Лучший травник СССР

Глава 9 Ощущая Силу

Через неделю, когда косметическая мазь в количестве сорока восьми баночек была готова, я решил отпроситься у Вовки для поездки в Свердловск. Официальная версия — матушку проведать, а по факту попробовать продолжить тактику «сарафанного радио», используя жену моего соседа — стоматолога. В прошлый раз она отлично сработала. Именно благодаря обширным связям Зинаиды Марковны я очень быстро и успешно реализовал все чеки Внешпосылторга.

Зинаида Марковна у нас дама крайне общительная. Не знаю, где уж она числится по работе, но по факту она живёт с телефонной трубкой в руках. Дал же Бог таланта — говорить по телефону по двенадцать часов в день! И это минимум. А уж про толщину пяти её телефонных книжек, где у неё записаны телефоны подруг, я даже говорить не стану, так как это выше моего понимания.

— Езжай конечно, но в понедельник. На выходных меня подстрахуешь. Сезон на косуль уже вот-вот откроют, но кто-то особо нетерпеливый может раньше попробовать его начать, — согласился приятель, недолго раздумывая.

— Идёт, — легко согласился я, — Но тогда давай мы с тобой на выходных, с утра пораньше, на УАЗике постоим на нашем повороте с трассы.

— Думаешь? — вскинулся Сорока от неожиданной идеи, — А что, может сработать! Браконьер нынче пуганый. Егерей увидит и сделает вид, что случайно тут проезжал. Тем более, что у нас за поворотом кроме пары молочных ферм и пасечников и нет никого. Разве что на малинник кто-то поедет.

Забегая вперёд, скажу, что наш трюк удался. Пара машин и один мотоцикл с коляской уже явно готовились свернуть на нашу дорогу, мигая поворотником, но заметив служебный УАЗ с егерской символикой на дверце, отчего-то вдруг резко передумывали сворачивать.

А вот пара «Москвичей» и один «Запорожец», набитые детьми и женщинами, на нас даже внимания не обратили. Эти точно за малиной поехали. Пусть едут. Малинник у нас огромный. Старые вырубки тянутся километров на пять в длину, и почти в километр шириной. Малина растёт хоть и не такая крупная, как на огородах, но она сладкая и душистая.

Зинаиду Марковну я навестил в понедельник вечером.

— Ой, Сашенька, — посмотрев в глазок, клацнула она тремя запорами на дверях, а заодно цепочкой и крючком, — Заходи дорогой. Я как раз бейглы готовлю.

— А я к вам с подарками, — состроил я благостную физиономию туповатого Деда Мороза, — В егеря же подался. И вот — дары леса привёз! Боровички — красавцы, один к одному на жарёху, туесок ароматной малины лесной и баночка омолаживающей мази.

— Как ты сказал?

— Мазь я изобрёл. Из очень редких лесных трав. Доярка, которая её попробовала, говорит, что лет на пять — семь лицом помолодела. Вот, вам на пробу привёз. Наносите на ночь на чисто умытое лицо, и через три дня сами себя не узнаете.

— Зная вас, я догадываюсь, что этой мази у вас не одна баночка, а гор-раздо больше, — слегка грассируя, протянула моя разумная соседка.

— Пока ещё сорок семь осталось, но те уже по двадцать пять рублей, и это первая цена, чтобы можно было попробовать. Потом будет в два раза дороже. Извините, конечно, но травы уж больно редкие.

— Омолаживает на пять — семь лет⁉ — похоже даже не дослушала меня соседка, — И как часто ими можно пользоваться?

— Не чаще раза в год, но повторное применение принесёт уже куда меньший результат.

— Но принесёт! — важно воздвигла вверх Зинаида свой толстый палец, раздумывая о чём-то своём. Важном и «девичьем».

Я скромно промолчал, хотя Ратибор внутри меня аж подпрыгивал:

— Скажи ей, что если через год использовать усиленный состав, то можно ещё лет пять скинуть! Скажи!

— Помолчи, — мысленно шикнул я на него. — Нельзя сразу все козыри раскрывать!

— Зинаида Марковна, — продолжил я вслух, — Вы уж не обессудьте, но мазь эта — штука тонкая. Я её сам варил, по бабушкиному рецепту. Там каждый этап важен. Если что-то пойдёт не так — эффект может быть слабее. Но уж сколько наработали — всё ваше.

Соседка взяла баночку, покрутила в руках, понюхала. Глаза её загорелись.

— А запах-то, запах! Саша, это же настоящая парфюмерия! — восхитилась она. — Я такие в «Берёзке» видела, французские, по тридцать пять рублей. А тут — натуральное, лесное!

— Ну, французских нам не надо, — скромно потупился я. — Зато для наших женщин — самое то. Не француженки, чай.

Отсутствовала она полчаса, но когда вернулась…

— Так, — Зинаида Марковна начала решительно, — Ты посиди пока, чай попей. Я сейчас позвоню кое-кому.

И началось. Телефонная трубка прямо-таки прилипла к её уху. Я сидел на кухне, пил чай с бейглами и слушал вполуха, как моя соседка расписывает достоинства «чудо-мази».

— Аллочка, привет! Ты знаешь, тут такое дело… Да нет, не дефицит, лучше! Омолаживающая мазь, из лесных трав! Мне сосед привёз, он теперь егерем работает. Говорит, доярка одна попробовала — на семь лет помолодела! Что? Да, я уже намазалась, полчаса прошло и сияю просто! Приезжай, покажу!

— Людочка, здравствуй! Ты помнишь, я тебе про чеки рассказывала? Так вот тот самый Саша опять с сюрпризом! Мазь привёз, омолаживающую. Двадцать пять рублей. Дорого? А ты посчитай, сколько ты на свои крема тратишь, а толку? А тут гарантия! Что? Ну, приходи вечером, посмотришь.

Я допил чай, съел ещё пару бейглов, и уже начал клевать носом, когда Зинаида Марковна наконец-то оторвалась от телефона.

— Ну всё, Сашенька, — довольно пропела она. — Завтра ко мне человек десять подруг придут. Все хотят посмотреть. Ты как, оставишь мне баночек… ну, скажем, десять для начала?

— Оставлю, — кивнул я. — Но учтите, Зинаида Марковна, это не просто крем. Это серьёзная вещь. Наносить тонким слоем на ночь, не чаще раза в день. И никакого алкоголя и антибиотиков во время курса — эффект снижается.

— Записываю, — соседка схватила блокнот и ручку. — Алкоголь и антибиотики исключаем. Тонким слоем на ночь. А курс сколько дней?

— Пять дней. Потом перерыв на месяц. И так три раза. Но результат с каждым разом будем уже менее заметен. После этого — год отдыха.

— Три раза в год? — уточнила она.

— Нет, три курса подряд, с перерывами в месяц, — поправил я. — А потом год отдыха. Иначе кожа привыкнет, и эффекта не будет.

Зинаида Марковна старательно записала, кивая.

— А можно я своей знакомой из Москвы позвоню? У неё там салон красоты, — вдруг спросила она. — Она такие вещи за бешеные деньги продаёт!

Я задумался. Москва — это серьёзно. Но и рискованно. С другой стороны, если пойдёт волна…

— Позвоните, — решился я. — Но предупредите, что партии маленькие. Больше ста баночек в месяц я физически не сделаю. И то, лишь до наступления зимы. Потом из остатков трав индивидуальные партии намного дороже обойдутся. Вряд ли её такое заинтересует.

— Это мы ещё посмотрим, — хитро прищурилась соседка. — Ладно, Сашенька, иди отдыхай. Завтра с утра ко мне приходи — знакомиться с моими подругами.

Утром я проснулся от запаха свежих пирожков. Мама шуршала на кухне. Перекусив, пошёл к соседке. У неё на кухне уже сидели три дамы «элегантного возраста» и с интересом меня разглядывали.

— А вот и наш кудесник! — представила меня Зинаида Марковна. — Саша, егерь и травник. Проходи, рассказывай.

Я сел, поздоровался. Дамы смотрели выжидающе.

— Дамы, — начал я, стараясь не улыбаться, — Мазь, которую я привёз, сделана на основе редких лесных трав, собранных в определённое время суток и в определённой фазе луны. (Тут Ратибор довольно хмыкнул — мол, правильно гнёшь). Она не просто питает кожу, она запускает процессы регенерации. Поэтому эффект омоложения — не сказка, а реальность.

— А можно попробовать? — спросила самая смелая дама в ярко-красной помаде.

— Конечно, — я достал из рюкзака баночку, открыл. — Нанесите немного на запястье.

Дама мазнула, втёрла. Через минуту её глаза округлились:

— Зина, ты чувствуешь? Кожа как будто шелковая стала!

— Дай-ка я, — вторая дама тоже потянулась к баночке. — Ой, и правда! А пахнет-то как!

Через полчаса у меня купили шесть баночек. Остальные четыре дамы попросили привезти ещё — они хотели посоветоваться с мужьями (или с кошельками).

— Саша, ты гений! — сияла Зинаида Марковна, когда мы остались одни. — Я твои чеки тогда хорошо реализовала, и сейчас — только давай. Я тут подумала: а что, если нам на этом бизнес построить? Ты варишь, я продаю. Пятьдесят на пятьдесят?

Я задумался. Предложение было заманчивым. Соседка — баба тёртая, с связями, с опытом. Но и риск есть — если что-то пойдёт не так, крайним сделают меня.

— Тю-ю… Сдурела баба, — прокомментировал Ратибор, — Ей даже одна десятая и то чересчур жирно будет.

— Зинаида Марковна, — осторожно начал я, — Давайте пока так: вы берёте у меня товар по двадцать рублей, продаёте по двадцать пять. Ваша наценка — пять рублей. Идёт?

— Идёт, — кивнула она, чуть подумав. — Я с них другим получу. Но тогда ты мне сегодня ещё десять баночек оставь. Я их завтра же впарю.

— Оставлю, — согласился я. — Но учтите: это не навсегда. Травы закончатся, и всё.

— А ты новые собери, — резонно заметила соседка. — Лес же большой.

Вечером я уехал обратно, довольный, как слон. В кармане — сто двадцать рублей чистой прибыли, и это только начало.

Ратибор в голове мурлыкал как сытый кот:

— Хорошо идём. Ещё немного — и на ягоды хватит. И на спирт. И на инструменты. Ты молодец, Сашка. Деловой.

— Спасибо, старик, — мысленно ответил я. — Но это только начало.

И это на самом деле было лишь начало.

Начал я с ягод. Раз уж Ратибор считает их концентратом, то пока сезон, надо брать!

Кинул клич среди деревенских, и успешно. Ягоды понесли мне пусть и не вёдрами, но трёхлитровыми банками.

Что мы только с ягодами не делали! Но основным продуктом был концентрат из концентрата! Да, ягоды перемалывались, для чего была куплена мощная электродрель и венчик из нержавейки от какого-то кухонного комбайна. Три минуты, и вместо ведра ягод получалась однородная масса, которую нужно было поставить на полдня в холодок, чтобы воздух вышел. Дальше следовал процесс выжимки, который лично мне приходилось наблюдать со стороны. Ратибор пока мне его не доверяет. Говорит, слишком сложный. Там и магия, и температура, и давление. И всего должно быть в меру.

Потом четыре часа на отстой. Полученный сок затем следует аккуратно слить, не допуская попадания осадка и медленно выпаривать на водной бане, часов этак пять. Лишь после этого одна из составных частей будущих мазей или зелий считается готовой.

Да, не быстро выходит. Так и мне, егерю, спешить особо некуда. Телевизора нет, и в парк на танцы не сбегаешь. А тут хоть какое-то развлечение.

Прапор из Солдатки посетил нас лишь в следующие выходные. Прикатил на мотоцикле ИЖ-Юпитер, с коляской.

Оказалось, что в прошлые выходные к ним в часть приезжало какое-то начальство из УралВО «с проверкой», и ему приказали оставаться на месте. «Проверка » закончилась ожидаемо: баней с возлияниями, в обществе пары связисток, не особо отягощённых высокими моральными принципами. Собственно, ради них их и держали, как я догадываюсь.

Как бы то ни было, а прапор предложил козырный вариант — купить командирский УАЗ — перевёртыш, свалившийся с моста в реку. Машина почти новая, была. Движок и рацию с неё сняли, рама погнута, но всё, что ниже днища нетронуто. А там, на минуточку — вся ходовка, включая мосты, коробку передач, и даже те же рессоры, которые нам бы давно стоило поменять.

— Да, интересно, но во что мне это встанет? — поинтересовался я, прежде чем согласиться.

— Двести рублей и ящик водки, — выдал он в ответ странную конструкцию.

Чую, что предложение из наивыгоднейших, но пока не понимаю, в чём подвох.

— Ещё какие-то условия есть? — чисто на интуиции задаю вопрос.

— Рама. Её нужно будет сдать по описи на Вторчермет, — мнётся прапор, — Она же номерная.

— Василий, — призвал я своего техника и консультанта, которому доверяю, — Сколько времени тебе потребуется, чтобы раму УАЗа полностью очистить, сняв с неё всё, что нам нужно?

— Сутки, не больше. И то, если там гайки закисли. Но я их горелкой отогрею, как родные пойдут, — хмыкнул Васька.

Короче, благодаря неведомой силе и счастливому стечению обстоятельств, наш служебный УАЗ вскоре ожил. Ему бы ещё движок поменять, но… Не всё сразу.

Тем временем Ратибор не переставал меня учить, и порой, весьма жёстко. Да, я не высыпался, не хватало времени на свои дела, но как маг и травник я рос, пусть и не день ото дня, а чуть медленней.

Но мой учитель был неумолим. Каждую свободную минуту он требовал посвящать тренировкам.

— Садись, — командовал он, когда я возвращался с обхода. — Закрывай глаза. Чувствуй.

Я садился, закрывал глаза и пытался «чувствовать». Сначала ничего не выходило. Потом, спустя неделю ежедневных упражнений, я начал различать какие-то смутные ощущения. Тепло от земли, прохладу от воздуха, лёгкое покалывание в кончиках пальцев, когда я касался травы.

— Это Сила, — объяснял Ратибор. — Она везде. В земле, в воде, в воздухе, в растениях. Ты должен научиться её чувствовать, потом — брать, потом — отдавать.

— Как аккумулятор? — уточнил я.

— Похоже, — согласился старик. — Только аккумулятор — это мёртвая вещь, а ты — живой. Ты можешь не просто накапливать, но и преобразовывать.

Очередной урок чуть не закончился катастрофой.

Мы отрабатывали «Щуп» — умение протягивать нить Силы к растению и считывать его свойства. Я сидел на поляне, передо мной лежали три листка: подорожник, крапива и одуванчик. Ратибор объяснял:

— Подорожник — он простой, его легко читать. Крапива сложнее, она злая, но полезная. Одуванчик — хитрый, он умеет прятаться. Начни с подорожника.

Я закрыл глаза, сосредоточился. Представил, как от моей ладони тянется тонкая ниточка к листу. Сначала ничего. Потом лёгкое тепло. Потом…

— А-а-а! — заорал я, когда в голову будто тысяча иголок вонзилась. — Что за⁈

— Твою ж дивизию! — выругался Ратибор (он явно нахватался от меня армейских выражений). — Ты что, в крапиву полез⁈ Я ж сказал — в подорожник!

— Я и полез в подорожник! — взвыл я, потирая виски. — Откуда я знал, что она укусит?

— Крапива не кусает, она жжёт, — поправил старик. — А ты явно нарвался на что-то другое. Покажи-ка лист.

Я открыл глаза и посмотрел на то, что держал в руке. Это был не подорожник. Это был… чёрт его знает что. Какое-то растение с мелкими зубчатыми листьями.

— Вот балда, — вздохнул Ратибор. — Это же лютик. Он ядовитый. Хорошо, что ты его просто пощупал, а не есть полез. А то бы сейчас не сидел, а бегал по кустам с мылом во рту.

— С мылом? — не понял я.

— Ну, чтоб вырвало, — пояснил он. — Ладно, проехали. Давай заново. Только теперь смотри, что в руки берёшь.

Я вздохнул, отбросил лютик и осторожно взял пальцами лист настоящего подорожника. Закрыл глаза. Снова сосредоточился.

На этот раз пошло легче. Нить Силы коснулась листа, и я вдруг… почувствовал его. Буквально. Ощутил, какой он плотный, сочный, как много в нём влаги и какой-то тягучей, успокаивающей энергии.

— Есть! — заорал я, открывая глаза. — Получилось!

— Молодец, — одобрил Ратибор. — А теперь попробуй взять из него немного Силы. Самую чуточку.

Я снова сосредоточился, представил, как нить втягивает в себя зелёное свечение. И вдруг почувствовал, как по руке разливается приятное тепло. Голова перестала болеть, усталость как рукой сняло.

— Ни фига себе, — выдохнул я. — Это что, я теперь всегда так смогу?

— Сможешь, — подтвердил старик. — Но не злоупотребляй. Растение — не бездонный колодец. Если всю Силу забрать — оно завянет. Бери понемногу, благодари мысленно, и тогда оно поделится.

Я посмотрел на подорожник. Он действительно чуть привял, но не критично.

— Прости, друг, — мысленно сказал я ему. — Спасибо.

И вдруг почувствовал ответную волну — слабую, едва уловимую, но вполне реальную. Будто растение сказало: «Ладно, живи».

— Охренеть, — только и смог выговорить я вслух.

— Привыкай, — усмехнулся Ратибор. — Это только начало.

Вечером того же дня я решил попробовать кое-что посложнее. Ратибор предупреждал, что нельзя спешить, но мне было интересно. Я взял горсть земляники, которую насобирал утром, и попытался «прочитать» её так же, как подорожник.

И чуть не взорвал себе мозг.

Ягод оказалось слишком много. Их энергия была разной — каждая ягодка жила своей жизнью. Они переплетались, путались, и когда я сунул туда свой «Щуп», меня буквально закружило в водовороте.

— А ну прекрати! — рявкнул Ратибор, и я почувствовал, как кто-то (явно он) грубо оборвал мою связь с ягодами. — Совсем очумел⁈ С одной травинкой едва справился, а туда же — за горсть хвататься!

— Я… я не подумал, — прохрипел я, хватая ртом воздух. Голова кружилась, перед глазами плыли разноцветные круги.

— Думать надо! — отчитывал меня старик, как нашкодившего щенка. — Сила — она как огонь. В малых дозах греет, в больших — сжигает. Ты бы ещё в ведро с водой нырнул, не умея плавать!

— Понял, — выдавил я. — Больше не буду.

— То-то же, — проворчал Ратибор. — Иди умойся холодной водой и ложись спать. Завтра продолжим. С одной ягодой.

На следующий день я послушно «читал» одну земляничину за другой. К вечеру мог отличить спелую от недозрелой, лесную от садовой, и даже определял, на каком склоне она росла — солнечном или тенистом.

— Прогресс, — похвалил Ратибор. — Ещё неделька таких тренировок — и можно будет пробовать собирать энергию для простейших зелий.

Я сидел на крыльце, смотрел на закат и чувствовал себя… настоящим. Не просто егерем, не просто травником, а кем-то большим. Тем, кто слышит лес, понимает его, живёт с ним в одном ритме.

Из дома вышел Вован, сел рядом, протянул кружку с чаем.

— Ты чего такой задумчивый? — спросил он.

— Да так, — улыбнулся я. — Думаю, как же мне здесь хорошо.

— Это точно, — кивнул Сорока. — Место здесь особенное. Не зря наши предки тут селились. Говорят, сама земля здесь силу даёт.

— Говорят, — согласился я и отхлебнул чай.

Внутри довольно замурлыкал Ратибор. Кажется, он был согласен с Вованом.