коротко сказал:

- Пойдем, Эл! – голос его прозвучал устало. – С нами хочет встретиться король…

- Король??? – пробормотала я в ужасе и почувствовала, что у меня земля уходит из-под ног. – Но… почему?..

Странный вопрос, как ни крути, но я в этот момент я собой владела плохо.

Мне конец! Король узнает меня в два счета! Лучше бы я сбежала к океану раньше, чем пришел принц!

Может, сбежать сейчас?

Меня накрыла настоящая паника, но я послушно пошла вслед за принцем на ватных ногах.

Бежать! Бежать! Бежать!!!

Может, умолять Леонарда? Может, попросить его все же меня отпустить? В последний раз…

Нет, он не отпустит, пока я не предоставлю вескую причину, а правду я рассказать не могу: я под клятвой.

Через несколько улиц мы натолкнулись на лошадь принца, видимо, намеренно оставленную здесь, и она была всего одна.

- Ваше Высочество, вы поезжайте, а я приду вслед за вами…- начала я, но принц резко прервал меня

- Нет, - как отрезал он. – Сядешь сзади…

И резво запрыгнул на скакуна.

Со странным чувством я взобралась вслед на ним и, ухватившись руками за седло, замерла.

Леонард взмахнул поводьями, и лошадь тронулась с места, размеренно цокотя копытами по мостовым столицы и находя себе путь посреди поредевшей толпы горожан.

Было странно ощущать Леонарда так близко. Мое лицо почти у его шеи. Одно легкое движение вперед, и я коснусь губами его волос, меня накроет его неповторимый аромат… Голова закружилась, и я даже забыла, что меня сегодня, возможно, ждет настоящий конец.

Леонард… Я вдруг поняла, что он уже не сердится на меня, как это было утром. Он спокоен, хоть и отстранен. И с ним так неожиданно легко. Как с кем-то родным…

Я осознала, что за последние дни научилась видеть в нем не просто будущего правителя, но и обычного человека, ЛИЧНОСТЬ. И эта личность меня искренне восхищала. Принципиальный, сильный, находчивый, справедливый и немного дотошный – он являл собой образец человека, способного перевернуть целый мир. Жаль, что я не могу помочь ему в этом…

Если бы я могла быть хотя бы его тенью и следовать за ним, как безликий призрак, я была бы счастлива. Мне ведь не нужно даже его признание. Просто помогать ему изменять мир. Это настоящая, но совершенно несбыточная мечта…

Я сильно ушла в себя, что, конечно, было непозволительно для хорошего воина, но простительно для того, кто может быть прямо оказаться убитым, я очнулась только тогда, когда лошадь под нами резко дернулась, натолкнувшись на зазевавшегося крестьянина, а я, чтобы удержаться в седле, инстинктивно схватилась за талию принца и на несколько мгновений уткнулась лицом в его спину, окунувшись в тепло его тела и аромат мужчины вперемешку с запахом лаванды и майорана.

Я замерла. Леонард напрягся. Между нами словно пробежали искры, отчего у меня перехватило дыхание, а сердце застучало, как безумное.

Я отпрянула резко и испуганно, потом прошептала «простите», но таким дрожащим голосом, что удивилась сама себе. Смутилась так сильно, словно мне сейчас пятнадцать, и я впервые прикоснулась к руке понравившегося юноши.

Впрочем, опыта в подобных отношениях у меня ведь действительно совсем не было.

Пока я училась у Лейкуса Шваррского, он тщательно оберегал мою честь и никуда не выпускал без присмотра. Впрочем, я эту честь и сама никому не собиралась дарить. Для этого существует, как ни банально это звучит, брак, семья, любовь. По крайней мере, именно об этом я мечтала, будучи наивной девушкой.

А потом в моей жизни появился король и его «предложение» посвятить себя на служение Элевейзу. Я согласилась и из мира чести, манер и хоть каких-то нравственных устоев попала в мир разврата, мерзости и насилия.

Что должна чувствовать девушка, оказавшая в подобном месте без подготовки и совершенно неожиданно? У нее есть два выхода: или привыкнуть к этой мерзости и стать такой же, как все, или, наоборот, абстрагироваться и закрыться от всего этого плотным безэмоциональным щитом.

Я выбрала второе. Просто отгородилась от всего вокруг, как будто оно меня не касается. Рядом со мной раздевались догола, спали друг с другом безо всякого стыда, устраивали оргии, пили спиртное галлонами, пускали кровь, с наслаждением убивали, воровали, предавали… Но я как будто перестала чувствовать. Смотрела на все полуравнодушно и НИКОГДА не позволяла себе становиться частью этого всего.

Да, я притворялась игроком, убийцей, циником, но развратником – никогда. За мной числилась всего одна «официальная» любовница – Фиата, но и это придумала не я сама. Кто-то, считающий меня мужчиной, утверждал, что я любитель мужских ласк, но большинство сходились в мнении что я – евнух. Что ж, мне это даже было выгодно: таким образом от меня навсегда отстали.

А я осталась собой: незапятнанной, но… переставшей считать себя женщиной. Особенно после того, как я превратилась в ходячий музей шрамов.

И до последнего времени меня это мало волновало. Пока… не появился принц!

Он будоражил во мне неизведанные чувства. Рядом с ним мне все чаще хотелось снова стать привлекательной девушкой, какой я была в двадцать лет. И хотя я напоминала себе, что я слишком уродлива, слишком стара и слишком никчемна для него, сердце жило своей собственной жизнью и предавало меня всякий раз, когда я оказывалась около него слишком близко.

И в тот момент, когда мы ехали во дворец, а я с ужасом осознавала, что могу вскоре стать прахом в земле, во мне что-то произошло, сломалось. Мне так захотелось просто развернуть Леонарда к себе, заглянуть в его удивительные синие глаза и прошептать:

- Я восхищаюсь вами. Вы очень особенный. Будьте счастливы…

Это желание не исчезло ни тогда, когда мы въехали в ворота дворца, ни тогда, когда вошли в северное крыло.

Мы свернули влево, направляясь на территорию наследного принца: нам предстояло привести себя в порядок, а потом уже заявляться к королю.

В покоях Леонарда я схватила свою форму и скользнула за ширму, быстро стаскивая с себя изорванную тунику и штаны. Переоделась, снова стянула волосы на затылке, поправила маску и вышла к принцу.

Он уже ждал меня, облаченный в китель Главы Ведомства Правопорядка, и я с трудом сдержала свой порыв попрощаться с ним прямо здесь.

Нет, я не могу решиться! Но смогу ли потом? Король не дурак: он узнает меня сразу, и оставит у себя для расспросов. Соврать ему я не смогу, поэтому вся правда выйдет наружу.

Потерянное влияние в банде, привязка к принцу – все это уже гарантирует мне приговор. Я в этом абсолютно не сомневалась.

Леонард махнул мне рукой, и мы направились к двери, как вдруг он все-таки остановился и, развернувшись, серьезно произнес:

- Эл, ты ничего не хочешь мне сказать?

Я вздрогнула и с удивлением посмотрела в его небесные глаза. Откуда он узнал? Он читает мои мысли?

- Хочу… - проговорила я с трепетом. – Хочу сказать…

По лицу принца пробежало что-то странное, но я не смогла понять, что именно.

- Говори, - ответил он, и я ощутила, как он напряжен.

Я сделала глубокий вдох: ну вот, сейчас! Это мой шанс попрощаться. Я ведь так этого хотела!

Что сказать? Я восхищаюсь вами? Вы нужны Элевейзу?

Сердце заколотилось, рот открылся…

- Вы нужны мне… - произнесли мои уста, а я замерла: что я только что сказала??? Как??? Я ведь совсем не это собиралась произнести!!!

Леонард изумился, его глаза расширились, а изо рта вырвалось теплое:

- Эл…

И уже через мгновение меня сжимали в крепких объятиях, шепча трепетно прямо в ухо:

- Я хочу помочь тебе, Эл…