Личный аптекарь императора. Том 11

Глава 26

Я оказался в крошечном помещении, стены которого будто были вырублены прямо в скальной породе: неровные и влажные, с пятнами плесени. На полу лежала старая взопревшая солома и черепки от старых кувшинов. Сырой воздух пропитан запахом ржавого железа и нечистотами. Хотелось задержать дыхание и как можно скорее покинуть помещение. Но один я отсюда не уйду.

Прямо передо мной на низкой лежанке, покрытой плешивой овечьей шкурой и потрепанным покрывалом, сидел брат Его Величества.

— Кто вы? — испуганно выдавил Борис.

Понятное дело, не узнал, ведь я всё ещё османский подданный, но ненадолго. Скоро зелье «Превращения» перестанет действовать. Именно поэтому нужно убираться отсюда как можно скорее.

Сам Борис выглядел жалко. По всему видно — он был не в гостях у султана, а в плену: худой, обросший, грязный.

— Не важно. Пошли, мы уходим, — сказал я и уже хотел выйти из удушающего помещения, но заметил, что Борис даже не шевельнулся.

Я остановился и вопросительно посмотрел на него.

— Куда? — выдавил он.

Мы разговаривали на русском языке. Я незаметно для себя перешёл на родной язык.

— Сначала на улицу, а там посмотрим, — сухо ответил я и пригрозил. — Пошевеливайся, или мне придётся применить силу.

— Я не могу. — Борис скинул покрывало, которым был накрыт и показал, что не только руки, но и ноги закованы в антимагические кандалы.

Искать ключи на телах трупов не было никакого желания, поэтому снял с плеча рюкзак и, порывшись, выудил ещё одну пробирку «Разъедающего прикосновения».

— Не шевелись, — предупредил я и капнул всего по одной капле на замки на кандалах.

— Что это такое? — испуганно прошептал узник, увидев, как крепкий металл, усиленный заклинаниями, тает как мороженное, и горячие капли со стуком падают на каменный пол.

— Кислота.

Резким рывком я отцепил кандалы с его ног, а с руками он справился сам. Я уже хотел подтолкнуть его к выходу, но увидел, что на нём всего лишь в тонкая грязная рубашка и льняные некогда светлые штаны, какие обычно носят в жаркое время года. Похоже, с ним особо не церемонились, и взяли в чем был. А был он, судя по всему, на берегу теплого моря.

— Зима. Замерзнешь, — я поднял с лежанки овечью шкуру и набросил ему на плечи.

Борис не возражал и, укутавшись пошёл к выходу, шлепая летними туфлями. Нет, так не годится. По пути он что-нибудь себе отморозит.

Как только мы вышли из кельи, Борис остановился и испуганно воззрился на убитых стражников.

— Это ты их? — еле слышно спросил он.

— Да, — кивнул я и, окинув изучающим взглядом трупы осман, спросил. — У тебя какой размер обуви?

— Сорок… Нет! Я не надену одежду с трупов! — взвизгнул он, чем привлек внимание забулдыги, который сидел на саркофаге в центре зала и пересчитывал деньги, которые забрал у стражников.

— А-а-а, так вот кого они прятали. Это что за важная птица? — спросил на османском языке, поэтому Борис ничего не понял.

— Не такая уж и важная, — усмехнулся я. — Да и не птица вовсе, а так, пресмыкающееся.

Борис с подозрением прислушивался к нашему разговору, сторонясь трупов.

— Одевайся, — я грубо подтолкнул его в сторону стражников. Церемониться с беглым предателем я точно не собирался. — Придётся пробираться через сугробы. Отморозишь все конечности.

Я многозначительно обвёл его взглядом, заметив посиневшие щиколотки.

— Куда ты меня ведёшь?

— Потом узнаешь. Одевайся! — я пробуравил его злым взглядом.

Борис нехотя осмотрел стражников, проверил размер обуви каждого и принялся раздевать труп, на лицо которого попало «Разъедающее прикосновение».

Я не стал ему помогать, хотя каждая минута на счету. Я посчитал это ещё одним наказанием для него. Член императорской семьи явно привык к другому обращению и иным условиям жизни, но то, что с ним сейчас происходило, было полностью его виной. Всё это он заслужил.

Борис надел утепленные штаны, свитер, куртку и высокие ботинки. Даже шапку не побрезговал стянуть.

— Уходим, — кивнул я, критично оглядев его. — Но шкуру прихвати. Пригодится.

Борис скрутил овечью шкуру, зажал рулон подмышкой и последовал за мной. Похоже, он понял, что я не убивать его пришёл, а наоборот.

Мы поднялись из катакомб на улицу, и я первым делом втянул носом свежий утренний воздух, наполненный ароматами свежей выпечки и дыма печей.

— Куда теперь? — Борис зябко поёжился, осматриваясь.

— Иди за мной.

Мы вышли с территории хамама и подошли к машине. Борис не пришлось уговариваться садиться в машину. Похоже, он понял, что я не представляю для него опасности, поэтому сам юркнул на заднее сиденье.

Как я уже успел узнать, из города выезжали без досмотра. Однако славянское лицо Бориса могло привлечь ненужное внимание, поэтому я велел ему лечь на пол и накрыться овчиной. Повторять не пришлось: он тут же выполнил указание без лишних вопросов. Видел бы он себя со стороны несколько месяцев назад. Напыщенный индюк превратился в послушную овечку. Смешно, ей-богу.

Я поехал к воротам, откуда ближе всего было добраться до Калифрона. Отряд Орлова наверняка на подходе к городу, поэтому нужно перехватить их заранее. Задание выполнено — Борис в наших руках.

— Скажите, уважаемый, кто вы такой? — Борис подал голос из-под овчины.

— Скоро узнаешь, — сухо ответил я, чувствуя, как тело начало меняться. Я становился сам собой.

Нужно успеть выбраться из города, пока из Мехмеда не стал Александром.

Я надавил на педаль газа, когда впереди показались ворота города. Двое городских стражников в нетерпении прохаживались у дороги. Наверняка ждали, когда их сменят после ночного дежурства.

Дорога была пустынна, поэтому я невольно привлек их внимание.

Так, спокойно. Это последний рубеж. Ещё чуть-чуть, и всё закончится.

— Лежи и не двигайся, — велел я, когда заметил, как один из стражников махнул мне рукой, приказывая остановиться.

Если просто проехать мимо, то они поймут, что дело нечисто, и рванут следом. Поэтому лучше всего будет снова притвориться миролюбивым и безобидным османским лавочником.

— Доброго вам утра, достопочтимые воины, — улыбнулся я, остановившись на обочине.

— И тебе, доброго, — ответил угрюмый стражник и заглянул в салон. — Куда путь держишь?

— В Бахарию, ага. Сегодня туда поступит по железной дороге первоклассный кофе. Хочу успеть купить несколько мешков для своей лавки.

— В Бахарию? — озадаченно переспросил стражник. — Так ты что, не знаешь, что путь туда закрыт? Российские войска приблизились к дороге. Там идут ожесточенные бои. В Бахарию не попасть.

Я с трудом скрыл улыбку. Это означало, что наши войска добрались до границы с османской империей. Мы выдворили врагов со своей земли! Ура!

— Как жаль, — сделал грустное лицо. — Тогда в Ферхадие остановлюсь. Там у меня матушка живёт. Навещу старушку, порадую.

Стражник кивнул и уже хотел отойти от машины, но вдруг как-то странно уставился на меня.

— Что это с тобой, эфенди? — выдавил он. — У тебя же только что глаза были темные, а сейчас…

Я не дал ему договорить, а вытащил из-за пазухи зельестрел и без раздумий выстрелил. Стражник свалился замертво, а второй потянулся к ружью, висящему на плече, но тоже был поражен патроном с ядом.

— Держись! — прокричал я Борису и резко надавил на газ.

Старая машина с грозным рычанием сорвалась с места и понеслась по заснеженной дороге. С каждой секундой я всё дальше отдалялся от османского города, облик менялся, и я становился самим собой.

Я остановился на обочине и с облегчением выдохнул. Город позади, а дракон совсем неподалёку, за холмом. Даже издали я увидел клубы пара, которые вырывались из его ноздрей.

— Выходи, — сказал я и открыл заднюю дверь.

Борис скинул овчину, вылез из машины и, взглянув на меня, с удивлением выдавил:

— Филатов? Аптекарь Филатов?

— Да, Борис. Это я, — усмехнулся я. — Все вопросы потом. Иди за мной.

Я побрел по снегу. Борис не отставал и продолжал забрасывать меня вопросами. Я же либо вовсе не отвечал, либо отвечал односложно. В конце концов он понял, что я не намерен с ним разговаривать, и тоже замолчал.

Калифрон почуял меня заранее, поэтому не смог усидеть на месте, и поспешил навстречу.

— Чудище! Помогите! — заорал Борис, развернулся и хотел вновь бросить к дороге, но я схватил его за шкирку и хорошенько встряхнул.

— Успокойся! Это не чудище, а дракон по имени Калифрон. Мой питомец.

— Пи-пи-питомец, — еле слышно выдохнул он, неотрывно глядя на острые зубы и хищный оскал моего любимца.

Мы перекусили сладостями, которые я прикупил заранеев, и запили чистой водой из фляжки. Всё это время Борис старался держать подальше от дракона и вздрагивал от каждого его движения.

— Придётся ждать вечера, — прервал я молчание, щурясь от ослепительного света, исходящего от залитого солнцем леса.

Борис, который к этому времени немного привык к дракону и уже не вздрагивал при взгляде на него, осторожно спросил:

— Зачем ждать? Что будет вечером?

— Темнота. Не можем же мы лететь у всех на глазах.

— Лететь? На нём? — мужчина покосился на Калифрона, который лежал, свернувшись калачиком.

— Конечно на нём. У тебя есть другие предложения? — я сидел на корточках, привалившись к теплому боку дракона.

— Н-нет, — мотнул он головой и приуныл. Похоже, идея полетать на драконе его не слишком порадовала.

Время тянулось медленно, поэтому я решил поговорить с беглым предателем. Однако разговаривать о его делах, султане и прочем Борис отказался, и просто сидел с недовольным видом и угрюмо поглядывал на полуденное небо.

Я прикинул, что Борька больше не захочет вернуться к османам, и сторожить его не надо, поэтому забрался под крыло Калифрона, прижался к его теплому боку и заснул. Спал крепко — бессонная ночь дала о себе знать.

Когда проснулся, уже вечерело. Озябший Борис пританцовывал вокруг холма.

— Пора, — сказал я и взобрался на шею дракона.

— А я куда? — жалобным голосом спросил Борис.

— Можешь сесть сзади меня. Или Калифрон понесет тебя в когтях.

— Нет-нет, не надо в когтях. Я за спину.

Я видел, как ему страшно приближаться к дракону, но страх перед османами был сильнее. Борис сел сзади меня и со всей силы схватил за плечи.

— Думал когда-нибудь, что твоя жизнь будет зависеть от обычного аптекаря? — усмехнувшись, спросил я.

— Ты не обычный аптекарь, — возразил он. — Обычные аптекари порошки от простуды делают, а ты в османа превращаешься и дракона приручаешь. Ты… чародей.

Я не стал спорить. Он прав — обычным аптекарем меня нельзя назвать.

Когда Калифрон резко взмыл вверх, чтобы скрыться в темных вечерних тучах, от ора Бориса я чуть не оглох. Он схватился за меня так сильно, что точно будут синяки.

Дракон облетел город стороной и ринулся туда, где мы с Орловым и отрядом условились встретиться. Я первым их заметил по кристаллам, которые освещали палатки.

Калифрон спустился неподалёку от лагеря, и я повёл Бориса к Орлову. Каково было удивление графа, когда из кустов я вышел не один, а в сопровождении Бориса.

— Ваше Высочество, — выдохнул изумленный Орлов и поклонился беглецу.

Маги последовали его примеру. Похоже, только я больше не признаю его титул и не собираюсь расшаркиваться.

Бориса тут же завели в теплую палатку, переодели и дали горячую еду. А граф отвел меня в сторону и набросился с расспросами. Пришлось вкратце всё рассказать.

— Ну и молодец же ты, Филатов! — он ударил меня по плечу и рассмеялся. — Кому рассказать — не поверят.

— Так уж не поверят, — хмыкнул я. — Всё-таки очевидец последних событий — сам брат императора.

Вскоре радист связался со штабом, и Орлов доложил генералу Грибоедову. Тот так орал в рацию от радости, что граф до следующего утра ничего толком не слышал — оглох на время.

Обратный путь у всех прошёл в приподнятом настроении. На фронте наша армия одержала сокрушительную победу. Борис теперь в наших руках, а мы, живые и здоровые, скоро вернёмся к нашим семьям. Что может быть лучше?

Мы с Борисом первыми прибыли в лагерь. Грибоедов, в отличие от Орлова, не стал церемониться с беглым предателем, а сразу заключил его под стражу и велел отвести в тюрьму. Меня же обнимал как родного, а потом отвёл в штаб и велел всё подробно докладывать, подливая мне в рюмку вишневой наливки.

К тому времени, когда дирижабль опустился и высадил Орлова с отрядом, мы с генералом уже были изрядно навеселе, поэтому затащили магов в большой шатёр штаба и продолжили застолье. В общем, веселье затянулось до самого утра.

Через два дня мы с Орловым, магами из его отряда, и с арестованным Борисом отправились в Москву. Каждого из нас ждали, но не всех радушно. Император даже не захотел взглянуть на братца, а велел посадить в тюрьму и как можно быстрее вынести приговор.

Встречу с родными и Леной невозможно описать словами. Было много слёз, радости, объятий и поцелуев. Я чувствовал себя таким любимым, что просто летал на седьмом небе от счастья. Всем желаю любить и быть любимым — это самое дорогое в жизни.

Я проснулся от луча солнца, бьющего в глаза. С улицы доносится щебетание птиц, а в приоткрытое окно задувает легкий летний ветерок. Осторожно, чтобы не разбудить Лену, я поднялся с постели и подошёл к зеркалу, но не посмотреть на себя, а чтобы взглянуть, как поблескивает на пальце обручальное кольцо.

Три дня мы отмечали свадьбу. Потоку гостей и подарков не было конца. Даже я устал от такого обилия еды, разговоров и алкоголя. В голове до сих пор как в калейдоскопе мелькали лица, улыбки, тосты, танцы, музыка… Хорошо, что сейчас настали тишина и покой.

Со дня, как война закончилась, прошло почти полгода. Бориса судили и дали пожизненное заключение. Он рыдал и ползал на коленях, моля, чтобы наказание не было таким суровым, но это самое самое из тех наказаний, что ему могли присудить. Вообще-то за предательство и измену родине грозила смертная казнь, и только вмешательство императора спасло его от смерти.

Калифрона удалось устроить в Сочинскую анобласть, чему он был очень рад, ведь из-за недостатка хищников в той аномалии расплодилось много бизонов и оленей, и голод моему питомцу не грозил.

Шустрика я сначала тоже хотел отправить в нашу анобласть на перевоспитание к Зоркому, но Настя отговорила. Она очень скучала по зверьку, пока тот был со мной, и больше не захотела с ним расставаться.

С Леной и родителями мы на дирижабле слетали посмотреть дом и виноградник, подаренные императором. Нам всё очень понравилось, и мы решили, что теплое время года будем проводить там, а не в Москве.

С аптеками и лабораториями тоже всё хорошо. Мы получали хорошие заказы от государства и прикладывали много сил, чтобы развивать аптекарскую сеть и сделать всю нацию здоровее. Теперь почти в каждом населенном пункте, даже самом маленьком и отдаленном, работала филатовская аптека с действенными и качественными препаратами.

Сейчас мы с Леной были в том доме в Москве, который тоже являлся подарком императора. Я вернулся на кровать и аккуратно лёг рядом с Леной.

— Я всё видела, — сонно проговорила она, посмотрел на меня и лукаво улыбнулась.

— Что ты видела? — не понял я.

— Ты любовался на себя, — улыбнулась она и провела рукой по моему голому торсу. — Согласна — ты просто атлет.

— Ничего я не любовался, — возмутился я. — Просто посмотрел, идёт ли мне обручальное кольцо. В жизни колец не носил.

Это была правда. Ни в этой, ни в прошлой жизни я не носил никаких украшений.

— И как? Идёт? — она потянулась и крепко обняла меня.

— Лучше и быть не может, — обнял её в ответ и зарылся носом в роскошную копну ароматных волос.

— Знаешь, я ведь не все подарки тебе подарила, — она отпустила меня и легла рядом.

— Достаточно подарков. У меня уже всё есть, — усмехнулся и потянулся за штанами, но она перехватила мою руку и прижала к низу своего живота.

— Нет, не всё. Кое-что я оставила напоследок. Самое дорогое, — прошептала она и на её глазах навернулись слёзы.

Я сначала не понял, что происходит, а потом как понял…

— Ты беременна⁈

— Да. Свой подарок ты получишь через семь месяцев.

Мы обнялись, и это самое главное.