Когда миры соприкасаются

глава 34

Вся деревня готовилась к знаменательному событию – к свадьбе Фиденса и Флои. Беллатрикс много времени проводила с друзьями, но чувствовала, что тайна отдаляет ее от них. В этой предсвадебной суматохе это мало ощущалось, но с Дуйем их отношения перестали быть столь теплыми и близкими, как раньше. Она старалась об этом не думать и не жалеть, о сделанном выборе. На Гронса тоже немного давила тайна, но казалось, что юноше с этим было справиться проще, ведь он и раньше не вдавался в подробности своей жизни и у него не было потребности раскрывать свою душу, разве, что, он больше не мог обсудить некоторые темы с отцом, но нашел свое утешение в сестринской поддержке.

В тот прекрасный день Айсгайт молодоженам подарил безветренную погоду и позволил солнцу разыграться на земле, Флора подарила ранние почки на деревьях, немного зеленой листвы и пару подснежников. Такие подарки очень удивили местных жителей, но дарители оставались в тайне, а Беллтарикс и Гронс радостно восклицали о том, как же молодоженам повезло с удивительной погодой и ранними цветками. Гронс и Флора на свадьбе были вместе, как пара, а Беллатрикс немного завидовала своим близким, мечтая о том, что и ей когда-то удастся найти свое счастье и насладиться всеми дарами любви.

Весь день гудел народ, даже ночью были те, кто продолжал радоваться за молодоженов. Сапиен украдкой поглядывал на Гронса, то ли радуясь, что он нашел свою спутницу, то ли огорчаясь, что тот не дождался, пока повзрослеет его старшая дочь. Мюз, которой уже было тринадцать охваченная атмосферой любви, с сочувствием посматривала на свою сестру и приняв решение, что не будет столь глупа и не станет тратить свое время, пыталась флиртовать с молодыми парнишками, которым пока еще не было до нее дела.

Беллатрикс успокоилась. Свадьба прошла, Гронс и Флора были вместе, наконец, наступил покой, жизнь шла своим чередом, все было понятно и пришло умиротворение. Каждый занимался своей привычной жизнью, кроме Флои и Фиденса, которым предстояло наладить свой быт, договориться о многих вещах и еще ни раз поссориться из-за различных мелочей. Их жизнь перестала быть привычной, но любовь, как щит, защищала от страха и сомнений.

Вот оно счастье!

Беллатрикс и Айсгайт, за все это время почти не виделись. Казалось, что и у молодого мужчины буря утихла, сомнения пропали, тревоги отступили и он жил своей спокойной, привычной жизнью, но это только казалось, ведь та брешь, что создал Льюпин расширялась с каждым днем, когда он наблюдал за счастьем Флоры, надеясь, что и его жизнь может измениться, что есть шанс на что-то большее чем есть сейчас.

В середине весны сердца всей деревни потрясло одно событие. В одну ночь скончался всеми любимый лекарь Сальватор. Казалось, что время остановилось, небо почернело и деревушка окунулась в мрак. Беллатрикс недоумевала, как ее мудрый и сильный отец пропустил у себя симптомы болезни? Как он не смог себя вылечить? Почему так быстро потухла в нем жизнь. Авис не находила себе места от горя, Гронс был потерян, Мюз целыми днями плакала. Их дом никогда не был пустым, каждый день к ним приходили жители, чтобы сказать добрые слова, помочь, выразить соболезнования и поддержать. Каждый день Фиденс, Флоя и Дуай приходили к Беллатрикс, даже, если просто молчали, только, чтобы она не чувствовала себя одинокой. Флора всячески пыталась поддержать Гронса и других членов семьи.

Все недоумевали, как так вышло, что здоровый человек, который еще вчера разговаривал, радовался жизни, смеялся, бродил по лесу однажды утром не проснулся?

Первая неделя, после смерти Сальватора, казалась целой вечностью, время текло как мазут, стекая по пальцам, оставляя за собой черный след горя. Авис стала своей тенью, казалось, что она постарела на двадцать лет в один миг, силы ее покидали, а удерживать их, у не было никакого желания. Никто к этому не был готов, а разве можно к такому подготовиться? Всю следующую неделю, Беллатрикс с утра до ночи проводила в лесу, сбегая от друзей и родных. Ей было невыносимо душно и тяжело находиться в доме, где еще совсем недавно раздавался смех здорового отца, где висели его вещи, которые все еще издавали родной запах. Каждый раз, когда Айсгайт пытался с ней поговорить, она его прогоняла и уходила в глубь леса. Ей не хотелось говорить, плакать, жаловаться. Ей не хотелось ничего, даже дышать.

Гронсу предстояла тяжелая ноша, он наследовал главенство в этой семье, что означало, что именно Гронс должен был взять на себя ответственность за благополучие всей его семьи, к чему он, конечно, не был готов, ведь, когда мужчина и женщина создают свою семью, то она расширяется постепенно, к каждому новому человеку готовишься, а здесь, резко на его плечи пало благополучие троих людей, которые находились в тяжелом, горестном состоянии. У него даже не было время самому пережить утрату своего отца, как он должен был стать страшим в семье. Задачу осложняло и то, что пока Гронс не женится, он будет считаться ребенком и не сможет нести ответственность за семью, сколько бы лет ему не было. Конечно, это место могла занять и Авис, но она всю жизнь прожила за широким и твердым плечом своего мужа, который, казалось знал ответы на все вопросы, принимал мудрые решения, находил деньги, когда это было необходимо, покупал коров, когда многие не могли найти места, где купить маленькую козочку, ремонтировал то, что ломалось, ездил за пропитанием для скора. Авис была так погружена в свое горе, что не могла сейчас принять ни малейшего решения, хотя, когда дети были маленькие и Сальватор сильно заболел, она заняла место главы семейства и прекрасно справлялась не только со своими обязанностями, но и с его. Сейчас же, она больше напоминала пустой, треснувший, старый кувшин чем живого человека.

Гронс знал, что ему придется, в скором времени жениться, он даже знал на ком хочет жениться, но учитывая обстоятельства, ему очень не хотелось торопить события. Он не желал, чтобы свадьба была вынужденной мерой, не хотел торопить ни себя, ни Флору, а когда он осознавал, что свадьба будет омрачена смертью отца, его сердце разбивалось, он не мог допустить такого по отношению к Флоре и оттягивал разговор о женитьбе как можно дольше.

Ночь.

Звезды – молчаливые свидетели всего, что происходит на земле, отражались в глади озера. Ветер играючи шуршал небольшими ростками зеленой травы, путался в ветвях деревьев и ускользал куда-то вдаль. Луна бледным пятном на небе пряталась за проплывающими облаками, чтобы только не видеть страдания Беллатрикс, которая сидела и наблюдала за отражением звезд. Ни одна русалка не рискнула предложить ей выход, они, почти все, с сочувствием наблюдали за тишиной в ее сердце. Девушка не спешила домой, ей больше никогда не хотелось туда возвращаться. Каждый раз, когда становилось хоть немного легче, достаточно было только взглянуть в глаза родных, чтобы воспоминания накрывали новой волной. Их глаза были доказательством их утраты, которая лезвием ножа ковыряла сердце, что с таким трудом удавалось успокоить. Она просидела у озера весь день, не заметив, как наступила ночь. Закат проплыл мимо нее, вечерняя прохлада, будто обходила стороной, чтобы не тревожить.

Она и не заметила, когда подошел Айсгайт и сел рядом. Он не промолвил ни слова, не давал о себе знать, просто сидел и смотрел на звездное небо, будто пытался найти ответ на какой-то важный вопрос. Девушка легла на траву и безразлично посмотрела на своего молчаливого спутника.

- Что ты здесь делаешь? – Голос ее звучал сухо, безжизненно, безразлично.

- Пришел побыть с тобой. Сама говорила, что важно, когда кто-то есть рядом.

- Давно здесь сидишь?

- Давно.

- Я и не заметила тебя.

- Ничего страшного. Я решил тебя не тревожить.

Они еще долго молчали, пока Айсгайт не решил нарушить тишину:

- За тебя не будут волноваться?

- Я не знаю. Думаю, что нет.

- Может, тебе пора пойти домой?

- Я останусь здесь.

- Долго?

- Да.

Она легла на бок, отвернувшись от мужчины и свернулась калачиком. Больше всего на свете хотелось, чтобы ее утешил тот, кого она больше никогда не увидит, никогда не услышит, чье тепло рук она больше никогда не ощутит. Эти мысли выдавливали из нее слезы, стекающие медленным ручейком с ее лица.

- Твой отец был прекрасным человеком. Часть его всегда будет с тобой. – Айсгайту хотелось как-то утешить девушку. Напомнить, что тот всегда будет в ее сердце.

- Прекрати.

- Нет. Тебе нужно поговорить. Рано или поздно, тебе придется его отпустить.

- Я не хочу его отпускать. У тебя не было отца, ты не знаешь, что это такое.

- Ошибаешься. Мой настоящий отец был трусом и предателем. Но одна нимфа мне заменила мать, а эльф - отца и я их потерял. Я их пережил. Я похоронил всю свою семью и ни один раз. Или ты думаешь, что за двести лет у меня не было семьи? У меня были братья и сестры, и не важно, что они мне были не родные, я их любил всем сердцем. И я знаю, что тебе придется его отпустить. Он был прекрасным человеком, сохрани о нем память, не хорони вместе с его телом и его душу, что продолжает жить в воспоминаниях о нем, в невольных его привычках, что вы повторяете, в его правилах и знаниях. Пусть он живет в его любимых шутках, что вы будете повторять. Человек жив, пока он не забыт.

Беллатрикс сидела и смотрела на Айсгайта глазами полными слез. Ей хотелось о нем говорить, хотелось рассказать всему миру, каким замечательным тот был, но так страшно произносить в слух, что его больше нет.

- Он меня учил собирать травы. – Она рыдала, произнося эти слова. – Он так многому меня еще не успел научить. Так много мне еще не рассказал. Так много радостных моментов он с нами не разделит. Я больше никогда не услышу от него, что я смогу стать лекарем, он не посмотрит на меня с гордостью. Больше никогда. Как я узнаю, что стала хорошим лекарем? К кому мне обратиться с вопросами о лекарствах и перевязках? – Горечь перехватывала дыхание.

Айсгайт обнял девушку и позволил ей выплакаться на своем плече.