Мой магический год: весна и поющий фарфор (СИ)

Глава 11

Я и Бенджамин взволнованно переглянулись. Мне хотелось думать, что Корнелиус, как всегда, драматизировал, но сейчас я не была в этом уверена. Всё же, фамильяр не стал бы мешать моему свиданию с Бенджамином без веской причины. А раз уж он прилетел сюда, значит, на фабрике действительно произошла какая-то беда.

Я осторожно взяла Корнелиуса в руки. Он тяжело дышал, а его маленькое сердечко стучало изо всех сил, должно быть, фамильяр очень спешил к нам. Оказавшись в моих ладонях, Корнелиус какое-то время лежал без движения, подняв лапки к верху, а потом всё же зашевелился.

— Будешь чай? Он уже успел немного остыть, — предложила я, понимая, что, преодолев такой путь, фамильяр наверняка мучился жаждой.

Вместо ответа Корнелиус вспорхнул с моих ладоней и приземлился на стол. Я зачерпнула ложкой чай, подула на него на всякий случай, и поднесла к его клюву. Корнелиус выпил немного жидкости и, кажется, почувствовал себя лучше. По крайней мере, его дыхание успокоилось, и Корнелиус больше не напоминал загнанную лошадь.

Бенджамин был взволнован тревожным сообщением, но не торопил моего фамильяра, давая ему время прийти в себя.

— Что случилось на фабрике? — со страхом спросила я.

— Я сам ничего не видел, но Луций. — Корнелиус говорил о фамильяре Бенджамина. — Сказал мне, что на фабрику пробрались злоумышленники, и велел как можно скорее передать это вам. Я летел так быстро, как только мог, чуть крылья не сломал, — пожаловался он.

— Злоумышленники⁈ — хором воскликнули я и Бенджамин.

— Да, именно так! — подтвердил Корнелиус, — все сотрудники уже стоят на ушах. Луций отправился в погоню за ворами или кто они там, а я полетел к вам.

Только не это! Всё же было так хорошо! Почему, когда жизнь начинает налаживаться, всегда происходит что-то плохое⁈

Впрочем, сейчас мне было не до жалоб и причитаний. Ситуация казалась очень серьёзной. Мне не хотелось сгущать краски, но на ум приходили самые мрачные предположения.

— Значит, злоумышленников было несколько? — уточнил Бенджамин.

— Не знаю, наверное, — ответил Корнелиус, — я сам ведь ничего не видел, отдыхал в рощице неподалёку, а тут прилетел Луций весь на взводе. У него и так огромные глаза, а тогда они были прямо как эти блюдца. — Фамильр указал крылом на стоявшую передо мной посуду.

— Они что-нибудь украли? — спросила я, — или, может, попытались испортить оборудование фабрики?

Корнелиус покачал головой.

— Говорю же, я ничего не видел, — повторил он, — Луций просто попросил меня вас предупредить, но подробностей не рассказал и сразу улетел. Вроде как надеялся поймать этих типов.

— Ясно. — Бенджамин поднялся. — Значит, надо ехать на фабрику. — Он посмотрел на меня. — Прости, Эстер, но наше свидание придётся прервать.

— Не нужно извиняться! — воскликнула я и тоже вышла из-за стола, — я поеду с тобой.

Быстро попрощавшись с Мирабель, мы вышли на улицу. Бенджамин поймал экипаж и попросил извозчика доставить нас на фабрику как можно скорее.

— Ты хранишь на фабрике какие-то ценности? — спросила я, пока экипаж мчался по улицам Колдсленда, — может быть, выручку от продаж? Или зарплату сотрудников?

Бенджамин тяжело вздохнул.

— Нет, ничего такого, — ответил он, — все деньги лежат в банке. Воровать на фабрике по сути нечего. Только если попытаться испортить оборудование или…

Бенджамин недоговорил, но я и сама поняла, о чём он подумал. Большой столовый сервиз для королевской выставки хранился на фабрике. Если злоумышленники — не обычные хулиганы, которые пробрались в цеха ради развлечения, то это наверняка был кто-то из врагов семьи Уотсон. А значит, он попытался бы добраться до сервиза, чтобы не позволить Бенджамину поехать на выставку.

Мне было страшно представлять, что могло произойти. Поэтому я всю дорогу бесцельно глядела в окно, поглаживая Корнелиуса по спинке. Бенджамин тоже молчал, но по выражению его лица было видно, что он очень переживал.

Хоть бы нам повезло, и злоумышленники не успели добраться до сервиза!

Пожалуйста! — молила я, обращаясь ко всем богам сразу.

Извозчик не подвёл и довёз нас до фабрики очень быстро. Там Бенджамина уже встречала миссис Лумис. Увидев её заплаканное лицо, я поняла, что подтвердились мои худшие опасения. Но всё же, огонёк надежды ещё теплился в душе. Может быть, всё не так плохо и есть шанс исправить ситуацию?

Вслед за Бенджамином и миссис Лумис я вошла на фабрику. Лица встретившихся по дороге рабочих были бледными и расстроенными. Похоже, все уже были в курсе случившегося. Миссис Лумис провела нас в цех, где стояла готовая посуда. Бенджамин шёл впереди, поэтому он раньше меня увидел дело рук злоумышленников. Когда я услышала его тяжёлый вздох, поняла, что подтвердились мои худшие опасения.

Борясь со страхом, я выглянула из-за спины Бенджамина. На полу перед нами лежала гора черепков — всё, что осталось от великолепного большого столового сервиза. Я не хотела верить своим глазам. Неужели наши надежды в прямом смысле разбиты?

— Вы пробовали собрать осколки с помощью магии? — спросил Бенджамин у миссис Лумис. Я знала, что существовали заклинания, способные восстановить разбитые предметы. Правда, в таких случаях вещь уже не могла продаваться, как новая. Закон требовал обязательно указывать на этикетке, что предмет восстановлен с помощью магии. Но в случае с сервизом, лучше такой, чем просто набор черепков.

Миссис Лумис всхлипнула.

— Да, мы испробовали все известные заклинания, ничего не помогло, — рассказала она, — похоже, тот, кто проник на фабрику, использовал магию разрушения и теперь сервиз уже не восстановить.

— Ясно, — сухо сказал Бенджамин.

Мне хотелось последовать примеру миссис Лумис и расплакаться. Столько надежд и трудов и всё оказалось уничтожено в один миг. Что же теперь делать?

Я взглянула на Бенджамина. Хотя он, несомненно, был очень расстроен, но судя по выражению его лица, в данный момент он лихорадочно искал выход из положения. Даже сейчас Бенджамин не хотел сдаваться.

Я подошла к нему и обняла.

— Что будем делать? — тихо спросила я.

— Пока не знаю, — отозвался он, — есть какие-нибудь идеи?

Я не успела ответить, обернувшись на звук шагов. В цех зашёл мистер Уотсон.

— Слышал, на фабрику пробрались воры, — растерянно произнёс он, а затем его взгляд остановился на горе черепков на полу.

— Кто-то проник сюда и с помощью магии разбил сервиз, с которым я хотел поехать на королевскую выставку, — рассказал Бенджамин.

— Очень жаль, — отозвался мистер Уотсон. И выражение его лица, и интонация голоса свидетельствовали о том, что он выразил нам сожаление только из вежливости, а не потому, что был на самом деле расстроен.

Мистер Уотсон подошёл к горе черепков, поднял несколько из них и внимательно осмотрел.

— Сервиз и вправду был очень красивым, — сказал он, — вы проделали хорошую работу.

— Вот только весь наш труд на полу валяется, — обиженно заметила миссис Лумис.

Мистер Уотсон лишь пожал плечами в ответ на её слова.

— Однажды это должно было случиться, — сказал он, поднимаясь на ноги. Я догадалась, что мистер Уотсон имел в виду обиду семьи своей жены.

— Вы считаете, что на фабрику проникли ваши родственники? — удивилась я.

— А кто ещё? — ответил мистер Уотсон.

Бенджамин, похоже, не разделял его точку зрения.

— Отец, они, конечно, недолюбливают нас, но не думаю, что пошли бы на преступление, — сказал он, — а вот мистер Джексон и его таинственный клиент вполне могли это сделать.

Я была согласна с Бенджамином, а мистер Уотсон продолжал стоять на своём. Наш спор остановило появление Луция.

Фамильяр Бенджамина приземлился на стол, тяжело дыша. Не дожидаясь пока мы засыплем его вопросами, он заговорил.

— Злоумышленникам удалось скрыться. Их было трое и, судя по всему, они заранее подготовили пути отступления, — доложил Луций.

Трое? К мистеру Джексону и его клиенту присоединился кто-то ещё? Или, возможно, адвокат просто нанял бандитов, чтобы они разбили сервиз?

— Мне удалось только оторвать кусок ткани от пиджака одного из них, — продолжил Луций и бросил на стол неровный лоскут лавандового цвета. Как только я увидела его, сразу вспомнила про Люка. Не так давно он хвастался, что купил модный костюм такого оттенка. Но Люк же не мог… Или? Я вспомнила, что после столкновения в городском парке он был ужасно зол и пожелал нашей фабрике провалиться. Неужели разбитый сервиз — это его дело его рук?

Внезапная догадка заставила меня побледнеть, но я решила не делиться своими подозрениями с Бенджамином и мистером Уотсоном. Сначала необходимо было самой во всём разобраться и поговорить с Люком начистоту.

— Эстер, — позвал меня Бенджамин, — на тебе лица нет. Не стоит так расстраиваться, в конце концов, никто же не умер.

Я кивнула. Мне нужно было как-то улизнуть с фабрики и ненадолго съездить в Колдсленд, чтобы встретиться с Люком. Но оставлять Бенджамина одного в такой ситуации мне тоже не хотелось.

Мистер Уотсон взял в руки принесённый Луцием лоскут и присмотрелся.

— Красивый оттенок, — задумчиво проговорил он, — и ткань дорогая.

Его слова заставили меня похолодеть. Я снова вспомнила про письмо Люка, где он хвастался модным лавандовым костюмом. Наверняка даже в столице продавалось очень мало вещей схожего оттенка, иначе Люк бы так сильно не радовался своему приобретению, а это существенно сужало круг подозреваемых. Мог ли злоумышленник купить такой же лавандовый костюм? В жизни вообще бывают подобные совпадения?

— По куску ткани вряд ли получится вычислить того, кто проник на фабрику, — сказал Бенджамин.

— Пожалуй, это так, — согласился мистер Уотсон, — но я всё же съезжу в город и расскажу о происшествии королевской полиции. В конце концов, это их работа.

В первый миг у меня возникло желание остановить мистера Уотсона. Если сервиз действительно разбил Люк, то он сделал это из-за меня. И мне не хотелось, чтобы его арестовала королевская полиция. Но потом я поняла, что если попытаюсь возразить, то сразу себя выдам. К тому же полиция ничего не знала про лавандовый костюм. Прежде чем они доберутся до Люка, я успею с ним поговорить.

— Хорошо. Спасибо, отец, — поблагодарил Бенджамин.

Мистер Уотсон ободряюще похлопал его по плечу и направился к выходу.

— Даже если королевская полиция найдёт этих типов, сервиз нам всё равно не вернуть, — проворчала миссис Лумис.

Она была права. До открытия ярмарки осталось два дня, и поиск злоумышленников сейчас был не самым срочным делом.

— Я поеду к поставщику и узнаю, не осталось ли у него немного лунного кварца, — сказал Бенджамин.

Миссис Лумис покачала головой.

— За такой срок мы не успеем сделать новый сервиз, — отрезала она.

Бенджамин был не согласен.

— Если я смогу купить кварц, и мы немедленно приступим к работе, то уложимся в срок. Правда, на выставку приедем впритык, но ничего, — сказал Бенджамин.

Миссис Лумис, похоже, не верила в благополучный исход, но спорить не стала.

— Я быстро вернусь, — пообещал Бенджамин и посмотрел на меня. Мне следовало поехать с ним, но я увидела отличную возможность незаметно отлучиться и встретиться с Люком, поэтому промолчала.

— Удачи! Будь осторожен, — попросила я.

— Спасибо! — Бенджамин улыбнулся и поцеловал меня в щеку на прощание. Луций вспорхнул со стола и полетел вслед за своих хозяином. Я проводила их взглядом, а затем обратилась к миссис Лумис.

— Если я ничем не могу помочь, то подожду в кабинете, — сказала я.

— Как тут поможешь? — вздохнула миссис Лумис, с тоской разглядывая груду черепков на полу.

Вот и отлично! Я направилась к кабинету, а по дороге шепнула Корнелиусу:

— Проследи за Бенджамином и мистером Уотсоном и сообщи мне, когда они уедут, — попросила я.

Корнелиус удивлённо склонил голову набок.

— Что ты задумала? — с подозрением поинтересовался он.

— Хочу поговорить с Люком. — Я понизила голос настолько, что сама с трудом себя слышала.

— А при чём тут он? — Корнелиус удивился ещё сильнее.

— Тише! — воскликнула я и огляделась. К счастью, рядом с нами никого не было. — Помнишь, Люк писал, что купил модный лавандовый костюм?

Корнелиус не сразу сообразил, к чему я клонила, а когда всё-таки догадался, возбуждённо захлопал крыльями.

— Ты подозреваешь Люка⁈ — возмутился он, — а не слишком ли это? Сначала разжаловала его из своих женихов, а теперь в преступники записываешь⁈

— Просто он видел меня и Бенджамина, когда мы целовались в городском парке и сильно разозлился, — объяснила я.

— Ну, не знаю, — протянул Корнелиус.

— Слушай, я же не собираюсь обращаться в королевскую полицию. Просто хочу с ним поговорить и всё, — сказала я.

Корнелиус по-прежнему был недоволен, но в итоге уступил.

— Хорошо, я дам тебе знать, когда твой жених и его отец уедут, — пообещал он и полетел к выходу из фабрики.

Мне оставалось только ждать и готовиться к непростому разговору с Люком.

Вскоре Корнелиус вернулся ко мне.

— Путь свободен, — объявил он.

Я быстро выскочила на улицу. Пришлось немного подождать, пока приедет экипаж, но работники фабрики были слишком заняты своими делами и никто не обратил на меня внимания.

— Не нравится мне это, — проворчал Корнелиус. Мне и самой было не по себе из-за подозрений, но я не могла просто забыть о них. Я понимала, что не успокоюсь, пока не поговорю с Люком.

Когда приехал экипаж, я попросила извозчика отвезти меня к станционной гостинице. Вряд ли Люк успел вернуться в столицу. Поезда отсюда ходят не так уж часто.

— Значит, план с выставкой провалился? — спросил Корнелиус, пока мы ехали в Колдсленд.

— Бенджамин же поехал за лунным кварцем, — напомнила я.

Корнелиус покачал головой.

— Нет, твой жених только надеется, что сумеет его купить, — уточнил фамильяр, — но это маловероятно. Я слышал, что лунный кварц очень редкий. Так что не стоит рассчитывать на удачу.

Я ничего не ответила и отвернулась к окну. Мне показалось, что я увидела следовавший за нами экипаж. Сначала я испугалась, но потом успокоила себя тем, что Бенджамин и его отец давно уехали. Если бы даже им пришлось внезапно вернуться, они бы двигались навстречу нам, а не за нами. Нет, беспокоиться не о чем. Мало ли кому ещё понадобилось отправиться в город.

Дорога пролетела незаметно и вскоре я уже оказалась у станционной гостиницы.

— Думаю, будет лучше, если мы поговорим наедине, — сказала я Корнелиусу, — а ты пока слетай на почту, посмотри, нет ли для меня писем.

— Хорошо. Но помни, слово — серебро, молчание — золото, — напутствовал меня Корнелиус. В ответ я только усмехнулась. Если бы всегда следовала этому совету, то моя жизнь сложилась бы иначе.

Я прошла в гостиницу и сразу направилась к лестнице. Совсем недавно я приходила сюда, чтобы поставить точку в своих отношениях с Люком и вот снова стояла перед знакомой дверью и не решалась постучать.

Нет, в этот раз речь не только обо мне, надо проявить твёрдость.

Я кивнула сама себе и трижды постучала в дверь. Люк открыл не сразу, заставив меня понервничать. Я испугалась, что он уже успел уехать, но вскоре за дверью послышался шум и она распахнулась.

— Эстер⁈ — удивлённо воскликнул Люк.

— Мне нужно с тобой поговорить, — сказала я.

Люк с недовольным видом скрестил руки на груди.

— Кажется, мы все уже выяснили, — напомнил он, — и, судя по всему, ты вполне довольна своим решением.

Очевидно, Люк намекал на мои поцелуи с Бенджамином в городском парке.

— Разговор не про наши отношения, — пояснила я.

— Что-то случилось с твоим дедушкой? — с беспокойством спросил Люк, а потом всё-таки пропустил меня в номер и закрыл дверь.

Оказавшись внутри, я сразу огляделась, пытаясь найти доказательства, которые бы подтвердили или опровергли мои догадки. Но обстановка в номере Люка никак не изменилась с момента моего последнего визита.

— Так что у тебя случилось? — нетерпеливо спросил он.

— Что ты делал сегодня после того, как ушёл из парка? — я задала встречный вопрос.

Люк нахмурился.

— Это допрос? — с усмешкой поинтересовался он, — любопытно, почему тебя вдруг стали волновать мои дела.

Нельзя и дальше ходить вокруг да около. Я собралась с духом и заговорила.

— Около часа назад кто-то проник на фабрику семьи Уотсон и разбил новый сервиз, с которым Бенджамин хотел поехать на королевскую выставку фарфора, — сообщила я.

— И? — Не понял Люк.

— Фамильяр Бенджамина погнался за нападавшим и сумел оторвать кусок ткани лавандового цвета от его одежды, — рассказала я.

Люку понадобилось несколько мгновений, чтобы осмыслить мои слова. Затем он помрачнел.

— Ты подозреваешь меня⁈ — воскликнул Люк.

— Я просто спрашиваю, — попыталась оправдаться я.

— Эстер, мы же всю жизнь знакомы! — закричал Люк, — а теперь ты считаешь меня преступником⁈

На его лице смешались удивление и гнев. В следующий миг Люк бросился к шкафу, достал оттуда вешалку с одеждой и швырнул мне. Я поймала её и побледнела. В моих руках был лавандовый костюм. Теперь я поняла, что ошиблась. Мало того что костюм Люка был целым, так ещё и его оттенок был другим — менее ярким и насыщенным, чем оторванный Луцием лоскут ткани.

— Убедилась⁈ — зло процедил Люк, — или пойдём в королевскую полицию⁈

Словами не передать, как мне было стыдно из-за своих глупых подозрений.

— Прости, я… — Но Люк не дал мне договорить.

— Уходи, — сказал он, а затем повысил голос, — убирайся!

Я положила лавандовый костюм на диван и молча вышла из номера. Что я натворила⁈ Теперь Люк никогда меня не простит! На глаза выступили слёзы. Какая же я дура! Возомнила себя детективом!

Вытирая слёзы тыльной стороной ладони, я вышла на улицу и столкнулась с Корнелиусом. Он был потрепан, словно чудом вырвался из лап лисы.

— Что случилось? — удивлённо спросила я.

— Эта ведьма отобрала у меня письмо от твоих братьев! — закричал Корнелиус.

— Какая ещё ведьма? — спросила я упавшим голосом.

— Миссис Лумис! — крикнул фамильяр.

Что? Но зачем ей отбирать моё письмо? В следующий миг я поняла, что сейчас гораздо важнее был другой вопрос: что братья написали в этом письме?

Так значит в экипаже, который я заметила по дороге сюда, была миссис Лумис⁈ Похоже, она увидела, что я не стала дожидаться Бенджамина, как обещала, и уехала, поэтому решила отправиться следом. А возможно, миссис Лумис наблюдала за мной с самого начала, ведь я ей не нравлюсь и ей захотелось разузнать, почему я внезапно поменяла планы.

— Значит, она просто отобрала у тебя письмо? — уточнила я.

Усевшись на подоконник гостиничного номера на первом этаже, Корнелиус клювом пытался привести в порядок свои перья.

— Нет, легко ей не было, — обиженно заявил он, — я дрался, как дракон! Отбивался и когтями, и клювом! Уж я ей задал трёпку, до конца жизни помнить будет! — хорохорился фамильяр, — но у нас разные весовые категории и я был обречён с самого начала. — Он сделал паузу и театрально взмахнул крылом. — Я прилетел на почту. Там сказали, что тебе пришлось письмо от братьев. Я его забрал и хотел лететь к гостинице, но прямо у выхода меня поджидала эта злобная тётка. Она тут же набросилась, как коршун, и попыталась вырвать конверт. Я бился насмерть, но в итоге всё-таки проиграл.

— Получается, когда ты полетел на почту, она пошла за тобой, — задумчиво проговорила я, — но зачем миссис Лумис воровать моё письмо? Что она надеется там прочесть?

— Не знаю, что там на уме у этой тётки, но тебе нужно готовиться к худшему, — сказал Корнелиус.

— О чём ты? — уточнила я.

— Неужели сама не понимаешь⁈ — Корнелиус недовольно захлопал крыльями, и на подоконник упало маленькое голубое пёрышко. — Неизвестные проникли на фабрику и разбили сервиз — последнюю надежду на спасение от банкротства. И тут ты, никого не предупредив, сбегаешь и едешь в станционную гостиницу, хотя сама живешь в совершенно другом месте, — перечислил фамильяр, — сложи два и два. Со стороны твоё поведение выглядит очень подозрительно.

— Хочешь сказать, миссис Лумис считает, что это я разбила сервиз⁈ — возмущённо воскликнула я.

— Ну, ты же подозревала Люка, — парировал Корнелиус.

— Да, но у него хотя бы был мотив. Я рассталась с Люком и начала встречаться с Бенджамином, — напомнила я, — а какой мотив может быть у меня? Наоборот, мне выгодно, чтобы дела на фабрике пошли в гору, от этого ведь зависит исход моего пари с дедушкой!

Сказав это, я замолчала, ошарашенная внезапной догадкой. Корнелиус хмыкнул, взглянув на меня.

— Вот только миссис Лумис ничего не знает о пари, — сказал он, — или уже прочла о нём в письме, но могла сделать неверные выводы.

Я схватилась за голову. Это же надо было так влипнуть! Давно следовало рассказать Бенджамину о пари, тогда всё было бы в порядке. А теперь, неизвестно что он обо мне подумает, особенно если миссис Лумис исказит содержание письма.

— Что же теперь делать⁈ — воскликнула я.

Корнелиус вспорхнул с подоконника и сел мне на плечо.

— Нет смысла убиваться, слёзы делу не помогут, — сказал он, — у тебя есть всего два варианта: ехать на фабрику и пытаться оправдаться перед своим женихом, надеясь, что он тебе поверит. Или купить билет на поезд, вернуться в столицу и всю жизнь страдать, потому что и дедушкино задание не выполнила и с женихом отношения не выяснила.

Корнелиус, конечно, сгущал краски, но он был прав. Сейчас я уже ничего не могла изменить. Оставалось только ехать на фабрику и надеяться, что успею поговорить с Бенджамином раньше миссис Лумис.

— Ну и что ты решила? — спросил Корнелиус.

— Едем на фабрику, — твёрдо сказала я. Мой фамильяр довольно кивнул.

— А мне ещё надо поквитаться с этой тёткой за выдранные перья, — воинственно заявил он, — из-за неё я похож на ощипанного цыплёнка.

Я подошла к краю тротуара, чтобы поймать экипаж. Удивительно, но никакой злости к миссис Лумис я не испытывала, потому что в данный момент могла думать только о Бенджамине. В прошлый раз он простил меня за обман, но сможет ли снова мне поверить или нашим отношениям придёт конец?

К моменту, когда впереди показалось здание фабрики фарфора, нервное напряжение достигло пика. За один вечер на меня столько всего навалилось! Сначала злоумышленники проникли на фабрику и разбили сервиз, с которым Бенджамин собирался ехать на королевскую выставку, потом я поругалась с Люком, а теперь ещё и миссис Лумис украла моё письмо и наверняка напридумывала всяких глупостей. От переизбытка эмоций у меня разболелась голова. Корнелиус тоже был усталым и подавленным.

— Значит, ты убедилась, что Люк ни при чём? — спросил фамильяр.

Вместо ответа я задала встречный вопрос:

— Ты с самого начала был уверен в его невиновности?

Корнелиус даже не повернулся ко мне, продолжая смотреть в окно.

— Конечно, это же Люк, — отозвался он.

Да, действительно. Сейчас, когда прошло достаточно времени, я с трудом верила, что всерьёз его подозревала. Разумеется, несмотря на боль и обиду, Люк бы никогда так не поступил. Жаль, я не поняла этого, прежде чем обвинить его. Сколько же непростительных ошибок я успела совершить!

Экипаж свернул на аллею, которая вела к зданию фабрики. Хоть бы Бенджамин ещё не приехал! Тогда у меня появился бы шанс исправить ситуацию.

Я выскочила из экипажа, как только он остановился у входа. Корнелиус выпорхнул вслед за мной. Немного помедлив, я зашла в здание фабрики и окликнула первого попавшегося сотрудника:

— А мистер Бенджамин Уотсон уже вернулся?

— Да, он у себя в кабинете, — ответил рабочий.

Проклятие! Почему мне всегда так не везёт⁈

— Вперёд! И не трусь! — подбодрил меня Корнелиус.

Легко сказать! Мне было ужасно стыдно за своё враньё. Хотелось убежать отсюда, только бы не встречаться лицом к лицу с Бенджамином. Я боялась, что второй раз он меня не простит и не захочет больше со мной встречаться. И я не представляла, как смогу пережить расставание с ним.

Я с трудом заставила себя подняться по лестнице. Оказавшись у двери в кабинет Бенджамина, я сначала хотела сразу войти, но потом решила постучать.

— Войдите! — крикнул он.

Я открыла дверь. Внутри уже была миссис Лумис, которая размахивала моим письмом и тараторила. Увидев меня, она аж покраснела от злости.

— Явилась, мерзавка⁈ — крикнула она.

Миссис Лумис и её оскорбления были последним, что меня интересовало в данный момент. Я взглянула на Бенджамина. Он был непривычно серьёзен.

— Тётушка, не могли бы вы оставить меня и мисс Скотт наедине? — попросил он.

Миссис Лумис возмущённо надула щёки.

— Ещё чего! Сейчас эта вертихвостка наврёт тебе с три короба, а ты и поверишь! — воскликнула она.

— Тётушка, выйдите из кабинета. — Это была уже не просьба, а приказ. — Пожалуйста. И отдайте мне письмо.

Хотя миссис Лумис по-прежнему была недовольна, ей пришлось подчиниться. Проходя мимо меня, она прошипела очередное оскорбление, а затем громко хлопнула дверью. Я и Бенджамин остались одни.

В комнате повисла напряжённая давящая тишина. Я ждала, что Бенджамин заговорит первым, но он молчал. В его взгляде не было привычной теплоты. Похоже, Бенджамин был мной разочарован, и осознание этого ранило меня.

— Что тебе сказала миссис Лумис? — осторожно спросила я.

Бенджамин промолчал. Он по-прежнему смотрел на меня и ничего не говорил. Это было невыносимо.

— Бенджамин, пожалуйста, не молчи! — взмолилась я, чувствуя, что вот-вот расплачусь, — скажи хоть что-нибудь! Поверь, я могу всё объяснить!

— Я не уверен, что хочу слушать твои объяснения, — сказал он.

Его слова полоснули по моему сердцу, словно ножом.

— Что? — тихо спросила я, — но почему⁈ Я не знаю, что миссис Лумис тебе наговорила, но она всё неправильно поняла.

— Эстер, — прервал меня Бенджамин, — езжай домой.

Он говорил спокойно, и это убивало меня. Лучше бы Бенджамин на меня накричал, обвинил во лжи, обозвал последними словами, тогда я была бы уверена, что он до сих пор меня любит. А сейчас мне казалось, что Бенджамин полностью разочаровался во мне.

— Пожалуйста, позволь мне объяснить, — попросила я, глотая слёзы.

— Нет, сейчас я не готов с тобой разговаривать, — отрезал он, — вдобавок у меня много дел. Время позднее, так что тебе лучше поехать в гостиницу.

В отчаянии я сделала шаг к нему, но Бенджамин жестом меня остановил.

— Это твоё, — сказал он, протягивая мне письмо от братьев.

Я взяла мятый конверт.

— А потом… когда разберёшься с делами, ты меня выслушаешь? — спросила я, цепляясь за последнюю надежду.

— Может быть, — ответил Бенджамин, повернувшись ко мне спиной.

У меня больше не было сил находиться в кабинете, и я ушла оттуда, а затем не останавливаясь выбежала на улицу. Добравшись до ближайшей рощицы, где любил отдыхать Корнелиус, я дала волю чувствам и разрыдалась.