Монстры в Академии

Глава 24

Ксавьер вернулся не только с обезболивающим, но и с самим профессором. Тот, как профессиональный врач, деловито осмотрел Марину, посчитал пульс, посветил в глаза и в горло каким-то артефактом — похоже, работающим просто на манер фонарика — и даже провел неврологический осмотр.

— Хм, — нахмурился профессор. Вынул из саквояжа прозрачный кристалл, вложил его в руку Марины и велел сжать. Марина послушно сжала, хотя это было сложно: рука мелко дрожала от слабости.

Дядя Мадя забрал у нее кристалл и поднес к лицу. Внутри что-то слабо светилось.

— Что, у меня и правда радикулит? — уточнила Марина, хотя сомневаться в диагнозе не приходилось: она чувствовала себя старой бабкой.

— Хуже, — ответил профессор. — У Вас истощение.

— М-м-м? — Марина широко раскрыла глаза.

— Вам надо отдохнуть, — пояснил профессор. — Причем прежде всего морально. Постарайтесь не нервничать, не заниматься тем, что вызывает раздражение, и не общаться с неприятными людьми. Вам сейчас нужна забота близких. И, конечно же, стоит поберечь себя от физических нагрузок.

— Но спина… — пробормотала Марина, недоумевая, как это обычная усталость может дать такой эффект.

— … все восстановится, — заверил ее профессор. — Вы просто на что-то потратили свой душевный резерв. Такое бывает во время сильных потрясений или долгой полосы несчастий.

Марина задумалась. Это он о стрессе говорит? То есть, она настолько слабачка, что теперь будет болеть, стоит только перенервничать? Ничего себе.

«А я тебе говорил! — язвительно ответил внутренний голос. — Депрессию надо лечить вовремя. А то потом придется лечить радикулит, язву, бессонницу и бог знает, что еще».

— Ксавьер, Вы уж позаботьтесь о даме, — обратился дядя Мадя к мужчине, вежливо отошедшему к окну и отвернувшемуся на время осмотра. — Не подпускайте к ней тех, кто способен лишить ее сил.

— Разумеется, — ответил тот.

— И долго я буду восстанавливаться? — уточнила Марина.

— От Вас зависит, — пожал плечами профессор. — Я не знаю, как много сил Вы потратили. Может, достаточно будет пары недель отдыха. А может, потребуется и год.

— А что, лекарств не существует? — на всякий случай уточнила девушка, все еще морщась от ощущений в спине.

— Ну, от боли я Вам бальзам принес, — обрадовал ее профессор. — А вот душевное истощение я лечить не умею, уж извините. Помнится, в Высшей школе инквизиции когда-то велись такие исследования…

Он покосился на Ксавьера и закончил явно не так, как хотел:

— … но доступ к ним нынче закрыт по понятным причинам.

В помещении повисла какая-то странная тишина, из которой Марина заключила, что эти двое о чем-то осведомлены, о чем ей знать не следует.

— Понятно, — вздохнула она, принимая это. Ворошить чужое прошлое, полное бед и боли, ради борьбы с каким-то радикулитом — так себе идея. Уж лучше и правда просто отдохнуть. В любом случае, здоровый образ жизни — самое оптимальное лечение для такого рода болезней. И лучшая профилактика.

— Даже если б и был доступ к тем исследованиям, делиться резервом никто бы не стал, — неожиданно сказал Ксавьер.

— Что? — не поняла Марина.

— Я говорю, чтобы пополнить резерв одного человека, требуется истощить резерв другого, — пояснил свою мысль более простыми словами Ксавьер. — Даже если донор обладает огромным запасом, если он начнет делиться им направо-налево, то однажды сам умрет от истощения.

— А-а, нет-нет, мне такое не нужно! — наконец, сообразила Марина. — Я лучше просто отдохну.

— И обязательно устраните из своей жизни причины, которые заставляют Вас тратить душевную энергию, — отметил профессор Мадиер.

Марина задумалась. Знать бы еще, что это за причины. Ее профессия? Ну да, это постоянный источник переживаний, даже если все идет хорошо. Но ее профессия — ее жизнь. Как можно ее «устранить»? Что тогда останется от самой Марины?

«А я тебе говорю: замуж надо было выйти, — снова влез внутренний голос. — Причем давно. Были б у тебя сейчас дети, была бы и жизнь после школы. А так, кто ты без своих учеников? Безликая унылая тетка, дорога которой — прямиком на кладбище».

«У тебя сегодня что, обострение? — возмутилась Марина. — Отвали со своими пошлыми намеками».

«Сама ты пошлая! — парировал внутренний голос. — Я тебе о высоком: о семье, о детях, продолжении рода и смысле жизни».

«Семья и дети у меня уже есть», — не могла не заметить Марина.

«Это не то», — возразил незримый собеседник.

«А что тогда то?» — спросила его девушка.

И внутренний голос неожиданно заткнулся. Потому что действительно: дом — есть, дети — есть. И даже надежный мужчина рядом есть, который этим детям почти как отец. И он даже на руках Марину носит — чаще, чем мужья среднестатистических женщин. Полный социальный комплект, в общем.

«Ты какая-то неправильная, — все-таки поддел ее внутренний голос. — Все нормальные бабы ярмо надевают после цветов, конфет, подарков, кольца с бриллиантом, шикарной свадьбы и медового месяца. А ты все «вкусняшки» опустила и сразу получила кучу детей на шею. Причем даже малышами их не тискала — сразу вредными подростками усыновила».

«Уж какая есть», — мысленно фыркнула Марина, искренне гордясь своим жизненным выбором. Хоть прочие люди в упор не замечали его ценности.

«Что ты в старости будешь делать, когда все они разъедутся и бросят тебя?» — напомнил внутренний голос.

«Ой, как будто в обычных семьях дети торопятся позаботиться о стариках! — отбрила его Марина. — Даже если и заботятся, то через силу, а не по любви. Как-нибудь проживу. Вон, тут вроде как зарплаты высокие: найму себе сиделку и буду радоваться».

«Я и говорю: дура», — остался при своем невидимый собеседник.

«Пошел ты», — привычно послала его Марина, и тут сообразила, что уже долгое время говорит сама с собой, игнорируя гостей.

Она оглянулась, но рядом никого не было. Только на тумбочке возле дивана стоял бутылек с бумажной этикеткой на неизвестном языке.

***

Утром Марине было так худо, что она решила: сегодня берет отгул. Ну, или больничный. Ну, или… В общем, выходной сегодня у магиков будет в честь Игрищ — так она решила. А она пока отдохнет, как ей профессор посоветовал.

— Марина Игоревна, завтрак стынет! — чирикнула в замочную скважину жизнерадостная Флокси.

Марина со стоном повернулась на бок. И тут поняла, что спина, как ни странно, снова работает. Поясница еще побаливала, но уже смутно так, размыто, а не как вчера — раскаленной спицей меж позвонков. Снадобье профессора Мадиера сработало выше всяких похвал — никакой диклофенак не нужен. Впрочем, Марина не исключала, что это он и есть, просто местного производства. И неизвестно, в какой концентрации.

Оценив интенсивность боли, она решила поберечь заветную бутылочку до следующего раза, а пока просто двигаться осторожно. Плохо ей было не столько из-за больной поясницы, сколько из-за общего состояния паршивости. Снова саднило горло, ужасно пересохли глаза и нос, во рту будто всю ночь гадили мыши, и сильно знобило. А еще почему-то неприятно припухли десны и плохо гнулись пальцы.

К зеркалу Марина подходила с настороженностью, ожидая всяких пакостей. Интуиция ее не подвела: из трельяжа глянули три жутких привидения в разных ракурсах. Марина оценила их и не сдержала матерного словца.

— И он говорит, надо просто отдохнуть? — ужаснулась она. — Это сколько надо отдыхать и на каком курорте, чтобы все вернуть, как было?!

Марина прищурилась. Почему-то было плохо видно, как будто и зрение тоже упало. Потрогала сухую, совершенно безжизненную кожу серо-белого цвета. Полюбовалась на огромные мешки — и под, и над глазами. Присмотрелась к бровям: они как будто за ночь поредели. Потом оскалилась, чтобы поглядеть на десны. Так и есть, воспаленные, причем все.

Марина на всякий случай покачала передние зубы. Нет, вроде, не шатаются. Пока.

— Какая жесть, — все еще неверящим тоном сказала девушка и потянулась за расческой.

Она провела гребнем по голове всего пару раз, а потом уставилась на зубцы.

«Ты тоже это видишь?» — спросила Марина свой внутренний голос, демонстрируя количество выпавших волос, что там застряли.

«М-да. Что-то совсем грустно, — оценил внутренний голос и в этот раз даже не съязвил на тему неожиданно подкравшейся старости. — Слушай, может, тебе и правда сегодня в кровати полежать?»

«Вот еще! — возмутилась Марина. — Дядя Мадя сказал не нервничать. А если я весь день проведу в кровати, мои ребята там такого наворотят, что завтра я вообще лысая проснусь! Нет уж. Буду жить, как обычно. Просто постараюсь не принимать все близко к сердцу».

«Ну-ну, — фыркнул внутренний голос. — К твоему сведению, делать вид, что ты не нервничаешь, и реально не нервничать — разные вещи. Ты можешь сколько угодно притворяться невозмутимой, но так только хуже будет».

«Самовнушение никто не отменял, — парировала Марина, собирая редеющие волосы в пучок. — Если говорить самой себе, что я здорова, спокойна и счастлива, то так и будет».

«Ага. Давай, скажи мешкам под глазами, чтоб они втянулись», — фыркнул внутренний голос, но девушка его проигнорировала.

***

На завтрак снова было мясо. Марина глянула на порцию перловки с лосятиной и тяжко вздохнула. Ей и в здоровом состоянии такая пища впрок бы не пошла, а уж сейчас и подавно.

Магики ковырялись в своих тарелках тоже без особого энтузиазма — организмы, переевшие лосятины, не горели желанием повторять этот подвиг, и аппетит был куда меньше обычного.

Но вовсе не безразличие к еде было самым необычным событием этого утра. А непривычная тишина за столами. Из первой рекреации не доносились обычные хохот, вскрики из-за приколов Денебы и привычные уже разговоры на максимальной громкости. Сегодня там негромко перешептывались и периодически хихикали.

Марина поймала Криса и Леама за обменом очень странными взглядами. Но стоило ей вопросительно глянуть в ответ, как оба сделали вид, что о-о-очень заинтересованы лосятиной и процессом ее употребления.

«Подростки, — мысленно вздохнула она. — Телевизора нет, интернета — тоже, и вот пожалуйста: я у них теперь вместо кино».

«Ну, положим, не только ты, — отметил внутренний голос. — Ксавьер тоже постарался. Мог ведь довести тебя, как старушку. Но нет, решил изобразить из себя благородного рыцаря. Вот теперь и расхлебывай эту мыльную оперу».

Марина снова ощутила, что на нее пялятся, но снова не успела поймать взгляды магиков.

— Как Ваша спина? — нарушил эту недотишину Ксавьер своим обычным безэмоциональным тоном.

— Уже намного лучше, спасибо. Снадобье профессора помогло, — искренне поблагодарила его Марина, хотя благодарность относилась не к формальной вежливости, а к тому, что мужчина непроизвольно развеял атмосферу сплетничества и напомнил ребятам, что у двоих взрослых бывают и более важные занятия, чем бегать ночами тайком на свидание. Например — лечить болящую спину.

Крис и Леам снова переглянулись, как бы оценивая: пургу гонят эти двое взрослых, пытаясь скрыть от них свои делишки, или правда их училка настолько старая и больная, что только ради лечения к ней мужики в комнату и ходят.

Увы, внешний вид Марины все же свидетельствовал в пользу второго, да и Ксавьер не производил впечатления влюбленного, так что парни постепенно успокоились. По крайней мере, спустя пару минут Леама заинтересовал совсем другой вопрос:

— Марина Игоревна, а можно я сегодня потренируюсь… вместо урока. А то после обеда второй тур…

Сказал и смутился.

«Все-таки, хороший парень, — одобрила его поведение Марина. — И чувствует, о чем можно спрашивать, а о чем — нельзя, и упорство имеет. Все б такими были».

«Да ней дай бог!» — возмутился внутренний голос.

«Почему?» — искренне удивилась Марина.

«Нафиг мне не сдался такой скучный мир, — пояснил внутренний голос. — И ты чего молчишь? Юноша ждет ответа».

Девушка спохватилась, тряхнула головой, поморщилась от боли и сказала:

— Да, конечно, иди. Сегодня урока не будет. Продолжим уборку. Ты нам покажи, куда метлы и грабли убрал, и можешь идти заниматься.

— Спасибо! — обрадовался эльф и принялся быстро-быстро закидывать в себя перловку.

А вот Крис идее очередной уборки не обрадовался. И Марина подозревала, что остальные будут того же мнения.

***

— Ёж, я тебе сказала не трогать мангал!

— Не трогать чего?

— Штуку эту на ножках, в которой ты костер развел. Леам сказал, в ней еще магические эманации не остыли, и она может… А-а-аи!

Марина, взвизгнув, шарахнулась в сторону и сделала перекат, снова вспомнив школьные годы и уроки самообороны. А вот молодой орк этого сделать не успел, и взрывом его отнесло на два метра, впечатав в стену здания.

— Ежик, ты живой? — бросилась к нему Марина и все, кто были рядом.

— М-м-мы… — промычал он что-то, ошалело глядя по сторонам. Лицо орка было равномерно покрыто сажей, а брови с жесткой щетиной тлели, нещадно воняя жженой шерстью.

— Кажись, контузило, — сочувственно протянула Кристел, помахав у парня перед лицом ладонью.

— Кто-нибудь, сбегайте до профессора Мадиера! — попросила Марина. — У Ежика, наверное, сотрясение мозга.

— Да что там сотрясать? — фыркнул Денеба. — Ща все будет норм.

Шляпа на невидимой голове подплыла ближе к пострадавшему.

— Еж, пойдешь общагу магов поджигать?

— Пойду, — тут же отозвался орк, и взгляд его стал осмысленным.

— Ну вот! — шляпа повернулась к Марине. — Я ж говорил, он в порядке. Еж, отбой, мы никуда не идем.

— Ну бли-и-ин, — расстроенно протянул орк, окончательно доказывая окружающим, что он снова в своем уме. Хотя, с умом, конечно, у Ежика было не очень богато.

— Вставай, давай, — Денеба похлопал орка по плечу, чтобы тот нащупал его руку, и, видимо, потянул, потому что парень начал вставать. Начал, да не закончил.

— А-а-а! — заорали оба, проваливаясь под землю вместе с мусором, что был навален подле стены.

Марина снова схватилась за сердце и метнулась к неожиданно возникшей дыре в земле, а следом за ней — весь класс.

Парни были живы, только присыпаны землей и мусором так, что Денеба стал видим.

«Тебе, помнится, профессор велел не нервничать», — напомнил внутренний голос, слушая, как у Марины бешено стучит сердце.

— Кто-нибудь, спустите меня вниз, — проигнорировав незримого собеседника, попросила она.

Валькирии тут же подхватили ее под руки и осторожно спустили в дыру.

Едва оказавшись внизу, Марина торопливо осмотрела Ежа, оценила, как могла, целостность Денебы и успокоилась: оба были в полном порядке. Им повезло приземлиться не сразу на пол, а на какой-то старый стол. Тот хоть и сломался, но зато успел притормозить их падение, и ребята не пострадали.

Поняв, что срочная медицинская помощь не нужна, Марина облегченно выдохнула и, наконец, огляделась.

Это оказалась не пещера с острыми сталагмитами внизу и даже не грязный старый колодец, а просто старый подвал с очередной горой рухляди — на этот раз откровенно дряхлой. Полки в нишах были полны мутных банок, покрытых пылью, по углам валялась алхимическая утварь, высилась горка запыленных кирпичей, валялись доски и еще бог знает что.

— Ух ты, катакомбы! — хором сказали валькирии, спрыгивая следом за Мариной едва не на голову ребятам.

— Секретная лаборатория! — взвыл от восторга Крис, соскальзывая вниз подобно дикому зверю.

— Очередная пыльная дыра, которую нам чистить, — сплюнул Амадеус, не присоединяясь к остальным, а брезгливо глядя сверху.

— Нет, — покачала головой Марина, чувствуя прилив трудового энтузиазма при виде этого подарка судьбы. — Наш будущий водопровод.

Она ткнула пальцем в незамеченный никем колодец под крышкой.

***

Дальнейший осмотр показал, что вода в колодце есть. Настоящий водопровод, хоть бы и на основе винта Архимеда, они сооружать, разумеется, не стали. Просто привязали к валявшемуся неподалеку котлу новую веревку да прикрутили ее на ворот.

Впрочем, мыслью распространять воду по всему зданию ребята и правда заинтересовались, и со всех сторон на Марину посыпались идеи — дикие и не очень.

Крис предлагал пробить потолок над колодцем и добывать воду прямо оттуда, перенеся ворот выше. Но сам же отказался от этой идеи, когда узнал, что выше — их спальня.

Шерман предложил выкопать новый колодец — уже под кухней — и так реализовать идею Криса. Ему предложили копать, и он тут же отказался от своей задумки.

Кристел предложила приделать к какой-нибудь бадье колесики. Наливать в нее воду из колодца, затем подкатывать к дыре и уже из кухни спускать котелок с веревкой и набирать воду. Эта идея звучала хоть и сложно, но уже не так дико, и ее стали обсуждать более детально: требовалось всего лишь проделать в полу кухни некрупное отверстие да соорудить тележку из хлама.

— А где тут настоящий вход? — неожиданно спросила Флокси, боязливо оглядывая темные закутки помещения.

Все недоуменно огляделись. Действительно: большой, просто-таки огромный подвал, в прошлом явно часто использовавшийся, должен был иметь нормальный вход с лестницей, а не дыру в потолке.

Марина тоже огляделась. Ярко освещен был только тот пятачок, на который провалились ребята. Дальше следовало кольцо полумрака, в котором был различим алхимический хлам, колонны и какие-то перегородки. В общем, типичный подвал без единого окошечка. Все вокруг было усыпано серой пылью, и местами с потолка свисала старая паутина.

— Давайте я гляну, — предложил Крис.

— Ты куда?! — Марина попыталась было ухватить его за рукав, но не успела, и демон исчез во тьме. — Крис, вернись! Ногу сломаешь — тут же повсюду мусор! А если столбняк подхватишь?

— Я ж не слепой! — возмутилась темнота, и до Марины донесся грохот, а за ним — ругань демона.

— Крис, вернись! — потребовала она. — Все равно ж темно и ничерта не видно. Возьми хоть факел какой!

— Сдался он мне, — уже из далекого далека ответил тот.

— Не парьтесь, Марина Игоревна, — посоветовала ей Кристел.

— Он в темноте видит, как кошка, — подтвердила Бристел.

— Ой, че нашел! — радостно завопил Крис, а в следующее мгновение помещение осветилось неярким светом.

— Ну что, понарушаем законы Галаарда? — хихикнула Флокси, разглядывая сеть светильников под потолком. Похоже, старый схимник жил еще до введения закона, ограничивающего простолюдинов в праве на комфорт, и сам себе создавал самодельные магические светильники. Ну, или этим баловались его ученики. Светильники лишь едва разгоняли мрак и подрагивали — похоже, заряд в них почти закончился. Но, наверное, они поддавались подзарядке, потому что проводов не виднелось.

Марина огляделась еще раз. Крис был прав: видимо, когда-то это была алхимическая лаборатория. Правда, не секретная, а просто учебная. На потолке, стенах и полу виднелись следы взрывов и магических искажений, а в одном месте в стену даже был вплавлен скелет человека, но такого странного цвета, будто был покрыт серебром.

Похоже, обучение алхимии в старые времена проходило не без жертв, отчего здесь и оборудовали такое помещение: земляной пол не горел, а земляные стены лучше держали удар, чем каменная кладка. Да и потолки здесь были укреплены очень хорошо — как в шахтах. Впрочем, не везде, а только над центром помещения, где было больше всего магических следов.

Еж и Денеба провалились в боковой части помещения. Тут стояло множество столов — видимо, ученических. Поодаль виднелась школьная доска и стол для демонстраций. В одну сторону шли стеллажи, заваленные хламом, в другой виднелись двери. Крис заглядывал в них поочередно.

— Кладовка. Хлам, хлам, еще раз хлам. Ой, блин, тут потолок обвалился. А тут, кажется, какого-то зверя держали. Или заколдованного человека. Но он уже сдох. О, тут еще спуск.

Демон исчез за дверью, и спустя полминуты оттуда донесся его приглушенный крик:

— Марина Игоревна, тут ледник! В смысле, был когда-то. Льда нет уже, но если этой зимой натаскаем, то будет.

— Вот и отлично! — Марина даже руки потерла. — Слушайте, ребята, да мы живем! Надо только прибра…

Громовой стон перебил ее предложение. Прибираться магики явно уже устали.

…

Лестница в итоге все-таки нашлась. Аж целых две. Одна вела под крыльцо, и ее давно бы уже кто-нибудь мог заметить, если б сверху не валялись гнилые доски. Лестница была старая и ненадежная, и судя по виду, ее последние годы подтачивало дождевыми водами, так что пользоваться ею не стоило. Марина велела выкопать дренажную траншею, чтобы больше луж подле крыльца не было, а лишней землей подсыпать выход — чтобы уж точно ничего больше не скапливалось.

Вторая же лестница была крепкой, красивой и упиралась… в потолок. Ровный, красивый, без следов люка.

Ребята долго ломали головы над этой странностью. Крис и Денеба даже подрались, поспорив, кто из них прав. В процессе спора Крис въехал рогами в потолок, и тот неожиданно сам совершенно беззвучно приподнялся и отъехал в сторону. Драка была моментально забыта, и оба спорщика выскочили наружу.

— Ха! — донесся до Марины довольный вопль Криса.

Она поднялась по лестнице и выяснила, что та выводит к доске, что располагалась в их учебной аудитории.

«Могла бы и догадаться», — подумала девушка. Похоже, раньше в аудитории вели только теоретические занятия, а на практику спускались вниз.

Но Марине вторая учебная аудитория была пока без надобности, так что она предпочла закрепить за подвалом звание подсобных помещений — кладовки и постирочной-помывочной. Нужно было только переквалифицировать стеллажи в ширмы, чтоб не было конфликтных ситуаций между мальчиками и девочками. Ну, и как-то решить вопрос слива воды.

Она озвучила эту проблему ребятам и получила легкое и простое решение:

— Так давайте выкопаем яму, положим сверху доски, и пусть вода сама уходит в землю, — предложил Шерман, и тут же торопливо добавил: — Но я один копать не буду!

— Естественно, — кивнула Марина. — Копать будет наш великий первооткрыватель дыр.

— Я? — недовольно глянул на нее Крис.

— Нет, он, — Марина указала на Ежика, облизывавшегося внизу на огромную жаровню, что была в центре подвала. На жаровню, кстати, Марина тоже заглядывалась. Судя по всему, над нею раньше устанавливали котлы. Сверху в потолке было отверстие с воронкой, куда уходил дым. И теперь Марина знала, почему количество труб на крыше не соответствует количеству печей в помещении.

«Кстати о печах, — оживился внутренний голос. — Там кирпичи бесхозные. Можно в подвале печку сложить. И мыться удобно, и воду греть для мытья».

«Я тоже об этом подумала, — отозвалась Марина, недовольная тем, что внутренний голос высказал предложение первым. — Но чтоб печь сложить, нужно печника толкового найти. А нам пока некогда — у Леама и Уилла скоро второй этап турнира».

«Кстати, а нам не пора?» — спросил внутренний голос.

«Пора», — ответила Марина, услышав, как часы в лаборантской бьют двенадцать.