Надуй щеки! Том 9

Глава 16

Недалеко от вагончика строителей, которые собрались на обеденный перерыв, Чан вдруг услышал голоса, казавшиеся слишком уж молодыми, чтобы принадлежать работягам.

И точно, прислушавшись, он понял, что разговаривают ребята из его школы. Но более всего его позабавил разговор, свидетелем которого он стал.

— Уважаемые, — говорил какой-то парень из первого класса, — а не найдётся ли у вас пары бутылок соджу для меня с друзьями? Мы можем заплатить.

В ответ им послышался слегка пренебрежительный смех. Затем бормотание, которое крайне сложно было понять. Потом уже последовал более внятный ответ.

— Нет, мелюзга, самим ещё до вечера пахать, а спиртного мало. Едва на всех хватит.

— Ну, пожалуйста! Мы вам щедро заплатим.

Чан уже хотел выйти, чтобы прекратить это безобразие, но тут разговор внезапно принял неожиданный поворот.

— Слушай, мелюзга, у вас шикарная предводительница…

— Это наша учительница биологии.

— Не важно. Вот если она подойдёт с нами познакомиться, то потом мы вам хоть пяток бутылок отгрузим!

— Ого! Но как?..

— Плевать, — перебил второй мальчишеский голос ученика Дайвегу. — Пойдём к ней, сейчас что-нибудь придумаем!

Чану пришлось сдерживаться, так как он представил, как эти ребята будут объяснять Сон Хваён, что ей надо срочно познакомиться с работягами. И понятное дело, что пропустить такое он не мог.

Учеников тоже собрали на обед и знакомили их с чудесами полевой кухни. Как ни странно, пища была очень вкусная и сытная. Подходя к импровизированному лагерю, Чан уловил запах рамёна, непроизвольно сглотнул и понял, что ужасно проголодался.

К тому же солнце поднялось уже достаточно высоко и начинала хорошенько поджаривать всё вокруг. Всем необходим был отдых.

Возле Сон Хваён уже вилась пара учеников, но пока они явно говорили на отстранённые темы. Впрочем, Чан и не был уверен в том, что это те самые.

Он взял себе порцию аппетитной лапши и пошёл поближе к преподавательнице, чтобы слышать, о чём идёт разговор.

Остальные ребята вокруг явно были воодушевлены чем-то новым в своей жизни, поэтому оживлённо общались между собой.

— Эй, — проговорила одна девочка практически над ухом Чана, поэтому он даже обернулся на её голос, хоть обращалась она и не к нему, — Ён Линь, чего это ты такой весёлый?

— А чего грустить-то? — голос ответившего ей парнишки действительно был весёлым, потому что до этого они о чём-то скабрезничали со своим товарищем. — Вон погода какая, свежий воздух, поля вокруг. Красота!

— То есть больше тебя ничего не волнует?

— Ну точно не ты. Сама сказала, что нам нужно расстаться!

— Значит, правильно сделала, раз тебя это никак не задевает!

— В данной ситуации меня и не должно это задевать.

— Но почему⁈

Но ответить он не успел, потому что ответил его приятель.

— Потому что через пару месяцев у нас тут вырастут дыньки, а у тебя — нет.

И оба закатились со смеху, а девушка надулась, и щёки её покрылись красными пятнами.

Впрочем, всего этого Чану и самому хватало в школе. Он раньше тоже частенько зубоскалил, пока Гису не разыграл его самого. Тогда-то Чан понял, каково это быть по ту сторону подобных подколов.

Тем временем двое парней уже решились. Они тянули Сон Хваён в сторону вагончика рабочих.

— Да объясните вы толком, чего вы от меня хотите!

Надо отдать должное учительнице биологии, она отчаянно пыталась разобраться в ситуации.

— Ну там вас просили подойти строители, которые возводят забор, — пытался заработать свою соджу тот, который и договаривался с работягами. — У них к вам какое-то дело.

Чан был совсем рядом. Он раздумывал над тем, не стоит ли вмешаться. В конце концов, то, что сейчас происходило не было нормальным. Но и доносить учителям — не было в правилах Чана.

— А им от меня чего надо?

Сон Хваён встала на месте, как каменное изваяние, потому что в её ответственности было больше двух десятков человек.

— Ну не знаю, — парень пожал плечами, и по его лицу было видно, что он очень сожалеет о том, что алкоголь вот-вот пройдёт мимо него.

— Может, вы им понравились, и они познакомиться хотят, — внезапно брякнул второй.

— Правда?

На лице Сон Хваён появилась улыбка. Только вот Чана она обмануть не смогла. Потому что это была улыбка хищника, поймавшего жертву в западню.

— Ага… наверное…

— Да вы в своём уме⁈ — учительницу как подменили. — Я тут головой за целый класс детей отвечаю, а вы меня вдруг увести в сторону захотели? А вдруг эти рабочие выкрасть наших девчонок хотят, вот и пытаются через вас ослабить моё внимание!

— Да, нет… нет… — оба замотали головами.

— А что, если… — учительница сощурилась, и теперь вообще была похожа на акулу, — … не девчонок. А допустим, вас! Пообещают вам спиртное, предложат выпить с ними, а потом…

— Да что вы такое говорите! — пискнул первый парень и поспешил ретироваться.

— Ну не знаю, — учительница приобрела свой обычный облик и даже улыбнулась уже своей обычной улыбкой. — Люди-то разные бывают.

Чан буквально сдерживался, чтобы не расхохотаться на месте. Он вдруг понял, что преподавание — это не только рассказ о конкретном предмете, но и умение воздействовать на учеников. В душе он буквально аплодировал Сон Хваён.

Юми пребывала в перманентном ужасе, наблюдая за своими работниками в течение первых дней работы её пиар-агентства. Причём это чувство вызывало отнюдь не работа с новым для неё направлением. С этим как раз проблем не было.

Основной шок вызывал подход людей к своим непосредственным обязанностям. Практически каждый из тех, кто был назначен на высшие должности, относился к работе спустя рукава. У Юми даже сложилось впечатление, что они просто решили пожить некоторое время за счёт её финансов, сами же не вкладываясь ничем, даже мозгами.

Исполнительный директор ещё ни разу не смог прийти вовремя. Причём, каждый раз у него находились вполне весомые оправдания для опоздания. Глядя на него и подчинённые тоже начали расхолаживаться.

Девушка даже похвалила себя за то, что не отдала всё на откуп одному-единственному человеку, а сама следила за каждым. Иначе её проект закончился бы не успев начаться.

Но больше всего её доводила снисходительная высокомерность, с которой к ней обращались её собственные работники. Как будто они забывали, кто именно им платит зарплату.

Нет, конечно, она понимала, что многие из них думают, мол это Ду Бон Нам организовал для дочери игрушку. А они делают вид, что поверили, но в реальности-то понимают, что работают на отца Юми.

Бесило это неимоверно. Но девушка сдерживалась, так как собиралась доказать собственную состоятельность делами, а не претензиями к работникам.

Правда, претензий накопилось очень уж много за прошедшие дни. И заключались они вообще не в отношении к самой Юми, а непосредственно к работе.

Сегодня девушка решила провести ревизию всех высших и средних кадров лично, чтобы уволить всех тех, кто, по её мнению, не справлялся со своими обязанностями.

И начала она с Кун Со Ёка — человека, который с ворохом рекомендаций от различных деятелей рекламного бизнеса устроился к ней в пиар-агентство на должность креативного директора.

Грузный креативщик сидел за своим столом и с высунутым от усердия кончиком языка что-то чертил на бумаге карандашом. При этом перед ним находился и планшет с открытым приложением, куда он старательно переносил то, что его устроило на бумаге.

«Грязь под ногтями», —

Прочитала Юми про себя.

Так, ну хорошо, хоть этот делом занят. Правда, разработать логотип для группы Пака она поручила креативному отделу, а не лично директору, но радует, что хоть кто-то относится к работе со всей серьёзностью.

— О, госпожа Нам, — Кун Со Ёк оторвался от рисования и посмотрел на Юми, — я думал вы ещё не пришли. Ничего важного не пропустил?

— Нет, не пропустили, — девушка склонила голову слегка набок, рассматривая теперь то, как именно выглядел бренд. — Рисуете варианты для бренда?

— Почему ж варианты? — креативный директор улыбнулся той самой улыбкой, выражающей снисхождение и высокомерие, которая больше всего бесила Юми. — Это самый, что ни на есть окончательный вариант.

Девушка поняла, что у неё поднимается изнутри ярость, но тут же взяла себя в руки и посмотрела на логотип ещё раз.

Плавные линии, которые совершенно не соответствовали музыке и энергетике группы. Вместо красно-чёрных цветов, или чего-то, что выражало бы протест, заложенный в творчестве подопечных Йонга, приторно розово-жёлтые колеры. Одним словом, именно то, что лезет из каждого рекламного баннера и промо-роликах в интернете.

— Вы считаете, это подойдёт столь экспрессивной группе, как «Грязь под ногтями»? — Юми даже приподняла бровь, действительно обескураженная ответом.

— Госпожа Нам, — в устах Кун Со Ёка это прозвучало чуть ли ни как оскорбление, — я понимаю, что вы молоды и пока ещё у вас слишком мало опыта в подобных вещах, но позвольте профессионалам заниматься их работой. Я так понимаю, что ваша ниша — это общее руководство? Я же туда не лезу? Вот и вы мне позвольте делать так, как принято в нашем деле.

— Господин Кун, — проговорила девушка, понимая, что хрипит от ярости, и у неё едва хватает воздуха для фразы, поэтому она сделала паузу, глубоко вздохнула, после чего продолжила, — разве задача креативного отдела не заключается в том, чтобы найти что-то новое в позиционировании бренда? Разве не нужно сказать новое слово в рекламном бизнесе?

Креативный директор тяжело вздохнул. По всему его виду было понятно, что с идиотами начальниками работать очень и очень тяжело. Но, видит бог, он старается. Однако, его взгляд, устремлённый на владелицу пиар-агентства говорил обо всех его мыслях куда красноречивее слов.

— Со стороны дилетанта и профана это может быть именно так, — проговорил он мягким тоном, которым обычно общаются с тяжело больными людьми. — Но вы должны понимать, что рекламная индустрия уже нашла все болевые точки аудитории, и исключительно эффективно давит на них. Если вы хотите, чтобы ваша рекламная стратегия сработала, нужно делать только так, как я скажу. Иначе, я за результат не отвечаю.

— Но аудитория меняется, — давя в себе клокочущую ярость и желание наорать, проговорила Юми. — И её болевые точки тоже. Вчерашние приёмы надоедают и нужны новые, креативные шаги!

Кун Со Ёк покачал головой. Больше всего девушку в его взгляде бесило некое подобие сочувствия. Вот этого ей ещё не хватало.

Но хуже всего, что она в какие-то моменты даже готова была с ним согласиться. И, если бы не её знакомство с Гису, возможно, она так и сделала бы. Да вот только последний год жизни приучил её к тому, что добиться выдающихся результатов можно только в том случае, когда умеешь ходить спиной вперёд и сдавать предметы с надутыми щеками.

— Люди не меняются со времён своей жизни в пещерах, — грустно проговорил креативный директор.

Юми уже думала над тем, уволить ли его прямо сейчас, или дать ещё один шанс, когда в дверь постучали.

— Да-да, войдите, — сказали Со Ёк и Юми в один голос, после чего посмотрели друг на друга с долей неприязни.

Между ними разгорелась нешуточное соперничество за главенство. И, судя по всему, не только в этом кабинете.

В дверь вошёл стильный Ким Чонмин в безупречно завязанном галстуке и с остро отточенными стрелками на брюках.

— Вызывали? — но смотрел он не на креативного директора, являвшегося его непосредственным начальником, а на Юми, и на губах парня играла лёгкая, но вполне дружелюбная улыбка.

— Да, — кивнул ему Кун Со Ёк, — вызывал. Нашему подразделению поступила задача сделать логотип для набирающей популярность кей-поп группы. Вот я тут сделал наброски, нужно их развить в данной парадигме.

Чонмин подошёл к столу креативного директора и заглянул в наброски, а затем и на экран планшета. После чего улыбнулся одной стороной рта, как будто принял увиденное за шутку и поднял взгляд на Юми.

— Прошу прощения, — сказал он тем тоном, после которого обычно говорят какую-нибудь гадость, — но как мне казалось, «Грязь под ногтями» — это достаточно инновационный проект с прорывным концептом и свежей музыкой. Не так ли?

— Это совершенно неважно, — ответил ему Кун Со Ёк. — Главное, что это кей-поп группа, которой нужен бренд. Я уже занимался подобным и знаю, как это должно выглядеть. Если я захочу узнать ваше мнение, я обязательно спрошу. А пока — занимайтесь, или я найду другого исполнителя.

— Стойте, — остановила его Юми. — Я хочу услышать соображения Ким Чонмина.

— Любезно с вашей стороны, — хмыкнул тот. — Что ж, тогда позволю себе заметить, что я слышал творчество данной группы. Если мы сделаем им логотип, как у всех, и начнём позиционировать бренд группы «Грязь под ногтями», как обычного кей-поп коллектива, то её перестанут воспринимать, как бунтарский и новаторский проект. Вся суть этой группы в разрыве шаблонов, в чистой энергии. В том, что она выкинула старые ярлыки и рамки на помойку. А вы хотите её позиционировать теми старыми ярлыками?

— Госпожа Нам, — Кун Со Ёк перевёл взгляд на Юми. — Полагаю, этот юноша не понимает, как работает индустрия пиар-агентства, поэтому предлагаю подыскать ему другую должность. А то и фирму.

Юми же стояла и смотрела на дерзкого парнишку, который ещё во время собеседования произвёл на неё довольно яркое впечатление. Поэтому она не стала даже ничего говорить креативному директору, а просто сделала ему знак рукой, чтобы он замолчал.

— Допустим, — она обращалась уже к изысканно одетому юноше. — Тогда я хотела бы узнать, что предлагаете вы. Какие мысли будут у вас?

— Это совсем несложно, — лёгким движением Ким стянул со стопки чистый лист бумаги и выхватил из подставки карандаш. — Большая часть уже проделана самими девчонками из группы. Мы должны их позиционировать, как пламя бунтарства, и как те несовершенства, которые присущи каждому. Они сами говорят: «мы — одни из вас». Это можно даже оставить их слоганом. Что по цветам, то будут уместны красный, чёрный и оранжевый вот тут в дальних планах. Словно буквы стоят на фоне зарождающегося зарева.

У Юми даже глаза открылись широко-широко. В режиме реального времени прямо перед ней творилось какое-то волшебство. Вроде бы небрежными штрихами за несколько секунд юноша набросал то, что уже привлекало внимание. В отличие от набросков Кун Со Ёка.

И несмотря на то, что рисунок был сильно схематичный, на нём уже было видно агрессивные буквы, соответствующие музыке группы Йонга. Их подсвечивал пожар на заднем плане, а возле самих букв были вписаны схематичные девичьи силуэты.

Но даже при этом мозг дорисовывал цвета и всё остальное. Юми хотелось крикнуть: «Да! Забери мои деньги, но сделай это!» Ну и разумеется хотелось узнать, что это за группа. Казалось бы простой набросок за секунды.

Девушка перевела взгляд на лицо Чонмина. Может быть, она неправильно сделала, что не назначила его креативным директором, как он того хотел? Впрочем, зато у него появилась мотивация, чтобы проявить себя.

Кун Со Ёк кряхтя встал из-за своего рабочего стола, чтобы тоже взглянуть на рисунок юноши.

— Ну вы что, — крякнув, проговорил он, — это же никуда не годится. Где плавность линий? Где разговор с покупателем на его языке? Это же всего лишь выкрик в лицо. От этого хочется закрыться! Нет, нет и ещё раз нет! Полагаю, такой сотрудник нас не устроит, госпожа Нам?

— Господин Ким Чонмин, — проговорила Юми, уже не обращая внимания на креативного директора. — Возьмите этот эскиз, доработайте его и подходите ко мне в кабинет, мы обсудим дальнейшие перспективы.

— Если вы дадите этому непотребству ход, я в вашем агентстве больше не работаю, — с плохо скрываемыми истеричными нотками заявил Кун Со Ёк.

Юми обернулась к нему и смерила его толстую фигуру ледяным взглядом.

— Я учту, — сказала она и вышла прочь из кабинета.

Всё утро я пребывал в странном состоянии. Оно бывало у меня и раньше, в прошлой жизни, которую я теперь практически уже и не вспоминал. Приходило оно после выполнения очередной грандиозной задачи.

Так было и сейчас. Оглядываясь назад, я понимал, что практически всё, что было задумано на этом этапе, сделано. Теперь нужно только ждать и готовиться ко всходам. Причём, как в переносном, так и в прямом смысле.

Можно своё внимание полностью сосредоточить на олимпиаде. Наконец-то.

Чана с Юми мы проводили ещё вчера. Мы с матерью остались в доме одни.

И весь вечер и даже начало ночи я прислушивался. Слишком тихо. Слишком уж громкая тишина. Именно тогда и пришли ко мне впечатления из прошлого.

Я вспомнил ту самую пустоту, которая накрывает после завершения большого и длительного процесса.

Да, конечно, ещё оставались нерешённые моменты с Джи Джисоном, но там, насколько я знал, дело не стоит на месте. В любом случае, это было как будто чем-то побочным.

Утром за сборами это чувство пустоты притупилось. Однако, перед самым выходом я невольно оглядел дом. Внутри буквально щемило от тишины и безлюдности.

Не сбегал по лестнице Чан с криками:

— Блин, проспал! Что там у нас сегодня?

Не спешила с чашкой кофе Шим Чихе. Не сходила, кутаясь в халат Ким Ю Джин.

Даже матери не было слышно. Вокруг как будто всё вымерло.

— Так, — сказал я вслух, чтобы наполнить пустое пространство звуком. — Надо будет собрать вечеринку что ли?

С тем я и отправился в школу.

Сегодня я собирался во что бы то ни стало посетить дополнительное занятие у преподавателя физики Шивона, так как до олимпиады оставалось всего ничего. Я даже нашёл ссылки на различные учебные пособия, которые могли мне пригодиться.

Но в данном случае меня ждало разочарование. Шивон подхватил какой-то модный гонконгский грипп и по рассказам других учителей мог лишь хрипеть в трубку, причём, в основном, из уборной.

Печально. Ну что ж, полагаю, что, если я правильно подойду к усвоению материала, то много времени для подготовки мне не потребуется. Другое дело, что соперники привыкли выигрывать. Интересно почему?

Сколько я не расспрашивал на эту тему того же Пака, он отрицал, что там всё проплачено. Он говорил лишь:

— Так сложилось исторически.

Мне как русскому человеку глубоко в душе эта фраза, как ничего не говорила, так и полностью всё объясняла. Но хотелось конкретики.

И ближе к концу последнего урока у меня в груди вдруг заныло. Не что-то физическое. Нет, словно это было продолжение той самой пустоты, которую я чувствовал с самого утра. Я бросил велосипед на парковке, и поспешил домой на такси.

— Кажется, впереди пожар. — Подобравшись, произнес таксист.

— Ага… — Сухо ответил я, уже догадываясь чей именно дом горит. — Твою ж…

Столб чёрного дыма поднимался высоко в небо. А вокруг столпилось немного людей.

Мой дом полыхал так, словно его облили цистерной бензина. Пожарные расчёты только подъезжали, ещё даже не успев занять позиции, поэтому казалось, что дом горит неспешно и без лишней суеты.

Только мать стояла через дорогу и наблюдала за пожаром. Огонь вырывался из окон, а языки пламени облизывали стены и фасад. У неё было два чемодана, в одном из которых я с удивлением признал тот, что постоянно мешался мне в моей комнате.

Я подошел и молча встал рядом с мамой.

— Вот, — сказала она, пододвигая мне чемодан, — я собрала там в твоей комнате, что успела.

— Ноут? — спросил я, потому что действительно меня интересовал только рабочий инструмент.

Мать кивнула, не оборачиваясь ко мне. Затем добавила.

— Ноут, документы на фирму, страховка на дом и так по мелочи.

Дом был застрахован, это уже радует. Теперь вопрос восстановления только во времени. И всё же… жить где-то надо до того момента, пока все вопросы утрясутся.

Тем временем огонь разгорался, а пожарные обступали его со всех сторон, разворачивая шланги и подключая их к системе водоснабжения. Другие уже развернули расчёты с пеной, которая должна была сбить самое горячее пламя.

Как говорится, бесконечно можно наблюдать за тремя вещами: как течёт вода, как горит огонь, и как кто-то другой работает. Идеальное место для этого — пожар. Вот только не тогда, когда горит дом, к которому ты уже начал привыкать.

— Ты куда сейчас? — спросил я мать после того, как мы с десяток минут простояли молча, ощущая на своих лицах долетающие отголоски жара от бушующего огня.

— Обратно в гостиницу, — та пожала плечами. — Я уже номер забронировала. Он меня как будто ждал. Тебе заказать?

— Пока не знаю, — я пожал плечами и понял, что говорю неправду.

Произнося это, я уже знал, что именно буду делать. И в душе даже появилась небольшая злорадность. Я достал телефон и набрал знакомый номер.

Ким Су Хон по большей части был спокоен. Да, до основной премии года для музыкальных групп оставалось ещё несколько недель, но все необходимые договорённости были достигнуты.

Более того, на горизонте не было никого, кто мог бы помешать ему продолжать властвовать на музыкальном олимпе. Что ж, неплохие итоги. Его влияние распространялось уже не только на саму Корею. Ким Су Хон постепенно начинал выводить свои группы и за её пределы.

Будущее сулило одни лишь удовольствия и прибыли.

Но что-то всё-таки грызло музыкального продюсера. Что-то не давало ему окончательно расслабиться.

Группа Пака? Эти грязные ногти? Да, нет!

Су Хон отмахнулся от собственных мыслей. Группа Пака была уничтожена. Да, они что-то там пытались сделать в интернете, но без нужных связей, поддержки критиков и СМИ успеха младшему Паку не видать.

Продюсер подошёл к бару, взял дорогущую бутыль и налил себе на два пальца янтарной жидкости. Через пару минут начинался сериал, который внезапно смог приковать к себе миллионы зрителей Кореи.

Он, можно сказать, произвёл настоящий фурор. Интересный феномен.

Ким Су Хон уже анализировал, в чём успех данного зрелища, но казалось, что ничего особенного в этой очередной дораме нет. Однако, она говорила со зрителями очень честно. Без фальши, без дешёвых трюков и подмен. Героям верилось, и очень хотелось им сопереживать.

На вступительных титрах раздалась музыка, которой тут раньше не было. Ким Су Хон мог в этом поклясться. Он смотрел уже не первую серию, и раньше открывающие титры были другими.

Но мелодия ничуть не ухудшила их. Скорее, наоборот, она только вовлекала в действие. Но вместе с тем будоражила. Её хотелось слушать ещё и ещё.

Затем перипетии сюжета поглотили продюсера, и он на время забыл про эту самую мелодию. Каждая серия раскрывала клифхенгер, на котором оборвалась прошлая серия, полностью завладевая вниманием зрителей.

Но когда эпизод пролетел, как всегда, почти незаметно, оборвав действие на самом интересном месте, мелодия зазвучала вновь. Причём, теперь на закрывающих титрах она была уже подкреплена словами.

Вниманию Ким Су Хона предстала готовая песня. Заводная, манящая, притягивающая.

Продюсер понял, что это хит в тот момент, когда поймал себя на том, что притоптывает в такт и двигает плечами, словно вот-вот сорвётся в пляс.

Но странным было не это, а то, что он не узнавал этой композиции. Все более-менее стоящие проекты сонграйтеры присылали в первую очередь ему. А вот этот стопроцентный хит прошёл как-то мимо него.

Ким Су Хон взял телефон и вызвал своего помощника.

— Слушаю, господин, — отозвался тот практически мгновенно.

— Ты новый сериал И Сухо смотришь? — выпалил Ким Су Хон.

— Сейчас включу, — ответил Чон Хи. — Что я должен увидеть?

— Скорее услышать, — проговорил ему продюсер, одновременно с тем пытаясь в титрах увидеть исполнителя песни. — У них новая песня на заставке. И это просто разрыв! Я должен знать, кто из наших это поёт!

В телефоне послышалась уже знакомая мелодия, которая теперь звучала менее гармонично, так как звук из аппарата запаздывал.

— Хм… — Чон Хи тоже явно был озадачен. — Честно говоря, не слышал. Правда, вот стиль… Стиль мне кажется, немного знакомым.

И тут оба в одно и то же время увидели титры, которые шли чуть ли не последними:

«Группа „Грязь под ногтями“ продюсерского центра Пака Йонга».

Некоторое время Ким Су Хон даже сказать ничего не мог, только сглатывал, отказываясь верить написанному. Но, наконец, ярость поднялась из живота к горлу и вышла наружу.

— Что⁈ Каким это образом⁈ Чон Хи, как они выбрались на телевидение? Я же приказал строго настрого! Запретить! Связаться с продюсерами сериала! Выкинуть этих жалких певичек на помойку! Я приказываю! Приказываю сейчас же!

Он чувствовал, как кровь прилила к ушам, а сердце забилось в груди быстро-быстро. Он не знал, почему какая-то группа, которая не должна была никуда пробиться, приводит его в бешенство. Но понимал, что никто, кроме его девчонок, не должен был написать что-то настолько прекрасное.

— Выкинуть их! Вон!

— Слушаюсь, — раздался сдавленный голос Чон Хи из телефона. — Сейчас же займусь этим вопросом.