Личный аптекарь императора. Том 11

Глава 16

Два крупных медбрата оторвали обезумевшего больного от лекаря и оттащили в сторону. Я ринулся к Кривошеину и бегло осмотрел его. Никаких серьёзных увечий нет. Только следы от зубов сбоку на шее — ожу больной прокусить не смог.

— Как вы? — спросил я, помогая ему подняться на ноги.

— Нормально, — он сморщился, прикасаясь к шее. — И что на него нашло?

Я повернулся к мужчине, который всё ещё пытался вырваться, но шансов у него не было. Ему скрутили руки и поставили на колени перед нами.

— Посмотрите на его глаза, — выдохнув, проговорил я.

Мне всё было понятно. Мужчина смотрел на нас, но будто и не видел. Его неестественно расширенные зрачки лихорадочно перемещались, ни на секунду не задерживаясь ни на чём. Эмоции на лице также быстро сменяли друг друга: то растерянность, то злость, то испуг. Он явно обезумел. И, похоже, такие последствия ждут каждого, кого заразили неизвестной болезнью. А, может, это и не болезнь вовсе, а что-то иное. Я уже сам убедился, что османы полны сюрпризов.

— Вы правы. Он сошёл с ума, — выдохнул лекарь, потирая шею.

— Шприц есть? — спросил я у него.

— Зачем? Хотите ввести средство внутримышечно?

— Нет, хочу напоить его.

Шприц быстро нашёлся. Выбросив иглу в мусорное ведро, набрал необходимое количество средства и подошёл к мужчине. Тот будто понял что-то. На мгновение его глаза прояснились.

— Держите его крепко, — велел я и склонился над больным.

Однако тот не стал вырываться или бросаться на меня, а послушно открыл рот. Я завёл шприц за щеку и медленно выпустил зелье. Даже если он сейчас его выплюнет, всё равно часть активного эфира успеет всосаться в кровоток через слизистую рта.

Мужчина покрутил жидкость во рту и проглотил. Послышался вздох облегчения Кривошеина. Всё это время он стоял в напряжении и наблюдал за моими действиями.

— Что теперь? — понизив голос спросил он и вновь потер шею.

— Надо ждать. Если средство сработает — угостим остальных.

Медбратья завели поникшего больного в изолятор и положили на кровать. Тот свернулся калачиком, закрыл лицо поросшими шерстью руками и тяжело задышал.

— Что с ним? — встревоженно спросил Кривошеин. — Может, сердечные капли ему дать?

— Подождём, — мотнул я головой.

Время шло медленно, стрелки часов, висящих на стене, будто и не двигались. Я понимал, что прямо сейчас в организме мужчины происходит настоящая битва, и от её исхода зависит будущее всех зараженных людей, включая графа Орлова — моего будущего тестя. По-моему, в этом мире так называют отца жены.

Я нисколько не сомневался в том, что война закончится и, вернувшись к Лене, я сделаю то, что обещал — женюсь на ней. У нас появятся чудесные дети, а потом…

— Александр, мне это совсем не нравится, — выдернул меня из омута моих мыслей встревоженный голос лекаря.

Я повернулся к больному и понял, что всё идёт не по плану. Он замер и не дышал.

Вдвоем мы бросились к нему. Пока Кривошеин нащупывал пульс, я окунулся в эфиры организма мужчины и понял, что проиграл. Неизвестная болезнь повлияла на него настолько сильно, что даже моё зелье не смогло убрать её последствия. Мужчина умер.

Кривошеин ещё пытался что-то делать, но я прекрасно понимал, что всё тщетно. Сердце больного иссохло и уменьшилось в размерах, легкие пронизаны сетью темных прожилок, а печень побледнела и перестала выполнять свои функции.

— Мефодий Федорович, прекратите! — я попытался оттащить лекаря от больного, которому он делал непрямой массаж сердца, в то время как медбрат выдыхал воздух в приоткрытый рот.

— Уйдите, Филатов, не до вас сейчас! — он отпихнул меня в сторону, но я схватил его за руку и строго произнёс.

— Вы ничего не сможете сделать. Его сердце не способно биться.

— Откуда вы можете знать? Уйдите и не мешайте мне делать мою работу! — выпалил он, сверля меня взглядом, в котором читалось отчаяние и злость.

— Нужно немедленно помочь остальным, пока их организм не пострадал так же сильно, — я говорил спокойным уверенным голосом.

— Остальным? — его брови взметнулись вверх, в глазах вспыхнула ярость. — Я запрещаю вам подходить к больным! Это после вашего средства остановилось сердце у здорового боевого мага.

— Он не был здоров! Он медленно умирал в вашем изоляторе. Если мы сейчас не поможем заразившимся этой же болезнью, трупов станет ещё больше. Вы этого хотите? — я не собирался отступать.

Кривошеин замер, ещё раз пощупал пульс у больного и тяжело вздохнул.

— Отнесите в морг. Вскрытие покажет, что с ним стало. А вам, — он повернулся и указал на меня пальцем. — Я запрещаю появляться в госпитале.

— Вы делаете большую ошибку, — с нажимом произнёс я.

— Ошибкой было подпускать вас к несчастному, — он кивнул на умершего, которого заворачивали в простыню. — А если вы добровольно не уйдёте, вас выведут.

Медбратья грозно посмотрели на меня. Бороться я ни с кем не собирался, но и сдаваться тоже. Пока они сделают вскрытие и сами увидят, что стало с внутренностями мужчины, пройдёт много времени, и тогда умрут все зараженные.

— Ладно, но я ещё вернусь, — я развернулся и вышел из изолятора.

Сначала хотел пойти прямиком в большую палату и дать зелье остальным, но вслед за мной вышел один медбрат.

— Я вас провожу, — сухо проговорил он и взглянул на меня из-под насупленных бровей.

Хм, придётся действовать по-другому. Не хотелось в это дело вмешивать генерала Грибоедова, но по-другому никак не переломить ситуацию.

Я вышел из госпиталя и двинулся прямиком в штаб. Караульный проводил меня к генералу, который с кем-то переговаривался по связи. Разговор был зашифрован, поэтому невоенный человек мог бы подумать, что генерал обсуждает с кем-то сбор грибов, но я, как и окружающие, понимал, что грибы здесь османы.

— Первый, приём! На болоте вновь появились грибы. Повторя — грибы! — громко проговорил генерал в аппарат. — Поганки, с юга подтягиваются… По последним данным не меньше трёх корзин… Как только грибы подойдут к опушке, сообщу.

Невольно в голове пробежал каламбур: ГрибоЕдов и грибы-османы.

Он снял наушники, передал связисту аппарат и, махнув мне, двинулся к своему кабинету.

— Ты по делу? — спросил он, устало опустившись в видавшее виды кресло.

— Да, нужно ваше участие.

— В чём? — он налил себе воды из графина и жадно выпил.

— Только что погиб первый зараженный. Главный лекарь Кривошеин думает, что это произошло из-за моего средства, но это не так. Эта болезнь сильно повлияла на организм мужчины, внеся необратимые изменения.

— Он запретил вам лечить остальных? — догадался Грибоедов.

— Да. Именно поэтому я пришёл к вам. Если в самое ближайшее время не дать им моё лекарство, то все умрут.

Генерал внимательно посмотрел на меня, немного подумал и кивнул.

— Всё понятно, пошли к Мефодию.

Мы с генералом вышли из штаба и в сопровождении его телохранителей двинулись к госпиталю. Можно было бы всё решить и без вмешательства начальника лагеря, но у меня нет времени доказывать лекарю свою правоту.

Генерал остановился в приемном отделении, подозвал медсестру и велел ей привести главного лекаря.

Запыхавшийся Кривошеин появился через пару минут. Увидев меня, он поджал губы и обратился к генералу.

— Какими судьбами, Никита Иванович?

— Мне известно о том, что здесь случилось. Очень жаль, что не успели спасти. Надеюсь, вы знаете, как справиться с болезнью? — он многозначительно посмотрел на лекаря.

Тот явно был в замешательстве. Сглотнув, он вновь потёр шею в месте укуса и мотнул головой.

— К сожалению, лечение не принесло результатов. Самым верным решением будет отправить всех в столицу. А там…

— Вы уверены, что в столице лучше знают, как лечить неизвестную Вам болезнь? — генерал продолжал допытываться, а лекаря явно «поплыл».

— Нет, не уверен. Но там больше специалистов, различные редкие артефакты и тому подобное. Рано или поздно они разберутся…

— Боюсь, что к тому времени, когда они разберутся, мы потеряем наших бойцов, — сухо прервал Грибоедов.

— Я понимаю, но после произошедшего не могу довериться аптекарю Филатову и дать больным непроверенное сомнительное лекарство.

Тут уж я не выдержал.

— У вас нет повода не доверять мне. Больной умер не по моей вине. Вскрытие покажет, что стало с его органами вследствие болезни. Я готов нести ответственность за каждую каплю любого своего зелья. Если хотите, могу написать заявление, что откажусь от своего титула Личного аптекаря императора и обязуюсь вернуть всё, что было подарено мне, если будет доказано, что это моё зелье убило мужчину.

Грибоедов и Кривошеин переглянулись и почти одновременно выпалили:

— В этом нет надобности.

— Пишите! Прямо здесь и сейчас.

Ручка и лист бумаги нашлись быстро. Я записал всё что сказал и протянул генералу. Тот сложил лист, убрал в нагрудный карман и обратился к главному лекарю.

— Приведите одного из зараженных.

— Вы уверены? — осторожно уточнил Кривошеин.

— Уверен.

Лекарь что-то шепнул медсестре, и та торопливо ушла в большую палату. Вскоре явилась с молодым магом из отряда Орлова. Из-под ворота рубашки и манжет виднелась шерсть.

Он поздоровался с генералом и вопросительно уставился на нас.

— Напомните, как вас зовут? — спросил генерал.

— Андрей Ларионов.

— Хорошо. Значит так, Андрей. Наш аптекарь Филатов создал лекарство, которое должно помочь вам избавиться от растительности.

— Ну наконец-то, — с облегчением выдохнул он и как-то сразу приободрился. — Чешется просто жуть.

— Больше вас ничего не беспокоит? — уточнил я. — Может, сердце колет? Или с дыханием проблемы?

— Нет, не замечал.

Генерал повернул ко мне голову и кивнул.

— Откройте рот, — я откупорил крышку бутылька и подошел к мужчине.

Тот опустился на кушетку и с готовностью проглотил зелье.

Мы все выжидательно уставились на него. Лекарь шепнул медсестре, чтобы та принесла сердечные капли.

Прошло пять минут, десять — ничего не происходило. Я невольно начал сомневаться в себе. А что если лекарь прав, и это я убил мужчину? А что, если я что-то сделал не так, и зелье не поможет, а, наоборот, навредит?

— Что-то чувствую, — сказал Андрей и прижал руку к груди.

Все напряглись, особенно я.

Метнувшись к нему, приложил пальцы к запястью и окунулся в мир его эфиров. Быстро прошёлся по всем значимым органам и с облегчением выдохнул — внутри ничего плохого не происходит.

— Тепло разливается по телу. Фух, жарко стало, — он расстегнул ворот рубашки и оттуда посыпалась шерсть.

Мужчина вскочил на ноги, расстегнул рубашку и рывком снял её. Вся шерсть просто осыпалась на пол, а на теле не осталось никаких следов.

— Ух ты, вот это да! — Андрей снял штаны, носки и даже трусы, радуясь избавлению от ненавистной шерсти.

Генерал с облегчением выдохнул, а главный лекарь велел Андрею лечь на кушетку и с помощью своего дара сканировал его тело.

— Здоров, — через время вынужден был признать он.

— Тогда веди сюда остальных, и не задерживай. У меня нет времени заниматься ещё и этими делами, — громыхнул генерал.

На это раз лекарь не стал спорить. Вскоре все, включая графа Орлова, получили свою порцию зелья и избавились от шерсти. Правда я настоял на том, что ночь они должны провести в госпитале под присмотром лекарей.

Мы с генералом вышли на улицу. Он вытащил из кармана лист бумаги и протянул мне.

— Держи и больше не смей так безалаберно относиться к милости государя. Ты не можешь отказаться от титула из-за какого-то недопонимания с лекарем, — он строго посмотрел на меня.

— Вы правы, но я не знал, как ещё переубедить Мефодия Федоровича, — признался я.

— Мефодий тоже не просто так попал сюда. В военный лагерь по доброй воле мало кто идёт. Хорошо что ты ко мне пришёл. Если бы с Сергеем Орловым что-то случилось, я бы потерял не только верного и сильного бойца, но и друга. Твоё зелье сработало, и я обязательно доложу об этом, — генерал протянул мне руку.

Мы обменялись рукопожатиями. Он вместе со своими людьми двинулся в штаб, а я вдруг понял, как сильно устал.

Позвав с собой Шустрика, пошёл сначала в столовую, где мы сытно и вкусно поели, потом сходил в ещё теплую баню и только после этого со спокойным сердцем лёг в кровать и, укутавшись пуховым одеялом, заснул под тихое мурлыканье зверька.

На следующий день проснулся только в обед. Быстро одевшись, побежал первым делом в госпиталь проверить зараженных, но их там не оказалось. Оказывается, утром их ещё раз провели и отпустили, поэтому все занялись своими делами.

Когда я уже хотел покинуть госпиталь и направлялся к выходу, ко мне подошёл Кривошеин.

— Александр, хочу извиниться перед вами, — слабым голосом произнёс он и потер уставшие глаза. Судя по темным кругам под глазами и осунувшемуся лицу, ночью он не спал. — Ночью мы сделали вскрытие. Вы были правы — он бы не смог выжить в любом случае. Его органы настолько изменились, что я не понимаю, как он вообще столько времени прожил. Признаться честно, когда он стал вести себя агрессивно, мы побоялись приблизиться и просканировать его.

Он опустил взгляд на свои руки и ещё раз тяжело вздохнул.

— Надеюсь, вы не держите на меня зла? Я всегда действую прежде всего в интересах своих больных.

— Нет, не держу. Я вас понимаю.

Мы обменялись рукопожатием. Лекарь сказал, что будет рад моей помощи в будущем и, чтобы между нами не осталось недомолвок и неприязненного отношения, пригласил к себе в кабинет на «чашку чая с капелькой коньяка».

Я не стал отказываться, поэтому вскоре мы уже рассказывали друг другу забавные случаи и громко смеялись. Понятное дело, что каплей коньяка не ограничились, поэтому пришлось почистить организм, прежде чем выйти из госпиталя.

На улице встретил Орлова, который направлялся в штаб. Он ещё раз поблагодарил меня за лечение и рассказал о планах.

— Никита Иванович поверил твоему рассказу про Синарджик, но хочет убедиться в том, что там точно ничего больше не осталось, поэтому я со своими людьми и ведьмаками завтра выдвигаюсь в путь.

— Сергей Кириллович, можно мне с вами? — тут же загорелся я.

— Туда дороги нет, поэтому придется по прямой идти по лесу, а это дней пять, — предупредил он.

— Я буду на драконе и полечу перед вами. Заодно проверю, чтобы не было ловушек, — с готовностью ответил я.

Оставаться в лагере мне совсем не хотелось. Не для того я прибыл сюда, чтобы отсиживаться в тепле.

— Хм, хорошая идея, — оживился Орлов. — Доложу об этом генералу. Не думаю, что он будет против.

Я уже хотел пойти собирать вещи, но он остановил меня.

— Только одно меня настораживает, — вполголоса произнёс он и осмотрелся.

— Что именно? — заинтересовался я.

— Ведьмаки. Они идут с нами.

— И что?

— Я не знаю, что от них ждать. Непроверенные, невоенные люди, ещё и черной магией владеют.

— Думаю, вы зря из-за них беспокоитесь. Ведьмаки — обычные люди, такие же как мы с вами.

— М-да, — задумчиво произнёс Орлов. — Ну ладно, время покажет. Но если они предадут и будут действовать против нас, то до суда не доживут. Я расправлюсь с ними прямо там, — грозно сказал он.

Я не стал ничего говорить. По всему видно, что нужно время, чтобы общество приняло ведьмаков, ведь их столько десятилетий очерняли. Но я уверен, что всё изменится, и они перестанут быть изгоями.

Вечером мы все вместе в штабе ещё раз обсудили наши дальнейшие действия и разошлись по домам. Поспать удалось мало, но на рассвете все были полны решимости выполнить задание.

Часть дороги отряд с ведьмаками проедет на машинах, поэтому они уже расселись по внедорожникам. Я же пошёл на поляну, где Калифрон доедал очередного оленя. Судя по количеству рогов, валяющихся в округе, мяса он поел вдоволь.

Взбираясь на шею дракона, я думал, что слетаю туда обратно и всё, но…