Надуй щеки! Том 9

Глава 7

— Я серьёзен как никогда, — мой тон заставил выпрямиться даже Ун Ён Ри и заломить бровь от удивления.

Оглядывая собравшихся и снова останавливая свой взгляд на агрономе, я проговорил:

— Вы же сами прекрасно понимаете, что заниматься тем, чем мы занимались, нам просто не дадут. Да, один раз я смог пристроить рис для того, чтобы мы не получили неподъёмных убытков, но просить об этом своего друга ещё раз считаю некреативно.

— Боюсь предположить, что вы считаете креативным, — медленно проговорил Ун Ён Ри.

Ему явно было интересно узнать, что я задумал, но в то же время его терзали какие-то собственные сомнения.

— У меня есть одна идея.

— А я всё ещё не понимаю, вы серьёзно насчёт уточек? — продолжал блеять агроном.

— Абсолютно, — сказал я, напрягая свою память. — Есть такое растение, называется канталупа. Это разновидность дыни из семейства тыквенных. Но нас она интересует даже не потому, что её мякоть чрезвычайно вкусна, питательна и содержит дохрена различных витаминов и микроэлементов, а потому, что она прекрасно принимает различную форму, какую только захочешь ей придать.

— Так, так, стоп, — снова проговорил агроном. — Ещё раз! Мы вместо риса будем выращивать тыквы или дыни?

— Совершенно верно, — ответил я, кивая. — Но не просто дыни или тыквы, мы будем выращивать уточек. Я завтра же съезжу на производство пластиковой тары и договорюсь о том, чтобы нам поставили необходимое количество формочек. С вас, мой дорогой Сок Джи Шин, добыть необходимое количество семян для засева.

— Но вы представляете? Это же каждый плод надо будет поместить в формочку… — возразил агроном с большим сомнением. — Это будут очень большие трудозатраты, которые мы вряд ли сможем…

— Неважно, — прервал его я. — Мы не собираемся продавать дыни. Точнее, канталупы по их стоимости. Мы будем продавать уточек, а это уже произведения искусства.

До Ун Ён Ри, кажется, до первого дошло, что именно я задумал. Он сощурился, переводя взгляд с Сок Джи Шина на меня, и, откинувшись на спинку кресла, заметил:

— То есть вы хотите сделать нечто такое, за чем люди будут охотиться и покупать больше даже не для еды, а для каких-то других целей?

— Для каких других целей можно покупать дыни? — возразил ему агроном.

— М-м-м, — протянул я с чувством удовлетворения. — Да вы оторваны от жизни, дорогой мой друг. Оглянитесь вокруг: сколько всего люди покупают того, что им не нужно в обыденной жизни. Различные украшения, фигурки, мягкие игрушки. Супердорогие смартфоны, в конце концов, которые могут разве что подчеркнуть статус. Мы зададим тренд. Мы сделаем так, что иметь у себя подобную уточку, а то и две, и три будет просто невероятно модно. Мы сами создадим моду на это дело. Поэтому задание для вас: раздобыть необходимое количество семян, а всё остальное беру на себя. — подытожил я.

— Хорошо, — агроном взял телефон и что-то записал в заметки.

— Но только, — поспешил предупредить я, — один из наиважнейших моментов: эти семена не должны впоследствии терять своих свойств. Одним словом, мы не должны покупать на каждый сезон новые семена. Лучше всего в своей лаборатории поработайте над сортом так, чтобы он как можно лучше подходил для наших целей и спокойно рос в формочках.

— Хорошо, — снова кивнул агроном, до которого, кажется, тоже уже полностью дошла моя задумка, и он смог её оценить.

Наконец-то выдохнув, я взял чашку с кофе, отхлебнул и едва успел отвернуться от стола, после чего выплюнул всю эту коричневую жидкость на серый офисный ковёр. Та быстро впиталась в низкий ворс.

— Что это за муть? — уточнил я, оборачиваясь к женщине.

— Что? — не поняла она.

— Почему кофе такой невкусный?

— Вообще-то… — она потупила глаза, — это мой личный.

— Тогда вот вам задание: идите и купите нормальный кофе. И за счет компании, можете свой кофе тоже заменить. Раз уж вы сюда принесли что-то от себя.

— Но я же не секретарша! — в который раз возмутилась женщина.

— Я помню. — Произнес я так, чтобы стало понятно, что от этого ничего не меняется.

Агроном уже собрался вставать, но тут ко мне обратился Ун Ён Ри:

— Господин Хегай, — проговорил он так весомо, что я даже отвлёкся от своих мыслей, — давайте перед тем, как все разойдутся, мы обсудим ещё одну немаловажную проблему. Как я уже упоминал, нас собираются выселить из этого офиса. Нам дали две недели, которые уже оплачены, после этого ноги нашей здесь быть не должно.

Я посмотрел на женщину, затем на агронома.

— Ну так займитесь. Найдите нам помещение под офис. Или этим тоже должен заниматься я?

— Хорошо, я найду, — тяжело вздохнула женщина.

А я подумал о том, что так до сих пор и не узнал, как её зовут. Что ж, возможно, это надо будет исправить, но не сегодня.

В этот довольно ответственный момент позвонил Пак. Он хотел увидеться, и мы договорились встретиться на студии. После его звонка я увидел, что женщина хочет что-то сказать и кивнул ей.

— Просто соглашение об аренде этого офиса у нас действует ещё на долгие годы вперёд. Они нарушают договор, — проговорила она, поглядывая на Ун Ён Ри, который тоже, видимо, был в курсе этой ситуации. — По сути, они пытаются выгнать нас, нарушая закон.

— Послушайте, — сказал я, пытаясь донести свою точку зрения, — пока мы кому-то что-то будем пытаться доказывать, мы останемся без офиса. Если корпорация, а я полагаю, что это её происки, захотела у нас отжать офис, она этого добьется. Наша задача на данный момент: минимизировать все потери и идти дальше с высоко поднятой головой. Всё. На этом совещание считаю законченным, если ни у кого нет никаких вопросов.

Я окинул быстрым взглядом собравшихся за столом.

— Вы, милочка, идёте в магазин за кофе, а вы, Сок Джи Шин, — за семенами канталупы. Как вы понимаете, земля простаивать не должна. Нам необходимо постоянно работать. А я тем временем сделаю так, что наши уточки станут желанными в каждом доме.

— Я до сих пор не понимаю, как это будет работать, — вздохнул агроном, вставая.

— Ну-у… что я могу сказать? Сначала мы будем работать на канталупы, а потом канталупы начнут работать на нас. — Ответил я с уверенностью в голосе. — Но ты ещё удивишься тому, как это выстрелит.

Когда мы остались вдвоём с бухгалтером, я встал из-за стола, прошёлся по комнате совещаний, подошёл к окну, поглядел на офисные кварталы Сеула, остановив свой взгляд на бликах солнца в разных далёких окнах. Повернулся к бухгалтеру и увидел, что тот внимательно следит за мной.

— Уважаемый Ун Ён Ри, — сказал я, стараясь выказать максимальное почтение, — мне хотелось бы услышать ваши соображения по поводу сложившейся ситуации.

Господин Хегай, — Ун Ён Ри склонил голову, затем снова посмотрел на меня. — Мы с вами оба не глупые люди. Я думаю, не для вас и не для меня не секрет, что если «Дэ Сан» решила заполучить вашу фирму «Хегай рис», она это сделает. За деньги или через применение силы. Так или иначе, они этого добьются.

— Возможно, это было бы правдой, если бы я не являлся Гису Хегаем. Но мне интересно другое: почему они так сильно хотят заполучить мою фирму?

— Я не могу сказать на сто процентов точно, — ответил бухгалтер, смущаясь, — но для меня совершенно очевидно, что они не остановятся ни перед чем. Если вы не согласитесь продать им свою фирму, то всё, как вы понимаете, может закончиться достаточно плачевно.

Я облокотился на подоконник и, не мигая, смотрел в глаза юриста. Понимал, что он пытается предупредить меня, пусть и делал это не напрямую.

— Вы же поймите, — проговорил Ун Ён Ри с невыразимым теплом в голосе, — я отношусь к вам, если не как к собственному сыну, то как к сыну одного из своих лучших друзей. Поймите, мне очень тяжело было принять случившееся с вашим отцом, поэтому я пытаюсь предостеречь вас, так же, как предостерегал его. В этой войне вам не победить. Отступитесь. Начните дело заново. У вас светлая голова и много прекрасных мыслей.

— Но почему? — проговорил я, ударяя кулаком по подоконнику. — Почему они вцепились именно в «Хегай рис»? Почему именно эта фирма? Что такого в ней есть, о чём я не знаю, но знают они?

Ун Ён Ри развёл руками и покачал головой.

— Я не могу вам сказать, но тоже согласен: в данном вопросе есть много непонятного. И я вас всё-таки предостерегаю от конфронтации.

Я снова прошёл через комнату, подошёл к бухгалтеру и положил ему руку на плечо.

— Не переживай, всё будет хорошо.

Йонг прибыл на студию как раз вовремя. У актёров был небольшой перерыв, и Мун Хё На подошла к нему, обняла за шею и притянула к себе. Быстро поцеловав парня, девушка отстранилась. Они предпочитали не показывать прилюдно излишней нежности.

— Ну что? — спросил Пак, оглядывая суетящихся на площадке рабочих сцены. — Как у вас тут продвигается?

— Да потихоньку, — улыбнулась Хё На с любовью глядя на Йонга. — Финал мы уже отсняли, нужны были кое-какие небольшие дополнения. Режиссёр-то у нас перфекционист.

— Это я уже понял, — хмыкнул Пак. — А в целом как идут дела? Как второй сезон?

— Обещает быть бомбой! — ответила актриса. — Но у нас и так, судя по всему, всё отлично: у каждой новой серии рейтинги всё выше и выше, ожидание второго сезона просто заоблачное. Режиссёр со сценаристом буквально чувствуют запросы аудитории и делают то, что все от них хотят. Это удивительно.

Йонг видел, как глаза его девушки горят от возбуждения. И в ней было восхищение тем, что она делает. А это действительно прекрасное чувство, когда можешь дать людям именно то, чего они от тебя хотят.

— И то, что мы уже услышали про второй сезон, — продолжала Хё На с тем же воодушевлением, — просто впечатляет. У меня даже нет слов.

— Ну, отлично, — Йонг обхватил её за талию. — Я рад, что всё так хорошо идёт.

— Ну вот, режиссёр пока не совсем доволен, — покачала головой актриса.

— А что такое?

— Говорит, чего-то не хватает. Какой-то небольшой детали, которая бы завершила целостность произведения.

Йонг покосился в ту сторону, где режиссёр со сценаристом о чём-то беседовали с Минсу, и понял, что должен обдумать эту мысль.

— Всем привет! — раздалось от входа.

Пак с Мун Хё На обернулись. На студию вошёл довольный Гису Хегай.

Он двинулся напрямую к Йонгу, всем остальным лишь помахав рукой.

— Ты о чём-то хотел со мной поговорить? — поинтересовался он, сходу пожав Паку руку.

— Да, — кивнул Йонг, затем снова покосился на режиссёра, который хотел было подойти к Хегаю, но, видя, что тот уже разговаривает, остался на месте. — Скажи, пожалуйста, твоему сериалу саундтрек на открывающие или закрывающие титры случайно не нужен?

Пака всегда поражала скорость мышления его друга, и вот сейчас, глядя ему в глаза, он мог поклясться, что проследил эту стремительную работу мозга. Гису не надо было говорить, что у Пака проблемы с группой, он и так это знал. Он понимал, что для любой группы значит саундтрек в мегауспешном и популярном сериале. Причём неважно, на открывающих титрах или на закрывающих. Это в любом случае означало дополнительную популярность для группы: участие в подобных проектах само по себе поднимает исполнителей на новый уровень.

Паку даже стало интересно, что же скажет ему Гису, но тот лишь ухмыльнулся и похлопал Йонга по плечу.

— Да без проблем, — сказал он, мгновенно просчитав всё. — Только сам понимаешь: мне этим заниматься некогда, так что давай сам. И учти, это должен быть хит.

— Понятное дело, — хмыкнул Йонг, чувствуя, как отлегло у него на душе. — Только шедевры, и никак иначе.

— Пойдём, надо поболтать с режиссёром. Думаю, он поддержит эту идею…

Я любил бывать на своей студии. Несмотря на то, что все декорации были бутафорскими, а чувства — плодом игры актёров, здесь было что-то абсолютно естественное, натуральное. Кажется, даже отношения между людьми становились теплее.

Когда я приехал сюда из офиса, то сразу пошёл к Паку, чтобы узнать, что ему нужно. Он, наконец-то, додумался до того, как сделать свою группу ещё популярнее. И я был рад поспособствовать этому, причём без каких бы то ни было условий. Его группа сейчас тоже находилась под жёстким прессингом со стороны Ким Су Хона, и необходимо было дать им возможность вздохнуть.

Уже по одному только взгляду Йонга, по его улыбке я понял: это не единственный козырь в его рукаве. Ну что ж, в добрый путь. Если он хоть немного усвоил всё то, чему я их учил, то добьётся успеха, а его девчонки совсем скоро с двух ног влетят в топ лучших групп.

Я подошёл к режиссёру, поинтересовался по поводу саундтрека, и тот буквально загорелся. Оказывается, именно этого ему и не хватало, чтобы ощутить законченность своего произведения. Ему нужна была эта музыкальная составляющая.

Я, правда, пока не понимал, как группа «Грязь под ногтями» сможет создать достойное сопровождение для этой дорамы, но, может быть, это и к лучшему. Что-то нестандартное всегда западает в душу лучше. А учитывая, что рейтинги нашего сериала действительно росли от серии к серии, думаю, это станет лишь дополнительным топливом для популярности.

Когда я уже думал, что все дела здесь на сегодня закончил, меня вдруг схватили за руку и потащили в сторону подсобки.

— Нет-нет, Минсу, — сказал я и обернулся к девушке.

Та застыла с недоверчивой, немного непонимающей улыбкой.

— Идём же, — сказала она. — Мне надо. Да и тебе тоже.

— Нет, — сказал я, выставив вперёд указательный палец. — Не сегодня.

— Как это, не сегодня? — Минсу очень смешно надула губки и уставилась на меня глазами, в которых, по идее, должна была выражаться вся её обида. Вот только я видел, как там бегали задорные чёртики.

— Нет-нет, ты не подумай. Вопрос не в этом.

— А в чём тогда? — Минсу приблизилась ко мне, и я почувствовал её дыхание на своей шее. — Ну-ка, колись.

— Короче, я хочу сохранить нашу с тобой безудержную энергию до завтра.

— Хм… А что же будет завтра?

— А вот это — сюрприз, — ответил я.

Минсу снова мгновенно надулась.

— Расскажи, расскажи! Что за сюрприз?

— Нет, — я покачал головой. — Завтра в два часа дня я заеду за тобой, и ты всё узнаешь.

— Завтра? — нахмурилась она.

— Ага, — кивнул я. — Завтра выходной, ни мне, ни тебе никуда не надо. Так что завтра в два часа дня я заеду за тобой. И тебя ждёт сюрприз.

— Ну, если так… Тогда ладно.

В студии пахло свежесваренным кофе, деревом, краской. Рабочие переставляли декорации, осветители колдовали над различными лампами и прожекторами. Меня всегда удивляло, как по-разному расставленное освещение может кардинально менять восприятие декораций и вообще локации. Большую часть сериала снимали здесь, в павильоне, но, глядя на это с экрана, казалось, что всё пышет жизнью.

А самое главное, я видел, с какой ответственностью подходят даже простые работяги к своим делам: как выверено они выставляли декорации, как тщательно настраивали освещение, с какой скрупулёзностью к делу подходили режиссёр и сценарист. Всё-таки это люди старой школы, они не делают «тяп-ляп», и, глядя на них, так же стараются все остальные. Возможно, именно в этом и была главная загадка успеха нашего сериала.

Мы с Минсу зашли в небольшое кафе, расположенное прямо на съёмочной площадке, где к нам присоединились Пак с Мун Хё На. Затем подошли несколько других актёров. Местный кофе мне понравился гораздо больше того, который я попробовал в офисе.

— Ну что? — я подмигнул Паку. — Справишься с вызовами?

— А то, — улыбнулся в ответ тот. — У меня достойный учитель.

— Но у меня есть одно условие, — проговорил я, стараясь выдержать полную невозмутимость.

— Какое именно?

— Твои девчонки должны будут рекламировать мою наивкуснейшую канталупу.

На какое-то время в кафе повисла такая тишина, что можно было услышать работающий привод кофемашины.

— Эм. Что? — наконец нашёлся Йонг. — Какая ещё канталупа⁈ Такое нельзя со сцены…

— Да ты чего, — сказал я, стараясь не расхохотаться. — Это не то, о чём ты подумал. Это дыня такая, которую я скоро буду выращивать на своей ферме.

Дальнейший хохот заглушил все остальные звуки.

Джи Джисон уже по привычке сидел на койке в своей одиночной камере, сложив руки между коленями и немного свесив голову. Настроение у него было хуже некуда. И самое хреновое, что за последние несколько суток он понял: просвета не видно, никто не собирался его отпускать.

Руки то и дело чесались. И да, все его грустные, безрадостные мысли были связаны отнюдь не с тем, что он попал за решётку. Это он воспринимал как искупление за прежние беззаботные годы. Нет, сейчас больше всего его не устраивало то, что настоящий преступник, реальный убийца его родного отца, разгуливал на свободе, а он сидел в застенках и ничего по этому поводу сделать не мог.

Если бы ему только дали возможность, если бы он смог выйти и взять за горло эту мразь, которая посмела покуситься на единственного родного для Джи Джисона человека… Ох, он бы не упустил шанса свернуть этой твари шею.

Но он не мог этого сделать, так как сидел под замком в одиночной камере. Более того, по какой-то причине его даже не переводили в общую камеру к другим арестованным. Это было странно. Впрочем, он не знал внутренних протоколов полиции.

Ну вот хотя бы то, что ему продлили арест до двадцати суток, уже говорило о том, что за него взялись всерьёз. Сын министра полагал, что следователи, конечно, помурыжат его, да и выпустят, когда выяснят, что он невиновен.

Но вот буквально совсем недавно ему сообщили, что арест продлили до двадцати дней. И это говорило лишь об одном: следователи полиции всем административным ресурсом нацелились на то, чтобы его посадить. А убийца всё это время гулял на свободе и радовался жизни.

Всё внутри Джи Джисона буквально восставало против такой несправедливости. Иногда сыну министра даже казалось, что он обречён сидеть здесь вечно. Но затем он вспоминал мимолётный эпизод. А именно Гису Хегая, который пришёл к нему на короткую встречу.

Они были разделены звуконепроницаемой, но прозрачной переборкой. А говорили при помощи специальных устройств, висящих с правой стороны от каждого.

— Чего ты хочешь? — спросил Джи Джисона Гису после того, как они поздоровались.

— Я хочу добиться справедливости, — глухим, совершенно не похожим на свой обычный, голосом проговорил сын министра. — Я хочу найти убийцу своего отца и добиться, чтобы он понёс заслуженное наказание.

— Ты действительно приложишь все усилия для этого? — зачем-то уточнил Хегай.

— Разумеется! — горячо проговорил Джи Джисон. — Если бы я мог, я бы занялся поисками преступника прямо сейчас. Но, как ты можешь заметить, я сижу в тюрьме, и никто не позволит мне этого сделать.

— Но ты готов положить ради этого жизнь? — уточнил Гису, сверля Джисона взглядом. — Готов забыть обо всех других проблемах и заниматься только этим?

— Готов, — ответил Джи Джисон, качая головой. — Вот только…

— Остальное неважно, главное, что ты сам должен это сделать… — сказал на это Хегай, повесил трубку аппарата, через который они разговаривали, и отправился на выход.

Джи Джисон понял, что внутри у него внезапно загорелась надежда. «А вдруг, — подумал он, — вдруг Гису действительно сможет как-то помочь? Он ведь и не такое проворачивал…»

Гису Хегай — это же просто феноменальный человек, со связями, чуть ли не в самой преисподней. Может быть, он поможет Джи Джисону? Поможет восстановить справедливость и наказать настоящего преступника?

Но час бежал за часом, день сменялся днём. От рук, сложенных между коленями сына министра, уже появились красные пятна на ногах. Ничего не происходило. Надежда, зародившаяся в сердце молодого человека, таяла с каждой минутой, оставляя место безысходности и опустошённости.

Он уже понятия не имел, сколько сейчас времени и на каком этапе находится его следствие. Но тут вдруг дверь его камеры открылась.

Сначала в коридоре послышались приближающиеся шаги, затем бряцанье ключей. Он слышал это частенько; иногда со скрежетом начинал проворачиваться и замок в его камеру. Это происходило, когда его выводили на допрос, или на короткие встречи с адвокатом. Но сейчас он почему-то ждал этого меньше всего.

За дверью возник кто-то из начальников данной тюрьмы, причём один и без охраны.

— Джи Джисон? — поинтересовался он холодно.

— Да, это я, — проговорил парень, вставая. — Допрос?

— Тихо, — сказал открывший ему человек и кивнул в коридор. — Ты сейчас не говоришь ни слова. Мы пройдём по нескольким коридорам, и всё это время ты будешь молчать, не задавая никаких вопросов.

Внутри сына министра пробежал холодок: ему очень не понравилось, с каким тоном всё это сказал человек, открывший камеру. Но ослушаться он не мог, поэтому на негнущихся ногах последовал за открывшим ему дверь человеком.

Лишь в самом конце пути, увидев толстые металлические двери, ведущие на боковую улочку, он понял, что его сейчас выведут из здания тюрьмы.

Но зачем?

В голове Джи Джисона пульсировал лишь один вопрос: что, чёрт возьми, происходит?

Когда они вышли из здания на улицу, их окутала кромешная тьма, и это тоже было очень странно, ведь тюрьма в тёмное время суток по периметру освещалась прожекторами на всякий случай.

Когда Джи Джисон застыл на крыльце, то сзади почувствовал ощутимый тычок в спину:

— Давай, давай, времени нет.

За невзрачной калиткой для служебного пользования Джи Джисона уже ждала машина, которую он едва мог разглядеть, даже подойдя вплотную, так хорошо она сливалась с окружающей темнотой.

Дверь открылась, и сын министра рухнул внутрь, почувствовав на сиденье что-то невероятно мягкое.

Не успела за ним закрыться дверь, как машина дала задний ход, развернулась и поехала прочь. Всё это время он не мог разглядеть, кто находится в салоне, кроме него. Но тут свет далёкого фонаря всё-таки прорвался в салон.

Глянув на водителя, Джи Джисон увидел довольное лицо Гису.

— Ты всё-таки смог меня вытащить, — проговорил он, не скрывая своего шока. — Но как?

В ответ на это Хегай только шире оскалился.

— А может быть, мне всё это просто снится, и на самом деле ничего этого нет?

Джи Джисон понял, что ему неудобно сидеть на этом слишком мягком сиденье, запустил руку себе под ягодицуо, и вытащил большую, очень мягкую подушку.

— А это что? — поинтересовался он, выбрасывая подушку на заднее сиденье.

— Ну, я ж не знаю, — ответил на это Хегай. — Вдруг тебе больно будет сидеть на жёстком, и нужно помягче?

— Зачем? — не понял Джи Джисон.

— Ну мало ли… мыло в душе ронял. — С глупой ухмылкой, произнес парень.

День оказался каким-то невероятно ярким и радостным. Светило солнце, в воздухе почему-то пахло сдобой или чем-то подобным. В душе сидело томительное чувство из детства, когда ты знал, что вот-вот произойдёт что-то волшебное, начнётся праздник. Уж не знаю, почему у меня возникли такие ощущения.

Провернув свою небольшую аферу ночью с Джи Джисоном, к двум часам я уже выспался и приехал на такси за Минсу.

Она вышла из дома нарядная, но при этом я заметил, что вся её одежда очень легко может быть сброшена в нужный момент. Ну-ну, это меня вполне устраивало. А вот от её чулок и довольно короткой юбки у меня аж засвербело. Хотелось плюнуть на всё и сорвать с неё юбку прямо сейчас. Но нет, я собирался дождаться того момента, когда это будет к месту.

Мы сели в такси и отправились в место, которое я выбрал для нашей сегодняшней встречи.

Минсу сначала пыталась добиться от меня, куда именно мы едем, но, поняв, что ничего не получится, схватила меня за руку, а сама уставилась в окно, пытаясь догадаться.

К её огромному удивлению, мы прибыли к озеру, расположенному недалеко от Сеула. Но ещё большее изумление вызвало у неё то, что мы подъехали к станции, откуда катали на воздушных шарах.

— Ой, что это? — спросила Минсу, указывая на привязанные к земле летающие агрегаты.

— Воздушные шары, — с ухмылкой ответил я. — Ты что, никогда раньше не видела?

— Нет, видела, конечно… Но это то, о чём я думаю? Мы полетим на этом?

Минсу повернулась ко мне, широко раскрыв глаза.

Я положил свою ладонь поверх её.

— Я же тебе говорил, что отблагодарю за фотосет. Вот — мой подарок тебе. Мой сюрприз.

— Да, понимаю… — едва слышно проговорила девушка. Её голос звучал так тихо, будто она боялась спугнуть момент. Она то и дело переводила взгляд с воздушных шаров на меня и обратно. — Дело в том, что я очень боюсь высоты.

— Да нечего тут бояться, — сказал я, придав голосу максимальную уверенность. — Тем более ты же любишь заниматься этим самым в самых нестандартных местах. Вот — самое нестандартное место, которое я смог придумать.

— Ну… подожди, там же столько народу, — она показала в сторону воздушного шара, который в этот момент оторвался от земли. В корзину набилось не меньше десяти человек, и на их фоне явно выделялся инструктор в ярком жилете.

— Минсу, — сказал я немного снисходительно, — ты же знаешь, что я обо всём думаю заранее. Я договорился, мы с тобой полетим вдвоём.

— Ооу… — проговорила девушка и захлопала ресницами, глядя на меня. — Но инструктор…

— Ты что, хочешь, чтобы за нашими игрищами кто-нибудь наблюдал? — я вскинул бровь, чем даже вогнал девушку в краску.

Уже через полчаса мы, находясь в корзине, сплетённой из ивовых веток, поднимались вверх. Инструктор перед самой отправкой выдал целую речь, которую можно было бы записать в какие-нибудь анналы техники безопасности:

— Я не знаю, каким образом вы договорились лететь одни. Это, по идее, строго запрещено. Ну, раз уж так, вы должны помнить: кроме основной горелки, у вас есть запасная, которая стоит вот здесь, сбоку корзины. Ни в коем случае и никаким образом её нельзя приводить в рабочее состояние, пока она находится на месте. Когда, точнее, если вдруг закончится газ в основной горелке, вы должны переставить горелки местами и активировать запасную. Никак иначе. Ни в коем случае нельзя трогать вот этот рычаг, — он показал на рычаг запасной горелки, — иначе вам будет плохо.

Мы поднялись метров на сто над землёй. Минсу с опаской заглянула за борт. Я увидел, как девушка дрожит и попытался её успокоить.

— Да ты не бойся, — я приблизился к ней. — Ты же понимаешь, при таком выбросе адреналина это будет совсем не то же самое, что… раньше. Это будет куда круче.

— Ну что ж… — Минсу, кажется, поборола свой страх высоты. — Наверное, ты прав.

Наш воздушный шар был по большей части оранжевым, с синими и зелёными вставками. Мы поднялись уже метров на двести. Я с помощью выпускных клапанов, расположенных в самом шаре, легонько корректировал курс.

Внизу всё было просто сказочно: залитый отражающимся из миллионов стёкол солнцем Сеул, изумрудно-зелёные парки, прорезающая город река с одной стороны. С другой — уже виднелось далёкое Жёлтое море, уходящее к самому горизонту. Прямо под нами располагалось озеро. Здесь были зоны отдыха, рестораны, можно было покататься на яхте… И, в том числе, полетать на воздушном шаре.

Когда я установил нужный нам курс, то обернулся к Минсу. Она вцепилась в меня и стащила на дно кабины.

Всё было остро, пряно. Но как будто гораздо свежее, чем обычно. Меня самого распирало желание: я чуть ли не разрывал одежду на девушке, а она всеми силами пыталась от неё избавиться. Я лишь краем сознания отмечал, что в процессе она слишком сильно дёргает ногами. Хоть это и не было похоже на нашу обычную «секс-драку», всё равно всё происходило невероятно активно.

А затем я понял, что Минсу замерла и на что-то уставилась.

— Гису-у… а это нормально, что у нас шар горит?