Надуй щеки! Том 9

Глава 11

— Ну нет, Ду Бон Нам не будет жить в чужом доме только потому что его дочь дала стрекоча после серьёзного разговора. Этот чемодан нужен мне, чтобы собрать её вещи, если она откажется уезжать просто так. Я и полицию могу вызвать, молодой человек.

— А вот этого не стоит, — мой тон сразу понизился, как только я учуял запах серьёзного разговора. — Вы наверняка опять попытались ей подыскать видного жениха, не считаясь с чувствами собственной дочери. А ведь она счастлива с тем человеком, с которым находится рядом.

— Она достойна большего, чем этот… — Ду Бон Нам никак не мог подобрать подходящие слова, но я видел, что он хочет покрепче приложить Чана словесно. — Он даже не чеболь, — нашёлся Нам наконец. — Его из семьи выгнали! Ты можешь предположить, что я благословлю дочь на брак с бомжом?

— Нет, конечно, — весомо ответил я, наблюдая, как Ду Бон Нам сразу же начал расслабляться, видя во мне понимание. — Вот только Чан не бомж, и совсем не так прост, как вы о нём думаете.

Мой собеседник хотел что-то возразить, но я показал рукой, что ещё не договорил.

— Парень вашей дочери добьётся гораздо большего, чем даже его брат, которого никуда не выгоняли, — продолжил я, наблюдая, как Ду Бон душит в себе порывы перебить меня. — И добьётся успеха не фамилией отца, а сам по себе. Я вам даже больше скажу, у него вот прямо сейчас есть пятьдесят тонн отборного листового алюминия. Вам кстати не надо?

— Чего?.. На кой-мне алюминий? — выпалил Нам, и практически сразу улыбнулся. — Ты специально меня с мысли сбил, да?

— Нет, алюминий, правда, хороший. Потом столь выгодного предложения уже не будет.

— И что, — Ду Бон, кажется, успокоился, по крайней мере от его начального запала почти ничего не осталось, — вы считаете, что у него есть будущее? Я сейчас не про алюминий.

— Если вас интересует моё мнение, дайте ему некоторое время. Не забывайте, он даже не закончил старшую школу, а уже имеет свои поставки металлов из разных стран в Корею. У него есть не только фамилия, но и хватка. И за ним ваша дочь будет, как за каменной стеной.

— Мне надо подумать, — после длительной паузы произнес отец Юми. — Но прямо сейчас я всё-таки хотел бы увидеть дочь.

Мне оставалось только надеяться, что они с Чаном успели закончить свои дела.

— Но жить у меня я вам всё равно не позволю, — твёрдо проговорил я.

И от моей решимости Нам расхохотался. Напряжение между нами исчезло.

Последние несколько дней выдались невероятно загруженными. Мне приходилось столько делать, что, приходя домой, я поднимался к себе и практически сразу вырубался, не обращая внимания на всех остальных, кто присутствовал в доме. Но всё это окупилось сполна.

Для начала я всё-таки сумел добиться того, что мне сделали нужную программу со всеми параметрами формочки для будущих уточек из канталуп. Эти формочки практически полностью повторяли реальные очертания растений, лишь добавляли им, скажем так, утиную голову. Выглядело это всё довольно забавно.

И когда технолог впервые увидел эту формочку, он не смог сдержать смеха.

— Что-то не так? — уточнил я.

— Да нет, всё нормально, — ответил тот, стараясь спрятать улыбку. — Конечно, я сделаю всё, как вы хотите, хотя до сих пор не понимаю, зачем вам это нужно.

— Это такой креатив, — ответил я, проводя рукой по экрану, на котором красовалась 3D-модель формочки. — Ноу-хау. И скоро, совсем скоро, вы об этом услышите практически из каждого утюга.

— Из утюга? — не понял технолог.

— Не обращайте внимания, — махнул я рукой. — Но помните: вы причастны к созданию кое-чего необычного. Того, что очень скоро станет супермодным.

— Хорошо, хорошо, — широко улыбнулся технолог. — Буду держать это в уме.

Разумеется, в этот же день я внёс задаток за партию формочек, осмотрел линию производства, где они будут выходить с конвейера, подписал документы по поставкам, и по продлению производства в случае необходимости.

Затем подписал договор по логистике, чтобы всё это доставили ко мне на поля, и даже поучаствовал в доработке основной формы вместе с технологом: он объяснил, что, где и как лучше сделать для уменьшения производственных расходов.

Я понял, что в каком-то смысле меня даже захватывает вся эта работа. Как на ровном месте, практически из ничего, начать создавать нечто значимое. Если бы у меня не было громадной кучи других дел, возможно, я бы остановился на несколько минут и просто порадовался.

Но даже с фирмой вопросы были ещё не решены.

Во-первых, я нашёл помещение под офис и это оказалось не так уж и просто. Крупные корпорации недвижимости, сдававшие в аренду помещения под офисы, лишь заслышав название моей фирмы, отказывались со мной работать.

Это заинтересовало меня даже сильнее всего остального. Получается, о маленькой заштатной фирме знали огромные корпорации, владеющие недвижимостью по всему Сеулу. Интересно, интересно.

В итоге я нашёл небольшое здание. Причём даже не совсем на окраине. И организовал переезд офиса туда. Договор был заключён сразу на пять лет вперёд с выплатой огромных неустоек в случае, если нас попросят оттуда съехать. Я специально предусмотрел этот пункт, а Ун Ён Ри с удовольствием составил подобный договор, при этом сказав мне, чтобы я не обольщался.

— «Дэ Сан» в любом случае найдёт способ заставить вашу родительницу отписать на них активы фирмы, принадлежащие ей, — похлопав меня по плечу, проговорил юрист, чем напомнил мне, что фактически фирма «Хегай Рис» на данный момент действительно принадлежит моей матери.

И тут я вспомнил поля, на которых всё и выращивалось. И подумал, что если «Дэ Сан» уж так хочет мне насолить, то, вполне возможно пойдёт в наступление и все поля, принадлежащие нам, придётся защищать от них.

— Нам нужен забор, — поднял я глаза на Ун Ён Ри, когда мы остались с ним, агрономом Сок Джи Шином и третьей женщиной из офиса наедине.

— Какой ещё забор? — не понял меня бухгалтер.

— Сплошной, — ответил я, представляя перед внутренним взором огороженные посадки. — Нам нужен сплошной забор вокруг наших полей. И желательно охрана, возможно, с собаками.

— Эм… а зачем? — поднял на меня глаза агроном. — Это же просто нереальные траты! Да и смысл от этого забора? — покачал он головой. — Не понимаю.

— Мы должны обезопасить себя от любых поползновений корпорации «Дэ Сан», — сказал я только одну из причин, — и для этого нам нужно защитить наши поля. Что по семенам? — перевёл я взгляд на агронома.

— Семена уже заказаны, — ответил тот, вычитывая что-то с экрана телефона. — Скорее всего, сегодня вечером или завтра утром уже будут у нас на складе.

— Отлично, — ответил я, прикидывая, когда можно будет запускать рекламную кампанию. — Как только придут, сразу высаживайте.

— Что? — не понял агроном. — Я один?

— Ну а что? — поинтересовался я. — Какие-то проблемы с этим?

Я понимал, о чём он говорит, но хотел услышать это от него.

— Двадцать тысяч растений, — проговорил агроном. — И это не просто «семечку запихнуть в землю». Нужно подготовить воронку, в которую ляжет семя, потом пролить. То есть даже если сажать по одной семечке в минуту, а это очень мало времени на каждое растение, потребуется двадцать тысяч рабочих минут. А это триста тридцать три рабочих часа. Или же… э-э… сорок один рабочий день.

Я даже присвистнул:

— Получается, это по сути полтора месяца беспрерывной работы на поле?

— Вот именно, — кивнул агроном. — Мне нужны рабочие руки.

— Хорошо, сколько тебе надо людей?

— Исходя из моих расчётов, если вы хотите, чтобы я высадил всё за неделю, мне нужно человек тридцать. А, учитывая, что каждого ещё нужно обучить… — Сок Джи Шин замолчал и развёл руками.

— Я понял, — мне явно было о чём подумать. — Получается, ещё всем этим людям мы должны заплатить зарплату.

— Если хотите, — взял слово Ун Ён Ри, — я могу рассчитать, какой фонд нам потребуется на эту зарплату.

— Рассчитайте, будьте любезны, — попросил я. — Но учитывайте, что практически все свободные средства организации мы уже потратили на изготовление формочек и закупку семян.

— А нам ещё и забор строить, — взяла слово женщина, которую почему-то старательно игнорировал.

— Забор — это наша защита, — повторил я, понимая, что дебет с кредитом уже отчаянно не сходятся. — А вот рабочие руки — это возможность получить прибыль.

— И чем же мы пожертвуем? — бухгалтер поднял бровь.

— Ничем, — ответил я твёрдо. — Постараемся сделать и то, и другое.

И вот здесь передо мной снова встала задача: взять и найти где-то денег. И это при том, что моя задумка сейчас более-менее претворялась в жизнь.

В дополнение к этому я уже задумался о том, как начать рекламную кампанию. В принципе, ничего сложного в этом не было: я попрошу раскрасить несколько формочек, и с ними появятся та же Ким Ю Джин, Мун Хё На, Минсу и другие актёры из сериала, а также группа Пака. Можно будет поставить уточек где-нибудь на входе в школу. А дальше, когда хайп поднимется, остальные люди сами всё сделают.

Одним словом, популярность своим твореньям я обеспечу. Главное, чтобы они получились достаточно привлекательными.

Кроме текущих, но решаемых проблем с фирмой, были и другие. Мать всё-таки достала телефон министра образования, и я через своих людей передал его Джи Джисону, пусть исследует. А в следующий раз, когда я смогу вытащить его из тюрьмы на ночь, у него уже должен быть конкретный план действий.

Что ж, здесь всё тоже было плюс-минус нормально.

Единственное, что у меня не получалось за всё это последнее время, регулярно ходить в школу. Я появлялся там раз от разу и постоянно ловил на себе недовольные взгляды Шивона.

Ну ничего, ничего, думал я. По идее, я всё-таки смогу поучаствовать в олимпиаде. По крайней мере, отказываться от этой затеи я на данный момент не собирался.

Чан Ан тщательно подготовился к благотворительному вечеру, где в который раз должны были собраться представители различных компаний, занимающихся не только строительством, но и смежными сферами.

Он продумал, как будет подходить к своему коммерческому предложению, так как уже бывал на подобных мероприятиях и точно знал, что там ничего не делается напрямую. Нельзя просто подойти к главе какой-нибудь корпорации и сказать:

— Здравствуйте, уважаемый господин Ким, а не нужно ли вам случайно пятьдесят тонн листового алюминия? Между прочим, лучшего в Корее.

— Нет, конечно, так дела не делались. Но Чан надеялся на то, что, во-первых, ещё помнит, как начинать подобные разговоры. А во-вторых, небезосновательно полагал, что его кое-кто из этой строительной тусовки всё-таки помнит.

Он залез в гардероб и придирчиво осмотрел единственный тёмно-серый костюм, который целиком и полностью соответствовал этикету подобных вечеринок. Все остальные больше походили на одежду официантов или водителей-телохранителей. Лишь этот, купленный когда-то ему в подарок отцом, мог дать понять, что его обладатель имеет отношение к чеболям Кореи.

Когда он надел костюм и вышел в нём в коридор, то нос к носу встретился с Гису. Тот даже замер и оглядел Чан Ана с головы до ног.

— Я сначала тебя не признал, — проговорил он и ухмыльнулся. — Думал, к нам ещё какой-то франт заявился, хотел уже за шкирку выкинуть в окно.

— Не надо меня в окно, — с чувством попросил Чан Ан. — Это единственный приличный костюм, в котором я могу появиться в светской тусовке.

Сам вечер был, как всегда, шикарен. Помещения и обстановка буквально лучились благолепием, а люди, наполнявшие залы, — благополучием. Здесь не было излишней роскоши: всё выглядело достаточно минималистично, но при этом вызывало уважение и ясно давало понять, что всё создано исключительно для высшего света. Удобство и практичность, вот был девиз зала, в котором оказался Чан Ан.

Пропуск сюда он получил благодаря партнёру своего отца, Кан Дон Су. Чан пытался пробиться иными способами, но получилось лишь так. Причём именно Дон Су сам предложил Чану этот выход. Возможно, надеясь, что парень наконец помирится со своим отцом.

Оказалось, Кан Дон Су очень сильно переживал из-за того, что Чан Ан вышел из семьи, из рода, и до сих пор надеялся на примирение и воссоединение семьи.

Чан Ан же хотел только продать свои пятьдесят тонн алюминия и получить назад свои деньги.

Он взял у проходящего с подносом официанта бокал шампанского и двинулся вглубь помещения, где тут и там стояли общающиеся группы людей. Он даже не подозревал, сколько знакомых окажется здесь, но практически из каждой кучки беседующих ему то и дело кивали и здоровались. Некоторые выказывали лёгкое недоумение по поводу его присутствия, но оно было скорее позитивным. Практически во всех взглядах он читал одобрение.

И тогда он подходил к этим группам, приветственно кланялся, представлялся тем, с кем не был знаком. И прислушивался к разговорам, которые вели эти респектабельные граждане.

Разговоры в таких группах почти всегда сводились к одному и тому же: кто какие объекты сдал, где, какие тендеры выиграл, какие инновации собирается внедрять, какие новые производства появились, и так далее, и тому подобное. Про деньги, про бизнес, про объекты.

По сути, менялись лишь названия и цифры, а общая риторика и направленность оставались неизменными. Чан Ан хорошо это знал и помнил, как раньше ему безумно хотелось зевать на подобных сборищах. Но теперь, вместо этого он навострил уши и ловил чуть ли не каждое слово.

— Ну вот, — говорил глава фирмы, занимающейся цементом, — они мне привозят песок, а я смотрю, там вместо заявленной фракции песок чуть ли не в два раза крупнее. Я ему говорю: «Да кто ж у вас такое возьмёт? Он же ничего держать не будет». Ну и так далее.

Чан Ана интересовало одно: возможно, кто-то упомянет что-то действительно важное именно для него. И периодически такое случалось.

— А я вот попробовал облицевать здание необычной плиткой, как делал до этого, а алюминиевыми листами, — поделился один из строителей бизнес-центров.

Чан Ан поймал себя на том, что чуть ли не встал в стойку, как охотничий пёс.

— И могу сказать, что это тоже неплохие вложения. Во-первых, затраты меньше, чем на плитку; во-вторых, металл этот не поддаётся коррозии, достаточно хорошо выглядит даже без покраски. Но есть свои тонкости в работе…

Чан Ан дождался, пока человек выскажет все свои соображения, затем другой директор фирмы ответил ему, после чего в разговоре повисла пауза. И тут, как будто невзначай проговорил:

— Да, алюминий нынче снова приходит в тренды. Я вот сумел закупиться ещё до подорожания. Вам, кстати, пока не нужно? А то обращайтесь.

В душе Чан поругал себя за то, что кривовато высказался. Надо было говорить ещё более завуалированно. Но, что уж поделать. В следующий раз будет мягче в высказываниях.

Человек, рассказывавший о достоинствах алюминиевой обшивки, посмотрел на Чан Ана и прищурился.

— Уважаемый господин Ан, — проговорил он негромко и как будто огляделся по сторонам, — я с большим пиететом отношусь и к вам, и к вашему отцу, но вы же должны понимать, что такие поставки тщательно оговариваются.

— О-о-о, без проблем, — Чан Ан сделал такой вид, будто не предлагал ничего конкретного, а лишь вскользь упомянул: — Я готов обсудить любые варианты, если вам это, конечно, интересно.

— Что ж… — бизнесмен явно оказался озадачен и даже потянулся почесать затылок, но тут же опомнился и одёрнул себя. — На ближайший год контракты уже заключены. Но давайте обменяемся контактами и, возможно, через год, если ваши предложения останутся в силе, я их рассмотрю.

Чан Ан едва сдержался от того, чтобы не сказать: «Через год будет слишком поздно».

Нет. Если он собирается задержаться на этом рынке, именно сейчас ему нужно нарабатывать контакты. Когда-нибудь какие-то из них обязательно «выстрелят» и принесут прибыль.

Но понятно, с первого раза пристроить всю свою партию металла не получилось. К сожалению.

Затем он постоял у другой группы, у третьей, у четвёртой. Вновь поднялся разговор о металле, правда, не об алюминии, а о контейнерной стали. Но даже тут Чан попробовал легко, намёками сказать, что и у него в распоряжении тоже есть кое-что.

Собравшиеся лишь усмехнулись, то ли не приняли его слова всерьёз, то ли просто посчитали несколько наивным.

Чан Ан не расстроился. Наоборот, он даже почувствовал уверенность, что вот сейчас он немного скорректирует свою риторику и, возможно, сумеет найти общий язык со всеми этими серьёзными, сосредоточенными на строительстве людьми. В конце концов, он же видел, как это делает его отец.

И вот в этот самый момент, отойдя от очередной группы, он вдруг нос к носу столкнулся с собственным старшим братом.

На лице Ке Ён Ана расплылась презрительная ухмылка, слишком знакомая Чан Ану. В глубине души он даже признался себе, что в последнее время стал её забывать. Но Провидению было угодно напомнить ему, каким на самом деле был его брат.

— Ты чё здесь забыл, щенок? — шёпотом, сквозь зубы проговорил тот, пока ещё стараясь не привлекать к себе особого внимания.

Чан Ан не стал отвечать. Он просто отвернулся, заметил группу молодёжи, всего на несколько лет старше его самого, и поспешил присоединиться к ним.

Молодёжь, в отличие от более старших чеболей, приняла Чан Ана в свою группу достаточно благосклонно. Его даже начали аккуратно расспрашивать: откуда он, с какой фирмы, что у него есть и так далее. Чан Ан отвечал.

Более того, он даже выделил среди шестерых человек, двоих которые особенно ему импонировали. Один из них руководил как раз крылом строительного бизнеса, где использовались различные металлы, включая листовой алюминий.

Чан Ан понял: ему необходимо развивать это знакомство. И, возможно, через некоторое время он сможет встроиться в цепочку поставок.

Но только он забыл о своём старшем брате, как тот напомнил о себе, причём довольно грубо.

Он вывел Чан Ана из круга молодёжи, причём сделал это с демонстративной небрежностью, будто отстранял надоедливого мальчишку. Затем негромко, но так, чтобы все слышали, сказал:

— Слышь, мелочь, чё ты вообще тут делаешь? Бездарь. Давай вали, большие дяденьки без тебя всё решат.

Чан Ан почувствовал, что внутри него вспыхнул яростный огонь, тот самый, что годами требовал отомстить брату за все годы насмешек.

— Че ты ко мне лезешь? Иди вон. Крыши для начала научись делать.

— Чего⁈

Старший брат сначала опешил, потом попытался что-то ответить, но слова завязли у него во рту. Лишь спустя долгую минуту он смог хоть что-то выдавить из себя. Только Чана уже рядом не было.

— Ах ты… откуда?..

Ке Ён Ан подошёл к отцу, пребывая в бешенстве. Гвон Ан, человек делового склада характера, сразу заметил это. И ему не понравилось, как ведёт себя его старший сын.

Подобным образом себя вести было не принято не только на подобных вечерах, но и вообще в среде бизнесменов, ворочающих крупными суммами. Эмоции здесь почитались скорее за слабость, нежели за добродетель.

А вот его старший сын был крайне подвержен эмоциям.

Хотя и сам Гвон Ан был буквально в ярости, когда ему донесли, что творит на своих объектах его старший сын, пытаясь экономить на всём, на чём только можно. Его действия ставили под угрозу репутацию отца.

Если бы он успел ввести в эксплуатацию свои первые объекты, то обязательно угробил бы доверие крупных инвесторов. Да и покупателей тоже. Лишь благодаря своевременному предупреждению Гвон Ан успел вмешаться и снизить репутационные риски до минимума. Но это ему стоило огромных денег.

На людях он, однако, не выказывал эмоций в адрес старшего сына. Всю ярость он выплёскивал исключительно дома. А вот Ке Ён Ан никак не мог взять себя в руки.

Поэтому Гвон Ан отвёл его в сторону и тихо, но твёрдо сказал:

— Почему ты выглядишь как растрёпанная ворона? Соберись, Ке Ён. Ты должен выглядеть солидно.

— Да чёрт с ним, с этой солидностью! — прорычал старший сын. — Ты же обещал! Ты говорил, что никому ничего не расскажешь!

— Касаемо чего? — не понял Гвон Ан.

— Да вот этот недоносок, твой младший сын, Чан Ан! — прорычал Ке Ён. — Он меня сейчас унизил! Сказал, что я должен сначала научиться делать крыши… Подонок! Откуда он узнал?

Гвон Ан хотел что-то ответить, затем заметил, как его старший сын бросил злобный взгляд в сторону. Он проследил за этим взглядом и увидел своего младшего сына, Чана.

В этот момент он всё понял.

До этого для него всё ещё оставалось загадкой, кто именно приложил усилия, чтобы спасти его репутацию. Теперь стало совершенно ясно, кто это сделал.

Едва заметно Гвон Ан улыбнулся и слегка приподнял бокал с искрящимся шампанским.

«Если Чан не дурак, он тоже всё поймёт», — решил про себя глава семейства.