Надуй щеки! Том 9

Глава 20

Джи Джисоном в последнее время владело чувство мрачного удовлетворения. Можно сказать, даже некоего восторга от того, что справедливость совсем скоро восторжествует.

С тех пор, как он вышел на след настоящего убийцы, что-то внутри него изменилось. Он и сам стал совсем другим. Более взрослым, собранным и злым.

Не озлобленным, а именно по-хорошему злым. По крайней мере ему это так виделось из глубины одиночной камеры, в которой он был заперт большую часть времени.

Вместе с тем, он, наконец, понял, почему люди вокруг так симпатизируют Гису. Без него у Джисона вряд ли что-нибудь получилось. Это именно Хегай договорился, чтобы Джисона иногда выпускали на ночь. Это Гису добился того, что в руках сына министра оказался телефон. А кроме этого он по своим каналам накопал массу информации на этого самого Чхе Дон Гиля, включая его домашний адрес, и выяснил, за что именно тот мог мстить.

Однако, всё основное психологическое воздействие он оставил Джи Джисону, хотя и подсказал некоторые приёмы, которые стоило попробовать. И именно благодаря Хегаю парень записал на диктофон признание Дон Гиля в убийстве министра.

Не было бы Гису, Джи Джисон так и гнил бы за решёткой. А вышел бы разбитым озлобленным на весь мир стариком.

Сейчас же его злость распространялась лишь на настоящего убийцу и на то, что он ещё не занял своё положенное место за решёткой.

Накануне того самого дня, когда всё должно было свершиться, Джи Джисон никак не мог заснуть. Оно и понятно. Должно было решиться слишком много. И дело даже не в оправдании, которое за этим последует. А в том, что преступник понесёт наказание, а отец будет отмщён.

И опять же, без Гису не обошлось бы. Джисон признавался даже самому себе, что по сути, всё провернул именно Хегай, а сам сын министра был лишь инструментом в его руках. Но парня это вполне устраивало. Он ещё потом и спасибо за это скажет.

— Да, завтра будет самый великий день, — под нос себе бубнил Джи Джисон.

Конечно, вполне было бы достаточно личного признания Чхе Дон Гиля для того, чтобы осудить его и снять все подозрения с сына министра. Но опять же Хегай сказал, что бывший чиновник может пойти на попятную, когда поймёт, что его окончательно прижали.

И вот тогда он предложил невероятно простой, но вместе с тем гениальный план.

В этом самом плане смешалось всё: и зависимость убийцы от места преступления, и кое-какие полицейские штучки. Но самое главное, что всё снова упиралось в психологию.

Сегодня за Джисоном уже приходили. В последний раз. И он снова изобразил своего отца. Он разговаривал его голосом. Подражая манерам министра и использовал те самые словечки, которые так ненавидел в исполнении Югая Гён Тхе.

Теперь же они стали самыми близкими словами для Джисона. У которого тут, в четырёх мрачных стенах, больше ничего, собственно и не было, кроме воспоминаний о доброте и любезности отца.

Сегодня Джи Джисон произвёл неизгладимое впечатление на бывшего чиновника из министерства отца. Да и не только на него, но и на себя тоже. А вот следующим днём всё должно было завершиться.

Сын министра не знал всех тонкостей операции. Но знал, что Гису через своих знакомых договорился о том, чтобы улику из дела министра подкинули на то самое место, где её и нашли. Если Чхе Дон Гиль сунется туда, чтобы поднять её, это станет важнейшим доказательством. А в купе с признанием, записанным Джисоном — это станет равносильно приговору.

— Надо поспать, — убеждал себя сын министра. — Завтра такой важный день, нельзя его провести со слипающимися глазами. Наконец-то! Отец, я добьюсь справедливости!

Мусоросжигательный завод в районе Янчхонгу.

На город уже опустилась ночь, и улицы вокруг завода опустели. Сам же он работал круглосуточно, но требовал минимум внимания, так как все процессы на предприятии были автоматизированы.

Двое мрачных парней криминального вида сидели возле приоткрытой двери и явно чего-то ждали. Когда вдали раздавался шум мотора, они затихали. Но автомобиль обычно исчезал, так и не свернув в узкий тупик, и парни снова переглядывались.

Один цыкнул сквозь дырку в зубах, и в свете тусклого фонаря блеснул его искусственный зуб. В Корее подобных пломб не делали уже лет тридцать, как бы не больше, поэтому можно было с уверенностью сказать, парни были не местными. Впрочем, в окрестностях мусоросжигательного завода они ориентировались очень даже неплохо.

— Ну и чё, где она? — спросил один, который выделялся блестящей лысиной. — Шеф сказал, что она вечером должна прибыть. Мы уже почти три часа тут торчим, и нифига!

— Шеф свистеть не будет, — пожал на это человек с металлической коронкой. — Сказал, ждать, значит будем ждать.

— И чё нам тут до скончания века куковать что ли? — поинтересовался лысый.

— Полагаю, этого он от нас не ждёт, — ответил фиксатый, затем встал и прошёл несколько раз в одну и в другую сторону, затем посмотрел на спутника. — Но согласись, что что-то могло пойти не так. Баба могла соскочить в какой-то момент. Попасть под машину. Затусить в клубе. Да хрен знает, сколько всего могло случиться.

— Не нравится мне это, — прохрипел лысый, вытащил сигарету из пачки, сунул в рот, пожевал её, затем как будто что-то вспомнил и выплюнул. — Люблю, когда всё по плану. Вот баба, вот завод, кинуть её в бак и проследить, чтобы сгорела, всё.

— Тихо ты, — цыкнул фиксатый и принялся озираться.

— Да нет тут никого на километр!

— Камеры, дурень! Это тебе не пасторальная Европка! Тут технолоджии на каждом шагу!

— Плевать, завтра нас тут уже не будет.

— А что, если она не приедет?

— Блин.

Лысый явно понял, что не прав, но признаваться в этом не хотел. Поэтому он ещё больше помрачнел, снова вытащил сигарету и на этот раз прикурил её, несмотря на осуждающий взгляд спутника.

Ещё дважды в течение часа они слышали гул моторов вдалеке, и только после этого решились позвонить по телефону для связи.

— Шеф, тут это, — сказал фиксатый, когда с той стороны подняли трубку, — мы уже четыре часа на стрёме, но вашей жены до сих пор нет. Что делать? Да, точно не могла мимо проехать, тут тупик. Мы внимательно следили. Ждать дальнейших?.. Хорошо, на связи.

Он отключил смартфон, убрал его в карман и некоторое время смотрел прямо перед собой в пространство. Лысый всё это время глядел на него, словно по лицу пытался прочитать, что сказал шеф.

Наконец фиксатый раздвинул в нервной усмешке губы и проговорил.

— Шеф сказал, чтобы шли пока отдыхать, но были на связи. Он всё устроит.

— А вдруг мы уйдём, а эта шаболда приедет? — скривился лысый.

— Шеф сказал, что всё устроит. Остальное нас не касается!

Юми проснулась неожиданно рано, но зато в хорошем настроении. Правда, оно практически сразу испарилось, когда девушка вспомнила, сколько ей всего предстоит разгребать на работе.

Практически все отделы занимались невыразимой хернёй. У Юми складывалось ощущение, что они отрабатывают по одному и тому же скрипту, созданному каким-то сумасшедшим тысячи лет назад.

Куда бы она не сунулась, везде дремучая дичь вместо креатива и простых изящных форм. Нужно было разобраться с отделом брендирования, с отделом позиционирования, а также с отделом рекламы.

От последнего в лёгкое смятение приходил даже Ду Бон Нам — отец Юми, так как основная часть рекламных кампаний проходила пока через него.

И это ещё не говоря о креативном отделе и обо всём персонале в общем.

Лицо девушки скривилось, затем она нахмурилась, быстро поцеловала спящего Чана и скатилась с дивана, попутно пнув спящего Гису. Разумеется, случайно. Но почувствовав при этом некоторое внутреннее удовлетворение.

Затем она быстро умылась и привела себя в порядок. В считанные секунды. Это то самое умение, которое не стоит показывать мужчинам. Пусть думают, что всё это занимает крайне много времени.

После этого она облачилась в рабочее платье и незаметно выскользнула из дома.

Город ещё спал. Несмотря на то, что солнце уже чётко обозначило рассветную линию на горизонте, люди не торопились начинать работать. И пусть Сеул — один из самых населённых трудоголиками городов, сейчас на улицах было всего несколько человек, сонно шагающих по своим делам.

Юми же шла упругой походкой с отсутствующим выражением лица. В её голове сейчас, как в супермощном компьютере происходила выработка программы. Нужно было оценить практически каждого значимого сотрудника на профессиональную пригодность. Затем перебрать все материалы агентства и решить, что с ними делать.

Внутренне девушка уже приготовилась к тому, что девяносто процентов придётся просто уничтожить, как не соответствующие духу проекта. Что ж, Гису многому её научил. В том числе и тому, что необходимо принимать во внимание собственные ошибки и по возможности их исправлять. Этим она и собиралась заняться.

И этим утром, в дремлющем ещё мегаполисе, под встающем над небоскрёбами солнцем, Юми была самым целеустремлённым человеком, чётко понимающим: что и зачем нужно сделать.

Точнее, почти самым целеустремлённым.

Юми не обратила внимания на то, что в паре окон на этаже её агентства горели лампы. Да и в свете разгорающегося дня это было не столь заметно. Девушка проскочила мимо сонной охраны, юркнула в лифт, и спустя несколько секунд уже выходила на нужном этаже, где только вчера прикрепили золотую табличку с названием её агентства. «PR-агентство Нам».

Таблички, кстати, не было, но Юми, пребывая в собственных мыслях, даже не заметила этого.

И только, когда вошла в коридор, ведущий к её кабинету, поняла, что что-то не так. Кое-где горел свет, многие двери были распахнуты. А в комнате, где обычно располагался её секретарь, стол был буквально завален различными папками. В том числе и личными делами.

На какой-то момент Юми даже успела подумать, что к ней ни с того ни с сего вдруг пожаловала проверка от налоговой. Или что-то в этом духе. Хотя, она же только начала деятельность, поэтому на её проект пока действовал мораторий. Какие-нибудь злопыхатели?

Тут из-за многочисленных папок показалась пепельно-блондинистая макушка.

— Чонмин? — проговорила девушка. — Это ты?

— Ага, — теперь уже из-за стопок бумаг показалась и физиономия со знакомой усмешкой.

— Что ты тут делаешь?

— Не спалось, решил прийти пораньше.

— А это? — девушка указала на груды документов.

— Пока тебя не было, решил немного вникнуть в дела сотрудников.

Юми приподняла бровь. Пока ей не особо нравилось то, что она слышала. Но в то же время Чонмин не производил впечатление агрессивного и неуправляемого человека. Скорее, наоборот, было в нём что-то приятное.

— Ну вот, я пришла, ты свободен, — проговорила она, понимая, что говорит достаточно безапелляционно, но сейчас слова подбирать не хотелось вовсе. — У меня ещё куча дел.

— А может?..

— Давай без может. Я же сказала, у меня полно работы. Мне нужно проверить всех на соответствие. Мне необходимо разобраться с креативным отделом. Да и с другими тоже.

— Ты уж извини, что полез не в своё дело, — никакого извинения в голосе парня слышно не было, — но пока у меня было время, я разобрался почти со всеми сотрудниками. Вот в этой стопке те, кто вообще не нужен агентству, потому что они будут тянуть его на дно. Вот тут те, с кем нужно провести воспитательные беседы. А вот тут те, кто будет работать на отлично, если их освободить от гнёта идиотов.

Юми блеснула глазами и оглядела папки. Последняя стопка казалась до неприличия тонкой. А это говорило лишь о том, что девушке снова придётся столкнуться с набором сотрудников. А она уже успела возненавидеть это дело.

Тем временем Чонмин выжидающе и даже с каким-то хищным интересом следил за начальницей.

Девушка подошла к столу и перебрала папки из всех трёх стопок. Мнение работника из креативного отдела на сто процентов совпадало с её собственным. Только было значительно смелее. В стопке на увольнение лежали дела ровно тех, кого она сама хотела бы уволить. Вот только к некоторым пока даже не знала, как подступиться.

На этот случай, к каждой папке был прикреплён лист с мыслями Чонмина. Почему данный сотрудник не соответствует должности, как может навредить, и какими словами его лучше отправить на улицу.

Даже беглого пролистывания документов хватило, чтобы всё понять. Это было не просто точное попадание. Всё выглядело так, словно это она сама потратила ночь, чтобы всё это отсортировать и описать.

— Что ж, это большая работа, благодарю, — осторожно проговорила девушка. — Как вы понимаете, мне теперь со всем этим надо ознакомиться.

— Много времени это не займёт, — хмыкнул работник и вышел из-за стола, после чего выжидающе уставился на начальницу.

— После этого мне придётся снова погрузиться в хаос резюме, — пожала плечами Юми, проходя к себе. — А это займёт не один день. Хорошие работники, как я уже поняла, редкость.

— Прости, но я взял на себя смелость, и покопался на профильных сайтах, — аккуратно с едва заметным кошачьим выговором сказал Чонмин, — и составил список соискателей с указанием вакансии, на которую их можно пригласить. Более того, я готов сам собеседовать их, если, конечно, ты будешь не против.

— Так! — проговорила Юми довольно резким тоном, но тут же смягчилась. — Я, конечно, тебе благодарна. Но всё-таки будь добр соблюдать субординацию.

— Список-то соискателей нужен? — Чонмин прищурился, продолжая усмехаться.

— Давай сюда, — Юми понимала, что зря раздражается на этого парня, просто он слишком скор, не даёт к себе привыкнуть.

В следующий же момент её телефон тренькнул и на него упал список претендентов на должности с указанием, чем именно каждый сможет заниматься лучше всего.

— Что-то ещё? — спросила девушка уже гораздо мягче.

Ещё бы, по большому счёту, за неё сделали всё то, чем она планировала заниматься ближайшие дни. А это очень большой объём работы. Возможно, надо будет как-нибудь отблагодарить парня.

— Один небольшой момент, — сказал тот, проходя вслед за Юми в её кабинет.

— Слушаю.

— Раз уж ты освободилась от большей части текучки, не будешь ли ты столь любезна, чтобы сходить со мной на чашечку кофе? — спросил он.

Юми устало посмотрела на него, а затем тяжело вздохнула.

— Свидание?

— Можно считать и так. — Довольно усмехнулся парень.

— Даже не думай.

— Э?.. Чего?

— Забудь об этом. У меня есть парень. И лучше бы ему не слышать ничего подобного. Иначе… на одного сотрудника может стать меньше. А ты вроде бы не такой бесполезный. Жаль будет.

— Хах! Какой грозный у тебя парень. Но мне приятно, что ты беспокоишься обо мне. — Шутливо произнес он, направившись на выход. А потом буквально про себя добавил. — Но мы ещё посмотрим…

— Ах, да. — Добавила Юми, пока тот не успел уйти. — Раз уж ты предложил кофе. Сходи вниз, пожалуйста, за стаканчиком. Капучино без сахара. Спасибо.

— Мммда… — Растянув губы в тонкую линию, недовольно хмыкнул парень. — Это будет сложнее, чем я думал.

— А? Ты что-то сказал?

— Нет-нет. Скоро буду.

Во сне я слышал гневный перезвон колокольчиков и голос Белькьяу:

— Где мои храмы? Где мои адепты? Моя сила слабнет! Где хотя бы мой образ мудрого божества в хентае?

Но я не стал ему отвечать на все эти вопросы. Меня сейчас беспокоило иное, но не менее важное. А, возможно, даже и более.

Виктория.

Что-то не сходилось для меня в её истории. А так как мой мозг привык работать и во сне, он перебирал различные варианты. К тому времени, как проснулся, я мало что помнил из выводов собственного мозга, но был уверен, что нашей новой знакомой нужна помощь.

Причём, совсем не та, о которой она думает.

Лёжа на своём спальном месте, я размышлял. Человек отправился совсем один в чужую страну, пусть и с оговорками. Более того, на операцию, которая в некотором количестве случаев может быть опасна.

И при этом полный игнор от мужа, который эту поездку и организовал.

Ну, допустим, он настолько занят, что не позвонил ей перед вылетом, но он должен же был понять, что она не прилетела обратно к себе. Её же должны были встречать?

В связи с этим сразу стало интересно, а какие отношения в семье у встреченной мною женщины? Что связывает их с мужем? Как вышло так, что он отправил её в возможно единственную хреновую клинику в Сеуле?

Я почему-то был полностью уверен в том, что, обратившись в любую клинику из запроса в поисковике, я получу самое лучшее обслуживание, которое только возможно.

А тут человек, обладая возможностями прислать жену издалека, натыкается на дилетантов. При уровне развития технологии красоты в Корее — это очень странно.

Впрочем, это ещё допустить можно. Лопухи везде встречаются. Может, нагрели через специальные поисковые запросы. Но почему этот человек до сих пор не поинтересовался судьбой своей супруги?

И это был тот явный вопрос, который буквально горел в мозгу ярким вопросительным знаком. Но кроме него было ещё множество мелких. В том числе и про количество денег у Виктории. И про не свершившийся обратный трансфер.

Отдельным же пунктом значился адрес мусоросжигательного завода, указанного на бумаге, которую дали Виктории в аэропорту. Тут с первого взгляда был просто самый обыкновенный развод от мошенников. Но почему именно то место?

Я специально посмотрел панорамы возле адреса и понял, что место абсолютно глухое. Случись там что с человеком, никто и не узнает.

Поднявшись, я услышал характерные звуки с кухни. Чан ещё крепко спал, а вот Юми уже не было. Впрочем, она упоминала, что рано утром отправится в офис, чтобы поработать с документами.

Я приветствовал её вовлечённость. Она не пыталась со всем справиться нахрапом, вместо этого девушка методично исследовала возможности, которые даёт этот проект, училась на своих ошибках и с большой скоростью исправляла их.

Ей можно было только поаплодировать.

Правда, всё это шло в ущерб учёбе и отношениям. Впрочем, учёба, которую проходила она сейчас, была куда как важнее в реальной жизни. Что же до отношений, я был уверен, что Чан поймёт и не осудит свою девушку.

Виктории тоже не было.

Выйдя на кухню, я обнаружил её у плиты. Женщина что-то бойко стряпала возле плиты. Причём, создавалось впечатление, что руки её порхают в воздухе с такой невероятной скоростью, что иногда даже исчезают из поля зрения.

Я прокашлялся, и Виктория обернулась.

— Привет, сони, — проговорила она, обернувшись, но тут же сконфузилась. — Извините. Я тут нашла немного всякого, решила утренний десерт приготовить.

Заглянув за неё, я увидел что-то настолько аппетитное, что у меня моментально слюнки потекли. Вот же, а ещё минуту назад я даже не подозревал, что хочу есть, так как утром вообще не испытываю голода.

— Время всё же ещё достаточно раннее, — с лёгкой улыбкой парировал я, но в то же время щурился от солнечного света, заливавшего кухню. — Мы как раз успеваем перекусить и ехать в школу. Чан! Эй, Чан, вставай, тут вкусное!

Обернувшись к комнате, я крикнул чуть ли не в полный голос. В комнате на диване заворочался мой друг.

Виктория улыбалась, но как-то слегка грустно. Затем, наклонив голову, она спросила:

— А вы мне подскажете, где тут можно будет снять отель на первое время. Если только не дорого, конечно.

И по тому, как она потупила взгляд, я понял, что денег-то у неё практически и нет. А кроме того, только теперь я разглядел среди кровоподтёков от операции глубокие чёрные круги у глаз. Судя по всему, она не спала почти всю ночь, а раздумывала о том, как она оказалась в сложившейся ситуации.

— Непременно, — я с готовностью кивнул, но тут же выставил указательный палец в потолок. — Но это всё чуть позже. Нам с Чаном нужно сходить в школу, тем более, что у меня ещё должен быть дополнительный час подготовки к олимпиаде. А вот после этого я вернусь и займусь твоим вопросом.

— Да мне бы просто недорогой отель… — продолжала протестовать Виктория.

— Решим, — твёрдо ответил я, в душе уже зная, что буду делать дальше.

Перво-наперво нужно найти тех, кто исправит всё то, что учудили с нашей гостьей. И да, я был просто уверен, что это смогут сделать в любой первой попавшейся клинике. В конце концов, пластическая хирургия — один из столпов современной Кореи.

В этот момент на кухню вышел Чан, и его голодный взгляд тут же вонзился в десерт, приготовленный Викторией.

— Ой, а это можно? — тут он рассеяно улыбнулся. — Всем привет.

— Привет, растяпа, — сказал я.

— Почему это я растяпа? — мгновенно подобрался парень.

— Ну а где твоя девушка? Проспал?

— Работает. С раннего утра. Никакой личной жизни.

Последнее уже прозвучало, как «лифной фифни», так как он набил полный рот воздушным и вкуснейшим десертом.

Я решил не отставать, поэтому тоже попробовал то, чем нас захотела попотчевать гостья. Это было что-то невероятное. Я даже не был уверен, что подобную вкуснятину можно было сделать без применения магии, используя исключительно продукты, завалявшиеся у Юми с Чаном и принесённые мною вчера. Но факт оставался фактом, и пенистая структура буквально таяла во рту, оставляя приятное клубнично-шоколадное послевкусие.

— Класс, — сказал Чан, съев свою порцию и начав озираться по сторонам в поисках добавки.

Виктория уже хотела что-то ему ответить, но в этот момент раздался непривычный звук, точнее мелодия, отчего наша гостья подпрыгнула на месте чуть ли не на пол метра и принялась лихорадочно шарить себя по карманам.

Звонил её телефон.

На лице у женщины смешались столь противоречивые эмоции, что я посчитал неприличным смотреть на неё в упор. Это была неистовая надежда, помноженная на радость и чувство облегчение вместе с уверенностью, что теперь-то её проблемы наконец закончатся.

— Да! Да! Да, дорогой! Почему ты не отвечал вчера! Я вся извелась! Да! Слушаю!

Было видно, что ей было трудно успокоиться, но слушая голос мужа, она приложила максимум усилий, чтобы это сделать. Затем совсем умолкла и слушала, что он ей говорит.

Я не слышал, что конкретно говорил мужчина на том конце провода, но хорошо слышал его тон, с которым он выражал свои мысли. И тут меня снова кольнуло. Всё, что вертелось в моей голове во время сна, выплыло наружу. Что-то не сходилось. Не говорят так спокойно, если только что выяснили, что близкий человек жив, частично здоров, но находится в бедственном положении.

Однако, Виктория этого, словно не замечала. Да и куда ей было. По лицу женщины, изрубленному уродливыми красными шрамами текли целые ручьи слёз только от того, что она слышала голос мужа. В мыслях она уже была на седьмом небе и в объятиях родных людей.

Вот только она находилась тут, и до дома ей было ещё ой, как не близко.

— Да, родной, — это уже почти шёпотом. — Конечно, я всё понимаю! Да я и не обижаюсь. Просто мне было так страшно! Так страшно! Но хорошо, что всё закончилось! Я теперь самая счастливая. Так хочу увидеть тебя скорее.

Тут она случайно прикоснулась свободной рукой к лицу, и замерла. Даже забыла сказать, что хотела мужу. А тот продолжал что-то вещать ей ровным голосом.

— Да, хорошо, — это она говорила уже сдавленно. — Обязательно. Жду, конечно. Адрес? Сейчас.

Чан, поняв, что нужно без слов, чтобы не вызывать лишних подозрений написал на салфетке адрес их дома. Виктория продиктовала его мужу.

— Я в мотеле, да. Ну хватило на дешёвенький. Да что ты, родной, у меня нет тут никаких знакомых. Это же другой край света! Конечно, жду.

Она дождалась, пока её муж нажмёт отбой и громко выдохнула.

— Чуть не попалась на радостях, — проговорила она, словно оправдываясь перед нами. — У меня муж жутко ревнивый. Подумает ещё, что я у любовника.

Чан фыркнул, а я напрягся ещё больше.

Ревнивый муж? Правда? И поэтому позвонил только на следующий день?

Глянув на часы, я понял, что пора идти в школу. Но вместе с тем понимал, что не хочу уходить. Моя интуиция буквально кричала, что нужно остаться вместе с Викторией.

— Что он вам сказал? — спросил я.

— Что всё устроит, — доверительно ответила наша гостья. — Он сказал, что скоро пришлёт номер машины, которая заберёт меня и отвезёт.

Повисла пауза в несколько секунд.

— В аэропорт? — я поднял правую бровь.

— Он не сказал. Просто сказал, что пришлёт за мной машину, вот и всё.

Я глянул на Чана. Тот непонимающе хлопал глазами.

— Послушай, — сказал я ему, глядя прямо в глаза, словно так до него лучше могли дойти мои слова, — иди сейчас в школу один. Мне нужно кое-что решить.

— Да что вы, не стоит, — попыталась протестовать женщина, — я могу и на улице подождать. Вряд ли это займёт много времени. Мой муж очень влиятельный человек, он привык всё делать быстро и наверняка.

— Вот именно, — пробубнил я себе под нос.

— Что? — переспросили в один голос Чан и Виктория.

— Ничего, мысли вслух. Чан, только ключи оставь.

Виктория вопросительно смотрела на меня. Чан поморщился, но ключи вытащил и положил на стол перед собой.

— Только Юми не говори, а то она… А, впрочем, по фигу.

Отлично, — решил я, — научился нести ответственность за собственные поступки. Это дорогого стоит.

Но все эти мысли лишь скользили по краю сознания. Сейчас меня больше всего занимала именно наша гостья, и её странная судьба. Хотя, если всё так, как я подозреваю, то ничего странного нет.

— А вы, Виктория, — проговорил я, откидываясь на спинку, чтобы показать, что никуда не спешу, — расскажите, пожалуйста, о вашей семье.

— О чём конкретно?

Гостья нахмурилась, но лишь потому, что совсем не понимала, к чему мои вопросы. Ей, по всей вероятности, хотелось петь и плясать. Подозреваю, что и бабочки порхали в животе. Что ж, в таком случае у меня будет очень неприятная функция. Придётся выжечь их напалмом, если мои подозрения подтвердятся.

— Ладно, я ушёл, — сказал Чан, подхватил свою сумку и выскочил из квартиры.

Он хорошо знал мои повадки, поэтому предпочёл ретироваться до того, как я начну вникать в суть. Хотя могу побиться об заклад, что ему до смерти было интересно, в чём там дело.

— Обо всём, — ответил я, глядя Виктории прямо в глаза, будто удав, встретивший кролика. — О семье, о муже, о ваших отношениях.

— О, мы давно вместе, — улыбнулась женщина, и её глаза мгновенно покрылись незримой простому глазу плёнкой, что говорило о погружении в собственные воспоминания. — Роберт обратил на меня внимание, когда я была совсем девчонкой. Мы какое-то время встречались, потом некоторое время жили порознь, но в один прекрасный момент сошлись вновь.

Треньк. Как какой-то звоночек прозвенел у меня в сознании. Обычная вроде ситуация. Люди сначала встречаются, затем расстаются, понимают, что идеально подходили друг другу, и сходятся вновь. Но тут что-то странное. Не на поверхности, в глубине.

— Я родила ему прекрасных детей, — Виктория буквально сияла, как новогодняя ёлка, — старший вот уже свои небольшие выставки делает, — она мгновенно помрачнела. — А я тут пропадаю. Но не в этом дело. Главное, что мы любим друг друга с Робертом. И он всегда меня называл своим ангелом-хранителем и залогом своего успеха.

— Почему? — спросил я примерно с тем выражением, с каким следователи допытывались у меня об отношениях с покойным министром образования.

— Как-то так совпало, что стоило ему взять меня замуж, как дела у него пошли в гору. Он попросил придумать меня название для его компании, я в шутку предложила «Виктори», что означает победа. А он сказал: «Ты — моя победа». После этого бизнес пошёл по нарастающей, да так быстро, что мы и оглянуться не успевали. Совсем скоро я могла просто сидеть дома и растить детей.

— А твоя доля в этом бизнесе есть? — спросил я.

— В какой-то момент, — усмехнулась Виктория, и я понял, что она совершенно не придаёт этому факту значения, — Роберт настолько уверовал в то, что я приношу ему успех во всех начинаниях, что согласился на брачный контракт, где отписывал мне половину всего бизнеса в случае нашего развода. Либо всё получал один из нас после смерти супруга.

— Хм. И во сколько сейчас оценивается бизнес Роберта и твоя половина?

— Точно не знаю, — даже страшные шрамы, избороздившие лицо женщины, не могли скрыть того, насколько она красива в моменты, когда та скромно улыбалась. — Несколько миллиардов.

— Чего?

— Евро.

— Ага… И всё доставалось одному только после смерти второго?

— Ну да, это стандартный пункт в брачном договоре. Я, честно говоря, не особо и настаивала. Не знаю, что я буду делать со всеми этими деньгами, если Роберта вдруг не станет.

— Зато он, судя по всему, точно знает, — задумчиво проговорил я.

— Простите, вы о чём?

— Не бери в голову, — я отмахнулся. — Лучше расскажи, как и почему у вас стали охлаждаться отношения? Что привело тебя в Сеул?

— Я уже вроде бы рассказывала.

— Расскажи ещё раз.

— Ну раньше мы всегда были вместе. На всех раутах, приёмах, в поездках. А потом, примерно год назад он перестал меня брать с собой. Не сразу. Сначала я пропустила какой-то приём, потому что плохо себя чувствовала. Потом он поехал один, сказав, что мне там будет скучно. И, чем дальше, тем больше. Меньше целовал меня. Почти не говорил ласковых слов. И мы почти полностью перестали… с ним спать.

Виктория всхлипнула, а я рисовал себе в сознании картину, которую не видела эта женщина. Причём, не видела исключительно из-за огромной любви к мужу.

— И ты решила, что дело в тебе?

— Ну а как иначе? Если мужчина перестаёт тебя хотеть, значит с тобой что-то не так. Я смотрела на себя в зеркало, а затем на тех девчонок, что мелькают в рекламе. Я иногда видела, на каких заглядывается Роберт. Одним словом, я решилась на кардинальную смену имиджа.

Она издала странный звук. И я даже не сразу понял, что она попыталась хихикнуть, но вместо этого неожиданно для самой себя всхлипнула.

— Я подошла и попросила рассказать, почему он ко мне охладел. Затем предложила съездить и провести операцию, чтобы радовать его более свежим видом.

— И он согласился? — уточнил я.

— Не сразу. Сначала он сказал, что всё это фигня. Но примерно месяц назад вдруг загорелся этой идеей. Уж не знаю, с чего именно, но прям сильно. И я даже почувствовала его интерес ко мне. В ту ночь у нас первый раз на долгое время был секс, и это было действительно здорово. Я решила, что это из-за предвкушения.

— Из-за чего же ещё, — усмехнулся я, и Виктория меня снова не так поняла.

— Ну а остальное вы знаете, — она развела руками. — Клиника, аэропорт, мошенники, судя по всему. Но теперь это всё в прошлом, потому что Роберт заберёт меня.

— Я хочу ещё кое-что уточнить.

Но договорить я не успел, у гостьи тренькнул телефон.

— Ну вот и всё, — Виктория улыбалась так широко, что даже некоторые шрамы начали выделять сукровицу, — через полчаса за мной приедет автомобиль.

Повинуясь интуиции, я проговорил:

— Можно глянуть?

— Конечно, — с удивлением ответила женщина.

Я запомнил номер машины, указанной в сообщении, ушёл в комнату и набрал знакомого хакера.

— Привет, это Гису.

— Уж вижу.

— Мне нужно пробить одну машину.

— Тебе как, срочно? А то дел от Топора по горло. Он тут решил…

— Срочно! Буквально прямо сейчас!

— Эх, ну ладно, — с явным сожалением проговорил номер. — Скидывай.

Ответ пришёл спустя пару минут.

«Авто числится в угоне, но при этом в теневых списках, чтобы не тормозили. Модель Киа Спортейдж».

Я понятия не имел, что такое теневые списки, но ясно было одно: мои подозрения подтверждаются. Если не полностью, то частично.

Снова выйдя на кухню, я посмотрел на Викторию, которая что-то рассматривала в своём телефоне. Если я сейчас ей скажу, что выходить на улицу к автомобилю не стоит, она меня просто не поймёт.

Состояние женщины сейчас возвышенное, очень ранимое. И при этом она не воспримет никаких доводов разума. В конце концов, с мужем они прожили больше десятка лет, а меня она даже и суток не знает.

Удивительно, что она вообще пошла со мной. Но тут, скорее всего сработало то, что она потерялась и была сама не своя от страха. Да и присутствие других людей в квартире её неплохо расслабило.

Но теперь дело заключается совсем в ином. Необходимо отвести от неё угрозу так, чтобы она не успела сама себя погубить. Ладно, и не с таким справлялся.

Заняв место у окна, я выглядывал в него каждый раз, когда слышал шум приближающегося мотора. Виктория вроде бы и не нервничала особо, но сидела, как на иголках. Оно и понятно, скоро её злоключения должны были закончиться.

— Может, я всё-таки внизу подожду? — спросила она, растянув губы в неловкой улыбке.

Я не ответил. Во двор въехала та самая машина, которая должна была забрать женщину. Пора было действовать.

— Да-да, конечно, — беззаботно ответил я и легко кивнул, от чего Виктория начала вставать со своего места, но я её остановил. — Только сейчас мусор выкину. Подожди меня. А потом вместе спустимся. Собирай пока свои вещи.

— Да какие у меня вещи?.. — начала было женщина, но притом начала озираться.

Я же схватил из ведра пакет с мусором, который не был заполнен даже до половины и помчался вниз. Вот-вот гостье придёт сообщение, что машина подъехала, и тогда счёт пойдёт уже на секунды.

Забросив пакет в бак, я поспешил к тёмному автомобилю, вставшему прямо у подъезда таким образом, что он перекрывал проезд всем остальным. По счастью в это время желающих выехать уже практически не было.

Окна с водительской и с пассажирской стороны были открыты, из чего я сделал вывод, что в машине находится не только водитель. Это, конечно, не очевидно, но заставило действовать значительно осмотрительнее.

Сейчас на телефоне у Виктории уже наверняка высветилось что-то типа:

«Машина у подъезда, выходи».

У меня есть минута. Максимум две.

Я твёрдым шагом направился к машине со стороны водительской дверцы. Внутри действительно сидели двое. Оба не корейцы. За рулём находился широкоплечий европеец с черепом больше похожим на биллиардный шар. Там даже блики солнца отражались.

Второй был поменьше, но на вид гораздо более опасный.

— О, привет, — выдал я, появляясь из слепой зоны прямо рядом с водителем. — Слушай, а я ведь тебя знаю!

— А⁈ Что⁈ — только и смог среагировать тот.

— Ты же этот! Из группы! Ну!.. — я пощёлкал пальцами. — Вас сейчас ещё в тик-токе крутят, ты там на синтезе играешь!

— Чё⁈ — водитель начал вскипать, насторожился и его спутник.

— Ой, да ладно, понимаю, скромность, — я поднял телефон, который был у меня наготове. — Давай сфоткаемся, а?

— Слыш, малец, — на сильно ломаном корейском сказал второй, и во рту у него что-то блеснуло, как будто металлическая коронка на зубе, — шёл бы ты… в школу.

— Так у нас сегодня задание, — расцвёл я и улыбнулся во все тридцать два, — сфоткаться со звездой! Можно я с вами сфоткаюсь. Вы же группа: сунь хунь в чан?

Откуда-то из недр водителя послышалось рычание. Я встал, словно был ошарашен этим, но тут же снова широко улыбнулся.

— О, какая у вас тачка клёвая! — не убирая телефон, а наоборот, направляя на неё камеру, я принялся обходить машину по кругу. — У брата моего двоюродного такая была. Угнали, представляете⁈ Вот гады! Полиция уже с ног сбилась, но найти не может! Вот точно такая же, клянусь! Но номера, наверняка другие. А у вас, кстати, какие номера?

— Так, малой, — рявкнул водила, открывая дверь, — а ну-ка, пшёл вон!

Это уже было на английском. Впрочем, я всё равно понял.

— Ой, слушай, а чего это у тебя такое выражение, как будто бы ты сходил к проктологу и был глубоко тронут? — спросил я его и направил телефон камерами прямо в лицо лысому водителю.

Дальше произошло именно то, чего я и добивался. Человек с пассажирского сидения втащил водителя назад в салон, дверь захлопнулась и дала газу, вылетая с ускорением из двора.

Если бы они могли, они бы меня убили. Но в столь людном районе не решились.

В следующий же момент из подъезда выскочила Виктория, размахивая в руке телефоном.

— Подождите! Подождите! Куда же вы⁈ Я же тут! Подождите!

Но автомобиль уже выскочил из двора, как пробка из бутылки шампанского.

— Я же тут! — женщина вдруг упала на колени, выронила телефон, обхватила лицо ладонями и горько зарыдала.

Плечи её подёргивались от всхлипов, вырывавшихся из груди.

Зато живая.