Мой магический год: весна и поющий фарфор (СИ)

Глава 3

Экипаж свернул на липовую аллею, и впереди показалась усадьба, принадлежавшая семье Уотсон. Это было красивое трёхэтажное здание (два жилых этажа и чердак), пусть и знававшее лучшие времена. Высокие эркерные окна выходили в сад, только начавший пробуждаться после долгой зимы. Левую половину усадьбы оплетали вьющиеся растения, почти доползая до черепичной крыши, так что не было видно стен, сложенных из серого камня. Справа располагались клумбы с вечнозелёными растениями. Неподалёку от усадьбы возвышалось здание фабрики.

Когда экипаж притормозил у крыльца, Бенджамин протянул мне руку и помог спуститься на землю. Я услышала птичье пение из ближайшей рощицы и вдохнула тёплый весенний воздух, наполненный ароматом цветущих деревьев и молодой сочной листвы. Красивое место!

Бенджамин первым поднялся на крыльцо и распахнул передо мной дверь.

— Проходите, мисс Скотт, — сказал он.

Я поблагодарила его и вошла внутрь. Здесь тоже было уютно. Интерьер был выполнен в тёплых оттенках: оливково-зелёный, песочный, кофейный, золотистый. Паркетный пол в комнатах покрывали мягкие ковры, повсюду стояли лампы и торшеры с магическим светом, а стены украшали акварельные пейзажи.

Бенджамин галантно помог мне снять пальто и повесил его у входа. Я пересекла прихожую и увидела большую лестницу с резными перилами, которая вела наверх.

— У вас нет прислуги? — удивилась я.

Бенджамин растерянно огляделся, словно только что это заметил.

— Наш дворецкий давно состарился, а нового мы нанимать не стали, — рассказал он, — я живу вместе с отцом, нам двоим немного надо. Справляемся сами.

— И даже готовите? — засомневалась я.

— Да. Почему это так вас удивляет? — с улыбкой спросил он, — могу и вас угостить чем-нибудь вкусненьким.

— Не откажусь, — сказала я. А сама почему-то вспомнила про Люка. Он без прислуги даже одеться не мог, не то, что приготовить еду. Если отвести его на кухню, беднягу наверняка удар хватит.

Бенджамин провёл меня вглубь дома.

— Можете присесть здесь, — предложил он, указав на гостиную с камином, в котором тлели угли, — я приготовлю и всё принесу.

Мне стало неловко. Всё-таки я не гостья, а сотрудник его фабрики.

— Нет, давайте я вам помогу, — вызвалась я.

— Хорошо, — не стал спорить Бенджамин и провёл меня на кухню. Здесь тоже было уютно, а ещё очень чисто и царил идеальный порядок. Как-то не верилось, что передо мной кухня холостяка. Может, Мирабель заглядывала к ним и прибиралась?

— Что хотите на ужин? — спросил Бенджамин, — вы, наверное, сидите на какой-нибудь диете?

Я фыркнула.

— Мне они не нужны, — гордо заявила я, — как ценный специалист, я весь день на ногах, бегаю туда-сюда. Такая активность лучше всяких диет.

— Тогда как насчёт лазаньи? — спросил Бенджамин.

Лазанья? Неужели он умел готовить и такие блюда?

— Может, что-нибудь попроще? — предложила я. Не хотелось заставлять его напрягаться ради меня, — например, салат.

Бенджамин кивнул.

— С ростбифом подойдёт? — уточнил он.

— Конечно! — отозвалась я. В еде я всегда была неприхотливой. Часто и вовсе приходилось обедать на бегу.

Бенджамин снял пиджак и закатал рукава рубашки. Я обратила внимание, какие у него сильные руки. Судя по ним, он привык к физическому труду.

Я ждала, что он даст мне какое-то задание, но, похоже, Бенджамин собирался готовить ужин сам. Мне ничего не оставалось кроме как осмотреть кухню. У дальней стены стоял буфет с посудой. Я подошла поближе и увидела красивый чайный сервиз. Открыв дверцу, я достала одну чашку и бережно взяла в руки. Она была сделана из тончайшего костяного фарфора, и украшена изображением цветов вишнёвого дерева. Я перевернула чашку и посмотрела на дно. Эмблема фарфоровой фабрики Бенджамина. Так я и думала.

— Когда прадедушка только начал заниматься производством посуды, этот сервиз стал первым, что он создал, — сообщил Бенджамин, заметив мой интерес.

— Красиво, — честно призналась я. Мне нравилась утончённость формы и нежный рисунок на чашке.

— Спасибо, — поблагодарил Бенджамин, заканчивая нарезать овощи, — это всегда был один из наших самых популярных товаров.

Я поставила чашку на место. Настало время задать вопрос, который уже давно меня мучил.

— А почему вы перестали выпускать поющий фарфор? — спросила я, — ведь это была изюминка вашей фабрики, которая приносила ей прибыль и известность.

Бенджамин стоял ко мне спиной, но я слышала, как он тяжело вздохнул.

— Да, всё так, — подтвердил он.

Я ждала продолжения. Но Бенджамин не спешил. Он сложил мясо и овощи в большую пиалу и полил их соусом.

— Мы бы и рады выпускать поющий фарфор, только секрет этой магии давно утрачен, — сообщил он.

— Что⁈ — воскликнула я, — как же это произошло?

Я не могла в это поверить. Как же можно было утратить такой важный секрет⁈

Бенджамин поставил на стол пиалу с готовым салатом, достал тарелки и приборы, а затем нарезал свежий багет.

— Может быть, для начала поужинаем? — спросил он.

Я не понимала, как можно было думать о еде в такой момент!

— Что произошло? — спросила я, подойдя к столу.

— Я не могу позволить, чтобы мой ценный специалист голодал, — мягко настаивал Бенджамин, — здоровье важнее работы. Тем более, это старая история, спешить некуда.

От такой новости у меня совершенно пропал аппетит. Но мне не хотелось отвергать заботу Бенджамина, поэтому я села на стул и положила немного салата себе на тарелку.

— Сейчас принесу соль на всякий случай, — сказал Бенджамин и подошёл к шкафу. Но когда он вернулся, я уже доедала последние салатные листья. Бенджамин уставился на меня со смесью удивления и ужаса на лице. Я улыбнулась. Да, если бы кто-то решил провести соревнование по поеданию пищи на скорость, я бы точно одержала победу.

— Очень вкусно, — похвалила я без толики лукавства и отодвинула тарелку. Теперь можно было говорить о деле.

Бенджамин усмехнулся.

— Что ж, сейчас я вижу, как сильно вы хотите узнать подробности. — Он сел напротив. — Может, принести вам зелье для пищеварения? От такого быстрого поглощения пищи ещё желудок заболит.

— Мой дедушка говорит, что я и гвозди переварить смогу, — отмахнулась я.

Бенджамин снова засмеялся.

— Впервые встречаю такую удивительную девушку, — протянул он.

Из его уст это прозвучало, как комплимент и я немного смутилась. У нас же рабочие отношения, зачем он так говорит? Я поспешила сменить тему.

— Что же всё-таки произошло? — спросила я.

Очевидно, история была непростой, но раз уж мы теперь работали вместе, мне следовало знать правду.

— На самом деле, всё случилось очень давно, ещё до моего рождения. Так что я знаю историю только со слов своего отца, — начал рассказ Бенджамин, — мой прадед, который и основал фабрику, с помощью магии сумел создать поющий фарфор и благодаря этому прославился. Это были сложные чары, и прадед тщательно охранял свой секрет от конкурентов. Поэтому не раскрывал его ни работникам, ни даже семье. — Я кивнула, прекрасно зная, на какие ухищрения идут люди, чтобы уберечь свои тайны. — Но вечно так продолжаться не могло. Прадед старел и однажды должен был передать фабрику наследнику. И тут возникла проблема, которая в конечном счёте разрушила нашу семью. У прадеда было два сына, и оба хотели продолжить семейное дело. По принятому обычаю семейный бизнес должен передаваться старшему сыну, но прадед больше любил младшего и верил в его способности. Поэтому второй сын стал уговаривать прадеда передать ему фабрику в обход принятых правил. — Я слушала очень внимательно. Ситуация чем-то напоминала моё собственное положение. — В итоге каждый из братьев был уверен, что прадед передаст семейный бизнес именно ему. А тот, видимо, не мог принять решение и работал на фабрике почти до самой кончины. Уже на смертном одре он всё-таки сделал выбор в пользу младшего сына. Для старшего это стало серьёзным ударом и большим позором. Ведь все вокруг были уверены, что именно он будет следующим владельцем фабрики, а раз этого не случилось, значит, с ним что-то не так. Он плохой, глупый, бесталанный. — В голосе Бенджамина слышалось сожаление. — Поэтому, когда старший сын услышал решение отца, он ушёл из дома и больше никогда не возвращался.

— Ужасно, — проговорила я. Мне было страшно даже вообразить, что я потеряла бы одного из своих братьев.

— Согласен, — сказал Бенджамин, — старший сын полностью разорвал связь с семьёй и пропал без вести. Мой отец всегда считал, что дедушка совершил большую ошибку, отобрав фабрику у своего старшего брата. Даже пытался его искать, но безрезультатно.

Ситуация действительно была тяжёлой. Вот так бизнес разрушил семью.

— А что же с секретом поющего фарфора? — спохватилась я.

— Я уже говорил, что его знал только прадед. Перед смертью он не передал секрет ни старшему сыну, ни младшему, — сообщил Бенджамин.

— Но как же так⁈ — воскликнула я, — какой смысл передавать фабрику без её конкурентного преимущества?

Бенджамин пожал плечами.

— Этого я не знаю. Может быть, прадед просто не успел, — предположил он, — если честно, эту историю отец рассказывал мне очень давно, и я уже не так хорошо её помню. Можно, конечно, спросить у него. Или у дедушки, но я не вижу в этом смысла. Какое значение теперь имеет причина? Всё равно секрет утрачен безвозвратно.

Но я была не согласна с этим. Сейчас мне стало понятно, почему фабрика пришла в упадок. А ещё я осознавала, что без секрета создания поющего фарфора будет очень сложно вытащить её со дна.

— Нельзя сдаваться так быстро! — воскликнула я, — нужно обязательно ещё раз расспросить вашего отца и дедушку. Вдруг они вспомнят что-то важное. Может быть, ваш прадед делал записи? Или оставил инструкцию у доверенного лица?

Но мой энтузиазм явно не передался Бенджамину. Казалось, он был безразличен к секрету поющего фарфора. Но я не могла этого так оставить. Мне во что бы то ни стало нужно было выполнить задание дедушки, ведь я не собиралась повторять ошибок семьи Уотсон и упускать свой шанс.

— Когда вы сможете поговорить со своим отцом? — с нажимом спросила я.

— А чем такой старик, как я, может быть полезен столь привлекательной девушке? — Раздалось за моей спиной. От неожиданности я подскочила и обернулась. В дверях стоял мужчина средних лет. Нетрудно было догадаться, что это отец Бенджамина.

Продолжая улыбаться, мистер Уотсон зашёл на кухню. Внешне отец и сын были очень похожи: тот же высокий рост и широкие плечи, те же зелёные глаза и светлые волосы с рыжиной, правда, у мистера Уотсона уже стала появляться седина. Но он не выглядел старым, скорее всего, ему было не больше сорока, а модный костюм-тройка делал его облик ещё моложе.

— Здравствуйте, мистер Уотсон! — сказала я, когда прошло удивление от внезапного появления отца Бенджамина.

Он вежливо кивнул мне.

— Познакомься отец, это мисс Эстер Скотт, — представил меня Бенджамин, — она будет работать со мной на фабрике.

Мистер Уотсон бросил на сына хитрый взгляд.

— А я-то думал, у вас свидание, — с сожалением протянул он, — такой красивой девушке надо стихи читать, а не рассказывать скучные истории про нашу фабрику.

Слова отца заставили Бенджамина смутиться. Мне тоже было неловко. Не хотелось, чтобы мистер Уотсон решил, будто нас связывает что-то большее, чем работа. Тем более, у меня вроде как был жених.

— Вы не правы, — поспорила я, желая сменить тему, — меня как раз очень интересует ваша фабрика, ведь я собираюсь помочь спасти её от банкротства.

К моему удивлению, мистер Уотсон не обрадовался, а лишь покачал головой.

— Думаю, это напрасная трата вашего времени, — признался он.

— Почему? — спросила я, — неужели вы уже сдались⁈ Я понимаю, сейчас у фабрики непростые времена, но есть немало случаев, когда люди выбирались и из более сложных ситуаций.

Мистер Уотсон и Бенджамин переглянулись. Я не умела читать мысли, но мне показалось, что у них случился немой спор. Возможно, они решали, стоит ли со мной откровенничать? Тогда нужно было убедить их поделиться со мной важными сведениями, ведь теперь мы все оказались в одной лодке.

— Послушайте, — осторожно начала я, — понимаю, я чужой человек, и вы не обязаны мне доверять, но я правда очень хочу помочь. И ради успеха готова работать, забыв про сон и еду. Если я не знаю чего-то важного, прошу, расскажите мне.

Мистер Уотсон и Бенджамин снова переглянулись. Не было похоже, что они находятся в ссоре, но отец и сын точно не сошлись во взглядах по какому-то вопросу. И, судя по всему, это было связано с фабрикой.

— Секрета здесь нет, поэтому нет и смысла скрывать, — сказал, наконец, Бенджамин, — дело в том, что мой отец никогда не хотел спасти фабрику.

Вот так неожиданность!

— Но почему⁈ — воскликнула я, — это же ваше семейное дело! Разве вы не любите свою фабрику⁈

Мистер Уотсон вздохнул и сел на свободный стул рядом со мной.

— Мне всегда нравилось работать с фарфором, но ещё я точно знал, что на чужом горе нельзя построить счастье, — сказал он, — я с самого начала считал, что отец совершил большую ошибку, когда отнял фабрику у старшего брата. И все последующие несчастья — наказание за его жадность.

Интересно, что мистер Уотсон имел в виду под «несчастьями»? Мне хотелось об этом спросить, но он и без того выглядел грустным, поэтому я решила не бередить старые раны.

— Но ведь ваш отец наверняка считал, что способен лучше управлять фабрикой, — попыталась оправдать его я, — кто мог знать, что всё так получится?

Мистер Уотсон покачал головой.

— Ни что в этом мире не может быть дороже семьи, — заявил он, — а мой отец этого не понимал. И сын, похоже, не понимает.

Услышав этот упрёк, Бенджамин нахмурился.

— Всё не так, отец, — запротестовал он, — но я не могу сидеть сложа руки и смотреть на то, как фабрика погибает! Дело ведь не только в нашей семье, но и в сотрудниках. Если фабрика обанкротится, они все останутся без работы, понимаешь⁈ — воскликнул он, — мы не можем этого допустить!

Я посмотрела на мистера Уотсона. Было видно, что он давно сдался. Наверное, поэтому так рано передал фабрику своему сыну, хотя сам мог бы управлять ей ещё не один год.

— Если не хотите нам помогать, но расскажите хотя бы, что знаете о секрете создания поющего фарфора, — попросила я, — почему ваш дедушка никому его не открыл?

Мистер Уотсон улыбнулся.

— Разве я могу отказать такой красивой девушке? — спросил он, — на самом деле, секрет был раскрыт.

— В смысле? — удивилась я и посмотрела на Бенджамина. Неужели он мне соврал⁈

— Всё верно, — продолжил мистер Уотсон, — только из слов деда никто ничего не понял.

— То есть как? — Я растерялась ещё больше.

— Мой дед сказал, что фарфор поёт благодаря любви, царящей в нашей семье, и никакого секрета на самом деле нет. А потом добавил, что когда придёт время, сыновья сами все поймут, — рассказал мистер Уотсон, — только вот вышло иначе.

— А заклинания? Магические формулы? Может быть, зелья? — перечисляла я, — он передал что-нибудь ещё?

— Нет, кроме тех странных слов дед больше ничего не сказал, — сообщил мистер Уотсон, — но он ведь находился при смерти, возможно, всё это было лишь бредом.

— А вы сами не пробовали создать поющий фарфор? — спросила я.

Мистер Уотсон горько усмехнулся.

— Мой отец всю жизнь на это потратил, только ничего не вышло, — сказал он, — я тоже пробовал, как и Бенджамин. Всё без толку.

Меня охватило отчаяние. Получается, что секрет поющего фарфора был утрачен навсегда. И теперь ничего уже нельзя было изменить. Но как же без главной изюминки вытащить фабрику со дна?

Время было позднее и Бенджамин вызвал для меня экипаж, чтобы я могла вернуться в отель. Когда мы вышли на крыльцо, к нему подошёл мистер Уотсон и шепнул:

— Поезжай вместе с мисс Скотт. Не вздумай упустить такую красавицу! — Он сказал это не достаточно тихо, так что я всё услышала.

Похоже, мистер Уотсон всерьёз надеялся нас свести. Я с любопытством посмотрела на Бенджамина: по душе ли ему такая идея? Он казался смущённым советом отца, но когда в начале липовой аллеи появился экипаж, подошёл ко мне.

— Проводить вас до отеля? — предложил он.

Интересно, Бенджамин решил поехать со мной только из-за слов отца или на самом деле этого хотел?

Я задумалась над его предложением. В первую секунду мне хотелось согласиться. Я не знала почему, но мне нравилось находиться в компании Бенджамина. С ним было спокойно, хотя мы ещё толком не знали друг друга. Но внутренний голос вовремя меня остановил. Нельзя было давать Бенджамину повод думать, что он мне нравился. Я ведь приехала сюда, чтобы выполнить дедушкино задание и впоследствии унаследовать семейный бизнес. Как только дела на фабрике пойдут в гору, я в любом случае собиралась вернуться в столицу. Поэтому не было смысла понапрасну обнадёживать Бенджамина. У наших отношений не было будущего.

— Всё в порядке, не стоит тратить на меня время, — с улыбкой сказала я, стараясь, чтобы мой отказ прозвучал как можно мягче, — уверена, вы и так сегодня устали.

Мне показалось, что мои слова расстроили Бенджамина (или я на это надеялась?), но виду он не подал.

— Что ж, тогда желаю удачной дороги, — сказал он, провожая меня до экипажа.

— Во сколько вы обычно приходите на фабрику? — спросила я.

— По-разному бывает, — задумчиво протянул Бенджамин, — чаще всего в семь — восемь утра.

— Хорошо, значит, завтра к этому времени я буду на фабрике, — пообещала я.

Бенджамин удивлённо на меня посмотрел.

— Вам нет нужды вставать в такую рань, — напомнил он.

Но я была серьёзно настроена на работу. Раз раскрыть секрет поющего фарфора не получилось, значит, для спасения фабрики придётся приложить вдвое больше усилий.

— Нет уж! — отрезала я, — у нас впереди много работы и я не намерена сачковать. Я докажу, что на самом деле являюсь ценным специалистом.

Бенджамин засмеялся.

— Хорошо, — сказал он и помог мне сесть в экипаж.

— Ещё раз спасибо за ужин! — поблагодарила я, — и до завтра!

— Доброй ночи, мисс Скотт! — сказал он.

Кучер хлестнул лошадей, и экипаж тронулся в путь. Когда мы почти доехали до конца липовой аллеи, я выглянула в окно и увидела, что Бенджамин по-прежнему стоял на крыльце и смотрел мне вслед. Это согрело моё сердце и заставило улыбнуться. Но разум тут же напомнил, что мне опасно было поддаваться чувствам. Бенджамин Уотсон был лишь моим работодателем и должен был таковым остаться.

Дорога до отеля была недолгой, и вскоре я уже снова стояла на мощёной мостовой. Вечер клонился к ночи, и город постепенно засыпал. Колдсленд — это не столица, где в любое время суток горели огни, слышался смех, а по широким проспектам ездили экипажи. Здесь с наступлением темноты улицы постепенно пустели, и на город опускалась тишина.

Я зашла в здание отеля и поднялась к себе. В номере меня уже ждал Корнелиус. Он с серьёзным видом ходил туда-сюда по подоконнику.

— Ты должна мне два яблока! — заявил Корнелиус, когда я появилась на пороге.

Я закрыла дверь, сняла пальто и прошла вглубь комнаты.

— Неужели на тебя снова напали? — с недоверием спросила я.

— Нет, но я всё равно пострадал! — возмущённо воскликнул он, — раньше ты не заставляла меня ввязываться в опасные дела, а теперь посмотри! — Корнелиус поднял крыло, и я увидела испачканные копотью пёрышки. Догадаться о причинах было несложно.

— Дом мистера Джексона был защищён защитными чарами? — спросила я.

— Да! И притом невероятно сильными! — сообщил Корнелиус, — я чуть не погиб, пытаясь выведать, кто нанял этого мистера Джексона!

Что ж, это было вполне предсказуемо. Глупо было надеяться, что адвокат из известной фирмы не озаботиться мерами безопасности, особенно если его клиент скрывал свою личность.

— Значит, тебе ничего не удалось узнать? — спросила я.

Корнелиус сделал театральную паузу, заставляя меня понервничать.

— Нет, кое-что я всё-таки выяснил, — похвастался он.

— И? — поторопила я.

— Мистера Джексона нанял иностранец! — сообщил Корнелиус.

Иностранец? Это было неожиданно и ещё сильнее запутывало ситуацию. Выходит, я ошиблась и никакого личного мотива здесь не было. Но зачем иностранцу покупать фабрику и сносить её? Ответ я не знала, но очень хотела его найти.