Надуй щеки! Том 9

Глава 14

Сон Хваён выделялась из всех учителей школы Дайвегу. Причём, сразу по всем параметрам.

Она редко участвовала в общих обсуждениях среди учителей. Носила всегда довольно оригинальную одежду и причёску, что целиком и полностью соответствовало тому предмету, который она вела.

Страстью Сон Хваён была биология, и в ней учительница ориентировалась так, как никто из знакомых Чана не умел. И да, её платья всегда были с зелёным оттенком или орнаментом. В причёске тоже постоянно присутствовали красивые листики, цветочки и даже веточки.

Кроме непосредственно биологии учительница могла преподавать естествознание, отлично объясняла отделы химии, связанные с биологией, а также могла читать лекции по основам медицины.

Проще говоря, это был человек, полностью погруженный в мир своей компетенции и мало интересовавшийся всем остальным.

Именно поэтому Чан решил идти к Сон Хваён.

И, как он понял, позднее, ему во многом повезло. Чего нельзя было сказать о самой учительнице.

— Войдите, — проговорила Сон Хваён, когда Чан Ан постучал в дверь её кабинета.

У преподавательницы сейчас было «окно», которым парень и решил воспользоваться. Вот только уже по одному голосу Сон Хваён становилось ясно, что женщина не в духе.

— Здравствуйте, можно? — спросил Чан, просунув лицо в приоткрытую дверь.

— Если ты по материалу, то лучше на следующей неделе, у меня сейчас не очень удачное время.

Учительница покачала головой, и из её причёски на пол упал один из лепестков, её украшавших. Сон Хваён с грустью проводила его взглядом, но не сделала попытки поднять, чтобы выбросить, или прикрепить обратно.

— Да я, собственно… — начал было Чан, лихорадочно соображая, как в такой ситуации добиться желаемого.

Но договорить он не успел, так как у преподавательницы зазвонил телефон.

— Минутку! — она выставила указательный палец, призывая парня к тишине, а сама приняла звонок.

Даже по её резким, несвойственным Сон Хваён движениям, было видно, что она ждала этот звонок, и на что-то надеялась.

— Да, Ёна, ты что-то смогла добиться⁈ — порывисто спросила она, уже забыв, что в классе, кроме неё есть кто-то ещё. — Как так⁈ И что же мне делать⁈ Ещё неделя-другая и момент будет упущен! Да я понимаю, что министр умер, и теперь в ведомстве временный бардак, но мне-то что делать? Я же упущу третий класс! Они на всю жизнь…

Затем она замолчала и с каменным лицом, которое тем не менее выражало крайнюю степень разочарования, выслушивала доводы звонившей ей женщины. Как понял Чан, та имела какое-то отношение к министерству.

— Да я понимаю, — сказала в конце разговора Сон Хваён и тяжело вздохнула. — Но всё-таки, если получится добиться согласования, то было бы здорово.

Затем она завершила разговор, после чего ещё некоторое время смотрела прямо перед собой. Ещё раз тяжело вздохнула и перевела взгляд на Чана.

— Так чего ты хотел? — уточнила она.

В дверь постучали и не дожидаясь разрешения в кабинет вошёл директор школы Дайвегу Бём Сок.

— Здравствуйте, Сон Хваён, — он поклонился и перевёл взгляд на Чана. — Здравствуйте, господин Ан.

Чан тоже поклонился и поздоровался.

— Как у вас дела? — директор обращался исключительно к преподавательнице биологии. — Получили согласование? Если нужно будет финансирование проекта, мы можем попробовать сами, а потом задним числом получим необходимую сумму с министерства…

— Да дело-то не в деньгах, — Сон Хваён сокрушённо покачала головой, глядя на Бём Сока. — Если уж на то пошло, я и сама могла бы оплатить поездки. Проблема в том, что у нас нет наблюдательной базы. Так уж вышло, что министр не успел согласовать выезд для нашей школы, и теперь есть большой шанс, что мы вообще никуда не попадём.

— А мы не можем съездить просто в какой-нибудь заповедник? — уточнил директор. — Автобусы я найму, а вы тогда по месту всё покажете ученикам.

Чану показалось, что Сон Хваён на несколько секунд просветлела лицом, но затем снова погрустнела и покачала головой.

— Нет, — проговорила она, но тут же спохватилась, — конечно, если других вариантов не будет, придётся, вероятно, воспользоваться этим. Но вы поймите, что я надеялась не на созерцательную экскурсию, а на деятельную научную работу.

— Ну что уж тут, — Бём Сок развёл руками. — Я и так делаю, что могу, но найти вашим ученикам поле, где они смогут сажать всякое, не в моих силах. У меня сейчас слишком большая нагрузка, чтобы заниматься ещё и этим.

— Я всё понимаю, — медленно произнесла учительница биологии.

Чан же внутренне подобрался. Ему показалось, что всё складывается лучше некуда. Если он только правильно понял, о чём идёт речь, то ему сильно повезло.

Теперь приходилось обуздывать распирающую его радость, чтобы Сон Хваён не подумала чего-нибудь плохого про него.

— Ладно, если будут мысли, заходите, — сказал директор и вышел из кабинета.

Чан и преподавательница снова остались один на один.

— Извини, Чан, — проговорила та. — Так на чём мы остановились.

— Простите, что, может быть, лезу не в своё дело, — осторожно проговорил парень, приближаясь к учительскому столу, — но в чём именно у вас возникли сложности.

— А, — Сон Хваён махнула рукой, словно от безысходности, — не бери в голову. Просто у нас всю ближайшую неделю должны были быть выезды на фермы и поля, принадлежащие министерству образования для того, чтобы ознакомить вас с азами ведения сельского хозяйства. По сути, мне нужно было показать вам, как именно производятся посадки некоторых культур. Но в связи со сложной обстановкой в министерстве, сейчас это нереально сделать. А потом будет уже поздно.

Но Чан уже знал об этом.

— Пожалуй, я смогу вам помочь, — Чан заставлял говорить себя размеренно и не частить.

— Интересно, каким же образом, — с недоверчивой улыбкой проговорила учительница.

— Видите ли, у одного моего друга как раз есть поля, которые нужно засеять дынями. Есть и семена и даже агроном, который этим занимается. Поэтому, если вы не против, мы сможем устроить выезды туда.

— Ты серьёзно? — Сон Хваён чуть ли не подскочила со своего места. — Я как раз думала, у кого из моих знакомых может быть что-то подобное! А далеко это?

— Ну автобусы нам точно понадобятся, — улыбнулся Чан, довольный реакцией учительницы. — Так что, мне договариваться?

— Конечно-конечно, — зачастила Сон Хваён. — Это такая удача! Тебя как будто сама судьба послала!

Только вот судьба тут была не при чем.

— Хорошо, я этим займусь, — проговорил Чан и повернулся к двери, сделал шаг, но снова обернулся к светящейся от радости преподавательнице биологии. — Только за вами будет должок.

— Я полагаю, что смогу рассчитаться, — улыбнулась та в ответ.

Джи Джисон в последние дни даже не замечал обстановку, которая его окружала. Ему было абсолютно плевать на то, что вокруг решётки и серые невыразительные стены, безвкусная еда и спёртый воздух.

Большую часть времени он пребывал в размышлениях, даже не чувствуя, как сильно меняется его мировосприятие.

Больше всего он думал о том звонке, который совершил пару дней назад.

Сначала он просто вглядывался в экран с номером абонента, и вслушивался в гудки. Его внезапно прошиб ступор. Он даже не знал, что именно скажет, если ему сейчас ответят.

Ну и действительно, а что он мог сказать?

«Здравствуйте, это вы убили моего отца?»

Глупо. Неизмеримо глупо, но в то же самое время, и не позвонить он тоже не мог. Ему казалось, что вот-вот и он узнает правду, разрушив полог лжи, отделивший его от свободы и справедливости.

Но на том конце Чхе Дон Гиль, кем бы он ни был, тоже не торопился брать трубку. Джисону вдруг представились крупные капли пота на лбу у чиновника, который видел, что ему звонит его собственная жертва.

Гудки шли долго. Их уже было девять или десять. Сын министра хотел было уже отключить вызов, когда вдруг трубку на той стороне взяли.

— Алло? — дрожащим голосом произнёс абонент.

Джи Джисон даже открыл рот, но не смог проронить ни единого звука. Он впал в ступор, окончательно растеряв любые здравые мысли. Чего бы он сейчас не сказал, всё выглядело бы глупо и ненужно. Именно поэтому Джисон решил молчать и дальше.

— Алло, кто это? — продолжал человек с той стороны соединения, с каждым словом выдавая свою нервозность всё больше и больше. — Послушайте, если это какая-то шутка, то не надо так. Кто это звонит? Ответьте хоть что-нибудь, чёрт тебя подери!

Джисон ждал. Он вдруг захотел, чтобы человек сам бы признался в том, что совершил. Но, конечно, это было бы слишком просто. Да и кто в здравом уме будет сознаваться в совершённых преступлениях, если за него отдувается кто-то другой?

— Это же не может быть Югай Гён Тхе! Это полиция⁈ Если что, я был дружен с министром!

Понимая, что голос начинает срываться, Чхе Дон Гиль нажал на отбой. Телефон в руках Джисона булькнул, обозначая, что связь прервалась.

Он ещё долго сидел, сжимая в руках телефон отца с погасшим экраном. Не замечая ничего вокруг, он думал.

В той же позе он сидел и сейчас, спустя пару дней. Только вот телефон был отключен и надёжно спрятан.

Но главное, что у Джисона почти не осталось сомнений. Почему этот чиновник так сильно нервничал? Если бы он был ни при чём, вряд ли звонок с номера бывшего, пусть и погибшего начальника, вызвал бы у него подобные чувства. Но в данной ситуации страх буквально передавался на расстоянии.

Впрочем, этого, разумеется, было недостаточно для железобетонных доказательств. Нужно было, чтобы этот самый Чхе Дон Гиль сам сознался бы в содеянном. Но для этого необходимо было разработать план.

Джи Джисон откинулся на шершавую стену. Его мысли крутились вокруг одного и того же, постоянно приходя на одно и то же место. Нужно как-то вывести чиновника, убившего отца, на чистую воду.

Но как?

Вот, если бы этим занимался Гису, то, скорее всего, это не заняло бы много времени. Да, сын министра всё сильнее осознавал, почему к Гису Хегай такое отношение со стороны всех окружающих. Даже чеболей.

Не заметив, как это произошло, Джисон уснул. Разумеется, сны его не были спокойными, а мысли даже там крутились всегда вокруг одного и того же. Парень искал ответ, и хотел найти его любой ценой.

Тут-то он и понял, что вокруг него всё изменилось. Открыв глаза, Джисон увидел, что посреди камеры стоит его отец и с грустью смотрит на него.

— Отец! — хотел было сказать парень и подняться на койке, но ни гортань, ни какие-либо мышцы не слушались его, поэтому он вынужден был просто лежать и смотреть.

— Сын мой, — проговорил министр, по-прежнему глядя на Джисона, — теперь некому о тебе позаботиться, поэтому ты должен повзрослеть. К сожалению, я не всё смог донести до тебя. Но главное, что ты должен помнить, это о том, что справедливость выше всего остального. Я люблю тебя, сын.

— И я люблю тебя, отец, — проговорил Джисон и открыл глаза.

Камеру уже заливал свет из высокого зарешёченного окна. И, разумеется, никакой подсвеченной фигуры посреди камеры не было. Но Джисону показалось, что он обрёл нечто важное. Как будто что-то сильно изменилось за прошедшую ночь.

В его голове мысли перестали мчаться на бессмысленной карусели, а стали медленно и лениво складываться в некий план. Или хотя бы в некое его подобие.

Юми Нам сидела в своём новом кабинете и держалась из последних сил. Когда вышел очередной претендент на место в её пиар-агентстве, она обхватила голову ладонями и тяжело вздохнула, после чего, начала уже дышать размеренно, чтобы привести себя в порядок.

За последние несколько дней она уже несколько раз пожалела о том, что дала согласие на всю эту авантюру. Как только она погрузилась в то, что вообще предстоит сделать, у неё волосы зашевелились на голове.

Но это было ещё далеко не всё. Следующий шок её ждал, когда она начала набирать людей в свой проект. И вот тут начался самый натуральный ужас.

Большая часть из тех, кто пытался устроиться на ключевые должности были либо совершенно некомпетентны, либо вызывающе поверхностны. Юми, которая и сама совсем недавно с головой погрузилась в эту деятельность и то уже понимала больше, чем те, кто приходил уже с якобы опытом работы.

Другие приходили с действительным стажем и пониманием: как и с чего нужно начинать. Но эти все, как один сначала внимательно оглядывали кабинет, затем садились напротив Юми, проникновенно смотрели ей в глаза, и практически в один голос говорили:

— Я надеюсь, ваш отец имеет к этому непосредственное отношение? Просто работать на Ду Бон Нама — это огромная честь.

После этого Юми обычно объясняла, что её отец не имеет к данному проекту никакого отношения, и огонь в глазах претендентов заметно угасал. Они обещали подумать и довольно быстро уходили прочь, чтобы исчезнуть навсегда.

Девушка, конечно, негодовала. Но, разумеется, она не собиралась выезжать на имени отца. Хотя то, что он не имеет никакого отношения к агентству, было не совсем правдой.

Довольный Ду Бон Нам был готов предоставить дочери любые ресурсы, только бы она погрузилась в работу. И забыла о своём Чане.

На Чана, кстати, теперь действительно времени почти не хватало. Впрочем, так же, как и у него на неё. Встречались они только в комнате дома у Гису, но обычно просто падали рядом без сил и засыпали. А ещё вместе добирались до школы и сидели там на уроках, борясь с желанием ещё поспать.

Юми очень надеялась, что всё это временно. Она говорила себе, что вот сейчас всё доделает, откроет агентство, и тогда у неё сразу же появится время на личную жизнь. Однако проблем с каждым днём становилось всё больше.

И вот, казалось бы, она уже набрала людей на ключевые позиции и можно вздохнуть с облегчением. Но не тут-то было. Всё её агентство было похоже на несыгранный оркестр, где каждый музыкант вроде бы придерживается своей части партитуры, но всё вместе это сливается в ужасающую какофонию.

Не хватало чего-то главного. Того, что вдохнёт жизнь в чудище Франкенштейна, которое она собрала по кускам буквально за считанные дни. Не чувствовала Юми божественной искры.

Но и к Гису за советом она пока обращаться не стремилась. В конце концов, она — одна из совета ЮЧП. Она из тех, кто стоит в самом начале движения «Надуй щёки». Она — Юми Нам, и сможет сама завести эту махину так, чтобы та заработала на полную мощь.

В дверь постучали.

Не так, как обычно. А громко, требовательно и Юми даже сказала бы — нагло.

— Здраствуй, можно? — в кабинет вошёл крашенный блондин, не дожидаясь приглашения от Юми. — О, ничего себе, какая красотка, — бросил он в ответ на выгнутую бровь Юми. — Я пришёл устраиваться к вам в агентство.

Девушка не сдержалась, и на губах у неё появилась кривая усмешка.

— И на какую должность, если не секрет? — спросила она, борясь, чтобы не выставить молодого человека сию же секунду.

Волосы его были окрашены в светлый, отливающей платиной оттенок. Но покрашены очень качественно, так, что не было видно отросших корней. Костюм на молодом человеке явно был пошит на заказ, что сразу поднимало его статус. Под левым рукавом угадывались дорогие часы. В глазах стояли линзы, осветлявшие роговицы.

Что касалось манеры общения, то он не пытался выпендриться, как показалось Юми, а действительно так себя чувствовал. Словно весь мир должен был взирать на него и восхищаться им.

— Креативным директором могу, или генеральным, — парень развёл руками. — Одним словом, могу делать всё, чтобы помочь столь хрупкой девушке в управлении пиар-агентством.

— У вас есть опыт? — Юми открыла очередную анкету на компьютере, а затем взяла бланк и протянула его вошедшему.

— Даже с излишком, — ответил тот, но анкету из рук девушки не взял. — Полагаю, вся эта писанина ни к чему. Реальные умения проверяются на деле, не так ли?

— Что ж, не могу не согласиться, — кивнула Юми и положила анкету обратно в стопку.

Несмотря на вызывающее поведение посетителя, она почему-то не хотела немедленно выгнать его из кабинета. Что-то в его внешности, поведении, мимике, жестах и даже тоне голоса притягивало. Как будто в нём была какая-то тайна, которую хотелось разгадать.

— Но скажите мне хотя бы, как вас зовут, чтобы я записала вас в список соискателей, — Юми смотрела парню прямо в глаза, но тот выдерживал её взгляд с лёгкостью.

— Зовите меня Ким Чонмин. — ответил на это посетитель. — А по поводу соискателей скажу так. Могу приступить к работе под вашим чутким руководством хоть прямо сейчас. Или меня должен будет утвердить ваш отец?

Вот тут Юми уже почувствовала обычный укол раздражения. Так было всегда, когда в контексте данного проекта соискатели упоминали её отца. Но на этот раз она сдержалась и даже рассмеялась про себя.

— Нет, всех утверждаю я сама, — Юми не смогла сдержать улыбку. — И должна с прискорбием сообщить, что все ведущие должности в моём, — она сделала ударение на этом слове, — агентстве заняты. Но, если вы всё-таки желаете работать под моим началом, то я могу предложить вам менее значимую роль. Возможно, при должном опыте вы сможете быстро подняться по карьерной лестнице.

— И кем же вы можете меня взять? — парень прищурился, и тут Юми поняла, что слышит лёгкий акцент, словно корейский для Чонмина родной, но он долгое время общался на другом языке.

Возможно именно это в нём и привлекало.

— Сейчас гляну, — Юми открыла на экране ведомости.

— Берите исполнительным директором, — посетитель откинулся на спинку кресла, полностью уверенный в своих силах. — Я вам через месяц конфетку сделаю из агентства. У нас будут лучшие контракты.

— Пока, к сожалению, все эти места заняты, — девушка поняла, что в ней присутствует странное радостное злорадство. — Есть вот место копирайтера в креативном отделе.

— Копирайтера? — Чонмин проговорил это слово с таким выражением, словно оно обозначало что-то мерзкое и склизкое.

— Ага, — с удовольствием проговорила Юми.

Но её хорошее настроение практически сразу куда-то испарилось. Ким Чонмин склонил голову слегка набок и смотрел на неё изучающе. Словно удав на жертву. Затем уголки его губ дрогнули, а глаза при этом оставались холодными, словно лёд.

— Что ж, — проговорил он, не торопясь. — Если того требует такая девушка, давайте сыграем в эту игру.

Хотя Юми была не уверена, что в конце он сказал именно это. На какой-то момент ей действительно показалось, что посетитель её загипнотизировал.

Впрочем, встряхнувшись, она поняла, что просто очень сильно устала. Ну и Ким Чонмин явно согласился работать простым копирайтером.

— Отлично, — девушка выдавила из себя улыбку, — подходите завтра к началу рабочего дня. Если не передумаете, конечно.

— Я не передумаю, — улыбнулся Чонмин, однако, в этой улыбке совсем не было веселья. Она была холодной и слегка надменной. — До завтра.

И стоило ему выйти за дверь, как Юми с облегчением выдохнула. А затем она долгим взглядом посмотрела ему вслед.

— Странный парень. Может быть, не стоило устраивать его к себе? — прошептала она вслух.