Глава 3

Резервная лаборатория работает на полную мощность. Исполнено.

Сбор нового персонала и возвращение части старого. Исполнено.

Продолжение исследования. Исполнено.

Новые материалы для тестирования. Исполнено.

Восстановление контроля над замороженными финансовыми активами. Ожидание.

Месть одной зайке и медведю.

«Черт!»

Он скомкал список и бросил его через всю комнату, однако это не смягчило разочарования. После катастрофической потери главного центра операции чуть больше месяца назад потребовалось время, чтобы восстановиться и начать снова двигаться в направлении успеха. Испытательный центр «Моро» решил некоторые проблемы, связанные с хранением образцов и имеющегося оборудования, однако много ценного, в основном, информация и испытуемые, было все-таки утрачено или находилось в местах, где их было слишком трудно достать.

Еще и ситуация с деньгами. Как правило, короткого звоночка человеку, отвечающему за финансы в Министерстве обороны, было достаточно.

Но не теперь. Контактное лицо в человеческой армии США шарахалось от попыток возобновить отношения. Они даже отвергли предложение бесплатных образцов, опасаясь слухов.

Но если они не хотят играть, это их проблемы. У преступников и государств-изгоев по всему миру не было таких сомнений, и они протягивали загребущие руки к химическим технологиям, предлагаемым им, за определенную цену, конечно.

Несмотря на препятствия на пути к успеху и неприятности, с которыми еще необходимо было разобраться, одна вещь все еще мучила его. Месть наряду с необходимостью завладеть драгоценным образцом крови этой проклятой зайки. С вернувшимися под контроль приспешниками необходимо начать действовать — и желательно, до того, как агенты FUC обнаружат свои бреши.

«Со стопроцентной вероятностью мертв». Отчет в новостях перевертышей, связанный с гибелью одного конкретного лица, стоил хорошего хихиканья и сделал план не совсем честной поимки одной зайки намного проще.

Возможно, они и не вспомнили его имя на вечере встречи выпускников средней школы, большинство даже не соизволило заметить его незначительное присутствие, если только оно не вызывало случайные «упс», когда кто-то задевал хилого коротышку, но вскоре весь мир узнает имя злодея. Или, по крайней мере, его новой и улучшенной версии.

Отец и его скромные идеи. Имя ребенка должно дополнять его, а не становиться поводом высмеиванию. Еще одна причина того, почему эксперименты были настолько важны — никто бы не смеялся над тем, у кого большие зубы и лапы, способные отрывать у мучителей руки и ноги.

«И когда я, наконец, преодолею предел скрещивания грызуна с опасным хищником, я покажу им всем».

Муа-ха-ха-чхуу. Чертова аллергия.

* * *

Прошло несколько недель с тех пор, как Мейсон огорошил всех новостью об использовании Чейза и его пары, как наживки — несколько скучнейших недель охраны брата и Миранды. Больше похожих на пытку.

Сколько раз в день обычная пара могла заниматься сексом? Если бы не график работы с понедельника по пятницу, когда Миранда и Чейз все-таки расставались — правда, с долгими поцелуями и интимными поглаживаниями, — Мейсон бы сошел с ума. Как бы то ни было, выходные чуть не убили его.

Ему пришлось незаметно наблюдать за братом даже на природе — а значит, и за его горячим сексом со своей зайкой. Мейсон уже молился, чтобы поскорее настала зима. Наблюдая, как они смотрят друг на друга через тарелку с макаронами, как ласкают друг друга под столом, он терял аппетит. А что за глупые прозвища?

«Медвежонок» и «медовый пирожок» заставляли его давиться едой. Если он еще раз услышит это, то, честное слово, застрелится.

И Джесси — эта злюка, чье присутствие преследовало его в мечтах и заставляло твердеть член во время ежедневной мастурбации в душе, рассмеялась, когда он пожаловался.

— Почему я должен оставаться в квартире вместе с ними? — застонал он, когда девушка откатилась от своего компьютера.

Несмотря на многочисленные попытки Джесси выгнать его, Мейсон продолжал торчать в ее рабочей зоне. Его притягивала эта девушка — единственная, кто не готов был раздвинуть перед ним ножки, хоть он и отчаянно хотел, чтобы она это сделала.

Мейсон не коснулся ни одной киски с тех пор как встретил красавицу с плотно сжатыми бедрами, и вовсе не потому, что предложений не хватало. Наоборот, женщины почти бросались на него, и это граничило с сумасшествием. Чем больше он аккуратно отвергал их, тем сильнее они старались. Они приближались к нему с полным арсеналом коротких юбок, не оставляющих простора для воображения, откровенных блузок и шаловливых ручек.

К сожалению, они не возбуждали его. Черт, член Мейсона даже не просыпался, если только он не думал в тот момент о Джесси. Одно воспоминание о темных глазах, ухмыляющихся губах или сочной заднице, и он становился тверже стальной балки. Мейсон ежедневно мастурбировал на Джесси, иногда по три раза в день, запершись в ванной. Он включал воду и мучил свою бедную руку. Неважно, сколько раз он кончал, бормоча ее имя — нахмуренное лицо во всей красе ясно запечатлелось в его памяти — заканчивалось все одинаково. Как только он видел ее или думал о ней снова, он снова ее хотел.

Мейсон знал, как решить эту дилемму. Парочка погружений в шоколадную киску, и все дела, вот только пока ему это не светило. Мейсон мог поспорить, что девушка втайне наслаждается тем, что снова и снова его отшивает.

К этому моменту он потерял счет тому, сколько раз и как она говорила «нет», но, как мазохист, пробовал снова и снова. И не мог просто обвинить свое медвежье любопытство. Человек в нем нашел ее увлекательной.

— Ты должен быть рядом. В последний раз, когда злодей решил напасть, камер было недостаточно, — сказала ему Джесси, даже не отрываясь от клавиатуры. — Мы усилили защиту, и Фрэнка, этого чертова шпиона, теперь уже нет, но все же не можем рисковать, злодей не должен пройти мимо нас.

— Я понимаю. Но ты не знаешь, о чем говоришь. Они никогда не прекращают.

— Не прекращают делать что? — рассеянно пробормотала она.

— Трахаться. А ты что подумала?

Пальцы, летающие по клавиатуре, замерли и остановились.

— Ты преувеличиваешь. Я имею в виду, они же должны есть, не так ли?

— Иногда они едят во время этого, — проворчал Мейсон. — Это уже похоже на болезнь.

И чертовски раздражает то, что у него этого нет, а очень хочется.

— Не знаю, в чем твоя проблема. Я имею в виду, ты потратил почти двадцать лет, раздражая своих соседей, пока развлекался со своими подружками. Разве ты не должен быть застрахован от женских стонов?

— Во-первых, я не такой старый, — несмотря на свои двадцать восемь с четвертью, он, конечно, уже развеял по миру свою долю спермы. — Во-вторых, одно дело — участвовать в создании стонов, а другое — слушать их. И мы даже не будем обсуждать рычание. В конце концов, это мой брат. Это отвратительно.

— Приятно видеть, что даже у тебя есть какое-то понятие о такте, — ответила она, обернувшись к Мейсону и ухмыльнувшись, отчего ее глаза заблестели.

— Почему мы не можем заставить Виктора понаблюдать несколько ночей? — проворчал он. — Мне нужен хороший четырнадцатичасовой непрерывный отдых. Знаешь, я — медведь, и мне нужен сон.

— Виктор не может сделать это, потому что Чейз сказал, что оторвет голову кому-то другому, и ты это знаешь. Так что хватит дуться, как ребенок, или я принесу тебе соску и приклею ее к твоему рту.

— Я знаю, что еще ты можешь приклеить к моему рту, — вырвалось из него раньше, чем он смог остановиться.

— Да, мою ногу, когда она пройдет через твою задницу. А сейчас, напомню, некоторые из нас здесь работают.

— Ты так груба со мной. — И, Боже, ему это нравится. Напористая, без глупостей и такая сексуальная, что причиняла ему боль, Джесси воплощала все, что он желал в женщине. К сожалению, кажется, она решила противостоять ему.

— Сейчас заплачу. Иди и пожалуйся кому-то, кого это волнует, — сказала девушка.

И все же Джесси не выгнала его, как делала это в самом начале. В первую неделю она сделала все возможное, чтобы заставить его уйти. Она перчила его обед. Била его по голени, почкам и любой другой части тела. Что еще более жестоко — украла у него мед. Назвала его жирным, когда отправила домой, чтобы сделать отжимания и приседания на ночь. Она даже пыталась сказать, что предпочитает женщин. Что ей аукнулось, когда он сказал, что это завело его еще больше.

Независимо от того, сколько раз она вела себя так, как будто он был самой большой занозой в ее восхитительно округлой попке, Мейсон чувствовал, что втайне нравился ей или, по крайней мере, она терпела его присутствие. Он предпочитал думать, что верно первое, хотя бы потому, что заметил ее страстный взгляд, когда она думала, что никто не смотрит. Мейсон даже несколько раз уловил сладкий аромат ее возбуждения. Это давало ему надежду даже тогда, когда она обращалась с ним так, будто он перенес чуму или какую-нибудь венерическую гадость. Невозможно. Его натура перевертыша давала иммунитет.

— Меня недооценивают, — простонал он.

Джесси хихикнула.

— Ну и дела, вот бы твои многочисленные пассии увидели тебя сейчас, ноющего и стонущего, как маленькая девочка. Что случилось? Твой новый график ограничивает твою сексуальную жизнь?

— Какую сексуальную жизнь? Я не видел голой женщины с тех пор, как начал работать в FUC.

— О, бедный малыш. Ты страдаешь от спермотоксикоза? Я слышала, что есть секс-шоп вниз по улице, там две по цене одной продаются карманные вагины.

— Продолжай насмешки и, может, станешь частью моего лечения.

Ох, это изменило температуру в комнате. Мейсон ощутил мускусный аромат. Ох, как бы ему хотелось попробовать его прямо из источника. К черту тайну корзинки для пикника, он хотел забраться к Джесси в трусики.

Но как обычно, она притворилась, что ей не нравится.

— Если тебе не нравится разговор, то иди хандрить куда-нибудь еще. На самом деле, я даже настаиваю.

— Но мне здесь нравится.

Она повернулась в своем кресле и дала ему возможность ощутить прелесть своего темного взгляда. Мейсон задрожал.

— Почему? Почему ты продолжаешь возвращаться сюда? Ты мне не нравишься. Черт, ты мне даже неприятен. Так почему ты продолжаешь мучить нас обоих?

«Потому что я мазохист».

— Потому что в глубине души ты не ненавидишь меня. Я тебе нравлюсь. На самом деле, ты умираешь от желания прикоснуться ко мне и пройти со мной весь этот грешный путь. И я просто хочу, чтобы ты знала — я совершенно нормально к этому отношусь, — он покосился на нее, поиграв бровями.

Она вздохнула. Громко. Но, по крайней мере, больше не пинала его своими стальными сапогами.

— Ты — долбанный дебил. Я не займусь сексом с тобой, даже если все фаллоимитаторы в мире превратятся в птиц и улетят.

— У тебя есть дилдо?

— Нет! — резко вскрикнула она, но не смогла скрыть предательский румянец на щеках.

— Есть же? — ответил он. — Это так чертовски горячо.

— Проваливай!

— Но я хочу узнать, как ты пользуешься фаллоимитатором. Например, используешь ли ты лубрикант или только натуральную смазку?

Мейсон пригнулся, когда в его сторону полетел степлер. Затем увернулся, когда за ним последовала клавиатура. Уже выбежав за дверь, он не сдержался:

— А батарейки какие? «Дюраселл» или «Энерджайзер»?

Приглушенный крик заставил его улыбнуться от уха до уха.

Насвистывая, Мейсон сунул руки в карманы, чтобы скрыть эрекцию, и побрел обратно к своей каморке. Подумать только, перегородка, один поцарапанный рабочий стол и розовый ноутбук — вот и все офисные запасы, которые FUC выделило новому спецу.

Сидя в кресле, он крутнулся вокруг себя. Мысли о Джесси заполняли его разум. Он знал ее лишь несколько недель и, несмотря на поистине жесткое обращение, хотел ее полностью. Заполучить ее, однако, оказалось довольно сложной задачей. Ничего не помогало, за каждым дюймом, на который он вырывался вперед, следовал пинок на несколько футов назад.

Джесси определенно вышла за рамки, но была секси, ох как секси в своих мешковатых брюках, которые облегали бедра, и в футболке с логотипом, которая облепила ее полную грудь. Если бы он только мог придумать что-то, чтобы приблизиться к ней. Например, похитил бы ее и держал бы в плену — голой в своей постели.

«Хорошая идея».

Сначала Мейсон попробовал обычные средства, но она отказалась от всех предложений встретиться и отклонила все его намеки на секс.

«И что должен делать бедный медведь?»

Спасти ее от опасности? Трудновато, учитывая ее работу.

Купить ей обед? Джесси приносила еду с собой.

Намазать ее медом и облизать, пока она не передумала?

Ммм, мед. Голодный Мейсон влез в ящик и вытащил карамельную конфету. Он сунул ее в рот и открыл ноутбук. На экране возникло изображение с камеры наблюдения из офиса брата. За ним наблюдал Виктор. Хитрый крокодил прятался где-то рядом, но вне поля зрения. Его старый приятель был настоящим гением, когда дело доходило до уловок. Словно чувствуя, что кто-то наблюдает за ним, Чейз, наклонив голову над стопкой бумаг, поднял руку и показал вверх средний палец.

Усмехнувшись, Мейсон переключил экран, чтобы проверить, передают ли сигналы следящие устройства, вживленные в кожу Миранды и Чейза. Синее пятно находилось на карте в офисе Чейза, а прыгающая красная точка — прямо в отделении FUC.

— Как дела, док?

Веселое приветствие Миранды заставило Мейсона подскочить в своем кресле и расположиться так, чтобы между ними оказался стол. Ее зубастая улыбка ничуть его не успокоила.

— Нормуль. Какие планы на сегодня?

Презрительно надув губки, она сказала:

— Еще больше документов. Как я должна быть хорошей приманкой, если меня держат взаперти все время?

— Мы же вчера ходили гулять в парк.

— Да, но Чейз был со мной. Кто будет настолько глуп, чтобы прийти за мной, когда рядом самый страшный гризли в мире?

Мейсон не смог сдержать фырканье.

— Страшный? Серьезно? И это говорит зайка с длинными клыками.

— Чейзу нравится защищать меня, — сказала Миранда, оправдываясь. — И я думаю, что это мило. Так что не смей ничего делать или говорить, иначе все испортишь. Или, — она наклонилась, и ее тон стал угрожающим. — Я отпущу свою зайку и унижу тебя перед Джесси.

— Почему меня должно беспокоить унижение перед Джесси? Мы — просто коллеги.

Миранда перебила его фырканьем.

— Ой, да лаааадно, — протянула она. — Ты выглядишь, как какая-то сумасшедшая корова, когда она рядом, и клянусь, я вижу, как у тебя текут слюнки. Это действительно довольно жалко.

— Говорит девушка, которая хлопает ресницами, каждый раз, как ворчит мой брат.

— Да, но разница между нами в том, что я получаю кое-что, а ты — нет, ворчун.

Сморщив носик и нахально улыбнувшись, Миранда снова упрыгала, оставив его одного.

Откинувшись на спинку стула, Мейсон снова погрузился в мысли о Джесси. Только бы шестое чувство, не подводившее его никогда, перестало говорить ему, что что-то не так. Он встал и направился к лифту, но обнаружил, что ноги тянут его в сторону по коридору, к обеденному залу и уборным для персонала. Шаги замедлились сами, когда он подошел к уборной, но радар заставил продолжать движение.

Из уборной раздался пронзительный злобный гогот, и мужчина побежал к закрытой двери.

Заперто? Мейсон не задумывался — как и почему, он просто врезался сильным плечом в дверь, а когда это едва сдвинуло ту с места, отошел и ударил по ней ботинком.

С треском дверь открылась, и он, ворвавшись внутрь, застыл на месте. Его глазам открылась странная картина. Клочки одежды валялись на полу, а гигантская черная лебедь с распростертыми крыльями и красным клювом пронзительно гоготала, надвигаясь на уродливого кабана. Самое странное, что Миранда стояла рядом с лебедем и казалась… испуганной.

— Вызови свою зайку! — завопил Мейсон, пока махал руками, чтобы привлечь внимание гигантского кабана.

— Я не могу.

Черт. Мейсон знал только одну причину, почему ее тело не могло трансформироваться. Чейз сойдет с ума. Но ей повезло — дядя Мейсон был здесь, чтобы спасти Миранду и все, что она вынашивала в животе. С ревом он превратился в гризли. В реально крутого, ну, так он себе говорил.

Загрузка...