Надуй щеки! Том 9

Глава 18

— Гису? — вопросительно проговорила Юми, после чего её взгляд упёрся в мой чёрный чемодан, стоящий у стены. — А что ты тут?..

Глаза её расширились от осознания ситуации. И она глубоко вздохнула, чтобы высказать всё. Но я решил сработать на опережение.

— Возвращается как-то муж из командировки…

Тут я глянул на растерянного Чана, хмыкнул и добавил:

— Хотя нет, скорее всё-таки жена. Тоже не то, слишком двусмысленно.

И это сработало.

Сперва Юми, как и обычно, вздернула одну бровь, а затем и вовсе не удержалась и рассмеялась.

— Как бы там ни было, Гису, но я рада тебя видеть. Надолго ты к нам?

— Пока не решил, — я развёл руками. — У меня знаешь ли дом сгорел, а в гостиницу было тащиться неохота. Решил вас навестить. С ответным визитом, так сказать.

— Юми, я сказал Гису, что у нас тут места не очень… — начал было Чан, поймал наши с Юми взгляды и потупился.

— Ну мы-то его сколько стесняли, — ответила на это Юми, проходя наконец внутрь и закрывая за собой дверь.

— Вот-вот, — буркнул я, изображая ворчливого деда, — долг платежом красен. Давайте ужинать.

— Сильный пожар? — поинтересовалась девушка, когда мы сели за стол.

— Да, — на этот раз я не стал иронизировать, — дом придётся выстраивать заново. Максимум, фундамент да цокольный этаж сохранились.

— Беда, — покачала головой Юми, — ты как теперь?

— Без перемен. Дом был полностью застрахован, так что никаких проблем. Всё восстановят, нужно только время. Я не настолько сильно привязан к месту, как могло бы показаться.

— Ты как обычно, — улыбнулась в ответ девушка и по одной этой улыбке стало ясно, что она чертовски устала. — Всё решаешь на ходу. Даже завидно, честно говоря.

— Вы учитесь тому же, — я вскинул бровь и сел напротив неё, а Чан устроился рядом. — Что тяжко даётся пиар-агентство?

— Ещё как, — ответила Юми, поразмыслив. — Я-то думала, что сейчас кину клич, и у меня тут же под рукой появится целая толпа знающих и умеющих людей, из которых я смогу выбрать самых дельных и перспективных.

— А что в итоге вышло? — спросил Чан, заглядывая подруге в глаза.

А я и так знал, что она ответит. Никогда ничего просто так не бывает. Нужно изрядно порыться в руде, чтобы добыть золото.

— А в итоге толпа народу, конечно, есть, но и то, скорее благодаря фамилии. А вот насчёт знаний и умений, тут всё очень плохо, — девушка подняла взгляд на меня. — Ну ты прикинь, они додумались группе Йонга логотип рисовать розовым и жёлтым. Причём, знаешь, такие пони с радугой. Аж тошно.

— Буэ! — отреагировал Чан.

— Это можно было бы использовать, — я пожал плечами. — Но лишь в смысле деконструкции привычного образа кей-поп группы.

— Вот именно, — Юми налила себе газировки и жадно принялась пить. — А они очередную штамповку решили сделать.

— Чем займёмся? — спросил Чан, когда наши тарелки опустели.

Было видно, что ему меньше всего хочется сейчас говорить о работе. А больше всего охота остаться наедине со своей девушкой и предаться различным приятностям.

— Я хочу отдохнуть, — ответила Юми, глядя на меня. — Надеюсь, вы на меня не обидитесь.

— Как раз хотел предложить сходить в кинотеатр, — негромко проговорил на это Чан, видимо уже понимая, какой его ждёт ответ.

— Нет, — Юми покачала головой. — Пока точно нет. Я без сил.

— Ну а завтра? — парня явно не покидала надежда.

— Завтра мне столько всего предстоит, ты даже не представляешь, — вздохнула его подруга. — И не важно, что буду дома. Но я должна всё это доделать. А может, — она оглядела нас, — придётся и на работу уйти.

Чан посмотрел на меня, как будто пытался найти поддержку в моём лице.

— Может тогда фильм посмотрим какой-нибудь?

— Это можно, — согласился я, понимая, что мне тоже нужно разгрузить мозг, чтобы яснее мыслить. — Что предлагаешь?

Чан только делал вид, что лишь сейчас озадачился выбором. На деле он уже давно всё придумал.

— Да вот тут есть прикольный японский фильм: «Женщина с разрезанным лицом» про Кутисакэ-онна.

— Фу, ужастик что ли? — поинтересовалась Юми, но глаза у неё подозрительно заблестели.

— Ну типа того, — нехотя согласился Чан.

— Про что хоть? — уточнил я, хотя и из названия всё было более-менее ясно.

— Ну там женщина в маске подходила в темноте к подросткам и спрашивала: «Я красивая?». Если они отвечали отрицательно, она их убивала.

— А если положительно? — уточнил я. — Ну-у, мало ли у кого какие фетиши?

— Слушай, ну давай посмотрим! Не буду же я тебе весь сюжет рассказывать?

Парни водят девчонок на ужастики лишь с одной целью. Чтобы в самый страшный момент те покрепче прижались к ним. При просмотрах дома цель не меняется. Поэтому фильм-то был запланирован заранее, а я оказался лишь непредвиденным обстоятельством.

Речь в ленте шла про семидесятые года прошлого века, когда некая женщина сначала разрезала себе рот, а затем начала охотится на случайных прохожих, допытываясь у них, красивая ли она.

В том или ином виде эта городская легенда уже несколько десятилетий витала над страной восходящего солнца, а также смогла выйти за её пределы. Вот и в Корее теперь смотрят эту жуть.

— Ну что, — сказал я, когда на начальных титрах по ушам ударила тревожная музыка, — надеюсь, я буду не слишком громко ржать.

Первые минуты я откровенно потешался над сюжетом и качеством съёмки. Стандартные скримеры тоже вызывали лишь снисходительную улыбку. Но затем случилось то, что заставило меня подпрыгнуть на месте.

В момент, когда на экране из-под фейкового клинка, распоровшего резиновую плоть, брызнула красная киношная краска, с той стороны, где сидели мои друзья раздался истошный вопль. Причём, судя по всему, принадлежал он отнюдь не Юми.

На экране всё происходило в потёмках, поэтому и света он давал немного. Но даже того скудного освещения, что было, мне оказалось достаточно, чтобы понять: Чан уткнулся Юми в грудь, словно пытался спрятаться там от ужаса, творящегося в фильме.

Девушка же, наоборот, откинула голову на спинку дивана и от души смеялась, но беззвучно, чтобы не поранить чувства своего кавалера.

Да, уж, Чан просчитался, но где?

Впрочем, фильм, несмотря на то, что был старым, и некоторые спецэффекты уже откровенно не работали, всё же успешно нагнетал атмосферу и пытался пугать своим нехитрым арсеналом. К финалу даже я проникся и уже не замечал, что кровь изображает краска, а плоть — резина. Можно с уверенностью сказать, что снято было со вкусом и жутковато.

Но в то же время оставался сказочкой для взрослых, чтобы пощекотать нервишки.

Полтора часа спустя, во время финальных титров, я понял, что мне чего-то не хватает. Обычно в подобной ситуации мог выручить горячий чай с хорошим бутербродом. Поэтому я поднялся, прошёл на кухню, включил там свет, оставив Чана с Юми на диване, и залез в холодильник.

Моему взору предстало довольно печальное зрелище. Полбутылки молока сомнительной сохранности, да пучок какой-то зелени.

— Чан, — крикнул я, продолжая разглядывать пустые внутренности холодильника, — а чего это у тебя тут какая-то мышь повесилась?

Не к месту я вспомнил Белькьяу и едва смог подавить смешок. Однако, где-то на краю сознания раздался перезвон бубенцов.

Тот сначала что-то невнятно промычал, из чего я сделал вывод, что рот у него в данный момент занят. Лишь спустя добрых полминуты, он ответил:

— А, что?

Ещё через несколько секунд Чан появился из комнаты, протирая глаза и щурясь на свету. Судя по всему, он уже успел задремать на груди у подруги.

— Да я только хотел в магазин сходить, а тут ты.

— Ладно, ясно-понятно, — я со вздохом закрыл дверцу. — Нашёл виноватого. У меня-то привык на всём готовеньком.

Юми, вышедшая вслед за парнем, рассмеялась. А Чан лишь виновато улыбнулся и развёл руками. Я глянул на них и сказал:

— Хорошо, я схожу. Чего вам взять? Всё равно захотелось подышать свежим воздухом.

— Что-нибудь поесть, — попросила девушка. — Только чтобы готовить не слишком долго.

— И мне того же, — кивнул Чан.

Освещение на лестничной площадке было тусклым, а в большинстве углов притаились тёмные тени, которые, казалось, шевелились, если не смотреть на них прямо.

Я даже усмехнулся над собой. Никогда не думал, что во мне отзовутся эмоции, скрытые в сознании тысячелетиями эволюции.

А, плевать! Сейчас самое главное — сходить за продуктами, быстренько сообразить поесть, да и на боковую. Завтра можно подумать, куда въехать на время восстановления дома.

С этими, да и другими мыслями, касающимися моего дальнейшего существования, я вышел из многоэтажки, в которой Чан снял квартиру, и отправился в магазин, располагавшийся в полукилометре. Это если идти дворами и напрямик.

Я даже не отдавал себе отчёта, что вокруг нет ни единого прохожего. Только промелькнула мысль, что днём тут было как-то значительно уютнее.

И в какой-то момент из-под моих ног с диким шипением рванулась кошка. Затем через два прыжка остановилась, повернулась ко мне и оскалилась.

От неожиданности я даже замер на месте, чувствуя, как учащается сердцебиение. Я же одновременно с тем с ироничной улыбкой фиксировал все эти изменения в теле. Всё же оно принадлежало молодому парню, о чём я порой напрочь забывал.

— Эй, кошка, — сказал я оскалившейся скотинке, — ты всего лишь кошка, поняла? Ты не страшная!

Кошка, кажется, обиделась всей своей кошачьей душой, встала, развернулась, дёрнула хвостом и исчезла за освещённым тусклым фонарём кругом.

Я огляделся. Только теперь понимая, что несмотря на обилие обитаемых домов вокруг, я на улице совершенно один. Даже фонарей в этом районе было раз-два и обчёлся.

Занятно.

Я поднял ногу, чтобы сделать следующий шаг к магазину, но тут с тихим треском перегорела лампа в фонаре над головой. Вокруг стало темно.

А я так и застыл с поднятой ногой, всё ещё не делая следующего шага.

Ну всё, пошли, — сказал я сам себе, — нас ждут вкуснейшие донаты и что-нибудь мясное. Да!

Но нога застыла в воздухе. В фонаре снова что-то затрещало электрическим сухим треском, лампа мигнула, но не зажглась. Однако в мгновенной вспышке, я видимо должен был разглядеть что-то зловещее.

Тут уж я рассмеялся в голос, сделал шаг и пошёл дальше.

И буквально через тридцать метров из-за полуразрушенного здание, которое раньше было трансформаторной будкой, на границе с небольшим пустырём, на меня вывалился призрачный силуэт.

Ярким белым пятном на лице выделялась медицинская маска, скрывавшая большую половину лица.

— Да красивая ты! Красивая! — закричал я, то ли в шутку, то ли под воздействием бурлящего адреналина в крови.

В окружающей темноте нельзя было с уверенностью сказать, что на меня вывалилась именно женщина, но реальность и фильм сейчас соединились в моём сознании в фантасмагорический сплав, к которому трудно было относиться серьёзно.

Впрочем, на мгновение мне действительно показалось, что в руке у силуэта, замершего всего в шаге от меня, зажаты ножницы, или отбрасывающий блики нож.

— Что? — с абсолютно потерянным выражением спросил меня женский голос, в котором слышался явный европейский акцент. — Что вы имеете ввиду?

И тут, словно по команде, зажглось сразу несколько фонарей, один из которых, осветил нас, выхватив из тьмы мою случайную встречную.

И сразу всё встало на свои места. В руке незнакомка сжимала свёрнутый лист бумаги, в глазах её стояло непонимание, и в целом она мало была похожа на жуть с экрана. Правда, медицинская маска и синюшные круги под глазами всё-таки заставили сохранять настороженность.

— Извините, — проговорил я, поднимая руки. — Я вас перепутал.

С одной маньячкой, разрезавшей себе рот, — добавил я уже про себя.

Я уже собрался идти дальше, как вдруг женщина сделала полшага ко мне навстречу, и мы оказались практически лицом к лицу. Между нами оказалось не больше полуметра.

— Простите, пожалуйста, — горячо проговорила она, с ещё более усилившимся акцентом. — Я заблудилась. Не могли бы вы мне помочь? А то тут никого нет!

Что-то сразу расположило меня к этой женщине. То ли её незащищённость и беспомощность, то ли тот факт, что на какой-то момент я представил её маньячкой из фильма. Как бы там ни было, но я не смог махнуть на неё рукой и просто уйти.

— Тут немудрено заблудиться, — сказал я, делая шаг в сторону, чтобы сохранить дистанцию между нами.

Меня так и подмывало сдёрнуть с женщины маску. Как будто надо было убедиться, что рот её не раскроен от уха и до уха.

— Да, я уж поняла, — незнакомка, судя по всему, попыталась криво улыбнуться, но я это мог понять только по движению медицинской маски. — Но мне дали адрес где-то тут. А я не местная, и не у кого спросить.

Она обвела руками окрестности.

— Просто я и сам не местный, — ответил я и сунул руку за телефоном. — Но могу попробовать подсказать. Что именно вы ищите?

— Мне дали адрес, на котором мне должны помочь с вылетом, — проговорила незнакомка, но как-то совершенно неуверенно, после чего протянула мне зажатую в руке бумагу. — Меня не выпускают домой.

Информация из её уст совершенно не желала складываться во что-то осмысленное. Помочь с вылетом? В этой глуши? Не пускают домой? Что?

Я взял бумагу, раскрыл её и прочитал, адрес, нацарапанный кривым почерком.

— Можно ещё раз уточнить, что это такое? — поинтересовался я, тряхнув перед ней листом?

— Адрес, — с готовностью сказала она, кивнув в такт моему движению.

— Чей?

— Человека, который должен помочь мне улететь домой.

— И кто вам его дал?

— Какой-то человек в аэропорте, который увидел, что у меня проблемы. Поделился со мной за двести долларов.

С одной стороны, я понял, что ничего не понимаю, а с другой, мне стало уже интересно. Меня всегда привлекали нестандартные ситуации. А тут я буквально чуял одну из них.

Ну и к тому же моя первая реакция на эту женщину сыграла свою роль.

— Если честно, я ничего не понимаю, — признался я, возвращая листок с адресом. — Могу только одно сказать, человек, который дал вам эту бумагу, вас обманул. Я знаю, что находится в указанном месте. Это мусороперерабатывающий завод.

— Как? — только и смогла выдохнуть моя случайная встречная, после чего решила осесть прямо на дорожку.

Но я подхватил её.

— Подождите, — сказал я достаточно жёстко, и женщина действительно немного пришла в себя. — Давайте сначала разберёмся, что с вами вообще случилось? И, может быть, я смогу вам помочь.

Минни и Харин — главные участницы группы «Грязь под ногтями» наконец-то вырвались с бесконечных репетиций и записей погулять в парк. Их не тяготила работа, но всё-таки иногда нужно было менять обстановку. Тем более в последнее время они сотворили что-то невероятное.

— Ну что, Минни, — сказала Харин, когда девушки взяли по мороженому и не торопясь шли по зелёной аллейке, — теперь-то ты видишь, что всё не зря?

— О, да! — кивнула солистка и со смаком лизнула фруктовый лёд. — Знаю, ты мне всегда говорила это, но в какой-то момент я едва не отчаялась. Особенно когда Ким Су Хон закрыл нам все двери.

— Ну это он так думал, — усмехнулась Харин и перевела взгляд на своё мороженое. — А мы через окно. Всё-таки Йонг — великий человек.

— Ага, — согласилась Минни, оглядываясь по сторонам, — обещал нас провести в первый эшелон, и слово своё сдержал.

— Жаль, он занят, — мечтательно проговорила Харин и прислушалась. — Слышишь? Слышишь⁈

— Они с Мун Хё На — пара, — откликнулась солистка, а затем и сама замерла. — И что я должна услышать?

Но тут и сама поняла. От небольшого киоска, где торговали варёной кукурузой неслась мелодия, которая успела девчонкам уже навязнуть в зубах. Это была их песня. Их гордость. Их прорыв на первые строчки хит-парадов.

Более того, их трек крутили уже везде: от Китая до Америки и от России до Австралии. Пахло уже не внутренним успехом, а всемирным. Это заряжало на новые свершения и рождало внутри странное чувство, что вот-вот у них всё получится. Они станут самыми-самыми.

На самом деле их песни крутили везде. Сначала только ту, что звучала на титрах в сериале, а потом народ распробовал и остальные. Можно сказать, что девчонки проснулись знаменитыми.

Навстречу Минни и Харин шли два молодых парня лет по пятнадцать. Один из них сначала оценивающе посмотрел на двух молоденьких девиц с мороженным в руках, а потом его выражение лица внезапно изменилось, и он толкнул локтем своего брата.

— Джонхё, смотри, это же они! Это же грязные ногти!

Минни с Харин переглянулись и рассмеялись, после чего весело помахали парням и пошли дальше.

— О, да, — снова проговорила солистка. — Именно этого я и хотела. Как я рада, что мы послушали Йонга, остались и многого добились. Может, отобьём его у Хё На, а?

Девчонки снова рассмеялись, и даже хлопнули друг другу по ладоням. Им было хорошо. Жизнь, какой она им представлялась в случае успеха, ждала на пороге. Они уже добились многого, а впереди только открытые горизонты.

Доев мороженное, они взяли по кукурузе и присели на лавочку. В парке было тепло, со стороны аттракционов доносились визги детишек. Лёгкий ветерок шевелил волосы и, казалось, гладил по лицу.

— Знаешь, чего я сейчас боюсь? — спросила Харин.

— Проснуться? — попробовала угадать Минни.

— В самую точку, — полушёпотом ответила вторая солистка. — Мне сейчас всё кажется слишком идеальным. Боюсь сглазить.

— Всё хорошо, подруга. Мы этого заслужили, — и Минни положила ладонь на плечо Харин.

Рядом на лавочку сел молодой человек, который даже не скрывал, что внимательно изучает подруг.

— Автограф? — с некоторым вызовом спросила солистка.

— Пока не нужен, — покачал головой парень. — Вы же из группы Пака, так?

И Минни, и Харин напряглись. То, что он не называл группу по её названию уже о многом говорило.

— Допустим, — холодно ответила Харин, — и чего вы хотите?

— Видите ли, — молодой человек пододвинулся к ним, всем своим видом давая понять, что берёт быка за рога, — я уполномочен передать вам одно предложение…

Но Минни его перебила.

— От кого?

— От Ким Су Хона, — ответил тот и сдержанно улыбнулся.

— Он нас не запугает, — чуть ли не в один голос проговорили подруги.

— Мой начальник осознал свои ошибки, — парень развёл руками. — Более того, он признаёт ваш талант. Именно поэтому он хочет предложить вам работать на него.

— У нас есть работодатель, — заметила Харин.

— Мой шеф в курсе, — кивнул парень, встал, сделал пару шагов и присел прямо перед девушками, после чего перешёл на доверительный полушёпот. — Именно поэтому он предлагает вам оплату в тройном размере от того, что вы получаете у Пака.