Леди-служанка

Глава 6

Просыпаюсь от толчка. Экипаж подпрыгивает на ухабах, и я едва не съезжаю на пол. Спина ноет от неудобной позы, шея, похоже, сегодня будет поворачиваться только в одну сторону. А уж по-о-опа, та вообще стала какой-то деревянной и ощущается частью жесткого сиденья, а не моего собственного тела.

Отодвигаю немного штору, чтобы посмотреть, где мы едем. Сюрприз. Снова поля. Судя по тому, что все залито неярким, чуть оранжеватым светом, сейчас раннее осеннее утро. Я всегда любила осень, особенно октябрь, когда зеленый сменяется буйством красок. Нынче же это время года вызывает чувство тревожности. Что нас ждет в нашей новой жизни? Насколько все плохо с домом? Весной можно было бы посадить хоть какой-то огородик. А вот осенью… Плюс скорое приближение зимы, когда нет запасов, зато есть трое детей, очень пугает, если честно.

От грустных дум отвлекает начавшая шевелиться Рози. У нее самое удобное место: поверенный предоставил нам что-то вроде большой корзины, на дне которой лежало несколько одеял. Туда мы и уложили вчера малышку, едва она уснула. Так что Рози чудесно проспала всю ночь, не беспокоя никого из нас. Ангелочек, а не ребенок. Склоняюсь к ней, поправляю одеяло. Малышка, чуть поерзав, снова засыпает крепче, а я какое-то время смотрю на ее спящее личико. В груди разливается такое щемящее чувство, что на глаза наворачиваются слезы. Ребенок. Мой. Даже не верится. Спасибо. Спасибо тебе, кто бы ты ни был, тот, кто меня сюда отправил. Я все смогу и все сделаю ради них, моих детей!

- Ты хлюпаешь носом и мешаешь спать, - доносится недовольное с противоположного сидения, где расположились Роберт и Шарлотта, - а еще я хочу в туалет.

Не сдержавшись, улыбаюсь. Ох и вреднюля мне досталась!

- Остановить экипаж, сходишь, как вчера вечером, в кустики?

- А ехать нам еще долго? – девочка принимает сидячее положение и тоже выглядывает из окна, потом недовольно кривится и переводит взгляд заспанных глаз на меня.

- По идее, час, может два. Не знаю. Это только возничий может сказать точнее.

- Ну так спроси его.

- Тебе надо, ты и спрашивай, - отвечаю совершенно спокойно. – А я вполне могу подождать.

Девочка демонстративно отворачивается от меня и, нахохлившись, как воробей в морозы, сильнее сдвигает штору и смотрит в окно, не обращая внимание на то, что свет падает точно в лицо ее спящего брата, отчего тот начинает хмуриться и шевелиться.

- Шарлотта, ты разбудишь брата, прикрой окно, пожалуйста, и оставь себе небольшую щелочку. Этого вполне достаточно, чтобы смотреть на монотонный пейзаж.

- Это тебе достаточно, а я хочу видеть все, а не только кусочек дороги! – вполне ожидаемо возражает падчерица. – И потом, Роберту уже давно пора просыпаться. Негоже столько спать и взращивать леность!

Я даже рот открываю от подобных слов. Ничего себе. Взращивать леность. Какие высокопарные фразы. Наверняка ведь не ее слова, а у кого-то позаимствованные по случаю. Ничего не отвечаю на реплику Шарлотты, решив не поощрять ее на дальнейшие споры.

Через несколько минут просыпается и Роберт. Сонно протерев глаза, просится на улицу. Стучу вознице с просьбой остановиться. Пока мы тормозим, подскакивает на своем ложе и Рози. Быстро выхватываю ее из одеял, чтобы она не сделал там лужу и первой выхожу на улицу. Когда все плодотворно совершают пробежку до ближайших кустиков, вымываем руки, умываемся, хотя Шарлотта фыркает и возражает, но быстро умолкает после моих слов, что в грязные руки получит только воду, ею и позавтракает, пока ее брат и сестра будут уминать щедрые дары поверенного, господина Орэста.

Следующий час проходит быстро. Мы дружно и с удовольствием уплетаем пирожки с капустой, забыв на время еды все распри и разногласия. Так увлекаемся едой, что не сразу понимаем – экипаж остановился. Отмираем только когда нам в стенку стучит возничий и зычным голосом говорит:

- Леди, мы приехали.

Не сумев сдержать нетерпения, я первой распахиваю дверцу и выхожу.

- Что?! – несется с другой стороны экипажа. – ТУТ мы будем жить?! В этом сарае?!

В какой-то степени я, конечно, согласна с определением, которое использовала Шарлотта в отношении дома.

Возница помогает сгрузить наши вещи и, попрощавшись, уезжает. На пеньке бьется в истерике Шарлотта, вопя на всю околицу, что она здесь не останется, тут наверняка мыши есть и клопы, и вообще, лучше уж на улице, чем в том затхлом сарае. Рядом с ней переминает с ноги на ногу Роберт, еще не решивший, присоединять ли свой ор к воплям сестры, или же просто оказать молчаливую поддержку и постоять рядом. Рози сначала испуганно смотревшая на Шарлотту и сама едва не расплакавшаяся, к счастью, находит интересных жучков в траве и увлекается игрой "Догони кузнечика", пока я иду осматривать наше новое жилище.

Три скрипучие ступени деревянного крыльца. Средняя хрустит, видимо, скоро поломается. Дверь открыть получается не сразу. Заедает большой навесной замок. Приходится пожертвовать несколько капель драгоценного масла, чтобы ключ все-таки провернулся положенные два раза.

Но дверь все равно не получается сразу открыть. Дерево разбухло и застряло в проеме. Если бы вовнутрь открывалась, было бы легче, но увы. Вместо тактики «Навались посильнее», приходится использовать более энергозатратную «Тяни-толкай». Успешным мое развлечение с дверью становится тогда, когда я беру большой нож и начинаю пихать его в узкую щель между дверью и дверным проемом, а потом использовать кухонный прибор вместо рычага. В конце концов, лезвие ломается. Что, впрочем, не мудрено. Но и дверь удается открыть.

Из дома пахнет сыростью и лютым холодом. О, боженьки. Может и права Шарлотта, решив спать на улице. Там явно теплее, чем внутри. Прохожу сени и вхожу в дом. Тут не лучше. Сырость за минуты пробирает до самых костей. Чтобы не замерзнуть напрочь, быстро пробегаюсь по дому с ревизией.

Итак, что у нас имеется? Одна большая комната с огромной печью и две малюсенькие комнатушки. Мебели – минимум. Сбитые из досок лежанки. В одной комнате – три, в другой – одна, но большая, видимо, кровать для супругов. Травяные матрасы давно отсырели, поэтому я выбрасываю их на улицу, завтра посмотрю, что с ними делать дальше. Открываю пошире все окна. Их три штуки – по одному в каждой комнате. И двери. Надо проветрить помещение, впустить свежий воздух.

Основное, что сейчас нужно – найти хворост и проверить, что с печью. Раз ее давно не топили, то она может быть и не рабочей. Нужно почистить от сажи и проверить, не свалилось ли что в дымоход. А потом затопить. Скорее всего, надышусь дымом, поэтому нужно все это проделать до того времени, как соберемся ложиться спать, чтобы все успело выветриться.

Ну что же, Ольга Петровна, глаза боятся, а руки делают! Труд сделал из обезьяны человека, и из нежного тела аристократки сделает мускулистую деревенскую жительницу! С легким сердцем принимаюсь за уборку, улыбаясь, что уже не слышу воплей Шарлотты, видимо поняла девочка, что никто тут не расстраивается из-за ее капризов.

Сажи набирается четверть ведра. Ощущение, что печь не чистили со дня ее постройки. Поерзав длинной палкой в дымоходе, никаких заторов не обнаруживаю. Не факт, что их нет, но это уже точно будет понятно, когда начну топить. От непривычной работы руки и ноги трясутся от перенапряжения, а спина ноет. Усмехаюсь, в очередной раз подумав. Надо же. Новое тело и новый мир, а проблемы старые: трясущиеся руки и болящая поясница.

Выхожу во двор. Дети чинно сидят на лавке и жуют припасы. Вот это мне не очень по душе. Мало того, что меня не позвали завтракать, а сами уселись, так еще и едят все подряд, не разбираясь, что имеет более длительный срок хранения, а что испортится уже к вечеру. Ох! Не нравится мне навязанная роль жестокой мачехи, но похоже, про дисциплину в этой семье никто не слышал, а значит, придется мне самой прививать детям эту нелегкую науку.

Подхожу к детям, забираю у них сумку с едой, выбираю себе пирожки и компот.

- Я еще хочу. Там была какая-то конфета, - тянет руки Шарлотта.

- Хватит. Завтрак у вас и так получился плотным, - отвечаю, и ставлю сумку себе под ноги, зажав ступнями.

- Чего это ты раскомандовалась? Я есть хочу!

- Нет, не хочешь. Судя по содержимому сумки, вы с братом уже съели шесть пирожков с картошкой и по котлете. Рози, насколько я вижу, довольствовалась кузнечиком.

- Фу, брось сейчас же! – Шарлотта выхватывает у сестры изо рта насекомое и швыряет его подальше от себя. – Рози! Нельзя это есть!

Малышка, недовольная тем, что ее добычу отобрали, начинает реветь. Громко и надрывно.

- Миленькая, иди ко мне, я дам тебе кое-что повкуснее, - протягиваю малышке последнюю оставшуюся котлету.

Рози быстро понимает, что главный тот, у кого сумка с продуктами, поэтому шустренько перебирает ко мне пухлыми ножками, за что тут же получает от меня поцелуй в щечку и вкусную котлетку.

- Зачем ты это делаешь? – спрашивает Шарлотта, все время пристально наблюдающая за мной.

- Что именно? – спрашиваю, доедая последний пирожок.

- Целуешь Рози. И ведешь себя с ней ласково.

- Я веду себя ласково со всеми вами, просто Рози это понимает, а вы – нет.

Естественно, старшая падчерица не верит моим словам, фыркает и отворачивается.

- Если все насиделись, отдохнули и поели, то пора заняться домашними делами. Сейчас идем на разведку во-о-он в тот лес, - показываю пальцем на деревья метрах в ста от нас. – Там может быть много чего интересного и съестного. Мое дело – искать еду. Ваше – собирать хворост. Поэтому берите с собой веревку, вон лежит на крыльце, и за мной.

- Ты что отравилась пирожками? Нам не положено по лесам ходить, как деревенским! – Шарлотта вылупляет на меня свои серо-голубые глазищи.

- А ты, видимо, переела, раз решила, что можешь со мной в таком тоне говорить? – отвечаю ей спокойно. – Раз так, то рацион я твой урезаю. Сегодня только поужинаешь. Обед тебе не положен, так же, как и сладкое. Пока не научишься следить за языком.

- Да как ты смеешь?! Да я!! Да подавись своей едой! – Шарлотта подскакивает со своего места и намеревается куда-то сбежать.

- Не советую уходить куда-либо без нас, - говорю ей. – Неизвестно, что тут может бродить. И незнакомцы, и дикие звери. Мне бы не хотелось спасать тебя от волков, или еще каких хищников.

Шарлотта тут же передумывает куда-то бежать. Останавливается и неловко переминается.

- Раз ты уже встала, то мы тоже идем, - беру приготовленный длинный шарф, привязываю ним к себе Рози, тут же ухватившуюся за меня пальчиками. – Не забудьте веревки.

Сама беру корзину и бодро топаю в сторону леса, не оглядываясь на детей, но прислушиваясь к их шагам. Рози довольно что-то говорит, обнимая меня за шею, я вдыхаю ее детский запах и ловлю себя на мысли, что все не так уж и плохо. Справлюсь.

Хвороста мы набираем много. Если бы не я, дети бы взяли по одной палочке и вернулись, а так пришлось нагружаться прилично, злая мачеха следила зорко. Я второй раз их одних в лес не пущу, страшновато пока, а самой ходить – некогда. Еще куча работы по уборке дома. Вот и приходится нагружать побольше.

Мне тоже повезло. Удалось набрать полную корзину грибов. А еще мы с детьми отлично полакомились малиной. Она, конечно, была мелковата, осень все-таки, но зато очень сладкая и ароматная. Рози ела с таким удовольствием, что испачкала не только лицо, но и шею, причем не только себе, но и мне.

Довольная результатом нашего похода, берусь за уборку с новыми силами. Радостно напеваю, промывая полы. Молодое тело, доставшееся мне в этом мире, постепенно крепнет, в мышцах появляется сила. Это радует и настраивает на позитивный лад.

Обедаем мы все, кроме Шарлотты. Она – дышит воздухом, как и было обещано. А на ужин я растапливаю печь, планируя приготовить горячей каши, а то на пирожках далеко не уедешь. Дыма в комнату поначалу выходит прилично, но довольно скоро печь прогревается и прекращает меня травить.

Засыпаю каши в старый, но отмытый казан, немного промываю зерно. Сегодня мы выяснили, что у нас за домом есть колодец, а значит, на реку за водой бегать не придется, уже легче. Ставлю на печь вариться кашу.

- Шарлотта, пойдем, поможешь приготовить постели, - говорю девочке, закрыв входную дверь и заперев на засов. Темнеет. А я одна с тремя детьми. Осторожность еще никому не вредила.

- Я не буду спать в этом сарае, я же говорила! – упрямится девчонка.

- А где будешь? – спрашиваю, взяв пледы и одеяла.

- Не знаю… на улице… там лавка. Вот на ней и буду.

Едва сдерживаюсь, чтобы не подойти и не потрясти ее за грудки. Может, хоть так голова начнет работать?

- Уверена? Там темно и не известно что бродит…

Словно в подтверждение моих слов на улице раздаются шаги. Тихий разговор. А потом оглушающий стук в дверь. Кого это нелегкая принесла на ночь глядя?