Личный аптекарь императора. Том 11

Глава 7

Огромное чудовище длиной не меньше тридцати метров выпустило в нас струю пламени.

— Ох ты! — вырвалось у Грибоедова, который даже присел от страха, но магический купол как раз сомкнулся, и пламя растеклось по преграде.

Существо несколько раз взмахнуло крыльями и пропало из виду. Все напряженно всматривались вверх, чувствуя, что этим дело не закончится.

— Что это вообще было? — подал голос один из магов. — Маназверь?

Ему никто не ответил, потому что в это самое мгновение чудище снова вынырнуло из-за деревьев и атаковало купол мощными челюстями. На этот раз мы его смогли рассмотреть: тело покрывала серо-синяя прочная чешуя, на голове два костяных гребня, похожих на рога, на мощных лапах острые изогнутые когти, длинный хвост с костяными наростами.

Безуспешно атаковав купол, зверь яростно взревел и выпустил ещё одну струю огня, которая окутала верхушку защитного сооружения, отчего он замерцал ещё сильнее и покрылся еле заметными голубыми зигзагами.

— Бейте уродца! — вывел из оцепенения голос Грибоедова.

Маги разом вскинулись, но чудище не дало времени даже на то, чтобы прицелиться. Взмахнув перепончатыми крыльями, оно ринулось вверх и исчезло во тьме. Наступила тишина.

Все приготовились, вглядываясь во тьму. Прошла минута, другая, но неизвестный зверь не возвращался.

— Кто-нибудь сталкивался с чем-то подобным? — спросил Орлов и обвёл взглядом присутствующих.

Маги отрицательно замотали головами.

— Надо спросить у османов, что взяли в плен. Они наверняка в курсе того, что произошло, — подал голос Андрей — маг из отряда Орлова, и кивнул на троих османов, стоящих на коленях. На их руках, отведённых назад, висели антимагические кандалы. Османы бросали на нас взгляды, полные ненависти и презрения.

Грибоедов раздал распоряжения насчёт убитых врагов и сел в машину. Они с Орловым хотели тут же приступить к допросу. Меня подбросили до госпиталя, куда отвезли раненных, в том числе и раненных османов. Как оказалось, лекари не горели желанием помогать врагам, поэтому к тому времени, когда я добрался до госпиталя и зашёл в приёмное отделение, к ним так никто и не подходил.

Османы лежали на кушетках с кандалами на руках и стонали от боли, в то время как охрана не обращала на их мучения никакого внимания.

— Вы что собираетесь делать? — удивилась медсестра, когда я переоделся в белый халат, помыл руки и, прихватив инструменты, двинулся к османам.

— Хочу помочь.

— Врагам? — её брови поползли вверх.

— Они тоже люди, и если им сохранили жизнь, то не для того, чтобы они умерли от ран, потому что лекари им отказались помогать. Возможно, они обладают ценными знаниями, которые ускорят нашу победу.

— Разумно, — чуть помедлив, кивнула она. — Если понадобится помощь — крикните меня. Боюсь, что больше вам никто не поможет, — она понизила голос и добавила. — Никто не хочет помогать врагам. Наоборот, многие мечтают их прикончить прямо здесь.

Я кивнул и подошёл к первому осману. Это был взрослый коренастый мужчина с невероятно голубыми глазами на темной загорелом лице. В его плече и руке зияли огнестрельные дыры. Черный костюм насквозь промок от крови. Осман безучастно смотрел перед собой, будто смирился со своей участь и ждал, когда помрёт.

— Помогите снять с него куртку, — попросил я бойцов, охраняющих врагов.

— Не положено, — буркнул один и бросил на пленника холодный взгляд, полный презрения.

Ну что ж, придётся всё делать самому. С помощью небольших лекарских ножниц я разрезал на мужчине куртку и увидел, что он весь покрыт татуировками. Некоторые из них изображали животных, но большинство — надписи на незнакомом языке.

Я обезболил раны, очистил их и зашил. Медсестре велел дать мужчине антибиотики и успокоительное. Когда хотел отойти ко второму раненому, осман щелкнул языком, привлекая моё внимание, и быстро протараторил несколько слов. Я не знал, что они значат, но по интонации и тому, как он на меня смотрит, мне показалось, что это были слова благодарности. И тут я поймал себя на мысли, что в этой жизни стал намного мягче и сердобольнее. Будучи Валерианом, я бы даже не подумал лечить харпийских негодяев, а тут же облил бы их «Пирсидой» и с удовольствием наблюдал, как они истошно вопят от мучительной боли.

Я подошёл ко второму раненому, который лежал на животе, а на его спине чернело обожженное пятно. Кто-то попал в него огненным шаром. Ожог был сильный. Местами кожа почернела и обуглилась. Осман стонал, а из его глаз на кончик носа стекали слёзы. Он мучился от жуткой боли.

«Шустрик, принеси эликсир от ожогов», — велел я, отправив зверьку мыслеобраз бутылька с янтарной жидкостью.

Зверёк явился тотчас же, но, как и в прошлый раз, выглядел недовольным и возмущенно чирикал. Ничего не понимаю, что случилось-то? Выясню позже.

Часть зелья я вылил на ожог, оставшееся поднёс к его губам. Осман плотно сжал зубы и упрямо замотал головой. Понимаю, боится, что я его отравлю.

Я уже хотел остатки тоже вылить на ожог, но тут осман, которого я подлечил первым, что-то сказал на своём языке, и мужчина с ожогом шумно выдохнул и, приподняв голову, раскрыл рот. Так-то лучше.

Третий и четвёртый пленные были ранены воздушными лезвиями. Больше всего пострадали руки и плечи. Медсестра помогла мне зашить порезы и «угостила» их антибиотиками.

В это время явился главный лекарь, и увидев, что я уже со всем справился, поблагодарил за помощь и велел отвести пленников в изолятор, где подготовили для них койки.

— Мефодий Фёдорович, хочу попросить разрешения воспользоваться вашей лабораторией, — сказал я, отправив Шустрика в дом за рюкзаком.

— Всё в вашем распоряжении, — быстро ответил он и полюбопытствовал. — А что вы хотите создать?

— Противоядие. Как оказалось, в вашем мире я ещё не все яды изучил, — задумчиво проговорил я, выстраивая в голове схему зелья.

— В вашем мире? — озадаченно спросил лекарь, но я лишь махнул рукой, подхватил рюкзак, который Шустрик оставил у моих ног, и двинулся к небольшой лаборатории.

Когда разложил яд в голове, понял, что он многосоставной. В нём собрано по меньшей мере пять разных ядовитых веществ, явно добытых из аномалии. Интересно, какие анобласти в Османской империи? Я бы очень хотел в них заглянуть. Пожалуй, так и сделаю, когда победим османов.

Мне пришлось очень постараться, чтобы создать антидот, ведь обычно противоядие растёт в том же месте, что и яд. А в тех аномалия, что я бывал, нет таких ядовитых растений. Но я выкрутился, и теперь передо мной на столе стояла колба с изумрудной жидкостью, в которой подымался столб мелких пузырьков.

Довольный собой, я разлил жидкость в десять пробирок и часть отдал главному лекарю, объяснив, что это такое. Он поблагодарил и тут же созвал лекарей, которым объяснил, что у них в госпитале есть противоядие от османских ядов.

Не уверен, что это все яды, которые они применяют, но хоть часть мы теперь можем нейтрализовать.

Я вышел на улицу и двинулся в сторону дома, но, проходя мимо штаба, не удержался и решил послушать допрос. На этот раз караульные не стали меня задерживать, а просто проводили внутрь. Однако, как оказалось, османов уже допросили.

— Удалось что-нибудь выяснить? — спросил я у Орлова, который налил себе горячий чай из большого термоса.

— Многое, — с довольным видом улыбнулся он. — Похоже, что данные, которые мы получили о месторасположении их лагеря, правдивы.

— Значит, скоро в путь? — оживился я.

— Не-е-т, дождёмся возвращения разведки. Теперь я стреляный воробей, и буду всё перепроверять. Будешь? — он указал на термос. — Горячий, с лимоном.

— Буду, — кивнул я.

Чай был сладкий. Кроме лимона, в нём плавали несколько листочков мяты.

— Сегодня один осман нам такую сказочку рассказал, — усмехнулся Орлов и положил в рот сахарное печенье, посыпанное маком.

— Что за сказочка?

— Сказал, что это дракон на нас напал. И не просто дракон, а российский дракон. Будто мы сами передали яйцо османам. Ну и чудик, — граф встал с табуретки и подлил себе ещё немного чая. — И ведь можно ему поверить. Когда-то в новгородской анобласти обитало драконье семейство. Но они очень опасны, поэтому их всех истребили. А яйца, которые в гнезде остались, заморозили, чтобы убить зародышей.

— А когда это было? — заинтересовался я.

— Давненько. Меня ещё на свете не было. Надо у генерала спросить.

Будто услышав наш разговор, из кабинета вышел Грибоедов и неспешно подошёл к нам. Увидев, что мы пьём чай, налил себе тоже и опустился на табурет.

— Никита Иванович, что думаете по поводу российского дракона? — спросил я и подвинул ему блюдо с печеньем.

— Не знаю. Всё как-то надумано. И ведь не проверишь никак. Ясно одно — нужно быть на страже, и без сопровождения из-под купола не выходить.

— Вы не помните, когда в новгородской анобласти драконов уничтожили?

— Я мелким пацанёнком был. Все газеты только об этом и трубили. В студенчестве интересовался этим вопросом. Если память не изменяет, лет шестьдесят прошло.

— Шестидесяти лет вполне хватило бы для того, чтобы вырастить такую махину, — задумчиво произнёс я.

— Да не может этого быть. Яйцо ведь не куриное, чтобы можно было легко украсть и через границу перевезти. Драконьи яйца размером, — он осмотрелся и остановил взгляд на термосе. — Вот примерно как термос — высотой сантиметров пятьдесят, но круглое и тяжелое. Если бы кто-то захотел перевезти через границу такой груз, его наверняка бы задержали. С османами у нас испокон веков натянутые отношения, поэтому никто бы не позволил перевезти такой опасный груз.

Грибоедов и Орлов продолжили обсуждать то, что узнали от пленных, а я отошёл в сторону. Меня что-то тревожило. История с яйцами казалась знакомой, хотя я раньше даже не слышал о драконах.

Так и не додумавшись ни до чего, я попрощался и вышел на улицу.

— Господин Филатов! — услышал женский крик.

Обернувшись, увидел пожилую женщину. Ту самую, на чердаке дома которой проживал ведьмак.

— Здравствуйте. Что-то случилось? — напрягся я, видя, как она взволнованна.

Женщина раскраснелась от быстро бега и мороза, пряди волос выбились из-под платка. Она оглядывалась, будто боялась преследования.

— Случилось, — кивнула она и быстро прошептала. — Похоже, в нашем доме есть ещё один ведьмак.

— Ещё один? — недоверчиво переспросил я. — Снова шаги на чердаке?

— Нет, никаких шагов. Но, похоже, он всё равно как-то заходит в наш подвал.

— Почему?

— Еда пропадает. Сначала думала, что мне показалось, будто варенье пропадает. Но вчера убедилась — не показалось. Половину банок будто корова языком слизала. Пропала пастила, которую я для внуков готовила. Пришлось всё в предбанник перенести. Что мне дальше делать? Может, охрану к нам поставите?

Я с облегчением выдохнул. Никакой это не ведьмак.

— А когда вы еду в предбанник перенесли?

— Вчера, как только заметила неладное.

Ага, теперь понятно, почему у зверька нет настроения — вкусняшки не смог найти.

— Ясно. Успокойтесь. Это не ведьмак, а мой зверёк. Он любит сладости, — я вытащил кошелек. — На какую сумму он вас объел?

Женщина как-то странно на меня посмотрела. Как на умалишенного.

— Какой ещё зверек? — уточнила она.

— Сейчас увидите.

«Шустрик, ко мне!»

Зверёк тотчас появился на моём плече. Женщина испуганно отпрянула, когда он принялся яростно её отчитывать, щебеча во всё горло.

— Вот он, — я погладил Шустрика, чтобы успокоить. — Он негодует, потому что лишился вашего варенья. Но это ненадолго. Уверяю вас, он скоро найдёт ваш тайник и продолжит воровать. Поэтому озвучьте сразу цену всех ваших припасов.

Женщина хотела дотронуться до серебристой шерстки, но Шустрик ударил её по руке кончиком хвоста. Совсем обиделся из-за варенья.

— Ничего не надо. Пусть ест на здоровье, — ответила она и подула на покрасневшую руку. — Мне для вас ничего не жалко.

Она развернулась и неспешно зашагала в сторону дома, изредка оборачиваясь и с интересом посматривая на моего обжору.

— Саша, ты всё ещё здесь? Я думал, ты уже седьмой сон видишь, — из штабной палатки вышел граф Орлов.

— Да так, — уклончиво ответил я.

Мы вместе двинулись до нашего временного жилища, и тут меня словно обухом по голове. Я кое-что вспомнил. То, что никак не давало мне покоя после рассказа о драконьих яйцах.

— Сергей Кириллович, мне нужно срочно связаться с Москвой. Как можно это сделать? — выпалил я и схватил мужчину за руку.

— Э-э-э, с Москвой? Зачем? — он недоуменно уставился на меня и выдернул руку, которую я непроизвольно сильно сжал.

— Мне кажется, что рассказ османа не вранье. Похоже, я даже знаю, кто украл яйцо и передал османам. Но чтобы точно убедиться и не разбрасываться голословными обвинениями, мне нужно кое с кем связаться.

Орлов задумчиво посмотрел на меня, взглянул на наручные часы и кивнул.

— Хорошо. Но только завтра. Это не такое уж срочное дело, чтобы людей среди ночи беспокоить.

Я нехотя согласился, хотя весь сгорал от нетерпения.

На следующее утро мы с Орловым пошли на завтрак и обнаружили, что столовая наполовину заполнена. Ну вот, я так и думал. Долго на сухпайке не проживёшь, особенно когда от кухни на всю округу такой аппетитный запах выпечки и жареного мяса, что рот наполняется слюной.

Я закинул в себя завтрак за три минуты, но Орлов будто нарочно медлил и наслаждался каждой ложкой молочной каши и куском сыра.

— Сергей Кириллович, вы нарочно? — буркнул я, когда он взял кусок хлеба и протер им тарелку из-под глазуньи.

— Что нарочно? — он изобразил удивление.

— Так долго едите. Мы уже пятнадцать минут здесь сидим.

— Завтрак — самый важный приём пищи. Неужели сам не знаешь? Во время завтрака на нас даже османы не нападают.

Вдруг, будто в отместку, совсем рядом с лагерем что-то взорвалось. Даже посуда на столах звякнула.

— Как раз вовремя, — хмыкнул он, вытер салфеткой губы и двинулся к выходу. Я пошёл за ним.

Мы зашли в штаб и сразу направились к связистам, которые уже сидели на местах и настраивали аппаратуру. С согласия Орлова я объяснил им, чего хочу, и принялся ждать. Ждать пришлось долго, почти три часа.

— Штаб — два! Это База! Приём! — послышался бойкий голос из шипящей аппаратуры.

— База! Это Штаб — два! Слышу вас хорошо. Приём!

— По вашему требованию прибыла баронесса Завьялова! Как слышно? Приём!