Когда миры соприкасаются

глава 29

- Не хочешь ли ты сказать, что сейчас упрекаешь меня за мои старые ошибки? – Он подошел почти в упор к ней, сверля пронзительным взглядом блестящих, изумрудных глаз.

- Нет. Я хотела сказать, что ты должен понимать, как никто другой, что нельзя сопротивляться любви и что нужно дать им шанс быть счастливым, как ты его давал себе. – Она медленно отходила в сторону, но старалась говорить уверенно.

Айсгайт двигался плавно и медленно, как ее собственная тень.

- Ты прекрасно знаешь, чем это все закончилось.

- Да, знаю. Но ты дал себе шанс быть счастливым, ты не отказался. Ты давал шанс вам двоим. Жаль, что все так закончилось, но у вас такая возможность была. – Она перестала отходить, наоборот, начала приближаться к мужчине, будто это могло дать вес ее словам и доказать правоту.

- Это была ошибка, а люди должны учиться на своих ошибках. – Он не двигался.

- Так дай им научиться на своих ошибках. – Она уперлась в его грудь, как в непреодолимую стену, но Айсгайт не отступил и расплылся в злорадной насмешке.

- Хорошо. Урок моей ошибки стоил жизни, кого ТЫ готова похоронить ради этого шанса? Гронса или Флору? Выбирай.

От неожиданности Беллатрикс перехватило дыхание, захотелось уйти, но Айсгайт вцепился в ее руку железной хваткой, не давая сделать лишнее движение.

- Но. Необязательно кто-то должен умереть. У тебя была другая ситуация. – Девушка начала оправдываться.

- Ну, уж нет! Ты привела в пример мою ситуацию, сказала, что я себе не смог отказать в этом, что они должны научиться на своих ошибках так, как я. Мой урок стоил мне чужой жизни. Ты, готовая дать им шанс! Выбирай! Кто будет расплачиваться за этот урок? Кто?

- Я не буду ничего выбирать.

- ВЫ БИ РАЙ! – Голос Айсгайта был холодным и настойчивым, он ни на секунду не ослабил свою хватку.

- Я не буду этого делать. – Она произнесла эти слова быстро и уверенно. Мужчина пренебрежительно, легко оттолкнул ее, разжимая свою кисть. Айсгайт стал смотреть на нее с небольшим отвращением, как на личинку навозной мухи, а уголки губ застыли в презрительной улыбке.

- Как легко тебе, Беллатрикс, с высоты своих целых семнадцати лет упрекать меня в том, что я не даю людям шанса на их счастье в то время, когда САМ себе в этом не отказывал. – Он говорил об этом спокойно, но театрально, иногда голос становился немного певучим, а жесты свободными и плавными, будто Айсгайт выступал в пьесе перед зрителями. – Как легко тебе быть доброй и понимающей, выставляя меня, в это время, жестоким злодеем, который не дает бедным возлюбленным даже шанса на их счастливое будущее. – Его голос становился громче и громче. - Как же тебе легко быть борцом за справедливость, не неся никакой ответственности за свои добрые поступки. Дело не в том, чего я хочу, дело не в том, чего хочешь ТЫ, дело в последствиях и в том, кто будет их разгребать? Неужели ты и правда думаешь, что если начнется война, ты хоть как-то будешь в ней участвовать? Наверное, ТЫ будешь вооружать мужчин? Или, может, ТЫ планируешь давать приказы эльфам о необходимости разведать безопасные места для укрытия их детей? Ты будешь оплакивать оборотней с их стаей после того, как сама приказы об атаке? Возможно, Беллатрикс, ты знаешь кого и в какой численности отправить на тушение пожаров в лесу? Или ты вместе с братом и отцом возьмешь лук и пойдешь отстреливать нимф? Нет! Твоей единственной задачей будет выжить и спасти сестру. Ты чуть ли не топиться пошла, когда отказала своему богатому жениху, боясь, что он может сделать с твоей семьей и деревней. Ты побоялась ответственности, и я тебя этом не виню. Но у меня такой чести нет и не будет. От твоего решения зависело благополучие твоей семьи – четырех человек, и для тебя уже это было непосильной ношей, от моего решения зависят жизни нескольких видов и мне это тоже тяжело дается. А теперь подробно расскажи мне, в чем я неправ.

- Но этого может и не произойти. Почему ты сразу думаешь о войне. Почему ты не можешь подумать, что все будет хорошо? – Она продолжала настаивать на своем, но уже не так уверенно.

- Святая наивность. Потому что это уже было. Если история неоднократно повторяется, то уже становится законом.

Беллатрикс почувствовала себя беспомощным ребенком. Казалось, что если Флора и Гронс смогут быть вместе, это означало бы, что и сама Беллатрикс сможет быть когда-нибудь счастливой, а если они не смогут, то и она обречена на вечные страдания. Будто никто и никогда уже не сможет быть счастлив. Было ощущение, что из нее вырывают надежду, веру в будущее, возможность жить, обрекая на пустое, холодное существование, а на месте этого живого огонька в душе, оставались кровоточащие раны, которые никогда не заживут и будут гнить, источая зловонье и болеть, мучая воспоминаниями о когда-то возможном счастье. Она не сдержалась и заплакала, уткнувшись лицом в грудь Айсгайта, будто желая спрятаться от правды и боли. Он был удивлен такой реакции девушки, но попытался ее утешить и нежно обнял:

- Мне очень жаль. Мне бы тоже хотелось, чтобы они были вместе.

- Это так несправедливо. – Она продолжала всхлипывать, уткнувшись ему в грудь, скрестив запястья на его спине.

- Я знаю. – Айсгайт нежно поглаживал расстроенную девушку по голове, в знак утешения. Сердце, наполнявшееся нежностью, рвалось ее защитить. По спине и рукам пробегали мелкие мурашки, пронизывающие мышцы легкой, еле заметной, дрожью, небольшой ком, застрявший где-то в груди парализовывал.

Вот бы время остановилось. Время – самый большой предатель, его в избытки в моменты одиночества или ожидания, но так мало, когда им хочется насладиться.

- Извини. Я не должна была – Беллатрикс не нашла слов, чтобы объяснить, что именно она не должна была делать: показывать свои эмоции или искать утешения у Айсгайта? Давать волю слабости или спорить? Она утерла слезы с щек и смотрела в грустные изумруды мужчины, который все еще ее не отпускал. Казалось, девушка искала в них ответ или надежду. Сердце предательски билось о ребра, перекрывая доступ к кислороду и не давая вдохнуть полной грудью, голову окутывал легкий туман, обжигающий щеки жаром. Рука мужчины плавно скользила по русым волосам девушки, спускаясь по спине к талии, пальцы мягко впивались в теплую ткань ее платья, заставляя Беллатрикс прижаться к нему. Айсгайт слегка склонил голову, коснувшись лбом ее виска и закрыл глаза, пытаясь игнорировать истошный крик рассудка, заглушающийся биением сердца, что отдавало барабанами в ушах: «Тудук- тудук, тудук-тудук, тудук-тудук.». Беллатрикс с замиранием сердца и трепетом в груди, что разрывало душу миллионами маленьких крылышек несуществующих бабочек, слегка потянулась к его губам. Она ощущала его тяжелое дыхание, руки сами жадно сжимали мужсекую рубаху, ощущая, как напрягается его пресс. Их губы были в паре миллиметров друг от друга, как Айсгайт резко отпрянул от нее, громко выдыхая. Беллатрикс опустила голову, скрестив руки на груди, ей было неловко на него смотреть. Мужчина в замешательстве потирал шею, не находясь что сказать. Она подняла голову и прикрыла рот пальцами, пытаясь скрыть смех, но улыбку скрыть не получилось. Айсгайт мельком взглянул на нее, как нашкодивший мальчишка.

- Так не должно быть. – Неуверенно произнес хранитель леса. Только что он убеждал молодую девушку в том, что лесной житель не должен быть вместе с человеком, что это слишком опасно, говорил об ответственности и обвинял Беллатрикс в безрассудстве, и сам попался в эту ловушку, ощущая себя самым большим глупцом на планете. Но счастливым глупцом.

- Я знаю. – Она тихо произнесла слова, забирая свое пальто со стула. – Но так уже есть и придется решить, что с этим делать. – Она одевалась, когда Айсгайт ответил после непродолжительного молчания:

- Ничего с этим не делать.

- Так не бывает. Какое-то решение должно быть принято. – Беллатрикс рискнула поцеловать его в щеку перед уходом и скрылась за дверью, оставив взволнованного мужчину наедине со своими мыслями.

За окном уже давно опустилось солнце, освободив трон серебряной луне, играющей со звездами. В то время, когда Беллатрикс, сидя в своей комнате, с глупой улыбкой на лице, думала про Айсгайта, сам мужчина направился к озеру, к своей давней подруге русалке Люксинтенебрис.

Люксин обитала в озере еще задолго до того, как Айсгайт стал хранителем леса. Когда-то, она росла в большой семье, у нее было два старших и два младших брата. Мать ей уделяла много внимания, учила готовить, мастерить одежду, собирать пропитание в лесу, Люксин не была любимицей, ее ценили как вклад, за который будущий муж даст несколько коров или овец, если повезет или как ту, что будет ухаживать за мужчинами в семье, если ее так никто и не захочет забрать замуж. Но ее брат, который был предпоследним по возрасту, не смог смириться с подобной конкуренцией за материнскую любовь, тому казалось, что Люксин была не достойна даже малейшего внимания со стороны родителей, ведь, ее заберут, зачем вообще тратить на нее хоть какое-то время? Мальчик долго ждал, когда наступит этот счастливый день и их семья могла бы проститься с Люксин. Он терпеливо ждал день за днем, месяц за месяцем, год за годом и никак не понимал, почему же она все еще живет в их доме, в силу своего возраста, он не мог понять, что девочка еще мала и не созрела для замужества. У них было два года разницы. Люксин было десять лет, когда, во время сбора грибов и ягод, к ней сзади подкрался ее братишка и вонзил нож в горло. Мальчик был сильным, но с большим трудом отволок обмякшее, еще теплое тело своей сестры к озеру, укутал камень в юбку ее платья и столкнул в воду. С теплом на душе он наблюдал, как тело медленно уходило под воду, а вода окрашивалась красным. Его завораживало как красное пятно смешивалось с водой и теряло свой цвет. Вернувшись домой, он сказал, что сестра хотела поплавать и утонула. Мать расстроилась, что теперь у нее не будет помощницы и ей снова все придется делать самой, отец был огорчен, что теперь не видать им коров или овец, только старший брат горевал о своей сестре.

Так Люксин стала русалкой, душа была полна ненависти ко всем. Она наблюдала за своей семьей, слышала их разговоры, когда те отдыхали возле озера. Однажды, она пыталась утянуть на дно свою мать, которая жарким днем решила охладиться в озере, но старший брат вытащил ее, прося Люксин о спасении. Он искренне верил, что душа сестры была где-то рядом и могла помочь.

Когда Айсгайт стал хранителем леса, он целых пятьдесят лет утишал Люксин, говорил с ней, рассказывал истории, слушал рассказы, успокаивал, когда та плакала. Они много говорили о прощении, предательстве, боли и счастье. Когда Люксин смогла отпустить свою боль и появился выбор уйти в светлый мир, она решила остаться с Айсгайтом и помочь утишать другие души. Так у хранителя леса появилась самая первая подруга. Со временем, она стала ему как мать или старшая мудрая сестра, которая помогала принять решение и с которой можно просто поболтать.

Сегодня он тоже пришел к ней. Беседа продлилась до самого утра, они обсудили Флору и Гронса, на что Люксин предложила не искать причины почему им нельзя быть вместе, а наоборот, найти возможности и причины почему они смогут быть вместе. Был вариант, если Флора откажется от своей силы, но, в таком случае, она могла лишиться части своей человечности. Гронс мог стать нимфой, но ему, для этого, пришлось бы быть на грани жизни и смерти, при чем, недобровольно. Или им пришлось бы скрывать это все от людей, но это было очень рискованно и Флоре было бы крайне сложно жить без своих способностей, как человеку прожить всю жизнь с завязанными за спиной руками. На что Люксин сказала, что это должны решать только они, а Айсгайту пришлось бы проследить, чтобы Гронс справился с таким секретом.

Они говорили о Беллатрикс и о его желании стать человеком. Подруга была очень рада тому, что Айсгайт снова стал прежним, будто живым. Но решение они не смогли найти. Слишком много оставалось вопросов без ответов. Но на его душе стало легче.