Надуй щеки! Том 9

Глава 21

Несмотря на то, что поспал он всего ничего, Джи Джисон чувствовал себя бодрым и отдохнувшим. Более того, по жилам разливался адреналин, который не позволял усидеть на одном месте, а заставлял ходить взад-вперёд по одиночной камере, прислушиваясь к тому, что происходит в коридоре снаружи.

Шесть шагов. Ровно столько он мог сделать от двери до стены с зарешёченным окном под потолком. Затем разворот и шесть шагов обратно. Кровь в ушах отбивала какой-то парадный марш, за которым было плохо слышно всё остальное.

Но всё же Джисон весь превратился в слух, отслеживая внешние звуки. Дважды он слышал шаги, направлявшиеся к его камере, но замиравшее в этот момент сердце ошибалось. Шаги прерывались, не достигая его двери, а затем удалялись прочь.

На третий же раз, когда в душе сына министра стала потихоньку разливаться горечь разочарования, шаги не остановились где-то у соседних камер, а направились прямо к его двери.

Затем из-за двери назвали его имя и приказали собирать вещи.

Это могло значить только одно. В груди парня всё сжалось, а в горле встал комок. Судя по всему, усилия, предпринятые им, не остались напрасными. Теперь оставалось надеяться, что суд примет во внимание все вновь открывшиеся обстоятельства.

Ещё через пятнадцать минут дверь камеры открылась и Джи Джисон вышел в коридор, надеясь, что прощается с камерой навсегда.

Зал суда был таким же, как и обычно: невзрачным и сугубо функциональным. Сын министра никогда не обращал внимания на то, как и что тут устроено. Он тогда был слишком поглощён своим горем и несправедливостью по отношению к себе. Сейчас же он окинул отделанные тёмным деревом стены, но взгляду особо не за что было зацепиться.

Разве что за высокие спинки стульев судьи и её помощников.

Джи Джисона усадили к столу, стоявшему перпендикулярно к столу судьи, находившемуся на возвышении. Руки сковывать не стали. Рядом сел человек, которого парень видел несколько раз. Тот представился адвокатом, только вот сын министра не верил, что тот может хоть что-то сделать для него.

Затем через некоторое время в зал ввели Чхе Дон Гиля.

Джисон мгновенно узнал его и впился глазами в убийцу отца. Отметил затравленный взгляд бегающих глаз, бледность лица и сгорбленную фигуру, словно не выдерживающую груза собственных преступлений. Так же не укрылись от него и пластиковые наручники, скрытые плащом чиновника.

Парень поспешил убрать взгляд, пока Дон Гиль не увидел, что за ним пристально следят. Его посадили за отдельный стол так, чтобы он не пересекался взглядом с Джисоном. В целом, наверное, так и должно быть.

Затем в зал вошла женщина-судья в сопровождении двух помощников.

Все встали и склонились в немом поклоне перед представителями власти. После того, как все сели, возникла небольшая пауза. Судья обвела взглядом всех присутствующих, затем открыла перед собой папку с материалами дела и просмотрела несколько первых.

— Итак, — громко сказала она, чтобы все могли расслышать, — сегодня мы рассматриваем дело об убийстве Югай Гён Тхэ. В деле появились новые материалы, а также улики в адрес Чхе Дон Гиля, который теперь обвиняется в убийстве министра образования.

— Это не я! Меня подставили! — начал бормотать чиновник.

— Помолчите, — не выражая никаких эмоций, проговорила судья, — до вас ещё дойдёт очередь. Я прошу сторону обвинения предоставить доказательства.

Встал человек в прокурорской форме и открыл перед собой папку с различными материалами дела.

— Ваша честь, в последние несколько дней действительно появились неопровержимые улики по делу, подтверждающую причастность и виновность Чхе Дон Гиля, представленного тут.

— Да нет у вас ничего, — с горькой обречённостью проговорил чиновник.

— Я вас накажу за неуважение к суду, — даже не взглянув на него произнесла судья, а затем обратилась к работнику прокуратуры. — Я вас слушаю, предъявите обвинения.

В этот же момент один из помощников передал судье копию документов, которые лежали у обвинителя, чтобы она могла сверяться с текстом.

После небольшой вступительной речи тот перешёл к главному:

— Главными уликами против бывшего работника министерства образования Чхе Дон Гиля является само орудие убийства…

— Это ложь! Я к нему даже не прикасался!

Обвинитель даже бровью не повёл, несмотря на то, что его грубо перебили. Вместо этого, он со снисходительной и едва заметной улыбкой обратился к обвиняемому, на лбу у которого выступил пот.

— Зачем же вы полезли в кусты за ножом?

— Его надо было уничтожить, чтобы заставить духов замолчать!

Брови судьи приподнялись.

— Так вот, — продолжал работник прокуратуры, — при задержании подозреваемый Чхе Дон Гиль действительно не прикасался к орудию убийства. И тем не менее при более тщательной экспертизе на нём обнаружены его отпечатки. Таким образом, мы имеем не только мотив: уничтожение оружие убийства, но и доказательство причастности чиновника к данному оружию.

— Вы понимаете, что этого слишком мало для того, чтобы обвинить Чхе Дон Гиля в убийстве Югай Гён Тхэ?

При этих словах чиновник посмотрел на судью и буквально расплылся в улыбке. Он, видимо, всё ещё надеялся уйти отсюда. Но Джи Джисон знал, что этого не будет. Именно это знание удержало его, чтобы не стереть гадкую улыбку с лица убийцы кулаком.

— Вкупе с другими доказательствами, полагаю, этого будет достаточно для того, чтобы удостовериться в вине задержанного.

— Будьте добры, — кивнула судья.

— Что ж, у нас на руках имеется мотив: Чхе Дон Гиль работал в министерстве образования и был уволен незадолго до покушения на министра. Причём, уволен был за серьёзный проступок. Затем камеры зафиксировали, что в день убийства он был недалеко от дома министра. Кроме этого у нас имеются отпечатки пальцев на орудии убийства. А главное, у нас есть запись признания в убийстве самого Чхе Дон Гиля.

— Что? — чиновник буквально замер с открытым ртом. — Я не…

— В деле есть расшифровки записи с признанием в убийстве, — представитель стороны обвинения указал на бумаги, лежащие перед ним. — Вы можете во всех деталях ознакомиться с ними.

Снова на несколько минут повисла тишина, прерываемая только шорохом листьев, да звуками тяжёлого дыхания чиновника.

— Что ж, пожалуй, — проговорила судья, при этом недовольно хмурясь. — Хотя смысл диалога указанного тут не до конца мне понятен. Складывается впечатление, что обвиняемый беседует с покойным.

— Полагаю, нас сейчас больше должен волновать факт преступления, — с лёгкой улыбкой проговорил прокурорский работник. — Тем более, у нас есть другой обвиняемый по этому делу, который, судя по всему, не виновен.

И вот тут Чхе Дон Гиль повернулся на своём месте и впился глазами в Джи Джисона. Но парень был даже рад этому и с лёгкостью выдержал ненавидящий и затравленный взгляд жалкого чиновника.

— Вы с самого начала утверждали, что не причастны к смерти отца, — через некоторое время проговорила судья, обращаясь к Джисону. — Готовы ли вы повторить это сейчас в свете сложившихся обстоятельств.

Джи Джисон поднялся и сказал только два слова.

— Я невиновен.

Тут с места вскочил Чхе Дон Гиль и указал пальцем в сына министра.

— Это он! Это он меня пугал! Это он заставил меня сознаться в убийстве!

К чиновнику подскочили охранники зала суда и усадили на место.

— Последнее предупреждение, — сурово заявила ему судья, а затем снова обратилась к Джи Джисону. — Вы можете сказать, о чём он говорит?

— Понятия не имею, — с легкой усмешкой на лице отчеканил сын министра. — Всё это время я содержался в одиночной камере.

Это же было лучшее алиби, которое только можно было придумать.

Не успел я завести рыдающую Викторию в квартиру, как мне на телефон пришло сообщение:

«Сегодня сына министра должны отпустить из зала суда».

Что ж, отлично, конечно. Только вот совсем не вовремя. Я не мог взять ревущую женщину с собой, но и оставлять её одну тоже было опасно. В таком состоянии можно много чего наворотить.

А учитывая все открывшиеся обстоятельства, это было крайне опасно для её жизни.

В конце концов, пришлось применять все мои умения для того, чтобы только прекратить рыдания и добиться того, чтобы Виктория меня выслушала.

— Послушай, — сказал я, глядя ей прямо в глаза, — мне сейчас очень нужно отойти. Решается судьба одного очень неплохого парня. Но сразу после этого я вернусь и уже вплотную займусь твоей судьбой. Хорошо?

Женщина ничего не ответила, ограничившись кивком. Но меня это не устроило.

— Нет, — сказал я, положив ей руки на плечи, чтобы усилить зрительный контакт. — Я хочу, чтобы ты мне пообещала, что до моего возвращения никуда не пойдёшь! Это важно! От этого зависит твоя жизнь! А мне очень нужно отойти!

— Хорошо, я поняла.

— Пообещай, что останешься в квартире, пока я не вернусь!

— Обещаю!

— И никому не откроешь!

— Обещаю, что не открою!

— И никуда не выйдешь! Ни на лестницу, ни в магазин, ни вынести мусор!

— Обещаю!

— И на телефон никому не отвечай.

Добившись этого, я поспешил к зданию, где проходил суд. Естественно, на само заседание я опоздал, но зато успел уладить все вопросы, связанные с Джи Джисоном. Не то, чтобы его без этого не выпустили, но всё же моё присутствие кое-где было необходимо.

Потом я успел сделать пару звонков, уже касающихся нашей новой знакомой, после чего увидел, как из дверей выходит Джи Джисон. Застыв на крыльце, он смотрел в небо, словно не верил своим глазам. Ну или нынешняя свобода резко контрастировала со стенами одноместной камеры.

Я поспешил подойти к нему, чувствуя, как разливается в душе удовлетворённость от ещё одного успешно решенного вопроса.

— А ты, я смотрю, возмудел и похужал, — проговорил я вместо приветствия.

Сын министра повернулся ко мне, и в его глазах я прочитал всё то, что невозможно сказать целым потоком слов. Да и не нужны они тут были.

Он склонил передо мной голову, благодаря за всю оказанную помощь. Я кивнул в ответ.

— Что ж, теперь я могу точно сказать, что полностью выполнил просьбу твоего отца.

Джисон вскинул голову и весь превратился в слух.

— Теперь ты не тот инфантильный парень, что был раньше. Теперь ты взрослый человек, который полностью осознаёт ответственность за свои действия. Я обещал твоему отцу, что ты станешь самостоятельным. Ты им стал. И полностью готов к дальнейшей жизни.

— Благодарю, — только и сказал сын министра, сошёл с крыльца и пошёл навстречу новой жизни, широко расправив плечи.

— Отец бы гордился тобой… — Добавил я куда тише.

Из темноты вылетел полиэтиленовый пакет с мусором, пронёсся в нескольких сантиметрах от лысой головы и упал в бак, после чего послышались удаляющиеся шаги.

— Твою ж, — рыкнул лысый бандит и обратился к напарнику с металлической коронкой во рту. — Ты уверен, что это лучшее место для засады?

— Да, весь остальной двор просматривается, как на ладони, — буркнул фиксатый.

— А вон там, где развалины какие-то? И пустырь ещё?

— Оттуда мы ничего не увидим, тем более, не успеем, если объект выйдет, скажем, только выбросить мусор.

— Тут воняет.

— Ничего, — фиксатый цыкнул и плюнул себе под ноги, — дождёмся, свяжем и уедем. А после выполнения задания поедем отдыхать куда-нибудь в Египет.

— Ага, отпустят нас, — проворчал на это лысый.

— Ты что шефу не веришь?

— Да верю я, верю…

— Тс-с! Кажется, она.

И действительно из нужного подъезда вышла фигура, чем-то напоминавшая объект, который подельники должны были захватить. Даже несмотря на окружающую темноту, было видно, что волосы у неё светлее, чем у местных жителей. Да и медицинская маска на лице ясно говорила о том, что это точно их цель.

— Приготовься, — бросил фиксатый.

— Я уже давно готов, — буркнул в ответ лысый.

Женщина шла, не скрываясь. Более того, она как будто бы, мурлыкала себе под нос какую-то известную мелодию.

Одним словом, абсолютно безрассудное поведение в сложившейся ситуации. Хотя, по большому счёту она же не должна была ни о чём подозревать.

— Тупая курица. — Шепотом прохрипел один из них. — Так ничего и не поняла.

Лысый подготовил развёрнутый мешок, а фиксатый поудобнее перехватил тряпку, которую они собирались использовать в качестве кляпа.

Походка у женщины была довольно вызывающей, не совсем подходящей для того, чтобы выносить мусор. Но бандитов это не остановило. Они знали, что в Европе, откуда прибыла эта дама, встречаются разные причуды.

Они выждали, пока она приблизиться к баку и кинет мешок с мусором. И тут же выскочили к ней. Фиксатый постарался всунуть кляп, а лысый накинуть на голову огромный пакет.

Вот только женщина как будто была готова. Лысый получил каблуком в голень, а фиксатый коленом в пах, и оба на несколько секунд скрючились от боли.

— Ну что, бандиты, — проговорил голос, ни капельки не похожий на женский, — прикольно жить в дораме? Сейчас ещё и Сейлор Мун подтянется!

Лысый разогнулся первым и попытался собственным весом подавить объект, который оказался совсем не той, кого они ожидали. Под длинными волосами явно проглядывалось мальчишеское лицо, которое насмехалось над ними. Вот только парнишка оказался слишком юрким.

А когда в себя пришёл фиксатый, и они вдвоём попытались прижать пацана к мусорным бакам, откуда-то из-за помойки выскочил огромный тип в блондинистом парике с шикарными и длиннющими локонами. В руке, буквально переливающейся мускулами он сжимал блестящий топорик.

Лысый попытался перехватить его, ещё не понимая, что несущийся на него тип больше похож на машину для убийства и просто так его перехватить будет сложно. Мужик же с топором ощерился и крикнул:

— Лунная клизма, дай мне сил!

После этого схватил лысого за горло и притянул к себе.

Под блондинистым париком бандит хорошо разглядел угрожающее лицо прирождённого убийцы. И лицо это настолько не сходилось с блондинистыми локонами, что лысый не удержался от вопроса.

— Мужик, на фига тебе этот парик?

— Для атмосферы, — рыкнул тот, после чего в лицо лысому прилетел огромный кулак и свет для него померк.