Когда миры соприкасаются

глава 41

- Хорошо, Войт. Мы не будем устраивать бойню за это место среди всех присутствующих, я не допущу войны между друг другом, если ты хочешь побороться за власть и силу, я предлагаю тебе это сделать честно. Свергнешь меня, будь по-твоему, мое место займешь именно ты, если же я одержу победу, то этот вопрос будет окончен раз и навсегда и только я буду решать кто будет после меня.

В толпе кто-то начал толкаться, пытаясь показать, что именно его староста заслуживает места Айсгайта, кто-то напирал со словами, что хранитель леса должен остаться прежним, начались споры и недовольства, суматоха и ненависть охватывали толпу, пролилась первая кровь от случайного удара, кто-то упал от толчка, лес погружался в крики и вой, гномы спешили уйти, пока их не затоптали, но не всем удавалось ускользнуть так быстро, как этого требовала обстановка. Мильс старалась успокоить эльфов, нимфы обвивали противников корнями деревьев, защищаясь от нападения. Эта суматоха продлилась недолго.

- Прекратить. – Громогласный окрик Айсгайта заставил всех замереть на несколько секунд. – Хиленс, Мильс, Нира, Войст успокойте свой народ немедленно, иначе это придется сделать мне. Отправьте их по домам, уже нимфы получили ранения, взгляните на гномов. Наш народ должен быть в безопасности.

- И что же ты сделаешь? – Самый разъяренный эльф подошел к хранителю. – Мы тоже хотим иметь свой голос.

Айсгайт подошел к нему вплотную и сказал:

- Высказываться будешь Мильс, а сейчас собери всех и уходи домой, пока мы не разберемся.

- Ха, разберетесь. Я останусь, и ты не сможешь мне… - Сильный удар Айсгайта прервал пламенную речь недовольного эльфа, который отлетел на пару метров от места, где только что стоял.

На Айсгайта навалилась толпа из разъяренных оборотней и эльфов, гномы, воспользовались передышкой и поспешили отправиться домой, эта битва была не их, они были слишком старые и маленькие, чтобы участвовать в подобных спорах. Бронксы, наблюдавшие это из-за деревьев и кустов начинали тихо всхлипывать от страха, а грумпы наблюдали за происходящим с замиранием сердца и восторгом, периодически подначивая друг друга на какую-нибудь гадость, толкались, обсуждая увиденное и боролись, если их мнения не совпадали.

Айсгайт был очень силен, но ему было сложно справиться с таким количеством нападающих, как если бы на человека набросились пятьдесят мартышек, облепляя своими маленькими и хрупкими телами ноги, руки и все тело. Но молодой хранитель, ловко отшвыривал каждого, отлепляя от себя. Самыми сильными в лесу были оборотни, но и с ними Айсгайт справлялся, стоит признать, что не без труда, ведь каждый из них хотел оторвать от него кусок. Каждое свое действие мужчина сопровождал громким криком:

- Я сказал, прекратить!

На помощь поспешила Мильс, которая решила не бороться с противниками, а усмирить сое племя. Она метко вонзила копье в бок эльфа, который набросился на Айсгайта сзади, следом полетела голова другого эльфа, бежавшего нападать на хранителя. Только старосты могли носить с собой оружие в мирное время, но оборотнем оружие не требовалось, с ними всегда были их острые клыки и когти.

Нимфы старались оттащить раненных и вылечить их, но некоторых они оставляли на поляне, не желая им помогать.

Айсгайт собрал всю свою силу и отбросил двух оборотней в лес, громко приказав всем остановиться.

- Войст, ты видишь к чему это приводит? Нимфы не хотят лечить твою стаю.

- Умирают слабые, это естественный отбор. Для них почетно погибнуть за правое дело.

- Да, но только ты стоишь и наблюдаешь за происходящим, позволяя твоим подопечным погибать за тебя. Разве не ты говорил, что вам всем нужен хранитель, который будет защищать весь лес и всех его жителей, в то время, когда ты не можешь защитить даже свою стаю, считая, что они заслуживают смерти? – Айсгайт не стал дожидаться ответа и приказал нимфам позаботиться обо всех раненных, нравится им это или нет.

Мильс выступила со словами, что подобная учесть постигнет всех, кто осмелится ее ослушаться. Кто-то из эльфов возразил, что, если бы не копье, она сама бы уже лежала у нимф на лечении, на что сильная и смелая староста, отдала свое копье одному из эльфов, подошла к говорящему и ударила с такой силой, что казалось, был слышен хруст разбивающегося черепа.

- Эльфы, я не просто так стала старостой. Кто осмелится пойти против меня, закроет глаза на веки на этом самом месте. Все идите домой. Войст, тебе я тоже советую отправить всех домой и решить вопрос наедине с Айсгайтом. Ты допустил слишком много страданий и смертей.

Поляна медленно пустела, оставляя Айсгайта и Войста наедине друг с другом. Некоторые оборотни начали сомневаться в правильности поступков Войста. Сегодня никто не спал, каждый род обсуждал происходящее и с замиранием сердца ожидал итога. Нимфы лечили пострадавших, эльфы старались успокоить напуганных бронксов, некоторые оборотни помогали нимфам и эльфам в их труде.

Флоре стало тревожно, она чувствовала боль и страх своих. Ей было страшно уйти из дома, она понимала, что Гронс пойдет за ней и подвергнет себя опасности, попросить Беллатрикс узнать, что происходит, она тоже не могла, это могло плохо кончиться. Всю ночь она терзалась и старалась себя успокоить, прекрасная зная, что, если случилось бы что-то непоправимое, ей бы уже дано об этом сказали. Девушке было очень тяжело придерживаться своего решения остаться среди людей, она не думала, что так рано об этом пожалеет.

Ослабленный ранами Айсгайт уравнял шансы Войста на победу, который планировал просто его добить после нападения оборотней.

Завязалась страшная драка, летели щепки, падали деревья, кровь брызгала во все стороны, летели клочья шерсти оборотня, слышался хруст костей, стоны и крики. Она длилась долго, казалось, что это никогда не кончится.

Лес был погружен во мрак. По небу плыли темные тучи, не давая лунному свету пробиться сквозь них ни на секунду. Стоны утихли, не было слышно и хрипов. Только ветер играл свою грустную мелодию перебирая листьями деревьев и качая траву. Начавшийся дождь смывал кровь с неподвижного Айсгайта. На теле зияли глубокие следы от острых когтей. Казалось, в рваных краях ран проступали ребра. Сломанная рука приняла неестественное положение, а вывихнутое плечо опухло до невероятных размеров. Из носа тонкой струйкой сочилась густая кровь.

Рядом с хранителем замерло бездыханное лохматое тело Войста, с разорванной пастью испачканной багряными подтеками, а пустые глаза смотрели в небо. Сломанная шея лежала на мягкой и влажной траве. Когти на лапах были сломаны. Под спокойно лежавшим большим, пушистым, когда-то сильным телом земля была влажной, но не от дождя.

Долгое время они лежали забытые всеми, словно исход противостояния никого не интересовал. Лес застыл в ожидании победного крика. Но никому и в голову не пришло, что кричать будет некому.